Герои

Глава 1

ПРОБУЖДЕНИЕ

Туман в голове. Что это со мной? Всплески воспоминаний, обрывки, фреймы… Медленно открываю глаза. Тёмный мрак. Пробую подняться — колени упираются во что‑то.

Сначала было простое, почти детское недоумение. Я хотел опереться на руки, чтобы оттолкнуться от места, где я нахожусь, но… ничего не произошло. Мои плечи дёрнулись в судороге, но привычного ощущения опоры не последовало.

Паника пришла не сразу.

Я замер. Сердце сделало кувырок и пустилось в дикий пляс.

Я попробовал снова. И снова. Пустота.

Там, где должны были быть локти, предплечья и ладони, я чувствовал только тупую, пульсирующую немоту.

— А‑а‑а‑а‑а! — Крик разорвал тишину, превращаясь в хриплый, надрывный вой. — Мои руки! Где мои руки?! Что вы со мной сделали, выродки?!

ФРАГМЕНТ ПАМЯТИ

Вспышка. Блеск хирургической стали под светом чадящей масляной лампы. Холодный голос, лишённый эмоций:

— Этот материал больше не пригоден.

И резкий, невыносимый запах жжёной плоти, смешанный со сладковатым ароматом благовоний.

Дыхание стало прерывистым, я пытался заглотнуть хоть немного кислорода, но только давился пылью. Паника захлестнула меня, как ледяная волна. Я бился в своём каменном мешке, как пойманный зверь, не понимая, за какие грехи я стал… таким.

Я не знаю, сколько прошло времени. В этой коробке минуты растягивались в вечность. Я колотил коленями в крышку, пока кожа не превратилась в сплошной ожог боли. Ярость и ужас постепенно выгорели, оставив после себя лишь холодный пепел и липкое отчаяние.

Адреналин, хлеставший в кровь, начал спадать. Тело задрожало от пронизывающего холода.

Холод пробирался под одежду, впитываясь в поры. Пальцы ног онемели, а спина, прижатая к твёрдому основанию, начала терять чувствительность. Сверху, с невидимого потолка, упала тяжёлая ледяная капля, с тихим щелчком разбившись о мой лоб. Запах сырости усилился — где‑то рядом текла вода, вымывая землю из стыков.

Тихо… Дыши. Если будешь продолжать в том же духе — просто задохнёшься. Плевать на всё. Я должен выйти.

Осознание реальности было горьким, как желчь. Я заперт. Я один. И я искалечен. Но воля к жизни, первобытная и неосознанная, заставила меня прекратить бессмысленные рывки. Двигаться в этом тесном пространстве без рук было почти невозможно — каждый поворот корпуса требовал неимоверных усилий пресса и шеи.

— Да пошло оно всё… — прохрипел я, стискивая зубы так, что они заскрежетали. — Я не сдохну здесь. Только не так.

Я начал медленно, сантиметр за сантиметром, изучать своё узилище. Поскольку рук не было, я использовал плечи, затылок и лоб. Я прижимался к шершавой поверхности, медленно простукивая её, пытаясь нащупать хоть какую‑то слабину, трещину или стык в камне.

«Где‑то здесь должен быть выход…»

«Это дерево не может быть вечным. Отчаяние и страх станут моим финалом», — билась в голове упрямая мысль.

СОСТОЯНИЕ ГЕРОЯ

Состояние: нервный срыв (шок).

Стиль: психологический триллер.

Описание: человеческий мозг в условиях полной темноты и отсутствия конечностей начинает генерировать «фантомные» сигналы. Герою кажется, что он чувствует прикосновения к пальцам, которых нет. Это создаёт конфликт между реальностью и восприятием, заставляя его балансировать на грани безумия. Стены его тюрьмы покрыты конденсатом, а температура внутри стремительно падает, заставляя организм переходить в режим экстренного выживания.

Я продолжал толкаться плечом в холодную плиту. Каждый сантиметр этого места был пропитан безнадёжностью, но где‑то там, за этой преградой, была свобода. И я собирался её вернуть. Любой ценой.

Шок от осознания пустоты там, где должны быть руки, сменился животным инстинктом. Я начал простукивать своё узилище плечами и головой, ловя каждый отзвук. Есть прогресс. Судя по звуку — сухому, чуть вибрирующему — надо мной не камень, а дерево. Довольно тонкое, изъеденное сыростью, но всё ещё способное держать вес земли.

— Нужно… что‑то придумать… — прохрипел я, чувствуя, как лёгкие горят от нехватки кислорода.

Я начал наносить короткие, резкие удары коленями. Глухой скрип дерева стал моим единственным собеседником. Ещё удар. И ещё. Я бил до тех пор, пока перед глазами не поплыли кровавые круги. «Другого пути нет: либо я проломлю эту преграду, либо задохнусь в собственном бессилии», — билась в висках отчаянная мысль.

МЫСЛИ ГЕРОЯ

Давай, ломайся! Ну же! Паника опять начала возвращаться, липким холодом сжимая горло. Я не знаю, сколько прошло времени — секунды или вечность в этом гробу, — но в какой‑то момент звук изменился. Сначала был сухой щелчок, потом — протяжный, жалобный стон древесины. Скрип, треск… Да! Да, это оно! Часть доски поддалась.

Я скрутился в позу эмбриона, тяжело перевернулся на бок и упёрся коленями в трещину. Получалось плохо — тело не слушалось, центр тяжести без рук постоянно смещался, впечатывая меня в дно ящика.

ОЩУЩЕНИЕ ГЕРОЯ

Я почувствовал, как острый край сломанного дерева заходит под ногти на пальцах ног. Вспышка острой, пульсирующей боли прошила тело до самого затылка. Запах гнилой сосны смешался с металлическим привкусом крови. Я стиснул зубы так, что челюсти свело судорогой. Терпеть. Сдаваться нельзя.

Я зацепился ступнями за край доски, упёрся поясницей в противоположную стенку и надавил изо всех сил. Что‑то произошло. Раздался оглушительный треск, доска окончательно лопнула, и мне в лицо хлынул поток земли и едкой пыли.

ФРАГМЕНТ ПАМЯТИ

Картинка: дождь, бьющий по чёрному лакированному дереву, смена кадра. Летит пощёчина и поцелуй незнакомой женщины. Меня окликнули: «Эй!» — и наступает темнота.

— Земля к земле, пепел к пеплу. Ты заслужил этот покой, предатель.

Видение исчезло. Я прекратил ломать дерево. Нужно было действовать быстро, пока обвал не похоронил меня окончательно.

Я зубами приподнял рубашку и натянул её на лицо. Ткань сопротивлялась, но страх и адреналин не позволяли мне сдаться. В итоге получилась примитивная маска, которая помогла мне не задохнуться от земли..

Я ударил ногами вверх, пробивая слой земли. Она посыпалась вниз, мгновенно заполняя пространство, где только что была моя грудь.

Дышать стало ещё сложнее, но, как ни странно, мне это удавалось. Грунт оказался не таким плотным — рыхлая кладбищенская земля, перемешанная с песком.

Я снова принял исходное положение, чувствуя, как земля заполняет почти всё пространство этого ящика.

СОСТОЯНИЕ ГЕРОЯ

Состояние: Экстремальная мобилизация.

Стиль: Биологический реализм.

Описание:В моменты смертельной опасности организм отключает болевые пороги. Фантомные боли в руках временно затихают, а все ресурсы направляются в крупные мышцы ног и спины. Выбраться из‑под слоя земли без помощи рук практически невозможно из‑за отсутствия рычага опоры, однако рыхлый грунт и адреналиновый всплеск позволяют телу совершать змеевидные движения, вытесняя объём земли вниз и продвигаясь вверх по принципу червя.

Пытаясь дышать через раз, я сделал ещё одну попытку встать. Удалось! Тело вылезло из остатков ящика, но ноги всё ещё были зажаты в деревянных обломках.

Я двигался медленно, плавно, извиваясь всем телом, словно червяк на крючке. Скупыми, выверенными движениями я проталкивал себя вертикально, помогая ногами и упираясь плечами в осыпающиеся стенки ямы. Не знаю, сколько длилась эта борьба — земля сопротивлялась, давила, пыталась затащить обратно в холодную пустоту.

Внезапно сопротивление исчезло. Моё лицо, частично прикрытое грязным лоскутом рубашки, пробило последний слой дёрна.

ОЩУЩЕНИЕ ГЕРОЯ

В лицо ударил резкий, пронзительный, охлаждённый запах ночного воздуха. Я открыл рот и жадно задышал, захлёбываясь кислородом, который казался самым сладким эликсиром в мире. Вокруг стояла мёртвая тишина, пахло мокрым камнем и прелой травой.

Над головой висела бледная, равнодушная луна. Почти выбрался. Ещё немного! Я собрался с последними силами для финального рывка ногами. Тело, лишённое рук, буквально вылетело из «норы», как пробка из бутылки. Я откатился в сторону на мокрую траву, содрогаясь всем телом от конвульсивных вдохов.

Свободен. Калека, сломленный, но живой.

***

ОТСТУПЛЕНИЕ

Кладбище, названное «Тихое», полностью оправдывало своё название. Это был пустынный клочок земли на окраине города, где стихал ветер, и единственным звуком был ритмичный стук лопаты по каменистой земле.

Могильщик по имени Ирон совсем не походил на мрачного жнеца из легенд. Он не был ни призраком, ни чудовищем; он был всего лишь обычным рабочим с вечно красными и опухшими от постоянной влажности земли суставами. Его руки были словно карта тяжёлого труда, с кладбищенской землёй, вдавленной под ногти так глубоко, что никакая вода не могла её смыть. Он был человеком молчаливым, привыкшим к обществу тех, кто больше не разговаривает.

Старая деревянная телега Ирона, собранная из выцветшего на солнце дуба и ржавых железных ремней, визжала с каждым поворотом оси. Это был высокий, одинокий звук, эхом отражавшийся от близлежащих надгробий. Телега была его единственным источником дохода, хлипкой деревянной махиной, несущей тяжесть забытых горожан, и одновременно его проклятием на всю жизнь.

Ирон толкал тележку, упираясь своим худым телом в ручку, когда та застревала. Его дыхание было прерывистым, хриплым, словно маленькие серые призраки, распускаясь в холодном воздухе. Тридцать лет он ходил по грязной тропинке между задними воротами города и кладбищем «Тихое», и с каждым годом дорога казалась длиннее, а грязь — гуще.

Он посмотрел на груз в телеге. Это был просто ещё один день, ещё одно безымянное тело, завёрнутое в изношенный саван. Для города это были отходы. Для Ирона это была просто работа — набор движений, которые он мог выполнять с закрытыми глазами.

— Ещё одна на свалку, — подумал Ирон, чувствуя, как болят его красные костяшки пальцев, когда он сжимал грубую древесину ручек. — В городе их в последнее время полно. Как осенние листья, падающие в канаву. Им больше не дают имён, только номера на клочке пергамента.

Он сплюнул комок тёмной мокроты в землю. Ему не платили за то, чтобы он заботился о том, кто они такие и как оказались на его тележке. Ему платили за то, чтобы он копал, а сегодня земля казалась особенно упрямой.

Он добрался до отведённого участка у задней стены, где тени старых ив тянулись, словно скелетные пальцы. Ирон схватил лопату — дерево было гладким и тёмным, отполированным десятилетиями его собственного пота.

ОЩУЩЕНИЯ ИРОНА

Лезвие лопаты впивалось в каменистую землю с резким металлическим звоном. С каждым движением его ноздри наполнялись запахом свежей, холодной земли. Это был чистый запах, гораздо лучше, чем зловоние переполненных городских переулков. Над ним в небе висела бледная луна, отбрасывая болезненный свет на ряды наклонённых крестов и безымянных указателей. Единственным другим звуком был далёкий, приглушённый грохот города, но здесь, в «Тихом», этот мир казался далёким воспоминанием.

Он начал методично вспахивать землю. Каждая лопата земли ощущалась им знакомо. Он знал почву кладбища «Тихое» лучше, чем лица своих соседей. Он знал, где глина переходит в песок и где камни могут попытаться сломать его лезвие.

Ирон бросил последнюю кучу земли на край ямы и на мгновение остановился, вытирая лоб рукой, покрытой грязью. Тележка стояла молча, её визгливая ось наконец‑то затихла.

ПЕРСОНАЖ ИРОН

Имя: Ирон

Возраст:70

Статус : Городской гробовщик.

Стиль: Бытовой износ, низшая каста.

Талант : Неизвестно

Внешность: Человек, чей облик стёрт десятилетиями могильной сырости. Его кожа приобрела землистый оттенок, а глаза постоянно слезятся от едкого запаха формальдегида.

Одежда: Безразмерный балахон из грубой мешковины, засаленный до жирного блеска на локтях и манжетах. Поверх накинут тяжёлый фартук из дублёной кожи, покрытый тёмными заскорузлыми пятнами — то ли застарелой крови, то ли погребальной смолы. На ногах — массивные деревянные сабо, обмотанные грязным тряпьём, чтобы не хлюпать по кладбищенской жиже и не нарушать покой погоста.

Снаряжение: На ремне, на обрывке каната, болтается сточенный до состояния шила нож для обрезки верёвок и кожаный мешочек, в котором глухо позвякивают ржавые гвозди. Сзади на поясе покачивается фляга, наполненная святой водой.

Оборудование: Скрипучая тележка с низкими бортами. Дерево давно почернело от постоянной влаги, а борта исцарапаны занозами дешёвых сосновых гробов. Колёса обмотаны полосками гнилого войлока — в Брэдоме мёртвых предпочитают возить тихо, чтобы не тревожить тех, кто ещё не до конца «уснул».

Предыстория : Скрыта

***

События, проходившие два дня назад.

Ирон остановил свою поклажу у самого края свежевырытой ямы, навалившись исхудавшей грудью на деревянный поручень телеги. Старые лёгкие отозвались свистящим хрипом. Он даже не обернулся на застывшие в туманной низине фигуры — зомби, медленно переминавшиеся с ноги на ногу среди дальних надгробий, были для него не более чем досадной помехой. Для старого гробовщика это были лишь «производственные издержки», привычный фон его затянувшейся агонии.

Дрожащими, заскорузлыми от грязи пальцами Ирон выудил из‑за пазухи кусок чёрствого серого хлеба. Он равнодушно стряхнул с него осевшую кладбищенскую пыль, даже не поморщившись, и принялся методично жевать, глядя на неподвижный, завёрнутый в грубую холстину свёрток в тележке.

ОЩУЩЕНИЕ ГЕРОЯ

Воздух на «Тихом» застыл, пропитавшись запахом сырой глины и едкого табачного перегара Ирона. Хруст чёрствой корки на зубах казался оглушительным в этой вязкой тишине. Гробовщик жевал медленно, глядя на то, как сумерки медленно пожирают очертания свежего холма. Его суставы ныли, предвещая дождь, а во рту остался горький привкус плесени, которую уже не выводила даже самая крепкая сивуха.

— Опять безродный, — прохрипел Ирон, не оборачиваясь.

Из тумана, шаркая тяжёлыми сапогами, к телеге подошёл Демид. Он был таким же древним, как и сам Ирон, — сутулый, с лицом, изборождённым глубокими морщинами, в которых навечно застряла серая пыль Брэдома. Второй старик остановился рядом, тяжело опираясь на черенок старой мотыги.

— Даже на щепоть святой воды не заработаем, — продолжил Ирон, сплёвывая крошки на сапог.

— Почему? — глухо спросил Демид, глядя на бесформенную массу под холстиной. — Выглядит крепким. Может, из рабочих?

МЫСЛИ ИРОНА

«Рабочий? Ха. Рабочие так не заканчивают. Я видел этот взгляд тысячи раз — пустой, выпотрошенный. Этот парень перешёл дорогу кому‑то очень серьёзному. Кому‑то, кто не просто убивает, а стирает тебя из жизни, прежде чем бросить в кусты. Демид всё ещё ищет логику там, где осталась только голая смерть. Старик стареет быстрее, чем я думал».

Ирон наконец оторвался от созерцания своего скудного ужина и кивнул на свёрток.

— Я нашёл его голым и безруким, — пробасил он, вытирая рот засаленным рукавом. — Валялся в густом терновнике, прямо в канаве недалеко от города. Я как раз ехал из городского морга с пустой телегой, решил срезать через старую дорогу. Гляжу — белеет что‑то. Думал, зверье задрало, ан нет. Кожа чистая, а плечи… как будто специально отсекли. Аккуратно так, по‑хирургически.

Демид прищурился, пытаясь рассмотреть детали под грубой тканью.

— Инквизиция? Или Синдикат развлекается? — прошептал он, опасливо оглядываясь на тёмную стену леса.

— Какая разница, — огрызнулся Ирон. — Ни бумаг при нём, ни единого медяка в зубах. Он просто мясо.

Старый гробовщик взялся за поручни телеги, готовясь опрокинуть её в яму.

— Придётся зарывать его как есть, на свой страх и риск, — проворчал он, косясь на Демида. — Никакого обряда, никакой регистрации в Палате Артефакторов. Если патруль «Аутодафе» учует неучтённую могилу — нам обоим несдобровать.

Положим в обычный старый деревянный ящик, что в сарае завалялся. Тот, из‑под инструментов.

— Демид, надень на него свою старую одежду и обувь.

ФАКТЫ

Риск: Тайное захоронение.

Стиль: Подпольный Брэдом.

Описание: В Брэдоме тело без печати считается «осквернённым». Гробовщики, принимающие таких покойников мимо кассы, рискуют попасть на допрос к Святому Трибуналу. Однако жадность и лень часто побеждают страх: Ирон и Демид за годы работы научились прятать «лишние» тела в старых могилах или зарывать их под покровом тумана, надеясь, что кладбище «Тихое» надёжно проглотит их секреты вместе с костями.

Старики положили тело в деревянный ящик, вбили несколько гвоздей и опустили его на дно ямы. Они замерли, прислушиваясь к тишине, но кладбище ответило лишь привычным стоном ветра. Ритуал забвения начался и быстро закончился.

— Давай закапывай его, Демид.

***

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ ГЕРОЙ ИЗ МОГИЛЫ

Я просто лежал, раскинувшись на мокрой траве, и таращился вверх. Надо мной раскинулось бездонное, угольно‑чёрное небо, равнодушное к моему воскрешению. Пока внутри бушевал адреналин, пока я грыз землю и извивался в тесном гробу, все остальные чувства были притуплены. Но теперь, когда я вырвался из объятий смерти, вторичные ощущения накрыли меня сокрушительной волной.

Первой пришла жажда. Дикий, иссушающий «сушняк». Горло казалось набитым раскалённым песком, а язык — куском засохшей кожи. Каждый вдох обжигал гортань, напоминая о том, сколько пыли я проглотил там, внизу.

Во рту стоял отчётливый привкус меди и перегноя. Слюна загустела, превратившись в вязкий клей. Я чувствовал, как кожа на лице стягивается от подсыхающей грязи, а холодный ночной воздух щиплет воспалённые глаза. Ночная роса на траве казалась самым желанным сокровищем, но у меня не было сил даже на то, чтобы лизнуть влажный лист.

Глава 2

МЫСЛИ ГЕРОЯ

«Живой… Я ещё жив, — эта мысль пульсировала в висках. — Вот ведь везунчик. Прямо подарок судьбы. Смешно, демон побери… Будто я каждый день выбираюсь из могил, как какой‑нибудь заправский упырь».

Я лежал неподвижно, боясь спугнуть тишину. И тут до меня дошло. Ледяной холод, не имеющий отношения к погоде, прошиб до костей.

«Кто я? Почему я ничего о себе не помню?»

Я попытался ухватиться хоть за какую‑то нить — за имя, за адрес, за лицо матери. Но вместо связных мыслей в голове начали вспыхивать короткие, безумные флешбэки. Обрывки образов, не имеющих смысла в этом мрачном месте.

ФРАГМЕНТ ПАМЯТИ

Яркий карнавал, маски, всполохи салютов в ночном небе… Бескрайняя, раскалённая пустыня, рёв мотора, какая‑то странная колесница — багги? — летящая по барханам. Я опять напрягаю память. Снова вспышка: выстрелы, грохот, тяжёлый ритм музыки, от которого вибрируют внутренности. Запах дорогого алкоголя и женских духов.

Моя память выдаёт: помню женщину. Её лицо размыто, как в тумане, но я чувствую её ярость. Она что‑то кричит мне, её губы быстро двигаются, но звука нет. А потом — резкий взмах руки. Пощёчина. Жгучая боль на щеке, и мир вокруг начинает вращаться, превращаясь в густой, бессмысленный кисель.

Все эти видения перемешались, скрутились в тугой узел и провалились в бездну. Что это было? Что за странные повозки и музыка?

Я слышал только своё тяжёлое, прерывистое дыхание.

МЫСЛИ ГЕРОЯ

«Где я? Что это вообще за место? Кресты, камни… Это что, я на кладбище? Кто‑то очень хотел, чтобы я остался здесь навсегда. И этот кто‑то лишил меня рук. За пощёчину? За те выстрелы в пустыне? Мысли ворочаются неповоротливыми камнями, я не могу связать их в одну цепь. Сейчас… нужно просто отдохнуть. Совсем немного. Тело словно налито свинцом, а веки стали неподъёмными».

Сон, тяжёлый и липкий, начал забирать меня к себе. Это было опасно; я знал, что в таком состоянии можно не проснуться, но воля сдалась первой. Я закрыл глаза, проваливаясь в беспамятство прямо на могильной плите, пока луна продолжала свой безучастный путь по небу.

СОСТОЯНИЕ ГЕРОЯ

Состояние: Посттравматическая амнезия и истощение.

Стиль: Психоделический реализм.

Описание: Мозг героя заблокировал основные массивы памяти, чтобы защитить психику от запредельного стресса. Обрывки воспоминаний о «прошлой жизни» (салюты, багги) могут быть как реальными картинами из другого мира, так и галлюцинациями, вызванными нехваткой кислорода в гробу. В таком состоянии организм переходит в режим гибернации, чтобы сохранить остатки тепла, что делает героя абсолютно беззащитным перед любым хищником.

Я проснулся не от холода и не от шума ветра. Резкая, колючая боль прошила правую лодыжку, вырывая меня из липкого забытья. Я вскинул голову, судорожно пытаясь оттолкнуться руками от земли, но лишь беспомощно дёрнул плечами, пропахав лицом мокрую траву.

В паре дюймов от моей ноги копошился грязно‑бурый ком шерсти. В свете бледной луны блеснули маленькие, злобные глазки‑бусинки. Тварь, похожая на огромную бесхвостую крысу, вгрызалась в мой ботинок, пытаясь добраться до живой плоти.

ОЩУЩЕНИЯ ГЕРОЯ

Запах зверя был невыносим: смесь псины, гнилого мяса и мускуса. Я слышал, как его жёлтые резцы скрежещут по грубой коже обуви. Вибрация от этого звука передавалась прямо в кость, заставляя остатки сознания вопить от ужаса. Это была не просто крыса — это был хищник, который пришёл за лёгкой добычей.

— Пошла… вон! — прохрипел я, захлёбываясь яростью. — Это мои последние конечности, мразь!

Я извернулся всем телом и наотмашь пнул тварь свободной ногой. Ботинок врезался в мягкое брюхо, послышался глухой удар и истошный, захлёбывающийся писк. Зверь отлетел на метр, зашипел, оскалив длинные резцы, и мгновенно растворился в кладбищенском тумане.

ФАУНА

Существо: Кладбищенский Грызун (Бесхвост).

Стиль: Паразитическая фауна.

Описание: Бесхвостая крыса размером с небольшого щенка. Её спина покрыта жёсткой, клочковатой шерстью, а вместо хвоста — мускулистый обрубок, позволяющий зверю совершать резкие прыжки. Эти создания двигаются почти бесшумно, поводя влажным розовым носом в поисках падали. Они трусливы, но если чувствуют слабость жертвы, нападают стаей. Для искалеченного человека один такой «гость» может стать последним событием в жизни.

Я встал, кряхтя и содрогаясь всем телом, словно дряхлый старик. Каждый подъём без рук превращался в изматывающую акробатику. Я замер, пытаясь осмотреть то, что от меня осталось. Зрелище было жалким: грязный оборванец в промокшей холщовой рубахе, измазанный в могильной глине.

Взгляд упал на плечи. Чистые, ровные шрамы. Руки были срезаны под самый корень, не оставив даже намёка на локти. Пустота. Но когда я опустил глаза ниже, я замер от удивления — мои ноги, даже под бесформенными штанами, выглядели сильными.

— Хоть какой‑то плюс в этой бездне, — прошептал я, пробуя переступить с ноги на ногу.

Ради эксперимента я попробовал поднять правую ногу вверх. Она пошла неожиданно легко, словно в ней не было веса. Я вытянул её перед собой, замирая в воздухе. К моему изумлению, я удерживал её на уровне глаз без особого труда. Ни дрожи в колене, ни потери равновесия.

МЫСЛИ ГЕРОЯ

Что за чертовщина? Моё тело слушается меня так, будто я всю жизнь тренировался стоять на одной нитке. Я сгибаю ногу в ботинке, прижимаю её к самому лицу — гибкость запредельная. Мах другой ногой, ещё один… Воздух со свистом рассекается моей стопой. Если у меня отняли руки, то ноги взамен налили какой‑то странной, пугающей силой. Это не просто мышцы. Это инструмент.

Я проделал ещё несколько манипуляций, чувствуя, как азарт вытесняет страх. Я был гибким и устойчивым. Интересно… Если мир решил оставить меня калекой, он явно не ожидал, что этот калека научится кусаться ногами.

МЫСЛИ ГЕРОЯ

«Придётся пользоваться тем, что осталось, — решил я, глядя в сторону темнеющего леса. — Выживать как‑то надо. И если ноги — это всё, что у меня есть, я сделаю их смертоносными».

Азарт первооткрывателя в собственном теле мешался с ледяным ужасом. Но когда я невольно облизнул пересохшие губы, меня прошиб настоящий ток. Я замер, медленно проводя кончиком языка по дёснам.

ОЩУЩЕНИЕ ГЕРОЯ

Вместо привычных гладких зубов язык наткнулся на нечто острое. Ряд мелких, как бритва, острых зубов. Они были холодными, твёрдыми. Я ощупал их изнутри: плотно подогнанные друг к другу, как чешуя стальной змеи. При малейшем нажатии язык отозвался резкой болью — я едва не проткнул его о собственный оскал.

«Что я такое?..» — эта мысль ударила в набат.

Это были не человеческие зубы. Больше всего они похожи на зубы летучих мышей, созданные для того, чтобы рвать плоть, а не пережёвывать хлеб. Я попробовал клацнуть челюстями — звук вышел сухим и хищным, металлическим.

МЫСЛИ ГЕРОЯ

Зубы… ненормально острые. Руки отрезаны, зато ноги гибкие. Кто‑то очень старательно переделывал меня перед тем, как выбросить в эту яму. Или, наоборот, это и есть причина, по которой меня решили зарыть? Впрочем, это такая мелочь по сравнению с тем, что я не могу даже почесать себе нос без посторонней помощи. Если мир хочет видеть во мне монстра — что же, у него почти получилось.

СОСТОЯНИЕ ГЕРОЯ

Состояние: Мутация «Хищник».

Стиль: Биологический хоррор.

Описание: Наличие острых зубов свидетельствует о глубоком вмешательстве в структуру организма. Такая зубная формула характерна для существ, чей метаболизм настроен на поглощение сырой органики и быструю регенерацию. В совокупности с аномальной гибкостью и силой ног.

Я сделал первый шаг. Потом второй. Моя координация восстанавливалась быстро. Мой мозг, лишённый сигналов от рук, жадно впитывал информацию от стоп, ловя малейший наклон почвы.

— Нужно уходить отсюда, — решил я, поправляя тряпку на плече движениями подбородка. — Пока те твари, сильно похожие на крыс с зубами побольше, не решили проверить, насколько я съедобен. У меня есть ноги и зубы. Посмотрим, хватит ли этого, чтобы дожить до следующей ночи.

Глаза постепенно привыкали к вязкой полутьме. Мир вокруг перестал быть сплошным чёрным пятном — из тумана начали проступать резкие очертания объектов: скрюченные ветви деревьев, похожие на костлявые пальцы, покосившиеся каменные кресты и застывшие на надгробиях ночные птицы.

МЫСЛИ ГЕРОЯ

«Логично… Я на кладбище. И оно огромное, — мысль пульсировала в такт шагам. — Если пойти по этой разбитой колее, она наверняка куда‑нибудь выведет из этого проклятого места. Но уходить пустым — верная смерть».

Прежде чем бросать вызов неизвестности, мне нужно было обследовать территорию. Любой предмет, кусок ткани или, если боги этого места ещё не окончательно отвернулись от меня, хоть какая‑то еда. Я медленно двинулся на тусклый, едва заметный свет, мерцающий в паре десятков метров впереди. Шаг, ещё один… Координация работала нормально.

ОЩУЩЕНИЯ ГЕРОЯ

Земля под ногами ощущалась необычайно детально. Я чувствовал каждую травинку, каждый острый камешек и холодную слизь лишайника. Я шёл по земле, уши улавливали разные звуки: где‑то в вышине с сухим треском каркнула птица, и этот звук отозвался в моём затылке вибрирующим эхом. Воздух здесь был неподвижным, тяжёлым, пропитанным запахом сырого дерева и дешёвого лампового масла.

Буквально через несколько метров я наткнулся на свежевырытую яму — глубокий шрам на теле погоста. На самом дне, в густых тенях, едва мерцал маленьким огоньком старый масляный светильник. Рядом, брошенная в спешке или оставленная до рассвета, стояла деревянная телега.

Я подошёл вплотную, стараясь не шуметь. В тележке, среди комьев земли, лежала массивная лопата и — о чудо! — потёртая кожаная сума.

МЫСЛИ ГЕРОЯ

«Лопата… бесполезная железка для того, у кого нет рук. Но сума — это другое дело». Я наклонился, чувствуя, как напрягаются мышцы шеи. Мои острые зубы легко впились в грубую кожу застёжки. Одно резкое движение головой — и застёжка поддалась. Внутри что‑то глухо звякнуло. Это был настоящий приз для того, кто только что выбрался из гроба. Плюс один к удаче! Нет, это чёртова победа в лотерее смерти.

Внутри обнаружился моток крепкой верёвки, тяжёлая бутыль, плотно закупоренная пробкой, и свёрток в засаленной бумаге, от которого исходил божественный аромат пирога. Я действовал инстинктивно, не давая себе времени на раздумья. Усевшись на край телеги, я зажал бутылку между коленями, надёжно зафиксировав её мышцами бёдер.

СОСТОЯНИЕ ГЕРОЯ

Навык: Адаптивный хват ногами.

Стиль: Вынужденная эволюция.

Описание: Лишившись верхних конечностей, мозг героя начинает использовать ноги не только для передвижения, но и как манипуляторы. Сила сжатия бёдер позволяет удерживать предметы весом до десяти килограммов.

Я наклонился, впился зубами в пористую пробку и с силой рванул вверх. С негромким хлопком бутыль открылась. Я жадно припал к горлышку, стараясь не пролить ни капли. Это оказалось кисловатое, терпкое домашнее вино — дешёвое, но для моего сожжённого жаждой горла оно было лучше любого нектара. Жидкость огнём обожгла пищевод, смывая вкус могильной пыли и возвращая телу забытую теплоту.

ОЩУЩЕНИЯ ГЕРОЯ

Вино ударило в голову мгновенно. Я чувствовал, как каждая капля впитывается в пересохшие ткани, разгоняя кровь по жилам. Вкус брожёного винограда смешивался с запахом пирога, который лежал совсем рядом. Желудок отозвался болезненным спазмом — настоящий голод проснулся, требуя своей доли добычи.

«Нужно убираться, пока хозяин этой лавки не вернулся за своим ужином», — мелькнула трезвая мысль сквозь хмель. Но сначала — пирог.

Едва первая порция дешёвого вина коснулась желудка, моё тело отозвалось мгновенно. Это было похоже на удар молнии, который прошёл по жилам, выжигая остатки могильного холода. Я почувствовал резкий, почти болезненный прилив сил.

«Что это за живая вода?..» — мелькнуло в голове, пока я жадно допивал остатки из бутылки.

Вино не просто ударило в голову, оно словно залатало дыры в моём изломанном теле. Голод, дремавший до этого момента, проснулся с утроенной силой. Я набросился на свёрток с пирогом.

ОЩУЩЕНИЯ ГЕРОЯ

Пирог был холодным, с привкусом солёного сала и дикого лука, но для меня он стал лучшим яством в мире. Я заглатывал куски почти не жуя, чувствуя, как мои острые зубы с лёгкостью дробят даже чёрствые края теста. Калории превращались в чистую энергию, наполняя мышцы ног. Я как будто бы ещё раз ожил, чувствуя, как сознание проясняется, а страх отступает перед дикой жаждой деятельности.

Пирог улетел на ура. Я отшвырнул пустую бумагу и поднялся на ноги. Теперь я не просто стоял — я чувствовал себя пружиной, готовой распрямиться в любой момент.

Зубами я подхватил лямку кожаной сумы и закинул её на плечо, помогая себе резким движением корпуса. Старая бечёвка, найденная в телеге, была присвоена мной: я с трудом просунул голову в середину мотка верёвки. Теперь можно было двигаться дальше.

Я побрёл прочь от разрытой ямы, стараясь держаться теней. Иду уже несколько минут. Двигался сквозь высокую, мокрую траву, мои ноги несли меня в непривычной тишине. Но когда я обогнул группу острых камней, тропа спустилась в небольшое, уединённое ущелье. Лощина была залита густым, болезненно‑жёлтым лунным светом, который, казалось, прилипал к земле, словно слой желеобразной плёнки.

Я замер на месте. Мой рот, полный острых зубов, раскрылся в беззвучном вздохе. Первым делом меня накрыл запах — не просто старая могильная пыль, а горячий, медный привкус свежей крови, смешанный с такой гнилостной вонью, что у меня навернулись слёзы.

ОЩУЩЕНИЯ ГЕРОЯ

Тишина оврага не была пустой; она была наполнена ритмичными, отвратительными звуками пиршества. Влажное, хлюпающее жевание, словно кто‑то наступил в глубокую грязь, за которым следовал сухой, хрустящий треск раздробленных костей между мощными челюстями. Воздух казался тяжёлым, вибрировал от низкочастотного рычания, которое я почувствовал в собственной груди ещё до того, как услышал его ушами.

На дне оврага, рядом со свежевырытой ямой, присело огромное существо. Оно склонилось над другим телом — куском бледной плоти, которая всё ещё дымилась в холодном ночном воздухе. Существо с неистовой, отчаянной жадностью разрывало свою добычу, резко откидывая голову назад и отрывая длинные сероватые полосы сухожилий.

Это был кошмар, обретший форму, искажённое отражение того, кем я мог бы стать, если бы остался здесь слишком долго.

Раздутое брюхо существа тяжело вздымалось, когда оно жадно пожирало безымянный труп. Из его горла доносилось внутреннее булькающее рычание — звук удовлетворения и предупреждения о территориальной принадлежности. Между влажными щелчками хрящей в лощине разносился резкий шипящий звук.

Существо страдало от постоянного, отвратительного метеоризма — побочного продукта его гниющей пищи. Звук выходящих газов, влажный и дребезжащий, смешивался с запахом брызг крови, когда монстр проглатывал большой кусок мяса. Это было отвратительное, первобытное проявление жизни, поддерживаемой смертью.

МЫСЛИ ГЕРОЯ

«У меня сжался желудок, вино и пирог, которые я только что съел, грозили вырваться наружу. Эта штука… она не просто ест; она оскверняет. Я стоял там, застыв, понимая, что мои ноги — ничто по сравнению с этой первобытной, раздутой силой. Я для неё всего лишь кусок мяса. Если она обернётся, если почувствует мой запах сквозь вонь собственной гнили… мне конец. У меня нет рук, чтобы сразиться с ней. Только ноги. Только моя воля».

Чудовище издало ещё одно влажное, булькающее рычание, его морда была покрыта кровью, когда оно смотрело вниз на свою изувеченную добычу. С подбородка существа на лохмотья одежды густо капала свежая, тёмная кровь, смешиваясь с грязью кладбища. Это было зрелище из самых глубин кошмара, биологическая поломка, оживший дефект мироздания.

ОЩУЩЕНИЯ ГЕРОЯ

Тишину оврага разрывал омерзительный треск дробимых костей и влажное чавканье. Тварь жадно вгрызалась в ещё тёплую плоть, заглатывая куски сухожилий вместе с землёй. Из её раздутого чрева вырывалось утробное, клокочущее рычание. Гнилостный смрад выходящих из монстра газов смешивался с едким запахом вскрытых внутренностей, создавая тяжёлую, удушливую атмосферу скотобойни.

Внезапно чавканье прекратилось. Тварь замерла, её голова дёрнулась в мою сторону. Короткое, яростное урчание — и существо, отбросив объедки, бросилось на меня. Оно двигалось со скоростью бега обычного человека, сокращая дистанцию за считанные секунды.

Я честно поймал «стоп». Весь мир вокруг вдруг изменил свои свойства. Пульс замедлился, удары сердца стали редкими и тяжёлыми, словно удары колокола под водой. Время замёрзло, превратившись в густой, тягучий кисель.

МЫСЛИ ГЕРОЯ

«Я в шоке от всего, что сейчас происходит, дикий адреналин разгоняет мозги. Секунда растянулась в вечность. Я вижу каждую каплю крови, слетающую с её челюстей, слышу шелест травы под её когтями. Страх держит меня! Мозг начал прокручивать варианты выживания один за другим — очень быстро. У меня нет рук, чтобы оттолкнуть её. У меня нет оружия, чтобы ударить. Только мои ноги. Только баланс и инерция. Если я не угадаю траекторию прямо сейчас — я стану следующим блюдом в этом овраге».

Пока тварь неслась ко мне, я оценивал её движения. Она была сильна, но прямолинейна. Центр тяжести существа был смещён вперёд из‑за раздутого живота, что делало его неповоротливым на виражах.

Глава 3

СОСТОЯНИЕ ГЕРОЯ

Феномен: Сжатие времени (Хроно‑стазис).

Стиль: Нейробиологический отклик.

Описание: Достигается только в состоянии экстремального стресса у носителей определённых «искажённых» талантов, вызывает резкий выброс нейромедиаторов. Восприятие времени замедляется, позволяя сознанию обрабатывать визуальную информацию в десятки раз быстрее.

Тварь была уже в трёх шагах. Я видел желтизну её зубов и ошмётки кожи, прилипшие к дёснам. Вариант — уход с линии атаки и использование инерции его собственного веса.

Вариантов было немного, и все они пахли сырой землёй. Убегать? Глупо. Эта тварь на двух ногах в своём овраге — хозяин, она догонит меня через сотню метров и сожрёт вместе с косточками, даже не поперхнувшись.

В какой‑то момент, когда зловонное дыхание монстра уже коснулось моего лица, внутри что‑то щёлкнуло. Страх, сковывавший внутренности, внезапно выгорел, оставив после себя лишь ледяную, обжигающую злость на этого людоеда.

МЫСЛИ ГЕРОЯ

«Ты хочешь моей плоти? Ты думаешь, я — лёгкая добыча, потому что у меня нет рук? Ошибаешься, падаль». Время, застывшее в тягучий кисель, начало ускоряться. Я видел, как расширяются его ноздри, как дрожат обрывки кожи на его морде. Моё тело, лишённое привычного веса рук, ощущалось странно лёгким, как взведённая пружина, готовящаяся к прыжку.

Когда людоед сблизился со мной для решающего броска, моя правая нога сработала сама. Это не был осознанный приказ мозга — это был чистый инстинкт выживания. Нога взметнулась в стремительном боковом ударе, целясь точно в массивную, окровавленную челюсть существа.

Раздался сухой, мерзкий хруст кости. Мощный импульс удара развернул мой корпус вокруг своей оси, заставляя ловить баланс одним резким движением бёдер. Тело людоеда, весившее не менее добрых ста килограмм, снесло в сторону. Он пролетел пару метров и рухнул в грязь, подняв тучу брызг.

ОЩУЩЕНИЯ ГЕРОЯ

Удар отозвался в моей пятке тупой, вибрирующей отдачей. Я почувствовал, как челюсть монстра вывернулась вбок под моим ботинком. В воздухе повис запах свежей крови и гнилых зубов. Моё сердце, до этого едва бившееся, теперь колотило в рёбра с частотой боевого барабана, наполняя мышцы жгучим адреналиновым огнём.

Я замер, тяжело дыша, и увидел, как людоед начинает подниматься. Шатаясь, утробно рыча и отплёвывая выбитые зубы, он пытался снова сфокусировать на мне свой безумный взгляд.

— Вот чёрт… — прохрипел я. — Тебе мало? Тогда получи ещё.

Инстинкты гнали меня вперёд. Несколько быстрых, рваных шагов — и я уже вплотную к нему. Я использовал его же инерцию: одну ногу жёстко впечатал в колено твари, фиксируя её ,а второй нанёс сокрушительный удар снизу вверх, точно под челюсть.

СОСТОЯНИЕ ГЕРОЯ

Боевой стиль: «Сальто назад с ударом».

Стиль: Акробатическая жестокость.

Описание: Лишившись рук, боец вынужден использовать всё тело как рычаг. Удар «снизу‑вверх» с опорой на противника позволяет вложить в движение не только силу мышц бедра, но и весь вес корпуса. Результатом становится неконтролируемое обратное сальто, которое для обычного человека закончилось бы переломом шеи, но для нашего героя превращается в грациозный и смертоносный элемент защиты, позволяющий мгновенно разорвать дистанцию после атаки.

Я совершил полное сальто назад, на мгновение увидев перевёрнутую луну и залитый кровью овраг. Мир крутанулся перед глазами. Я приземлился на обе ноги, и от собственного веса и инерции невольно просел на одно колено, вминаясь в сырую землю.

Людоед лежал в глубокой отключке. Его руки были раскинуты в стороны, а голова неестественно повёрнута. В овраге снова воцарилась тишина, прерываемая лишь моим свистящим дыханием и далёким карканьем ворон.

МЫСЛИ ГЕРОЯ

«Я сделал это. Без рук, без оружия… я вырубил эту тварь. Тело дрожит, мышцы горят, но внутри — дикий, первобытный триумф. Я не жертва. Я — хищник, который просто ещё не осознал свою силу. Нужно уходить, пока он не пришёл в себя, или… закончить то, что начал?»

Я стоял над развалившимся людоедом, тяжело дыша. Адреналин медленно испарялся из жил, оставляя после себя дрожь в коленях и металлический привкус во рту.

— Ну что, сладкого захотел? — прохрипел я, глядя на разбитую морду существа. — Сожрать меня задумал, урод? Выкуси!

В этот момент меня накрыло. Прямо перед глазами, перекрывая реальность оврага, полыхнули яркие, ослепительные фреймтаймы. Это не были просто сны — это были всплески мышечной памяти, вбитые в подкорку калёным железом.

ФРАГМЕНТ ПАМЯТИ

Вспышки: я вижу свои руки. Костяшки сбиты в кровь, пальцы туго перемотаны грязными бинтами. Я наношу серию ударов по тяжёлому кожаному мешку. Смена кадра: спарринг в полумраке заброшенного зала. Удар локтем, перехват, резкий выпад ногой в колено противника. Движения отточены до автоматизма, до совершенства хирургического скальпеля.

Наваждение спало так же внезапно, как и началось, оставив меня один на один с тишиной кладбища. Я сразу понял — последний удар в челюсть был нанесён немного неправильно. Я слишком сильно довернул стопу, подставив уязвимую связку под ответный импульс. Если бы тварь была чуть быстрее, я бы сейчас валялся рядом с вывихом.

МЫСЛИ ГЕРОЯ

«Откуда я это знаю?.. Откуда эти знания о траекториях и точках боли?» — мысль пульсировала в такт затихающему сердцебиению.

ОЩУЩЕНИЯ ГЕРОЯ

Мышцы ног гудели, в них проснулась странная, тягучая память. Я чувствовал каждый волосок на своих икрах, каждую связку в голеностопе. Моё тело знало о драке больше, чем мой разум. Но стоило мне попытаться вспомнить хоть одно имя или лицо из тех видений, как в голове возникали десятки вопросов без ответов, бьющих под дых похлеще людоеда.

Где я оказался? Что это за мир, где люди — или то, что ими было, — грызут друг друга в ямах? И, самое главное, — откуда я так владею телом, лишённым самой важной части для бойца?

Я посмотрел на свои пустые плечи и горько усмехнулся. А это крылатое выражение откуда в моей голове? Всплыло в памяти само собой: «Ничего не понятно, но очень интересно». Пожалуй, это был лучший девиз для восставшего из могилы.

СОСТОЯНИЕ ГЕРОЯ

Состояние: Пробуждение боевого архива.

Стиль: Психофизическая интеграция.

Описание: Мозг героя начинает восстанавливать доступ к двигательным центрам. Несмотря на амнезию, «мышечная память» сохранилась в первозданном виде. Это явление часто встречается у ветеранов спецподразделений или элитных бойцов арен: разум может забыть имя, но тело никогда не забудет, как убивать. Теперь герою предстоит адаптировать свои знания под новую, «безрукую» анатомию, превращая недостатки в уникальный и непредсказуемый стиль боя.

В глубоких раздумьях я развернулся и побрёл прочь из оврага. Тело людоеда осталось позади, медленно остывая в липком лунном свете.

МЫСЛИ ГЕРОЯ

Дорога… Единственный путь из этого дома мёртвых. Я иду вперёд, ловя каждый шорох леса, обступающего эту узкую тропу. У меня за спиной сумка с вином и объедками, странные острые зубы, а в ногах — гибкость. Всем этим можно пользоваться, — крутились мысли в голове. Кто бы ни оставил меня здесь подыхать, он совершил одну большую ошибку. Он не убедился, что я действительно мёртв.

Я прибавил шагу в поисках выхода из этого места, похожего на старое кладбище. Где‑то впереди, за пеленой тумана, должны были быть люди. Или те, кто даст мне ответы на мои вопросы.

Я не успел пройти и тридцати шагов по этой земле, как тишину разрезал шорох сухой листвы. Кто‑то двигался в кустах у самой обочины, тяжело и неловко. Я замер, инстинктивно перенося вес на одну ногу, готовый к прыжку или удару.

— Эй! — Оклик был хриплым, пронизанным дрожью, от которой веяло неприкрытым, первобытным страхом.

Я медленно повернул голову. Из густой тени старой плакучей ивы показался силуэт. Невысокий, сутулый старик в засаленном кожаном фартуке, сжимавший в руках ржавую мотыгу так сильно, что его костяшки побелели. Он смотрел на меня, и в его расширенных зрачках отражался лунный свет, превращая их в два пустых блюдца.

— Парень… Ты… ты живой? — голос его сорвался на свистящий шёпот.

ОЩУЩЕНИЯ ГЕРОЯ

Запах страха старика был острым и кислым, как испорченное молоко. Я слышал, как мелкая дрожь сотрясает черенок его мотыги, выбивая дробь о медные пуговицы его лохмотьев, — а может, просто старость брала своё. Ночной воздух между нами словно наэлектризовался: один мой неверный жест — и этот древний старик либо рухнет с разрывом сердца, либо бросится на меня в последней отчаянной атаке.

Старик сделал осторожный шаг вперёд, не опуская своего нехитрого оружия. Он разглядывал мою фигуру — грязную рубаху, пустые плечи и лицо, измазанное кладбищенской глиной.

— Как ты ожил? — выдохнул он, и в этом вопросе было больше ужаса, чем любопытства. — Мы же… мы своими руками закопали тебя два дня назад. Я и гробовщик Ирон. Мы лично опускали тот ящик в землю!

Я смотрел на него, и внутри поднималась холодная, горькая волна.

— А зачем вы меня закопали, если я был живой? — мой голос прозвучал чуждо, как скрип не смазанных петель. — Разве в ваших краях принято зарывать людей в землю просто так, для порядка?

МЫСЛИ ГЕРОЯ

Два дня. Я провёл под землёй сорок восемь часов без рук, без воды, в деревянном ящике, который должен был стать моим концом. Этот старик смотрел, как на меня падает первая горсть земли, и ушёл пить своё вино, пока я задыхался в темноте. Злость, тихая и ядовитая, зашевелилась в груди. Но он — мой единственный источник информации.

Старик попятился, едва не споткнувшись о выступающий корень. Его губы беззвучно шевелились, словно он читал молитву, которую давно забыл.

— Мы думали… Ирон сказал, ты всё. Что такие не выживают, — пробормотал он, глядя на мои обрубки плеч. — Безрукий, голый в кустах… Кто бы мог подумать.

— Лучше бы, конечно, я не оживал, — отрезал я, делая шаг к нему. — Но раз уж я здесь, придётся вам с Ироном ответить на пару вопросов.

Старик снова задрожал, его взгляд метнулся к разрытой могиле вдали, а потом снова ко мне.

— Но как ты выбрался? — снова спросил он, почти умоляюще. — Ящик был забит наглухо ржавыми гвоздями, сверху — три фута тяжёлой глины… Это невозможно. Ты — либо чудо, либо проклятие этого места.

СОСТОЯНИЕ СТАРИКА

Статус: Социальный шок.

Стиль: Столкновение миров.

Описание: Для местных жителей воскрешение — это не чудо, а признак «осквернения» или вмешательства тёмной магии. Человек, выбравшийся из могилы, автоматически переходит в разряд «нежити» в глазах суеверного населения. Старик разрывается между профессиональным любопытством гробовщика и паническим ужасом перед Трибуналом Аутодафе, который карает за связь с подобными «явлениями».

Я посмотрел на свои измазанные в глине ботинки, а затем перевёл взгляд на дрожащую мотыгу в руках старика. Говорить было трудно — язык всё ещё казался распухшим и сухим, несмотря на выпитое вино.

— Как выбрался?.. — я хрипло усмехнулся, и этот звук больше походил на карканье той вороны. — Копал, старик. Копал как проклятый червяк, извиваясь всем телом. Дышал через раз, глотал пыль и молился богам, которых, кажется, забыл.

Старик побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно. Образ человека, прогрызающего себе путь сквозь три фута земли без помощи рук, явно не укладывался в его старческой голове.

МЫСЛИ ГЕРОЯ

Смотрит на меня, как на упыря. А кто я теперь? Существо с острыми зубами, которое вылезло из ящика, заколоченного ржавыми гвоздями. У меня в голове сейчас каша — ни имён, ни дат, ни прошлого. Только обрывки салютов и вкус дешёвого вина. Я не знаю, кем был, но точно знаю, кем стал: тем, кто не желает возвращаться обратно в яму.

Я сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. Старик вздрогнул, но с места не сдвинулся — страх, смешанный с оцепенением, пригвоздил его к этой разбитой тропе.

— Знаешь, мне сейчас тут встретился людоед, — произнёс я, кивнув в сторону оврага, залитого липким лунным светом. — Да. Настоящий людоед. Грыз чьи‑то кости и вонял так, что небо почернело. Мне пришлось вырубить его. Ногами.

Старик судорожно сглотнул, и я услышал, как клацнули его зубы.

— В‑вырубил?.. Пожирателя трупов? — прошептал он. — Парень, ты хоть понимаешь… Если ты свалил эту тварь без рук, то ты либо святой, либо проклят так, что само Аутодафе за тобой придёт.

БЕСТИАРИЙ

Существо: Пожиратель трупов (Ужасный падальщик).

Стиль: Биологическое разложение.

Талант: Неизвестно

Описание: В отличие от безмозглых зомби, этих падальщиков гонит вперёд уникальный, гиперактивный метаболизм. Их животы постоянно вздуты от газов гниения. Они — «чистильщики» Тихого кладбища, которых привлекает запах тех, кто уснул недавно. Их присутствие указывает на то, что баланс кладбища нарушен — это маяк для живых и мёртвых.

Главная опасность Пожирателя — его непредсказуемая скорость: из неуклюжего, раздутого мешком существа он мгновенно превращается в стремительную гиену, едва почуяв запах свежего мяса.

ОЩУЩЕНИЯ ГЕРОЯ

Я видел, как пот катится по морщинистому лбу старика, оставляя грязные дорожки на серой коже. Его мотыга ходила ходуном, задевая сухие стебли чертополоха, и этот звук — сухой, шуршащий — казался оглушительным в предутренней тишине кладбища. Запах его ужаса стал ещё гуще, смешиваясь с ароматом свежевырытой земли, который всё ещё исходил от моей рубахи.

Я проигнорировал его слова об Аутодафе. Сейчас меня интересовали более насущные вопросы.

— А ты кто такой вообще? — спросил я, разглядывая его засаленный фартук и мозолистые руки. — Что ты забыл здесь в такой час?

Старик немного выпрямился, стараясь вернуть себе хотя бы тень достоинства, но голос его всё же подвёл, сорвавшись на высокий дребезжащий тон.

— Я… я помощник смотрителя этого кладбища. Меня зовут Демид, — ответил он, осторожно опуская мотыгу к земле, но не выпуская её из рук.

ПЕРСОНАЖ ДЕМИД

Имя: Демид, помощник смотрителя кладбища.

Возраст: 73

Статус: Помощник смотрителя кладбища.

Стиль: Бытовой износ, низшая каста.

Талант: неизвестно.

Предыстория : скрыто

Описание: Демид и Ирон работают в паре. Если Ирон — это грубая сила и лопата, то Демид — это тот, кто знает расположение каждой безымянной ямы и ведёт учёт «неучтённых». Он труслив, суеверен, но обладает житейской хитростью, накопленной за десятилетия жизни среди мертвецов. В структуре Брэдома такие люди — пыль, но именно они знают, где зарыты самые опасные секреты города.

— Мы с Ироном тут… следим за порядком. Чтобы кладбище «Тихое» оставалось тихим. Но сегодня, видать, тишина закончилась.

ФАКТЫ

Локация: Кладбище «Тихое».

Кладбище расположено в низине, в нескольких милях от городских ворот, но кажется, что время здесь застыло в густом сером киселе. В этом старом мире смерть — не финал, а затянувшаяся работа, которая требует тишины и порядка. Над погостом стоит тяжёлый, приторный запах влажной земли, пропитавшей каждый корень старых тисов.

Главная особенность этого места — его ритм. Вопреки названию, «Тихое» никогда не спит, но трудится шёпотом. По узким, выложенным битым камнем тропинкам медленно катится тележка могильщика. Её деревянные оси густо смазаны жиром, чтобы не издавать лишнего скрипа, а колёса обмотаны гнилой мешковиной для мягкости хода. Она движется почти бесшумно, нагруженная свежими досками для гробов или телами, завёрнутыми в серый холст. Тележка — это пульс кладбища; она курсирует между городским моргом и открытыми зевами новых ям, выполняя свою бесконечную, монотонную задачу.

Работа здесь идёт своим чередом, без суеты и лишних слов. Помощники смотрителя, одетые в кожаные фартуки и пыльные плащи, орудуют лопатами со странной осторожностью, стараясь не тревожить лишний раз тех, кто уже обрёл свой покой под слоем дёрна. Здесь присутствует некая аура — она разлита в воздухе, заставляя тени между склепами казаться гуще и тяжелее. Восставшие мертвецы здесь не всегда беснуются — они стоят за оградами своих участков, словно безмолвные статуи.

Здесь не слышно криков, только тихий всплеск святой воды, орошающей свежую кладку, и глухой стук земли о дерево. Кладбище «Тихое» — это отлаженный механизм, где смерть встроена в повседневность, а единственным звуком, нарушающим покой, остаётся едва различимый шелест колёс тележки, везущей очередную порцию «молчаливых жильцов» к их вечному, но беспокойному пристанищу.

ИНТЕРЛЮДИЯ ДЕМИД

Помощник смотрителя кладбища, старый Демид, казался сотканным из той же серой хмари и могильной сырости, что и само место его вечного дежурства. Его фигура, согбенная годами и непосильным трудом, была едва различима в густой темноте, которую не способен прорезать даже тусклый свет его заляпанного воском фонаря. Лицо старика напоминало растрескавшуюся кору древнего дуба: глубокие борозды морщин забиты кладбищенской пылью, а редкая щетина на подбородке отливает грязным серебром.

Одетый в тяжёлый кожаный фартук, пахнущий плесенью, он двигался между покосившимися надгробиями с пугающей бесшумностью. Главным его сокровищем была не лопата, а массивная медная кропильница, подвешенная к поясу рядом с кожаной флягой. Каждый его шаг сопровождался тихим всплеском жидкости внутри. В этом мрачном мире святая вода была не просто символом веры, а единственным рабочим инструментом, позволяющим дожить до рассвета.

Когда из‑под рыхлой земли доносился характерный сухой скрежет когтей о дерево гроба или глухое, утробное рычание, Демид не ускорял шаг. Его движения были отточены десятилетиями страха, превратившегося в рутину. Он доставал кропило и коротким, резким жестом окроплял подножие могилы. Тяжёлые капли с шипением вонзались в чёрную почву, и там, в глубине, людоеды заходились в беззвучном конвульсивном кашле, на время оставляя попытки пробиться наружу.

Демид постоянно шептал молитвы, но в них не было благоговения — лишь сухой расчёт. Он знал: стоит пропустить участок или позволить фляге опустеть раньше срока, как мертвецы, ведомые неутолимым голодом, мгновенно почуют его дряхлое тело. Людоеды в этих краях были вездесущими. Демид был живым замком на этих вратах, усталым стражем, который каждое утро смывал с рук трупный запах, зная, что следующей ночью тьма снова потребует его присутствия.

Глава 4

Безрукий человек ответил:

— Значит, я всё правильно понял: это кладбище с названием «Тихое».

Демид подтвердил:

— Да, это старое кладбище, находится недалеко от города Брэдом. Его название — «Тихое».

Старик пошёл к телу пожирателя, его ботинки зашуршали по гравию. Не доходя до него, он посмотрел на меня, затем в сторону, где неподвижно лежал Пожиратель трупов, и снова на мои пустые плечи. Он медленно и ритмично покачал головой, отрицая происходящее.

— Я… я не могу в это поверить, — пробормотал старик, голос его дрожал, как сухой пергамент. — Это не имеет смысла. Чтобы ты справился с «восставшим»… в одиночку? Без оружия? Я прожил на «Тихом» сорок лет, парень, и я бы не рискнул вступать в схватку с этими тварями даже с острым топором в руках.

Он крепче сжал свою ржавую мотыгу, словно одно упоминание о существе заставляло тени вокруг нас обрастать зубами.

МЫСЛИ ГЕРОЯ

Он в ужасе. Для него эти твари — высшие хищники. Он видит во мне либо чудо, либо монстра, и я не уверен, что хуже. Но его страх полезен… Значит, я далеко не бесполезен.

Демид полез в глубокий карман своего заляпанного жиром фартука и вытащил небольшой керамический флакончик с пробкой. Он держал его в руках с благоговением, граничащим с отчаянием.

— Они сильные, — прошептал он, переводя взгляд на туман. — Сильнее любого живого человека и всегда голодные. Они могут разорвать человека на куски, буквально вырвать конечности из суставов, если поймают. Я… мне приходится поливать святой водой места, где я работаю. Всего несколько капель на землю.

Он наклонил флакон, и одна капля прозрачной жидкости упала на землю у его ног.

ОЩУЩЕНИЯ ГЕРОЯ

В тот момент, когда жидкость упала на землю, раздался слабый шипящий звук, словно капля воды на раскалённой плите. Резкий, озоновый запах — чистый, холодный и странно искусственный — прорезал зловоние гнили на кладбище. Это был не приятный запах; он был агрессивным, как щёлочь или как концентрированный солнечный свет.

— Это их не убивает, — продолжил старик, не отрывая взгляда от влажного участка земли. — Просто «поднявшимся»… Им это не нравится. Это как стена, которую они не видят, но чувствуют. Она сдерживает их, пока я копаю. Но это временное решение, парень. Просто тактика затягивания.

Он поднял взгляд к далёким городским шпилям, где слабое свечение фонарей освещало небо.

— Настоящая безопасность приходит только с появлением воинов. Наши паладины инквизиции… Они не играют с сосудами. Они рубят их на куски тяжёлыми, освящёнными стальными клинками, которые отделяют дух от гнили. И на какое‑то время земля затихает. Но «Тихое» никогда не бывает тихим долго.

БЕСТИАРИЙ

Существо: «Восставшие» (Зомби).

Стиль: Биологический некроз.

Талант: Неизвестно

Описание: Это не классическая нежить из сказок. Зомби в этом мире — это тела, реанимированные застойной энергией Диких земель, просачивающейся сквозь почву. Они обладают низкой скоростью, но внушительной физической силой; лишены интеллекта. Святая вода, освящённая в Палате Артефакторов, создаёт для них зону термического дискомфорта, но по‑настоящему остановить их может только полное расчленение или высокоуровневый экзорцизм ордена «Аутодафе». Для простого люда встреча с ними без сопровождения стражи — верная смерть.

Старик снова посмотрел на меня, и его страх постепенно сменился мрачным осознанием.

— Ты стоишь здесь, разговариваешь со мной, а на твоих ботинках всё ещё чувствуется запах крови этой твари, — пробормотал он. — Этого не должно быть.

— Может, я и невозможен. Но я голоден, мне холодно, и я жив. Если их сдерживает только святая вода, я лучше спрячусь за прочной дверью, прежде чем священники начнут свой «обход».

МЫСЛИ ГЕРОЯ

Он упомянул «паладинов» и «инквизицию». Если они найдут труп в овраге и «воскресшего» человека с острыми зубами, бродящего по тропам, они не будут задавать вопросов. Они используют против меня свои тяжёлые мечи. Мне нужно двигаться. Мне нужен Ирон, чтобы узнать, как он нашёл меня.

Демид опустил мотыгу, металлический наконечник мягко цокнул о надгробный камень. Он посмотрел на меня со смесью жалости и профессионального любопытства, его взгляд скользил по оборванным рукавам старой рубахи.

— Так… как тебя зовут, парень? — спросил он, его голос хрипловато звучал в ночном воздухе. — Я хотел бы узнать имя человека, которого я положил в гроб. Дважды хоронить незнакомца — плохая примета.

Я пытался заглянуть в тёмные уголки своего сознания, но «туман» был абсолютным. Лишь эти обрывочные фрагменты — повозки, музыка, солнце в пустыне — мерцали, как угасающие угли.

— Я не помню, — признался я, и мой голос звучал глухо даже для моих собственных ушей. — Всё как в тумане. Просто вспышки… кадры жизни, которая, кажется, принадлежит кому‑то другому. Всё остальное окутано серым туманом.

МЫСЛИ ГЕРОЯ

Человек без имени — всего лишь призрак, ожидающий могилы. Я чувствую себя чистым листом в уже сожжённой книге. Если я не найду имени, кладбище «Тихое» в конце концов найдёт его для меня — и мне не понравится то, какое имя оно выберет. Мне нужен якорь. Что‑то, за что можно держаться, пока мир пытается меня смыть.

Демид почесал подбородок, его испачканные грязью пальцы обводили глубокие морщины на лице. Казалось, он взвешивал варианты, глядя на мои покрытые грязью старые ботинки.

— Ну… мы же не можем просто называть тебя «безруким» или «кусочком», — пробормотал старик. — А как насчёт Рэя? Это коротко, резко и звучит неплохо. Как луч света, падающий в тёмную бездну.

Я обдумывал это слово, ощущая его вкус одновременно с медным привкусом вина, которое только что выпил. Луч света, говоришь!

— Рэй… — повторил я, проверяя вибрацию имени своими острыми зубами. — Да. Рэй. Пусть будет Рэй. Это лучше, чем быть безымянным куском мяса.

ФАКТЫ

Сила имён.

Стиль: Мистический символизм.

Описание: В фольклоре пограничных земель «воскресший» человек, принявший новое имя, фактически разрывает свою связь с кладбищем. Это примитивная форма защиты. Принимая имя «Рэй», герой не просто навешивает на себя ярлык — он возвращает себе личность, освобождаясь от земли, которая пыталась его поглотить. Для могильщика вроде Демида дать имя — это акт суеверной милости, способ гарантировать, что мёртвые останутся «в другом месте».

Взгляд Демида скользнул по кожаной сумке, висящей у меня на плече, и по свёрнутой пеньковой верёвке, торчащей из неё. Он мгновенно узнал их — вещи, которые я взял с тележки.

— Это мои вещи, понимаешь, — сказал он, кивая в сторону сумки. — Ты съел всё, что там было! Моё вино, пирог моей жены… и моя верёвка. У меня и у Ирона не так уж много пожитков, и потерять хорошую кожаную сумку — это тяжёлый удар в таком месте.

Он вздохнул, откинувшись на замшелый кельтский крест.

— Оставь их. Считай это платой за помощь. Ты убил этого «воскресшего» негодяя в овраге. Они время от времени выползают из могил, движимые проклятым голодом. И я… честно говоря, Рэй, я их ужасно боюсь. Я видел, что они делают с людьми, которые недостаточно быстры со святой водой.

ОЩУЩЕНИЯ РЭЯ

Запах съеденного мной пирога ещё оставался на моём дыхании — тёплый контраст с ледяным туманом. Я чувствовал шершавую кожу сумки у себя на боку: это была первая вещь, которой я действительно владел в этом мире. У меня было имя. И у меня был свидетель — Ирон.

Демид посмотрел на горизонт, где чернильный цвет неба начал переходить в серый.

— Ты странный, Рэй. Человек без рук, который убил людоеда ударами ног и выжил. Если инквизиция тебя найдёт, они сожгут нас обоих, особо не разбираясь.

МЫСЛИ РЭЯ

Он позволяет мне оставить эти вещи, потому что боится. Хорошо. Страх — лучшая валюта в таком месте. Он знает, что я могу убить то, что преследует его в кошмарах. Теперь мне нужно добраться до Ирона. Я хочу знать в деталях, как он меня нашёл, и почему они решили, что я достоин того, чтобы быть заживо зарытым в ящике.

— Демид, — прохрипел я, горло всё ещё сжималось от кладбищенской пыли. — Расскажи мне всё. Как я оказался в этом ящике? Я ни черта не помню. Как будто кто‑то протёр мне мозги губкой. Убей меня, если хочешь, но объясни, почему я был под слоем земли толщиной в метр.

Старик вздохнул, издав влажный, дребезжащий звук, который, казалось, исходил из самых глубин его лёгких. Он облокотился на мотыгу, глядя на меня со смесью жалости и усталого безразличия.

МЫСЛИ РЭЯ

Он сдерживается. Я вижу это по тому, как его взгляд устремляется к городским огням. Он могильщик; он видел тысячи тел, но смотрит на меня так, словно я — неуравновешенная бухгалтерская книга. Мне нужна правда, даже если эта правда так же уродлива, как шрамы на моих плечах. Если я не узнаю, откуда я родом, я никогда не узнаю, куда иду.

ФАКТЫ СТАРАЯ ДОРОГА

Название: В народе — «Тракт Смерти» или «Последний путь».

Стиль: Разбитая колея и зона беззакония.

Описание: Узкая, извилистая артерия, соединяющая западные окраины Финиэллы с воротами Брэдома. Дорога давно не знала ремонта: глубокие колеи, выбитые колёсами тяжёлых труповозок, забиты вязкой грязью и костями тех, кто не доехал до города. Туман здесь никогда не рассеивается полностью, цепляясь за придорожные камни и овраги.

Назначение:Трафик мёртвых: основной маршрут для Ирона и других гробовщиков. По этой дороге ежедневно вывозят тела «Невостребованных» на кладбище «Тихое». Запах тлена здесь въелся в саму почву.

Прибежище изгоев: Тракт обходят стороной патрули стражи, предпочитая охранять только главные торговые пути. Это делает дорогу идеальным местом для бандитов, дезертиров и тех, кому нужно войти в город незамеченным. Здесь не спрашивают имён, а за лишний взгляд в чужую повозку можно получить нож в рёбра.

Особенности: На обочинах часто можно встретить обломки разбитых ящиков и обрывки саванов. После захода солнца на Старой дороге просыпаются «воскресшие» — те, кого не довезли до освящённой земли кладбища. Для путника это место — ловушка: с севера за тобой следит монастырь Лазаря, а с юга подступают Дикие земли.

— Со слов Ирона, он нашёл тебя на старой дороге, — продолжил Демид, пожимая костлявыми плечами. — Ты был совершенно голый: ни одежды, ни пульса, который мог бы прощупать усталый старик. Он погрузил твоё тело на телегу, привёз тебя сюда и сказал, что у нас «бездомный». Поскольку некому было оплатить твой отдых — ни семьи, ни гильдии, ни меди в карманах — мы сделали то, что всегда делаем с «невостребованными». Надели на тебя старую одежду и закопали в деревянном ящике для инструментов ещё до захода солнца.

ОЩУЩЕНИЕ РЭЯ

В моей голове промелькнул образ меня самого — окровавленного, без конечностей и брошенного в канаве. Я почувствовал фантомный зуд в несуществующих ладонях, обжигающий жар, от которого сжались челюсти. Запах кладбища, казалось, усилился; аромат влажной земли внезапно стал ощущаться как удушающее одеяло. Мои зубы скрежетали друг о друга с сухим, каменным звуком, от которого Демид вздрогнул.

Он посмотрел на меня почти извиняющимся взглядом.

— В этом не было злого умысла, Рэй. Просто… это было необходимо для достижения цели. В этом мире, если у тебя нет ни монеты, ни имени, ты принадлежишь земле. Мы не думали, что ты снова будешь дышать.

ФАКТЫ

Статус «Невостребованных».

Стиль: Социальная иерархия.

Описание: В Королевстве Страны на текущей территории те, кто умирает без документов или «Сертификата таланта» от Лиги Провидцев, по закону классифицируются как «Отверженные». Им отказывают в Ритуале Огня, и вместо этого их передают могильщикам низших каст для «слепого погребения». Это самый дешёвый и опасный способ захоронения, поскольку такие тела склонны к «воскрешению» из‑за отсутствия надлежащего религиозного запечатывания. Для города «Невостребованные» — это статистика; для могильщиков — это рутина.

Я внимательно наблюдал за стариком. Он казался искренним, но что‑то было не так. Зачем Ирону было утруждать себя тем, чтобы бесплатно тащить «голого бездомного» до самого кладбища? Руки старика дрожали, но в глазах читалось странное, усталое спокойствие, когда он смотрел на ряды наклонённых крестов.

— Хорошо, я немного понял с твоих слов ситуацию с моим захоронением, — начал я. — Но эти зомби… Демид, как ты тут работаешь, если здесь так опасно? Какого чёрта ты до сих пор здесь? Зачем проводить свои последние годы среди гниющих и восставших из пепла?

Демид издал короткий, сухой смешок, похожий на удар лопатой по камню. Он сильнее надавил на мотыгу, всматриваясь в сгущающийся туман.

— Потому что здесь тихо, Рэй, — прошептал он. — Здесь никуда не спешат. Ни криков, ни налогов, ни глав гильдий, которые дышат тебе в затылок.

— В городе приходится надрываться с рассвета до последнего звонка, чтобы заработать хотя бы корочку заплесневелого хлеба. А здесь… мёртвые многого не требуют.

Демид плюнул в грязь и вытер рот рукавом, который больше походил на ветошь, чем на ткань.

— И кроме того, — продолжал старик, его глаза темнели, — люди в городе… они часто хуже этих зомби. «Восставший» просто хочет тебя съесть. Это правда. Человек в Брэдоме будет улыбаться тебе, пока придумывает, как украсть твои туфли и продать твою душу Синдикату. По крайней мере, здесь я знаю, чего ожидать.

Я покачал головой, сжав челюсти. Мысль о том, чтобы выбрать кладбище вместо города, казалась мне медленным самоубийством.

— Я пока не знаю, что происходит в вашем мире, — сказал я, глядя на слабое янтарное свечение города на горизонте. — Но, конечно же, в городе безопаснее. Там есть стены. Там есть охрана. Вас не съест ходячий труп посреди многолюдной улицы.

Демид лишь переступил с ноги на ногу, его старые кости заскрипели. Он медленно и обдуманно покачал головой — жест глубокого, усталого несогласия.

— Безопаснее? — пробормотал он. — Может быть, для тех, у кого серебро в карманах и «Талант» в крови. А для остальных… смерть там просто принимает другое лицо. По крайней мере, здесь мёртвые не лгут.

Я наблюдал за ним мгновение, понимая, что этот старик уже наполовину зарыт в землю. Он смирился со своим местом в грязи. Я — нет.

МЫСЛИ РЭЯ

Он сдался. Он скорее спрячется среди могил, чем будет бороться за место под солнцем. Я не могу здесь оставаться. Если люди в городе хуже зомби, то мне просто придётся стать самым ужасным из них. У меня для этого есть зубы. И у меня есть ноги, чтобы убежать от всего, что они на меня бросят. Но сначала… мне нужно найти Ирона.

Пока я вытряхивал правду из дрожащего Демида, тяжёлые железные ворота кладбища «Тихое» жалобно застонали. Из серой, вязкой мглы выплыли силуэты брички. Она двигалась почти бесшумно — колёса были плотно обмотаны грязной мешковиной, чтобы не будить мёртвых и не привлекать лишнего внимания живых.

Возница, ссутулившийся на козлах, натянул вожжи. Когда тусклый свет фонаря упал мне на лицо — лицо человека, которого он лично заколотил в ящик два дня назад, — старая кляча неожиданно всхрапнула, а сам гробовщик замер, словно поражённый молнией.

— Демид сказал, этот человек тебя нашёл!

ОЩУЩЕНИЯ РЭЯ

Запах телеги Ирона был концентрированным кошмаром: смесь сырой конской шерсти, застарелого йода и сладковатого тлена. Я слышал, как чавкает грязь под его сапогами, когда он медленно сполз на землю. Тишина стала настолько плотной, что я различал тиканье остывающего фонаря и то, как бешено колотится сердце старика под слоями засаленной мешковины.

Ирон застыл, вцепившись побелевшими пальцами в борт телеги. Его челюсть отвисла, обнажив жёлтые пеньки зубов. Гробовщик не понимал, что происходит. В его мире те, кого зарыли глубоко, не приходили встречать тебя у ворот.

— Мы же… мы же закопали тебя, — прохрипел он, и его голос сорвался на свистящий шёпот. — С Демидом. Своими руками. Ты не должен был… ты не можешь здесь стоять!

Я сделал медленный, тягучий шаг вперёд.

— Я выбрался из этого ящика, в который вы меня бросили, Ирон, — сказал я, и мой голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — И я вылез не для того, чтобы слушать твои завывания. Рассказывай правду. Живо. Как я оказался у тебя в телеге?

УГРОЗА РЭЯ

Цель: Ирон.

Анализ: Рост средний, суставы поражены артритом, правое плечо опущено — застарелая травма. Он фактически безоружен, если не считать короткого ножа на поясе, но старик слишком слаб. Расстояние — три шага. Одного резкого удара в колено будет достаточно, чтобы он рухнул, а второй в челюсть заставит его говорить быстрее. Демид сзади не опасен — он слишком напуган, чтобы поднять мотыгу.

Ирон пытался скорчить привычную физиономию равнодушного дельца, но глаза его бегали, ища путь к отступлению.

— Я нашёл тебя… на старой дороге, — забормотал он, глядя куда‑то мне в грудь. — В кустах лежал, голый. Думал — мародёры или звери…

— Ирон, не зли меня, — перебил я его, и звук моего голоса заставил Демида за спиной охнуть. — Я только что убил зомби‑людоеда. Голыми ногами. Если ты сейчас не признаешься, я очень, очень расстроюсь. Прямо как старая рассохшаяся гитара. Знаешь, какой звук она издаёт, когда ломается?

Гробовщик молчал недолго. Моя недобрая улыбка и вид грязных ботинок подействовали лучше любых пыток. Он сдулся словно проткнутый пузырь.

— Хорошо, — заговорил Ирон, и его голос дрожал так сильно, что слова с трудом складывались в предложения. — Я ехал тогда по старой дороге из города. Сумерки уже сгущались, и прямо перед поворотом на «Тихое» из кустов вышел человек.

Он сглотнул, вытирая внезапно прошивший лоб пот.

Глава 5

— На нём был серый кожаный плащ и глубокий капюшон. Лицо скрывала тёмная маска, видно было только глаза. Да я и не всматривался в них — запомнил только, что они тёмно‑зелёные. Он не представился. Просто протянул мне серебряную монету — серебро, парень! — и указал на твоё мёртвое тело. Сказал захоронить тихо, быстро и навсегда. Мы с этим незнакомцем затащили тебя в телегу, ну а дальше… дальше ты сам знаешь.

ФАКТЫ

Стиль: Криминальный кодекс низов.

Описание: На старых дорогах вокруг Брэдома редко случаются случайности. Если «человек в сером» платит серебром за похороны безрукого тела — это не милосердие, а зачистка следов. Ирон, взяв монету, нарушил главный закон кладбищенских рабочих: «Не задавать вопросов и не оставлять живых на земле». Теперь он понимает, что серебро жжёт ему руки не просто так.

МЫСЛИ ГЕРОЯ

Серебряная монета. Цена моей жизни в этом мире — один металлический предмет. Значит, меня не просто выбросили, меня заказали. «Человек в сером» хотел, чтобы я исчез бесследно. У него есть деньги, у него есть власть над таким, как Ирон, и у него есть маска. Теперь у меня есть цель. Я найду этот серый плащ, даже если мне придётся перерыть весь этот проклятый Брэдом своими зубами.

— Я больше ничего не знаю, — пробурчал Ирон, отводя взгляд. — Возможно, позже ещё что‑то вспомню… Мне жаль, парень, что тебе пришлось выбираться из могилы, да ещё и безруким.

Гробовщик развернулся и, кряхтя, пошёл к телеге.

ИНТЕРЛЮДИЯ ИРОН

Ирон не верил в призраков. За пятьдесят лет лет он привык, что мёртвые — это просто груз. Тяжёлый, холодный и молчаливый товар, который нужно довезти из одной точки в другую. Его жизнь измерялась не годами, а количеством забитых гвоздей и выпитых чарок дешёвого пойла, помогающего перебить едкий запах формальдегида.

Он не был святым и не был злодеем. Ирон знал цену молчания и тяжесть сырой земли. В его мире выживал тот, кто не задавал лишних вопросов и вовремя накрывал телегу мешковиной.

Его старые кости ныли к дождю, а глаза слезились, но он продолжал сутулиться на козлах, сжимая вожжи костлявыми пальцами. Гробовщик привык к тишине кладбища «Тихое». Это была единственная стабильность, которую он знал: те, кто попадал к нему на телегу, больше никогда не доставляли хлопот.

Мы с Демидом посмотрели ему вслед. Я повернулся к нему и спросил:

— Расскажи мне немного про вашу страну. Да и вообще — где я?

Ночь над кладбищем «Тихое» выдалась тяжёлой, пропитанной запахом сырой земли и застоявшейся магии. Демид поправил на плече ремень тяжёлой фляги со святой водой и жестом приказал мне замереть. Где‑то в глубине погоста, между покосившимися плитами, послышался сухой хруст — мертвецы ворочались в своих тесных колыбелях.

— Смотри и запоминай, парень, — глухо начал Демид, окропляя край тропы святой водой. Жидкость с шипением ушла в черноту почвы. — Страна, в которую ты вляпался, зовётся Лебренка. Мы на материке Финиэлла, и правит тут королевство с пафосным названием — «Отвага».

ФАКТЫ МАТЕРИК ФИНИЭЛЛА

Материк: Финиэлла (Сердце Мира).

Стиль: Угасающее величие и коварные тропы.

География и климат: Центральный материк, зажатый между суровым северо‑западом Веспера и знойным югом. Финиэлла — это край густых, туманных лесов, глубоких оврагов и бесконечных трактов, которые связывают воедино все страны света. Здесь небо часто затянуто свинцовыми тучами, а земля пропитана кровью прошлых войн и магией «диких» талантов.

Ландшафт:Дикие земли: территории, не тронутые плугом, где природа мутировала под воздействием древних артефактов. Здесь обитают те самые монстры, чьи кости ценятся дороже золота.

Тропы Смерти: старые дороги, по которым Ирон возит свои телеги. Они кишат падальщиками и «воскресшими», если священники вовремя не обновляют запечатывающие знаки.

Городские конгломераты: огромные каменные крепости вроде Брэдома, которые высасывают ресурсы из окрестных земель, оставляя деревням лишь грязь и страх перед инквизицией.

— Буду краток, парень, слушай и запоминай. Существуют пять материков. Финиэлла, где мы сейчас, — это центр нашего мира. Наш материк граничит сушей с Эктосом, Южными Ветрами и Веспером.

— Так, дальше — Эктос. Он находится на востоке. Там правят братья‑близнецы. У них свои законы: рабство, тюрьмы, костры инквизиции и многожёнство. Церковь там держит всех за глотку. Их знак — яблоко, разрезанное пополам.

ФАКТЫ МАТЕРИК ЭКТОС

Правители: Братья‑близнецы (Диархия Единой Крови).

Герб: Яблоко, разрезанное пополам (символ разделённой, но единой власти).

Стиль: Религиозный деспотизм и монументальный страх.

География и климат: Эктос расположен на востоке от Финиэллы. Это край острых скал и красных песчаников. Здесь дуют иссушающие ветры, а солнце кажется ближе, чем в других землях. Города Эктоса — это колоссальные каменные зиккураты, вершины которых всегда скрыты дымом от храмовых костров.

Политический уклад:

Церковь: господствующая религия. Любое инакомыслие приравнивается к «порче крови» и карается публичным сожжением. Пепел казнённых смешивают с раствором для строительства новых храмов.

Рабство и иерархия: общество разделено на «Чистых» и «Отработанных». Рабы здесь — не просто рабочая сила, а жертвенный ресурс. Их клеймят изображением косточки яблока на шее.

Тюрьмы‑лабиринты: весь Эктос пронизан сетью подземных казематов. Говорят, что братья‑близнецы слышат шёпот каждого заключённого через систему акустических труб в своих покоях.

— На юге — материк Южные Ветра. Там правит император Люциус. У них есть Совет Голосов, церковь, инквизиция, тюрьмы и, само собой, рабство. Что у них за герб — даже не знаю, не доводилось видеть.

ФАКТЫ МАТЕРИК ЮЖНЫЕ ВЕТРА

Правитель: Император Люциус.

Управление: Имперский Сенат при поддержке Церкви Смирения.

Стиль: Религиозный фатализм и тоталитарный порядок.

География и климат: Южные Ветра — это край бескрайних равнин и монументальных городов из белого мрамора. Воздух здесь сухой, пропитанный запахом тяжёлых храмовых благовоний. Архитектура городов подавляет своим масштабом, напоминая каждому жителю о его ничтожности перед лицом Империи.

Политический уклад:

Имперский Сенат: высший орган власти, превративший управление в безупречный часовой механизм. Каждое действие подданного регламентировано сотнями параграфов.

Церковь Смирения: идеологический хребет материка. Её доктрина гласит: «Счастье — в отсутствии выбора, покой — в полном послушании». Она учит рабов любить свои цепи, а свободных граждан — бояться собственных мыслей.

Юридическое рабство: раб здесь — это «смиренный инструмент». У него есть порядковый номер в реестрах Сената и клеймо Церкви на ключице. Это не хаотичное насилие, а холодный экономический расчёт.

Особенности власти: Люциус правит через Сенат, используя Церковь Смирения как инструмент для «укрощения душ». В этом мире нет бунтов, потому что сама мысль о сопротивлении считается здесь не просто преступлением, а духовной болезнью.

— Дальше — материк Бола. Он лежит за огромным бескрайним океаном. Там правит король Генри. Кто там бывал — я не знаю, но слухи ходят разные: рабство, мощный флот, крупнейший рынок живого товара и пиратские порты, где жизнь стоит дешевле ржавого гвоздя. Церковь там тоже есть, возможно, ещё что‑то… точно не скажу. А герб у них — перевёрнутая корона. На карте это крайний юго‑восток.

ФАКТЫ МАТЕРИК БОЛА

Правитель: Король Генри (прозванный «Морским Псом»).

Герб: Перевёрнутая корона (символ того, что на Боле земные законы не имеют веса, а власть принадлежит стихии).

Стиль: Морская анархия и кровавый капитализм.

География и климат: Материк отделён от Финиэллы Великим Бескрайним океаном. Это архипелаг из сотен островов, окутанных солёными брызгами и вечными штормами. Климат здесь тропический, удушливо‑влажный, где джунгли буквально пожирают камни городов, а порты пахнут специями, гнилой рыбой и порохом.

Уклад и законы:

Крупнейший рынок рабов: Бола — это главная сточная канава мира, куда стекаются «живые товары» со всех материков. Здесь не смотрят на Таланты или сертификаты — здесь смотрят на крепость мышц и зубов. Торги не прекращаются ни на минуту, а цена за человека может упасть ниже стоимости кружки дешёвого рома.

Власть Флота: король Генри — не монарх в привычном смысле, а самый удачливый адмирал. Его «закон» заканчивается там, куда не долетает пушечное ядро. Остальное пространство делят пиратские порты и вольные капитаны, которые диктуют свои правила через сталь и свинец.

Цена жизни: на Боле жизнь стоит дешевле ржавого гвоздя. Здесь выживает тот, кто умеет стрелять первым и не задаёт вопросов. Это место, где можно в одночасье стать королём побережья или кормом для акул в портовой канаве.

Особенности: Говорят, что Церковь на Боле — это всего лишь фасад для отмывания пиратского золота, а «Перевёрнутая корона» на парусах вызывает у торговых гильдий Финиэллы приступы холодного пота. Бола — это край, где нет будущего, есть только «здесь и сейчас».

— Между материками протекает Великий океан, — глухо добавил Демид. — Огромная вода, где корабли тонут чаще, чем доплывают до берега. Для таких, как мы, это просто край мира.

ФАКТЫ ВЕЛИКИЙ ОКЕАН

Статус: Единственная преграда между материками и Болой.

Стиль: Глухая бездна и кладбище кораблей.

В портах Финиэллы Великий океан называют «Синей Могилой». Это огромная, холодная пустыня, где нет дорог и укрытий. Вода здесь не прощает ошибок, а шторма могут длиться неделями, перемалывая дерево и кости в щепки.

Особенности стихии:

Мёртвые зоны: огромные участки океана, где ветер затихает на месяцы. Корабли застревают в штиле, пока экипаж не сходит с ума от жажды и голода. Океан просто ждёт, когда последний матрос упадёт за борт.

Морские чудовища: из глубины поднимаются твари, чьих имён никто не знает. Они не нападают ради славы — они просто едят всё, что плавает на поверхности. Для них галеон — это всего лишь щепка с мясом внутри.

Туманные рифы: бродячие скалы, которые почти невозможно заметить в вечной дымке. Они рвут днища кораблей, как бумагу, оставляя выживших на милость течения.

Закон волны:Здесь не действуют законы королей или инквизиции. Единственная власть в океане — это удача и крепкие канаты. Тот, кто сумел пересечь Великий океан и добраться до Болы, считается либо безумцем, либо тем, кому на суше уже нечего терять. Океан забирает всё, но взамен даёт шанс исчезнуть навсегда.

— Что там дальше… материк Веспер. Всем заправляет наместник Арек. У них тоже есть рабство и многожёнство. Пустынный край, где за глоток чистой воды могут убить или поклясться в верности. На монетах у них выбит клевер. На карте он находится на северо‑западе.

ФАКТЫ МАТЕРИК ВЕСПЕР

Правитель: Наместник Арек.

Символ: Клевер (выбит на местных монетах).

Стиль: Выживание в песках и закон сильного.

Веспер расположен на северо‑западе. Это бесконечная пустыня, где города жмутся к редким оазисам. Здесь процветает многожёнство и открытая работорговля — слабые в песках не живут. Вода в Веспере является высшей ценностью и единственной твёрдой валютой: за глоток чистой влаги здесь могут как убить на месте, так и поклясться в вечной верности. Если на монете видишь клевер — значит, за ней стоит воля Арека.

— Вот как‑то так здесь всё устроено, парень, — сказал Демид.

— Видишь герб на воротах? Меч, протыкающий змею. Красивая сказка для дураков.

Рэй посмотрел на ворота склепа — там действительно был тот самый герб, о котором говорил старик. Рэй поёжился.

— Продолжай, я слушаю. А король? Говорят, Леонард Отважный — великий защитник?

Демид горько усмехнулся, вонзая лопату в рыхлый грунт.

— Защитник своего кармана он, а не людей. Зажравшийся сноб, чьи мысли заняты лишь властью и бесконечными балами. Дворец Леонарда — это золочёная клетка, набитая холёными графами и герцогами. Пока народ дохнет от голода и нечисти, он меняет фавориток, как поношенные перчатки. Его королева, Марта, — баба ледяная. Всё знает, всё видит, но молчит, вцепившись в трон мёртвой хваткой.

ПЕРСОНАЖ КОРОЛЕВА МАРТА

Титул: Королева‑консорт Лебренки, супруга Леонарда Отважного.

Стиль: Ледяное безразличие и стальная хватка.

Возраст: 30

Талант: Стойкость.

Предыстория: Скрыта.

Характер: «Ледяная баба», как окрестил её могильщик Демид. Марта — это тихая, но смертоносная сила за спиной короля. Пока Леонард меняет фавориток и считает золото, она наблюдает. Она всё знает и всё видит, но предпочитает молчать, пока это выгодно её положению. Её спокойствие — это спокойствие хищника перед броском.

Секрет: Марта вцепилась в трон мёртвой хваткой. Ходят слухи, что её осведомлённость выходит далеко за пределы дворцовых сплетен. Она — единственный человек, чьего холодного взгляда опасается даже самовлюблённый Леонард. Для неё власть — это не балы, а контроль над каждым вдохом в Брэдоме.

Старик указал черенком лопаты в сторону горизонта.

— Вон там находится город.

— Там много разных улиц… Так вот, на улице Отваги, с края города, стоит королевский дворец. Безопасность этого вертепа стерегут кирасиры. Элитные мечники, закованные в такую броню, что ни одна стрела не возьмёт. Они там в каждой комнате, за каждой шторой. Король боится собственного народа больше, чем лесных монстров, поэтому кирасиры — его преданные псы.

ПЕРСОНАЖ КОРОЛЬ ЛЕОНАРД ОТВАЖНЫЙ

Возраст: 37

Титул: Правитель королевства Лебренка (материк Финиэлла).

Талант: Делец, Администратор.

Предыстория: Скрыта.

Характер: Зажравшийся сноб и прагматик. Несмотря на громкое прозвище «Отважный», его мысли заняты лишь укреплением личной власти и пополнением казны. Леонард превратил дворец на улице Отваги в золочёную клетку, набитую холёными аристократами, пока его народ выживает среди нечисти и голода.

Деятельность: Мастер политических интриг и налоговых гнётов. Окружил себя элитными кирасирами, так как боится собственного народа больше, чем лесных монстров. Легко меняет фавориток, рассматривая людей как расходный материал для поддержания своего статуса.

Стиль правления: Защитник своего кармана, а не людей. Вся его «отвага» заперта за спинами телохранителей и магическими барьерами советника Зенона.

Рэй сглотнул, слушая, как в тумане заскрежетала очередная могильная плита.

— А советник его? Зенон! Про него шепчут страшное…

— Зенон — Великий колдун, — отрезал Демид. — И это не фокусы на ярмарке. Настоящая магия в Лебренке — товар штучный и запредельно дорогой.

ПЕРСОНАЖ СОВЕТНИК ЗЕНОН

Возраст: 56

Титул: Великий колдун, главный советник короля Леонарда.

Талант: Иллюзии.

Талант 2: Неизвестно.

Грань таланта: Неизвестно.

Предыстория: Скрыта.

Внешность: «Человек‑тайна». Никто в Лебренке не видел его лица целиком. Он всегда скрыт глубоким капюшоном и тяжёлым плащом, расшитым защитными знаками. Его присутствие выдаёт лишь холод, разливающийся в воздухе, и запах старого пергамента.

Характер: Загадочный и опасный стратег. Зенон — это не ярмарочный фокусник, а истинный мастер древних гримуаров. Он держит короля на коротком поводке, заменяя монарху глаза и уши. Его боятся даже элитные кирасиры.

Секрет: Говорят,что запредельно дорогие ингредиенты для его зелий оплачиваются жизнями сотен наёмников. Зенон не служит короне — он использует её ресурсы для своих, только ему понятных целей. Для него магия — это инструмент абсолютной власти над плотью и духом.

Древние гримуары стоят как целое баронство, а ингредиенты для зелий обходятся дороже жизни сотни наёмников. Поэтому сильные маги сидят на коротком поводке у короны. В основном ты встретишь только адептов недоучек. Для таких, как мы, магия — это недостижимая роскошь. Здесь правят сталь, и золото.

Демид замер, прислушиваясь к отдалённому колокольному звону. Звук был тяжёлым, медным; он словно пригибал туман к самой земле.

— Слышишь? — старик кивнул в сторону массивного силуэта монастыря, венчавшего соседний холм неподалёку от города. — Это голос Святой Церкви.

ФАКТЫ МОНАСТЫРЬ СВЯТОГО ПЛАМЕНИ

Локация: Северный холм, господствующий над Старой дорогой к Брэдому.

Владелец: Архиепископ Лазарь.

Силы: Святой Трибунал «Аутодафе».

Описание: Монастырь — это чёрная каменная цитадель, венчающая вершину холма. Это не обитель молитв, а штаб‑квартира и перевалочный пункт для сил Инквизиции. Отсюда Лазарь диктует волю всему региону, контролируя Тракт Смерти. Высокие шпили служат дозорными вышками, с которых местность просматривается на мили вокруг.

Структура гарнизона:

Паладины: тяжёлая пехота и штурмовые отряды. Солдаты, закованные в освящённую сталь, чья задача — зачистка территорий от мутантов и охрана периметра. Они — грубая сила монастыря.

Инквизиторы: элита и стратеги. Они не марают руки в простых стычках, предпочитая допросы, планирование облав и изучение «диких» талантов в подвальных лабораториях. Именно они решают, кто отправится на костёр, а кто — на стол к Лазарю.

Секрет: В глубине монастыря расположены «Очистительные залы». Там Лазарь перерабатывает захваченных еретиков и существ с аномальными талантами, извлекая из них магическую сущность или превращая их в послушное сырьё для своих экспериментов.

Если король Леонард — это рука, сжимающая меч, то Архиепископ Лазарь — это воля, которая этот меч направляет.

ПЕРСОНАЖ ТЕНЬ АЛТАРЯ АРХИЕПИСКОП ЛАЗАРЬ

Титул: Верховный Иерарх Ордена «Аутодафе», Голос Священного Пламени.

Местоположение: Цитадель Монастыря Святого Пламени на северном холме и личное святилище в подземельях собора Брэдома.

Стиль: Высшая каста (Управление силами Аутодафе).

Возраст: скрыто

Талант: скрыто.

Талант 2: скрыто.

Талант 3: скрыто.

Талант 4: скрыто.

Талант 5: скрыто.

Грань таланта: скрыто.

Предыстория: скрыто.

Силы: Командует армией Паладинов (карателей) и сетью Инквизиторов (дознавателей).

Характер: Лазарь — не воин, а идеолог биологического и духовного «очищения». Гениальный и холодный стратег. Именно он превратил каменоломню «Божья кара» в государственную фабрику по переработке человеческих ресурсов под лозунгом «очищения через труд».

Секрет: В кулуарах Палаты Артефакторов шепчутся, что Иерарх одержим созданием «идеальной плоти». Он не сжигает обладателей «диких» талантов из ненависти — он рассматривает их как сырьё для своих экспериментов по улучшению человеческой природы.

Цель: Тотальный биологический контроль над Лебренкой.

Метод: Использование каменоломни «Божья кара» для добычи очищенной руды. Каждое тело для него — лишь деталь в его великом чертеже.

Глава 6

Рэй проследил за его взглядом. Монастырь казался каменным клыком, вонзённым в ночное небо Финиэллы.

— Говорят, Инквизиция подчиняется только богам! — шёпотом сказал Демид.

— Богам? — переспросил Рэй.

Демид горько сплюнул.

— Они подчиняются Лазарю и своей жажде порядка. Инквизиторы — это псы Господни, наделённые правом карать. У них своя магия — колючая и холодная. Если ты попадёшь в их застенки, Рэй, ты признаешься во всём: в краже, в ереси, в том, что твоя мать была ведьмой. Из их камер не выходят прежними. Даже король не смеет перечить Епископу. Для Инквизиции открыты все двери: от крестьянской лачуги до королевской опочивальни. Они рыщут по всей стране, выжигая нечисть, и за это им прощают любую жестокость.

Тележка гробовщика снова проехала мимо — на этот раз пустая. Её возница, закутанный в тряпьё, даже не повернул головы в их сторону.

— В этой стране мы с тобой — «безродные», — Демид ткнул черенком лопаты в сторону Рэя. — Простое мясо, крестьяне, грязь под копытами кирасиров.

— В Лебренке рабство никого не удивляет: если у тебя нет герба над воротами, ты принадлежишь тому, у кого он есть, — Демид горько усмехнулся. — Одно радует: у каждого человека есть свой уникальный талант. Это может быть что угодно, не только владение мечом. Но развивать его стоит огромных денег: нужны артефакты, книги, амулеты и прочее, прочее, прочее. Все такие, как я или ты, всегда будут в тупике жизни.

— Если у каждого есть талант… — вскинулся Рэй. — Почему тогда в тупике?

— Талант? — старик прищурился. — Здесь это не дар, а приговор. Хороший силач — это просто выносливый скот для пахоты. Умеешь быстро считать — станешь живым логарифмом у жадного барона.

Безродный с любым талантом остаётся пылью. Ты можешь быть лучшим мечником, но без благородной крови никогда не наденешь кирасу. Ты будешь либо гнить в борозде, либо сдохнешь в канаве, защищая чужое золото. В Лебренке ты либо со змеёй на щите, либо в зубах у этой самой змеи.

Рэй задумчиво слушал рассуждения старика.

— Слушай, Демид, — Рэй хмыкнул, глядя на то, как туман лениво перетекает через поваленное надгробие. — Интересно получается. Значит, кроме этих гнилых зомби, тут водится кое‑что посерьёзнее? Что‑то, что реально может укоротить мне жизнь?

Демид на мгновение замер, упёршись на лопату, и в его глазах, подёрнутых старческой мутью, блеснуло что‑то похожее на жалость.

— Я сам далеко не совался, парень. Наверное, потому до сих пор и копчу небо, а не лежу под этим самым дёрном, — старик неопределённо махнул рукой в сторону чернеющего леса. — Там, за чертой города, земли другие. Территории, где старая магия сгнила и превратилась в отраву.

Опасные места, Рэй. Говорят, там можно найти артефакты — древние побрякушки, которые вытянут твой талант из спячки, сделают тебя сильнее и быстрее. Ради этого дураки туда и лезут. Твари там водятся такие, что зомби на их фоне кажутся комнатными собачками.

Демид сплюнул и кивнул на светящиеся вдали огни Брэдома.

— Карту этих гиблых мест в городе купить — не проблема. В Брэдоме их на каждом углу суют книжники на площадях. Печатают их пачками, потому как спрос на смерть всегда высокий.

ФАКТЫ КАРТА ЛОКАЦИЙ

Предмет: Дешёвая городская карта окраин.

Стиль: Массовая штамповка для искателей удачи.

Описание: Лист грубой желтоватой бумаги, отпечатанный с изношенных деревянных клише. Краска местами смазана, а границы лесов и гор обозначены лишь приблизительно. Такие карты продаются в любой лавке Брэдома за пару медных грошей. На полях часто красуются воодушевляющие надписи вроде: «Здесь лежат богатства!» или «Путь к величию!».

Особенности: Опытные наёмники используют такие бумажки разве что для розжига костра, зная, что реальные логова монстров на них никогда не указывают. Для новичка это путеводитель, для профессионала — смертный приговор.

Дойти до тех границ ты сможешь, но я тебе сразу скажу: это прогулка в один конец. Опасность там под каждым кустом, а ты… — Демид окинул Рэя скептическим взглядом, задержавшись на пустых рукавах. — Ты ведь ещё и «безрукий». Ни меча, ни щита. Для местных хищников ты просто мягкий самоходный паштет.

Рэй снова почесал подбородок. Слово «безрукий» в этом необычном мире звучало из уст Демида буднично, но от того не менее обидно. Картинка понемногу складывалась: сила есть, она рядом, но охраняют её существа, для которых он — лишь лёгкий перекус.

— Хорошо, — медленно произнёс Рэй, глядя вдаль, где на фоне отступающей ночи уже проглядывались массивные зубцы городских стен. — Значит, путеводитель в ад стоит копейки, а выживание — нет.

Демид подхватил ручки своей тележки, и та отозвалась привычным тихим стоном.

— Именно так, парень.

Колючая щетина напоминала о том, что в этом мире он — никто, безродный «безрукий» в чужой колее. Он посмотрел на Демида, который уже взялся за ручки своей тележки, готовясь к привычному маршруту в сторону городских ворот.

— Знаешь, старик, — негромко произнёс Рэй, глядя, как туман лениво облизывает сапоги. — Дальше я сам.

Демид замер. Он медленно повернул голову, и в его тусклых глазах промелькнуло что‑то среднее между удивлением и холодным приговором.

— Сам? — старик хмыкнул, и этот звук был суше, чем треск костей под колёсами его телеги. — Ну, вольному воля, а бешеной собаке семь вёрст не крюк. Только помни: Брэдом не матушка, он сирот не жалует. Там на каждом шагу тебя будут ждать те, кто захочет вытрясти из твоих карманов последние гроши за клочок бумаги, обещающий золотые горы.

Рэй кивнул, провожая взглядом удаляющийся силуэт единственного человека, который хоть что‑то ему объяснил. Теперь тишина кладбища «Тихое» стала по‑настоящему абсолютной. Без бубнёжа Демида каждый шорох за оградой казался шагом притаившейся твари.

Сила, таланты, магия и артефакты скрыты там, где старая магия превратила землю в ад, а путеводители в этот самый ад продаются в Брэдоме на каждом углу, как дешёвые пирожки с требухой. Проблема была лишь в том, что у Рэя не было ни рук, ни даже понимания своего «таланта». «Ну, хоть ноги работают отлично», — подумал он.

ПЕРСОНАЖ РЭЙ

Состояние персонажа: «Безрукий» (Статус безродного).

Стиль: Социальное клеймо старого мира.

Талант: Неизвестно.

? : ?

Возраст: Неизвестно.

Особенности: Острые зубы (природа происхождения неясна).

Предыстория : скрыто.

Описание: В Лебренке это слово — не просто физическое увечье, а приговор. Оно означает человека, чьи руки не знают ни веса меча, ни плетения заклинаний. У Рэя нет мозолей от рукояти щита, нет шрамов от кузнечного горна, а его плечи не пахнут реагентами алхимиков. Для любого стражника или наёмника в Брэдоме он выглядит как идеальная жертва — тот, кто не сможет нанести ответный удар, даже если его будут забивать в подворотне.

Статус: Его единственное оружие сейчас — это ноги и инстинкт хищника, который ещё только предстояло проверить на прочность.

Когда Рэй попрощался со стариком, он пошёл в сторону города.

Свернув с разъезженного тракта Старой дороги, Рэй взобрался на каменистый уступ, нависающий над долиной. Отсюда Брэдом открывался как на ладони. Это не было величественное поселение из легенд — скорее крепкий, ощетинившийся камнем узел дорог, зажатый в кольцо серых стен.

С высоты было видно, как в городские ворота лениво втягиваются гужевые повозки, гружённые чем‑то тяжёлым. Люди внизу казались суетливыми насекомыми, снующими между приземистыми строениями, что прилепились к внешнему кольцу стен, словно наросты на старом дереве.

В стороне, поблёскивая свинцовой чешуёй воды, протекала река.

ФАКТЫ БУРНАЯ РЕКА

Название: В народе — «Свинцовая жила» (из‑за цвета и тяжести течения).

Стиль: Природная преграда и сточная канава.

Описание:Широкая, холодная артерия, огибающая Брэдом с востока. Вода в ней мутная, серая, с сильным донным течением, которое легко уносит и коня, и человека. Для города река — это и защита, и главный мусоропровод: в неё сливаются отходы алхимических лабораторий Лиги «Искра» и нечистоты из трущоб.

Особенности: Пересечь её можно только по охраняемым мостам, которые контролируют стражники. Попытка переплыть реку в черте города — это верный способ либо утонуть в вязком иле, либо отравиться ядовитыми стоками, от которых кожа покрывается язвами за считанные минуты.

На причале колыхались тяжёлые плоскодонки, а редкие лодочники перекрикивались, выгружая тюки. Пейзаж казался будничным, но Рэя не покидало странное, зудящее чувство тревоги. Что‑то в этой картине выбивалось из ритма: то ли слишком резкие тени от башен, то ли гнетущая тишина, которая не прерывалась даже шумом реки. Нужно было спуститься и разведать обстановку, найти тех, кто заговорит с калекой без лишних вопросов.

Рэй направился к городу и через полчаса ходьбы уже пересёк его невидимую черту. Но едва он ступил на пыльную дорогу, как из‑за угла вышли трое.

«Патруль», — подумал Рэй.

Они двигались слаженно, по‑хозяйски озираясь по сторонам. Рэй замер. Видок у него был тот ещё: одежда в кладбищенской грязи, пустые заколотые рукава и дикий взгляд человека, который только что вылез из могилы. Охрана Брэдома выглядела внушительно, но без казённого блеска — это были люди, привыкшие к грязной работе.

ПЕРСОНАЖИ ПАТРУЛЬ ГОРОДСКОЙ СМЕНЫ

Старший патруля: Назарий.

Стиль: Армейская практичность и глубокий износ.

Снаряжение:Защита: на головах — тусклые стальные каски, оббитые по краям. Поверх плотных рубах надето поношенное снаряжение: кожаные куртки с массивными налокотниками из толстой чепрачной кожи. Штаны из грубой парусины усилены такими же щитками на коленях и заправлены в высокие ботинки на толстой подошве.

Инструменты: через плечо перекинута кожаная перевязь с кучей карманов для ключей, бланков разрешений и личных вещей. За спиной у каждого — прямой пехотный меч в простых деревянных ножнах.

Описание: Это не лощёные дворцовые гвардейцы, а псы улиц. Их броня покрыта пятнами от дешёвой еды и дорожной пыли, а взгляды пропитаны усталостью и подозрением. Они знают каждый вонючий закоулок Брэдома и привыкли сначала бить, а потом спрашивать сертификат.

Один из охранников, мужчина с обветренным лицом и цепким взглядом, шагнул вперёд. Это был Назарий, старший смены.

— Что‑то я тебя здесь раньше не видел, — пробасил он, оглядывая пустые плечи Рэя. — Ты не местный, бродяга? У нищих свои места для подати, у ворот ошиваться не положено.

— Я не здешний, — ответил Рэй, стараясь говорить спокойно, хотя челюсти непроизвольно сжались. — И своей истории не помню.

Назарий нахмурился, переглянувшись с подчинёнными. Его рука привычно легла на ремень разгрузки.

— Послушай, я здесь старший патруля. У тебя бумаги есть? Может, ты беглый раб, решивший прикинуться калекой?

Рэй сделал глубокий вдох, глядя прямо в глаза старшему.

— Я объясню. Я очнулся похороненным, в могиле. Кто я и как там оказался — в памяти пустота.

Охранники на мгновение замерли. Удивление на их лицах быстро сменилось подозрением и чем‑то похожим на суеверный страх. Очнуться в земле на кладбище «Тихое» и прийти в город — это не та история, которую игнорируют.

— Похороненный, значит? — Назарий сплюнул и кивнул своим парням. — Ладно, «воскресший». Пойдёшь с нами к нашему начальнику. Он такие сказки любит. И смотри у меня, без глупостей — ноги‑то у тебя на месте.

— Иду, — коротко бросил Рэй, трогаясь вслед за патрулём.

Конвой вёл Рэя вглубь города. Улицы Брэдома напоминали сточную канаву: узкие, зажатые между покосившимися фасадами домов, они едва пропускали дневной свет. Сапоги стражников мерно бухали по разбитой мостовой, отпугивая крыс. Рэй старался не отставать, удерживая равновесие короткими рывками плеч. Его пустые рукава, заколотые булавками, привлекали внимание редких прохожих, но те быстро отводили глаза — в этом мире чужая беда была слишком заразной.

Внезапно из тени дверного проёма высунулась грязная рука.

— Добрые господа… подайте медяшку на хлеб, — голос был хриплым, надтреснутым, как старый горшок.

Назарий, не сбавляя шага, лишь мельком глянул на попрошайку.

— Самсон, опять ты? — пробасил он. — Хватит клянчить, монеты сами в карманах не заведутся. Шёл бы ты к пристани, там грузчики всегда нужны.

Но человек, казалось, оглох. Он продолжал канючить, переминаясь с ноги на ногу и заглядывая в глаза прохожим. Рэй невольно замедлил ход, рассматривая того, кого стража называла Самсоном.

Это был человек неопределённого возраста, чей облик напоминал вылинявший холст. Грязная холщовая рубаха висела на нём мешком, скрывая костлявое тело. Но не лохмотья привлекли внимание Рэя, а взгляд Самсона — мутный, подёрнутый странной пеленой, словно он смотрел не на улицу, а куда‑то внутрь своего безумия.

Его руки, покрытые тёмными пятнами въевшейся копоти, дрожали, когда он протягивал ладонь за подаянием. В этом жесте было что‑то механическое, выученное до автоматизма.

— Не задерживайся, — бросил Назарий, толкнув Рэя в плечо. — Самсон безобидный, пока не начнёт пускать слюни про свои «видения». Городской сумасшедший, каких сотни.

ПЕРСОНАЖ САМСОН

Имя: Самсон.

Статус: городской неприкаянный

Возраст: Неизвестно.

Талант: Неизвестно.

Стиль: Крайняя степень нищеты и скрытой хитрости.

Предыстория: скрыто.

Внешность: Весь обросший спутанной бородой, в которой застряли щепки и пыль. Лицо землистого цвета; при улыбке видно, что половины зубов нет, а оставшиеся пожелтели от дешёвого табака. Взгляд бегающий, но порой становящийся неестественно острым.

Одежда: Холщовая рубаха со следами бесчисленных заплат и штаны из дерюги, подпоясанные обычной пеньковой верёвкой.

Особенность: Внимание привлекает деталь, выбивающаяся из образа: на шее, среди грязных складок кожи, висит странный амулет — потемневший от времени костяной диск с едва различимыми знаками. Такие вещи не носят простые бродяги.В Брэдоме за подобную безделушку могут либо убить в подворотне, либо отправить на допрос к инквизиторам.

Они пошли по улице Серого Гранита. Назарий постоянно толкал Рэя в спину, поторапливая.

Патруль привёл Рэя к массивному трёхэтажному зданию из серого камня. Это была главная Управа стражи — место, где заканчивались мечты и начинались протоколы. Внутри пахло сыростью, оружейной смазкой и немытыми телами. Коридоры были узкими, а сводчатые потолки давили на плечи.

Они прошли мимо общей казармы, где на нарах отдыхала сменная стража, и свернули в блок предварительного заключения. Здесь вдоль стен тянулись железные решётки с тяжёлыми замками, покрытыми маслянистой пылью.

— Отдыхай пока, — бросил Назарий, заталкивая Рэя в пустую камеру. — До выяснения. У нас тут правила простые: молчишь — целее будешь.

Соседи по клеткам пытались завязать разговор, выкрикивая хриплые вопросы, но Рэй отвечал нехотя, и вскоре интерес к безрукому калеке угас. Он прислонился спиной к холодной стене, пока лязг ключей не возвестил о переменах. Двое стражников молча вывели его и повели на верхний этаж.

Помещение, куда его затолкали, разительно отличалось от подвалов. Это был просторный кабинет, обставленный с суровым изяществом. Посреди комнаты стоял массивный стол и стулья с высокими спинками. Но больше всего Рэя поразил свет: комнату заливало ровное, холодное сияние нескольких магических светильников, закреплённых на стенах.

СПРАВКА МАГИЧЕСКИЕ СВЕТИЛЬНИКИ «ВЕЧНЫЙ БЛИК»

Предмет: Магические светильники «Вечный Блик».

Стиль: Дорогая государственная магия.

Описание: Стеклянные колбы, заключённые в массивную медную оправу. Внутри нет ни фитиля, ни масла, ни воска. Вместо них в центре парит крошечный кристалл, излучающий ровный, холодный и безжизненный свет. Такие артефакты — прямой признак высокого статуса учреждения. Они не коптят, не требуют ухода и стоят столько, сколько обычный ремесленник не заработает за всю жизнь.

Особенности: В старом мире магия света в помещениях — это привилегия власти. В Управе Брэдома эти лампы служат не только для освещения, но и для психологического давления: под их мертвенным сиянием любой допрашиваемый чувствует себя как под увеличительным стеклом.

Рэй сел на край стула, чувствуя себя неуютно под этим мертвенным светом. Дверь скрипнула, и в кабинет вошёл человек, чей вид никак не вязался с образом грозного законника.

ПЕРСОНАЖ КАПИТАН ВАРТ

Должность: Начальник городской стражи Брэдома.

Возраст: 48

Талант: Управленец.

Стиль: Грузный бюрократ с хваткой бульдога.

Предыстория: скрыто.

Внешность: Невысокий, плотный мужчина, чья полнота не делала его мягким. Лысеющая голова блестела в свете магических ламп, а на лбу залегла глубокая складка — след вечных раздумий над отчётами. Его маленькие, глубоко посаженные глаза смотрели цепко и устало, как у человека, который за день выслушивает сотню лживых историй.

Одежда: Добротный суконный камзол тёмно‑зелёного цвета с кожаными вставками на плечах. Никаких доспехов — в своём кабинете он чувствовал себя в полной безопасности.

Варт грузно опустился в кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом. Он молчал долго, нарочито медленно перекладывая бумаги и рассматривая Рэя так, словно тот был неодушевлённым предметом, случайно попавшим на его чистый стол.

— Итак, я — начальник стражи Варт, — голос капитана был хриплым, с одышкой курильщика. — В этом городе я решаю, кто дышит вольно, а кто — через решётку. Рассказывай: кто такой, откуда взялся и почему без документов?

Рэй сглотнул, чувствуя, как свет ламп «Вечный Блик» жжёт затылок. Он повторил свою историю: про ящик, про землю, про кладбище и старика‑смотрителя.

— Смотритель назвал меня Рэем, — закончил он, стараясь держать голос ровно. — Документов нет, памяти тоже. В Брэдом пришёл, чтобы найти работу и выжить.

Глава 7

Варт хмыкнул, переглянувшись с молодым клерком, стоявшим у окна.

— Слышал, Ростислав?

ПЕРСОНАЖ КЛЕРК РОСТИСЛАВ

Должность: Секретарь‑регистратор Управы, помощник капитана Варта.

Возраст: 22

Талант: «Отличная память» (способность мгновенно сопоставлять лица с архивами и реестрами).

Стиль: Канцелярская безупречность и холодный расчёт.

Предыстория: скрыто.

Внешность: Молодой человек с тонкими, почти девичьими чертами лица и вечно поджатыми губами. Его глаза — светлые, почти прозрачные — смотрят на мир как на набор параграфов и отчётов. У него нет мускулов, но есть перо, которое в условиях Брэдома разит опаснее меча.

Одежда: Строгий тёмно‑синий колет без единого пятнышка или складки. Рукава всегда чисты от чернил, что кажется почти магическим в условиях грязной Управы. На поясе вместо оружия — тубус для особо важных свитков и набор перьев.

Характер: Идеальный исполнитель. Ростислав не испытывает сострадания или гнева; для него Рэй — это просто «единица учёта», которую нужно классифицировать. Его боятся даже опытные стражники, потому что он помнит каждую их ошибку, занесённую в личное дело.

— Ещё один «воскресший» без прошлого. Прямо эпидемия какая‑то на кладбищах, — Варт хмыкнул, барабаня толстыми пальцами по столешнице.

Клерк Ростислав — подтянутый юноша с тонкими усиками и холодным, сканирующим взглядом — пододвинул к себе кипу пергамента.

— Оформим, господин капитан. Значит, в твоём временном свидетельстве так и запишем: Рэй. Новый человек в городе, без роду и племени.

Варт вдруг подался вперёд, и его лицо расплылось в недоброй, маслянистой усмешке.

— Раз ты у нас в таком «тяжёлом положении», парень, мы проявим милосердие. По закону Лебренки безродным полагается один день в городской ночлежке. Бесплатный кров, миска похлёбки и крыша над головой. Ха‑ха! — капитан зашёлся в лающем кашле, который должен был сойти за смех. — Пользуйся добротой Брэдома, пока она не кончилась.

«Вот мерзавец», — подумал Рэй, но вслух не произнёс ни слова. Он понимал: эта «благотворительность» пахнет ловушкой или, в лучшем случае, клеймом изгоя, за которым будут приглядывать.

— Жди пока здесь. Сейчас сделают документ с печатью, — распорядился Варт, возвращаясь к своим бумагам. — Потом пойдёшь в ночлежку, это в соседнем здании. Там сидит управляющий Ильхам. Скажешь ему: «Я суточник». Тебя там покормят… наверное.

Рэй молча поднялся. В голове всплыло странное, почти забытое слово — «приют». Он смутно помнил место, где за еду не требовали ничего, кроме молитвы, но местная реальность была куда грубее. Здесь за каждую бесплатную миску похлёбки придётся платить чем‑то более ценным, чем просто благодарность.

Ростислав — молодой клерк с тонкими пальцами — отложил перо и внимательно посмотрел на Рэя. В его взгляде не было сочувствия, только холодный расчёт человека, привыкшего видеть в людях лишь строчки отчётов.

— Мой тебе совет, «воскресший»: найди работу, — голос Ростислава звучал сухо, как шелест старого пергамента. — Ты калека, это верно. Но шевели ногами, спрашивай у людей, берись за любые поручения. Брэдом не кормит тех, кто просто коптит небо. И помни… — Клерк подался вперёд, и его глаза сузились. — Если вздумаешь воровать, мы отрубим тебе ноги. У нас закон простой: чего нет, то не болит. Ты всё понял? Я не шучу.

Рэй почувствовал, как мышцы челюсти непроизвольно напряглись.

— Понял. Что тут не понять, — бросил он, стараясь не смотреть на свои пустые плечи.

Пока капитан Варт за спиной шумно перекладывал бумаги, в кабинет вошла женщина. Она двигалась бесшумно и уверенно, резко выделяясь на фоне серого камня канцелярии.

ПЕРСОНАЖ АЙКА

Имя: Айка, младший регистратор архива.

Возраст: 32

Талант: «Считывание подписей» (способность определять подлинность любого документа и состояние автора в момент написания).

Стиль: Деловая элегантность старого города.

Предыстория: скрыто.

Внешность: Высокая, худощавая дама с копной каштановых волос, собранных в строгий узел. В её облике больше всего бросались в глаза сапоги — из превосходной чёрной кожи, на высокой шнуровке, доходящие почти до колен. Это не обувь для грязи сточных канав; это вещь человека, который проводит дни в сухих архивах и чистых кабинетах.

Особенности: Её пальцы пахнут типографской краской и сургучом. Благодаря своему таланту она видит ложь не в словах, а в наклоне букв и силе нажима пера. Для неё Рэй — это не человек, а пустой бланк, на котором ещё не поставлено ни одного клейма.

Айка подошла к столу, удерживая в руках свежий документ с ещё влажной печатью. Рэй перехватил её взгляд.

— Прошу вас, — обратился он к ней, кивнув на бумаги. — Откройте их. Мне нужно знать, кем я теперь считаюсь в этом городе.

Айка на мгновение замерла, глядя на пустые плечи Рэя, но затем молча развернула пергамент перед его лицом. Рэй бегло прошелся по строкам. Написано было немного: имя — Рэй, возраст — указан приблизительно, а в графе «социальный статус» значилось: «Свободный человек». Последнее в этих краях звучало как насмешка, означая лишь то, что у него нет хозяина, который обязан его кормить.

— Положите это в сумку, — попросил он. Айка аккуратно скользнула документом в боковой карман его перемётной сумки.

— Всё, Рэй, с тобой закончено, — Варт махнул рукой в сторону двери, не поднимая головы от бумаг. — Свободен на все четыре стороны. Проваливай, пока я не передумал насчёт ночлежки.

Стражники подтолкнули Рэя к выходу. Тяжёлая дверь Управы захлопнулась за его спиной с окончательным стуком. Он снова был один, но теперь с официальным клеймом в сумке и одним днём жизни в долг.

СПРАВКА. СВИДЕТЕЛЬСТВО

Предмет: Регистрационное свидетельство свободного бродяги.

Стиль: Бюрократическое клеймо для нищих.

Описание: Узкая полоска дешёвого серого пергамента. В центре — жирная восковая печать Западного гарнизона Брэдома. Документ бессрочный, но для любого патруля это сигнал: перед ними человек низшего сорта, за которым не стоит ни один Род или Гильдия.

Текст документа: «Имя: Рэй. Статус: Свободный человек. Не ограничен в передвижении по территории Лебренки, годен для черновых работ».

Особенности: Эта «свобода» — право находиться в городе на законных основаниях, но без всякой защиты со стороны закона. Единственная временная льгота — пометка на обороте, дающая право на одноразовый суточный постой в городской ночлежке за счёт казны.

Рэй прошёл по улице буквально два дома и оказался перед ночлежкой. Он понял это по покосившейся табличке приюта.

ФАКТ. ПРИЮТ НОЧЛЕЖКА БРЭДОМА

Стиль: Гниль и безнадёга окраин.

Расположение: Улица Серого Гранита, в тени городских стен.

Описание: Здание притаилось у самого основания стены, как плесень на сыром камне. Это было двухэтажное строение с перекошенным крыльцом и окнами, затянутыми мутными, потрескавшимися стёклами. От него несло кислым запахом дешёвой похлёбки, старой соломы и немытых тел.

Здесь не заканчивался город, а начиналось медленное угасание тех, кто не нашёл своего места под солнцем Финиэллы.

Зайдя в здание, он сразу ощутил ароматы запаха. Внутри пахло нестираным тряпьём, кислыми щами и вековой безнадёгой. Рэй переступил порог, стараясь не задевать плечами узкий дверной проём. В холле, заваленном какими‑то вонючими тюками, ошивался хозяин этого сомнительного заведения.

— Где мне найти управляющего Ильхама? — спросил Рэй, оглядывая обшарпанные стены и старательно игнорируя наглый взгляд человека, смотрящего на него.

ПЕРСОНАЖ ИЛЬХАМ

Имя: Ильхам управляющий городской ночлежкой.

Возраст: 41

Талант: Управленец.

Статус: Управляющий городской ночлежкой.

Стиль: Мелкий тиран и стяжатель.

Предыстория: скрыто.

Внешность: Человек с лицом цвета старого пергамента. Его маленькие, крысиные глазки постоянно находятся в движении, выискивая, что ещё можно выгадать у несчастных постояльцев.

Одежда: Потёртая безрукавка из овчины, надетая поверх грязной рубахи. На поясе болтается связка тяжёлых железных ключей и кожаный кошелёк, который он постоянно поглаживает короткими, толстыми пальцами. От него исходит стойкий дух дешёвого перегара и прогорклого жира. Ильхам — это тип людей, которые не брезгуют обобрать даже труп, если на нём осталось хоть одно целое кольцо.

— Считай, что уже нашёл. Это я, — Ильхам сплюнул на гнилые доски пола, едва не попав Рэю на сапог. — Что хотел? Очередной рот на нашу голову?

— Я «суточник». Оформлен в Управе, — коротко бросил Рэй, кивнув на сумку с документами.

Ильхам поморщился, словно от резкой зубной боли.

— Откуда вы только берётесь… Да ещё и калека. В этот городишко весь сброд так и тянет, как мух на свежую падаль. Ладно, «суточник», закон есть закон. Иди на второй этаж, третья комната. Дверь открыта. Веди себя тихо: пикнешь — вылетишь на улицу без разговоров. Еда будет вечером, если котёл не прогорит.

Рэй молча прошёл мимо него. Подъём по крутой, скрипучей лестнице без опоры на руки превратился в отдельное испытание на равновесие. Его мотало из стороны в сторону, но он упрямо вскидывал подбородок, ловя центр тяжести.

ФАКТ КОМНАТА В НОЧЛЕЖКЕ (ТИП «УЛЕЙ»)

Стиль: Предельный аскетизм городского дна.

Размер: Тесная каморка три на три шага.

Описание: Из обстановки — только узкая лежанка с соломенным матрасом, набитым трухой и вшами, и колченогий столик в углу. На столе стоит тяжёлый глиняный графин, покрытый сколами и известковым налётом. Стены оклеены обрывками старых указов, а в щелях между брёвнами вечно копошатся сонные насекомые.

Особенности: Здесь нет места для надежды — только для тревожного сна перед очередным днём борьбы. В таких «Ульях» стены настолько тонкие, что слышен каждый вздох соседа, а замок на двери — лишь видимость безопасности для тех, кому уже нечего терять.

Едва добравшись до кровати, Рэй завалился на спину закрыл глаза и уснул. Усталость, накопившаяся со времён побега из могилы, накрыла его тяжёлой волной. Он провалился в сон, который больше напоминал кошмарный бред: ему снились разрытые ямы, безмолвные кирасиры и холодные глаза архиепископа Лазаря.

Проснулся он в поту, с пересохшим горлом. Жажда была невыносимой. Рэй с трудом сел, подошёл к столику и, извернувшись всем телом, обхватил губами горлышко графина. Наклонив голову вместе с тяжёлым сосудом, он сделал жадный глоток, но не рассчитал силы — ледяная вода потекла мимо, заливая грудь и штаны. Он закашлялся, отстранившись, и вытер мокрый подбородок о плечо.

Где‑то внизу послышался приглушённый гул голосов и лязг металла. Время ужина. Спустившись в общую залу, Рэй нашёл Ильхама, который лениво ковырял в зубах щепкой.

— Когда кормить будут? — хрипло спросил Рэй.

Ильхам окинул его неприязненным взглядом, задержавшись на мокрых пятнах на одежде калеки.

— Пошли со мной, «воскресший». Посмотрим, что сегодня наскрёб повар на дне котла для таких везучих, как ты.

Ильхам вёл Рэя через тёмный коридор, где половицы стонали под ногами, как живые существа. Запах гнилой капусты и прогорклого жира здесь становился почти осязаемым — он лип к лицу, забивался в ноздри, обещая трапезу, от которой нормального человека вывернуло бы наизнанку. Они вошли в крохотную кухню, освещённую лишь одной масляной лампой.

— Садись за стол, — буркнул Ильхам, кивнув на колченогую табуретку. — Ну, и как ты собираешься жрать, а? Вот навязался на мою голову! Ни украсть, ни поработать, только рот разевать.

МЫСЛИ РЭЯ

«Смотрит на меня как на дефектную мебель. В его глазах я — просто лишняя графа в расходах… Сиди и терпи, Рэй. Сейчас ты — кусок мяса, который нужно заправить топливом, чтобы дожить до рассвета».

— Анетта! Анетта, иди сюда, живо! — заорал управляющий, вытирая руки о грязный фартук.

Из колышущейся тени в углу кухни вышла женщина. Она двигалась тихо, почти беззвучно, вытирая руки о подол платья.

ПЕРСОНАЖ АНЕТТА

Имя: Анетта, кухарка и прислуга ночлежки.

Возраст: 30

Талант: Неизвестно.

Стиль: Усталость, погребённая под слоями кухонного чада.

Предыстория: скрыто.

Внешность: Женщина с серым, осунувшимся лицом. Её волосы спрятаны под туго повязанным платком, а пальцы покраснели и распухли от постоянного контакта с ледяной водой и горячими котлами. Несмотря на измождённый вид, в её глазах нет той крысиной злобы, что горит у Ильхама.

Одежда: Многослойное платье из дешёвой крашеной шерсти, на котором пятна от супа создали свой собственный, причудливый рисунок.

Особенность: Она — тень этой кухни. Её движения тяжелы, а взгляд направлен в никуда, словно она привыкла проживать каждый день как бесконечный цикл из пара и грязных тарелок. Для неё Рэй — не повод для издёвок, а просто ещё один рот, который нужно заткнуть похлёбкой.

— Да иду я, иду, — отозвалась она, подходя к столу.

— Вот, покорми этого бродягу, — Ильхам ткнул пальцем в сторону пустых рукавов Рэя. — Видишь, он безрукий. А у меня дел по горло, недосуг мне с калеками нянчиться.

Ильхам исчез в дверях, оставив после себя запах дешёвого табака. Анетта вздохнула, поставила перед Рэем щербатую миску, из которой поднимался жидкий пар, и села рядом. Она взяла тяжёлую оловянную ложку, зачерпнула мутный бульон, в котором плавало несколько ошмётков серой репы.

— Как зовут‑то тебя? — спросила она, поднося ложку к его губам.

— Рэй, — ответил он, чувствуя, как сводит желудок от близости еды.

— Ну давай, Рэй, открывай рот. Чего замер? Буду тебя кормить, раз уж судьба так распорядилась, — сказала она почти ласково, но с какой‑то деловитой привычностью.

МЫСЛИ РЭЯ

«Каждая ложка — как удар по гордости. Металл звякает о мои острые зубы, и я вижу, как она вздрагивает, замечая их блеск. Она не спрашивает, откуда у человека такие острые зубы. В Брэдоме не задают лишних вопросов, если хотят дожить до завтра. Суп на вкус как тёплая вода с солью, но сейчас это лучшее, что со мной случалось за вечность».

Тарелка опустела быстро. Рэй даже не заметил, как проглотил последнюю каплю. Анетта отставила миску и внимательно посмотрела на него.

— Всё, — сказала она. — Вижу, мучаешься ты. Погоди‑ка.

Она отошла к полке и вытащила тонкую полую трубку, нарезанную из сухого бамбука.

— Мы такие используем для коктейлей по праздникам, — Анетта протянула трубку к его лицу. — Теперь будешь сам вытягивать суп из миски. Так хоть немного самостоятельней станешь.

— Спасибо, — искренне ответил Рэй. Трубка была шансом не зависеть от чужой милости при каждом приёме пищи. — У меня есть просьба… Подстриги меня. Зарос, как лесной леший. Я заплачу тебе, но позже. Когда раздобуду денег.

Анетта хмыкнула, убирая ложку.

— Стрижка — дело нехитрое. Хорошо, сделаю. Будешь должен двадцать медяков. В Брэдоме в долг не живут, так что помни об этом, Рэй.

МЫСЛИ РЭЯ

«Двадцать медяков за стрижку. В этом мире даже за избавление от вшей приходится закладывать душу. Ну что же, одним долгом больше, одной проблемой меньше».

— Я отдам, как только в кармане звякнет первая монета, — ответил я, стараясь звучать уверенно.

Анетта лишь хмыкнула, не став спорить. Она достала опасную бритву — длинную полоску потемневшей стали в роговой оправе — и коротким движением откинула лезвие.

МЫСЛИ РЭЯ

«Сталь у горла. Одно неверное движение этой бабы, и моя история закончится здесь, в вонючей кухне, даже не успев начаться. Но выбора у меня нет — ходить с этим вороньим гнездом на голове больше нельзя, оно выдаёт во мне кладбищенского бродягу за милю».

Работа закипела. Анетта оказалась на удивление ловкой: она стригла быстро, без лишних слов, и через пятнадцать минут на грязный пол опала вся моя спутанная грива. Она аккуратно положила мне в боковой карман бамбуковую трубку — мой единственный козырь в борьбе с голодом — и на мгновение замерла, разглядывая результат.

— Знаешь, — она склонила голову набок, и в её усталом взгляде промелькнуло что‑то человеческое, — а ты ведь даже очень ничего, Рэй. Под этой грязью скрывался вполне приличный парень.

Я невольно улыбнулся, обнажив свои острые, треугольные зубы. Анетта вздрогнула, но улыбнулась в ответ — горько, понимающе.

— Всё, иди уже, — она махнула рукой, пряча бритву. — А мне ещё убирать весь этот мусор, что с тебя насыпался.

Я уже собрался уходить, но один вопрос жёг язык сильнее, чем голод. В Брэдоме «свободный человек» без конечностей — это просто корм для крыс, если у него нет дела.

— У меня есть ещё вопрос, — я обернулся, ловя её взгляд. — Мне нужно найти работу. Какую угодно. Надо же мне что‑то есть, чтобы не сдохнуть под первым же забором.

Анетта посмотрела на меня с прищуром. В её глазах читался приговор, который я и так знал.

— Тяжело тебе придётся, парень. Ты же «безрукий», что ты можешь? Был бы у тебя талант колдуна, тогда да — такие кадры всегда в цене, даже калеки. Но ты…

Она на мгновение задумалась, покусывая губу, а потом кивнула в сторону узкого переулка за окном.

— Сходи в «Деревянный свин», — тихо сказала она. — Это тут недалеко, через несколько кварталов. Дыра знатная, но, может, хозяин что и предложит за миску похлёбки. Там постоянно ошиваются те, кому нужны лишние уши или кто‑то, кто не боится замараться. Только смотри в оба, Рэй: там потасовки вспыхивают чаще, чем подают выпивку.

— Спасибо, Анетта. Я услышал тебя.

МЫСЛИ РЭЯ

«Деревянный свин. Что же, для безрукого бродяги, восставшего из могилы, это заведение — самый логичный следующий шаг в преисподнюю».

ФАКТЫ ТАВЕРНА «ДЕРЕВЯННЫЙ СВИН»

Локация: Рабочий квартал, в конце переулка «Крысиный глаз».

Стиль: Притон для наёмников и отребья.

Описание: Приземистое здание, чьи стены насквозь пропитались запахом прокисшего пива и жареной требухи. Над входом висит грубо вырезанная из дуба кабанья голова с одним отбитым ухом. Внутри всегда царит полумрак, разбавленный лишь чадом дешёвых светильников.

Особенности: Это место — настоящая «дыра», где стража появляется только для того, чтобы вывезти трупы. Здесь всегда пахнет дракой, крепким табаком и безнадёгой. В «Свине» не задают вопросов о прошлом, но очень внимательно следят за твоим кошельком и тем, насколько твёрдо ты стоишь на ногах.

Глава 8

Я попрощался с Анеттой, кожей чувствуя её жалостливый взгляд в спину, и зашагал прочь. Улицы Брэдома встретили меня колючим ветром, который бесцеремонно гулял в пустых рукавах моей рубахи.

Город жил своей суетливой, хищной жизнью. Мимо проносились тяжёлые кареты, запряжённые выносливыми лошадьми; их колёса выбивали искры из булыжника, обдавая меня брызгами грязной жижи. Повсюду сновали люди с оружием — наёмники, караванные стражи, просто авантюристы. У тех, кто был одет чисто и дорого, на поясах висели изящные кинжалы в чеканных ножнах, а на шеях поблёскивали амулеты.

МЫСЛИ РЭЯ

«Смотрю на них. У каждого второго на шее болтается безделушка стоимостью в десяток таких жизней, как моя. Магический ширпотреб или реальная защита? В этом мире амулет — не украшение, а страховка от бесславной смерти в подворотне. А я? У меня только сумка на плече, острые зубы и долг в двадцать медяков за стрижку»

Вскоре впереди показалась вывеска, о которой упоминала кухарка. Одноухий деревянный кабан скалился над входом, зазывая в чрево «Деревянного свина». У порога ошивалась кучка местных бездельников. Заметив мою фигуру, один из них, с багровым от дешёвого эля лицом, ткнул в мою сторону корявым пальцем.

— Глядите‑ка! — гоготнул он, привлекая внимание остальных. — Калека приковылял! Ты никак дорогой ошибся, обрубок? Ночлежка для убогих в другом квартале!

Вслед за его выкриком полыхнул издевательский смех.

МЫСЛИ РЭЯ

«Смейся, мясо. Тебе повезло, что я сейчас слишком голоден, чтобы проверять на прочность твою глотку».

Я не удостоил их даже взглядом. Подойдя к тяжёлой дубовой двери, я ловко поддел её снизу носком сапога и толкнул корпусом. Дверь со стоном отворилась, пропуская меня в короткий, тёмный коридор, из которого тянуло кислым пивом и жареным мясом.

Я вышел в большой зал.

ФАКТ ЛОКАЦИЯ ЗАЛ ТАВЕРНЫ «ДЕРЕВЯННЫЙ СВИН»

Стиль: Грубый притон для тех, кто ищет работу или забвение.

Звуки: Низкий гул голосов, лязг оловянных кружек и глухое шарканье подошв по грязным опилкам.

Описание: Просторное помещение с низкими потолками, подпираемыми почерневшими от копоти колоннами. В воздухе висит плотная завеса табачного дыма и едкого пара от котлов. Массивные столы, заляпанные жиром, оккупированы разношёрстной публикой: от угрюмых мечников в потёртых кирасах до подозрительных теней в глубоких капюшонах.

Особенности: Пол густо засыпан опилками, чтобы впитывать пролитое вино и кровь после неизбежных потасовок. В дальнем конце зала, словно бастион, возвышается тяжёлая барная стойка, за которой суетится хозяин, зорко приглядывая за порядком и кошельками.

Едва я сделал несколько шагов внутрь, гул в зале на мгновение притих. Десятки глаз впились в меня. Люди за столами отрывались от мисок, препарируя взглядами «безрукого» гостя, как редкое, диковинное насекомое. Я кожей чувствовал их оценивающее, а порой и откровенно враждебное внимание, но продолжал размеренно идти вперёд, к стойке.

МЫСЛИ РЭЯ

«Ну же, любуйтесь. Шоу бесплатное, но кусачее. Если в этом гадюшнике есть работа для того, кто может быть полезен, я её выгрызу».

Я шёл через зал, кожей чувствуя, как взгляды посетителей впиваются в мои пустые рукава. Гул голосов затихал там, где я проходил, сменяясь шёпотками и приглушённым смехом. Но моей целью была массивная стойка из морёного дуба, за которой возвышался человек, чей вид внушал уважение даже самым отпетым головорезам Брэдома.

ПЕРСОНАЖ БРУНО

Имя: Бруно, бармен и совладелец «Деревянного свина».

Возраст:43

Талант:Выносливость

Стиль: Грубая физическая сила городского низа.

Предыстория: скрыто.

Внешность: Здоровый детина с мощной статью. На нём была надета жилетка из толстой воловьей кожи, едва сходящаяся на широкой груди. Его руки, поросшие густым тёмным волосом, напоминали лапы медведя, а огромные ладони с пальцами‑сардельками могли легко раздавить сырую репу.

Особенность: На предплечье виднелось старое клеймо портового грузчика, перекрытое шрамом от ножевого ранения. Бруно — из тех, кто сначала бьёт кувшином по голове, а потом спрашивает имя. Он — живая стена между порядком в зале и хаосом улицы.

Я подошёл вплотную к стойке, стараясь не выдавать волнения.

— Добрый день, — произнёс я, глядя бармену прямо в переносицу. — Мне нужно поговорить с хозяином таверны по поводу работы.

Великан оторвался от протирания кружки сальной ветошью и медленно перевёл на меня взгляд маленьких, глубоко посаженных глаз.

— Можешь говорить со мной, — пробасил он голосом, похожим на рокот камнепада. — Я брат управляющего этим местом, и все дела здесь проходят через мои руки.

Я не отвёл взгляда.

— Есть работа для меня? — спросил я прямо.

Бруно на мгновение замер, а затем нарочито медленно опустил кружку. Он окинул меня коротким, презрительным взглядом, задержавшись на заколотых рукавах.

— Ты серьёзно, парень? — в его голосе прорезалась издёвка. — Ты же убогий калека. Безрукий обрубок. Даже если у тебя в башке запрятан какой‑то талант, ты не сможешь им воспользоваться. В «Свине» даже миску супа надо заработать потом и кровью! В твоём случае… единственный вариант — сидеть на паперти и клянчить медяки у прохожих. Других путей для таких, как ты, я в Брэдоме не вижу.

МЫСЛИ РЭЯ

«Сидеть на паперти? Клянчить? Ну уж нет, старый мир, ты меня так просто не сломаешь. У меня нет рук, чтобы держать меч, но у меня есть то, чего эти пьяные мешки с мясом ещё не видели».

— Я могу драться, — чеканно, разделяя каждое слово, произнёс я.

В таверне на мгновение стало тише. Бруно замер с открытым ртом, а потом подался вперёд, нависая над стойкой всей своей массой.

— Что?! — выдохнул он, и в его глазах удивление сменилось хищным интересом. — Ты хоть понимаешь, что несёшь, малец? Ты знаешь, какой у тебя талант, раз заикаешься о драке без кулаков?

Я улыбнулся — медленно и зловеще, обнажая свои острые зубы. В свете магических ламп они блеснули холодным, хищным блеском.

МЫСЛИ РЭЯ

«Смотри, здоровяк. Талант — это не только магия. Иногда талант — это умение перегрызть глотку тому, кто считает тебя слабым».

Бруно вытер огромную ладонь о засаленную штанину и прищурился, разглядывая мои зубы, словно диковинный товар на ярмарке.

— Нет, я не знаю своего таланта, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал от азарта.

— Так ты его и не проверял, выходит? — предположил бармен, и в его тоне прорезался деловой интерес.

МЫСЛИ РЭЯ

«Проверял? Да я только вчера из земли вылез. Если мой талант — это умение не сдохнуть в первый же час, то я чёртов гений. Но в этом мире всё, что не подтверждено магией, считается мусором».

— Что нужно для проверки? — спросил я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Бруно не ответил сразу. Он медленно наполнил оловянную кружку тёмным пивом и одним махом опрокинул её в себя. Вытерев пену с губ, он с тяжёлым стуком поставил посуду на стойку.

— Таланты подтверждает Провидец, парень. Это особый вид колдунов, которые видят искру в твоей крови. Только вот незадача… — Бруно криво усмехнулся. — Услуги по регистрации магии начинаются от пяти серебряных монет. А у тебя, судя по обноскам, нет и ломаного медяка за душой.

МЫСЛИ РЭЯ

«Пять серебряных монет. За эти деньги в ночлежке Ильхама можно жить полгода. В Брэдоме магия — не дар небес, а чертовски дорогой пропуск в высшую лигу».

— Но, — продолжил бармен, наклоняясь так близко, что я учуял запах перегара и жареного лука, — я могу предложить вариант. Раз уж ты заикнулся про драку. За таверной у нас есть площадка. Я устраиваю там кулачные бои. Каждый вечер, когда город засыпает, здесь просыпается азарт. Люди делают ставки. Небольшое развлечение для тех, кому скучно жить.

Бруно ударил пальцем по столешнице:

— Победителю боя — одна монета серебра. Рискнёшь? Зрителю нравится экзотика. Безрукий калека против обычного бойца… Ставки на тебя будут мизерными, но если выстоишь — сорвёшь куш. Или сдохнешь на радость публике.

МЫСЛИ РЭЯ

«Одна монета за бой. Пять побед — и я у Провидца. Пять боёв — и я человек, а не „огрызок“. Звучит как самоубийство, но это лучший шанс, который Брэдом может мне выплюнуть».

— Согласен, — ответил я, обнажая зубы в хищном оскале. — Когда начинаем?

Бруно тяжело оперся локтями о дерево столешницы, нависая надо мной всей своей тушей. В его маленьких глазах не было сочувствия, только холодный расчёт мясника, прикидывающего шансы порчёного товара на рынке.

— Через несколько минут я пойду открывать бои, — пробасил он, и в его голосе прорезались нотки предвкушения. — Можешь поучаствовать, если жизнь недорога. Правила в «Свине» простые, как удар обухом: бьёшь, пока противник не перестанет дышать тебе в лицо или пока не заскулит о пощаде. Но убивать нельзя. Нам не нужны проблемы с городской стражей из‑за одного дохлого бродяги.

Бармен замолчал, внимательно разглядывая мои пустые плечи, заколотые ржавыми булавками.

— Честно тебе скажу, парень: тебя оттуда вынесут ногами вперёд. Подумай ещё раз. Но думай быстро, время — монета, которая тает.

МЫСЛИ РЭЯ

«Подумать? О чём? О том, как уютно мне будет подыхать с голоду в сточной канаве под дождём? Или о том, что безрукий калека в Лебренке — это просто медленный труп, который ещё не успел остыть? У меня нет выбора, и этот боров это прекрасно знает».

— Я уже подумал, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, несмотря на сухость в горле. — Мне нужны деньги на жизнь. Другого пути я не вижу.

Бруно хмыкнул, в его взгляде мелькнуло что‑то похожее на неохотное уважение к безумцу.

— Хорошо. Твой выбор — твои кости.

Он повернулся к полкам с разнокалиберными бутылками, стекло которых было покрыто слоем вековой пыли. Ловко, несмотря на пальцы‑сардельки, он смешал в тяжёлом бокале несколько жидкостей: мутно‑зелёную, багровую и прозрачную, как слеза.

— Вот, выпей это, — он толкнул бокал ко мне по стойке. — Мой особый коктейль. Считай это подарком от заведения. Бесплатно.

СПРАВКА КОКТЕЙЛЬ «ДЫХАНИЕ ВЕПРЯ»

Предмет: Кустарный стимулятор для бойцов ямы.

Стиль: Жгучая смесь дешёвого спирта и ядовитых трав.

Описание: Настой на горьких травах Диких земель с добавлением капли змеиного яда. Этот напиток не лечит, он обманывает тело: притупляет страх, разгоняет сердце и временно снимает оковы усталости. Во рту остаётся привкус меди и жжёной полыни, а по венам разливается обманчивое ощущение всемогущества.

Особенности: Тяжелейший «откат» через пару часов, когда организм потребует расплату за взятые в долг силы. Для бойца это шанс продержаться один раунд, для слабого — верный путь к разрыву сердца.

Я не заставил себя ждать. Ловким движением я выудил зубами бамбуковую трубку из сумки, вставил её в бокал и начал тянуть обжигающую жидкость.

МЫСЛИ РЭЯ

«Вкус был отвратительным — словно я глотнул жидкого огня, смешанного с желчью и старой кровью. Но эффект наступил мгновенно. По телу прошла густая, колючая волна тепла, зрение обострилось, а страх, липким комом сидевший в желудке, отступил, сменившись холодной, расчётливой яростью. Я чувствовал каждый мускул в ногах, каждую грань своих зубов. Казалось, я даже слышу, как бьётся сердце Бруно».

Бармен молча наблюдал, пока я тянул последние капли. Когда я отстранился от трубки, он кивнул сам себе, пряча ухмылку в густой бороде.

— Время пришло, — сказал он, выходя из‑за стойки. Тяжёлые связки ключей на его поясе звякнули, как погребальный колокол. — Пошли на площадку, „воскресший“. Посмотрим, не зря ли я перевёл на тебя свой лучший настой.

Бруно кивнул помощнику, чтобы тот занял его место у кранов с элем, и жестом поманил меня за собой. Мы миновали кухню и вышли через заднюю дверь на огороженную территорию. Здесь, за высокими стенами таверны, пульсировало настоящее сердце ночного Брэдома.

ФАКТ ЛОКАЦИЯ БОЙЦОВСКАЯ ЯМА «ДЕРЕВЯННОГО СВИНА»

Стиль: Кровавое зрелище в декорациях городского гетто.

Атмосфера: Гул сотен глоток, закипающий в замкнутом каменном котле.

Описание: Глубокая воронка, вырытая прямо в каменистом грунте заднего двора. Края ямы укреплены подгнившими брёвнами и завалены битым кирпичом, образуя естественный амфитеатр. Земля на дне утоптана до состояния бетона и пропитана слоями пота, дешёвого вина и застарелой крови, из‑за чего почва приобрела зловещий багрово‑чёрный оттенок.

Бруно уверенно спустился по земляным ступеням в самый центр круга. Огни факелов заплясали на его потной лысине, когда он вскинул руки, призывая толпу к тишине.

— Друзья! Заткнитесь и слушайте! — взревел он, и его голос перекрыл даже хриплый лай привязанных неподалёку псов. — Сегодня у нас особая ночь! Пять боёв, пять шансов разбогатеть или потерять всё! Ставки принимаются на каждый раунд! Правила вы знаете: дерёмся до тех пор, пока один не впечатает другого в грязь или пока кто‑то не взмолится о пощаде. Но без убийств — городская стража и так слишком часто заглядывает к нам на огонёк!

МЫСЛИ РЭЯ

«Пять боёв. Я чувствую, как „Дыхание вепря“ пульсирует в висках, обостряя слух. Гул толпы кажется мне предсмертным хрипом огромного зверя. Один бой — одна монета. Пять побед, и я смогу купить себе жизнь, а не просто существование калеки».

Помощники Бруно начали обходить зрителей, потряхивая кожаными мешками, в которых заманчиво звенела медь и редкое серебро. Один из них, мордастый малый с выбитым глазом, подошёл ко мне. Он окинул взглядом мои пустые, пришпиленные булавками рукава и скривился.

— Я участник, — отрезал я, не отводя взгляда.

Парень поперхнулся словами, ещё раз осмотрел мой «боевой вид» и, издевательски хохотнув, сунул мне в зубы жестяную бирку. Я перехватил холодный металл челюстью. На ней была выбита цифра «5». Последний бой. Гвоздь программы или финальная шутка.

— Вы готовы?! — Бруно ударил себя кулаком в грудь.

— ДА‑А‑А! — толпа взорвалась единым воплем, сотрясая помосты.

— Тогда представим первых героев! — Бруно вышел в центр ямы, и отсветы факелов заплясали на его широком лице, превращая его в застывшую маску древнего бога войны. Он вскинул тяжёлую руку, и гул толпы, бившийся о стены таверны, мгновенно стих.

— Итак! — голос Бруно прогремел над притихшими рядами зрителей. — Первый боец — Захар! Он не раз выходил в этот круг и, признаться честно, не всегда покидал его на своих двоих!

Толпа взорвалась издевательским хохотом и свистом. Из тени на утоптанную землю выскочил сухопарый мужичок среднего роста. Захар затряс руками, разминая плечи, и принялся картинно боксировать с воздухом. Его движения были суетливыми, быстрыми, но в них чувствовался мандраж, замаскированный под лихость.

ПЕРСОНАЖ ЗАХАР

Имя: Захар.

Возраст: 43

Занятие: Рабочий литейного цеха (Нижний квартал).

Талант: Неизвестно.

Стиль: Изнурительный физический труд и застарелая усталость.

Предыстория: скрыто.

Внешность: Мужчина с лицом, изборождённым мелкими шрамами от окалины и угольной пылью, въевшейся в поры навсегда. У него узкие плечи, а ладони покрыты слоем мозолей, твёрдых, как подошва сапога. Волосы коротко острижены, чтобы не вспыхнули от случайной искры в цеху.

Одежда: Прожжённый кожаный фартук поверх серых лохмотьев. От него всегда несёт калёным железом, горьким дымом и дешёвым элем. Захар — типичный продукт Брэдома: он крепок, но его лёгкие подпорчены цеховой гарью, а движения лишены изящества.

Характер: Он выходит в Яму не ради славы, а чтобы заработать лишний медяк на еду или выпивку. В бою полагается на силу удара, привыкшего к весу кувалды. Захар не умеет хитрить, он просто идёт напролом, надеясь смять противника своей массой.

— Его противник — Егор! — продолжил Бруно, указывая на противоположный край. — Он здесь всего во второй раз, и я не стану болтать о его победах, чтобы не портить вам интригу в ставках.

ПЕРСОНАЖ ЕГОР

Имя: Егор.

Возраст: 30

Талан: мечник(неразвит)

Занятие: Бывший охранник караванов / Наёмник‑неудачник.

Стиль: Грязный уличный бокс и скорость.

Предыстория: скрыто.

Внешность: Жилистый, поджарый мужчина с вечно наглым оскалом. Его лицо испещрено мелкими шрамами, а нос явно был сломан не один раз. Он обладает хорошей массой, но каждое его движение пропитано пружинистой энергией хищника. На кулаках — грубые кожаные обмотки, пропитанные солью и засохшей кровью.

Одежда: Потёртые кожаные штаны и безрукавка, не сковывающая движений. На шее болтается дешёвая железная бирка — его единственный «артефакт», который он считает приносящим удачу.

Особенность: Егор лезет в лобовое столкновение. Его тактика — нанести точный, резкий удар в челюсть или удар в солнечное сплетение. Он выходит в Яму ради азарта и возможности доказать, что тупая сила всегда бьёт ловкость.

— Напомню: ставить можно до последнего вздоха, пока один из них не впечатает другого в грязь! Начнём!

МЫСЛИ РЭЯ

«Смотри внимательно, Рэй. Захар скачет как заяц, надеется на скорость, но его глаза бегают. Он уже проиграл в собственной голове. А Егор… этот плотнее, моложе, и он не тратит силы на танцы. Он стоит, как вкопанный дуб, выжидая момент, чтобы обрушить на противника всю свою массу. Если Захар не юркнет в сторону в первую секунду — ему конец».

Помощник Бруно — жилистый парень с испитым лицом — с размаху ударил колотушкой в медный гонг. Резкий, дребезжащий звук полоснул по ушам, давая сигнал к началу бойни.

Глава 9

Егор не стал выжидать. Едва эхо гонга затихло, он сорвался с места, обрушив на Захара град ударов. Его кулаки мелькали, как лопасти обезумевшей мельницы. Это была не техника, а первобытная ярость портового грузчика, привыкшего пробивать себе путь сквозь любые препятствия.

Захар, не ожидавший такого бешеного напора, вскрикнул и начал пятиться к самому краю ямы, где под ногами осыпалась рыхлая земля. Тяжёлый кулак Егора рассек воздух и с глухим стуком вписался точно в челюсть противника. Голову мужика мотнуло, изо рта брызнула кровавая слюна, но он каким‑то чудом удержался на ногах, слепо отмахиваясь в ответ.

СПРАВКА ПРИЁМ — «МЕЛЬНИЦА ГРУЗЧИКА»

Стиль: Уличная драка без правил.

Описание: Хаотичные, размашистые удары обеими руками по дуге. Главная цель — смять оборону, не дав противнику вздохнуть и сообразить, откуда прилетит следующий кулак.

Особенности: В затяжном бою такая тактика быстро выматывает атлета, но в Яме, где всё решается за считанные минуты, она становится фатальной для неопытного бойца. Это напор чистого веса и агрессии.

— Бей его! Ломай рёбра! — взревела толпа, почуяв запах первой крови.

Егор, видя, что противник «поплыл», не дал ему восстановиться. Шагнув вперёд, он вложил весь вес своего плотного тела в короткий хук под рёбра. Хрустнуло. Захар согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух, и в этот момент Егор навалился на него сверху.

Размашистые удары посыпались на голову бедолаги один за другим. Сначала Захар пытался закрыться локтями, но после очередного тяжёлого попадания его руки бессильно опустились. Он рухнул в пыль, перестав сопротивляться и подставляя затылок под безжалостный град кулаков.

— СТОП! — гаркнул Бруно, врываясь в центр круга и оттаскивая Егора за шиворот. — Бой окончен! Победил Егор!

МЫСЛИ РЭЯ

«Чистая работа. Никакого изящества, только масса и напор. Егор открывается, когда замахивается слишком широко — это его слабость. Но Захар был слишком слаб, чтобы этим воспользоваться. Мой черёд всё ближе. Победить такого, как Егор, одними ногами будет непросто…»

Помощники Бруно, не церемонясь, подхватили обмякшее тело Захара под мышки и выволокли его из круга, оставляя на утоптанной земле широкую полосу взбитой пыли. Зрители проводили проигравшего свистом и градом ругательств — в Яме не прощали слабости, особенно тем, кто заставлял людей терять их кровные медяки.

Бруно снова вышел в центр, поправляя кожаную жилетку, пропотевшую насквозь. Его голос перекрыл яростный гомон толпы:

— Потешили нервишки, господа? Это была лишь разминка! — Он хищно улыбнулся, обводя взглядом верхние помосты. — Нас ждёт вторая пара! Рушан и Платон, в круг!

МЫСЛИ РЭЯ

«Вторая пара. Толпа уже вошла во вкус, запах пота и первой крови ударил им в головы сильнее, чем эль Бруно. Я чувствую, как земля под моими ботинками вибрирует от топота десятков ног. Каждый выкрик „Бой!“ бьёт по моим оголённым нервам. Серебро… ради этого стоит подождать, пока эти мясники переломают друг другу кости».

Из глубокой тени на свет вывалились двое. Рушан был настоящей горой — огромного роста, с мощными, заплывшими жиром плечами, которые венчало багровое одутловатое лицо. Его грузную фигуру завершал заметный, тяжело колыхающийся «пивной» живот, нависающий над поясом широких штанов.

ПЕРСОНАЖ РУШАН

Имя: Рушан.

Возраст: 30

Занятие: Разнорабочий в цехе, Рудный завод (Нижний квартал).

Талант: Стойкость.

Стиль: Сокрушительная масса и инерция.

Предыстория: скрыто.

Внешность: Настоящая гора огромного роста с мощными плечами. Лицо одутловатое, багровое от постоянного жара печей. Характерная черта — заметный, тяжело колыхающийся «пивной» живот, нависающий над поясом. Кожа огрубела от ожогов и окалины, превратившись в плотный защитный панцирь.

Одежда: Прожжённые цеховые лохмотья и тяжёлые кожаные обмотки на предплечьях. От него исходит стойкий запах гари, угольной пыли и дешёвого эля.

Особенности: Благодаря таланту «Стойкость» он способен ненадолго игнорировать физическую боль и продолжать движение даже после тяжёлых попаданий.

Против него вышел Платон — абсолютно обычный, ничем не примечательный мужик, ростом едва ли по плечо своему противнику.

ПЕРСОНАЖ ПЛАТОН

Имя: Платон.

Возраст: 34

Занятие: Разнорабочий на Рудном заводе (Нижний квартал).

Талант: «Стойкость».

Стиль: Неприметный, но выносливый боец окраин.

Предыстория: скрыто.

Внешность: Абсолютно обычный, ничем не примечательный мужик. Лицо серое от заводской копоти, взгляд спокойный, лишённый ярости, но полный тупого упрямства человека, привыкшего к тяжёлому, монотонному труду.

Особенности: Работа на Рудном заводе приучила его терпеть боль и усталость. Его талант «Стойкость» делает его опасным противником в затяжном бою: он может пропускать удар за ударом, но всё равно будет стоять на ногах, выжидая, когда противник выдохнется.

Пока помощники Бруно сноровисто шныряли между рядами, вытрясая из желающих новые ставки, я отвлёкся от круга. Мой взгляд скользил по лицам зрителей: здесь были и зажиточные горожане в добротных плащах, скрывающие лица под капюшонами, и портовое отребье с горящими от азарта глазами.

МЫСЛИ РЭЯ

«Ставки… Бруно гребёт серебро горстями, пока эти бедолаги выбивают друг другу остатки зубов. Гляди, как у того толстяка в первом ряду дрожат руки, когда он кидает монету в мешок. Азарт — это болезнь пострашнее чумы».

Резкий удар гонга вернул меня к реальности. Бойцы сошлись в центре.

МЫСЛИ РЭЯ

«Платон пытается маневрировать, кружит вокруг этой горы мяса, надеясь на скорость. Глупец. В таком тесном кругу от Рушана не убежишь. Нужно было бить под колено или сразу в пах, пока тот не разогнался. А теперь… всё, момент упущен».

Рушан, несмотря на свою грузность, сделал короткий выпад и буквально «смял» Платона, обрушив на него всю тяжесть своего пудового кулака. Средневековый портовик вырубил противника одним точным ударом в висок. Платон рухнул на колени, а Рушан, не давая ему опомниться, повалил его на землю. Усевшись сверху, он принялся методично вбивать голову бедняги в пыль Ямы размашистыми ударами сверху вниз.

Бой закончился до обидного быстро.

— Крови! Ещё! Добивай! — бесновалась толпа, жаждущая окончательной расправы.

— СТОП! Хватит! — Бруно ворвался в круг, с трудом оттаскивая тяжело дышащего Рушана. — Победил Рушан! Готовьте кошельки, счастливчики!

МЫСЛИ РЭЯ

«Здесь не прощают заурядности. Чтобы выжить без рук, мне придётся стать либо быстрее молнии, либо хитрее самого дьявола. Номер пять… мой черёд неумолимо приближается. Бамбуковая трубка в сумке колется через ткань, напоминая о единственном верном союзнике».

Бруно вскинул руки, призывая разгорячённую толпу к тишине. На его лице играла самодовольная ухмылка дельца, который мастерски подогревает азарт черни.

— Тише, тише, стервятники! — пробасил он, и гул в Яме начал оседать. — Открою вам секрет: наш Рушан только что одержал шестую победу подряд. Ни одного поражения! Если этот кабан продолжит в том же духе, в следующем круге мы выставим его против чемпиона — непобедимого „Малыша Бони“!

При упоминании Бони Яма буквально взорвалась. Люди неистово топали ногами по деревянным настилам, выкрикивая имя фаворита.

МЫСЛИ РЭЯ

«„Малыш Бони“… Судя по тому, как у этих бедолаг загорелись глаза, этот тип здесь — либо местный бог, либо самая эффективная машина для убийства во всём квартале. Ещё одна вершина, которую мне придётся перегрызть, если я хочу выбраться из этой грязи».

— Но это дело будущего! — Бруно перекрыл крики мощным выдохом. — А сейчас нас ждёт третий бой! Вы готовы раскошелиться?!

Толпа ответила нестройным, яростным ревом. Бруно кивнул и указал на густую тень под левым помостом:

— Выходи в круг, Дембиан!

На утоптанную землю круга неспешно вышел боец. Он не походил на гору мышц, как Рушан. Среднего роста, сухой и поджарый, Дембиан казался живым переплетением старых корней — настолько отчётливо под его кожей проступали узлы жёстких, перекрученных жил. Его нос был давно и грубо свёрнут влево, а на скуле белел застарелый шрам — след от глубокого рассечения кастетом.

ПЕРСОНАЖ ДЕМБИАН

Имя: Дембиан (среди завсегдатаев Ямы известен как «Корень»).

Возраст: 34.

Талант: Выносливость.

Стиль: Точечные контратаки.

Предыстория: скрыто.

Телосложение: Поджарый, лишённый и капли лишнего жира. Его тело — это переплетение сухих, тугих жил, которые проступают под кожей, словно узловатые корни старого дерева. В каждом движении чувствуется скрытая пружинная мощь.

Лицо: Грубое, изборождённое опытом уличных войн. Нос свёрнут влево после неудачного столкновения с тяжёлым сапогом, а на скуле белеет широкий, рваный шрам — память о кастете, который едва не лишил его глаза.

Взгляд: Спокойный, почти безразличный. Дембиан не играет на публику, он просто делает свою работу.

Особенности:Происхождение: Один из тех «вечных» бойцов Брэдома, кто пережил десятки сверстников. Он не обладает сокрушительной силой Рушана, но его кости кажутся сделанными из мореного дуба, а болевой порог отодвинут далеко за пределы человеческого.

Тактика: В бою Дембиан полагается на «вязкую» оборону. Он позволяет противнику выдохнуться, принимая удары на вскользь, а затем наносит один‑два удара в уязвимые точки: колено, печень или горло.

Репутация: Его уважают за то, что он никогда не сдаётся. Если Дембиан в круге — бой будет долгим, грязным и выматывающим.

— И его противник… — Бруно выдержал паузу, наслаждаясь тишиной. — Рифат!

ПЕРСОНАЖ РИФАТ

Имя: Рифат.

Возраст: 34

Занятие: Разнорабочий на Рудном заводе (Нижний квартал).

Типаж: «Любимец публики».

Талант: Выносливость.

Предыстория: скрыто.

Внешность: Крепкий парень с копной ярко‑рыжих волос, которые в свете факелов отливают медью и кровью. Подкачанный торс Рифата густо смазан маслом — старый трюк литейщиков, чтобы захваты противника соскальзывали с кожи. На его лице застыла дерзкая, самоуверенная улыбка человека, который привык, что девки в тавернах визжат от его побед.

Стиль боя: Агрессивный прессинг. Рифат делает ставку на первый сокрушительный удар. Его манера широко махать кулаками привлекает ставки новичков, создавая иллюзию абсолютного превосходства. В Яме он — живой таран, рассчитывающий подавить волю врага ещё до первого размена.

Рыжий появился в кругу под одобрительный свист и улюлюканье. Он уверенно вскинул руки, приветствуя толпу, словно уже одержал победу. Масло на его груди бликовало, подчёркивая рельеф мышц.

МЫСЛИ РЭЯ

«Дембиан опаснее, — отметил я, наблюдая, как поджарый боец почти не мигает, отслеживая каждое движение рыжего. — Он не заигрывает с толпой. Он экономит дыхание. Его тело — сжатая пружина, настроенная на один точный выпад. Рифат слишком самоуверен; он всерьёз думает, что масло на коже спасёт его от дробящего удара в челюсть».

Бруно махнул рукой помощнику. Резкий, дребезжащий удар гонга расколол тишину, и бойцы начали сближаться. Сначала они осторожно кружили, прощупывая дистанцию, но Рифат не выдержал первым. Он бросился в жёсткий размен, выбрасывая прямые удары один за другим. Дембиан принял вызов. Несколько секунд они стояли в центре, осыпая друг друга градом кулаков. Кости глухо вбивались в кости, первые капли пота полетели на сухой песок Ямы.

Рифат наращивал прессинг. Его рыжая голова мелькала в атаке, он буквально вжимал противника в край круга. Сухопарый Дембиан пятился, закрываясь блоками, его дыхание стало рваным. Казалось, развязка близка — фаворит толпы явно подавлял оппонента бешеной рубкой.

МЫСЛИ РЭЯ

«Рифат торопится. Видит отступление и думает, что враг сломлен. Идиот. Дембиан не бежит, он заманивает. Его удары стали короче не от усталости — он провоцирует Рифата расслабиться и открыться для широкого замаха. Ну же, рыжий, подними левую руку, подставься…»

Рифат, желая эффектно закончить шоу, вложил весь вес в размашистый правый хук. Поспешил. Его плечо ушло слишком далеко, открывая подбородок всего на долю секунды. Дембиан мгновенно распрямился. Короткий, сухой встречный удар справа прилетел точно в челюсть рыжего.

Рифат рухнул как подкошенный. Он попытался опереться на подламывающиеся руки, взгляд затуманился, но Дембиан не дал ему ни секунды. Он прыжком обрушился сверху, зафиксировал торс коленями и начал методично вбивать кулаки в голову Рифата. Раз, два, пять… Сопротивление исчезло, руки рыжего бессильно упали на песок.

— СТОП! — Бруно вклинился между ними, мощным толчком отшвыривая победителя. — Бой окончен! Дембиан — победитель!

— ДА! Я лучший! — взревел Дембиан, вскидывая окровавленные руки к тёмному небу. Толпа подхватила его крик, неистовствуя от неожиданного финала.

МЫСЛИ РЭЯ

«Один удар. Всё решилось из‑за одной секунды спешки. Запомни это, Рэй: в Яме побеждает не тот, кто сильнее бьёт, а тот, кто дольше ждёт чужой ошибки».

Я проводил взглядом Рифата, которого помощники волокли прочь. Он так и не пришёл в сознание. Мой номер — пятый — приближался с каждым пролитым на песок глотком крови.

Бруно снова выплыл в центр круга, сияя от пота и азарта. Яма гудела, как растревоженный улей. Воздух стал настолько плотным, что его, казалось, можно было резать ножом.

— Ну, как вам бои, господа?! — взревел Бруно, раскинув руки. — Хотите ещё мяса?!

Толпа ответила неистовым ревом. Люди колотили кружками по перилам, требуя продолжения. Бруно выдержал театральную паузу, а затем хищно улыбнулся:

— Вижу, глотки у вас пересохли! По стопке крепкого каждому за счёт заведения! Помянем зубы проигравших!

Помощники тут же забегали с подносами, разнося дешёвое пойло. Градус безумия в Яме подскочил до предела.

МЫСЛИ РЭЯ

«Щедрый жест, Бруно. Залить толпе глаза дешёвым спиртом, чтобы они ставили последние медяки, не думая о завтрашнем дне. Старая как мир уловка. Чем меньше они соображают, тем громче будут орать, когда на песок выйдет „обрубок“ под номером пять».

— А теперь — четвёртый бой этого вечера! — Бруно перекрыл шум мощным выдохом. — Сабир и Жан, в круг!

Из теней вывалились двое бородатых здоровяков. Один — абсолютно лысый, с кожей, похожей на дублёную подошву.

ПЕРСОНАЖ САБИР

Имя: Сабир.

Возраст: 43

Талант: Аномальная плотность тканей.

Стиль: Тиски. Захваты и тотальное подавление.

Предыстория: скрыто.

Описание:Талант Сабира — не изящная магия, а пугающая физиологическая аномалия. Его мышцы и сухожилия спрессованы годами каторжного труда до состояния мореного дуба, а пальцы обладают сокрушительной мощью гидравлического пресса. В Яме он не разменивается на фехтование кулаками — он ищет сближения. Стоит его рукам сомкнуться на вашем теле, и бой превращается в соревнование между вашей прочностью и его хваткой. Обычно такие «самородки» до изнеможения вкалывают в кузнях или на рудниках Брэдома, но в кругу Бруно их умение ломать кости приносит куда больше серебра.

Второй, Жан, шёл пошатываясь. От него за версту несло перегаром, а глаза налились кровью. Перед самым входом в круг Жан с диким ревом схватил пустую бутылку и с размаху разбил её о собственную голову. Осколки разлетелись во все стороны, а по лбу бойца потекла тонкая струйка крови, но он лишь зарычал громче.

ПЕРСОНАЖ ЖАН

Имя: Жан.

Возраст: 40

Работа: Подмастерье в кузне «Чёрный Молот» (Нижний Квартал).

Типаж: Опустившийся кузнец‑ветеран.

Талант: (Выносливость)Второе дыхание.

Стиль: Тяжёлый прессинг и удары «молота».

Предыстория: скрыто.

Описание: Жан — огромный бородатый работяга, чьи мышцы закалены годами у горна. Его главная особенность — способность игнорировать критическую усталость и боль. Когда противник уверен в победе, Жан получает резкий прилив сил, превращаясь в неудержимый живой таран на короткий промежуток времени.

МЫСЛИ РЭЯ

«Зачем он это делает? — пронеслось в моей голове. — Запугать противника? Или он настолько пьян, что уже не чувствует боли? Глупая бравада. В настоящей драке голова нужна, чтобы думать, а не чтобы бить об неё стекло».

Бруно приложил палец к губам, призывая к тишине, и толпа послушно притихла.

— Представляю вам бойца Жана! — Толпа взревела, выкрикивая его имя. — И его противника — Сабира! Сам Сабир позволил мне раскрыть секрет своего таланта. Глядите на эти руки! Он может согнуть железную кочергу в узел и разогнуть её обратно, не сбив дыхания. Опасный противник, господа! Делайте ваши ставки!

Сабир стоял неподвижно, сосредоточенный и холодный, как могильный камень. Его взгляд был прикован к шатающемуся Жану. Он не рычал и не играл на публику — он ждал гонга.

— Начнём! — Бруно вскинул руку вверх.

Резкий удар колотушки по гонгу едва успел затихнуть, как Сабир рванул вперёд. Это был не бег, а мощный прыжок хищника. Он мгновенно сократил дистанцию и нырнул в ноги Жану.

МЫСЛИ РЭЯ

«Низкий проход… — отметил я про себя, невольно подавшись вперёд. — Сабир не просто силач, он знает, как работать с центром тяжести. Пьяная мощь Жана бесполезна, если его оторвут от земли. Теперь Сабир его не отпустит».

Пьяный здоровяк попытался встретить его ударами сверху, обрушивая кулаки‑молоты на спину Сабира, но тот лишь плотнее прижался к противнику. Удары Жана проходили вскользь, теряя силу в складках мощных мышц борца. Резким профессиональным рывком Сабир дёрнул врага за лодыжки, и Жан с грохотом рухнул на спину, выбивая пыль из утоптанного песка.

МЫСЛИ РЭЯ

«Всё, Жан — покойник. Подпустить силовика в партер — это самоубийство. Сейчас Сабир начнёт разбирать его на запчасти, и никакая разбитая о голову бутылка тут не поможет. Смотри, как Сабир фиксирует локоть… Он не просто бьёт, он вкладывает вес всего торса».

Сабир навалился на Жана всей своей массой, блокируя любые попытки подняться. Его локоть, острый и тяжёлый, раз за разом вонзался в лицо противника. Бровь Жана лопнула, заливая глаза кровью. Он ещё пытался закрыться руками, но удары Сабира прошивали эту защиту, как иголка — гнилую ткань. Жан пропустил два тяжёлых боковых в челюсть; его голова мотнулась, а глаза закатились. Он отключился, но Сабир, вошедший в раж, продолжал молотить по бездыханному телу.

— ХВАТИТ! — взревел Бруно.

Помощники выскочили в круг и вчетвером еле оттащили разъярённого Сабира от окровавленного Жана.

— Победил Сабир! — объявил Бруно под неистовый ор толпы.

Глава 10

МЫСЛИ РЭЯ

«Четвёртый бой закончен. Песок впитал ещё одну порцию тёплой крови. Мой черёд. Дыхание вепря жжёт гортань, а бирка в сумке кажется неподъёмной. Номер пять, Рэй. Выходи и покажи им, кто здесь кто».

Четвёртый бой был завершён. Песок на арене жадно впитал свежую порцию тёплой крови, потемнев в тех местах, где только что хрипел поверженный противник Сабира.

МЫСЛИ РЭЯ

Я смотрел на это багровое месиво, готовясь к своему выходу, и вдруг мир вокруг меня замедлился. Сначала пришёл звук — тонкий, сверлящий мозг писк, от которого заломило зубы. Тело мгновенно одеревенело, превратившись в кусок холодного мрамора. Я замер, не в силах даже моргнуть, зажатый в тиски жёсткого, необъяснимого «стопа».

«Что со мной?! Сознание бьётся внутри черепа, как птица в клетке, а мышцы не слушаются. Это „Дыхание вепря“ выжигает мне мозг или я окончательно схожу с ума?»

Звуки в Яме начали растягиваться. Рёв толпы превратился в низкое, утробное гудение, похожее на рокот тектонических плит. Движения Бруно, вытирающего пот со лба, стали томительно медленными, словно он плыл в густой смоле. Время в Брэдоме решило остановиться специально для меня.

Изучая стили разных бойцов, я понял, как нужно и можно действовать, выжимая из этого тела всё, что можно. Танцуя без помощи рук, превратить своё тело в живой маятник. Короткие приседания, резкие вращения корпусом, работа стопами — каждое движение должно быть выверено. Уходить от атаки за мгновение до контакта, используя инерцию противника против него самого.

Осознание этого каждой клеткой своего существа: я это могу. Мои ноги — это не просто опоры, это пружины. Моё тело — это не обрубок, а клинок, который нужно вовремя провернуть. Главное — не проспать момент. Главное — поймать ритм чужой ярости.

Наваждение начало спадать так же внезапно, как и появилось. Растянутые голоса стали обретать нормальные, человеческие формы, а вязкий воздух снова наполнился привычным шумом Ямы. Я судорожно вздохнул, едва не рухнув на колени от резкого прилива крови к голове.

«Что это вообще было?!» — я лихорадочно огляделся, проверяя, не заметил ли кто‑нибудь моей секундной слабости.

— Ну что, стервятники! — взревел он, и в его голосе прорезалась издевательская нотка. — Пришло время для нашего десерта!

Бруно повернулся к помостам, и его лицо расплылось в хищной усмешке.Толпа скандировала: «Бой! Бой!», предчувствуя что‑то необычное. Бруно вскинул руку, призывая к тишине.— Кира! Выходи в круг.

Из тени под помостами выпорхнула фигура, чьё появление заставило мужскую часть толпы одобрительно загудеть.

ПЕРСОНАЖ КИРА

Персонаж: Кира, «Змея Брэдома».

Возраст: 30

Талант:Гибкость

Стиль :Акробатический бой.

Одежда: На ней была прилегающая рубашка из тонкого льна, не скрывающая атлетичного телосложения, и приталенные кожаные штаны, переходящие в мягкие сапоги. Такая одежда не сковывала движений, позволяя телу гнуться под немыслимыми углами.Деталь: Кира не была просто девкой на потеху; в её движениях чувствовалась опасная грация хищника. Днём она разносила подносы в баре «Жаркое», уворачиваясь от лап пьяных наёмников, а вечером выходила в Яму, чтобы ломать кости тем, кто недооценивал её силу. Она легко сделала фляк назад, сорвав шквал аплодисментов, и замерла, ослепительно улыбнувшись зрителям.

Зайдя в круг, Кира помахала всем рукой, и толпа заскандировала.— Кира уже выходила в этот круг и ушла победительницей! — Бруно по‑хозяйски положил руку ей на плечо. — Её талант — гибкое, почти невесомое тело. Она быстрее ветра и опаснее гадюки! Но кто же рискнёт выйти против такой красы?

Пятый бой, который, как мне кажется, станет самым любопытным зрелищем за всю неделю.— Номер пять, выходи в круг! Покажи нам, как дерётся «Настоящий Безрукий»!

Толпа замерла в недоумённом молчании, а затем взорвалась самым гнусным хохотом, который я когда‑либо слышал.

МЫСЛИ РЭЯ

«Смейтесь, твари. Сейчас я покажу вам, что бывает, когда „обрубок“ перестаёт быть жертвой».

Я начал проталкиваться сквозь плотную стену тел. Люди расступались неохотно, награждая меня брезгливыми взглядами. Когда я наконец вышел на утоптанный песок и встал рядом с Бруно, по Яме пролетел вздох разочарования, сменившийся издевательским свистом. Бруно обвёл меня театральным жестом, словно выставлял напоказ порченую тушу на рынке.

— Как вы сами видите, господа, Рэй — калека. Он истинный «безрукий», поэтому ставки на него сегодня — ниже плинтуса! Решать вам: поверите ли вы в чудо или поставите на нашу прекрасную Киру!

Толпа заголосила наперебой.— Прочь его! — орал какой‑то пьяница из первого ряда. — Зачем нам смотреть на этот огрызок?! Выпустите Сабира, пусть он его раздавит!— Бой! Дайте бой! — вторили другие, жаждущие увидеть, как быстро акробатка расправится с беззащитным инвалидом.

МЫСЛИ РЭЯ

«Смейся, Бруно. Задирай нос, Кира. Вы видите только пустые рукава, но не видите того, что проснулось во мне минуту назад. Мой талант — это не гибкость, это выживание любой ценой. И если для победы мне придётся вырвать тебе горло зубами — я это сделаю».

Бруно посмотрел на беснующуюся толпу, затем на Киру, которая уже разминала кисти, глядя на меня с ленивым превосходством.— Ну что, стервятники… Вы готовы увидеть по‑настоящему зрелищный финал?! — выкрикнул он, вскидывая колотушку над гонгом.

МЫСЛИ РЭЯ

«Центр тяжести — чуть ниже.Ноги пружинят.Не забывай, что ты понял, Рэй.Не пытайся бить первым — жди её выпада.Она самоуверенна, она решит закончить всё красиво.Вот тогда я и покажу ей свои „зубки“».

Едва гул медного гонга затих в горячем воздухе Ямы, а мой адреналин улетел в небеса — время замедлилось, стало густым, податливым. Кира не собиралась тратить время на разведку: для неё я был лишь досадным препятствием на пути к лёгкому серебру.

Она рванулась вперёд — её тело превратилось в живой снаряд. Резкий рывок — и её сапог, нацеленный точно в мою грудь, прорезал пространство.

МЫСЛИ РЭЯ

«Она думает, что я застыну от страха, как кролик перед удавом».

Я не стал дожидаться контакта. Резкий наклон корпуса, перенос веса, и я ушёл в низкий кувырок в сторону, ощущая затылком поток воздуха от пролетевшей мимо ноги. Перекат вышел жёстким, камни впились в плечо через рубаху, но я мгновенно вскочил на ноги, выравнивая баланс. Кира замерла, грациозно развернувшись на каблуках. В её глазах, только что полных самодовольства, мелькнула тень недоумения.

Кира начала сближаться медленно, по‑кошачьи переставляя ноги. Она больше не улыбалась. Резкий боковой удар правой рукой — я просто «подсел», пропуская кулак над головой. Следом летит левая рука — прямой удар, и кулак впечатывается мне в нос и губы одновременно, разбивая их в кровь. Я не сопротивляюсь удару и делаю кувырок назад, разрывая дистанцию.

Кира быстро делает два шага и наносит боковой удар в голову правой ногой. Я ныряю под ногу, при этом делаю подсечку с разворотом Кире. Пока доли секунды она на одной ноге, она падает и ударяется головой о землю. Я откатываюсь в сторону, встаю на ноги через пружину. В тот же момент Кира встаёт с земли — на лице её злость.

МЫСЛИ РЭЯ

«Чувствуя, как интуиция вопит в глубине сознания: „Двигайся, Рэй!“Стойка — это смерть.Эта девка — настоящий дьявол в юбке, её удары быстрее, чем я успеваю соображать, но тело… тело работает».

Зрители начали затихать. Издевательский хохот сменился напряжённым шёпотом. Кира, взбешённая тем, что не может попасть по «обрубку», пошла на риск. Она сделала глубокий вдох и вложила всю инерцию своего гибкого тела в высокий удар правой ногой в голову.

Это был идеальный удар — быстрый, хлёсткий, нацеленный на то, чтобы ударом в голову свернуть мне шею.В момент её замаха я просто ответил своим ударом. Вскинув левую ногу встречным движением, я перехватил её атаку своей ногой в высшей точке. Наши голени столкнулись в воздухе, образуя живой, пульсирующий крест из мышц и костей. Удар был такой силы, что меня едва не опрокинуло, но инерция Киры была сбита.

Я использовал её же энергию. Моя нога вместе с корпусом, словно пружина, выкрутились в обратную сторону по дуге. Разгон снизу вверх, работа корпусом — и моя пятка с глухим, костлявым стуком впечаталась точно в челюсть Киры.

МЫСЛИ РЭЯ

«Попал.Чувствую, как отдача от её головы проходит через мою пятку до самого колена.Не падать. Держать баланс.Вес на одной ноге, мелкие подшаги для устойчивости…»

Киру развернуло вокруг своей оси, как сломанную юлу. Её тело, потерявшее управление, безжизненно рухнуло на утоптанный песок Ямы. Она не пыталась встать, не стонала — просто затихла, раскинув руки в грязной пыли.

В Яме воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Десятки глоток, только что требовавших крови, словно подавились собственным криком. Бруно застыл с открытым ртом, его колотушка безвольно повисла в руке.

Я медленно, стараясь не качаться, подошёл к лежащей Кире и посмотрел на неё сверху вниз.

Бруно очнулся первым. Он коротко махнул рукой, подавая знак своим людям. Хватит. Помощники выбежали в круг, подхватили бесчувственную Киру и потащили её прочь.

Я остался стоять один в центре окровавленного кольца, а бирка с номером «пять» в моей сумке вдруг показалась мне весомее, чем всё золото этого проклятого города.

ИНТЕРЛЮДИЯ КИРА

Кира… Когда Бруно выкрикнул имя этого обрубка, я едва сдержала смешок. Ну надо же — подарок богов на вечер! Лёгкие деньги, чистая победа и минимум пота.

Я смотрела на него и уже прикидывала, куда потратить выигрыш: новые сапоги от кожевника или бутылка хорошего вина? Вырубить этого калеку казалось делом пяти секунд — один точный удар, и он покатится по песку, как дырявый мяч.

Гонг ударил, и я рванула с места. Зачем размениваться на финты с тем, кто даже защититься не может? Я провела свой коронный удар ногой, вложив в него всю инерцию бедра — прямо в грудину, чтобы выбить дух. Но… воздух. Мой сапог рассек пустоту там, где мгновение назад стояло его плечо. Он ушёл кувырком с траектории. Причём сделал это так лениво и легко, будто заранее знал, под каким углом я буду бить.

«Случайность», — мелькнуло в голове.

Я разозлилась. Решила действовать руками. Боковой удар в челюсть — он просто подсел под руку, качнул головой, и мой кулак пролетел в сантиметре от головы. Ещё удар — левой прямой. Да, я попала: разбила губу, но он ушёл в кувырке, плавно назад, сволочь.

Я сделала два шага и нанесла удар в его голову. Он увернулся и провёл подсечку — сбил меня с ног, зараза.

Я ударилась о землю головой, но быстро пришла в себя и встала пружиной с пола. Я была очень зла: этот калека ударил меня, сопротивлялся мне.

Я стала приближаться к нему и сделала свой мощный высокий удар правой ногой в голову. Этот мерзавец ответил мне своей правой ногой — у нас получилось перекрестие ног… Резкий удар, боль — и темнота.

Я стоял в центре круга, глядя на то место, где только что лежала Кира. Тело от адреналина было разогрето, а в коленях поселилась предательская дрожь — «Дыхание вепря» начинало понемногу отпускать, оставляя после себя пустую, звенящую усталость. Я сам до конца не верил, что смог одолеть эту «Змею». Видение из прошлого или магия кладбищенской земли помогли мне — неважно. Я был жив, и я победил.

Бруно подошёл ко мне вплотную. Его тяжёлая рука легла мне на плечо, и я едва не поморщился от её веса. Он наклонился к самому уху, обдавая меня запахом эля и жареного мяса.— Слушай сюда, воскресший, — пробасил он так, чтобы слышал только я. — Ты только что сотворил чудо. Половина этих ублюдков на трибунах спустила всё своё серебро, поставив на девку. Но вторая половина… они жаждут продолжения. Давай устроим ещё один бой? Прямо сейчас. Победишь — получишь пятнадцать серебряных монет разом.

Я замер. Пятнадцать монет. Это были деньги, на которые можно было не просто купить карту, а снарядиться в Дикие земли как полноценный наёмник. Но тело вопило о покое.

МЫСЛИ РЭЯ

«Пятнадцать серебра… Бруно, ты старый лис. Ты видишь, что я едва стою на ногах, и хочешь выжать из меня последнюю кровь ради ставок».

— Двадцать! — Бруно, заметив моё колебание, перешёл в атаку. — Двадцать серебром за победу! И пять — если проиграешь. Пять монет, Рэй. Ты в любом случае уйдёшь отсюда богачом. Или тебя унесут. Выбирай.— Давай, — коротко бросил я, оскалив зубы. — Устраивай бой.

Люди уже начали расходиться, разочарованно переговариваясь — пять боёв закончились, зрелище иссякло. Но Бруно не собирался отпускать кошельки так просто. Он выбежал в центр Ямы и заорал так, что даже птицы на крышах таверны сорвались в небо.— Дамы и господа! — его голос гремел, перекрывая шум уходящей толпы. — Куда же вы?! Самое интересное я приберёг на закуску! Шестой бой этого вечера! Битва титанов! Победитель против победителя!

Толпа замерла. Те, кто уже стоял на выходе, обернулись. По Яме пронёсся недоверчивый гул.— В этом кругу сойдутся два триумфатора! — Бруно театрально указал на меня, а затем на тень под противоположным помостом. — Рэй против… Саби‑и‑и‑ра!

Он специально растянул имя силовика, смакуя каждую букву. Гул толпы сменился нарастающим рокотом «У‑у‑у‑у…». Это был звук предвкушения настоящей бойни.

СПРАВКА. СУПЕР БОЙ

Ситуация: Супер‑бой (Main Event).

Ставки: Экстремально высокие.

Описание: В подпольных боях Брэдома такие поединки случаются редко. Ставки на «тёмную лошадку» (Рэя) после его победы над Кирой резко выросли, но Сабир по‑прежнему оставался фаворитом. Бруно поднял минимальный порог входа — теперь в мешки помощников летели не медяки, а звонкое серебро. Для публики это был шанс либо отыграться, либо увидеть, как «обрубка» окончательно размажут по песку.

Сабир вышел в круг медленно, уверенно. Он уже успел немного остыть после расправы над Жаном, его мышцы блестели от пота, а взгляд был сосредоточенным и холодным. Он не кричал и не махал руками — он просто смотрел на меня, как на препятствие, которое нужно снести.

МЫСЛИ РЭЯ

«Двадцать серебряных. Цена моей свободы или моих похорон.Сабир — это не Кира. Он не будет танцевать, он просто схватит и сломает.У него „талант“ гнуть сталь, а мои кости куда мягче кочерги.Главное — не дать ему подойти вплотную. Дистанция — это всё, что у меня осталось.Помни танец, Рэй. Помни ритм».

— Ну что, вы готовы увидеть по‑настоящему зрелищный финал?! — Бруно вскинул руку, призывая тишину, которая стала почти физически ощутимой. — Начальные ставки принимаются! Решайте, на чьей вы стороне!

Толпа замерла. Помощники Бруно лихорадочно собирали монеты. Я видел, как Сабир сжал кулаки, и звук хруста его пальцев отчётливо донёсся до меня в этой мёртвой тишине.— Тогда… НАЧНЁМ! — выкрикнул Бруно и резко опустил руку.

Яма. Рэй. Думай, Рэй. Быстрее думай, — лихорадочно чеканил я про себя, не сводя глаз с его тяжёлых кулаков. — Сабир — это не Кира. Она была быстрой и хрупкой, её можно было поймать на отходе, заставить ошибиться скоростью. Этот же боров — монолит. Его талант — чистая, концентрированная сила, способная гнуть стальные кочерги. Если он хотя бы коснётся моих плеч своими лапами, он просто сломает меня на части, как сухую ветку. Ему не нужно уметь фехтовать кулаками, ему достаточно один раз удачно сомкнуть свои „медвежьи объятия“».

Сабир чуть присел, перенося вес на переднюю ногу. Его пальцы, толстые и грубые, скрючились, напоминая когти хищной птицы. Он не собирался боксировать — он собирался хватать и крушить.

МЫСЛИ РЭЯ

«Рэй задумался… Как вырубить такую тушу? Удары по корпусу для него — как укусы комара, он их даже не заметит под этим слоем литых мышц. Ноги? Он слишком устойчив: одно дерево не завалит другое простым пинком. Значит, только голова. Но до его челюсти не дотянуться, если он не нагнётся сам. Нужно заставить его потерять равновесие, вынудить промахнуться так сильно, чтобы инерция сама подставила его затылок или висок под мою пятку».

МЫСЛИ САБИРА

«Этот обрубок… Он не так прост. Кира была быстрее многих, а он размотал её, даже не сбив дыхания. В нём есть что‑то неправильное, хищное. Магия? Или просто запредельная удача? Неважно. Мой кулак прочнее любой удачи. Главное — не дать ему прыгать. Схвачу, прижму к песку, и этот бой закончится хрустом его рёбер. Один захват — и я выдавлю из него жизнь».

Бруно вскинул руку, и гонг прорезал тишину Ямы, как бритва. Сабир не стал медлить. Он сорвался с места, превратившись в живой таран. Его тяжёлые сапоги вбивали песок в землю, а каждое движение дышало сокрушительной мощью.

МЫСЛИ РЭЯ

«Он прёт напролом. Весь вес вложен в этот рывок. Если я просто отойду, он успеет перегруппироваться. Нужно встретить его так, как он не ожидает!»

Когда Сабир оказался на расстоянии вытянутой руки, я сделал то, чего не рискнул бы сделать ни один здравомыслящий боец. Я не уклонился. Я прыгнул вперёд, выстрелив обеими ногами прямо в широкую грудь гиганта.

Удар пришёлся в цель с глухим звуком, похожим на удар молота по дубовой колоде. Сабира, не ожидавшего такой прыти от «калеки», буквально опрокинуло навзничь.

Гравитация, инерция и, возможно, что‑то ещё — жестокие судьи. Сила моего собственного удара отбросила меня назад не хуже, чем Сабира. Я рухнул на спину, чувствуя, как камни впиваются под лопатки.

Больно… Но время не ждёт. «Дыхание вепря», работай!

Сабир уже начал неуклюже заваливаться на бок, пытаясь встать. Я же, используя инерцию падения, выполнил элемент разгибания спины и ног пружиной. Моё тело взметнулось вверх, и я приземлился на обе ступни в тот самый момент, когда Сабир только успел выпрямить спину.

Я не дал ему и секунды на вдох. Рывок вперёд, короткая перегруппировка — и мой ботинок врезается в его затылок. Сабир, не успевший обрести устойчивость, опять повалился назад. Пыль взметнулась столбом, скрывая его массивную фигуру.

Я подошёл к нему почти вплотную. Сабир лежал, ворочая плечами, его лицо было измазано грязью и потом. Он пытался подняться, но движения стали тяжёлыми, рваными.— Сдаёшься? — хрипло спросил я, глядя на него сверху вниз. — Забирай свои пять монет и уходи живым.

СПРАВКА

Состояние: Моральный слом противника.Описание: В Яме редко предлагают сдаться. Это место, где слабость карается смертью или увечьем. Предложение Рэя — это не милосердие, а холодный расчёт. Он чувствует, что его силы на исходе, и хочет закончить бой до того, как «откат» от стимулятора превратит его в беззащитный мешок. Но для Сабира, привыкшего быть «Крушителем Стали», такое предложение от безрукого — высшее оскорбление.

Сабир зарычал. В этом звуке не было ничего человеческого — только упрямство и ненависть.— Да пошёл ты, калека! — выплюнул он вместе с кровавой слюной.

Значит, по‑хорошему не выйдет.

Я не стал ждать, пока он полностью встанет. Короткий замах, полуразворот корпуса — и моя правая нога хлестнула по дуге, врезаясь пяткой точно в висок Сабира. Звук удара был коротким, голова Сабира ушла в сторону по инерции удара.

Сабир опять оказался на земле и затих. Но, к моему ужасу, через несколько мучительных секунд его голова снова дёрнулась. Он начал трясти ею, пытаясь разогнать туман, и его пальцы снова впились в песок, подтягивая мощное тело вверх.

МЫСЛИ РЭЯ

«Ну нет… Встать я тебе не позволю».

Я отошёл на три длинных шага назад, чувствуя, как всё моё существо превращается в одну натянутую тетиву. Разгон. Три шага, полных ярости. Взлёт. Моё колено, в которое я вложил все остатки сил и веса, встретилось с его головой в сокрушительном выпаде.

Это был финал. Я даже не стал торопиться, когда приземлился — по звуку падения и по тому, как мгновенно стих его хрип, я знал: Сабир в глубокой отключке.

Глава 11

Яма взорвалась. Люди орали, топали, рвали на себе одежду. Бруно выскочил в круг, сияя от пота и восторга.

— Это был бой, который Брэдом будет помнить долго! — взревел он, хватая меня за плечо и вскидывая мою голову вверх. — Наш победитель — Рэй! Истинный Безрукий!

МЫСЛИ РЭЯ

«Победил… Теперь — за серебром. Соберу долги — и я, как птица, прочь из этого ада, пока Сабир не пришёл в себя».

Гул Ямы всё ещё стоял в ушах, когда Бруно бесцеремонно вытолкнул меня из круга. Толпа бесновалась: кто‑то швырял пустые кружки, проклиная Сабира, кто‑то жадно пересчитывал выигрыш, косясь на «безрукого» с суеверным страхом.

— Иди в таверну, — пробасил Бруно, вытирая пот со лба. — Я отдам тебе монеты там. Здесь слишком много лишних глаз, а у тебя нет рук, чтобы удержать кошелёк, если кто‑то решит его „позаимствовать“».

Я прошёл через зал таверны, ловя на себе десятки взглядов. Теперь в них не было издёвки — только опасливое уважение. Люди расступались, давая дорогу калеке, который только что уложил двух лучших бойцов вечера.

Вскоре появился и сам Бруно. Он завёл меня за стойку, подальше от посторонних ушей, и высыпал на дерево горсть тяжёлых, тускло поблескивающих монет.

СПРАВКА

Предмет: Королевское серебро Лебренки.

Стиль: Валюта старого мира.

Описание: Массивные чеканные монеты с изображением меча и змеи. Каждая весит достаточно, чтобы чувствоваться в ладони, а их характерный звон невозможно спутать с дешёвой медью. Двадцать таких монет — это целое состояние для безродного. Это возможность купить не только еду и кров, но и снаряжение, карты и, возможно, жизнь.

— Вот серебро, Рэй. Ровно двадцать монет, как договаривались, — Бруно аккуратно, по одной, переложил их в мою сумку, висевшую на шее.

МЫСЛИ РЭЯ

«Двадцать серебряных… Ещё утром я думал, как не сдохнуть от жажды, а теперь в моей сумке капитал, за который в этом городе могут перерезать горло прямо на главной площади. Тяжесть монет приятно давила на грудь, напоминая о том, что я больше не „пустое место“».

Бруно не спешил меня выпроваживать. Он достал чистый бокал и смешал в нём новую порцию своего варева, добавив туда каплю сизого сиропа.

— Вот ещё тонизирующий коктейль в подарок от заведения. И трубочка, как ты любишь! — он пододвинул стакан ко мне. — Приходи ещё, Рэй. Зрителю нравятся такие фокусы. Если выживешь — сделаем тебя легендой „Свинячьего“ двора.

Я губами схватил бамбуковую трубку и припал к стакану. Жидкость была прохладной, с привкусом мяты и чего‑то острого.

МЫСЛИ РЭЯ

«„Приходи ещё“… Бруно, ты просто хочешь нажиться на моём везении. Но я подумаю. Пока в этом мире серебро правит бал, мне придётся возвращаться в такие дыры. Но сейчас главное — ноги. Пока „Дыхание вепря“ не отпустило окончательно и я не превратился в тряпичную куклу».

— Я подумаю над этим, — ответил я, допивая коктейль до капли. — Спасибо, Бруно. Мне надо идти отдохнуть в свою ночлежку.

Я повернулся и пошёл. Бруно задумчиво посмотрел Рэю вслед.

Выйдя из таверны, я почувствовал, как ночной воздух Брэдома бодрит разгорячённое тело. Улицы были пусты, только тени крыс мелькали в подворотнях. Я добрёл до ночлежки, едва передвигая свинцовые ноги. Каждый шаг отзывался болью в коленях, но серебро в сумке придавало сил.

В ночлежке было тихо. У тусклого светильника внизу я нашёл Анетту. Она перебирала какие‑то тряпки, и её лицо в полумраке казалось совсем измождённым. Увидев меня, она вздрогнула, окидывая взглядом мою грязную, местами порванную рубаху.

— Вернулся… — выдохнула она. — Живой.

— Я пришёл вернуть долг, — сказал я, останавливаясь перед ней. — Возьми в сумке одну серебряную монету.

Анетта замерла. Её пальцы нырнули в мою сумку и извлекли на свет серебряный кругляк. Она расширила глаза, поднося монету к свету.

— Но это же серебро, Рэй! Это слишком много. Ты был должен всего двадцать медиков за стрижку. Я не могу взять столько, у меня нет сдачи…

Я улыбнулся — на этот раз не хищно, а искренне, насколько позволяли разбитые губы.

— Это не за стрижку, Анетта. Это за доброту. За то, что не отвернулась от калеки. Оставь себе.

Анетта долго смотрела на монету, а потом на меня. Её губы дрогнули, и она улыбнулась в ответ — впервые за всё время нашего знакомства её взгляд стал тёплым.

МЫСЛИ ГЕРОЯ

«Странное чувство. Отдавать деньги оказалось почти так же приятно, как и выбивать их из Сабира. Двадцать медяков за работу, остальное — за то, что я снова почувствовал себя человеком, а не просто огрызком плоти».

Тяжесть серебра в сумке приятно давила на грудь, но усталость в коленях была сильнее всякого золота. Я чувствовал, как «Дыхание вепря» окончательно покидает тело, оставляя вместо искусственной бодрости свинцовую тяжесть и ноющую боль в каждом суставе.

— Анетта… Откроешь мне мою комнату? — хрипло спросил я, стараясь не качаться.

Она молча кивнула, спрятав серебряную монету в глубокий карман фартука. Мы поднялись по скрипучей лестнице. Каждый шаг отдавался гулом в затылке, а отсутствие рук заставляло меня ловить равновесие всем корпусом, словно я шёл по канату над бездной.

МЫСЛИ РЭЯ

«Только бы доползти до этой соломенной подстилки. Если я рухну прямо здесь, на ступенях, Ильхам обдерёт меня до нитки быстрее, чем я успею вскрикнуть».

— Ну, пошли, открою, — негромко ответила Анетта.

Едва замок щёлкнул, я ввалился в каморку. Сил не хватило даже на то, чтобы стянуть ботинки зубами. Я рухнул на кровать, и тьма накрыла меня мгновенно, без сновидений и мыслей. Проснулся я от резкого, бесцеремонного стука в дверь. Солнце, пробивавшееся сквозь мутные пузыри окна, стояло высоко — я проспал почти до обеда. Голова гудела, а во рту поселился вкус ржавого железа.

— Заходите! — крикнул я, с трудом принимая сидячее положение.

Дверь распахнулась, и на пороге возник Ильхам. Его маленькие глазки тут же впились в мою сумку, а затем быстро обежали комнату.

— Твоё время вышло, суточник, — буркнул он, поглаживая связку ключей на поясе. — Покинь комнату. У меня очередь из тех, кто готов платить медью, а не просто занимать место.

МЫСЛИ РЭЯ

«Крыса ты помойная, Ильхам. Чуешь запах серебра? Видишь, что я вернулся живым из „Свина“?»

— Сколько стоит снять эту конуру посуточно? — спросил я, глядя ему прямо в переносицу.

Ильхам замялся, прикидывая, сколько можно содрать с калеки.

— По городу цена от одного серебряного за ночь, — выдал он, задрав подбородок.

— Для этой дыры это дорого, — отрезал я. — Одно серебро просят в центре, где клопы хотя бы здороваются перед тем, как кусать.

Ильхам криво усмехнулся, обнажая гнилые зубы.

— Ты ещё настоящих дыр в Брэдоме не видел, парень. Здесь ты платишь не за комфорт, а за то, что тебя не прирежут во сне мои постояльцы.

Мы торговались недолго. В итоге сошлись на пятидесяти медяках в день — с кормежкой, но без всякого шика. Я попросил Ильхама достать из моей сумки две серебряные монеты.

— Плачу за четыре дня вперёд, — сказал я, наблюдая, как его пальцы судорожно сжались на благородном металле. — И смотри у меня, Ильхам. Если еда будет тухлой, я найду способ выразить своё недовольство.

Управляющий молча кивнул, спрятал серебро и вышел, прикрыв за собой дверь с непривычной аккуратностью. Я снова остался один. Четыре дня оплаченного покоя. Четыре дня, чтобы подготовиться к тому, что ждёт меня за стенами Брэдома.

Следующие три дня превратились в серую, душную пытку. Я не выходил из своей каморки, запершись на хлипкий засов. Серебро в сумке под подушкой дарило призрачное спокойствие, но моё собственное тело было моим главным врагом.

МЫСЛИ РЭЯ

«Если я хочу выжить там, за стенами, мне нужно хотя бы научиться не падать на ровном месте. Одно дело — удачный пинок на арене под кайфом от пойла Бруно, и совсем другое — идти по лесу, где каждый корень мечтает подставить тебе подножку».

Я тренировался до потемнения в глазах, раз за разом пытаясь отработать хотя бы простейший удар ногой, не теряя при этом равновесия. На это было жалко смотреть.

Я заваливался на бок, больно бился плечом о бревенчатую стену и глухо рычал от собственного бессилия. Чтобы подняться с пола без рук, приходилось извиваться всем телом, упираясь лбом в грязные доски.

Каждый такой подъём стоил мне десяти минут одышки и содранной кожи на щеке.

СПРАВКА

Быт калеки: Баланс и инерция.

Стиль: Суровая повседневность.

Описание: У обычного человека руки служат естественными противовесами. Без них Рэй чувствует себя как сломанная мельница. Любое резкое движение ногой заносит его корпус в сторону. Чтобы просто стоять на месте при сильном ветре или на неровной почве, ему приходится постоянно напрягать мышцы пресса и шеи. Это не боевое искусство, это изнурительная борьба с гравитацией, которая превращает обычную ходьбу в тяжёлую атлетику.

Я ел холодную жижу, которую приносила Анетта, приноравливаясь к бамбуковой трубке. Зубы ныли, дёсны кровоточили от непривычного напряжения, но это был единственный способ не зависеть от чужих рук. Спал я чутко, вздрагивая от каждого скрипа лестницы.

МЫСЛИ РЭЯ

«Восемнадцать монет. Огромные деньги для этой дыры. Ильхам точно пускает слюни, проходя мимо моей двери. Нужно уходить, пока меня не придушили подушкой ради этой добычи».

На четвёртое утро, когда мышцы задеревенели от судорог, я понял — в четырёх стенах я сильнее не стану. Я собрался, с трудом затянул зубами лямки сумки и вышел в город. Ноги слушались плохо, каждый шаг по битому камню Брэдома отдавался в пояснице.

Я добрёл до «Деревянного свина», когда солнце ещё не доползло до зенита. В таверне было пусто и пахло вчерашним перегаром. Бруно стоял за стойкой, вколачивая пробку в свежую бочку. Увидев меня, он лишь коротко кивнул.

— Бруно, есть разговор, — я подошёл к стойке, стараясь дышать ровно. — Я слышал, что вдали от города есть разные места. Где обитают твари, про которых в Брэдоме только сказки рассказывают. Хищные заросли, монстры… Всё то, от чего люди стараются держаться подальше.

Бармен замер. Его толстые пальцы, испачканные в дёгте, замерли на ободе бочки. Он посмотрел на мои пустые плечи, потом мне в глаза.

— Слышал, значит… — Бруно медленно выпрямился. — Многие слышали, Рэй. Но ты, с твоими‑то «крыльями», собрался туда, где даже здоровые мужики в штаны валят!

Бруно на мгновение перестал вытирать стойку. Он посмотрел на меня с тем самым прищуром, которым смотрят на приговорённых к казни, в чьих глазах ещё теплится безумная надежда. Тяжёлый вздох вырвался из его груди, шевельнув густую бороду.

— Ох, парень… — пробасил он, и в его голосе не было привычного издевательства, только сухая усталость. — Даже не думай об этом. Тебя сожрут ещё на подступах, ты даже до настоящей «зелёнки» дойти не успеешь. Дикие земли не прощают медлительности, а ты… ты даже равновесие ловишь дольше, чем живой вьюн сворачивает петлю.

Я не отвёл взгляда. Холод от серебра в сумке придавал мне упрямства, которого у меня не было ещё несколько дней назад.

— И всё же, — медленно произнёс я. — Можешь сказать что‑нибудь дельное? Ты здесь давно, через эту стойку проходят сотни глоток. Кто‑то же возвращался.

МЫСЛИ РЭЯ

«Он думает, что пугает меня. Но меня пугает только перспектива до конца дней чистить нужники в Брэдоме за объедки. Если смерть — это цена за ответы, то я готов торговаться. Бруно знает больше, чем говорит, я вижу это по тому, как он оглядывает зал, проверяя, не греет ли кто уши».

Бруно наклонился ближе, обдавая меня запахом эля и старой кожи. Его огромные ладони легли на дерево стойки, как два могильных камня.

— Ладно, слушай, раз уж ты такой упёртый, — прошептал он. — Ты ведь ничего не помнишь, верно? Или помнишь обрывками… В общем, буду краток. Дикие земли — это не просто лес с чудищами. Это огромная кладовая. Из когтей, чешуи, жил и сока тех тварей, что там обитают, умельцы в городе варят такие эликсиры, что мёртвого поднимут. Делают амулеты, шьют одежду, которую не пробить обычным болтом, даже книги заклинаний пишут на коже этих монстров.

ФАКТ

Экономика артефактов: Рынок Брэдома.

Стиль: Кровавый бартер.

Описание: Все вещи, созданные из материалов Диких земель, в городе ценятся на вес золота. Цены на них заоблачные, потому что каждый такой предмет пропитан остаточной магией локаций. Простой эликсир из корня «Кровоцвета» может стоить месячную зарплату стражника. Это смертельный бизнес: те, кто добывает сырьё, редко доживают до старости, но те, кто выживает, становятся баснословно богаты. Расплата за такие находки в Брэдоме идёт только чистым золотом.

Бруно на мгновение замолчал, словно вспоминая что‑то неприятное.

— Цены там — ого‑го, парень. Очень дорогие вещи. Но, во‑первых, это всегда смертельная прогулка. А во‑вторых, всё это колдовские штучки. Я сам точно не знаю, как именно они там варят свои зелья или шьют доспехи. Мой талант — бытовой, приземлённый, я в их высокие материи никогда не лез и лишних вопросов не задавал. Меньше знаешь — крепче спишь и дольше цедишь пиво за стойкой.

Он постучал пальцем по столу, подчёркивая каждое слово.

— Но повторюсь: если ты принесёшь в город хоть один настоящий трофей из‑за черты, расплата будет золотом. Не этим твоим серебром, а полновесными золотыми монетами. Только вот донести его надо…

МЫСЛИ РЭЯ

«Золото. Одно это слово заставляет сердце биться чаще. Если из тварей делают усилители, значит, мой путь к „рукам“ или хотя бы к силе лежит именно там. Бруно говорит, что его талант бытовой… Интересно, в чём он заключается? Может, он просто чует выгоду или умеет не пьянеть? Но сейчас важно другое — цена вопроса оправдывает любой риск».

Бруно выпрямился и снова окинул меня скептическим взглядом. Его лицо стало жёстким, лишённым даже намёка на сочувствие.

— И ещё кое‑что, Рэй. Послушай доброго совета: тебе нужна команда. Хотя бы пара крепких ребят с настоящим военным талантом. Один мечник, другой лучник — без этого ты там и часа не протянешь.

Но давай будем честны… — он сделал паузу, и его слова ударили меня под дых сильнее, чем Сабир. — Кто пойдёт в Дикие земли с тобой? Ты ущербный. Безрукий калека — это обуза, а не напарник. В команде каждый должен тащить свой груз и прикрывать спину соседа. А ты даже свою сумку поправить не можешь без посторонней помощи.

Я молчал, чувствуя, как желчь подкатывает к горлу. Он был прав, и эта правда была острее любого ножа.

МЫСЛИ РЭЯ

«Ущербный. Снова это слово. Он видит только мои пустые рукава, но он же видел, как я уклонялся от ударов Киры. Никто не пойдёт со мной? Что же, значит, я пойду один. Одиночке не нужно делить добычу и не нужно бояться удара в спину от „верного“ напарника».

Я выслушал тираду Бруно об «ущербности», не шелохнувшись. Обида — это роскошь для тех, у кого есть руки, чтобы сжать кулаки. У меня же был только холодный расчёт и восемнадцать серебряных монет, которые жгли грудь.

— Хорошо, — произнёс я, игнорируя его последний выпад. — Допустим, я найду способ выжить. Где брать работу? Кто даёт заказы на эти ваши артефакты? Мне всё это чертовски любопытно.

Бруно хмыкнул и вытер столешницу широким круговым движением.

— Здесь как раз всё просто, Рэй. В Брэдоме всё поделено. Есть Лига «Искра», где заправляют мастера‑механики и кузнецы‑артефакторы, есть Святой Трибунал «Аутодафе», но к ним лучше не соваться, если не хочешь сгореть на костре за лишний чих.

А есть Синдикат «Трофей». Тебе нужны именно они. Это трёхэтажное здание из чёрного камня, тут недалеко — выйдешь, иди прямо десять минут, не ошибёшься.

МЫСЛИ РЭЯ

«Синдикат „Трофей“. Название звучит честно — они покупают то, что другие добывают кровью. Десять минут пути… Главное, чтобы по дороге эти десять минут не превратились в вечность в какой‑нибудь подворотне. В таком городе, как Брэдом, одинокий безрукий калека с деньгами — это ходячая мишень».

— Зайдёшь внутрь, — продолжал Бруно, понизив голос, — скажешь администратору на первом этаже, что хочешь выбрать заказ. Тебе предложат текущие контракты. В каждом будет чётко прописано: цель, срок сдачи и оплата. И смотри, Рэй, береги бумагу с заказом. Там печати Палаты Артефакторов и магические защиты от подделок. Потеряешь или испортишь — Синдикат тебя из‑под земли достанет, и тогда Ирон будет единственным, кто обрадуется твоему возвращению.

СПРАВКА

Предмет: Контракт Синдиката «Трофей».

Стиль: Магическая бюрократия.

Описание: Официальный документ, скреплённый сургучной печатью Синдиката и зачарованной нитью Лиги «Искра». В контракт вписан идентификатор наёмника. Магическая метка на бумаге защищает её от влаги, грязи и попыток подделки. Если наёмник погибает, печать тускнеет, подавая сигнал в Палату Артефакторов. Для Синдиката такой контракт — это вексель, гарантирующий выплату золотом по факту доставки сырья из Диких земель.

Я кивнул, запоминая дорогу. Но слова Бруно о команде всё ещё свербили в голове.

— Подскажи, где мне искать людей? Вряд ли в Синдикате выдают напарников в придачу к бумаге.

— Да везде, — Бруно неопределённо махнул рукой в сторону заплеванного зала. — По тавернам, на улицах, в ночлежках. Ищи тех, у кого есть хоть какой‑то боевой талант, пусть даже самый зачаточный. Те, у кого навыки уже прокачаны, к тебе не пойдут, Рэй. Им нужны мастера или такие же ветераны, а не «безрукий» вожак. Тебе светят только такие же отбросы, как ты сам. Те, кому терять нечего.

МЫСЛИ РЭЯ

«„Такие же отбросы“… Что же, отбросы бывают очень острыми, если их правильно заточить. Мне не нужны герои, мне нужны те, кто хочет жрать так же сильно, как я хочу вернуть себе право называться человеком. И если я не могу держать меч, я должен найти тех, кто станет моими руками».

Глава 12

Я решился. Нужно было проверить, прав ли бармен. Я развернулся к залу, набрал в грудь побольше воздуха и крикнул так громко, как только мог:

— Люди! Послушайте меня!

Многие в таверне вздрогнули и повернулись. Разговоры стихли, сменившись недобрым любопытством. Десятки глаз уставились на калеку у стойки.

— Мне нужны воины с боевым талантом! — продолжил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я собираюсь взять заказ в Синдикате! Кто хочет настоящего дела и звонкой монеты — выходите!

Тишина длилась всего секунду. А потом из тёмного угла, где сидела компания портовых грузчиков, донёсся хриплый хохот.

— Слышь, обрубок! — выкрикнул один из них, сплевывая на пол. — А моя мама в чёрных трусах тебе не нужна? Ты сам калека, а хочешь нас за собой в могилу утянуть? Иди милостыню проси, герой недоделанный!

Зал взорвался гоготом. Я чувствовал, как краска приливает к лицу, но не отвёл взгляда.

— Если кто‑то передумает — ищите меня здесь, я буду заходить, — бросил я в зал, стараясь сохранить остатки достоинства.

Повернувшись обратно к Бруно, я увидел, что тот лишь криво усмехнулся.

— Я же говорил, Рэй. Брэдом не верит словам. Брэдом верит только силе.

Я коротко кивнул Бруно, чувствуя, как тяжелеет голова от обилия новой информации. В ушах всё ещё стоял издевательский гогот толпы, но серебро в сумке придавало мне веса, который не могли пошатнуть никакие насмешки.

— Спасибо за информацию, Бруно. Я пойду к себе, нужно переварить всё это, — бросил я, разворачиваясь к выходу.

Бармен лишь мазнул по мне безразличным взглядом и едва заметно качнул головой, уже переключаясь на нового клиента. Для него я был просто удачным вложением, которое отработало свой ресурс.

МЫСЛИ РЭЯ

«„Ущербный“… Это слово прилипло ко мне, как банный лист. Но ничего, Бруно. Когда я вернусь из Диких земель с артефактами в зубах, ты первый вытрешь для меня лучший стул. А пока — ноги в руки, точнее, просто ноги, и прочь из этого вертепа».

Я толкнул дверь плечом и вышел на улицу. Брэдом дышал гарью и сыростью. Я прошёл всего пару шагов, когда из глубокой тени между таверной и соседним складом донёсся негромкий, но отчётливый голос:

— Эй! Тебе всё ещё нужен боец?

Я резко развернулся, едва не потеряв равновесие. У стены стояла молодая девушка, на вид не больше двадцати пяти лет. На ней было длинное, замызганное кухонным чадом платье, которое когда‑то, возможно, было серым, а теперь приобрело цвет дорожной пыли. Густые волосы были заплетены в тугую, длинную косу, перекинутую через плечо.

— Да, конечно, — я прищурился, разглядывая её. — Что у тебя за талант? В „Свине“ полно тех, кто красиво болтает, пока дело не доходит до драки.

Она сделала шаг вперёд, выходя на тусклый свет магического фонаря.

— Я лучник. Естественно, не прокачанный, и талант мой пока слабый, — она ответила прямо, без тени хвастовства. — Я даже не ходила в Лигу Провидцев определять свою искру — откуда у кухарки пять серебра на их ритуалы? Просто однажды мне в руки попал старый лук, и я поняла… это моё. Я чувствую полёт стрелы раньше, чем тетива ударит по запястью.

ФАКТ

Организация: Лига Провидцев.

Стиль: Монополисты душ.

Описание: Единственная гильдия в Брэдоме, имеющая законное право проводить обряд «Пробуждения» и выдавать сертификаты таланта. Их маги обладают редким даром видеть потенциал человека до того, как он проявится. За свои услуги они дерут баснословные пять серебряных монет. Без их печати на документе Синдикат «Трофей» никогда не даст серьёзный контракт, а Инквизиция «Аутодафе» будет смотреть на тебя как на подозрительного мутанта.

Я не сводил с неё глаз. В этом городе редко кто признаётся в своей слабости так честно.

— Я — Рэй. А тебя как зовут?

— Я Нэт, — коротко ответила девушка, поправляя косу.

ПЕРСОНАЖ НЭТ

Роль: посудомойка, уборщица, разнорабочий в таверне «Деревянный свин».

Стиль: Тихая, мечтающая о небе за окном кухни.

Талант: неизвестен.

Возраст: 25

Черты характера:Она из тех, кто отдаст последнюю корку хлеба бродячему псу, даже если сама не ела весь день. Нэт терпелива: не ропщет на бесконечные горы грязных тарелок и крики пьяных наёмников.

Её главная тайна — неосознанная тяга к полёту стрелы. Иногда, вынося помои, она замирает, глядя на пролетающую птицу, и её пальцы непроизвольно сжимаются, будто натягивают невидимую тетиву. Она ещё не знает своей истинной силы, и её талант спит под слоем кухонной копоти, ожидая момента, когда жизнь заставит её сменить тряпку на лук.

Внешность:Молодая женщина с добрым, но вечно уставшим лицом. Её длинная русая коса, засаленная и растрёпанная, перекинута через плечо, чтобы не мешала работе. Носит бесформенное серое платье, всё покрытое застарелыми жирными пятнами от еды и брызгами помоев. От неё пахнет дешёвым жареным салом, кислым элем и древесной золой из печи.

Я усмехнулся, обнажив острые зубы, и увидел, как она едва заметно вздрогнула.

— Тебя не смущает, Нэт, что я безрукий калека? Ты слышала, что орал тот боров в таверне? Команда со мной — это билет в один конец.

Нэт скрестила руки на груди и посмотрела на меня в упор. В её взгляде не было жалости, только холодная оценка.

— Я работаю у Бруно на кухне. Я видела твой бой, — сказала она. — Сначала подумала, что тебе просто жить надоело, раз ты полез к Сабиру. Но потом увидела, как ты двигаешься. Ты подходишь мне, Рэй. Ты не такой, как эти пьяные мешки с мясом. Но предупреждаю сразу: если надумаешь ко мне подкатывать — стрела в твоём колене будет меньшим из твоих разочарований.

Я хмыкнул.

МЫСЛИ РЭЯ

«Характер у девчонки мне нравился. Лучник. Дистанция — это именно то, что мне нужно. Пока она снимает врагов издалека, я смогу работать ногами вблизи. Мы оба — отбросы кухни и кладбища. Идеальный союз двух ущербных, которым нечего терять. Без бумаги от Провидцев мы для Синдиката — мясо, но с моим серебром мы можем изменить правила игры».

— Договорились, Нэт. Никаких „подкатов“, только бизнес и дележка добычи поровну. Нам нужно снаряжение. У тебя есть лук?

— Мой старый развалился. Нужно покупать новый, а серебра у меня — только на хлеб, — сказала девушка.

Я загляделся, глядя на то, как Нэт решительно поправляет свою косу. В её глазах была та самая смесь отчаяния и упрямства, которую не купишь ни за какое серебро.

— Мне нужен напарник, а не интрижка на одну ночь.

Нэт заметно расслабилась, но горечь из её голоса никуда не делась.

— Я работаю за гроши в этой кухонной свинье уже три года. Давно хотела уйти, — она горько усмехнулась, глядя на свои покрасневшие от щёлока пальцы. — Но кому нужен такой „криворукий“ лучник? Без печати от Лиги Провидцев я для всех — просто девка с палкой.

Я тут же возразил ей, и мой голос прозвучал резче, чем я планировал:

— У тебя хотя бы руки есть, Нэт. Это уже на две конечности больше, чем у меня. Вот выполним первый заказ в Синдикате „Трофей“, и купишь себе эликсиры разгона таланта или ещё что‑то… Я в этом пока не разбираюсь, денег на такие изыски никогда не водилось, но Бруно говорит, что артефакты творят чудеса.

Нэт промолчала, обдумывая мои слова.

— Всё. Я в твоей команде, Рэй. У Бруно я больше работать не буду, — отрезала Нэт.

МЫСЛИ РЭЯ

«Мне страшно брать ответственность за девушку, так как она лишилась своей работы, но выбора у меня не было — надо было действовать».

Мы начали медленно идти по Рабочему кварталу, стараясь держаться подальше от ярких пятен магических фонарей.

— У тебя же есть деньги на снаряжение? — спросил я, косясь на неё. — Нам нужен костюм для выхода в Дикие земли, нормальный лук и хотя бы три десятка стрел.

Нэт замялась, её рука непроизвольно сжала тонкую ткань платья.

— Всё, что мне удалось скопить за это время… это пять серебряных монет.

МЫСЛИ РЭЯ

«Пять серебра. Ровно столько, сколько эти зажравшиеся маги из Лиги Провидцев берут за один сеанс „пробуждения“. По сути, все её сбережения — это один лист бумаги с печатью. На еду и лук после этого не останется даже меди. Значит, пойдём как „не проявленные“. Рискованно, но другого пути нет. Но Синдикат не даст нормальный заказ с не проявленными талантами — зачем им связываться с недоучками».

— Что‑то мало, — честно признал я. — Придётся покупать всё очень дешёвое, поношенное.

— Кожевник Кнут дерёт три шкуры, но делает крепко, — сказала Нэт.

ПЕРСОНАЖ КНУТ

Имя: Кнут.

Возраст: 60

Талант: кожевничество.

Стиль: частный мастер, лавка в Нижнем квартале, не работает с Лигой «Искра».

Описание:Высокий, жилистый, слегка сутулый, будто привык работать над низким верстаком. Несмотря на возраст, в плечах сохранилась сила. Кожа лица напоминает его же изделия — дублёная, иссечённая мелкими морщинами‑трещинами. Левый глаз постоянно прищурен. Короткая седая щетина, которую он ровняет сапожным ножом.

Одежда:Тяжёлый многослойный фартук из шкуры телёнка, засаленный до зеркального блеска, с десятком кармашков для специфических игл. На руках — беспалые перчатки из тончайшей кожи, защищающие ладони от порезов дратвой. Его стиль — «практичный хоррор»: на поясе всегда висит набор стальных пробойников, которые в темноте легко принять за кастет или кинжал.

Но одних шмоток мало.

Я остановился у поворота на рыночную площадь, где из‑за угла доносились крики ночных зазывал.

— Тебе нужно потренироваться. Пострелять. Здесь есть место, где можно проверить глаз и не лишиться стрел на первом же дереве? — спросил я.

Нэт кивнула, указывая в сторону серых казарм у западной стены.

— Да, есть стрельбище. Но оно платное. Зато там дают тренировочные стрелы и даже лук, если свой сломан. Оно находится рядом, здесь же, в Нижнем квартале. Местные называют его «Меткий Грош».

ФАКТ. МЕТКИЙ ГРОШ

Локация: городское стрельбище «Меткий Грош».

Стиль: коммерческая подготовка.

Описание: огороженный пустырь под надзором отставных ветеранов. За несколько медных монет наёмникам разрешают расстреливать соломенные чучела. Главный плюс — доступ к «казённым» стрелам, которые после тренировки собирают и используют снова. Это место — единственный шанс для бедноты Брэдома набить руку, не тратясь на дорогостоящие расходные материалы, которые в Диких землях ценятся дороже жизни.

Я внимательно посмотрел на неё. В тусклом свете Брэдома Нэт казалась совсем хрупкой, почти прозрачной.

— Ты давно стреляла в последний раз? — спросил я прямо.

Она отвела взгляд, и я увидел, как на её шее забилась жилка.

— Честно? Да… Я вообще мало стреляла, Рэй. Тренировки на стрельбище — это дорого для меня. На те деньги, что просят за час практики, я могла неделю питаться объедками с хозяйского стола.

МЫСЛИ РЭЯ

«Значит, лучник у меня только на бумаге… Вернее, в мечтах. Но выбора нет. Либо я иду с ней и учу её на ходу, либо иду один и подыхаю в первой же засаде. Пять серебряных — это начало. Завтра я оплачу её тренировки. Нам нужен боец, а не мишень с луком».

Я смотрел на Нэт, и в голове уже выстраивалась схема нашего завтрашнего дня. Она была напугана, но в её глазах горел тот самый азарт, который заставляет людей прыгать в бездну.

— Тогда потренируешься, это не страшно, — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Как ты уже видела, у меня нет рук. В одиночку я — мишень, ты в одиночку — просто кухарка с палкой. Если мы команда, мы должны быть как одно целое. Или нас просто убьют в первом же овраге.

Я сделал паузу, давая ей осознать масштаб того, во что она ввязывается.

— Тебе придётся помогать мне в быту, стать моими руками там, где я бессилен. А я буду твоим щитом и твоим разумом. Наши заработки — пополам. Ты готова? Потому что если нет, то дальше двигаться и тратить на тебя время серебро нет смысла.

МЫСЛИ РЭЯ

«Это было честно. Это было жёстко».

Нэт глубоко вздохнула, и я увидел, как она сжала кулаки.

— Да… Мне нужно было это услышать, — ответила она, и в её голосе прорезалась сталь. — Я готова.

МЫСЛИ РЭЯ

«„Пополам“… Для неё это целое состояние, для меня — цена лояльности. Мне не нужен раб, мне нужен партнёр, который не воткнёт мне нож в спину, когда я буду спать. Но партнёрство не означает равенство в решениях. В этом хаосе может быть только один вожак».

— И ещё кое‑что, — добавил я, понизив голос до вкрадчивого рычания. — Я командую отрядом. Всё, что я говорю, ты делаешь сразу. Даже если тебе кажется, что это полный бред. Без задержек, без споров. Я говорю — ты делаешь. Все вопросы — потом. Тебе придётся довериться мне, Нэт. Полностью.

Девушка прищурилась, и на мгновение мне показалось, что она сейчас развернётся и уйдёт.

— Я поняла, Рэй, — тихо произнесла она. — Но доверие… Его надо заслужить. Я видела твой бой, но Дикие земли — это не арена Бруно.

СПРАВКА. УЗЫ

Психология отряда: узы выживания.

Стиль: прагматизм низов.

Описание: В Брэдоме доверие стоит дороже золота. Наёмники часто предают друг друга за лишний артефакт, но «безрукий» лидер и «не проявленный» лучник — это союз, основанный на взаимной нужде. Рэй понимает: если Нэт не будет подчиняться мгновенно, их сожрут. Нэт понимает: без Рэя она никогда не выйдет за черту кухни. Это хрупкий баланс, который держится на страхе перед внешним миром.

— Вот я, безрукий, и буду этим заниматься — заслуживать твоё доверие делом, а не словами, — отрезал я. — Сейчас уже вечер. Иди в таверну и сложи свои ценные вещи, забери деньги, что тебе задолжал Бруно.

Девушка развернулась и пошла. Я проводил взглядом уходящую Нэт. Теперь у меня был не просто план, а ответственность за чужую жизнь. И это чертовски тяготило.

— Завтра я приду с утра к «Свину», — крикнул я ей вслед. — Мы пойдём за покупками. Нам нужно всё: от сапог до нормального лука.

— Хорошо, давай так, — обернулась она. — Я пойду к себе, соберусь. Завтра с утра буду ждать тебя у стойки. Не опаздывай, Рэй.

МЫСЛИ РЭЯ

«„Не опаздывай“… Смешно. Будто у меня есть дела важнее, чем попытка не сдохнуть завтра. Завтра Брэдом увидит странную пару: калеку и кухарку, идущих за смертью. Но сначала — к кожевнику Кнуту. Моя сумка должна сидеть на мне как влитая, иначе первый же рывок в сторону станет для нас последним».

Я развернулся и зашагал в сторону ночлежки Ильхама. Нужно было выспаться. Впереди был день, который либо сделает из нас что‑то похожее на охотников, либо окончательно превратит в жертв.

Вернувшись в конуру Ильхама, я рухнул на солому. Сон не шёл. Мысли в голове крутились, как стая стервятников над падалью: серебро в сумке, моя зубастая улыбка, Нэт, холодные глаза Бруно. Я ворочался, пытаясь найти удобное положение для плеч, которых больше не чувствовал, и в итоге забылся тяжёлым, прерывистым сном.

Проснулся я в холодном поту. Сердце колотилось о рёбра.

МЫСЛИ РЭЯ

«„Команда“… Я произнёс это слово вчера так уверенно, но внутри всё сжималось от страха. Доверять девчонке с кухни свою жизнь — это либо высшая мудрость, либо последняя глупость перед эшафотом. Но выбора нет. Либо я сгнию здесь, либо рискну всем ради призрачного золота Синдиката».

Я встал и принялся за свою убогую зарядку. В основном она заключалась в махах ногами и попытках почесать спину и плечи ступнями — единственное, что заменяло мне руки в этом быту. Я вращал корпусом, заставляя позвоночник хрустеть, разгоняя застоявшуюся кровь. Выпив воды через бамбуковую трубку, стараясь не пролить ни капли, я двинулся в таверну.

Утро в Брэдоме было серым и промозглым. Улицы только начинали заполняться людом, спешащим на подённые работы. В «Деревянном Свине» пахло несвежим элем и мокрой шерстью. Нэт уже ждала меня. Она стояла у стойки, сжимая в руках небольшой узелок с пожитками. Её лицо было бледным, но взгляд — твёрдым.

— Готов? — коротко спросила она, когда я подошёл.

— Готов, — ответил я, коротко кивнув Бруно, который лениво протирал кружки, наблюдая за нами. — Итак, сначала займёмся нашей одеждой. Нам нужно снаряжение, которое не разорвётся о первый кустарник. Идём на рынок или сразу в ателье одежды? — спросил я.

Нэт на мгновение задумалась, прикидывая наши шансы.

— На рынке только поношенное тряпьё из Синдиката, — отрезала Нэт. — Если хотим выжить, лучше сразу в мастерскую к кожевникам. Это дороже, зато одежду подгонят под нас. Там шьют для наёмников, которые не хотят сдохнуть от первой же опасности. Пошли, я знаю, где у них ателье находится.

Мы вышли на широкие, открытые улицы. Солнце едва пробивалось сквозь смог угольных печей, освещая каменные мостовые Брэдома.

Мы шли молча, привлекая внимание прохожих. Безрукий калека и худощавая кухарка в грязном платье — мы выглядели как идеальные жертвы для любого патруля или грабителя.

МЫСЛИ РЭЯ

«Пусть смотрят. Пусть думают, что мы лёгкая добыча. В Брэдоме каждый второй считает себя хищником, пока не встретит кого‑то, кому нечего терять. Главное — добраться до ателье и не растратить серебро на взятки страже. Нэт идёт впереди, уверенно сворачивая в переулки. Она знает этот город лучше меня. Пора становиться кем‑то большим, чем просто „суточником“ из ночлежки».

Мы шли по главным улицам Брэдома, которые здесь, в центре, были вымощены ровным серым камнем. Город вокруг меня дышал историей, к которой я не имел никакого отношения, но которая жадно впитывалась моим взглядом.

Посреди небольшой площади, окружённой старыми дубами, возвышалась массивная каменная фигура. Человек в простом плаще, с суровым лицом, устремлённым куда‑то вдаль, за крепостные стены, прямо к туманным очертаниям Диких земель.

— Кто это? — спросил я, останавливаясь у подножия постамента.

Глава 13

Нэт на мгновение замерла, поправляя сумку на плече.

— Это основатель нашего города — Эдис.

ПЕРСОНАЖ ЭДИС

Титул: основатель, «Железный Старик».

Роль: первый лорд Брэдома.

Возраст: неизвестен.

Внешность и стиль: Эдис не носит сверкающих доспехов. Его одежда — это тяжёлая кожа, местами укреплённая стальными пластинами, потемневшими от времени и гари рудных заводов Брэдома.

Лицо: глубокие шрамы от обморожения (последствия экспедиции). Одно веко чуть опущено, взгляд тяжёлый, свинцовый.

Легенда:Говорят, он был первым, кто вернулся из «Тёмного леса» полуживой с артефактом. Именно он заложил Брэдом как аванпост для охотников за удачей.

МЫСЛИ РЭЯ

«Смотрит вдаль… Эдис знал, что там, за горизонтом, скрыто золото и смерть. Сейчас его каменные глаза видят только толпу нищих и патрули „Аутодафе“, но дух авантюризма всё ещё витает в этом проклятом воздухе. Если он смог вернуться, смогу и я. Даже если у меня на две руки меньше, чем у него».

Нэт показала рукой в сторону перекрёстка, где сходились две торговые артерии города.

— Вот это место. Кожевня Лиги.

ФАКТ. АТЕЛЬЕ ЛИГИ ИСКРА

Локация: ателье «Кожаные изделия».

Местоположение: занимает выгодное место на углу Улицы Мастеров и переулка Ветров, прямо напротив здания Палаты Артефакторов.

Стиль: элитарное производство Лиги «Искра».

Описание:Лаконичное двухэтажное здание, которое выделялось среди соседей безупречной чистотой окон и тяжёлой медной ручкой на двери, отполированной до блеска. Внутри не было ни верстаков, ни обрезков, ни шума инструментов — всё грязное производство скрывалось в глубине, в подвальных цехах. Клиент сразу попадал в прохладную приёмную, где за высокой стойкой из тёмного полированного дерева его встречал администратор. Здесь пахло не сырой шкурой, а дорогим воском и тонкими благовониями.

Мы переступили порог, и тяжёлая дверь с глухим щелчком отрезала нас от уличного шума и вони Брэдома. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настольных часов. Нас встретил безупречно одетый администратор, который мазнул по нам оценивающим взглядом. Его брови едва заметно дрогнули, когда он увидел мои пустые рукава и засаленное платье Нэт.

— Чем ателье Лиги «Искра» может помочь… столь необычным гостям? — Голос его был сухим, как старый пергамент.

МЫСЛИ РЭЯ

«Смотрит как на грязь под ногтями. Привыкай, приятель. Сегодня эта „грязь“ принесла тебе серебро, за которое твои подмастерья будут пахать месяц. Главное — не дать ему увидеть, как я переживаю за дорогие покупки. У меня сейчас дрожат колени после вчерашнего боя. Нам нужна одежда, а не его вежливое презрение».

Нэт шагнула к стойке, и я увидел, как она гордо выпрямила спину. Она знала это место, но, судя по её лицу, впервые зашла сюда не через чёрный ход с кухонными объедками.

Хозяин заведения — и он же главный администратор — встретил нас, не отрываясь от изучения какого‑то пергамента. Это был мужчина сухой и подтянутый, чья фигура сохранила бодрость вопреки прожитым годам. В нём не было ни капли рыночной суетливости, желания угодить или, наоборот, пафоса заносчивого вельможи, который смотрит на мир сквозь пальцы.

Он носил строгий городской колет из матовой кожи цвета мокрого сланца, застёгнутый на все пуговицы. Никаких украшений, золотых цепей или вышивки — только функциональный кожаный шнурок, удерживающий тяжёлую связку ключей на поясе. Его стиль говорил сам за себя: «Мы ценим лаконичность и качество».

МЫСЛИ РЭЯ

«Смотрит сквозь нас, но видит всё. Такие люди не спрашивают „как дела?“, они сразу ищут изъян в шве или слабость в характере. В Брэдоме такая выправка стоит дороже любого меча — это признак человека Лиги „Искра“, который знает себе цену и не привык тратить слова впустую».

Его роль в ателье была стратегической. Он не брал в руки нож и не пачкал ладони дёгтем, но он «читал» клиента так, как охотник читает следы на снегу. Едва мы переступили порог, он уже закончил предварительную оценку. Его взгляд мгновенно прошёлся по нашей осанке, походке и статусу. Он отметил всё: от того, как Нэт держит дистанцию, до того, как я балансирую корпусом без помощи рук. В его глазах мы были не просто «посетителями», а набором физических параметров, под которые нужно подогнать защиту.

ПЕРСОНАЖ ЭДОНИС

Имя: Эдонис.

Возраст: 58

Талант: администратор.

Стиль: администратор‑приёмщик.

Описание:В иерархии Лиги такие люди ценятся выше простых портных. Их задача — понять, как клиент будет двигаться в бою, где он будет потеть и куда придутся основные удары. Они обладают зачаточным талантом «кинетического взора», позволяющим видеть линии напряжения мышц. Именно от его оценки зависит, станет ли броня твоей второй кожей или превратится в гроб, сковывающий движения в самый ответственный момент.

Человек отложил пергамент и медленно перевёл на нас взгляд своих серых, как сталь, глаз. В приёмной воцарилась такая тишина, что было слышно, как на улице прогрохотала карета.

— Вольный наёмник и… спутница, — произнёс он сухим, размеренным голосом. — Судя по осанке — бойцы или около того. Рук нет, но спина прямая. Это любопытно. Вы пришли за готовым платьем или вам нужно то, что поможет не сдохнуть за чертой города?

МЫСЛИ РЭЯ

«„Поможет не сдохнуть“… Прямолинейно. Мне нравится этот человек. Он не видит во мне калеку, он видит клиента, которому нужна услуга. Теперь главное — показать ему, что у нас есть чем платить, иначе этот лаконичный колет быстро укажет нам на дверь».

Я кивнул Нэт, и она сделала шаг вперёд. Человек даже не моргнул, когда она положила руку на пояс, где в сумке приглушённо звякнуло серебро Синдиката.

— Нам нужно снаряжение для выхода в Дикие земли, — голос Нэт прозвучал твёрдо, без тени кухонной робости. — Костюм для лучника и… — она запнулась, глядя на мои плечи. — И что‑то особенное с ремешками и карманами для моего командира.

Администратор прищурился, и на его лице впервые за всё время мелькнула тень профессионального азарта.

— Особая система ремешков, карманов, говорите? — Он вышел из‑за стойки, двигаясь с грацией старого фехтовальщика, и его шаги по лакированному полу были почти неслышны. Он замер в метре от нас, заложив руки за спину. Его взгляд, холодный и сканирующий, прошёлся по фигуре Нэт, а затем надолго остановился на моих пустых плечах.

— Нам нужна одежда для походов, — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал по‑деловому сухо. — Условия будут жёсткие, так что качество должно быть удовлетворительным. Нам не нужны парадные камзолы, нам нужна защита, которая не подведёт в Диких землях.

— «Удовлетворительное» — понятие растяжимое, — заметил он, едва заметно поведя плечом. — Уточните, что именно вам нужно? Для каких задач? В ателье Лиги «Искра» шьют всё: от лёгких дорожных плащей до тяжёлых штурмовых доспехов из кожи варана.

Я не стал тратить время на расшаркивания. В Брэдоме за вежливость не платят, а вот за чёткие инструкции — вполне.

— Хорошо, — сказал я, кивнув в сторону девушки. — Тогда начнём с неё. Нам нужен полный комплект. Штаны из плотной, непромокаемой кожи, жилет, укреплённый на груди, и добротная куртка, которая не стесняет движений при стрельбе.

Нэт чуть выпрямилась под его взглядом. Она всё ещё молчала, но я видел, как она ловит каждое моё слово. Она понимала: сейчас я трачу серебро, за которое она работала бы на кухне Бруно до конца своих дней.

МЫСЛИ РЭЯ

«Смотрю на неё и вижу будущего бойца, а не посудомойку. Если мы оденем её в обноски с рынка, она сдохнет от первой же занозы или простуды в Тёмном лесу. Броня — это не только прочность, это уверенность. А ей сейчас уверенность нужна больше, чем острые стрелы».

— Далее по списку, — продолжил я, загибая воображаемые пальцы. — Кожаные сапоги на толстой подошве с жёстким носком, широкий ремень с надёжной пряжкой и сумка на талию для мелочей. И самое главное — качественный колчан для стрел. Он должен сидеть так, чтобы она могла выхватить стрелу из любого положения: стоя, сидя или в прыжке.

Приказчик(админ) кивнул, и его пальцы непроизвольно стали записывать мои пожелания в конторской книге.

— Есть отличный вариант — походный комплект «Следопыт», — кивнул приказчик. — Оптимальная цена и качество, проверено наёмниками. В него входят штаны из непромокаемой кожи, укреплённый жилет, куртка, не стесняющая движений, сапоги на толстой подошве, ремень с пряжкой и сумка на талию.

— Колчан с внутренними перегородками поставляется вместе с дополнительными элементами снаряжения, — пояснил Эдонис.

— Мы согласны, — ответил я.

Эдонис едва заметно кивнул, и в его стальных глазах мелькнуло что‑то похожее на одобрение.

СПРАВКА. СНАРЯЖЕНИЕ

Экипировка: походный комплект «Следопыт».

Стиль: утилитарная надёжность.

Описание: стандартный набор для наёмников низшего и среднего звена включает в себя:

Прочные штаны из двойной кожи, прошедшей специальную обработку в чанах Лиги «Искра». Поверхность отталкивает влагу: не промокает под дождём и защищает от едкой росы Диких земель. Усиленные вставки на коленях и бёдрах предотвращают износ при ползании и преодолении препятствий. Свободный крой не сковывает движения, а регулируемые манжеты на шнуровке плотно облегают сапоги, не пропуская насекомых и мелкий мусор.

Лёгкий, но надёжный жилет с внутренними пластинами из закалённой воловьей кожи. Пластины распределены так, чтобы защищать грудь и верхнюю часть спины без потери мобильности. В области плеч и подмышек — мягкие вставки для комфорта при ношении колчана и рюкзака. Несколько внешних карманов с клапанами на кнопках: для мелких артефактов, эликсиров и инструментов. Материал дышит, не вызывает перегрева при долгом ношении.

Куртка из мягкой, гибкой кожи с усиленными локтями и плечами. Крой специально разработан для лучников: рукава не цепляются за тетиву, спина не скручивается при натяжении лука. Вентиляционные вставки под мышками отводят пот. Капюшон съёмный, крепится на ремешках — защищает от ветра и дождя, но не мешает обзору. По нижнему краю — шнуровка для регулировки объёма.

Высокие сапоги до середины икры с жёстким носком и укреплённой пяткой. Подошва многослойная: нижний слой — толстая резина против проколов, средний — амортизирующая прокладка из губчатой кожи, верхний — рифлёная кожа для сцепления с грунтом. Верх из водоотталкивающей кожи с дышащей подкладкой. Шнуровка по всей высоте позволяет точно подогнать посадку, а внутренние ремешки фиксируют голеностоп при беге и спуске с холмов.

Широкий ремень из цельного куска кожи с двойной прошивкой. Пряжка — литая, из сплава меди и олова: не ломается, не ржавеет. Конструкция выдерживает вес поясной сумки, колчана и дополнительных подвесок. На ремне — четыре металлических кольца для крепления снаряжения. Внутренняя сторона отделана замшей, чтобы не натирать при долгом ношении.

Компактная сумка из облегчённой кожи с жёстким каркасом. Внутри — три отделения с перегородками на липучках: для эликсиров, инструментов и мелких трофеев. Клапан с магнитной застёжкой открывается одним движением, не издаёт звуков. Снаружи — два внешних кармана на молниях для быстро доступных предметов. Крепится к ремню через систему быстросъёмных карабинов. Вес распределён так, что не перевешивает при беге.

Кожа для такого снаряжения проходит двойную выделку в чанах Лиги «Искра», приобретая устойчивость к гнилостной сырости Диких земель.

Администратор обошёл Нэт кругом, оценивая длину её шага и размах рук. Его лицо оставалось бесстрастным, но я чувствовал, как в его голове уже щёлкают невидимые счёты, переводя наши нужды в звонкую монету.

— Хороший выбор для начала, — наконец произнёс он, возвращаясь за стойку.

— Мы подберём материалы, которые не боятся едкой росы и мелких клыков.

Он бросил на меня быстрый взгляд, явно ожидая, что теперь я перейду к самой сложной части заказа — к своей собственной «одежде».

МЫСЛИ РЭЯ

«Он ждёт. Ждёт, когда я признаю, что мне нужна нянька или чудо. Но он ещё не знает, что моя „особая система“ будет сложнее и хитрее всего, что он шил для обычных вояк. Мой черёд заказывать музыку».

Пока приказчик мастерской Лиги «Искра» замер в ожидании, прикидывая в уме расход кожи и сложность кроя, я повернулся к Нэт. В этом деле мелочи решают, останешься ты с головой на плечах или станешь кормом для вьюнов в первой же стычке.

— Нэт, — позвал я, заставляя её отвлечься от созерцания дорогих витрин ателье. — Какой рукой ты тянешь тетиву на себя?

Она ответила не задумываясь, словно этот жест был вшит в её инстинкты:

— Правой рукой. Могу тебе и размер моей обуви сказать — тридцать восемь.

Я кивнул, запоминая. В Диких землях нет места «примерному» размеру. Плохо подогнанный сапог убьёт тебя быстрее, чем клык монстра, натерев мозоль в самый неподходящий момент.

МЫСЛИ РЭЯ

«Правая рука… Значит, нагрудник должен быть скошен влево, чтобы тетива не цепляла кожу при спуске. Она худая, но жилистая. Нам нужно снаряжение, которое не будет болтаться на ней, как мешок, иначе в лесу она превратится в неповоротливое пугало. Каждая деталь должна работать на выстрел».

Я озвучил свои мысли Эдонису.

Приказчик Лиги «Искра» продолжал молча фиксировать наши требования, его перо ритмично скрипело по плотной бумаге конторской книги. Я же продолжал диктовать список, выуживая из памяти советы Демида и обрывки собственных соображений.

— Добавь в заказ перчатку для стрельбы на правую руку, — бросил я через плечо администратору. — Пальцы должны быть защищены, иначе после десятого выстрела, — я кивнул на девушку, — она не сможет даже ложку держать.

Нэт удивлённо посмотрела на меня, видимо, не ожидая такой заботы о деталях. Но я не закончил.

— Бутыль из плотной кожи для воды с надёжным креплением на её ремень. И небольшой наплечный мешок на одну лямку, сдвинутый в сторону — так, чтобы он не мешал выхватывать стрелы из колчана.

Приказчик замер, пересчитывая строчки в своей книге. Его лицо оставалось маской холодного профессионализма, но я видел, как он удовлетворённо прищурился.

— Итак, — произнёс он, поднимая взгляд от пергамента, — комплект дополнительного снаряжения: бутыль из кожи, перчатка лучника, мешок на одну лямку, колчан с перегородками для стрел — всё это выйдет дороже. Плюс нагрудник для лучницы.

Он открыл книгу изделий, которые выпускала Лига, и добавил:

— Подождите, я проверю эти позиции.

Приказчик листал страницы, бормоча себе под нос:

— Так… так… Всё, нашёл. Вот варианты среднего качества.

СПРАВКА. ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ СНАРЯЖЕНИЯ ДЛЯ ПОХОДНОГО КОМПЛЕКТА СЛЕДОПЫТ

Тип: экипировка.

Стиль: утилитарная защита Лиги «Искра».

Перчатка лучника «Три пальца»

Стандартный аксессуар для наёмных стрелков в Лебренке. Изготавливается из дублёной кожи оленя или мелких тварей Диких земель. Закрывает указательный, средний и безымянный пальцы, предохраняя кожу от порезов тетивой.

Бутыль из плотной кожи для воды

Объём — около двух литров.

Изготовлена из грубой кожи, пропитанной водоотталкивающим составом на основе пчелиного воска и сосновой смолы.

Шов двойной, с внутренней герметичной прокладкой из тонкого рыбьего пузыря.

Горловина закрывается плотной пробкой с ремешком — не потеряется при движении.

Крепление: система из двух кожаных петель и регулируемого ремешка, которая фиксируется на поясном ремне сбоку, чуть позади бедра. Расположение продумано так, чтобы бутыль не мешала движению рук, не цеплялась за кусты и не билась о колчан.

Компактный мешок

Объём — около пяти литров.

Предназначен для мелких, но важных предметов: огнива, сушёных припасов, набора для починки стрел, небольшого свитка с картой, лечебных трав.

Асимметричная форма — смещена к боку (под левую руку для правши), чтобы не мешать выхватывать стрелы из колчана.

Нагрудник для лучницы

Специализированный элемент защиты и удобства при стрельбе из лука. Надевается поверх жилета или куртки, фиксируется ремешками на плечах и под грудью.

Функции:защита предплечья левой руки от удара тетивой (в зоне запястья и ниже локтя);

дополнительная защита груди от случайного удара тетивой при резком спуске.

Колчан на двадцать стрел.

Крепится к поясу или спине с помощью регулируемых ремешков.

Доступ с трёх сторон: можно выхватить стрелу левой или правой рукой, стоя, сидя или в полуприседе.

Защита от выпадения при кувырке.

Материал — грубая кожа, не трескается на морозе.

— Для девушки получается ровно одиннадцать позиций вещей. Каждая занесена в реестр, — он обвёл список пером, словно подписывая нам приговор.

— Я услышал вас, мастер Рэй. Качество вещей — рабочее, среднее, но достаточное для того, чтобы одежда не разошлась по швам в первом же походе. Мы используем стандартную выделку, одобренную Палатой Артефакторов, — без изысков и дорогой пропитки.

Администратор сложил руки на груди, и его колет из кожи сланцевого цвета натянулся на плечах. Он смотрел на нас, как на клиентов, которые пытаются сэкономить на самом главном.

— Мы согласны на комплект дополнительного снаряжения, — твёрдо сказал я.

Эдонис слегка склонил голову, подтверждая принятие заказа. Его пальцы быстро пробежались по строчкам в конторской книге, проверяя внесённые позиции.

— Предупреждаю сразу, — голос его стал ещё суше. — Даже самая дешёвая одежда, если она выполнена на заказ по вашим меркам в мастерской Лиги «Искра», будет стоить значительно дороже готового тряпья с рынка. Вы платите за то, что куртка не стеснит движение руки в момент выстрела, а сапог тридцать восьмого размера не соскользнёт с ноги в болоте.

МЫСЛИ РЭЯ

«„Дороже обычного…“ — он прощупывает мой кошелёк. В Брэдоме за индивидуальный пошив сдирают три шкуры, но он прав: готовое платье на Нэт будет сидеть как седло на корове. Если я хочу, чтобы она попадала в цель, мне придётся раскошелиться. Теперь вопрос в том, сколько он запросит за эти одиннадцать пунктов».

— Итак, вы слышали наши условия, — сказал приказчик. — Если мы говорим „качество среднее“, значит, оно действительно среднее — без всяких рыночных уловок, где могут подсунуть кота в мешке.

МЫСЛИ РЭЯ

«Я слушал приказчика, чувствуя, как серебро в сумке становится всё тяжелее. В Брэдоме цена — это всегда танец на лезвии ножа, и Эдонис, похоже, был мастером этого танца».

— А если я прямо сейчас развернусь, пойду в другое место и закажу всё там? — спросил я, прищурившись. — Думаю, на Нижнем рынке найдутся умельцы, которые не будут так задирать нос.

Эдонис даже не дрогнул. Он медленно поправил свой безупречный колет и посмотрел на меня с ледяным спокойствием человека, за чьей спиной стоит вся мощь Лиги «Искра».

— Если вы уйдёте сейчас и решите вернуться позже, цена на всё снаряжение вырастет ровно на пять серебряных монет, — отчеканил он.

Я хмыкнул, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

— И почему же такая несправедливость к верным клиентам?

— Всё просто! — Эдонис позволил себе мимолётную, почти призрачную усмешку. — За первое посещение и быструю сделку наше ателье предоставляет скидку. Мы ценим тех, кто знает, чего хочет, и не тратит наше время на пустые прогулки по городу.

Глава 14

МЫСЛИ РЭЯ

«Скидка… Слыхали мы про такие скидки. Сначала накидывают вдвое, а потом милостиво сбрасывают медяк. Но он прав — у меня нет времени бегать по вонючим лавкам старьёвщиков. Нэт не может ждать: каждый день промедления может стоить нам жизни в Диких землях. Лучше заплатить сейчас и получить надёжное снаряжение, чем потом жалеть о сэкономленных монетах».

— Понятно, — бросил я, обрывая бессмысленный спор. — Теперь одежда на меня. Записывай: рубаха без рукавов из тонких материалов, штаны, ботинки с усиленным носком, добротный кожаный ремень, фляга для воды и заплечный мешок.

Эдонис заскрипел пером, а я продолжил, стараясь максимально точно передать конструкцию, которую выстроил в голове за три дня тренировок в ночлежке.

— Ждите, — сказал Эдонис. Он опять открыл книгу возможных изделий, стал водить пальцами по страницам и отмечать нужные позиции. — Так… среднее качество вещей, — пробубнил он про себя. — Да, всё есть. Вот оптимальный список — цены и качества вещей.

СПРАВКА. СНАРЯЖЕНИЕ

Тип: экипировка.

Стиль: утилитарная защита Лиги «Искра».

Простые, но надёжные штаны среднего качества

Из плотной холщовой ткани с усиленными вставками на коленях и в области седалища.

Крой свободный — не сковывает движения при беге и прыжках, но не слишком мешковатый, чтобы не цепляться за ветки.

По талии — петли для ремня, внизу — регулируемые манжеты на шнуровке: можно затянуть плотнее в холодную погоду или ослабить для лучшей вентиляции.

Швы двойные, с вощёной нитью — устойчивы к износу.

Крепкие ботинки среднего класса для долгих переходов.

Верх — полудублёная кожа.

Подошва многослойная: нижний слой — плотная резина против проколов, средний — губчатая кожа для амортизации, верхний — рифлёная кожа для сцепления с разными поверхностями.

Носок укреплён стальной пластиной, скрытой под кожей: защищает пальцы от ударов, но не утяжеляет обувь.

Голеностоп частично зафиксирован жёстким бортом — снижается риск подвернуть ногу, при этом сохраняется подвижность для быстрого шага.

Широкий ремень: (около пяти см) из полудублёной кожи среднего дубления.

Двойная прошивка по краям вощёной нитью.

Литая пряжка из сплава меди и олова — надёжная, без сложных механизмов.

На внешней стороне — ряд отверстий для регулировки длины, на внутренней — несколько петель для крепления небольших подсумков или инструментов.

Компактный заплечный мешок объёмом около восьми литров.

Рассчитан на самое необходимое: сухпаёк, сменные носки, огниво, набор для ремонта снаряжения.

Материал — облегчённая кожа с водоотталкивающей пропиткой, подкладка — плотный холст.

Форма асимметричная: смещён на одно плечо, чтобы не мешать выхватывать оружие или стрелы.

Фляга из кожи с гибкой трубкой.

Объём — около одного литра.

Корпус из многослойной кожи, пропитанной пчелиным воском и сосновой смолой — не пропускает воду, сохраняет содержимое прохладным.

Шов двойной, с внутренней герметичной прокладкой из рыбьего пузыря.

Горловина закрывается плотной пробкой с ремешком.

К фляге прикреплена гибкая кожаная трубка с мундштуком: можно пить на ходу, не снимая фляги с пояса.

— Мне нужен закрытый жилет, — сказал я. — Но не обычный, а с двойным кожаным утолщением на спине — это будет мой основной каркас. К нему должен крепиться заплечный мешок, но так, чтобы основной вес приходился на поясницу. Он не должен болтаться при беге.

Эдонис на мгновение перестал писать и посмотрел на меня с профессиональным интересом.

— Фиксация на пояснице при жёстком спинном щите… Да, это интересное решение. Это даст вам устойчивость при резких поворотах корпуса.

— Продолжим, — перебил я его, не желая слушать похвалы. — К этому жилету должна крепиться фляга для воды с гибкой трубкой из вашего предложенного списка. Чтобы я мог пить, просто наклонив голову. Пока всё.

Эдонис задумался, открыл свою большую книгу, стал листать страницы.

— Есть похожая разгрузка, её можно переделать под вас, — наконец произнёс он. — Она называется «Скорпион».

СПРАВКА. СКОРПИОН

Снаряжение: разгрузочная система «Скорпион».

Стиль: спецзаказ Лиги «Искра».

Описание: уникальная конструкция для лиц с ограниченными возможностями. Вместо классических лямок используется жёсткий корсет из вываренной кожи буйвола. Вес распределяется по позвоночнику и бёдрам, освобождая торс для манёвров. Система креплений на груди позволяет фиксировать бамбуковую трубку и малые подсумки в зоне досягаемости челюстей владельца.

По законам Лебренки, такие чертежи должны быть заверены в Палате Артефакторов как «вспомогательные средства жизнеобеспечения».

— Мы сейчас быстренько снимем с вас мерки, — Эдонис внезапно щёлкнул пальцами — звук вышел сухим и резким.

Из боковой двери, словно тени, выскочили двое помощников в серых фартуках. Они подошли к нам с Нэт и принялись за работу.

Тишина в ателье стала почти осязаемой, нарушаемая только шорохом измерительных лент. Они обмерили нас с ног до головы, фиксируя каждый изгиб, каждый шрам.

Сняв последние мерки, они так же безмолвно растворились в дверном проёме, оставив нас наедине с Эдонисом и его книгой.

МЫСЛИ РЭЯ

«Смотрят на меня, как на чертёж. Никаких лишних слов, никаких „сочувствую“. В Лиге „Искра“ ценят только цифры и качество шва. Это мне подходит. Если эта кожаная сбруя удержит мой мешок, когда я буду кувыркаться в лесу от какой‑нибудь твари, значит, каждая минута этого унизительного обмера того стоила».

Эдонис быстро заполнил финальную графу, его перо начертило итоговую сумму с резким росчерком внизу. Он развернул книгу к нам.

— Итак, — произнёс он, и в его голосе прозвучал приговор, — со скидкой за бюджетный, но рабочий вариант из стандартной кожи… Четырнадцать серебряных за ваш комплект, мастер Рэй. За комплект девушки — тринадцать монет. Итого за двоих — двадцать семь серебряных монет, включая регистрацию вашего жилета в Палате Артефакторов.

Я почувствовал, как Нэт рядом со мной едва слышно охнула. Двадцать семь монет. Это было больше, чем всё моё состояние, если не считать выигрыш в Яме.

— Если у вас нет всей суммы сразу, — продолжал Эдонис, не сводя с меня глаз, — вы можете заплатить половину в качестве залога. Остальное — при получении у нашего официального курьера.

Я не стал мелочиться. Показать слабость сейчас — значит дать приказчику повод халтурить на материалах.

— Плачу больше половины сразу, — отрезал я, кивнув Нэт на сумку.

Нэт дрожащими руками выудила из моей сумы восемнадцать серебряных монет и аккуратно выложила их на полированное дерево стойки. Звон серебра в тишине ателье прозвучал как начало новой главы моей жизни.

Приказчик пересчитал монеты, внимательно разглядывая каждую.

— Ваши восемнадцать серебряных монет приняты, — произнёс он, оторвав бланк от книги заказов. Аккуратно вписал сумму в документ, поставил маленькую печать Лиги «Искра», протянув корешок Нэт.

ЧУВСТВА РЭЯ

Атмосфера в комнате изменилась, когда контракт был окончательно оформлен. Слабый, сладкий запах чая, который Эдонис заваривал в глубине здания, смешался с резким, кислым привкусом чернил на странице. Я почувствовал странную вибрацию в ногах — смесь усталости и нового, хищного предвкушения. Мастерская «Лиги Искры» казалась убежищем, тихим пузырём порядка в хаотичном разложении Брэдома.

Эдонис стоял за отполированной стойкой, его перо зависло над свежей строчкой в огромной бухгалтерской книге Лиги «Искра». Он смотрел на нас не как на людей, а как на проблему доставки, требующую координации.

— Куда доставить заказы? — спросил приказчик Лиги «Искра», его голос эхом разнёсся в стерильной тишине мастерской. — Ровно через два дня все предметы из этого списка будут готовы. Но Лига не хранит готовое снаряжение для «заблудившихся» клиентов. Вы указываете место, иначе контракт аннулируется.

МЫСЛИ РЭЯ

«Два дня. Сорок восемь часов, чтобы найти девять серебряных монет. Мне ещё нужно купить лук для Нэт, запастись едой и выплатить долг. В этом городе есть только одно место, где такой человек, как я, может так быстро заработать такие деньги. Я должен вернуться к Бруно. Я должен вернуться в Яму. Ещё один бой… всего один, чтобы выкупить свою свободу от этой грязи».

Я посмотрел на девушку, стоявшую рядом со мной. Она казалась маленькой в этом величественном зале, отделанном камнем и кожей, но её взгляд был непоколебим.

— Нэт, — сказал я потихоньку, — ты можешь принять наше снаряжение?

Нэт шагнула вперёд, кивнула и сказала:

— Да, я возьму, — в её голосе вновь прозвучала та практичность, которая была у неё на кухне Бруно.

Она повернулась к Эдонису, её взгляд был острым.

— Доставьте всё в таверну «Деревянный Свин». Это будет утром, правильно? — сказала девушка.

Приказчик подтвердил:

— Да, курьер принесёт все ваши заказы с утра.

Тогда она продолжила:

— Комната с номером 7 — это на втором этаже таверны.

МЫСЛИ РЭЯ

«Я доверяю ей самое ценное, что у меня есть — своё будущее. Если она исчезнет со снаряжением, я снова окажусь в канаве. Но в Брэдоме ты либо находишь партнёра, либо находишь могилу. Теперь она в моих руках. В прямом смысле».

Затем она посмотрела на меня, её взгляд задержался на моих пустых рукавах, и сказала:

— Рэй, ты тогда придёшь ко мне, и я одену тебя.

ЧУВСТВА РЭЯ

Упоминание «Деревянного Свина» вновь вызвало в моих ноздрях запах застоявшегося эля и жареного жира, резко контрастирующий с ароматом дорогого пчелиного воска в этой комнате. Мысль о том, что кто‑то — даже Нэт — возится со мной, Заставила мои мышцы напрячься. Это было напоминанием о моей уязвимости, холодной игле реальности в пылу моих амбиций.

Приказчик взмахом серебряного пера набросал адрес. Его не волновала репутация таверны, его заботило лишь серебро, которое я ещё не выплатил Лиге.

— Хорошо. Значит, «Деревянный Свин», — сказал приказчик, тяжело и с последним глухим стуком закрывая книгу. — После доставки и вашей проверки качества работы вы заплатите оставшиеся девять серебряных монет.

Он посмотрел на меня, его глаза искали хоть какой‑то признак колебания.

— Вы понимаете условия, мастер Рэй? Как только печать «Лиги Искры» будет вскрыта для проверки, долг становится немедленным.

ПЕРСОНАЖИ КУРЬЕРЫ ЛИГИ ИСКРА

Протокол доставки Лиги Искры: официальные курьеры Лиги часто защищены мелкими «защитными артефактами». Им разрешено применять силу, если клиент попытается завладеть снаряжением без полной оплаты. В городе Брэдом эти доставки считаются знаком статуса. Доставка ящика Лиги в такое место, как «Деревянный Свин», — это громкий сигнал для местных банд: эти новички либо очень богаты, либо очень опасны.

Приказчик выпрямился, разглаживая переднюю часть своего колета. Профессиональная маска снова была на месте, и мы уже превращались в призраков в его сознании.

— Есть ещё вопросы? — спросил он, уже потянувшись за стопкой других документов.

— Да, — сказал я. — Жилет «Скорпион» — вы сами его регистрируете?

— Да, — ответил приказчик. — Цена входит в эту услугу.

— Никаких вопросов больше нет, — сказал я, поворачиваясь к девушке.

— Тогда мне больше нечего вам предложить, — заключил приказчик.

Не говоря ни слова, он погрузился в работу, и единственным звуком, когда мы вышли, был цокот его шагов.

Тяжёлые дубовые двери мастерской «Лиги Искры» с глухим стуком захлопнулись за нами, заглушая запах дорогого воска и заменяя его знакомым, пронизывающим теплом утреннего города. Улица уже проснулась — доносился отдалённый гул телег, крики торговцев рыбой и вездесущий запах сажи от угольных кузниц, витающий во влажном воздухе.

Я остановился возле покрытого копотью каменного столба и повернул голову к девушке. Моя тень, длинная и безрукая, тянулась по влажным булыжникам, словно мрачное предупреждение.

— Нэт, — сказал я, мой голос едва слышно выделялся на фоне городского шума.

Она повернулась ко мне лицом, её длинная каштановая коса слегка покачивалась. Её глаза были широко раскрыты, в них всё ещё отражался золотистый свет богатого интерьера, который мы только что покинули. На фоне серого камня этого района она выглядела хрупкой, но я понимал, что внешности доверять не стоит.

МЫСЛИ РЭЯ

«Девять серебряных монет за одежду. И это только начало. Мы стоим здесь, как два призрака в городе, который пожирает бедняков на завтрак. Я обещал ей жизнь воина, но сейчас я даже не могу купить ей приличную еду, не говоря уже о луке, который не сломается у неё в руках. Расчёт прост, и это смертный приговор».

Я не стал ждать, пока она заговорит. В этом мире молчание — роскошь, которую мы не можем себе позволить.

— Нам нужно больше денег, — заявил я, сжимая челюсти. — Намного больше. Нужен хороший лук, полный колчан нормальных стрел и хотя бы один хороший стальной нож — на тот случай, когда дело дойдёт до драки. Восемнадцать серебряных, которые я только что потратил… это почти всё. К тому времени, как мы заплатим Эдонису оставшиеся девять, мы будем совершенно разорены. У нас будет броня, но мы будем голодать и будем безоружны.

Нэт посмотрела на меня, выражение её лица было непроницаемым. Она не вздрогнула при упоминании денег, но я заметил, как её пальцы дёрнулись, касаясь ткани её испачканного платья.

ЧУВСТВА РЭЯ

Ветер свистел в узком переулке, донося запах дыма от костра и старой смазки. Я чувствовал вибрацию города под ногами — низкочастотный гул тысяч людей, борющихся за выживание. Вес кожаной сумки на плече ощущался сильнее, чем прежде, постоянно напоминая о том, как много мы уже поставили на будущее, которое может никогда не наступить.

Долгое время Нэт молчала.

Наконец, она полезла в потайной карман под юбкой и вытащила небольшой кожаный мешочек, завязанный шнурком. Он был тонким, но звон металла внутри был безошибочно узнаваем.

— За всё время моей работы на Бруно, — начала она, голос её слегка дрожал, — мне удалось накопить ровно пять серебряных монет. Пять. Для меня, Рэй… это невероятная сумма денег. Это было моё приданое, мой фонд для побега, моя страховка жизни.

Она подняла на меня взгляд, её глаза были жёсткими и блестели от смеси страха и отчаянной надежды.

— И этого недостаточно. Даже если я дам тебе всё, нам всё равно будет не хватать. Ты же понимаешь, что это значит, правда?

ФАКТ. ЭКОНОМИКА

Экономика низших слоёв общества: в Королевстве Лебренка двух серебряных монет хватает, чтобы прокормить семью из двух человек в течение недели. Для кухонного рабочего, такого как Нэт, пять серебряных монет означают годы молчаливого труда, украденные объедки и тайные чаевые. Однако для искателя приключений пяти серебряных монет не хватает на покупку дюжины высококачественных стрел или экипировки для диких земель. Именно этот огромный разрыв в доходах удерживает «Невостребованных» на обочинах, а разные лиги и палаты — в их дворцах.

Нэт подошла ближе, запах кухни — лука и старого жира — всё ещё оставался на её волосах, несмотря на свежий воздух.

— Ты же снова будешь драться, правда? — спросила она, хотя это был не совсем вопрос. — Ты вернёшься в «Деревянный Свин». Ты снова окажешься в той яме с чудовищами Бруно.

Я посмотрел в сторону квартала, где стояла таверна, крыша которой едва виднелась сквозь смог.

— Это единственное место в Брэдоме, где за кровь платят на месте, — ответил я. — Ещё один бой, Нэт. Одно главное событие. Если я выиграю, мы купим лук. Если проиграю… ну, у тебя всё равно останутся твои пять серебряных.

МЫСЛИ РЭЯ

«Она отдаёт мне все свои сбережения, потому что считает меня своим единственным билетом из грязной кухни у Бруно. Я должен стать тем монстром, каким она хочет меня видеть. Я должен вернуться в Яму и разрушить чужой мир, чтобы построить наш».

Мы прошли немного и остановились на углу улицы, где тень от покосившегося многоквартирного дома заслоняла утреннее солнце. Я посмотрел на Нэт, крепко сжимающую в руке маленький кожаный мешочек с серебром.

— Мне нужен финальный бой, — сказал я тихим и хриплым голосом, прорезавшим городской шум. — У тебя же есть эти пять серебряных монет, верно?

Нэт медленно кивнула, побелев от напряжения костяшки пальцев.

— Хорошо. Пять серебряных. Дело всей моей жизни, Рэй.

— Хорошо, — ответил я, сжимая челюсти, подсчитывая шансы. — Когда придёт время, ты поставишь на меня всё до медяшки. Ходят слухи, что я — случайность, удачливый „обрубок“, заставший Сабира врасплох. Букмекеры не дадут мне ни единого шанса. Шансы против меня будут огромными. Если я выиграю, этот коэффициент превратит твои пять серебряных монет в целое состояние.

МЫСЛИ РЭЯ

«Это самый старый трюк. Все думают, что видели мой предел. Они думают, что человек без рук не может дважды победить сильных соперников. Пусть думают. Я позволю ставкам разрастись до больших сумм против меня, а потом разнесу всё в пух и прах. Но если я потерплю поражение… Я не просто проиграю бой. Я украду единственное, что осталось у этой девушки».

У Нэт перехватило дыхание. Она посмотрела на мешочек, затем на моё лицо, пытаясь найти хоть какой‑то признак сомнения.

— А если проиграешь? — прошептала она дрожащим голосом. — Если твой противник быстрее или сильнее, схватит тебя? Если ты упадёшь, Рэй… я вернусь на кухню и буду там, пока не стану слишком старой, чтобы носить поднос. У меня ничего не будет.

Я посмотрел ей прямо в глаза, мой оскал вылез в мрачной, безрадостной улыбке.

— Я сделаю всё возможное, чтобы этого не произошло. Нам нужны эти деньги. Не только на лук, но и на провизию и взятку охранникам у ворот. Мы не можем выполнить контракт Синдиката, будучи нищими. Мы идём туда как воины, или не идём вообще.

ФАКТ. СТАВКИ НА БОЙ

Игорные залы Брэдома: подпольная экономика города процветает на боях без правил. В бою с высокими ставками в «Деревянном Свине» организаторы забирают двадцать процентов, а остальное распределяется между теми, кто ставит на победителя. Высокий коэффициент (шансы аутсайдера) может принести выигрыш в десять раз больше. Для такого «меченого» бойца, как Рэй, чья инвалидность считается фатальным недостатком, шансы всегда не в его пользу, что делает его идеальным инструментом для получения огромного, рискованного выигрыша.

Мы шли и молчали, пока в поле зрения не показалась висящая деревянная вывеска «Деревянный Свин», скрипящая на ветру. Запах таверны — жареного мяса, застоявшегося эля и металлический привкус старой крови — встретил нас, словно старый враг.

Глава 15

Мы толкнули тяжёлые двери и вошли в тусклый, прокуренный зал. Было раньше обычного, но утренняя толпа уже собралась: наёмники, страдающие от похмелья, мелкие воришки и разведчики Синдиката низкого уровня. Мы нашли тихий столик в углу, подальше от центра комнаты, и сели.

ЧУВСТВА РЭЯ

Таверна была симфонией низкочастотных вибраций. Я чувствовал глухой стук тяжёлых ботинок по половицам и ритмичное скрежетание ножей по деревянным тарелкам. В животе урчало — резкая, скручивающая боль, которая напомнила мне, что я не ел толком с кладбища, где Анетта кормила меня супом. Воздух был пропитан запахом тушёного мяса, которое томилось несколько дней — жирного и солёного. Мне нужна была подпитка, если я собирался снова встретиться с ямой.

Официантка, избегая моего взгляда, поставила на стол две миски с густым коричневым мясным супом и буханку тёмного хлеба. Нэт взяла ложку и начала есть молча, её движения были механическими. Я наклонился вперёд, подталкивая хлеб подбородком. Это был момент перед бурей.

МЫСЛИ РЭЯ

«Через несколько часов „Деревянный Свин“ зарычит, фонари погаснут, и я снова окажусь на песке.

Я надеюсь, это последний раз, когда я сижу здесь никем. В следующий раз, когда я переступлю порог этих дверей, у меня либо будет достаточно серебра, чтобы купить себе будущее, либо я стану воспоминанием в безымянной могиле. Один бой. Одна выплата. На кону всё.

Каждый глоток был публичным представлением. Я чувствовал на себе тяжесть дюжины пар глаз, впивающихся мне в спину».

ЧУВСТВА РЭЯ

В «Деревянном Свине» слабость определялась запахом, а мужчина, пьющий суп через трубку, как младенец на грудном вскармливании, был главной мишенью. Но мне было всё равно. Горячая, солёная жидкость была топливом, и моё тело жаждало каждой капли. Суп имел привкус железа, выжженной земли и дешёвого жира.

Я чувствовал вибрацию таверны через ноги, прислонившись к столу, — ритмичный стук тяжёлых ботинок и резкий лязг игральных костей. Пар из тарелки доносил запах мокрой шерсти и дыма от костра — удушающее покрывало, которое, казалось, вдавливало в мою кожу безмолвное издевательство толпы. Рядом со мной Нэт ела с механической яростью, её взгляд был прикован к столу, игнорируя шёпот, который разносился по комнате, словно холодный сквозняк.

Тень огромного мужчины упала на наш стол. Бруно опёрся тяжёлыми, покрытыми шрамами руками на столешницу — стол заскрипел под его весом. Он не смотрел на Нэт; его взгляд был прикован к моим пустым рукавам.

— Мне нужен финальный бой, — сказал я, вынимая соломинку изо рта. — Дай мне Чемпиона.

Бруно издал короткий, отрывистый смех, похожий на скрежет пилы, режущей сучок в дереве.

— Всё ещё жаждешь крови, да? Или ты понял, что тебе нужно больше денег? Он изуродует то, что от тебя останется, парень. Он не просто изобьёт тебя; он уничтожит тебя.

ТОЧКА ЗРЕНИЯ РЭЯ

«Он думает, что делает мне одолжение, предупреждая меня. Он видит „калеку“, стремящегося к смерти. Чего он не видит, так это расчёта в моих глазах. Мне не нужен „честный“ бой. Мне нужна награда, которую может принести только Чемпион. Если мне придётся сломать себе кости, чтобы купить своё будущее, я сделаю это без раздумий. Жалость Бруно — всего лишь ещё одно препятствие, которое нужно отбросить».

Я посмотрел на Бруно, сжав челюсти.

— Какой приз в финальном главном бою? Сколько сегодня стоит голова чемпиона?

Бруно выпрямился, его лицо застыло в маске профессиональной жестокости.

— Двадцать серебряных монет. Чистые, тяжёлые монеты. Но ты не увидишь ни одной. Наш нынешний Король ямы — Малыш Бони.

ПЕРСОНАЖ МАЛЫШ БОНИ

Имя: Бони.

Возраст: 40

Талант : грубая сила.

Стиль: биологическое усиление.

Описание: в Королевстве Лебренка «силовые таланты» распространены среди воинов низших каст. Малыш Бони обладает талантом «Закалённые мышцы». Его хватка может согнуть тяжёлую железную кочергу в узел, а затем выпрямить её, как будто она сделана из тёплого воска. Он не использует технику или изящество; он использует грубое, сокрушительное давление. В Аду его бы называли «Удавкой», потому что, как только его пальцы сжимают конечность или горло, ничто, кроме смерти, не может заставить его отпустить.

Бруно наклонился ближе, его голос понизился до низкого, опасного рокота, который сотрясал суп в моей тарелке.

— Если Бони тебя поймает, он сломает тебя пополам, как сухую ветку. Ты выживешь, конечно. Священники позаботятся об этом. Но ты больше никогда не сможешь ходить. Остаток своих дней ты проведёшь, волоча туловище по грязи Нижнего квартала, выпрашивая объедки. Стоит ли двадцать серебряных монет целой жизни на свалке, Рэй?

— Подожги за меня спичку, Бруно, — ответил я, голос мой был холоден, как мертвецы на кладбище «Тихое».

МЫСЛИ РЭЯ

«Двадцать серебряных монет — это именно то, что мне нужно, чтобы выкрутиться из этой ямы».

— Скажи «Малышу Бони», чтобы он потренировал свою стальную хватку. Она ему понадобится.

ТОЧКА ЗРЕНИЯ РЭЯ

«Двадцать серебряных. Плюс выигрыш от ставки Нэт в пять серебряных с высокими коэффициентами. Этого достаточно, чтобы купить лук, снаряжение и ещё остаться на дорогу. Риск огромен, но и награда тоже. Если он попытается схватить меня, мне придётся быть быстрее его Таланта. Одна ошибка — и я превращусь в человеческий паштет. Один точный удар — и я свободен».

Взгляд девушки встретился с моим — безмолвный вопрос, проблеск ужаса и внезапная, резкая решимость. Я повернулся к огромной тени трактирщика.

— Ну что скажешь, Бруно? — мой голос был ровным, прорезая тихий гул утренних пьяниц. — Не мог бы ты назначить нам главное событие на сегодня? Финальное шоу. Я против твоего „Малыша Бони“».

Бруно медленно и тяжело выдохнул, и от него пахло свежим хмелем и высушенным табаком. Он посмотрел на пустое место, где должны были быть мои руки, а затем — на хищный блеск в моих глазах.

— Я могу это сделать, — прорычал он, голос его был подобен скрежету камней. — Толпа обожает уродливые представления, а бойню любит ещё больше. Сегодня вечером песок в Яме будет свежим, — сказал он и хищно улыбнулся.

МЫСЛИ РЭЯ

«Он уже считает выручку заведения. Для него я всего лишь кусок мяса, который продаст много эля, прежде чем его как следует отобьют. Он не верит, что я смогу победить, и это именно то, что мне нужно. Чем больше он сомневается во мне, тем выше стену серебра я смогу построить за счёт его карманов».

Я наклонился вперёд, сжав челюсти, переходя к самой опасной части переговоров.

— Могу я сделать ставку на себя? — спросил я, понизив голос до заговорщического шёпота. — Или же ты как организатор слишком боишься выигрыша?

Брови Бруно взлетели вверх. Он наклонился ближе, деревянная скамья заскрипела под его массивным телом.

— Хочешь поспорить на собственные похороны? Это смело, даже для сумасшедшего. Да, у нас в этом заведении это разрешено — можешь ставить на себя. Но не жди никаких поблажек.

Он оглядел помещение таверны, затем снова посмотрел на меня, на его губах играла жестокая ухмылка.

— Сейчас шансы против тебя примерно десять к одному. Никто не думает, что человек без рук сможет продержаться против „Малыша Бони“ больше минуты. Если ты выиграешь… получишь огромную сумму. Королевскую долю. Но если проиграешь, я как организатор заберу все деньги себе в карман».

СПРАВКА ТОТАЛИЗАТОР

Коэффициент «аутсайдера» (десять к одному): в тотализаторе «Деревянного Свина» соотношение десять к одному зарезервировано для сценариев «Живой Мертвец». Это означает, что букмекеры уверены на сто процентов в исходе. За пять серебряных монет Нэт победа Рэя принесёт ошеломляющие пятьдесят серебряных монет — достаточно, чтобы купить среднее по качеству снаряжение Лиги Искры. Этот высокий коэффициент — палка о двух концах: он привлекает отчаянных игроков, но часто приводит к «случайным» смертям на арене, чтобы защитить казну заведения.

Я даже глазом не моргнул. Десять к одному. Это было лучше, чем я надеялся.

— Десять к одному, — повторил я, перебирая числа в уме, как игральные кости. — Это справедливая цена за чудо.

Нэт, сидя рядом со мной, тяжело вздохнула. Я почувствовал, как её рука коснулась моей ноги — молчаливое подтверждение. Она была готова вместе со мной вложить все свои деньги в эту ставку.

— Тогда решено, — сказал я. — Бруно, убедись, что твои фонари ярко светят. Я хочу, чтобы все увидели момент, когда твой Чемпион будет повержен.

Бруно лишь хмыкнул, прищурив глаза, наблюдая за мной.

— Не опаздывай, Рэй. Бони не любит ждать свой ужин.

МЫСЛИ РЭЯ

«Сейчас на кону всё. Серебро Нэт, моя новая экипировка, моя жизнь. Десять к одному… Если я выиграю, я выйду отсюда богатым человеком. Если проиграю, я стану просто ещё одним примером для подражания для девушек на кухне. Следующие несколько часов я должен визуализировать каждое движение, каждый щелчок мышц Бони. Мне не нужна удача. Мне нужно идеальное, смертоносное исполнение».

Бруно повернулся своей массивной спиной к нашему столику, его тяжёлые ботинки стучали по полу, когда он пошёл раздавать весть о предстоящем бое с чемпионом вечером. Таверна тут же наполнилась новой, хищной энергией.

Нэт наклонилась ближе, её голос был резким, отчаянным шёпотом, прорезавшимся через лязг грязной посуды.

— Я сделаю это, Рэй, — сказала она, побелев от напряжения, пальцы сжимали кожаный мешочек. — Я ставлю на тебя всё, что у меня есть. Все пять монет. Каждый час, проведённый за отмыванием жира и потрошением рыбы на этой кухне, — в этом мешочке. Не смей проигрывать. Если ты проиграешь, я проиграю вместе с тобой.

МЫСЛИ РЭЯ

«Пять серебряных монет. Она ставит всю свою жизнь. Давление теперь ощущается как физический груз, давящий на мои рёбра сильнее, чем любой противник. Я борюсь не просто за своё снаряжение; я борюсь за единственного человека в этом городе, который не смотрел на меня как на кусок обрубленного мяса. Я не могу позволить себе ни одной ошибки. Только не сегодня вечером».

Глаза Нэт потемнели, когда она вспомнила поединки Чемпиона. Она знала секреты таверны лучше всех, наблюдая из тени кладовой.

— Расскажи мне о нём, — спросил я у девушки. — Мне нужно знать, как он двигается.

— Он — гора, — прошептала Нэт, её взгляд скользнул к двери подвала. — Он работает подмастерьем в Великой Кузнице возле Северных ворот. Говорят, он работает четырнадцать часов в день, размахивая десятикилограммовым молотком. В нём столько силы, что он может переработать тягловую лошадь. Когда он выходит на арену, он не использует технику. Он просто бьёт. Его удары не просто оставляют синяки; они ломают. Я видела, как он сбивал людей с ног одним ударом в плечо. А если они упали, то уже не поднимаются.

ФАКТ. ВЕЛИКАЯ КУЗНИЦА

Великая Кузница Брэдома: огромный промышленный комплекс, контролируемый Лигой Искры. Это место сажи, экстремальной жары и жестокого физического труда. Рабочие там часто развивают «пассивные таланты», связанные с плотностью костей и взрывной силой мышц. Такой человек, как Малыш Бони, не просто силён; его тело закалено, как сталь, которую он куёт. У него большой размах рук, а кожа толстая, как высушенная шкура, что делает его кошмаром для любого бойца, полагающегося на удары по мягким тканям.

Локация: Квартал мастеров.

— Нэт, я пойду в ночлежку. Мне перед боем нужно отдохнуть и подумать, как действовать с этим верзилой.

— Я останусь здесь до вечера, — твёрдо сказала она. — Увидимся сегодня вечером.

Я кивнул и вышел из «Деревянного Свина». Прохладный уличный воздух ударил мне в лицо, словно пощёчина. Я направился обратно в ночлежку, в голове уже крутились тысячи разных сценариев — я пытался найти единственный путь, который не закончится раздавливанием моей головы.

ЧУВСТВА РЭЯ

В ночлежке пахло влажной соломой и немытыми телами — знакомый, удушающий запах. Я поднялся по лестнице: дерево заскрипело под моими ботинками. Каждый звук казался усиленным — капанье воды в коридоре, отдалённый звон кузнечного молотка, бешеное биение моего собственного сердца.

Я почувствовал фантомную боль в отсутствующих руках — покалывающий зуд, который напомнил мне о моих пределах. Я был оружием со сломанной рукояткой, и мне нужно было найти способ ударить, не разбив себя вдребезги.

Я добрался до своей маленькой, тесной комнаты, минуя разных людей, и рухнул на тонкую, неуклюжую койку.

МЫСЛИ РЭЯ

Закрыв глаза, я пытался представить Малыша Бони: как он будет двигаться, как ставить ноги, как попытается поймать меня.

— Придётся действовать на ходу, — пробормотал я в пустую комнату. — Реагировать на всё мгновенно: песок, пот и кровь.

«Спи сейчас, Рэй, — прошептал я про себя. — Ибо сегодня вечером мы будем танцевать все вместе…»

МЫСЛИ РЭЯ

«Тьма. Ни чувств, ни воспоминаний о прошлом. Только тишина. Когда я проснусь, солнце уже сядет, фонари загорятся, и моя жизнь решится в бойцовском кругу. Всё будет на кону».

Я даже не заметил, как меня поглотила темнота. Я погрузился в глубокий, безмятежный сон. Последнее, что я услышал, был далёкий, ритмичный звон городских часов, отсчитывающих часы до того момента, когда кровь коснётся песка.

***

В то же время на кладбище «Тихое»

Ночь над погостом сгустилась до состояния чёрного киселя. Туман, тяжёлый и липкий, прижимался к самой земле, скрывая подножия покосившихся надгробий. В этом безмолвии, нарушаемом лишь далёким уханьем сыча, два силуэта замерли у старой сторожки. Тусклый свет масляного фонаря выхватывал из темноты их изрезанные морщинами лица.

Демид, нервно потирая свои покрасневшие от ревматизма суставы, наконец не выдержал. Он посмотрел на своего напарника, который методично очищал лопату от налипшей глины, и его голос сорвался на хриплый шёпот.

— Ирон… Скажи мне честно, — старик запнулся, оглядываясь на тёмный овраг, где ещё недавно пировал монстр, — где ты на самом деле нашёл этого парня? Этот твой Рэй… Он не просто странный. Он — ходячая аномалия.

Ирон замер. Лезвие лопаты со звоном ударилось о камень, и этот звук эхом разнёсся по пустым аллеям кладбища.

Воздух на «Тихом» стал ледяным, пропитанным запахом сырой земли, ржавчины и дешёвого лампового масла. Демид чувствовал, как по спине ползёт холодный липкий пот. Тишина вокруг была такой плотной, что казалось, её можно резать ножом. Единственным живым звуком было тяжёлое, свистящее дыхание Ирона, который смотрел в пустоту, словно заново переживая события той ночи.

— Ты видел, что он сделал в овраге? — продолжал Демид, и его голос начал предательски дрожать. — Он один на один убил пожирателя трупов. Без рук! Просто… просто забил его ногами, как бешеную собаку. Ирон, я сорок лет в этой яме копаюсь, я знаю, что это за твари. Не все подготовленные воины Синдиката, обвешанные боевым железом и артефактами, способны на такое. А этот… — Демид запнулся, подбирая слово, — этот человек просто размазал его по песку.

Демид придвинулся ближе, его глаза расширились от суеверного ужаса.

— В нём сидит что‑то злое, Ирон. Что‑то, что не должно было возвращаться из земли.

УГРОЗА ДЕМИДА

Демид подсознательно оценивает ситуацию: дистанция до Ирона — три шага. Лопата напарника — опасное оружие, но Ирон слишком медленный. Главная угроза не в старике, а в тенях далеко за его спиной. Если Рэй смог убить трупоеда, значит, его физическая сила превосходит человеческую в полтора‑два раза. Это не удача, это отработанный механизм убийства, заложенный в мышцы.

Ирон тяжело вздохнул и наконец поднял взгляд на напарника. Его лицо, серое от усталости и кладбищенской пыли, казалось маской, высеченной из камня.

— Я тебе честно говорю, как перед богами стою, — прохрипел гробовщик, вытирая руки о засаленный кожаный фартук. — Я ехал тогда по старой дороге, за поворотом на Брэдомский тракт. Сумерки уже такие были, что пальцев не видать. И тут… прямо из кустов выходит он.

Ирон сделал паузу, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Человек в маске. Весь в сером, движется бесшумно, как призрак. Он не сказал ни слова, просто поднял руку, останавливая мою клячу. От него веяло холодом, Демид. Таким холодом, от которого кровь в жилах застывает.

— Он показал на кювет, — продолжал Ирон, понизив голос до едва различимого шелеста. — Там валялось тело. Голое, измазанное в крови и какой‑то дряни. Безрукое. Мы с этим человеком вдвоём подхватили его — Рэй был лёгким, как пустой мешок из‑под зерна — и погрузили ко мне в телегу.

Ирон замолчал, вспоминая тяжесть той серебряной монеты, которая до сих пор жгла ему карман.

— Масочник просто кинул мне серебро и исчез в лесу. Ни документов, ни печатей Лиги, ни имени. Я думал — просто очередная жертва разборок Синдиката.

Демид сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. Теперь история приобретала совсем другой оборот. Это не было случайностью. Это был контракт.

— Значит, его выбросили как мусор… — прошептал Демид. — А он взял и вылез обратно.

— Именно, — отрезал Ирон, закидывая лопату в телегу. — И теперь этот мусор ушёл в город. И если те, кто его туда отправил, узнают, что он дышит… нам с тобой лучше заранее вырыть себе две уютные ямки поглубже. Потому что за такие ошибки в Брэдоме не штрафуют. За них сдирают кожу живьём.

МЫСЛИ ИРОНА

«Я старый дурак. Нужно было сжечь это тело прямо в канаве. Серебро затуманило мне разум. Тот масочник… он не просто избавлялся от трупа, он прятал концы в воду. Теперь этот Рэй — как зажжённый фитиль, бегущий к бочке с порохом. И если он взорвётся в Брэдоме, пламя доберётся и до нас с Демидом. Но деваться некуда. Смерть уже в пути, и у неё нет рук, зато очень быстрые ноги».

Глава 16

Почти в то же время. Рэй.

Сон пришёл внезапно, тяжёлый и душный, как пласт сырой глины. Это не было обычное сновидение — расплывчатое и зыбкое. Нет, это было очень реалистично, настолько чётко, что Рэй чувствовал запах озона и жжёного пластика, забивающий ноздри.

Я открываю глаза. Сознание включается мгновенно, без переходного этапа пробуждения. Я лежу на спине, на чём‑то жёстком и холодном — металлическая поверхность, вибрирующая от далёкого гула оборудования. Вокруг царит стерильный, бездушный полумрак, прорезанный тонкими линиями неонового света.

ЧУВСТВА ВО СНЕ РЭЯ

Влажный холод затылка, соприкасающегося со сталью. Гул, от которого вибрируют зубы. Воздух здесь сухой, лишённый запахов земли и навоза, к которым я привык в Брэдоме. Вместо этого — едкая химия, запах машинного масла и… крови. Моё сердце бьётся ровно, но в груди нарастает давление, словно я нахожусь на глубине океана.

Я медленно опускаю взгляд вниз, на свою грудь. И замираю.

У меня есть руки.

Я вижу свои плечи, обтянутые какой‑то чёрной, эластичной тканью, похожей на вторую кожу. Я чувствую вес своих ладоней, чувствую, как сгибаются пальцы — длинные, мозолистые, привыкшие к тяжести холодного металла. Это ощущение целостности вызывает почти физическую боль, контрастирующую с реальностью «обрубка» в ночлежке.

ФРАГМЕНТ ПАМЯТИ ВО СНЕ РЭЯ

Вспышка. Я вижу эти руки в деле. Они уверенно сжимают руль багги, летящей по барханам под палящим солнцем. Короткий кадр: те же пальцы быстро перебирают провода в открытой панели какого‑то сложного устройства. Звук щелчка предохранителя. Я не просто владел этими руками — я был ими. Они были продолжением моей воли, инструментом, который никогда не давал осечки.

Я пытаюсь поднять руку, чтобы коснуться своего лица, но тело сковано параличом. Я могу только смотреть.

Я поднимаю глаза выше и чувствую, как по позвоночнику пробегает ледяная судорога. Прямо передо мной, всего в двадцати сантиметрах от лица, застыло чёрное, матовое дуло дробовика. Холод металла почти физически ощутим кожей переносицы. Широкий, безжалостный зев ствола кажется бесконечным туннелем, ведущим прямиком в небытие.

Что‑то подсказывает мне: дистанция — критическая. Угол наклона ствола исключает промах. Оружие современное, полуавтоматическое, заряжено тяжёлой дробью. Шанс выживания при спуске курка — одна сотая процента.

Мозг лихорадочно ищет выход, но мышцы не слушаются. Я вижу палец, лежащий на спусковом крючке, — он слегка подрагивает, выдавая напряжение того, кто стоит за оружием.

Я отчаянно пытаюсь сфокусировать взгляд на том, кто держит этот дробовик. Я хочу увидеть глаза своего палача, хочу понять, кто выносит мне приговор.

Но чем сильнее я напрягаю зрение, тем сильнее искажается мир. Силуэт человека за оружием начинает размазываться, течь, как капля чернил в воде. Лицо превращается в бесформенное пятно, а очертания фигуры распадаются на кусочки и искры.

Голос… Я слышу обрывок голоса, но это лишь искажённое помехами эхо: «…не должен был… возвращаться…»

Мир сна начинает вибрировать, расходясь трещинами. Дуло дробовика — единственное, что остаётся чётким до самого конца.

Рэй проснулся от холодной тишины своей комнаты.

Я облизнул пересохшие губы, наткнувшись на свои острые зубы. Сон о дробовике и пустынном солнце исчез, оставив на языке лишь горький привкус угольной сажи и чёрствого хлеба. Он замер на мгновение, уставившись в маленькое высокое окно. Небо было болезненно‑голубым — глубокий, когда солнце опускалось за острые вершины западных гор.

МЫСЛИ РЭЯ

«Дыхание со свистом вырывается из лёгких. Я сижу в темноте, содрогаясь всем телом. Первое, что я делаю, — смотрю на свои плечи. Пустота. Грязная холщовая рубаха, прилипшая к коже от холодного пота. Рук нет. Оружия нет. Только этот проклятый город за окном.

Что это было? Это не сон, это… предупреждение. Моё прошлое пришло за мной, и оно держит палец на курке. До вечера осталось всего ничего, а я чувствую себя так, будто в меня уже выстрелили».

Приближался вечер. А вместе с ним и Яма.

Вечер. Финал в Яме. Малыш Бони. Пора превращать этот ночной кошмар в чужую кровь на песке.

Рэй скатился с тонкого, неровного матраса, его движения были плавными и низкими — близко к земле. Он подошёл к деревянному умывальнику в углу — треснувшей керамической чаше, наполненной ледяной водой, которая простояла там весь день. Не имея рук, чтобы умыть лицо, он просто опустил голову в чашу, погружаясь в неё до тех пор, пока полностью не отошёл от сна.

ЧУВСТВА РЭЯ

Вода словно ледяной шок ударила его по вискам, мгновенно развеяв последние остатки сонливости. Он затаил дыхание, чувствуя ритмичный стук сердца у себя на рёбрах. Когда он отстранился, воздух ударил его в лицо, словно мокрая тряпка.

В комнате пахло влажной соломой, старой смазкой и металлическим звоном ржавых петель на двери. Снаружи город гудел низкочастотным гулом — отдалённым лаем сторожевых собак, лязгом телег по булыжникам и ритмичным звоном монастырского колокола, созывающего город на вечернюю службу «Очищения».

Рэй покачал головой, как мокрая собака, — капли воды разлетелись по израненным половицам. Он чувствовал, как холодная вода стекает по шее, пропитывая воротник его грубой рубахи. Он был сосредоточен. Он был готов.

Рэй вышел из комнаты и отправился в «Деревянный Свин».

***

В то же время. Таверна «Деревянный Свин», чёрный ход.

Пока Рэй шёл по темнеющим улицам, Нэт стояла у заднего входа в таверну, нервно перебирая пальцами торчащую нитку на фартуке. Под плотной тканью, спрятанный у бедра, находился кожаный мешочек. Пять серебряных монет. Он казался тяжелее, чем гора свинца.

МЫСЛИ НЭТ

«Что я делаю? — подумала она, глядя на грязную, пропитанную паром кухню, где провела годы своей жизни. — Если он проиграет, я потеряю не только серебро. Я потеряю жизнь. Бруно не будет держать меня здесь, а просто выгонит, если я поставлю против чемпиона таверны. К полуночи я окажусь на улице».

Она вспомнила о Малыше Бони. Он подрабатывал иногда в этой таверне. Она видела его в кладовой, поднимающего двадцатикилограммовые туши солёной говядины, словно они были сделаны из перьев. Он был грубияном, тупоголовым великаном из кузницы, который не осознавал собственной силы — и это делало его ужасающим. Но потом она вспомнила о Рэе.

СПРАВКА. МИФЫ ЧЕМПИОНА

В таверне «Деревянный Поросёнок» Малыш Бони — не просто боец; он — инвестиция. Бруно кормит его сырым мясом и дешёвым элем, чтобы поддерживать его «силовой талант» на высоком уровне. Таверна зависит от него, от того, насколько он способен сокрушить новичков и обеспечить приток денег от ставок в казну заведения. Для посетителей он — «Стена». Для Нэт он — гора мяса, которая стоит между ней и свободой.

МЫСЛИ НЭТ

«Рэй другой, — прошептала она себе. — Он говорит, как человек, который умер и вернулся, но его глаза… Они видят всё ещё до того, как это произойдёт. И эти зубы…»

Она вздрогнула. Она мельком увидела их, когда он ел — эти острые, зазубренные края, блестящие, как отполированная кость. Это были не зубы жертвы. Это были зубы хищника.

Входные двери «Деревянного Поросёнка» распахнулись, и обычный вечерний гул наполнил зал. Рэй вошёл внутрь, его силуэт, длинный и чёткий, выделялся на фоне янтарного света фонарей. Он не был похож на калеку. Он шёл с хищной грацией, его центр тяжести идеально уравновешивался над крепкими ногами.

В таверне на мгновение воцарилась тишина, когда он проходил мимо. Шёпот следовал за ним, словно дымный след: «Обрубок… Он действительно пришёл… Малыш разорвёт его пополам… Посмотрите, каковы шансы!»

Рэй игнорировал их всех. Его взгляд был прикован к угловому столику, за которым сидела Нэт. Он двинулся к ней, его ботинки издавали сухой, ритмичный звук по покрытому опилками полу.

УГРОЗА РЭЯ

Рэй осматривает помещение. У бара — трое наёмников: двое с тяжёлыми булавами, один с арбалетом. Они, похоже, уже делают ставки на Бони. Бруно стоит за стойкой, его взгляд следит за ногами Рэя. Выходы свободны, но толпа большая. Если после победы вспыхнет бунт, основной путь — через кухню. Рэй замечает лёгкую дрожь в руке Нэт — она на грани срыва. Ему нужно её успокоить.

Рэй сел на скамейку напротив Нэт. Сначала он не произнёс ни слова, просто посмотрел на неё своими холодными, расчётливыми глазами.

— У тебя есть с собой деньги, Нэт? — спросил он низким, дрожащим, хриплым голосом, который, казалось, прорезал шум в таверне.

Нэт полезла в фартук, её рука дрожала, когда она нащупала чёткие очертания монет.

— Да, — прошептала она. — Все пять. Букмекеры дают тебе десять к одному, Рэй. Если… если всё пойдёт не так, у меня не останется ни медяка.

Рэй наклонился ближе. Запах кладбищенской сажи исчез, уступив место аромату холодной воды и резкому, металлическому запаху.

— Ничего страшного не случится, — сказал он, напрягая челюсти. — Мы сядем здесь и подождём. Пусть толпа растёт. Пусть пьют. Пусть ставят свои серебряные монеты на великана. Чем больше они поставят против меня, тем больше мы у них заберём, когда песок с кровью упадёт на землю.

МЫСЛИ РЭЯ

«Она в ужасе, и у неё есть на это полное право. Пять серебряных монет для неё — это целая жизнь. Для меня это всего лишь цена среднего лука. Я — её билет отсюда, и я стану тем монстром, каким они все не ожидают меня видеть. Малыш Бони думает, что он сильный, потому что куёт железо. Я покажу ему, что я — огонь, который его плавит».

Они сидели в тишине недолго, как два островка покоя в море хаоса. Вокруг них трактир «Деревянный Свин» оживал. Бруно выкрикивал приказы, в воздухе витал густой запах жареного жаркого.

Главное событие приближалось.

Рэй смотрел в никуда, думал о чём‑то. Ему больше не нужно было ничего планировать. Время размышлений закончилось. Теперь оставались только песок, серебро и шум толпы в Яме.

Бруно подошёл к их столику и сказал:

— Рэй, пойдём, сейчас начнутся бои.

— Бруно, мой бой последний, я позже подойду. Я готов, — ответил Рэй.

Трактирщик прищурился, посмотрел на него, развернулся и ушёл.

— Нэт, сделай ставку на меня перед боем и скрести пальцы. Пошли, Нэт, к Яме, — сказал Рэй.

Придя на задний двор к Яме, Рэй оставил Нэт возле букмекеров. Она выглядела миниатюрной, плечи её были сгорблены, словно она пыталась раствориться в собственной тени, но рука её не отпускала спрятанный мешочек с серебром — он это заметил. Ему не нужно было говорить больше: договор между ними был заключён, и теперь только песок будет их судить.

Он отступил назад, подальше от потных, кричащих зрителей, стоявших в первом ряду. Фундамент арены был устроен так: чем дальше от кольца круга, где бьются бойцы, тем круче вверх поднимался пол.

Рэй отошёл почти в конец и видел всё, что происходило в круге боли. Отсюда он находился почти в полутора метрах над толпой. Он больше не был участником их пьяного безумия — он был ястребом, смотрящим вниз в змеиную яму.

ЧУВСТВА РЭЯ

Здесь, наверху, воздух был ещё гуще от запаха горелого сала и кислого дыхания сотни отчаявшихся мужчин. Он чувствовал вибрацию подвала — Ямы — пульсирующую сквозь деревянные бочки, ритмичный, низкочастотный бой барабана, который совпадал с стуком в его собственной груди.

Внизу фонари отбрасывали длинные, мерцающие тени, танцующие по каменным стенам, словно беспокойные призраки. Он видел, как пот блестит на головах мужчин, а резкий, металлический привкус предвкушения был настолько сильным, что его почти можно было ощутить на языке.

Предварительные бои уже шли полным ходом. Бруно знал, как собрать публику: он начал с «мяса» — мелких забияк, которые дрались за медяки и бесплатную еду. Рэй наблюдал за ними с холодной, аналитической отстранённостью.

В этот момент в кругу находились двое мужчин. Один — коренастый докер со сломанным носом, другой — жилистый уличный вор с рваным шрамом на шее. Они неуклюже и отчаянно размахивали кулаками, их ноги скользили по рыхлому, влажному песку. Каждый удар сопровождался мокрым, отвратительным глухим стуком, эхом разносившимся до его места.

УГРОЗА РЭЯ

Рэй осматривает бойцов. Докер идёт вперёд правой ногой — он тяжело опирается на пятки, явный признак усталости. Его центр тяжести расположен слишком высоко: простая низкая подсечка выбьет его из колеи, как сухую ветку. Вор быстрее, но он выдаёт свои выпады подёргиванием плеча. Ни один из них не знает, как дышать. Они борются с песком так же сильно, как и друг с другом.

Рэй отмечает слабые места на арене — участки, где скопилась кровь и превратила песок в скользкую красную грязь.

Он посмотрел вниз и увидел Нэт. Она стояла именно там, где он ей сказал, — возле стола букмекера, за которым мужчина с кривым носом лихорадочно записывал имена в бухгалтерскую книгу.

— Сделай ставку, как только он назовёт моё имя, — пробормотал он себе под нос, хотя знал, что она его не слышит из‑за рёва толпы. — Ни секунды раньше. Пусть коэффициенты взлетят до небес. Пусть они думают, что я — самая большая ошибка, которую Бруно согласился выставить на бой.

Он увидел, как она подняла взгляд: её глаза искали что‑то в толпе, пока не нашли его. Он слегка, резко кивнул. Она крепче сжала кожаный мешочек. Именно она держала в своих руках их будущее, и именно ему приходилось драться ради него.

СПРАВКА. БУХГАЛТЕРСКАЯ КНИГА ДЕРЕВЯННОГО СВИНА

В подземном мире Брэдома эти книги священнее любого религиозного текста. Сделанная ставка — это контракт, подписанный в глазах Синдиката.

Букмекеры используют «скользящую шкалу»: чем больше людей ставят на фаворита (Малыша Бони), тем выше выплата для аутсайдера (Рэя). Дожидаясь до последнего момента, Нэт обеспечивает максимально возможный коэффициент. Для казино это азартная игра, для отчаявшихся — единственный способ превратить пять серебряных в пятьдесят.

Бой внизу достиг кульминации.

Докер нанёс вору сильный, сокрушительный удар по виску, отчего тот рухнул на камни. Толпа разразилась кровожадным воем, и Бруно вышел в центр ринга, подняв руки в знак призыва к молчанию.

Я почувствовал, как на меня опустилась холодная, знакомая сосредоточенность. «Туман» в моём сознании рассеялся, сменившись кристальной ясностью. Мои острые зубы ныли от тупой, ритмичной пульсации — от хищного голода, который был направлен уже не на еду, а на выживание.

МЫСЛИ РЭЯ

«Посмотрите на них. Они думают, что сила — это всего лишь размер кулака или толщина шеи. Они видят мои пустые рукава и думают: „Жертва“. Они понятия не имеют, что я уже побывал на самом дне и выполз оттуда. Сегодня я сражаюсь не просто за серебро. Я сражаюсь, чтобы доказать, что „человек в сером плаще“ совершил ошибку. Он оставил в живых монстра, и этот монстр вот‑вот сделает свой первый настоящий укус в этом городе».

Я наблюдал за тем, как шевелились губы Бруно, когда он объявлял результаты драки, но я не слушал имена проигравших. Я смотрел на тёмный туннель на противоположной стороне Ямы — «Врата Чемпиона». Мне не нужно было видеть Малыша Бони, чтобы понять, что он здесь. Я чувствовал перемену в воздухе: волнение толпы сменилось тихим, вибрирующим гулом подлинного страха и благоговения. Приближалось Главное Событие — момент, когда Нэт отдаст все свои сбережения в руки нечестного букмекера.

МЫСЛИ РЭЯ

«На кону всё. Нет рук, чтобы блокировать, и не схватить его. Только мои ноги, мои зубы и разум, который не перестаёт подсчитывать шансы. Десять к одному. Это хорошее число, чтобы умереть. Или ещё лучшее число, чтобы жить. Будь начеку, Рэй. Малыш приближается, и ты должен стать тенью, которая его разобьёт».

Воздух в подвале внезапно стал разрежённым, словно сотни лёгких в галерее высосали весь кислород разом. Бруно шагнул в центр песка, подняв руки, словно тёмный жрец, совершающий жертвоприношение. Мерцающий свет факела высветил пот на его лбу и хищный блеск в глазах.

Бруно заговорил, размахивая руками:

— Воплощение невозможного, человек, который выполз из «Кладбища Тихое», чтобы плюнуть смерти в лицо… Наша полоса удачи, безрукое чудо… РЭЙ!

Я не стал ждать особого приглашения и двинулся к Бруно, в кольцо боли. Через несколько мгновений я стоял рядом с ним. Толпа взорвалась — не ликующими криками, а хаотичной смесью насмешек, свистков и жестокого смеха тех, кто уже поставил против моего выживания.

ЧУВСТВА РЭЯ

Песок под моими ботинками был влажным и холодным, с сухим, ритмичным звуком тёрся о кожаные подошвы. Запах арены был удушающим одеялом: старая медь, мокрая собака и резкий, кислый привкус дешёвого вина. Я чувствовал вибрацию, когда люди скандировали — дерево стонало под тяжестью сотни кровожадных душ. Свет от сальных свечей ощущался маслянистым на моей коже, отбрасывая длинные, искажённые тени, которые мерцали, как языки змей, по полу арены.

Бруно дождался, пока шум достигнет апогея, затем перевёл взгляд на тёмный коридор на противоположной стороне ринга. Его голос понизился до низкого, зловещего гула, от которого по толпе пробежала дрожь:

— А теперь… Король ринга! Двенадцать поединков, двенадцать побед и двенадцать человек, которые никогда больше не смогут ходить прямо! Гордость Великого Кузни! Поприветствуйте… Малыша Бони!

Из туннеля словно вырвалось облако холодного, влажного воздуха, когда оттуда вышла массивная фигура. Ему пришлось пригнуться, чтобы пройти через арку — это был настоящий гигант с дикой, спутанной бородой, словно её окунули в сажу. На нём была толстая, усиленная кожаная куртка поверх заляпанной жиром туники. Кожа была настолько прочной, что больше походила на доспехи, чем на одежду.

Глава 17

Он двигался не как боец, а как стихийная сила. Каждый его шаг был тяжёлым, размеренным ударом, который, казалось, сотрясал сами фундаменты таверны.

СПРАВКА. РЕКОРД ЧЕМПИОНА

Двенадцать побед в «Деревянном Свине» — это смертный приговор для всего остального состава. В месте, где большинство бойцов не выдерживают и трёх боёв, Малыш Бони — аномалия. Его рекорд построен на «Полном уничтожении»: он не просто побеждает; он настолько изматывает своих противников, что уборщикам приходится платить вдвое больше за очистку песка.

Бони остановился в десяти метрах от меня. Он был настолько огромен, что буквально заслонил свет задних факелов. Он посмотрел на мои пустые плечи, затем на моё лицо — в его выражении читалось глубокое, скучающее презрение. Для него я не представлял угрозы. Я даже не был человеком. Я был помехой, мухой, забравшейся в его кузницу, а он был молотком, который раздавит меня в щебень.

Он издал короткий, влажный, хриплый смех, звук которого сотряс его огромную грудь, словно землетрясение. Он даже не принял боевую стойку; он просто стоял, опустив руки вдоль тела, словно толстые дубовые ветви, ожидая сигнала, чтобы покончить со мной.

МЫСЛИ РЭЯ

«Посмотри на него. Он думает, что сражается с „удачливым обрубком“, которому повезло в бою против Сабира. Он смотрит на мои пустые рукава, но не в глаза. Он тяжёлый. Он медленный. И он высокомерный. Вот мой шанс. Он — железо, а я — холодный ветер, который сделает его хрупким. Мне не нужно быть сильнее его, мне нужно быть быстрее его возможностей. Одна ошибка с его стороны — и гора рухнет».

Адреналин зашкаливал. Мой мозг работал на пределе возможностей, с эффектом «замедления времени» прояснял каждую деталь арены. Я наблюдал за тем, как Бони перераспределял вес — он слегка, почти незаметно опирался на левое бедро. Вероятно, старая травма, полученная в кузнице.

УГРОЗА РЭЯ

Цель: Малыш Бони.

Рост: 190 см

Вес: 127 кг мышц и костей.

Размах рук: 86 см

Преимущество: невероятная, сокрушительная сила. Если он схватит ногу, сломает её, как сухие дрова.

Слабое место: скорость поворота. Его центр тяжести смещён вперёд, что делает его уязвимым для боковых движений. Кожаная куртка защищает его туловище, но колени открыты.

Сценарий: изматывание на высокой скорости. Двигайся. Ударь. Уклонись. Если я останусь перед ним больше трёх секунд, я мёртв.

Стратегия: «Призрачный шаг». Используй его собственную инерцию, чтобы вывести его из равновесия и ударить по суставам.

На другом конце ринга я увидел Нэт. Она стояла у стойки букмекера, на её лице застыл ужас. Когда Бруно поднял стартовый флаг, она шагнула вперёд и с силой бросила кожаный мешочек на деревянный ящик. Звук звона пяти серебряных монет затерялся в рёве толпы, но для меня это было так же громко, как раскат грома.

Ставка была сделана. Жизнь кухонной работницы и душа очнувшегося человека без рук теперь были связаны с песком.

Медный гонг «Деревянного Поросёнка» ударил с таким звуком, что он пронзил меня насквозь. Малыш Бони не стал ждать официального приглашения. Он рванулся вперёд, его массивная фигура, словно падающая осадная машина, вытеснила застоявшийся, пропитанный копотью воздух Ямы.

Он двигался с пугающей, примитивной целеустремлённостью, широко раскинув руки, как две огромные совковые лопаты. Для него я был лишь помехой, которую нужно раздавить, — мухой, которую нужно зажать между двумя кусками огрубевшего, закалённого в кузнице мяса.

Когда его тень упала на меня, я увидел, как его толстые, покрытые жиром пальцы сжались в крюки. Он попытался сделать мне «Гробовой» клинч.

УГРОЗА РЭЯ. ГРОБОВОЙ КЛИНЧ

Это легендарный завершающий приём бойцов с силовым талантом. Как только их руки сцепляются, давление превышает четыреста фунтов на квадратный дюйм. Он предназначен для того, чтобы разрушить грудную клетку и проткнуть внутренние органы их собственными костными фрагментами. Ни одному человеку ещё не удавалось продержаться в «Гробовом» клинче более двадцати секунд.

Я сделал кувырок под его руки в сторону и резко встал. Когда Малыш повернулся ко мне, я провёл удар с разворота в шпагате по виску головы Малыша — его немного повело в сторону. Так как Малыш находился почти боком от меня, я сделал ещё шаг к нему и опять — вертушка в полушпагате: пятка ударила по затылку Малыша, его голова дёрнулась.

Он повернулся, его глаза были налиты кровью, он дико смотрел на меня, но я уже отступил назад, оставив между нами несколько метров холодного песка. Я смотрел на него, и моё сердце билось в этом хаосе, словно спокойный, ритмичный бубен шамана.

Бони снова бросился в атаку, но на этот раз я встретил его лобовым ударом, совершив самоубийственный рывок. Я рванулся вперёд, мои ноги едва касались влажной грязи. Три шага. Четыре. В последнюю возможную секунду я прыгнул в воздух, подтянул колени к груди, а затем резко рванулся вперёд, вбивая обе пятки в его мощную грудь.

Удар был похож на столкновение с каменной стеной. Я почувствовал, как воздух вырвался из моих лёгких, и на мгновение мы оба повисли в воздухе. Затем гора рухнула. Бони упал назад, спиной на песок, — удар сотряс сам фундамент таверны. Я сильно ударился спиной о землю, у меня перехватило дыхание.

МЫСЛИ РЭЯ

«Вставай. Вставай сейчас же. Если он отдышится, это превратится в борцовский поединок, и я не переживу клинч. Рёбра горят огнём, но ноги… Мои ноги всё ещё мои. Двигайся, Рэй!»

Я использовал эластичность собственного тела — исполнил «пружину» — и мгновенно встал на ноги, прежде чем великан успел перевернуться со спины на руки. Я подошёл к нему, пока он пытался подняться; его лицо было покрыто грязью и яростью.

— Сдавайся, — сказал я холодным и безжизненным голосом. — Сдавайся, или я начну разбирать тебя по кусочкам.

Малыш стал подниматься.

— Я… Я убью тебя, калека! — прокричал он опять.

Я сделал кувырок в его сторону, зашёл за спину, немного подсев, затем ударил сильно голенью в его колено. После удара я услышал треск костей и сухожилий. В этот момент толпа молчала. Откатившись назад в кувырке, я встал на ноги и смотрел, как он заваливается на одну ногу, пытается встать. Я не хотел делать его калекой.

ЧУВСТВА РЭЯ

От удара по колену Малыша пробежала волна раскалённой добела вибрации, но результатом стал влажный, тяжёлый «глухой стук», эхом разнёсшийся по кричащей от восторга Яме. Фонари над головой мерцали, отбрасывая длинные, резкие тени, из‑за которых гигант казался рушащейся горой из тёмной кожи и мышц.

Бони застонал, колено на долю секунды подкосилось, когда он резко повернулся ко мне. Он взревел — первобытный, гортанный звук, который заставил толпу замолчать.

— Калека! — выплюнул он, кровь брызнула из его нижней губы. — Я убью тебя! Я оторву тебе ноги и скормлю их воронам!

Я отскочил назад, оставив между нами пять метров холодного песка.

МЫСЛИ РЭЯ

Я стоял и смотрел, наблюдая за его мучениями. Я не хотел превратить его в калеку навсегда; мне просто нужно было моё серебро.

— Сдавайся, Бони! Я не хочу тебя покалечить! Ты едва можешь стоять на ногах!

Бони зашипел, в его голосе звучала чистая ненависть. Он начал ползти ко мне, при этом медленно вставал; его «Талант» заставлял его вытягивать свои массивные руки вперёд, хотя нога его подводила. Я стоял в боевой стойке, высоко подняв одну ногу в вертикальном шпагате, и завораживающе размахивал ею, показывая ему расстояние, которое я могу преодолеть. Это было предупреждение, демонстрация смертоносной силы.

Я перевёл взгляд туда, где стоял Бруно. Выражение его лица было непроницаемым. Когда наши взгляды встретились, он медленно поднял руку и провёл одним пальцем по горлу. Он же говорил, что убивать нельзя… Я не хотел встречаться с братьями‑инквизиторами.

Я не успел перевести взгляд с Бруно на Бони, как вдруг Бони резко бросился вперёд с отчаянной скоростью. Его огромные руки обхватили мой торс. Я почувствовал, как воздух вырвался из моих лёгких, когда он поднял меня от земли. Он был словно тиски, живой гидравлический пресс, выжимающий из меня жизнь. Мои ноги беспомощно болтались в воздухе, пытаясь что‑то выбить, а мир вокруг начал сереть.

МЫСЛИ РЭЯ

«Подумай, Рэй! Подумай!» Моё зрение мерцало. Рёбра стонали, готовые разлететься на куски. Я был червяком на крючке, а крючок был сделан из железа.

Лицо Бони было в нескольких сантиметрах от моего, его глаза вытаращились от напряжения, с которым он пытался меня раздавить. У меня не было рук, чтобы толкать. Ноги просто висели в воздухе. У меня была только голова, которой я стал бить в нос Малыша.

Глухой удар. Ещё один удар. Я почувствовал, как его кровь брызнула мне на лицо. Удар, ещё удар. Я не просто бил его; я пытался разбить его носовую кость, чтобы его мозг отступил. Мой лоб был разбит, кровь слепила меня, но я не остановился. После пятого удара я почувствовал, как его хватка ослабла. «Силовой талант» пошатнулся под воздействием неврологического шока от повторяющихся сотрясений мозга.

Его руки отпустили меня, и я упал на песок, задыхаясь от воздуха, который казался мне жидким огнём. Я не стал ждать. Я откатился на бок — инстинкты кричали мне: «Ты должен атаковать, прежде чем он придёт в себя!»

Бони стоял на коленях, сжимая руками изуродованное лицо. Кровь лилась сквозь пальцы, окрашивая песок в глубокий, тёмно‑багровый цвет. Я поднялся с земли, перед глазами всё затуманилось, и я совершил последний, стремительный прыжок, вонзая свой ботинок ему в челюсть. Сила удара отбросила его голову назад. Он рухнул, катясь по песку, словно разрушенная гора.

Но потом Бони поднял голову — или попытался это сделать. Его глаза были опухшими и закрытыми. Он не видел меня.

— Я превращу тебя в фарш, Бони! — прорычал я, голос мой был хриплым и надтреснутым. — Лежи!

— Будь проклят ты… ты… ты урод! — прохрипел он, наконец сдавшись. — Я… я сдаюсь! Я проиграл, хватит!

Яма взорвалась. Рёв был оглушительным — стеной звука, которая, казалось, сотрясла фундамент «Деревянного Свина». Вопреки всему… «Обрубок» был королём Ямы.

Рёв толпы не умолкал — это бесконечная стена звука отдаётся вибрацией в моих рёбрах, когда я стоял над изувеченным телом Малыша Бони. Моя грудь тяжело вздымалась: каждый вдох был резким напоминанием о рёбрах, которые он чуть не раздробил. Кровь — его и моя — остывала на моей коже, становясь липкой и тёмной в янтарном свете Ямы.

Бруно вышел в центр ринга, его ботинки хрустели по песку. Он поднял руки, и царящий хаос начал сменяться низким, хищным рычанием.

— Победитель! Рэй, — прорычал Бруно и указал рукой на меня. В его голосе звучало новое уважение — или, возможно, просто расчёт человека, чьи ставки на бой были провалены.

Он оглядел помещение, где собрались люди, — его взгляд был острым.

— На сегодня всё! «Яма» закрыта! Приходите завтра за новой порцией крови и большей удачей, — сказал Бруно и ушёл с ринга.

МЫСЛИ РЭЯ

Адреналин улетучивался, сменяясь холодной, пульсирующей болью в висках и обжигающим жаром в правой голени — ею я сильно ударил в колено Бони. Запах таверны — жареного мяса, кислого эля и металлический привкус свежей крови — был удушающим. На губах я почувствовал вкус меди и соли. Мой лоб был рассечён, тёплая струйка крови затуманивала зрение, пока я искал глазами Нэт в тени столов для ставок.

Я выбрался из ринга Ямы — движения мои были напряжёнными, но контролируемыми.

Нэт ждала меня у стойки букмекера; на её лице читалось бледное потрясение. Она посмотрела на меня, затем на покрытого песком великана, которого тащили за пятки, а потом — на маленький, смятый клочок бумаги в своей руке.

— Ты… ты всё это поставила на меня? — прохрипел я. Мой голос звучал, как гравий под колёсами телеги.

— Все пять, — прошептала она дрожащим голосом. — Каждую монету до единой.

— Перевяжи мою голову тряпкой, — хрипло бросил я. — У меня разбита бровь.

Нэт молча кивнула, достала из‑за пояса лоскут ткани и плотно прижала к ране.

— Терпи, — коротко бросила она.

Мы подошли к кассе. Букмекер — мужчина с носом, сломанным чаще, чем кузница на наковальне, — уставился на билет Нэт. Он посмотрел на меня, затем снова на бухгалтерскую книгу; ручка дрожала. Он потянулся под прилавок и вытащил тяжёлый, звенящий кожаный мешок.

— Десять к одному, — пробормотал мужчина; в глазах его читалось негодование. — Пятьдесят серебряных монет. Никто не ставит пять серебра на аутсайдера. Никто.

Он провёл мешком по деревянной поверхности. Нэт протянула руку — её пальцы коснулись кожи, словно она ожидала, что та превратится в пыль. Она взяла и спрятала сумку в потайные складки фартука; её глаза расширились от смеси ужаса и благоговения. Пятьдесят серебряных. Для девушки, зарабатывавшей медью, это были не просто деньги — это было целое богатство.

ФАКТ . ВЕС 50 МОНЕТ

Повседневная жизнь и обеспечение средствами к существованию. Стол обычного горожанина (завтрак, обед, ужин) — 10 медных монет (жирное рагу, рисовая каша, жёсткий хлеб, слабоалкогольный эль).

Для Синдиката выплата такого размера по одной ставке — это «тревожный сигнал». Они не против проигравших, но презирают победителей, которые срывают куш. Нэт теперь самая богатая кухонная работница в городе, но она также является мишенью. В глазах преступного мира пятьдесят серебряных монет стоят дюжины убийств.

Мы вернулись в главный зал таверны. Проигравшие угрюмо потягивали свои напитки, но несколько мужчин кивнули мне, когда я проходил мимо, — мрачное уважение тех, кто ценит насилие.

Мы подошли к Бруно, который прислонился к барной стойке, наблюдая за залом, словно паук в своей паутине. Он не стал ждать, пока я заговорю. Он полез под прилавок и бросил мне ещё один, меньший по размеру мешочек. Я легонько кивнул подбородком, давая понять Нэт, чтобы она его взяла.

— Двадцать пять серебряных, — сказал Бруно; на его губах играла тонкая, опасная улыбка. — Двадцать за победу, как и договаривались. И ещё пять… Назовём это «бонусом за зрелищность». Ты подарил людям шоу, о котором они будут говорить до следующего месяца. У тебя здесь будущее, Рэй. Хочешь остаться? Будешь драться за хорошие деньги?

Я посмотрел на него и сказал:

— Может быть, — ответил я. — Но сейчас с меня хватит этой Ямы по горло.

— Как хочешь, — пожал плечами Бруно. — Но дверь всегда открыта для человека, который может сломать нос великану лбом. Приходи, когда захочешь ещё, Рэй!

В таверне после финального боя было много народа. Мы прошли через толпу и вышли в ночь, на улицу города. Воздух в Брэдоме был тёплым и резким, пахло угольным дымом и далёким, сырым запахом гнили реки. Это было словно благословение после удушающей жары у Бруно на бойцовском круге.

— Семьдесят пять серебряных, — пробормотал я, подсчитывая вес нашего состояния, пока мы шли в тенях Берегового рабочего квартала. — Я вошёл в эту Яму с пятью, а вышел с семьюдесятью пятью серебряными монетами.

Нэт остановилась, всё ещё сжимая в руке мешочки с серебром в фартуке.

— Рэй… Я никогда не видела столько денег, — прошептала она дрожащим голосом. — Я копила пять лет, чтобы получить пять монет. Пять лет мойки посуды, криков и обожжённых пальцев. А ты… ты за десять минут забрал семьдесят.

Я повернулся к ней; мой взгляд стал жёстче. Адреналин спал, боль усиливалась, но план был яснее, чем когда‑либо.

— Завтра утром, как только прозвенят колокола, мы отправимся на рынок, — сказал я. — Тебе нужен хороший набор для лучницы, Нэт. Никаких кухонных ножей. Тебе нужен лук — хороший, из выдержанного тиса или усиленного рога. И стрелы. По крайней мере сорок штук, сбалансированные и со стальными наконечниками. Хороший поясной нож.

Я посмотрел на свои ноги: мышцы всё ещё подёргивались от остаточной энергии.

— И нам нужны эликсиры. Лечебные мази в дорогу и восстанавливающие средства для выносливости. Мы больше не просто путешественники, Нэт. Мы — команда по контракту. У тебя есть мешок достаточно большой для покупок всего этого?

Нэт кивнула, вновь сосредоточив взгляд.

— У меня есть мой старый большой рюкзак. Он прочный. Я его приготовлю — он в таверне, в комнате для прислуги.

УГРОЗА РЭЯ

Рынок Брэдома: высокая плотность карманников и разведчиков Синдиката. Использовать толпу как укрытие. Избегать главной улицы, где патрулирует Инквизиция. Мы теперь богаты, а значит, стали добычей. Каждый торговец будет пытаться завысить цену, а каждый нищий окажется шпионом.

Прохладный ночной воздух Брэдома пронизывал мою влажную рубашку, но адреналин из Ямы всё ещё слабо стучал в моих венах. Я посмотрел на Нэт. Она выглядела маленькой: руки глубоко спрятаны в фартуке, она сжимала мешки с серебром, словно от этого зависела её душа. В этом городе, вероятно, так оно и было.

— Ты же знаешь, где моя ночлежка, верно? — спросил я; мой голос хрипло звучал на ветру улицы.

Нэт кивнула; её глаза были широко раскрыты и потемнели. Она ничего не сказала: шок от того, что она увидела пятьдесят серебряных монет в одном мешке, лишил её дара речи.

— Хорошо, — сказал я, наклонившись так, чтобы только она могла услышать. — Приходи ко мне на рассвете. И держи эти деньги в тайне, Нэт. Люди видели тебя за стойкой букмекера. Они видели серебро. В этом районе человек перережет горло за одну серебряную монету; за семьдесят пять серебряных они сожгут весь квартал. Держи их при себе.

— Нэт, ты ночуешь в таверне?

— Да, — ответила девушка. — В кладовой, бесплатно.

— Тогда до утра, Нэт.

Она снова кивнула — резким, нервным движением, затем повернулась и исчезла в тени заднего переулка таверны. Я отправлял кухонную работницу в ночь с состоянием. Это был рискованный шаг.

Глава 18

ФАКТ ТЕНЕВОЙ НАЛОГ БРЭДОМА

Когда в таверне вроде «Деревянного Свина» происходит крупная сделка с серебром, она редко задерживается у победителя надолго. Местные банды, известные как «Уличные пиявки», поджидают на каждом выходе. Стандартный «Номер Сутки» в ночлежке стоит 1 серебро, но для победителя Ямы цена часто — его жизнь. Пронести семьдесят пять серебряных монет через трущобы — это всё равно что пройти через волчье логово с окровавленным стейком.

Я добрался до своей комнаты, полагаясь исключительно на мышечную память. Моё тело кричало от боли. Каждая клеточка моих ног ощущалась так, словно её разорвали и сшили заново ржавой проволокой. От ударов головой мой лоб распух и пульсировал, а рёбра стонали с каждым вздохом.

Я даже не снял ботинки. Я рухнул на соломенный матрас, кряхтя, как старая развалина, и запах влажного сена и старой пыли поднялся ко мне. В тот момент, когда я закрыл глаза, мир исчез — и я, конечно же, вместе с ним.

СОН РЭЯ

Вспышка белого света. Я сижу в кожаном кресле, гул мощного двигателя пронизывает мою спину. Передо мной — приборная панель со светящимися зелёными цифрами. Рядом со мной смеётся женщина: её волосы развеваются на пустынном ветру.

Она протягивает мне холодную металлическую банку — напиток, который пенится и обжигает.

— Мы доберёмся, ДОРОГОЙ! — кричит она сквозь рёв багги.

Внезапно на нас падает тень. Серая кожаная перчатка тянется к зажиганию. Смех женщины мгновенно превращается в крик.

Я резко проснулся. Солнце едва пробивалось сквозь густой серый смог города. Моё тело словно превратили в твёрдый свинцовый кусок. Я не мог пошевелить шеей; мышцы были напряжены после захвата «Гроб», который мне устроил Бони.

Я повернулся к окну — дыхание перехватило в груди.

Я вглядывался сквозь заляпанное грязью стекло маленького окна. Внизу, в узком грязном переулке, к моему зданию бежала фигура. Это была Нэт! Она была испугана, одежда растрёпана, а взгляд прикован к моему окну.

За девушкой бежали двое мужчин, и расстояние быстро сокращалось. Девушка пыталась что‑то кричать, но, бежав, задыхалась.

Один из преследователей был высоким, долговязым ничтожеством с рваным шрамом на щеке. Другой — ниже ростом; в руке он держал большую деревянную дубинку.

Толкнув окно ногой, я вылез и увидел лежащий на земле мусор из каких‑то мешков. Я прыгнул вниз с небольшой высоты двухэтажного дома и упал прямо в этот мусор.

Ноги ощутили удар о землю, вибрация распространялась по коленям, как молния.

Я перехватил их как раз в тот момент, когда Нэт подошла к входу в ночлежку. Она чуть не рухнула на меня, спрятавшись за моей спиной, прижимая мешки с серебром к груди. Дыхание у неё было прерывистым, испуганным.

— Отвалите, ублюдки! — взревел я. Голос мой дрожал от ярости.

Двое мужчин резко остановились. Высокий мужчина сплюнул комок жёлтой слюны в грязь. Он посмотрел на мои пустые рукава — жестокая, жёлтозубая ухмылка расплылась по его израненному лицу.

— Отойди в сторону, «Обрубок», — усмехнулся он. Его голос был низким, маслянистым свистом. — У нас нет к тебе вопросов. Мы просто хотим то, что несёт девушка. У неё достаточно серебра, чтобы поделиться, и мы считаем, что она должна отдать нам часть.

Тот, кто пониже, с дубинкой, усмехнулся:

— Посмотри на него, Мэг. Он безрукий урод. Что он собирается делать? Истечь кровью на нас? Отдай монеты, девочка, и, может быть, мы не сломаем тебе твои милые ножки.

ПЕРСОНАЖ МЭГ

Возраст: 36

Принадлежность: банда «Уличные пиявки» (исполнитель низкого ранга)

Прозвище: «Жёлтозубый»

Талант: выносливость

Описание: импульсивен — при провале плана паникует и становится непредсказуемо опасен. Умеет прятать и выхватывать нож из правого рукава, отлично ориентируется в трущобах Брэдома, знает тайные проходы и места для засад. Умеет выслеживать цель и давить на слабых.

Роль в банде: исполнитель. Получает чёткие приказы от бригадира «Пиявок» и выполняет их без лишних вопросов.

— Да что мы говорим с ними, — снова рассмеялся человек с дубинкой, шагнув вперёд и небрежно, угрожающе взмахнув дубинкой. — Он всего лишь кусок мяса. Давай возьмём серебро и повеселимся с кухонной девкой. Пошли, Крис!

МЫСЛИ РЭЯ УГРОЗА

Человек (Мэг): высокий, худощавый, вооружён скрытым ножом в правом рукаве.

Уязвимость: излишняя самоуверенность, открытое горло.

Человек (Крис): среднего телосложения, замедленная реакция, низкий рост.

Уязвимость: левое колено, солнечное сплетение.

Местность: Рабочий квартал, узкий переулок.

Преимущество: высокое. Бандиты сосредоточены на девушке, а не на «безруком» противнике. У меня три секунды, прежде чем они бросятся в атаку.

ПЕРСОНАЖ КРИС

Возраст: 40

Стиль: мелкий исполнитель в банде.

Талант: художник (рисует карты города с отметками тайников, убежищ и опасных зон).

Описание: кожаная куртка, грубая холщовая рубаха серо‑бежевого цвета, штаны, крепкие ботинки с толстой подошвой. Худощавое телосложение, лицо в мелких шрамах — следы уличных стычек.

Крис попал в банду «Уличных пиявок» не по зову сердца, а по нужде. В Брэдоме одиночке не выжить: либо найди защиту, либо стань добычей. Он выбрал первое.

ЧУВСТВА РЭЯ

Я почувствовал знакомый жар, поднимающийся в груди — тот самый жар, который подпитывал мои удары ногами в Яме. Я перенёс вес, впиваясь пальцами ног в землю. Мои скулы сжались от злости, зубы тихонько сжались за губами.

ЭКШЕН СЦЕНА

Я сказал девушке:— Стой, не двигайся.

Сам стал медленно подходить к бандитам, при этом что‑то говоря про справедливость и правильность. Когда расстояние сократилось до нескольких шагов, я сделал прыжок вперёд и выполнил удар‑ножницы: мои ноги раскрылись в продольном шпагате. Один удар достался двум негодяям. Я упал на землю — и эти двое бандитов тоже. Через мгновение я сразу встал пружиной на ноги.

Бандиты всё ещё крутились в пыли и пытались встать. Пока эта парочка поднималась с земли, я заговорил:

— Я же вам сказал: «Отвалите», — понизив голос до такой частоты, что эта парочка поёжилась. — Вы видели, что я сделал с Малышом Бони в Яме? Он просил пощады. Если вы попытаетесь подойти ближе, то вам, друзья мои, больше не удастся выйти из этого переулка. Вас обоих унесут в деревянных коробках. Я даже не возьму с вас денег за грязь на моей одежде — проваливайте.

Мэг замер, его взгляд скользнул по окровавленной повязке на моём лбу. Бандиты встали и сделали шаг назад, при этом смотря на нас с тяжёлым, холодным осознанием того, что «безрукий урод» смотрит на них так, будто они уже мертвы.

МЫСЛИ РЭЯ

«Они думают, что я беспомощен, потому что я неполноценен. Они думают, что серебро принадлежит им, потому что у них есть руки, чтобы его схватить. Им предстоит узнать, что в Королевстве Лебренка хищником являются не руки, а голод. Я устал, у меня всё болит, и я в очень, очень плохом настроении. Если они хотят серебро, им придётся пройти через меня».

Мы с Нэт стали медленно отходить от этих двоих воришек, стараясь не делать резких движений. Они не пошли за нами, но пристально наблюдали, застыв у старой лавки с выбитыми ставнями. Ветер швырял в лицо пыль и обрывки бумаг, пахло гнилой рыбой и дымом из печных труб.

Переулок остался позади, но напряжение преследовало нас, словно холодный сквозняк. Мэг и его спутник больше не представляли угрозы, но в Брэдоме кровь в воде лишь привлекала более крупных акул. Я и моя напарница Нэт шли по главной улице, осматриваясь на каждую крышу и затенённый дверной проём.

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

— Мэг, я вчера поздно вечером слышал, но не придал значения… — голос был хриплым, с присвистом, будто у говорящего не хватало половины зубов.

— Вчера был интересный бой в Яме. Какой‑то калека безрукий победил чемпиона. Я, конечно же, подумал, что это полное вранье.

Услышав это, герой замер. Каждое слово отдавалось в пустых плечевых суставах тягучей, фантомной судорогой. Память предательски молчала, подсовывая лишь запах пота, вкус солёной крови и рёв толпы, жаждущей зрелищ.

— Крис, а ты веришь, что это был он? — второй голос был тоньше, нервнее, в нём сквозила неприязнь.

— Не знаю… Мы почти догнали девку с серебром. Будешь сам докладывать старшим, что мы с тобой облажались.

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ РЭЙ И НЭТ

— Не оглядывайся, — пробормотал я едва слышно сквозь утренний шум. — У этих двоих не хватило духу на настоящую драку. Но у других хватит, а ты ещё не готова для этого, Нэт.

Мы с Нэт продолжили наш путь, стараясь не привлекать лишнего внимания к моей фигуре. Наш маршрут лежал прямиком на Большой Рынок — бурлящее, опасное место, где в хаосе торговых рядов можно было достать практически всё, если у тебя водилось серебро.

Основной целью было снарядить девушку: нам требовалось купить надёжный лук и охотничий нож.

Поскольку было утро, людей на улицах города было мало — мы добрались до рынка без лишнего внимания.

Перед нами открылся Большой Рынок, раскинувшийся как хаотичный организм из дерева, тканей и отчаяния. Запах города обрушился на нас с полной силой — густая, удушающая смесь дыма от костра, запахов разных животных и едкого запаха открытых канализационных стоков.

ЧУВСТВА РЭЯ

Утренний воздух был прохладным туманом, который прилипал к коже, словно влажный саван. Я чувствовал под ботинками песок рынка — постоянный, ритмичный скрежет камня по коже. Шум ощущался физически: пронзительные крики торговцев, тяжёлый стук ящиков, ударяющихся о землю, и очень далёкий, монотонный звон монастырского колокола. Кожа натянулась, синяки на рёбрах от драки с Бони пульсировали с каждым ударом сердца.

Мы намеренно обошли стороной сверкающие витрины и дорогие лавки Железного квартала Большого рынка, где за полированную сталь и гербовую гравировку сдирали втрое больше её реальной стоимости. Наш путь лежал в совершенно иную часть торговых рядов, расположенную на «Уличной улице» — злачном, прокуренном месте, спрятанном в тени.

Здесь правила игры были иными: цена на сталь оставалась честной и доступной, даже если сами продавцы были насквозь нечестными и опасными людьми.

Торговая лавка, в которую зашли Рэй и Нэт, пропахла старой кожей и сухой древесиной. За прилавком стоял человек с лицом, напоминающим измятый пергамент, и глазами, в которых застыла вечная арифметика выгоды.

Мы с Нэт стали осматриваться вокруг этого помещения. На стенах были закреплены разные виды оружия, стеллажи ломились от всевозможных товаров. В центре стоял продавец за длинным прилавком, на котором лежали ножи, верёвки и разные мелочи. Мы подошли к продавцу.

— Добро пожаловать! — лукаво сказал торговец. — У нас в лавке самые низкие цены на этой улице рынка, оружие и снаряжение на любой вкус. Я — Анри, меня все здесь знают, можете спросить у любого. Я продаю только качественный товар.

ПЕРСОНАЖ АНРИ

Возраст: 56

Прозвище: «Жук»

Стиль: уважаемый торговец с репутацией. Знает цену всему — особенно вашей доверчивости.

Талант: делец (умеет оценить товар с первого взгляда, определить его реальную стоимость и найти покупателя, готового заплатить больше).

Описание: одет практично — кожаная куртка поверх плотной рубахи, кожаные нарукавники, крепкие сапоги. Всегда при себе кожаный кошель на поясе и небольшой кинжал в ножнах — не для драки, а для проверки качества лезвий.

Не откровенный мошенник, а искусный делец с гибкой моралью. Он продаст вам меч, который прослужит долго, если вы будете им аккуратно пользоваться, и убедит вас, что это клинок королевского стражника.

Виртуозно использует уловки: «последний экземпляр», «только для вас», «завтра будет в два раза дороже». Имеет контакты с кузнецами, лучниками, охотниками и даже некоторыми стражниками.

Принципы торговли: «Товар должен говорить сам за себя» — но Анри помогает ему «говорить» нужными словами.

МЫСЛИ РЭЯ УГРОЗА

Торговец: нервный тик в челюсти — он отчаянно хочет совершить продажу.

Охрана: один наёмный головорез сидит на бочке в пяти метрах позади, вооружён коротким топором.

Тактическое преимущество: высокое.

Я оцениваю обстановку. Торговец жаден, но он видел кровь на моей рубахе. Он знает, что я получил эти шрамы не на кухне.

Остаюсь по периметру прилавка, держа Нэт в своей «мёртвой зоне» — там, где никто не сможет схватить её сзади. Внимательно слежу за телохранителем: его топор лежит на коленях, пальцы нервно постукивают по рукояти.

Я посмотрел на стеллажи со стрелами. Нэт нужно было много. В Диких Землях лучник без полного колчана был просто трупом с навороченной палкой.

— Тридцать тренировочных стрел, — сказал я, кивая в сторону связок затупленных древков. — Вырезанные вдоль ствола. Без деформаций.

Торговец вытащил связку из‑под прилавка. Проверив визуально, он кашлянул в кулак и сказал:

— Отличный выбор, уважаемый.

— Для вас, — продолжил торговец, — двадцать медных за стрелу. Это шесть серебряных за всё. Поистине выгодная сделка!

Я не стал спорить.— Далее, — продолжил я, уставившись на связки стрел со стальными наконечниками. — Тридцать боевых стрел. С широкими наконечниками. Оперение из гусиных перьев.

Глаза торговца загорелись. Он почувствовал запах тяжёлого мешочка на поясе этих двух людей, зашедших к нему за товаром.

МЫСЛИ АНРИ

У этих двоих определённо есть деньги. Надо попытаться раскрутить их. Но этот безрукий с повязкой на голове… Он не так прост.

— Цена будет тридцать медных монет за штуку для охотничьих стрел со стальными наконечниками. Это ещё девять серебряных монет, — посчитал продавец.

ФАКТ. ЦЕНА ВЫЖИВАНИЯ В ДИКИХ ЗЕМЛЯХ

Всего за стрелы: 15 серебра. В экономике Лебренки смерть — облагаемый налогом товар. Выпуская эти стрелы, Нэт тратит целое состояние с каждым выстрелом. Но в этом мире серебро полезно только в том случае, если на него можно купить оружие…

Итого, пятнадцать монет серебра.

— В моей лавке вы можете ещё что‑нибудь подобрать, — томно сказал торговец. — Есть арбалеты, мечи, посмотрите…

— Тогда вот этой девушке ещё нужен нож, — добавил я, глядя на несколько охотничьих ножей. — Что‑нибудь простое. Он должен хорошо держать заточку после того, как попробует кость.

Торговец потянулся за коротким широким тесаком с деревянной рукоятью. Он проверил лезвие большим пальцем, проведя тонкую красную линию.

— Пятьдесят медяков, — сказал он. — Хорошая сталь, изделие Братьев Фергус. Их частная кузница известна во всём Брэдоме. Этот нож разрежет кожу, как мокрую бумагу, — подтвердил продавец в лавке.

ФАКТ. КУЗНИЦА «ТВЁРДАЯ СТАЛЬ» БРАТЬЕВ ФЕРГУС

Владелец: Братья Элиас и Торвин Фергус

Подмастерье: Ларс

Локация: Крестьянский квартал 2.

Небольшое, но надёжное здание из грубо обтёсанного камня;

широкая наковальня у входа — знак мастерства и открытости;

вооружение: короткие мечи, кинжалы, топоры, наконечники для стрел и копий;

снаряжение: кольчуги, наплечники, наручи, шлемы упрощённой конструкции.

Аудитория:городские стражники (закупают стандартное снаряжение);

охотники и трапперы (нуждаются в надёжных ножах и инструментах);

мелкие торговцы и путешественники (ищут недорогую защиту);

местные жители (подковы, бытовые изделия).

Конкурентные преимущества перед «Лигой Искра»:

цена: кузница Фергусов предлагает более доступные расценки за счёт меньшего штата и скромных накладных расходов;

гибкость: братья готовы выполнить нестандартный заказ, в то время как «Лига» работает по шаблонам.

Особенности взаимодействия с городом:

кузница платит налоги в городскую казну, что обеспечивает ей покровительство стражи;

братья иногда выполняют заказы для городской стражи по сниженной цене — в обмен на защиту от вымогательств.

ПЕРСОНАЖ ТОРВИН ФЕРГУС

Талант: кузнец

Возраст: 40

Родители: скрыто

Статус: главный кузнец, мастер на все руки. Старший брат из семейства Фергус.

Описание: суровый, но честный. Знает секреты закалки стали, переданные ему отцом.

Одет для работы: кожаный фартук, рубаха, кожаные нарукавники, штаны из шерстяной ткани, кожаные сапоги, кожаный браслет на запястье левой руки, рукавицы толстые, из дублёной кожи.

ПЕРСОНАЖ ЭЛИАС ФЕРГУС

Возраст: 37

Талант: администратор

Родители: скрыто

Статус: владелец кузницы, отвечает за приём заказов, общение с клиентами и бухгалтерию. Младший брат из семейства Фергус.

Одежда: дублет из плотной ткани, рубашка с высоким воротником, облегчённый кожаный фартук, брюки, ботинки на толстой подошве.

ПЕРСОНАЖ ЛАРС

Возраст: 17

Талант: кузнец

Статус: подмастерье Торвина Фергуса

Происхождение: сирота из трущоб Брэдома, подобран Торвином два года назад.

Внешность: среднего роста, жилистый, с крепкими руками, покрытыми мелкими шрамами от ожогов.

Одет для работы: старые кожаные рукавицы, сапоги кожаные, грубый льняной фартук, рубаха из толстого льна, закатана до локтей.

В моей голове возник мгновенный образ. Что это?

Глава 19

ФРАГМЕНТ ПАМЯТИ

Резкий, внезапный образ: я держу нож. Не такой грубый, как предлагает продавец, а лезвие из матово‑чёрной керамики, очень лёгкое. Я разрезаю пластиковую пломбу на ящике с припасами. Слышу, как воет пустынный ветер, песок обдувает стены. «Пять секунд, четыре… Двигайся!»

Воспоминания кончились, и я переключился на лавку продавца. Я посмотрел на грубый железный нож на прилавке. Он казался игрушкой по сравнению с призраком в моей голове.

Нэт полезла в фартук и вытащила мешочек. Звук звона серебра был подобен обеденному колоколу для каждого вора в радиусе двадцати метров.

— Всего пятнадцать с половиной серебра, — пробормотал торговец.

Нэт отсчитала монеты на прилавке, торговец жадно смотрел на мешочек с серебром, дрожащими руками пересчитывая монеты.

— Приятно было иметь с вами дело…

Девушка стала складывать покупки к себе в мешок.

Рэй пристально смотрел на торговца…

МЫСЛИ РЭЯ

15,5 серебра уже потрачено за нож и стрелы. Нам ещё нужны лук и эликсиры. 75 серебряных казались горой в таверне, но здесь, под угрюмым небом рынка, они тают, словно лёд в печи. Нам нужно докупить остальное и выбраться за городские ворота без проблем.

— Лук… — голос Рэя прозвучал глухо. — Недорогой для начинающего лучника, охотничий.

Торговец мазнул взглядом по пустым плечам Рэя, но задавать вопросы не решился. В этом городе любопытство стоило дороже жизни.

— Есть варианты, — прохрипел старик, выкладывая на верстак два изделия. — Ясень или дуб. Цельный кусок, без изысков. Гнётся туго, бьёт верно. Самый начальный уровень, как раз для тех, кто не хочет привлекать внимание Инквизиции золочёной резьбой.

МЫСЛИ РЭЯ

Дерево кажется мне слишком хрупким. В пальцах ног зудит призрачная память о композитных материалах, которые не ломаются под большим весом. Этот лук в руках Нэт — для начала его хватит.

Девушка осмотрела луки и сказала:

— Нам лук из дуба!

— Тетива простая? — спросил Рэй, приподнимая бровь.

— На выбор, — торговец пожал плечами. — Сыромятная кожа или конский волос. Кожа тянется в дождь, волос рвётся на холоде. Выбирай, парень!

— Я заметил, что здесь прохладно только с утра, — подытожил Рэй.

— Давай всё‑таки из кожи, — отрезал Рэй. — Три штуки про запас. В Болотах, куда мы пойдём, сыро, я не хочу, чтобы Нэт осталась с бесполезной палкой в руках в самый неподходящий момент.

ЧУВСТВА РЭЯ

В лавке пахнет дёгтем и затхлой пылью. Снаружи доносится ритмичный стук молотов из кузницы неподалёку — тяжёлый, отдающийся в висках металл. Воздух здесь сухой, щекочет горло, а пол под ногами Рэя слегка вибрирует от проезжающих по мостовой тяжёлых телег с рудой.

ФАКТ

Цены в Брэдоме кусались. Обычный кинжал здесь стоил пятьдесят меди, но за снаряжение дальнего боя просили в разы больше. Тетива — расходный материал, но в условиях Инквизиторского гнёта за один кусок качественной кожи требовали 15 меди.

— Итого, — торговец заскрипел пером по клочку бумаги, — за тетиву — 50, за сам лук — 1 серебро.

Он шевелил губами. Наконец, он поднял взгляд:

— С вас ещё 1,5 серебряные монеты.

Рэй коротко кивнул спутнице:

— Нэт, заплати ему.

Девушка неохотно открыла кошелёк. Глядя на то, как их запас серебра худеет, она вздохнула, но отсчитала монеты. Серебро негромко звякнуло о прилавок — звук, который в этом городе значил больше, чем молитва.

Анри сказал:

— Я отойду за тетивой.

МЫСЛИ РЭЯ УГРОЗА

Пока старик скрылся за тяжёлой, пропылённой занавесью, Рэй медленно повернул голову на сто восемьдесят градусов. Окно затянуто слоем пыли — обзор нулевой. В углу стоит бочка с дёгтем — легко воспламеняется. Если за занавеской не один старик, а засада из головорезов, мой первый удар должен приходиться в колено тому, кто выйдет первым. Центр тяжести смещён на левую ногу, правая готова к рывку.

Когда торговец вернулся с тетивой, Рэй с Нэт быстро осмотрели её. Девушка бросила тетиву в свой мешок.

— А эликсиры? — спросил Рэй.

В этот момент девушка взяла нож, проверяя пальцем остроту лезвия.

— Нет, я не торгую ими, — сказал торговец.

— Это вам в алхимическую лавку, уважаемый. Идите по рынку дальше по дороге, там есть вывеска «Алхимия». Но берегите кошелёк — там цены такие, что и золота не хватит.

Рэй и Нэт вышли из лавки. Впереди, в дымном мареве рыночной площади, виднелись разнообразные лавки с товарами.

Герои направились искать алхимическую лавку. Через какое‑то время, пробираясь сквозь толпу, они увидели её и зашли внутрь.

Колокольчик над дверью звякнул, резко обрывая гул рынка. Войдя, герои стали осматривать всё вокруг.

Внутри лавки воздух стоял неподвижно, пропитанный концентрированным запахом формалина и чего‑то сладковато‑гнилого — так пахнет плоть, которую пытаются удержать в этом мире магией.

ЧУВСТВА РЭЯ

Я чувствую, как Нэт напряжена. Она привыкла к запаху кухни и дешёвого эля, а не к аромату леденящей смерти. Мои ноги нащупывают неровности пола: доски здесь старые, пропитанные пролитыми реактивами, скользкие. Старик за стойкой выглядит как типичный стервятник, кормящийся на чужой боли.

Температура внутри помещения на несколько градусов выше, чем снаружи. Источником тепла служат не печи, а ряды сосудов на полках, некоторые из них слабо пульсируют тусклым багровым светом. Влажность высокая — на стёклах очков торговца оседает лёгкая дымка. Слышно монотонное бульканье перегонного куба в задней комнате и шорох сухих трав, свисающих с потолка. Под ногтями торговца — тёмная кайма, след работы с едкими солями.

За массивной дубовой стойкой, изъеденной пятнами едких кислот, сидел человек, чей облик казался застывшим во времени. Старичок в очках с толстыми линзами, которые превращали его зрачки в огромные чёрные точки. Его усы и борода были аккуратно подстрижены, но в них запутались крупинки желтоватого порошка. Осмотрев посетителей, он поправил жилет, расшитый непонятными символами, и произнёс:

— Я слушаю вас, молодые люди!

Голос у него был сухой, лишённый эмоций, как у судебного исполнителя, зачитывающего приговор.

— Здравствуйте, — ответил Рэй. — Нам нужны недорогие эликсиры. Что‑то, чтобы затянуть раны в полевых условиях. И ещё — эликсиры для разгона восприятия или что‑то подобное, если такое вообще есть.

Торговец издал короткий, лающий смешок и снял очки, чтобы протереть их грязным лоскутом замши.

— «Недорогие»? — он снова водрузил окуляры на переносицу. — Юноша, в этом городе дёшево стоит только смерть. Магия — это налог на саму жизнь. Запомните: дешёвых эликсиров не существует в природе. Если, конечно, это не подделка!

По технологии изготовления эликсира процесс требует дистилляции серебра ещё до того, как первая капля состава жидкости попадёт во флакон.

— У меня есть малые составы регенерации, — старик выставил на прилавок флакон из мутного зелёного стекла. — Пять серебряных за штуку.

СПРАВКА ЭЛИКСИР РЕГЕНЕРАЦИИ

Тип: флакон из мутного зелёного стекла объёмом 30 мл, с пробкой, запечатанной тёмно‑зелёной восковой печатью.

Формула: скрыто (секрет).

Описание: жидкость внутри полупрозрачная, болотно‑зелёного оттенка, с мелкими плавающими частицами трав.

Начало действия: сразу после приёма.

Ускорение заживления ран в 3–5 раз (неглубокие порезы затягиваются за минуты).

Длительность: до часа, после чего эффект постепенно сходит на нет.

Неэффективен при:

ранении жизненно важных органов;смертельных отравлениях;магических проклятиях, разрушающих плоть.

— Но не обольщайтесь. Они не сотворят чуда. Если вам отрубят конечность или проткнут лёгкое — эта вода вам не поможет. Она лишь подстёгивает естественные силы организма. Раны затянутся быстрее, кровь свернётся за секунды, но только если ваше тело и так способно выжить.

ФАКТ МАГИЧЕСКИЙ РЫНОК

Магический рынок в Брэдоме жёстко контролируется Орденом Аутодафе. Каждый флакон регенерации облагается «десятиной милосердия», что взвинчивает цены до небес. Алхимики вынуждены покупать очищенное серебро у Инквизиции, которое добывается в карьере «Божья Кара». Пять серебряных за малый флакон эликсира регенерации — это стоимость десятидневного рациона целой семьи рудокопов. Использование таких средств простолюдинами считается греховным расточительством, но для наёмников это почти единственный способ заживлять себе раны без лекарей.

— Со смертельными ранами борются только зелья восстановления, — сказал торговец. — Но их цена начинается от пяти золотых.

СПРАВКА ЗЕЛЬЕ ВОССТАНОВЛЕНИЯ

Тип: флакон из тёмного хрусталя, 50 мл.

Жидкость внутри — глубокого изумрудного цвета, с медленно кружащимися золотистыми искрами.

Начало действия: через 15–30 секунд после приёма.

Формула: скрыто (секрет).

Использовать в ситуациях:при смертельных ранениях;при отрезании конечностей — если применить сразу.

Неэффективно при:полной потере конечности (может лишь остановить кровотечение и предотвратить заражение, если использовать не позже минуты после травмы;

смертельных проклятиях, разрушающих душу;

необратимых магических трансформациях;

если смерть уже наступила.

цена — 5 золотых за флакон (высокая стоимость из‑за редкости ингредиентов);

репутация: среди воинов и колдунов считается «последней надеждой» — может спасти жизнь там, где обычная медицина бессильна.

— А восприятие? — спросил Рэй, подавляя вспышку фантомной боли в плечах.

— «Временная искра скорости», — озвучил торговец, подняв крошечный пузырёк с золотистой взвесью. — Она заставляет ваш мозг работать на пределе. Тело будет слушаться команд быстрее, чем вы успеете осознать опасность. Но время действия ничтожно — десять секунд. Эти десять секунд, возможно, спасут вашу жизнь, — добавил торговец.

СПРАВКА. ЭЛИКСИР «ВРЕМЕННАЯ ИСКРА СКОРОСТИ»

Тип: маленький стеклянный пузырёк объёмом 10 мл, запечатанный пробкой с восковой печатью.

Формула состава: скрыто (секрет).

Жидкость внутри — золотистая взвесь с мерцающими частицами, которые медленно кружатся, словно крошечные искры.

Длительность: 10 секунд абсолютной ясности. Время субъективно замедляется — вы успеваете заметить мельчайшие детали, просчитать несколько вариантов действий.

Эффект: мозг начинает работать на пределе возможностей, восприятие обостряется до сверхъестественного уровня.

Откат наступает через 1–2 часа после окончания действия эликсира:

мышечная слабость;мигрень;дезориентация.

Репутация: среди авантюристов и наёмников считается «последним шансом» — его берут на опасные задания, но стараются не злоупотреблять.

— После этого будет откат, но не сразу: слабость в мышцах, мигрень. Цена та же — пять серебра за штуку.

МЫСЛИ РЭЯ УГРОЗА

Окружение статично. Старик не представляет физической угрозы, но за его спиной, на уровне пояса, видна рукоятка рычага — вероятно, активация системы защиты или, возможно, чего‑то ещё.

Нэт стоит чуть позади Рэя, её рука лежит на кошеле, но большой палец касается рукояти ножа. Она контролирует входную дверь. Дистанция до выхода — четыре метра. В случае появления патруля Инквизиции единственный шанс — рывок в левый переулок.

— Берём, — отчеканил Рэй. — Четыре на восприятие и четыре на регенерацию.

Старик быстро, почти механически, щёлкнул костяшками на деревянных счётах.

— Итого — сорок серебряных монет. Круглая сумма, — подытожил торговец.

МЫСЛИ РЭЯ

Сорок серебряных. Больше половины нашего выигрыша в Яме. Я вижу, как Нэт медлит. Она считает не монеты, она считает дни, которые мы могли бы прожить в относительной сытости. Но в этом мире сытый труп ничем не лучше голодного. Нам нужна не еда, нам нужна фора. Те три секунды, которые даст золотистая жидкость, могут стать разницей между побегом и виселицей.

Нэт молча выложила монеты на стойку. Серебро звякнуло — звук был чистым и холодным. Старик сгрёб деньги длинными, похожими на паучьи лапы пальцами и подвинул флаконы к нам.

Нэт быстро распределила покупки в мешок. Каждое стекло имело свою фактуру, чтобы не перепутать их в темноте: грани для исцеления, гладкая поверхность для искр.

— От меня будет бонус, — сказал торговец. — Например, если вы найдёте неизвестное зелье, я сделаю его анализ бесплатно. Меня зовут Альдрик. Если будут вопросы — приходите, я всегда рад реальным покупателям.

ПЕРСОНАЖ АЛЬДРИК ВЕЛМУС

Возраст: 68

Талант: алхимик (среднего уровня)

Статус: владелец алхимической лавки

Описание: торговец ингредиентами и зельями, доброжелательный к постоянным клиентам

Лицо: морщинистое, с тонкими чертами

Одежда: жилет тёмный, рубашка льняная, брюки, фартук кожаный, короткий, в пятнах от зелий и порошков, низкие кожаные ботинки

Алхимия: знает десятки рецептов зелий, мазей, эликсиров; умеет работать с ядами и противоядиями

Идентификация ингредиентов: по запаху, цвету, текстуре может определить подлинность и качество (неточно)

Тайные знания: владеет несколькими забытыми рецептами

— Уходим, — коротко бросил Рэй.

Они вышли из лавки. Рынок Брэдома встретил их всё той же удушливой смесью угольного дыма и запаха нечистот. Но теперь в подсумках Нэт лежал концентрированный ресурс, способный на три секунды превратить его во что‑то другое.

Едва тяжёлая дверь алхимической лавки захлопнулась, отсекая приторный запах реагентов, реальность Брэдома ударила в лицо кислым запахом угольной гари и старой оружейной смазки. Патруль возник словно из самого марева рыночной площади. Их было трое. Трое профессионалов в потёртой коже и тусклых стальных касках, чья работа заключалась в том, чтобы превращать жизнь «вольных» в бесконечную череду проверок и поборов.

МЫСЛИ РЭЯ

Они ждали нас. Не конкретно меня и Нэт, а саму добычу, выходящую из места, где пахнет деньгами. Старший патруля, Никон — я прочитал его имя на потемневшем медном жетоне — смотрел на мои пустые плечи с тем особым видом брезгливого любопытства, с каким смотрят на бракованный инструмент. В его глазах не было закона, только арифметика: сколько серебра можно вытрясти из безрукого калеки и его девки, прежде чем отправить в управу отдохнуть.

ЧУВСТВА РЭЯ

Воздух вокруг патрульных пропитан запахом немытых тел и чесночной подливки. Слышен сухой скрип их тяжёлых ботинок по камням и металлический лязг пряжек на их кожаных разгрузках. Никон постоянно поправляет ремень меча, и этот звук — трение кожи о дерево ножен — в тишине улицы звучит как предупредительный рык пса. Под моими босыми ногами камни мостовой ощущаются необычайно чётко: я чувствую каждую трещину, каждый застывший каплевидный след воска от факелов.

— Я старший патруля Никон, — произнёс он, делая шаг вперёд и блокируя путь к узкому переулку. — Покажите ваши документы.

ПЕРСОНАЖ НИКОН

Статус: старший патруля городской стражи

Возраст: 45

Талант: наблюдательность (замечает малейшие детали: испачканную обувь, нервный взгляд, лишний узел на мешке)

Описание: жадный, всегда ищет способ пополнить свой карман

Пояс с инвентарём: короткий меч в потрёпанных ножнах, свисток

Одежда: брюки плотные шерстяные, заправлены в высокие кожаные сапоги; перчатки кожаные, без пальцев; тусклая стальная каска (слегка помятая); куртка из выделанной кожи.

— Есть подозрение, что вы в розыске за неуплату десятины или… — он сделал паузу, обмениваясь сальным смешком с напарниками, — за несанкционированное использование талантов.

Нэт, стараясь не делать резких движений, полезла в складки своей одежды. Она достала свой пергамент и аккуратным движением извлекла из нагрудного кармана моего жилета мою личную бумагу, которую делала управа.

МЫСЛИ РЭЯ УГРОЗА

Никон стоит в центре. Центр тяжести смещён на правую ногу — он готов выхватить меч. Двое других заходят с флангов. Тот, что слева, держит руку на подлокотнике, прикрывая рукоять кинжала. Тот, что справа, моложе, нервничает, его пальцы судорожно сжимают ремень разгрузки.

Уязвимое место группы: правый стражник. Он среагирует с задержкой в долю секунды. Его каска сбита набок, закрывая часть обзора. Если начнётся бой, первый удар ногой должен прийтись в колено Никона, второй — в челюсть новичка.

Никон взял документы, брезгливо удерживая их двумя пальцами. Его взгляд скользнул по узкой полоске серого пергамента. Жирная восковая печать стражи блеснула на свету, а чернильный отпечаток большого пальца ноги в углу вызвал у стражника кривую ухмылку.

— «Рэй. Вольный. Годен для чёрных работ», — вслух прочитал он. — Не ограничен в передвижении… пока что.

ФАКТ. ОТПЕЧАТОК НОГИ

В Брэдоме такой документ — это социальное клеймо. Отпечаток ноги в паспорте ставится тем, кто лишился рук при «особых обстоятельствах» — от воровства до ереси. Это сигнал для любого патруля: за этим человеком нет защиты Синдиката или Клана. Это «чернорабочий» — низший слой городского населения, чей статус лишь немногим выше каторжника из Карьера «Божья кара». Таких людей Инквизиция отправляет на самые опасные участки рудников без права возвращения.

— Похоже, всё чисто с вами, — Никон вернул бумаги Нэт, но не отошёл ни на сантиметр. — Но никогда не мешает проверить более тщательно, правда же? Вдруг ваши лица всплывут в списках Инквизиции? Пойдите‑ка с нами в Управу. Для полной проверки… и досмотра личных вещей.

Рэй разозлился, но сдерживал себя. Он подавил импульс гнева, заставляя себя дышать ровно.

— Честно, Никон, — голос Рэя был низким и вибрирующим. — У нас нет на это времени. У нас есть одна монета серебра, и мы разойдёмся по‑хорошему. Прямо здесь. Без бумажной волокиты в Управе, в Блоке опознания.

Никон замер. Его глаза превратились в узкие щели. Он медленно огляделся — улица была пуста. Один серебряный — это десять дневных рационов обычной еды или несколько бутылок хорошего эля. Для рядового патрульного это был весомый аргумент, чтобы забыть о долге.

Нэт быстро вытащила одну монету из своего покойного кармана платья. Серебро блеснуло в воздухе — девушка протянула его стражнику, и Никон забрал монету.

— Берегите себя, вольные, — бросил стражник, кивнув своим людям. — И не попадайтесь на глаза Инквизиции. Те серебром не берут.

Патруль развернулся и ушёл прочь. Рэй стоял неподвижно, пока звук их шагов не затих. У них осталось десять серебряных монет.

МЫСЛИ РЭЯ

Цифры в голове складываются быстрее, чем я успеваю их осознать. Сорок серебряных в лавке алхимика, двадцать семь за основу снаряжения… Нэт сжимает пустеющий кошелёк так, словно это её собственное сердце. Мы выпотрошили наш бюджет ради шанса не сдохнуть в первой же канаве.

— Нэт, сейчас полдень. У нас с тобой есть лук и стрелы — пойдём на стрельбище, будем тренироваться до вечера. Дикие земли близко.

На рынке толпился разный люд: торговцы, наёмники, попрошайки с ворами и ещё кто‑то. Я подумал: буду тренировать девушку, пока не зайдёт солнце.

Глава 20

— Идём на стрельбище, Нэт.

Через двадцать минут мы вошли на территорию стрельбища, заплатив 50 медяков на входе смотрителю. «Меткий Грош» встретил нас сухим треском тетивы и глухими ударами болтов в солому.

— Нэт, я повторюсь. Нам с тобой нужно, чтобы лук стал частью твоей руки.

МЫСЛИ РЭЯ

На пустыре стрельбища — около десяти человек. Большинство — наёмники с арбалетами. Тяжёлое, медленное оружие, требующее минимум таланта, но пробивающее кожаный доспех. Двое метателей ножей у дальней стены — работают сериями, дистанция 5 метров. Лучников почти нет; в Брэдоме лук считается оружием тех, у кого есть время на обучение. Мы здесь белые вороны. Я просматриваю периметр: выход один, за спиной смотрителя стрельбища.

— Нэт, ты готова? — спросил я, глядя, как она с опаской берёт в руки новый ясеневый лук.

— Да, — она кивнула, но в голосе слышалась неуверенность.

— Я буду говорить, как настроить лук. Слушай внимательно.

— А ты‑то откуда знаешь? — Нэт удивлённо вскинула брови.

МЫСЛИ РЭЯ

В моей памяти нет учебников по стрельбе, но когда я смотрю на древесину и тетиву из сыромятной кожи, я вижу, где волокна дерева дадут трещину, если перетянуть. Это не знание — это алгоритм, прошитый где‑то глубоко под черепной коробкой.

— Не знаю, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Кажется, видел когда‑то. В памяти всплывают образы… Ставь лук вертикально, — сказал я девушке. — Обвязывай кончик тетивой, делай петлю. Плотно, Нэт. Ещё плотнее.

Она послушно выполняла команды. Её пальцы, привыкшие к тяжёлой работе на кухне, действовали быстро, но без должного изящества.

— Хорошо. Теперь видишь то углубление в земле? — я указал кивком на выбоину у основания столба. — Переворачивай лук, вставляй конец туда. Нам нужно сделать сильную натяжку, иначе стрела будет лететь как дохлая птица. Я сейчас упрусь всем весом в древко, согну его, а ты натянешь тетиву на верхний кончик. Столько, сколько сможешь. Готова?

Нэт коротко махнула рукой, закусив губу от напряжения.

— Тяни! — выдохнул я.

Нэт, собрав все силы, набросила петлю тетивы на изгиб дерева. Кожа тетивы врезалась ей в пальцы, но она не отпустила. Тетива зафиксировала лук в боевом состоянии. Лук выгнулся правильной дугой, вибрируя от заложенной в него энергии.

— Готово… — выдохнула она, вытирая пот со лба.

Лук в руках Нэт теперь выглядел угрожающе. На «Метком Гроше» на нас стали оборачиваться. Безрукий мутант, работающий как живой пресс для настройки оружия, — зрелище, которое нечасто увидишь даже в таком месте, как стрельбище.

— Ну всё, твой лук готов, — мой голос звучит сухо, перекрывая свист болтов на соседних дорожках. — Нэт, надень вон ту прокатную рукавицу, — я указал на стойку взглядом. — Не хватайся за тетиву голыми пальцами, кожа сойдёт после десятого выстрела. Видишь вон ту мишень на ограде? Двадцать метров. Не торопись. Я посмотрю со стороны. Мой глаз подметит каждое твоё ложное движение быстрее, прежде чем ты будешь стрелять.

— Теперь стреляй, — приказал я. — У нас с тобой есть время, пока солнце не село. Ты должна выпустить как можно больше стрел. В идеале, чтобы каждая из них нашла свою цель.

МЫСЛИ РЭЯ

Я вижу, как она дрожит. Её пальцы, привыкшие к тяжёлым чугунным сковородкам, теперь сжимают живую, упругую древесину. Для неё это не просто оружие, это символ того, что мы больше не беглецы, а охотники. Я потратил на этот лук и её обучение последние крохи нашего серебра не из доброты: в Диких землях мне нужны её глаза и её твёрдая рука, пока я буду рвать глотки в ближнем бою. Мой взгляд фиксирует каждое её микродвижение: наклон головы, распределение веса на пятки, задержку дыхания. Мой мозг рассчитывает траекторию стрелы ещё до того, как тетива щёлкнет по коже перчатки.

ЧУВСТВА РЭЯ

На стрельбище пахнет прелой соломой, сухой землёй и едким потом мужчин, привыкших убивать за медь. Ветер доносит со стороны Диких земель запах гнили, который смешивается с ароматом свежего лака на луке Нэт. Я вижу, как напряжена Нэт. Слышу, как шершавая поверхность рукояти лука скрипит под её ладонью.

Нэт замерла. Я видел, как её левое плечо едва заметно дёрнулось — лёгкий тремор от избытка адреналина и ответственности. Она глубоко вдохнула, прикрыла глаза на мгновение, и дрожь ушла, сменившись холодной сосредоточенностью. Она вскинула лук. Плавно отвела тетиву к щеке. Выстрел.

Свист. Стрела ушла в полёт, прочертив в тусклом воздухе Брэдома серую полосу. Удар. Наконечник вошёл в край мишени, выбив щепу. Ещё выстрел — мимо, стрела со свистом ушла в солому позади цели. Третий — снова край.

— Нэт, остановись! — я рявкнул это прежде, чем она успела потянуться за другой стрелой.

МЫСЛИ РЭЯ УГРОЗА

На нас смотрят. Два арбалетчика в десяти метрах справа прекратили стрельбу. Один из них — верзила в нагруднике — ухмыляется, глядя на промахи Нэт. Его рука лениво лежит на рычаге взвода. Если он решит, что над «калекой и его косой девкой» можно поиздеваться, мне придётся сократить дистанцию за несколько секунд, а дальше — будь что будет.

Я подошёл к Нэт почти вплотную.

— Послушай меня. Ты сейчас борешься с луком, а должна с ним играть. Представь, что ты — самая крутая лучница в этих землях. Для тебя это просто игра, как те, в которые играют дети на рыночных площадях. Весь мир вокруг — декорация. Есть только ты и центр этой чёртовой мишени.

МЫСЛИ РЭЯ

Мои мысли и чувства фиксируют, как Нэт сжимает челюсти. Я вижу её ошибку на физическом уровне: её локоть уходит слишком далеко назад, нарушая симметрию. Мои мышцы на ногах непроизвольно сокращаются, имитируя её стойку, корректируя её ошибки в моём собственном теле.

— И ещё, — я понизил голос, — когда ты увеличиваешь скорость и достаёшь стрелу, ты слишком далеко отводишь руку назад. Лишнее движение. Лишнее время. В бою этот замах будет стоить тебе жизни. Делай короткие, скупые движения: достала, наложила, выстрелила. Как механизм. Никакой эстетики, только точность. Давай ещё раз. Будем тренироваться вместе. Я буду твоим ритмом и занозой.

ФАКТ

Стрельбище «Меткий Грош» не прощает слабости. Здесь отставные ветераны Королевской гвардии присматривают за теми, кто может стать пушечным мясом в следующей стычке с Инквизицией. За 50 медяков ты покупаешь право на ошибки, но если ты не прогрессируешь, тогда это бесполезная трата денег. «Казённые» стрелы, которые использует Нэт, тяжелее обычных, они пропитаны воском для долговечности, что требует от лучника ещё большей силы натяжения.

— Короткое движение, Нэт. Вдох — фиксация — спуск. Теперь!

Она кивнула. Её движения стали жёстче, исчезла ненужная суета. Она выхватила стрелу, и на этот раз рука не ушла за спину, а сделала чёткий, экономный крюк. Тетива щёлкнула.

— Вот так, — тихо сказал я.

МЫСЛИ РЭЯ

Статика убивает бойца. Если Нэт привыкнет стрелять по неподвижной мишени в тишине и спокойствии, первый же быстрый зомби сожрёт её прежде, чем она наложит стрелу. Я должен здесь стать её кошмаром на пыльном пустыре «Меткого Гроша». Мои ноги — это не просто опоры, это два питбуля, которые я сейчас спущу с цепи. Сейчас мы проверим, на что способна её реакция, когда в лицо летит стопа.

— Слушай меня, Нэт, — мой голос стал жёстким, лишённым всякой жалости. — Хватит тепличных условий. Я буду атаковать тебя. Буду махать ногами, целить в плечи и голову. Не в полную силу, но достаточно, чтобы ты почувствовала свист воздуха. Твоя задача: уклоняться, разрывать дистанцию и при этом — стрелять в цели. Поехали.

ЧУВСТВА РЭЯ

Воздух на стрельбище стал густым от поднятой пыли. Я чувствую запах пота Нэт — резкий, пропитанный страхом. Слышу, как скрипит кожа на моих стопах, когда я вгрызаюсь пальцами в сухую землю. Каждый мой выпад сопровождается коротким «в жух», когда воздух разрезается моими быстрыми ногами.

Я начал двигаться. Первая серия ударов по верхнему уровню: левая нога уходит в боковой мах к голове, правая — прямой в плечо.

ЧУВСТВА РЭЯ

Моё тело начало разогреваться. Отсутствие рук требует сосредоточенности, баланса корпуса. Я не просто машу ногами — я танцую на грани падения. Я вижу, как расширяются зрачки Нэт. Она тупит, замирает, как кролик перед удавом, едва успевая присесть под моей стопой. Её движения дёрганые, хаотичные.

— Стреляй! — рявкнул я, пронося ногу в дюйме от её уха.

Первые две стрелы ушли «в молоко», с сухим стуком вонзившийся в деревянное ограждение далеко от мишеней. Нэт задыхалась, её лук гулял в руках, но на третьем выпаде что‑то изменилось. Она поймала мой ритм.

ЭКШЕН ТРЕНИРОВКА

Нэт начинает просчитывать мои замахи. Она больше не смотрит на мои ноги, она смотрит на мои бёдра — точку, где зарождается импульс. Её дистанция сокращается до критической, но она успевает сделать кувырок в сторону. Теперь она не мишень, она — партнёр в этом динамичном танце‑игре. Я вижу, как она накладывает стрелу в прыжке. Выстрел! Попадание в край мишени. Ещё один спуск тетивы — попадание в мишень.

— Хватит, — я резко остановился, гася инерцию последнего оборота. — Ты молодец. Хоть ты и не проверяла свой талант в Лиге Провидцев, но без сомнения — ты лучник. У тебя есть врождённое чувство траектории.

ФАКТ. ПРОБУЖДЕНИЕ ТАЛАНТА

Официальное «Пробуждение» в Высшей Лиге Провидцев стоит 5 серебра. Там тебе выдают бумагу с печатью, подтверждающую, что ты — «Стрелок», или «Кузнец», или прочие таланты. Но Нэт — «дикая». Её талант проснулся в грязи и нужде Брэдома. Для Инквизиции «Аутодафе» такие, как она, — самая опасная дичь. Неучтённая сила, которую нельзя контролировать. Если они увидят её меткость стрельбы без печати в её документах, её ждёт только Карьер.

Солнце начало заваливаться за горизонт, окрашивая смог Брэдома в цвет запекшейся крови. На стрельбище остались лишь мы и пара угрюмых ветеранов, собиравших стрелы.

— У нас осталось несколько стрел, и уже вечереет, — я перевёл дыхание. — Давай изменим тренировку. Дикие земли — это не ровный пол. Ты должна научиться стрелять из самых неудобных положений. Разворачивай лук горизонтально, как арбалет. Сейчас ты сделаешь кувырок вперёд и, не поднимаясь в полный рост, с колена, должна выпустить стрелу в цель. Сначала просто сделай кувырок. Давай!

МЫСЛИ РЭЯ

Я вижу, как она смотрит на меня — в глазах смесь усталости и доверия. Она не ожидала, что я, калека, потрачу на неё последние деньги и буду учить её убивать. Но в этом мире благодарность — это лишний груз. Единственная благодарность, которая мне нужна от неё, — это её стрела в глазу монстра, который попытается вцепиться мне в спину. Я смотрю, как она группируется для кувырка. Она поймёт позже, что это движение спасёт ей жизнь в Диких землях.

Нэт глубоко вздохнула, перехватила лук горизонтально, как я учил, и бросила своё тело вперёд, в пыль стрельбища.

МЫСЛИ РЭЯ

Пыль забивается в носоглотку, привкус меди и сухой земли — лучший стимул для обучения. Я вижу, как Нэт борется с собственным телом. Кувырок — это не просто акробатика, это способ уйти с линии огня мага, монстра или сокрушительного удара медведя. Её лук в горизонтальном положении превращается в подобие арбалета, меняя баллистику.

Первый выстрел ушёл в землю, выбив фонтанчик пыли. Второй — свист в пустоту. Я не даю ей времени на передышку. Жестокость здесь — единственный способ привить инстинкт выживания.

— Ещё! — мой голос хлещет её, как нагайка. — Твоё тело должно знать, где цель, даже если мир перевернулся вверх тормашками. Пока ты не почувствуешь центр тяжести в кувырке, ты — труп.

На четвёртый раз что‑то изменилось. Нэт ушла в перекат, её плечо коснулось земли; ещё не успев выпрямиться, она спустила тетиву. Сухой звук спуска — и стрела впилась чуть ниже центра мишени.

— Есть… — выдохнула она, вытирая лицо грязным рукавом.

ЧУВСТВА РЭЯ

Сумерки сгущаются над Брэдомом, превращая небо в грязную фиолетовую марлю. На стрельбище становится прохладно. Тишина нарушается лишь далёким лаем цепных псов у ворот и тяжёлым, прерывистым дыханием Нэт.

— Осталось три стрелы, — я перевёл взгляд на стрелы. — Теперь проверим твою координацию. Это высший пилотаж для «дикого» лучника. Развернись два раза вокруг своей оси, резко остановись и всади стрелу в мишень. Твоё тело должно научиться игнорировать головокружение.

Нэт посмотрела на меня с недоверием.

— Я продолжил говорить: «Верь мне».

Нэт сделала первый разворот. Второй. Мир перед её глазами превратился в смазанное пятно. Выстрел — промах.

ЧУВСТВА РЭЯ

Я сам чувствую этот ритм. Пока она вращается, мои глаза фиксируют малейшее отклонение её корпуса.

Ещё попытка: тетива щёлкнула по предплечью, оставляя багровый след, стрела ушла в небо. На третий раз она едва не повалилась на бок.

МЫСЛИ НЭТ

Что за чёрт! Почему всё так сложно? Ноги подкашиваются, в голове — карусель из огней Брэдома. Я никогда так не тренировалась на кухне «Деревянной свиньи». Рэй выжимает из меня всё, до последней капли. Он придумывает такие испытания, о которых не пишут в балладах. Он крут… пугающе крут. Я смотрю на его пустые плечи и гадаю: как он потерял свои руки? Каким монстром нужно быть, чтобы лишить такого человека оружия, и как он выжил, став ещё опаснее?

— У тебя всё получится со временем, — я смягчил тон, видя, как она с трудом удерживает лук. — После того как курьер доставит нашу одежду и прочее, мы пойдём в Синдикат «Трофей», возьмём заказ и соберёмся. Послезавтра с утра — выход из города. По дороге в Дикие земли будет много времени. Будешь добывать нам еду, стрелять птиц на лету. Лес — лучший учитель, чем этот пыльный пустырь.

ФАКТ. ОХОТА

Охота в лесах вокруг Брэдома — опасное занятие. Формально вся дичь принадлежит Короне, но Король Леонард слишком слаб, чтобы контролировать окраины. Реальная власть там принадлежит «диким» тварям и патрулям Инквизиции, которые ищут «запрещенные ингредиенты». Каждая стрела, выпущенная Нэт, — это не просто снаряд, это медные монеты, вырванные у голода. В Диких землях стрелы ценятся на вес серебра, потому что их негде купить.

— Давай, собери стрелы, — приказал я, указывая подбородком на мишени. — Которые в цели, и те, что валяются в пыли. Каждая из них — это наши деньги, наша возможность дожить до следующего рассвета. Мы не можем позволить себе роскошь оставлять их в земле.

Нэт, пошатываясь, побрела к мишеням. Я заметил, что, несмотря на дрожащие колени и сбитое дыхание, в её глазах появился новый блеск — осознание собственной силы. Она начала «чувствовать» лук, понимать его капризный характер.

МЫСЛИ РЭЯ УГРОЗА

Пока Нэт собирает стрелы, я поворачиваюсь к выходу. Смотритель «Меткого Гроша» — старый ветеран с изуродованным шрамом лицом — пристально наблюдает за нами. Он видел наш «танец». В его взгляде нет враждебности, только тяжёлое уважение профессионала, увидевшего нечто из ряда вон выходящее. Но такие взгляды в Брэдоме часто заканчиваются доносом в «Аутодафе».

— Идём, Нэт, — бросил я, когда она вернулась с охапкой грязных стрел. — У нас осталось 16,5 серебряных. Нам ещё нужно подготовиться к завтрашнему визиту в «Трофей».

МЫСЛИ РЭЯ

Мы идём по остывающим улицам Брэдома, где тени становятся длиннее и зубастее. Нэт идёт рядом, её плечо иногда касается моего пустого плеча.

— Нэт, я провожу тебя до «Деревянного свина», — сказал я, ловя её взгляд в свете масляных фонарей города. — Ты ещё не передумала? Идти со мной за смертельными приключениями? — Я позволил себе короткую, кривую улыбку.

— Нет, — она ответила быстро, почти вызывающе. — Пока от тебя только плюсы. С тобой я хотя бы чувствую, что у меня есть завтрашний день, даже если он будет последним.

ЧУВСТВА РЭЯ

Прохладный ветер с Севера, со стороны Пустошей Смерти, прошивает город насквозь. Он пахнет застоявшейся водой и старым железом. Я слышу, как хлопают неплотно прикрытые ставни и как где‑то в подворотне скулит бродячий пёс…

— Нэт, слушай, — я остановился у входа в таверну. — Курьер придёт к тебе утром. Я приду к тебе тоже к утру, мы оденемся в наши костюмы и пойдём в «Трофей».

— Хорошо, — сказала Нэт.

— Я спросил: «А что по оплате комнаты, в которой ты живёшь у Бруно?»

— Я не плачу несколько дней в счёт моей зарплаты, — продолжила говорить девушка. — Да и комнатка… Там стоит кровать и больше ничего.

— Отдохни хорошо, Нэт. Я завтра приду с утра.

— Хорошо, — кивнула она, поправляя ремень нового лука. — Я постараюсь сразу уснуть. До встречи, Рэй.

Я отправился в свою ночлежку. Проходя по городу, я шёл и думал, что нас ждёт с Нэт в Диких землях. В раздумьях я не заметил, как оказался у ночлежки. Я захожу в ночлежку, вижу недовольного Ильхама, поднимаюсь в свою комнату, ложусь на кровать. Моё тело требует отдыха.

Глава 21

Я открыл глаза рывком. Никакой сонливости, только мгновенная готовность к бою. Взгляд сфокусировался на механических часах, висящих на стене, — медный диск с одной стрелкой, работающий на дешёвых пружинах «Искры». Восемь часов утра. Несколько часов чистого, концентрированного сна. Мои мышцы полностью восстановились после тренировки, микроразрывы в волокнах затянулись.

АНАЛИЗ ОКРУЖЕНИЯ РЭЯ

В коридоре тихо. Слышен чей‑то храп за тонкой перегородкой. Окно закрыто на засов. В комнате никого не было — пыль на полу у порога не потревожена.

«Вставай, Рэй, время не ждёт», — внутренний голос подгонял меня.

Нужно подняться и дойти до отхожего места — задача, которая для любого другого калеки превратилась бы в унизительную процедуру. Мне пришлось помучиться.

ФАКТ

Быт в Брэдоме суров для всех, но для людей без рук он превращается в полосу препятствий. Отхожее место здесь — это просто дыра в полу над выгребной ямой, залитая едким известковым раствором.

Закончив свои дела, я отправился к Нэт в таверну.

В это же время. Нэт

Нэт уже проснулась. Она просто лежала с закрытыми глазами и о чём‑то думала — известном только ей. Вдруг раздался методичный стук в дверь. Она открыла глаза, встала, быстро накинула своё платье и спросила: «Кто?»

Ей ответил мужской, не грубый голос:

— Я курьер от Лиги «Искра», Кален.

Нэт ещё не забыла недавнее нападение на неё двоих бандитов. Она достала нож, который они купили вчера с Рэем, и убрала его за спину, при этом открывая дверь курьеру.

ПЕРСОНАЖ КАЛЕН

Имя: Кален Морн.

Возраст: 30 лет.

Статус: курьер Лиги «Искра» — доставляет заказы с оружием, доспехами, зельями, редкими компонентами и прочими товарами по опасным районам города и за его пределы.

Талант: «Тихий шаг» — врождённая способность двигаться бесшумно даже в тяжёлой экипировке, не привлекать лишнего внимания.

Одежда: длинный поношенный кожаный плащ с капюшоном, рубашка, брюки, кожаные лёгкие ботинки. Пояс с подсумками для заказов с хитрыми замками против карманников.

Оружие: скрытый кинжал в рукаве.

Предыстория (открыта): Кален когда‑то был солдатом, но после кровавой кампании, где погибли почти все его товарищи, дезертировал. Скитался по свету, пока не наткнулся на вербовщика Лиги «Искра». Организация дала ему крышу, работу и место, где его навыки оказались востребованы. Теперь он один из самых опытных курьеров: знает все переулки, тайные переходы и «мёртвые зоны» города, где не ходят Инквизиция и патрули.

Человек в длинном плаще зашёл в комнату, поздоровался и спросил корешок заказа. Нэт достала корешок. Курьер изучил его, немного напрягаясь, и сказал:

— У вас долг — девять серебряных.

— Хорошо, — сказала Нэт. — Покажите наши заказы, и я расплачусь.

Курьер стал доставать из подсумков вещи — они были в тонких мешках с печатями Лиги. Нэт разломила печати и осмотрела вещи мельком.

— Вы подтверждаете доставку? — спросил курьер.

Нэт кивнула и заплатила ему девять серебряных. Курьер вернул девушке оплаченный корешок, попрощался и вышел.

Пока Нэт разглядывала свои вещи и вещи Рэя, в дверь гулко постучали. Девушка взяла нож в руки и спросила:

— Кто?!

— Нэт, это Рэй, — послышался голос из‑за двери.

Нэт, расслабившись, открыла дверь. Рэй зашёл в комнату, увидел одежду, обувь и другое снаряжение, улыбнулся.

— Мы расплатились с Лигой? — спросил он девушку.

— Да, — ответила Нэт. — Девять серебра было заплачено. Вот корешок. — Нэт показала Рэю бумажку.

— Отлично, — сказал Рэй. — Нэт, тебе придётся раздеть меня, вытереть, а потом одеть в чистое.

Нэт посмотрела на него и сказала:

— Тогда начнём.

Спустя тридцать минут Нэт уже застёгивала ремешки на моём жилете «Скорпион», потом прикрепила флягу для воды с трубкой. Затем стала одеваться сама: куртка, нагрудник, штаны, сумка на пояс и прочие вещи, что мы купили. Пока мы провозились с подгонкой одежды, время было почти полдень.

МЫСЛИ РЭЯ

Одиннадцать часов дня. Солнце Брэдома едва пробивается сквозь вечный саван угольного дыма, превращая небо в мутный, грязный желток. Мы больше не принадлежим этому городу, мы — пыль на его подошвах, готовая сорваться в Дикие земли. Но прежде чем уйти, нам нужен контракт, который превратит нас из бродяг в наёмников Синдиката.

— Ты знаешь, как дойти до Синдиката «Трофей»? В этом лабиринте из копоти легко потерять направление.

— Спросим, если что, по дороге, — она поправила ремень лука, стараясь выглядеть уверенно.

ЧУВСТВА РЭЯ

Улицы Брэдома в полдень пахнут раскалённым металлом и кислыми щами из таверн. Звук молотов в кузнях «Искры» сливается в единый, сводящий с ума гул. Пока мы шли, я чувствовал на себе взгляды — липкие, оценивающие. Прохожие прижимались к стенам, завидев мои пустые рукава и странную конструкцию за спиной. Воздух здесь сухой, колючий, он забивает лёгкие угольной пылью, заставляя Нэт постоянно откашливаться.

Мы спрашивали дорогу у редких прохожих и лавочников с едой, пока наконец не упёрлись в монументальное величие Синдиката «Трофей».

ФАКТ. СИНДИКАТ ТРОФЕЙ

Торговый Синдикат «Трофей» — это сердце экономики Лебренки. Трёхэтажная цитадель из полированного чёрного камня выглядит чужеродно среди покосившихся лачуг Брэдома. Здесь нет места сантиментам Инквизиции или амбициям Короля. Здесь правят ресурсы. Синдикат — единственный законный скупщик частей монстров: костей для артефакторов «Искры», железа для алхимиков и шкур для баронов и графов. Без их контракта ты — браконьер, за голову которого назначена награда. С контрактом — ты «Сотрудник», имеющий право проливать кровь в Диких землях.

Мы с Нэт подошли к трёхэтажному зданию. Нэт толкнула большие двустворчатые двери из морёного дуба. Внутри царила прохлада и тишина, нарушаемая лишь скрипом перьев по пергаменту.

АНАЛИЗ РЭЯ

Охрана Синдиката — это не рыхлая городская стража. У входа двое бойцов в лёгкой броне с короткими мечами и тяжёлыми алебардами. Их взгляды холодны и профессиональны. Они не ищут «диких», они ищут угрозу капиталу. Уровень угрозы: умеренный, пока мы соблюдаем правила. Мои ноги нащупывают идеальную полировку пола; здесь скользко, кувырок будет затяжным, если придётся уходить от мечей.

Администратор за высокой мраморной стойкой — гладко выбритый мужчина в шёлковом камзоле — мазнул по нам скучающим взглядом. Его очки в тонкой золотой оправе блеснули, когда он уже отметил про себя, что я безрукий.

— Здравствуйте, — его голос был сухим, как прошлогодняя листва.

Мы поздоровались в ответ.

— Вы сдать трофеи или взять заказ?

Рэй прочёл его имя на бирке: Вериан. «Интересно», — подумал он.

ПЕРСОНАЖ ВЕРИАН

Имя: Вериан Соулс.

Возраст: 45

Талант 1: Память (ведение учёта).

Талант 2: скрыт.

Статус: администратор приёмного зала Синдиката «Трофей», доверенное лицо руководства Синдиката.

Одежда: шёлковый камзол, рубашка, брюки, кожаные туфли на низком каблуке.

Описание: контролирует приём трофеев и выдачу заказов в главном отделении Синдиката.

Предыстория: скрыта.

— Мы хотим взять заказ, — я сделал шаг вперёд, сохраняя идеальную осанку. — Но мы, честно, новички в этом деле и не знаем, что и как. Как у вас выбирают заказы? Интересует цена и сложность. Вообще всё, что с этим связано.

ЧУВСТВА РЭЯ

Я чувствую запах бумаги и старых чернил — аромат власти. Администратор достал из‑под стойки увесистую пачку листов, скреплённых железным зажимом. Каждая страница — чья‑то потенциальная смерть или богатство. Мои зрачки непроизвольно расширяются, пытаясь считать текст на верхних листах. Я чувствую азарт хищника, которому разрешили выбрать добычу.

— Внимательно читайте, — администратор положил пачку на стойку. — Здесь всё распределено по категориям: «Бестиарий Севера», «Вредители Болот», «Охота на реликты». Учтите: Синдикат забирает тридцать процентов от рыночной стоимости трофея. За невыполнение контракта в срок — мелкий штраф в размере 10 серебряных монет. Что вы решили?

Нэт подошла ближе, её глаза бегали по строчкам. Цены варьировались от 50 серебряных за уши лесных волков до золотых монет за сердце взрослой химеры.

МЫСЛИ РЭЯ

Нам нужно что‑то, что под силу двоим: один из которых — безрукий, а вторая — вчерашняя повариха с новым луком. Что‑то, что позволит нам заработать на стрелы и еду, не подставиться под клыки , которые мы не сможем вырвать . Мой взгляд упал на листок с печатью.

— Давай посмотрим вот это, Нэт, — тихо сказал я. — Серые падальщики на окраине Пустошей. За них платят по 10 серебра за особь. Это наш шанс проверить твой лук и мой «Скорпион» в реальном деле.

Мы начали изучать список, понимая, что каждая строчка здесь написана кровью тех, кто не вернулся. Выбор заказа — это не просто сделка, это первая ставка в нашей игре против самой Смерти.

МЫСЛИ РЭЯ

Шелест пергамента под пальцами Нэт звучит как сухой смех смерти. Мы стоим перед стойкой, и я чувствую, как каждое слово в этих списках тянет нас в разные стороны. Горы, подземелья, лабиринты… Синдикат торгует надеждой, упакованной в страх. Мои глаза сканируют строчки, отсекая невозможное. Данжи и лабиринты — это ловушки для тех, кто хочет разбогатеть быстро и сдохнуть красиво. Нам нужно то, что мы сможем убить и из чего сможем выбраться. Нам нужен реалистичный шанс, а не сказка о ста золотых.

ЧУВСТВА РЭЯ

В холле Синдиката пахнет воском, дорогой кожей и едва уловимым, едким ароматом консервирующего состава. Этот запах исходит от тяжёлых дверей склада в глубине здания — там лежат части тех, кто был сильнее людей. Я слышу, как скрипит перо администратора и как Нэт прерывисто дышит, читая описания ужасов. Воздух здесь плотный, пропитанный ощущением огромных денег и ещё большей опасности. Под моими ногами — холодный, идеально гладкий чёрный мрамор, в котором отражаются синие огни магических светильников.

Нэт листала страницы, её палец дрожал, останавливаясь на самых жутких пунктах.

— Смотри, Рэй… — прошептала она. — Горы и ущелья. Крылатые твари. Нужно достать их органы. Или вот: древний данж, сто золотых за какой‑то гримуар. Сто золотых! Мы могли бы купить целый дом в городе Керчь…

— Забудь, — отрезал я, даже не глядя на цифру. — Сто золотых платят за билет в один конец. Если Синдикат не знает, сколько там этажей, значит, оттуда не вернулся никто, и мы с тобой будем покойниками. А мёртвым деньги ни к чему.

Нэт листала дальше. «Лабиринт Отчаяния» — нежить, псы и «движущиеся механизмы». При упоминании механизмов в моём затылке кольнуло, но я подавил этот импульс. Слишком неопределённо. Слишком много шансов остаться в этом лабиринте навсегда.

И вот, на нижней части листа, я увидел то, что искал. Гиблые Болота.

ФАКТ. ГИБЛЫЕ БОЛОТА

Цель: Змея‑мутант.

Задача: добыть сердце.

Особенность: сверхбыстрая регенерация конечностей.

Оплата: 25 золотых монет.

ФАКТ

Двадцать пять золотых — это целое состояние для Брэдома. На эти деньги можно прожить год, ни в чём себе не отказывая, или купить полный комплект снаряжения у мастеров Лиги «Искра». Но Гиблые Болота — это территория, где природа сошла с ума. Мутации там происходят из‑за испарения и прочих утечек магических отходов древности и влияния «диких» зон. Змея с регенерацией — ценнейший ресурс для алхимиков Инквизиции, создающих сыворотки долголетия. Синдикат «Трофей» перепродаст это сердце за сотню золотых, но для нас эти 25 — единственный путь к настоящей свободе.

— Есть зарисовки, как выглядит змей? — спросил я, глядя в глаза администратору через его золотые очки. — И во что складывать органы? Я не собираюсь нести сердце в руках через все Болота.

Администратор медленно, словно нехотя, полез под стойку.

— У вас деловой подход, — прохрипел он. — Большинство новичков смотрят только на золото.

— Зарисовка сделана со слов тех немногих, кто видел её и остался в живых, — добавил администратор, двигая листок‑зарисовку к краю стойки. — Возьмите. Это всё, что у нас есть.

— Я дам вам небольшой контейнер. Это бесплатно — собственность Синдиката. В нём специальный раствор, который удержит ткани в полуживом состоянии до двух месяцев. Складывать будете всё в него.

Мой взгляд моментально впился в рисунок. Змея. Огромная, чешуя тёмная, как запекшаяся кровь, но конец хвоста отливает ядовито‑фиолетовым.

МЫСЛИ РЭЯ УГРОЗА

Уровень угрозы: экстремальный. Тип атаки: вероятно, яд и удушение. Регенерация означает, что обычные раны её не остановят. Нужно либо полное уничтожение головы, либо мгновенное извлечение сердца.

Администратор достал матовую небольшую жестяную коробку с герметичной крышкой, открыл её и показал нам. Внутри была жидкость.

МЫСЛИ НЭТ

Двадцать пять золотых… Это кажется безумием. Я смотрю на рисунок этой твари и чувствую, как по спине пробегает холод. Но Рэй спокоен. Он стоит здесь, среди чёрного мрамора, и выглядит более опасным, чем любая змея на пергаменте. Если он верит, что мы справимся — я пойду за ним. Я взяла контейнер в руку — он оказался неожиданно холодным. Покрутив его в руках, поставила на стойку.

МЫСЛИ РЭЯ

Я вижу, как у Нэт горят глаза при упоминании о золоте за древний гримуар, но этот блеск — ловушка для дураков. В горах нас сожрут крылатые бестии ещё на подступах, а в «Лабиринте Отчаяния» мы станем лишь удобрением для тех самых «движущихся механизмов». Нам нужно то место, где решит не удача, а физика и холодная сталь. Болота — это предсказуемость хищника. Змея‑мутант имеет плоть, которую можно разрезать, и сердце, которое можно вырвать. Мы не ищем приключений, мы ищем способ выжить, и Болота — наш единственный реалистичный билет из этого ада.

— Сейчас мы отойдём от стойки и посовещаемся, — мой голос прозвучал сухо, обрывая выжидающе молчание администратора.

Мы отступили на несколько шагов к массивной колонне из полированного обсидиана. Я чувствовал, как Нэт нервно сжимает ремень сумки.

— Послушай, — я понизил голос, чтобы он тонул в общем гуле холла. — Из всего, что нам предложили, Болота — самый логичный выбор. Исходя из нашего опыта и снаряжения, мы потянем эту змею. Данжи и горы — это смерть для неподготовленных. Мы берём контракт на сердце мутанта!

Нэт серьёзно кивнула, её лицо приобрело ту самую жёсткость, которую я в ней взращивал. Мы вернулись к стойке.

— Нам нужно задание с локацией «Гиблые Болота», — твёрдо сказал я, глядя в глаза администратору.

— Хорошо, — произнёс он, не меняя интонации. — Я оформляю бланк. Здесь будут вписаны цель заказа, место и сроки выполнения, реквизит — то есть наш контейнер, сумма заказа — двадцать пять золотых, и срок выполнения — два месяца.

Он сделал много значительную паузу и посмотрел на нас поверх очков, в которых отражались мои пустые плечи.

— Имейте в виду: мир за стенами города — это зона свободного грабежа. Если вас перехватят в лесу, заберут этот бланк и контейнер с трофеем — любой, кто принесёт их нам, получит выплату. Мы платим предъявителю бумаг и товара. Махинации, кражи и засады — это ваши личные риски, Синдикат не занимается расследованиями смертей на трактах.

ФАКТ. КОНТАКТ СИНДИКАТА

Контракт Синдиката «Трофей» — это легальное клеймо наёмника. С одной стороны, он даёт статус «Лицензированного добытчика», что временно защищает от произвола Инквизиции «Аутодафе». С другой — это мишень для стервятников. Любая группа более сильных наёмников, увидев такой бланк, может решить, что проще убить вас на обратном пути и сдать готовое сердце мутанта под своим именем. Два месяца — стандартный срок для Болот, учитывая, что половина этого времени уйдёт на борьбу с гнилью, лихорадкой и поиском логова твари.

Мы отдали свои пергаменты документов. Я внимательно наблюдал за тем, как он вносит наши данные в свою большую книгу, и один вопрос не давал мне покоя.

ЧУВСТВА РЭЯ

Администратор выпрямился, и я услышал сухой, неприятный хруст его застоявшихся суставов. В воздухе мгновенно сгустился аромат свежих чернил, едкого сургуча и старой, пыльной кожи — запах бюрократической власти. Он достал специальный бланк Палаты Артефакторов. Пергамент был плотным, желтоватым, с вязью защитных знаков, которые едва заметно мерцали в свете магических ламп. Скрип его пера, врезающегося в бумагу, казался мне неестественно громким, словно он записывал наши приговоры.

Под моими ботинками я чувствовал идеально гладкий пол, который вибрировал от работы гигантских вентиляционных систем, скрытых глубоко в недрах здания.

Глава 22

— Это всё хорошо, — я чуть наклонился вперёд, сокращая дистанцию. — Но как вы узнаете, что органы в контейнере именно от той змеи‑мутанта, а не от какого‑нибудь лесного питона, которого мы прирежем в ближайшей канаве?

Администратор криво усмехнулся, обнажая зубы, потемневшие от жевательного табака.

— В этом филиале работают эксперты‑алхимики высшего разряда. Мы проведём полный анализ тканей на магические искажения и генетический фон мутации. Если вы попытаетесь сдать нам обычную требуху, вы не только не получите денег, но и попадёте в чёрный список за мошенничество. Анализ займёт неделю. Через семь дней после сдачи вы придёте и получите своё золото. Если, конечно, всё будет верно.

АНАЛИЗ ОБСТАНОВКИ

Пока он говорил, я изучал пространство за его спиной. Стеллажи, забитые картами и свитками. Нам нужно знать, куда идти, иначе мы забредём в «Пустоши Смерти» раньше, чем увидим первые камыши Болот. Охрана у входа заскучала, но один из охранников постоянно косится на мой жилет «Скорпион». Он явно понимает его стоимость. Уровень угрозы стабильный, но время — наш враг. Солнце снаружи неумолимо движется к закату.

— Пока мне всё ясно, — кивнул я, принимая правила игры. — Но нам нужна карта местности. Как туда добраться, чтобы не сгинуть в первом же овраге?

Администратор обернулся к полкам, долго копался в пыльных рулонах и, наконец, извлёк один, перевязанный грубой кожаной бечёвкой, раскрыл, посмотрев на него, и сказал:

— Есть карта. Цена — двадцать пять медных монет. На ней отмечены границы Болот и несколько мелких населённых пунктов, где живут разные люди и изгои. Там сможете пополнить запасы еды или… найти последнее пристанище, — сказал администратор.

Администратор положил карту поверх бланка.

— Вот карта, вот ваш официальный заказ и контейнер с раствором. Складывайте трофей только туда, иначе он испортится через несколько часов.

СПРАВКА КАРТА

Тип: Карта Гиблых земель. Цена: 25 медных монет. Статус: для авантюристов. Включает:

Гиблые болота;Пустоши Смерти;деревню;Тёмный лес (трактир «?»);Свинцовую жилу (северо‑восток);Кладбище Тихое (запад);Монастырь церкви (Аутодафе, юго‑запад);Керчь (юго‑восток);Государственную каторгу (северо‑запад).

Не включает: скрытые локации. Особенности: миражи, зыбучие пески, зоны искажённого времени, караванные пути с ловушками, разные монстры локаций.

Можно приобрести почти у любого торговца в городе.

Нэт стала доставать монеты из своего нового рюкзака и отдала деньги Вериану. Он ссыпал медь в мешочек и убрал за стойку. Потом девушка забрала контейнер, бланк с заказом и карту.

— Помните, — администратор проводил нас ледяным взглядом, — если контейнер вернётся пустым, вы должны будете оплатить стоимость раствора — это 50 медных монет. Если вы не вернётесь, контракт просто перейдёт следующим.

Мы развернулись и вышли. Двери Синдиката закрылись, отсекая прохладу. Впереди были Гиблые Болота и шанс, который выпадает раз в жизни.

МЫСЛИ РЭЯ

Цифры в моей голове не лгут: наш бюджет тает быстрее, чем снег в Карьере… Если Нэт не научится добывать дичь, мы подохнем от голода раньше, чем увидим фиолетовую чешую змеи. Я смотрю на её лук — ещё пахнет свежим лаком, но тетива уже начала притираться к древесине. Нам нужна практика, а не советы администраторов Синдиката.

— Нэт, когда вернёшься в таверну, купи провиант на пару дней: сухари, солонину, несколько луковиц и наполни свою флягу водой — ничего лишнего. Я потащу нашу еду в рюкзаке, а у тебя будут стрелы в рюкзаке и колчан. Завтра на рассвете мы покидаем этот город, — мой голос перекрывал грохот кузниц за стеной стрельбища.

— Может, ещё потренируемся? — спросила Нэт. В её глазах я увидел азарт, который обычно бывает у игроков в кости.

— Денег в обрез, — отрезал я, но, глядя на её решимость, смягчился. — Ладно. Идём на «Грош». У нас с тобой есть ещё 7 серебряных — мы можем себе это позволить.

Мы отправились на стрельбище — до вечера ещё было несколько часов. Подходя к стрельбищу, мы увидели лениво стреляющих людей. Как и в прошлый раз, сцена была та же.

ЧУВСТВА РЭЯ

На стрельбище к вечеру воздух стал тяжёлым, словно пропитанным металлической пылью. Запах пота наёмников смешивался с едким ароматом дешёвого эля, который они приносили с собой в флягах. Я слышал сухой, ритмичный щелчок тетивы — звук, который теперь стал для меня родным. Ветер доносил обрывки матерных ругательств со стороны дорожек для метания ножей.

Мы начали по старому сценарию: я имитировал атаку, кружа вокруг Нэт, заставляя её постоянно менять стойку. Мои ноги мелькали перед её лицом, разрезая воздух с характерным свистом. Нэт мазала. Стрелы уходили «в молоко», выбивая фонтанчики пыли, либо попадали в ограждения.

— Слишком медленно! — рявкнул я, пронося стопу в дюймах от её плеча.

К нам направился человек. Я заметил его за десять метров — походка уверенная, плечи развёрнуты. За спиной — качественный лук из композитного рога, не чета нашему луку.

СПРАВКА. КОМПОЗИТНЫЙ ЛУК НЕЗНАКОМЦА

Описание: изящное, сбалансированное оружие, явно изготовленное мастером. Отличается прочностью, дальностью и точностью стрельбы. Выглядит так, будто служит хозяину не первый год — есть лёгкие царапины.

Основа: многослойная композиция из рога, сухожилий и древесины твёрдых пород (вероятно, тис или акация). Слои склеены органическим клеем на основе рыбьих костей — он не трескается на жаре и не размягчается от влаги.

На нём поношенный кожаный доспех с неизвестным гербом — возможно, его рода. Он не из «Аутодафе», просто скучающий стрелок, возможно, с прокачанным талантом лучника. Уровень угрозы: низкий, но требует внимания. Его глаза зафиксировались на Нэт, а затем — на моих пустых рукавах.

— Эй, бродяги! — незнакомец остановился, картинно упёршись на свой лук. — Вижу, девчонка пытается попасть в цель, пока ты танцуешь. Давайте постреляем на деньги? Вон мишень, двадцать метров. Кто точнее — тот забирает ставку. Десять меди.

Нэт посмотрела на меня. В её взгляде был немой вопрос и вызов. Я коротко кивнул. Десять меди — это стандартный, без изысков завтрак, обед и ужин в обычной таверне, где едят самые обычные люди.

— Давай, — бросил я. — Нэт, стреляй первой.

АНАЛИЗ ОБСТАНОВКИ

Отойдя в сторону, я видел, как Нэт достала стрелу — её пальцы больше не дрожали. Она прицелилась. Вдох. Задержка. Выстрел. Стрела со свистом вошла немного левее центрального круга.

Незнакомец ухмыльнулся, небрежно вскинул свой лук и выпустил стрелу почти не целясь. Снаряд вошёл точно в кромку мишени. Он протянул руку, ожидая выигрыша. Нэт молча достала медяки и отдала. Её челюсть была сжата так сильно, что я услышал скрип зубов.

— Ещё раз, — процедила она. — Давай на один серебряный, если не испугаешься. Но теперь стреляем по качающейся цели. Я привяжу мишень к верёвке и толкну.

Незнакомец поднял бровь, оценивая риск. Один серебряный — серьёзная ставка для стрельбища.

— Идёт, — ответил он.

Нэт привязала верёвку к мишени и пошла назад, на исходную для стрельбы.

— Рэй, толкни ногой мишень! — скомандовала Нэт.

Рэй легко толкнул ногой мишень, и она закачалась.

— Парень, ты стреляй первый, — сказал незнакомец.

СПРАВКА. МИШЕНИ

Стрельба по движущейся мишени — это то, что отличает охотника от мишени. В Диких землях ни один зверь не будет стоять и ждать, пока ты прицелишься. Большинство наёмников Брэдома стреляют из арбалетов именно потому, что не способны рассчитать упреждение. То, что предложила Нэт, — это риск, граничащий с безумием для её уровня подготовки. Но в её глазах я увидел то, что алхимики называют «золотой искрой» — пробуждающийся талант.

Незнакомец взял тренировочную стрелу, прицелился — выстрел. Стрела незнакомца ушла мимо цели, попав в солому за мишенью.

«Динамика — не его конёк», — подумал Рэй.

Нэт встала боком. Ноги на ширине плеч, центр тяжести смещён вперёд. Она не смотрела на мишень, она смотрела на ритм её движения. Разворот. Наложение. Короткое, почти интуитивное прицеливание. Спуск!

МЫСЛИ РЭЯ

Время для меня замедлилось. Я видел полёт стрелы кадр за кадром. Она не летела в центр, она шла на перехват. В последний момент мишень ушла вправо, и стрела, чиркнув по её боку, с хрустом вонзилась, заставив мишень ещё раз дёрнуться.

— Ничего себе… — вырвалось у меня. — Это был выстрел, достойный мастера, совершенный на голом инстинкте.

Нэт медленно опустила лук и протянула руку к незнакомцу. Её лицо было непроницаемым, как маска Инквизитора.

— Деньги.

МЫСЛИ НЭТ

Мои пальцы горят от тетивы, но внутри всё поёт. Я не думала о прицеле, я просто знала, где будет эта чёртова мишень через секунду. Рэй… Он смотрит на меня по‑другому. Без жалости. Теперь я — его оружие. Интересно, как он всё‑таки потерял руки? Он двигается так, словно они ему и не нужны. Его толчок ногой мишени был такой ловкий.

Незнакомец только цокнул языком, качая головой. Он достал из поясного мешочка блестящую серебряную монету и вложил её в ладонь Нэт.

— Постреляем в следующий раз, — сказал он. — Я — Нил, — он кивнул нам с неожиданным уважением. — Редко встретишь такую руку в этих трущобах.

ПЕРСОНАЖ НИЛ КОРИ

Имя: Нил Кори.

Возраст: 30

Талант: лучник (low level).

Одежда: поношенный кожаный доспех с металлическими вставками на плечах и локтях, высокие кожаные сапоги. Поверх — плащ с капюшоном из грубой ткани, выгоревший на солнце.

Оружие: лук, кинжал.

Описание: высокий, жилистый. На груди доспеха — неизвестный герб: волчья голова.

Предыстория: скрыта.

— Я — Нэт, — ответила она, пряча монету. — Может, и встретимся.

Нил посмотрел на нас, развернулся и ушёл. Я проследил его путь: он шёл на выход из стрельбища, а выйдя, скрылся в переулке.

Мы продолжили тренироваться, пока последние лучи солнца не утонули в лесах за чертой горизонта.

— Хватит, — сказал я, когда Нэт в очередной раз потянулась за стрелой. — Пошли, Нэт. Тебе нужно отдохнуть и успеть собраться, и мне тоже нужен отдых. Завтра на рассвете Брэдом останется позади. Мы идём в Дикие земли.

МЫСЛИ РЭЯ

Вечерний воздух Брэдома всегда горчит, но сегодня он был особенным. Десять медных монет проигрыша и один отыгранный серебряный — это не просто медь. Это цена уверенности Нэт. Я видел, как она изменилась после того выстрела по мишени. В её движениях появилось хищное изящество, которое нельзя купить в Лиге Провидцев за пять серебра. Если я смогу «прокачать» её талант, если она выживет в Болотах, она станет золотым активом… Но тут слишком много «если»! Нам обоим нужно это золото, чтобы перестать быть грязью под сапогами Инквизиции.

— Нэт, пойдём, я провожу тебя до таверны, — сказал я.

Пока мы шли, я рассказывал девушке о наших действиях на завтра:

— Когда ты соберёшься завтра с утра, купи у Бруно еды нам на пару дней — то, что пригодно для похода: сухари, вяленое мясо и прочее, то, что не испортится сразу. Не забудь про флягу — мою мы наполним у меня в ночлежке. Когда будешь готова, придёшь ко мне. Мы оденем меня и выйдем из города.

Нэт ответила:

— Это здравый план.

Пока я говорил с девушкой, мы незаметно пришли к таверне. Мы попрощались, и я пошёл в ночлежку.

Придя, я просто упал на кровать, даже не сдёргивая ботинки. Мыслей не было — я просто уснул.

Я открыл глаза рывком. Солнце уже жадно вгрызалось в пыльное стекло окна, заливая каморку мутным, болезненно‑жёлтым светом. Первая мысль была будничной и яростной: нестерпимо захотелось почесать кончик носа.

МЫСЛИ РЭЯ

Проклятье. Каждый день начинается с этого унизительного напоминания. Фантомный зуд — это пытка, которую не придумает даже Архиепископ Лазарь. Я смотрю на свои пустые плечи, где когда‑то были руки, и чувствую бессильную злость. Но это мир магии. Здесь алхимики растят химер, а «Искра» создаёт живые механизмы — големы. Должен быть способ вернуть то, что у меня отняли. Но пока мой единственный инструмент — это воля, ноги и немного удачи.

Утро, Брэдом

В дверь коротко, по‑деловому постучали. Я спросил по классике:

— Кто?За дверью прозвучал женский голос:

— Нэт.

— Толкай сильнее — дверь открыта, — сказал я, избавляясь от остатков сна.

Она зашла, неся с собой запах свежих сухарей и утренней сырости. На ней уже была вся экипировка для похода: подсумки, рюкзак, колчан, фляга для воды. Без лишних слов она подошла к кровати, стала проверять и подтягивать мои ремешки на жилете и прочие завязки.

— Нэт, возьми мою флягу и внизу, на кухне, набери воды — потом закрепим её на «Скорпионе», — сказал я.

ЧУВСТВА РЭЯ

Я чувствую прохладные пальцы Нэт, когда она ловко затягивает ремни на моей груди. Кожа жилета скрипит, сопротивляясь натяжению. Механизм «Скорпиона» за моей спиной отзывается едва слышным металлическим щелчком, когда Нэт фиксирует основной узел на поясе. В комнате становится тесно; воздух кажется наэлектризованным перед выходом в неизвестность.

Нэт быстро пришла с водой и закрепила флягу на жилете, рядом с моим рюкзаком.

— У тебя хорошо получается, — я позволил себе короткую улыбку, чувствуя, как жилет плотно охватывает торс. — Хорошо, что мы одна команда. Одному мне не справиться с этими ремнями.

Нэт только хмыкнула, затягивая ремень сумки на моём бедре, но в её глазах я увидел тень признательности.

— Нэт, достань карту Диких земель — нам надо свериться с ней, — сказал я.

— Ошибиться нельзя, — я указал кивком на сплетение линий карты. — Если заберём слишком сильно — попадём к надзирателям Каторги. Наш путь лежит ровно посередине. Через лес — там протекает река, возможно, мы её не встретим на пути. По карте — деревня. Там попробуем разузнать больше о повадках змеи, если местные что‑то знают о ней. Затем — Пустоши Смерти. Самый опасный участок, где мы будем как на ладони. И, наконец, Болота.

МЫСЛИ РЭЯ

Я смотрю на пятно «Гиблых Болот» в верхнем левом углу карты, и мои зрачки расширяются. Мои чувства уже там — в вязкой тишине, где пахнет метаном и застоявшейся кровью. Если змея‑мутант почувствует нас раньше времени, нам придётся бежать быстрее ветра.

Нэт внимательно изучала каждый штрих, запоминая локации на карте. В её глазах отражалась решимость, смешанная с лёгким трепетом перед масштабом пути.

— Поняла, — она сложила карту обратно в наплечную сумку. — Курс на северо‑восток.

Мы переглянулись. Впереди была неизвестность, но теперь у неё были чёткие координаты.

Мы с Нэт вышли из ночлежки и направились к выходу — к северным воротам города.

Брэдом оставался позади, со своим смогом, цепями и бюрократией, а перед нами разворачивался мир, где единственным законом была скорость твоей реакции и острота твоего клинка.

Грохот копыт по брусчатке Брэдома прозвучал внезапно, как камнепад в горах. Гул нарастал за секунды, перекрывая шум города. Воздух содрогнулся от ритмичных ударов тяжёлых подков, подбитых серебром. Запахло кислым лошадиным потом и ароматом дорогого ладана. Мы едва успели прижаться к холодной, влажной стене здания, когда мимо нас, едва не задевая коленями, пронеслась кавалькада.

ПЕРСОНАЖИ ВСАДНИКИ ОРДЕНА

Четверо всадников Ордена «Аутодафе». Их кони — мощные вороные звери, выведенные в конюшнях Монастыря Священного Пламени, — шли галопом, игнорируя прохожих. На поясах всадников, в специальных кожаных кофрах, покоились массивные фолианты — «Гримуары Осуждённых». Это не просто книги, это портативные хранилища и летописи грехов, которые инквизитор заполняет кровью виновных. Увидеть четверых сразу в одном месте — плохой знак для Брэдома. Значит, где‑то началось Очищение.

МЫСЛИ РЭЯ

Один из них… Тот, что ехал третьим, на мгновение придержал поводья, и его конь едва не взвился на дыбы рядом со мной. Всадники были в масках, закрывающих нижнюю часть лица. На меня взглянули глаза — холодные, как лёд. Этот взгляд не был случайным. Он задержался на моих пустых плечах, на тактическом жилете «Скорпион», на моих ногах, которые стояли слишком уверенно. Инквизитор не просто смотрел — он запоминал. Этот человек — ищейка, и теперь он запомнил нас.

Когда пыль от копыт начала оседать на её сапогах, Нэт прошептала:

— Это инквизиторы. Нам лучше уходить. Быстро. Пока они не решили развернуть коней.

АНАЛИЗ ОБСТАНОВКИ

Всадники удаляются в северную часть города, в сторону Каторги. Уровень мобильности: экстремальный. Вооружение: скрытые клинки.

Если они патрулируют тракт из города на север, а наш путь — на северо‑восток, через Тёмный лес, я надеюсь, мы не пересечёмся. Дистанция между нами увеличивается, но след оставлен.

ЧУВСТВА РЭЯ

Всадники пахли силой и безнаказанностью — запахи, которые мой организм воспринимал как сигнал к немедленной защите. Я провожал их взглядом, фиксируя ритм скачки и особенности их посадки. Запомнить врага — значит наполовину победить его.

— Согласен, — бросил я, отходя от стены. — Брэдом начинает подгорать под нашими ногами. Идём к воротам города.

Мы двинулись вперёд, стараясь раствориться в толпе работяг и нищих. Но перед глазами у меня всё ещё стоял тот всадник в сутане цвета запекшейся крови. Он что‑то учуял… А может, это просто мои страхи.

Выйдя из города, мы увидели, как люди и повозки двигаются из города и в город.

Брэдом оставался позади, со своим смогом, цепями и бюрократией, а перед нами разворачивался мир, где единственным законом была скорость твоей реакции и острота твоего клинка.

Не останавливаясь, мы двигались уже более часа, когда увидели впереди, в блёклом тумане, лес.

МЫСЛИ РЭЯ

На карте не было ни слова о тумане леса. Мы идём на северо‑восток всего час, оставив позади изрезанный силуэт Брэдома. Наша локация меняется. Мой внутренний компас — эта странная, подёргивающаяся стрелка в глубине моего сознания — вращается. Лес впереди — это не просто скопление древесины и листьев.

ФАКТ. ШЕПЧУЩИЕ ТУМАНЫ

Шепчущие туманы Северо‑Востока — это локальная аномалия. Учёные из Лиги «Искра» считают, что это не аномалия, а остаток от чего‑то. Для Инквизиции «Аутодафе» этот туман — «Священный Занавес», место, где боги скрывают секреты от недостойных. На самом деле это смертельная ловушка для неосторожных: туман приглушает звук и искажает расстояние, из‑за чего хищник, находящийся в десяти метрах от вас, может казаться дальше.

МЫСЛИ НЭТ

Я никогда не видела, чтобы туман поднимался так высоко. Словно небо обрушивается на землю. Я смотрю на Рэя, и на секунду он в этом свете кажется призраком — бледный, безрукий и пугающе идущий. Он обнюхивает воздух, как волк. Я тянусь к колчану — пальцы онемели от внезапного страха. Если он остановится, я остановлюсь. Если он будет сражаться… Я молюсь, чтобы мои стрелы смогли попасть в цель сквозь эту пелену.

— Нэт, — прошептал я, голос едва доносился из моих губ. — Оставайся за моей спиной. Туман — это не просто вода. Это саван. Смотри на деревья, смотри на землю. Следи за движением тумана. Если он быстро закручивается, значит, что‑то движется.

МЫСЛИ РЭЯ

Город остался за спиной, но свободой здесь и не пахнет. Солнечный свет, который ещё полчаса назад казался естественным, здесь превратился в призрачное, мёртвое сияние. Он едва пробивается сквозь переплетённые кроны деревьев, не освещая путь.

ФАКТ. ТЕМНЫЙ ЛЕС

Тёмный лес — это зона, где законы логики и порядка, совершаемые в Брэдоме, рассыпаются в прах. Здесь не работают указы Короля или молитвы Ордена. В этих широтах господствует только право сильного и жестокого. Магический фон настолько плотен, что он буквально впитывается в одежду и кожу, замедляет движение и притупляет чувства людей. Это среда, порождённая первородным хаосом, где любая ошибка в навигации или лишний шум превращают путника в добычу местной фауны.

Запах гнили мгновенно усилился, перебивая аромат дёгтя и сырой земли. Из‑за узловатых корней, похожих на пальцы, на нас вывалились двое зомби. Их кожа — серая, лоскутами свисающая с костей, а глаза затянуты мутной белёсой плёнкой. Как только они зафиксировали наше тепло, их хрип превратился в дневной рык. Они не побрели — они рванули, добавляя скорость с каждым шагом, их босые стопы наступали на землю и в траву.

— Нэт, готовься! — рявкнул я, не сводя глаз с тварей. — Стреляй вон в ту, похожую на женщину, в голову! Другого я вырублю сам.

ЧУВСТВА НЭТ

Мир сузился до кончика стрелы. Я видела, как двое мертвецов несутся на нас, подпрыгивая на кочках. Мой лук в руках ожил, я почувствовала его упругость. Я сосредоточилась, отсекая страх, и начала действовать. Достала стрелу из колчана — скупое, короткое движение, как учил Рэй. Взявшись за лук, замирая на долю секунды. Нужно было поймать ритм бега зомби — это рваное, дёрганое движение. Секунды фиксации целей. Вдох. Выстрел.

УГРОЗА РЭЯ

Нэт сработала чисто. Её стрела пропела в липком воздухе, но из‑за рывка цели траектория стрелы чуть сместилась. Снаряд вошёл точно в шею твари, разорвав гнилые связки и позвонки. Зомби по инерции пробежал ещё несколько метров и рухнул мордой в папоротники, суча ногами в агонии. Второй уже был в трёх метрах от меня. Рост высокий, вес уменьшен из‑за разложения, но инерция бега даёт ему преимущество.

ЭКШЕН СЦЕНА

Я действовал грубо, не тратя время на финты. Как только зомби оказался в зоне досягаемости, я вложил всю мощь своего корпуса при прямом ударе ногой в голову. Подошва впечаталась в челюсть с хрустящим звуком ломающихся костей. От инерции меня всё равно откинуло назад — я сделал лёгкий кувырок и быстро встал на ноги.

Зомби упал назад, немного в сторону, перевернулся, разбрасывая траву и мелкие ветки. Я видел, как он встаёт: его нижняя часть челюсти сдвинута назад, к затылку — это было неприятное зрелище.

Я выпрыгнул в воздух, делая вертушку телом и ногами в шпагате, целясь в челюсть монстра. Мой удар был пяткой ботинка левой ноги. От удара шея вместе с головой вывернулась, зомби развернуло юлой — он упал лицом в траву. Гнилое тело не двигалось, теряя искру жизни.

Я замер, тяжело дышу и чувствую, как липкий фон леса давит на виски. Тишина вернулась, но теперь она пахла ещё более отчётливо — свежей смертью и торжеством над гнилью.

Глава 23

МЫСЛИ РЭЯ

Я стою над обмякшим телом, чувствуя, как адреналин медленно вымывается из мышц, оставляя лишь гул в затылке. Мы выжили, и это, похоже, сейчас имеет значение. В этом лесу даже победа оставляет неприятный привкус гнили на губах.

— Неплохо, неплохо, Рэй! — выдохнула Нэт, опустив лук. В её голосе слышалось искреннее удивление моей скоростью. Она впервые увидела, как я работаю ногами не в яме, а по мертвецу.

— Да, — коротко отозвался я, изучая папоротники. — Сойдёт. Но расслабляться рано.

ЧУВСТВА РЭЯ

Воздух вокруг тел мгновенно стал тяжёлым, неприятным. Я слышу, как в вышине скрипят ветки — монотонный, стонущий звук. Трава под моими ногами уже начинает впитывать следы боя, становясь ещё более вязкой.

— Нэт, — сказал я девушке, — обыщи этих жмуриков аккуратно. Может, что‑то есть ценное.

УГРОЗА РЭЯ

Пока Нэт возится с телами, я занимаю позицию «спина к спине». Папоротник скрывает любого нападающего. Я осматриваю местность вокруг — она не должна шевелиться. Уровень угрозы временно снижен.

Нэт, преодолевая брезгливость, наклонилась над телом. Она быстро похлопала по остаткам штанов этих жмуриков, стараясь не касаться голой, серой кожи.

Нэт выпрямилась и повернулась ко мне, брезгливо вытирая руки о траву.

— Ничего, — сказала она. — Пусто. Кажется, эти бедолаги потеряли всё ещё до того, как потеряли жизнь.

ТЁМНЫЙ ЛЕС. В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Рик шёл уже два часа из деревни по лесу навстречу к своим двум друзьям. Вдруг он услышал звуки, сразу очень медленно пригнулся и стал наблюдать, что происходит. Он увидел безрукого парня и девушку — у неё за спиной лук и стрелы. Она обыскивала тело, похоже, это был мертвец.

Рик стал плавно, чтобы не пошевелить траву, отползать назад. Отполз на безопасное расстояние, чтобы его не заметили, и побежал.

Рик не оглядывался — он бежал, чтобы предупредить своих подельников. Его ботинки стучали по мягкой земле, он пробирался сквозь корявые стволы деревьев, пока не достиг лощины под разрушенной каменной аркой — места сбора в «Тупике».

Сначала поляна казалась пустой, лишь тени и древний мох. Затем до него донёсся тихий гул голосов. Рик шагнул в тусклый серый свет, задыхаясь: его лёгкие горели от густого воздуха леса.

Он прошёл немного вперёд, за стену кустарника, и наткнулся на них. Снеп и ещё один подъельник, Апс, сидели на корточках, лениво переругиваясь о какой‑то чепухе. Это был их способ не сойти с ума: в этом месте постоянные споры о том, чья очередь караулить и сколько медяков осталось в общем кошельке.

Увидев движение в кустах, Снеп мгновенно положил руку на рукоятку ржавого тесака.

— Рик, это ты? — голос Снепа был резким, как щелчок арбалета.

ПЕРСОНАЖ РИК КЕЛЛИ

Имя: Рик Келли.

Возраст: 35

Статус: пастух в деревне Забытая, бандит в лесу на подработке.

Талант: неизвестен.

Описание: телосложение среднее — результат ежедневной работы с животными.

Одежда: простая холщовая рубаха с закатанными рукавами, грубые холщовые штаны, заправленные в крепкие кожаные ботинки с толстой подошвой.

Оружие: увесистая дубина из дуба с утолщением на конце. Абсолютно неказистая, но хорошо отполированная в местах хвата.

Предыстория: (открыта) Рик родился и вырос в деревне Забытая — месте, где люди привыкли выживать, а не жить в достатке. Рос с приёмными родителями, с детства учился пасти скот. Когда 8 лет назад на деревню напали бандиты, он познакомился с Апсом.

— Это я, — выплюнул Рик, вытирая жир и пот со лба. — Слушайте внимательно. У нас гости. Свежие.

— Кто это? — спросил Снеп, поднимаясь.

Это был худой, весь в шрамах на лице и руках мужчина, словно кремень. Его кожаные доспехи были испачканы солью от десятка засад.

— Опять каторжане беглые? У них из ценного только вши, — бросил он.

— Их двое, — задыхаясь, проговорил Рик. — Один урод — какой‑то безрукий калека, и девушка. У неё оружие — лук. Дешёвка, дорого не продать, ну хоть что‑то. Мы всё равно сидим без дела, — добавил он.

— А может, у них и серебро найдётся, — усмехнулся Снеп.

Губы Снепа изогнулись в кривую ухмылку, обнажив пожелтевшие зубы. Он посмотрел на своих спутников, и скука исчезла с его лица.

— Безрукий мужчина и девушка? Похоже на дар Пустоты. Серебро и шёлк, — усмехнулся третий мужчина, затачивая нож.

— Послушайте меня, — сказал Снеп, понизив голос до низкого, хищного рычания. — Вся добыча делится пополам. Никаких споров из‑за монет на этот раз. Но с девушкой… я буду первым. Это плата за моё лидерство.

В кустах раздался грубый, прерывистый смех. Мысль о лёгкой добыче и женщине согревала прохладный воздух лучше, чем любой костёр.

— Вперёд! — скомандовал Снеп, указывая на главную тропу. — Есть только одна тропа, ведущая вглубь леса. Она узкая, обрамлённая «Пальцевидными корнями». Им придётся пройти через это узкое место. Мы встретим их там и покажем «нездешним», как мы принимаем незнакомцев в Тёмном лесу.

ПЕРСОНАЖ СНЕП ТАИЛ

Имя: Снеп Таил.

Возраст: 40

Статус: мясник в деревне Забытая, бандит в лесу на подработке.

Талант: неизвестен.

Внешность: худощавый, жилистый. Лицо и руки испещрены шрамами — тонкими белыми линиями от мелких порезов и более грубыми рубцами от глубоких ран.

Одежда: грубая холщовая рубаха, кожаные нарукавники и фартук, густо запятнанные кровью и солью. Поверх — поношенные кожаные доспехи с заплатами, покрытые царапинами и следами засохшей соли.

Предыстория: Снеп родился и вырос в маленькой деревне на окраине Гиблых земель — месте, где люди привыкли выживать, а не жить в достатке. Его отец был охотником и мясником, и с детства мальчик учился:

свежевать добычу;точить ножи.

Троица шла словно тени — три стервятника, выслеживающие запах крови среди плакучих деревьев.

МЫСЛИ СНЕПА

Мы двигались, словно жир на сковородке, проскальзывая сквозь заросли папоротника, пока не достигли «Искривления» — места, где корни так сильно переплетаются, что приходится идти друг за другом. Здесь мир сужается, и именно здесь такие, как мы, зарабатывают себе на жизнь.

Мы присели в кустах, дыша очень тихо, ожидая звука шагов по дереву. Я видел жадность в глазах Рика, мерцающий голод, который обычно приводит к смерти. Мне нужен был план, который не предполагал бы наше нападение под град стрел.

МЫСЛИ СНЕПА

«У Апса был какой‑то странный вид», — подумал я, наблюдая, как самый молодой из нашей команды переминается с ноги на ногу. Он наклонился ближе, его голос был хриплым шёпотом.

— Снеп, — прошипел Апс, — давай разыграем комбинацию «Помощь». Она простая, всегда срабатывает на новичках. Если они профессионалы, они просто пойдут дальше, и мы позволим им пройти. Нет смысла вступать в схватку с наёмниками Искры, если в этом нет необходимости.

Посмотрев на него, прищурив глаза, я обдумывал слова Апса.

— Это хорошая идея, — подтвердил Снеп. — Как будем действовать?

— Как обычно, — усмехнулся Апс, демонстрируя гнилые дёсны. — Я убегу в кусты и буду выть, как будто мне сломали ногу в ловушке. Если у них добрые сердца, они прибегут прямо в это узкое место. Мы встретим их — и всё закончится, прежде чем девушка успеет натянуть стрелу.

ПЕРСОНАЖ АПС ВАРЛ

Имя: Апс Варл.

Возраст: 28

Статус: подмастерье кузнеца в деревне Забытая, бандит в лесу на подработке.

Талант: неизвестен.

Оружие: кузнечный молот, нож.

Описание: из‑за крупного телосложения и неловкости сверстники дразнили его «медвежонком».

Одежда (когда в кузне): кожаный фартук, рубаха, штаны из грубого полотна, сапоги.

Предыстория: когда Апсу было 20 лет, на деревню напали бандиты. Они требовали отдать запасы зерна и серебра. Кузнец Грим, известный своим крутым нравом, отказался — и был убит на глазах у подмастерья.

ФАКТ. РАЗБОЙ

Разбой на северо‑востоке — это не вопрос мастерства; это вопрос «налога на доброту». Большинство новоприбывших на эти земли — нездешние, и всё ещё придерживаются мягких моральных принципов Юга. Они слышат крик в лесу и думают о героизме, а не о ноже в почке. Аутодафе тоже этим пользуются, но называют это «испытанием веры». Для «разбойников» это просто самый эффективный способ сократить дистанцию, не получив стрелу в горло. Простая ловушка часто смертельнее меча мастера.

Снеп плюнул на землю, обдумывая план.

— Просто. Мне нравится простота. Сделай это. Но если они не поведутся, тогда мы будем молчать и не двигаться.

Апс кивнул и исчез в серой завесе тумана. Мгновение спустя резкий, мучительный крик разорвал тишину Тёмного Леса:

— Помогите! Пожалуйста! Моя нога… Кто‑нибудь, помогите мне!

ЧУВСТВА СНЕПА

Меня пробирает дрожь. Это лес — он всегда наблюдает. Я чувствую вибрацию земли под ботинками; кто‑то движется на тропе, недалеко от меня. Пульс холодный, быстрый. Я больше не чувствую запаха леса; я чувствую запах пота, страха моих людей. Они нервничают, но они сделают свою часть работы. Ловушка расставлена.

Я ждал, сжимая пальцами заржавевшую сталь, не отрывая глаз от поворота тропы, где должны были появиться безрукий мужчина и девушка.

— Ну, если ничего у него нет, тогда пошли, — мой голос звучал тихо.

Мы пошли дальше, вглубь леса. Шли где‑то пятнадцать минут, как вдруг услышали голос:

— Помогите! Кто‑нибудь… Прошу, помогите! — Крик был резким, надрывным, он доносился издалека, из глубины леса.

— Стой! — крикнул я Нэт, но девушка уже неслась вперёд, как газель. Я побежал за своей напарницей вслед.

Мы пробежали не более тридцати шагов, ломая сухие ветки, когда путь нам преградили три фигуры. Они вышли из тени узловатых корней так слаженно, словно всё это время были частью самого леса.

АНАЛИЗ ОБСТАНОВКИ РЭЯ

Трое.Первый — сухой, в шрамах, в руке тесак. Центр, расстояние — десять метров.

Второй, слева, — у него в руках большой молот. Молодой, массивный и неуклюжий.

Третий заходит справа с тяжёлой дубиной.

Они перекрыли тропу в самом узком месте — классическое «бутылочное горлышко». Мои ноги нащупали твёрдые участки почвы под влажным слоем. Уровень угрозы: высокий.

Человек, стоявший в центре, сделал шаг вперёд, и на его лице расплылась хищная, изломанная ухмылка. Он поправил грязную перевязь своего тесака, и я услышал лязг металла о металл — звук, который в этом лесу заменял приветствие.

— Ну, что тут у нас? — Снеп обвёл нас ледяным взглядом, его зрачки сузились, задерживаясь на моих пустых плечах. — Девка и безрукий… Как драматично. Прямо как в тех дешёвых книжонках, что продают на рынках Брэдома. Только там герои обычно выживают, а у нас тут Тёмный лес.

Рик, стоявший справа, мерзко, по‑крысиному хихикнул, не сводя с нас взгляда, и сказал:

— Я же говорил тебе, Снеп! Новички всегда ведутся на это. Стоит разок крикнуть «помогите», и они сами прибегают в мешок, сверкая пятками. Бесплатная добыча, Снеп, как мы и любим.

ФАКТ БАНДИТЫ

В Лебренке «бандит» — это социальное дно, хищник, для которого человеческая жизнь стоит ровно столько, сколько медяков в кошельке жертвы. Ловушка на «помощь» — это их визитная карточка. Они знают, что новички из Синдиката «Трофей» или просто случайные путники ещё не успели отрастить на сердце ледяную корку Брэдома. В этих местах милосердие — это роскошь, которая ведёт прямиком в могилу. А в условиях магического фона леса, который давит на психику, люди часто совершают глупости, стремясь найти хоть кого‑то живого в этом хаосе.

Снеп снова заговорил, и его голос стал похож на скрежет ржавой пилы по кости:

— Что вас ждёт, спрашиваете вы? — Он наклонил голову, словно раздумывая. — Сейчас я вам распишу всё по пунктам, чтобы не было лишних вопросов. Девку мы используем хорошо. Не зря же мы тут три дня в этой пыли и грязи кисли, ожидая хоть какого‑то развлечения. А потом продадим её перекупщикам в Керчь или ещё куда. За такую лучницу перекупщики живого товара дадут хорошую цену — им всегда нужны рабы для тяжёлых работ.

ФАКТ ПЕРЕКУПЩИКИ ЖИВОГО ТОВАРА

Статус: легальные работорговцы, полноправные члены Гильдии Торговцев Рабами. Действуют открыто, под защитой городских законов и стражи.

Локация: город Брэдом, Квартал Нижних Доков.

Владения: сеть складов, рынок и аукционный зал.

Символ гильдии: кандалы на фоне молота (выбиты на вывесках, печатях, одежде старших торговцев).

Продавцы: бандиты, наёмники, старосты, ростовщики, стража (если суд вынес решение о рабстве).

Клиенты: владельцы рудников и каменоломен, строители крепостей и дорог, богатые дома (для тяжёлых работ и охраны), маги и алхимики, гладиаторские школы, капитаны кораблей (гребцы), городские службы (уборщики, могильщики, мусорщики).

Места сделок: Рабский рынок в Нижних Доках — главный торговый узел. Ряды клеток, помосты для осмотра, таблички с номерами и ценами. Торги идут ежедневно с рассвета до полудня.

Особенности: в Брэдоме рабство — легальный и прибыльный бизнес. Перекупщики не прячутся — они уважаемые члены общества, платящие налоги и дающие взятки страже. Их печати и клейма значат больше, чем свобода человека.

Предыстория появления Гильдии: скрыта.

Он перевёл взгляд на меня, и в его глазах я увидел лишь пустоту и жадность.

— Ну а тебя, калека, ждёт участь куда менее завидная. Мы просто закопаем тебя живьём в этой лесной чаще — здесь почва мягкая, податливая. Твоему телу руки не нужны, чтобы гнить и кормить корни этих деревьев. Справедливо, не так ли?

МЫСЛИ НЭТ

Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Всё моё тело задеревенело. Мой лук казался мне сейчас бесполезной палкой. Как я могла быть такой дурой? Рэй предупреждал меня, он чувствовал засаду, а я… Я просто побежала на голос. Я с испугом посмотрела на Рэя, надеясь увидеть в его глазах хоть тень плана. Но он стоял как каменное изваяние. Эти разбойники… Они говорили о моей жизни так, будто я — кусок мяса на прилавке. Их смех резал меня сильнее, чем любой нож.

— Мы точно по‑хорошему не разойдёмся? — спросил Рэй, и мой голос прозвучал удивительно спокойно, почти равнодушно. — Может, вы заберёте руки в ноги и дружно уйдёте в туман, а я сделаю вид, что никогда не видел ваших грязных лиц? У нас есть дело, и вы в него не вписываетесь.

Троица замерла на мгновение, а затем лес содрогнулся от их коллективного хохота. Человек согнулся пополам, едва не выронив дубину, а громила слева хлопнул себя ладонью по колену, подняв тучу брызг жижи. Снеп только хмыкнул, медленно поднимая тесак на уровень моих глаз.

— Разойтись? — он оскалился, обнажая гнилые зубы. — Разойтись можно по‑разному, парень. Но по‑хорошему в этом лесу не получается ни у кого. Мы разойдёмся… но только после того, как вы оба перестанете дышать. По‑нашему разойдёмся!

МЫСЛИ РЭЯ

Я коротко моргнул Нэт. Девушка всё поняла. Быстрый взгляд на троицу подтвердил: лучника у них нет. Топор, тяжёлый молот и дубина. В чистом поле они опасны, но если я сокращу дистанцию, тогда они для меня не опасны. Я пошёл на хитрость, делая вид, что боюсь, стал подходить ближе, заговорил им зубы, выдавливая из себя дрожащий голос:

— У меня есть монеты в кармане… Возьмите их, только отпустите нас.

Один из разбойников оскалился, уверенный в лёгкой добыче:

— Мы возьмём, не переживай.

ЧУВСТВА РЭЯ

Воздух липкий, пахнет прелой хвоей и немытыми телами. Я слышу, как за моей спиной Нэт плавно, но быстро натягивает тетиву — дерево её лука едва слышно похрустывает. Пять шагов. Та самая черта, за которой кончаются слова. «Скорпион» на спине тихо шепчет, ловя мой центр тяжести.

ЭКШЕН СЦЕНА

Когда между нами осталось пять шагов, я резко рванул вперёд. Время для них застыло. Мой первый удар — вертушка с двумя полными оборотами. Правая нога, натренированная в Яме, с глухим хрустом влетает первому бандиту прямо в челюсть. Его голова дёргается, зубы разлетаются в стороны.

Инерция «Скорпиона» не даёт мне упасть, она разворачивает меня дальше, и я тут же, не касаясь земли, наношу второй удар — в грудь парню с молотом.

Рик уже замахнулся дубиной, целясь мне в череп, но Нэт сработала как часы. Он уже видит мой череп размозжённым. Но в этот миг реальность прошивает резкий, хлёсткий хлопок тетивы.

Оперение чиркает по коре дерева. Стрела Нэт, выпущенная с хирургической точностью, прорезает туман со свистом разъярённой гадюки. Наконечник с влажным всхлипом вгрызается прямо в плечевой сустав Рика.

Сила удара стрелы настолько велика, что бандита разворачивает на месте. Его рука, в которой он сжимал оружие, мгновенно немеет и, лишённая управления, бессильно откидывается назад вместе с дубиной. Пальцы разжимаются, и тяжёлое дерево бесполезно падает в землю. Он ещё пытается закричать, но крик тонет в хрипе.

ИНСТИНКТ РЭЯ

Пока раненый стрелой бандит оседает на колени, пытаясь здоровой рукой зажать рану в плече, я совершаю прыжок. Ноги, гибкие и мощные, словно стальные тросы, обхватывают его торс в смертельном замке. Ступни вгрызаются в его спину, фиксируясь там мёртвой хваткой.

Глава 24

ЭКШЕН СЦЕНА

Когда между нами осталось пять шагов, я резко рванул вперёд. Время для них застыло. Мой первый удар — вертушка с двумя полными оборотами. Правая нога, натренированная в Яме, с глухим хрустом влетает первому бандиту прямо в челюсть. Его голова дёргается, зубы разлетаются в стороны.

Инерция «Скорпиона» не даёт мне упасть, она разворачивает меня дальше, и я тут же, не касаясь земли, наношу второй удар — в грудь парню с молотом.

Рик уже замахнулся дубиной, целясь мне в череп, но Нэт сработала как часы. Он уже видит мой череп размозжённым. Но в этот миг реальность прошивает резкий, хлёсткий хлопок тетивы.

Оперение чиркает по коре дерева. Стрела Нэт, выпущенная с хирургической точностью, прорезает туман со свистом разъярённой гадюки. Наконечник с влажным всхлипом вгрызается прямо в плечевой сустав Рика.

Сила удара стрелы настолько велика, что бандита разворачивает на месте. Его рука, в которой он сжимал оружие, мгновенно немеет и, лишённая управления, бессильно откидывается назад вместе с дубиной. Пальцы разжимаются, и тяжёлое дерево бесполезно падает в землю. Он ещё пытается закричать, но крик тонет в хрипе.

ИНСТИНКТ РЭЯ

Пока раненый стрелой бандит оседает на колени, пытаясь здоровой рукой зажать рану в плече, я совершаю прыжок. Ноги, гибкие и мощные, словно стальные тросы, обхватывают его торс в смертельном замке. Ступни вгрызаются в его спину, фиксируясь там мёртвой хваткой.

Я чувствую пульсацию его сонной артерии через кожу. Мои зубы — единственное, что заменяет мне руки, — впиваются в его шею. Горячая, густая кровь, со вкусом железа и страха, мощным фонтаном бьёт мне в горло. Это чистая энергия, калории, которые необходимы моему телу, чтобы не сдохнуть после такого бешеного вращения.

Бандит судорожно, в предсмертной агонии, начинает стучать пятками по утоптанной земле опушки. Ритм рваный, панический: «тук‑тук‑тук». Земля летит во все стороны. Нэт замерла в десяти шагах, её рот широко открыт в немом ужасе — она видит, как её напарник превратился в нечто, не имеющее названия. Она видит, как я высасываю жизнь из этого человека.

Постепенно удары ног бандита становятся реже, слабее, пока не превращаются в едва заметную дрожь. Спустя пару минут судороги прекращаются окончательно. Я отстраняюсь, вытирая багровую маску с лица. Тело подо мной превратилось в безжизненную куклу. Я выпил его до последней капли.

МЫСЛИ РЭЯ

Я пришёл в себя только тогда, когда в ушах перестал гудеть пульс чужой крови. Что на меня нашло? Я просто накинулся на него, как зверь, впился в жилу и жадно сосал, не чувствуя ничего, кроме этого раскалённого железного вкуса.

Я очнулся от крика. Один из бандитов стоял в пяти шагах от меня. Увидев, как я осушаю Рика, его лицо перекосило от ужаса — он тут же сорвался с места.

Он бежал, что‑то истошно вопя, спотыкаясь о ветки и корни, не оглядываясь. Я сплюнул густую сукровицу на мох и посмотрел на Нэт:

— Рани его, — мой голос был чужим, сиплым. — Но не убивай. Он нужен нам живым для объяснения.

ЧУВСТВА РЭЯ

Воздух пахнет солью и медью. Я чувствую, как тёплая кровь бандита ещё стекает по моему подбородку, пачкая воротник «Скорпиона». Гул бегущего человека отдаётся в моих ушах. Нэт рядом со мной стала похожа на натянутую струну. Я слышу шелест её одежды.

ЭКШЕН СЦЕНА

Я замер, следя за каждым движением своей напарницы.

Пальцы в перчатке привычно скользнули к колчану.

Нэт не просто целилась — она хотела чувствовать этот выстрел. Её глаза были прикованы к спине бегущего, она ловила ритм его рук, раскачивание его корпуса, каждое судорожное движение его ног в грубых ботинках.

Она начала двигаться из стороны в сторону, плавно, словно в танце, компенсируя дрожь в коленях и порывы ветра.

Выстрел. Хлёсткий удар тетивы разрезал тишину. Стрела ушла в молоко, с сухим стуком вонзившись в ствол сосны в трёх дюймах от локтя бандита. Тот прибавил ходу, петляя между деревьями, как заяц.

Выстрел. Нэт выдохнула, её лук выгнулся в идеальную дугу. Она выпустила снаряд почти не целясь, по наитию. Мимо. Стрела чиркнула по кустам, срезав несколько листьев. Нэт замерла. Её зрачки расширились, поймав невидимую нить в воздухе.

Третий выстрел. Сухой щелчок дуба. Стрела прочертила в сером тумане идеальную диагональ. Время словно замедлилось: я видел, как оперение режет воздух. Наконечник с сочным, влажным звуком вгрызается точно в подколенное сухожилие бегущего.

Человек спотыкается, его нога подламывается под неестественным углом. Он летит лицом в землю, вспахивая носом траву и листву. Я вижу — он жив. Стрела прошла насквозь через мягкие ткани, заставляя его упасть.

ПАМЯТЬ РИКА В ПАМЯТИ РЭЯ Пока Нэт стреляла по убегающему бандиту, в этот миг реальность треснула. Меня накрыло. Это не было просто воспоминание — это был обвал. Чужая жизнь ворвалась в мой череп, расталкивая мои собственные обрывки памяти. Первая вспышка: я вижу себя маленьким оборванцем в деревне. В руках — обломок зазубренного ножа. Я режу воздух, имитируя движения стражников. Каждый взмах обжигает мышцы, но я чувствую, как сталь становится продолжением моей воли. Это не просто махание железкой — это геометрия смерти. Вторая вспышка: ночь, костёр в Тёмном лесу. Я кручу дубину в руках. Звук — мерный, гипнотический: «шух‑шух».

Один за другим шли кадры: грязные подворотни Брэдома, вкус дешёвого эля, страх перед Инквизицией. Я видел мир его глазами, чувствовал его мозоли. И вместе с этим пришло нечто необычное. Этот бандит обладал талантом «Выносливости» — слабым, неотесанным, но настоящим. Я не знаю, как это работает со мной… Возможно, я буду меньше уставать. Карнавал чужих флешбэков закончился так же резко, как начался, оставив меня на коленях в траве с выпитым мной телом. Последний кадр — лицо Нэт, перекошенное от ужаса, и мой собственный оскал над шеей.

Я открываю глаза. Лес снова стал реальным. Я всё ещё безрукий Рэй, но теперь я обладаю талантом выносливости — я выпил его и получил его талант.

ФАКТ. ПОГЛОЩЕНИЕ ТАЛАНТА В Брэдоме за такое «поглощение» таланта Лидера Лиги Провидцев Карина хватил бы удар. Талант «Выносливость» обычно подтверждается сертификатом за пять серебряных. Но Рэй получил новый талант, просто выпив чужую жизнь. Это «дикий» дар, который Лазарь назвал бы высшей ересью. Теперь во мне живёт частица Рика. Для Рэя это хорошее приобретение: он сможет дольше двигаться и не уставать.

ПЕРСОНАЖ КАРИН Имя: Карин Морнвейл Возраст: 55 Стиль: расчётливый, холодный, прагматичный. Статус: Лидер Лиги Провидцев Внешность:высокий, худощавый, с резкими чертами лица; Талант: Прозрение Предыстория: открыта. Карин родился в семье мелкого торговца на окраине Брэдома. С детства он замечал, что видит вокруг людей — размытые ауры. Он не понимал, что это значит, и боялся рассказывать об этом: в народе такие видения считались признаком одержимости.

В 16 лет его семья попала в беду: отца обвинили в краже драгоценностей, которых тот не брал. Карин, отчаявшись, решился на отчаянный шаг — пришёл в местное отделение Лиги Провидцев и попросил проверить его на наличие таланта. Испытание показало, что у юноши редкий дар Прозрения . Лига предложила ему сделку: обучение и защиту семьи в обмен на службу. Карин согласился.

В Академии его научили контролировать дар, но также показали, как использовать его для нужд Лиги. Он быстро освоил методы выявления таланта и сбора информации.Его способность «читать» воспоминания через кровь оказалась особенно ценной. К 45 годам Карин заслужил репутацию человека, который «знает слишком много». Он участвовал в десятках тайных операций: разоблачал еретиков, вскрывал заговоры. Но чем глубже он погружался в работу, тем больше отдалялся от обычных людей. Теперь он видит мир как сеть следов, аур и всё реже воспринимает окружающих как личностей.

Я медленно поднялся с колен, чувствуя, как внутри меня что‑то изменилось. — Нэт, — мой голос прозвучал глухо, словно я всё ещё был там, в чужих воспоминаниях, — обыщи этого жмурика со стрелой в плече. Нам нужно всё, что поможет дойти до болот.

ЧУВСТВА РЭЯ Я слышу, как Нэт подходит к мертвецу — её шаги неуверенные, сапоги едва слышно шаркают по опавшей хвое. Она смотрит на меня странно: в её глазах застыл немой вопрос и капля страха перед тем существом, в которое я только что превратился. Я чувствую запах остывающей крови и едкий аромат дешёвого табака, исходящий от одежды убитого.

ФАКТ Обыск в Диких землях — это единственный способ пополнить запасы без захода в Брэдом.

Нэт опустилась на корточки рядом с телом. Её пальцы в перчатке заметно дрожали, но нужда была сильнее брезгливости. Она начала легко, почти профессионально хлопать по грубой мешковине одежды убитого. Тишину леса нарушал только сухой звук ладоней о ткань и хриплое дыхание раненого бандита в кустах.

— Есть! — выдохнула она, вытаскивая из‑за пазухи кожаный мешочек.

Она встряхнула его, и характерный звон меди на мгновение заглушил шум ветра. Затем она перешла к заплечному мешку. На свет появились сухари, твёрдые как камень Брэдома, фляга, в которой плескалась мутная, но пресная вода, и свёрток с мелко порезанным, завяленным мясом. Запас на пару дней — скудный, но достаточный, чтобы не сдохнуть от голода по пути на Северо‑Восток.

Но Нэт не остановилась. Её рука скользнула ниже, к широкому кожаному поясу, стягивающему чрево мертвеца. Она нащупала что‑то мягкое, скрытое в потайной складке.

Мир для меня снова замедлился. Я видел, как она осторожно, боясь повредить хрупкий материал, извлекает на свет узкий, плотно скрученный свиток серого пергамента. Бумага была потемневшей от пота и времени, края обтрепались, но восковая печать в центре была подозрительно целой.

Нэт развязала мешочек с деньгами и высыпала монеты в руки — сумма оказалась двадцать медяков.

Потом Нэт посмотрела на свиток.

— Интересно, что это… — задумчиво прошептала Нэт, поднося листок к глазам. Она разглядывала скрученную бумагу так, словно это был ядовитый гад. Солнечный луч, пробившийся сквозь кроны, упал на пергамент, высвечивая странные символы на краях. Это не был обычный паспорт «нищего» с отпечатками. Это пахло чем‑то серьёзным — приказом Синдиката или, что ещё хуже, письмом из Монастыря Священного Пламени.

МЫСЛИ РЭЯ Пока Нэт занималась мародёркой — потрошила хабар, выуживая медяки и сухари из карманов мертвеца, — тишину опушки разрезал протяжный, клокочущий вздох. Один из тройки, тот самый верзила с пробитой ногой от стрелы, подал голос.

Я медленно повернул голову и пошёл к раненому. Хотел лично оценить, насколько глубоко вошло дешёвое дерево за двадцать медяков и сколько жизни в нём ещё осталось.

Подойдя к стонущему бандиту, я увидел, как стрела, выпущенная Нэт, прошла навылет: наконечник торчит из колена, из раны толчками выплёскивается кровь. Человек дрожит, его пальцы скребут по грязному мху, пытаясь найти опору. Я слышу его дыхание.

ФАКТ РАНЕНИЕ В Брэдоме ранение в коленный сустав — это смертный приговор без эликсира регенерации. У этого бродяги нет ни шанса добраться до лекарей, а Инквизиция Лазаря скорее добьёт его, чем предложит «десятину милосердия». Он — отработанный ресурс Диких земель. Его кровь сейчас впитывается в землю Тёмного леса, становясь кормом для земли и растений, и в глазах Ордена это самое полезное, что он сделал за свою никчёмную жизнь.

Я подошёл вплотную, нависая над ним серой тенью. Бандит поднял на меня замутнённые глаза, в которых плескался животный, первобытный ужас.

— Эй… парень… — прохрипел он. — Не бросай меня… здесь так. Я же… я же просто истеку кровью в этом месте. Помоги… вытащи стрелу…

Я посмотрел на него сверху вниз, чувствуя, как внутри ворочается холодное безразличие «воскресшего».

— Почему это? — мой голос прозвучал удивительно спокойно, почти ласково. — Почему я должен тебе помогать? Я наклонился к самому его лицу, так что он мог видеть багровую кайму на моих губах.

— Знаешь, — прошептал я, и в моей голове на мгновение вспыхнул образ тесного деревянного ящика. — Всего пять минут назад вы втроём весело решали, как закопаете меня живьём. Вы приговорили меня к темноте под слоем сырой земли. Но я открою тебе секрет…

В глазах бандита отразилось безумие моего взгляда.

— Меня уже один раз закопали, — я почувствовал, как мышцы лица непроизвольно сокращаются. — Я очнулся в ящике. В полной пустоте, где не было воздуха, только запах сосновых досок и вес земли над головой. Я чуть не сошёл с ума, пытаясь выцарапать себе путь наружу… А возможно, я и вправду сошёл.

И тут я радостно улыбнулся. Это была не добрая улыбка напарника, а оскал существа, которое видело ту сторону и вернулось не совсем человеком. Мои острые зубы блеснули в сумерках леса.

— Так что ты просто лежи здесь и слушай, как капает твоя жизнь. Поверь, это куда приятнее, чем слушать, как падает земля на крышку твоего гроба.

— Ты кто? — мой голос прозвучал сухо, как треск ломающейся кости.

— Я… Апс… работаю в деревне подмастерьем кузнеца… — выдохнул он, держась руками за ногу. — Тут в двух‑трёх часах ходьбы… маленькая деревня с названием Забытая на краю, где сужается лес. Живу в ней. Можете меня туда отвести? Я отдам всё, что у меня есть… только не бросайте.

ФАКТ. ДЕРЕВНЯ ЗАБЫТАЯ Локация: Окраина Тёмного леса, Дикие земли. Население: около 90 человек (семьи пастухов, кузнецов, охотников, земледельцев). Общественный дом с большой кухней: место собраний, праздников и общих трапез. Кузница: мастерская Апса Варла и его наставника Грима (до его гибели). Пастбища за околицей: там пасут коров и овец. Ограда: частокол из толстых брёвен с заострёнными верхушками. Въездные ворота запираются на ночь и укреплены железными полосами. Смотровая вышка: высокая башня у ворот. Амбар: хранилище зерна и запасов на зиму. Укреплён брёвнами, охраняется по ночам. Колодец: единственный источник питьевой воды. Домики жителей: небольшие, из брёвен и глины, с плоскими крышами, засыпанными землёй для утепления. Монстры, угрожающие деревне: Лесные зомби: полуразложившиеся тела местных жителей или путников, заблудившихся в Тёмном лесу, двигаются быстро. Туманники: призрачные фигуры, появляющиеся в густом утреннем тумане; вызывают галлюцинации, сбивают с пути. Предыстория деревни: деревня была основана около 150 лет назад беглецами и изгнанниками, искавшими убежища на окраине цивилизованных земель. Они выбрали долину у Тёмного леса: место было богатое дичью и травами, но опасное. Первые поселенцы построили частокол, вырыли колодец и начали возделывать землю.

ЧУВСТВА РЭЯ Воздух вокруг Апса пропитан запахом сильного пота, страха и какой‑то травы. Я вижу, как его глаза бегают, выискивая путь к спасению в корнях деревьев.

ФАКТ Разбой — это уже повод для петли. Обычные пахари и кузнецы не носят с собой неизвестные свитки: за это Инквизиция сразу записывает в пособники «диких». В мире Лебренки деревня на краю леса — это либо гнездо дезертиров, либо место, которое Орден скоро выжжет дотла. Его предложение «отдать всё» звучит жалко.

Я не поверил его скулежу. Слишком гладко пел этот человек.

— Сколько человек вы ограбили и убили уже? — спросил я, сокращая дистанцию.

— Никого мы не грабили! — взвизгнул Апс, и в его глазах вспыхнула ложь. — Только пугали… клянусь Священным Пламенем, только пугали!

Я не стал спорить. Я просто подошёл ближе. Медленно поднял правую ногу и, глядя ему прямо в зрачки, нажал подошвой на ногу, прямо в сантиметре от зияющей раны.

Мир для Апса взорвался. Я чувствовал через кожу стопы, как напряглись его мышцы, как хрустнул сустав под моим весом.

— Ааа, боже! — взвыл он, выгибаясь дугой. Его лицо побагровело, жилы на шее вздулись. — Хватит, о боже, хватит! Двоих… двоих людей ограбили и убили… а тела закопали.

Я перестал давить. Ногу не убрал, просто ослабил нажим, позволяя ему вдохнуть. Апс обмяк, его голова упала на грудь, дыхание стало частым и поверхностным. Он долго молчал, слушая, как капает его кровь на листву, а потом поднял на меня затуманенный взгляд.

— Парень… ты убьёшь меня, да? — в этом вопросе уже не было надежды, только усталость смертника.

Глава 25

Я посмотрел на Нэт, которая смотрела на третьего, лежащего на тропе бандита, и снова перевёл взгляд на него.

— Прибить бы тебя, — ответил я, и в моём голосе не было ни капли сочувствия. — Но я не буду. Марать ноги об твою гниль — лишний труд. Но и спасать тебя не буду. Ни тебя, ни твоего дружка, который лежит в траве с выбитыми зубами.

Я наклонился к нему, балансируя на одной ноге благодаря противовесу.

— Я заберу всё, что у вас есть сейчас для меня ценного: еду, медяки, карту. А вы выкручивайтесь раненые как хотите здесь. В этом лесу полно тех, кто любит запах свежей крови. Посмотрим, насколько хватит вашей удачи.

Апс скулил, его голос дрожал от первобытного страха. Он твердил про волков, про тварей, что придут на запах его собственной крови ещё до заката.

«Если вы меня бросите, меня сожрут», — хрипел он, глядя на свою раненую ногу. Я слушал его как шум ветра — без интереса. Моё внимание переключилось на Нэт. Она подошла, сжимая в пальцах ту самую скрученную бумагу, найденную у мертвеца.

— Разверни, — приказал я.

Девушка развернула свиток и показала его текст мне, потом развернула бумагу к себе. Нэт глядела на текст широко открытыми глазами.

— Я не знаю, что здесь написано, Рэй, — прошептала она. — Но я догадываюсь, что это за вещь. Когда я работала у Бруно в «Деревянном Свине», наёмники шептались о свитках на непонятных языках. Чтобы их прочесть, нужны магические книги — гримуары, которые стоят от пяти золотых. Без них это просто дорогая макулатура. Я подозреваю, что эта полоска пергамента стоит целое состояние.

ЧУВСТВА РЭЯ

Запах старой бумаги, сухой и пыльный, на мгновение перебил вонь крови. Я слышу, как пергамент шуршит под пальцами Нэт — звук резкий, как чешуя гадюки. В лучах солнца, пробивающихся сквозь кроны, я вижу странные символы, не похожие ни на что.

Я посмотрел на Апса, который всё ещё ждал милосердия, и медленно повернул голову к Нэт.

— Мы будем лечить этих людей? — спросил я, скорее проверяя её решимость.

Она ответила жёстко:

— Наш поход только начался. У нас всего четыре эликсира восстановления. Будет глупо лечить этих мерзавцев сейчас.

Я согласно оскалился.

МЫСЛИ РЭЯ

Тратить эликсир за пять серебра на этого бандита! Никогда.

— Согласен. Но давай сделаем так… У тебя же есть тряпки в мешке, Нэт. Придётся тебе вытащить стрелу.

МЫСЛИ РЭЯ

Для неё это был первый раз, когда ей пришлось не просто стрелять, а лезть руками в чужую рану. Она была напугана, её плечи мелко дрожали, но взгляд оставался сосредоточенным. Я понимал, что этот урок необходим. В мире Лебренки, где Инквизиция забирает лучших лекарей, ты должен уметь зашивать себя сам. Я стал её голосом, её уверенностью.

— Я буду говорить, как тебе действовать, — сказал я, и мой голос звучал ровно, заглушая хрипы Апса. Я видел, как она ловит каждое моё слово, готовясь превратить свои пальцы в инструменты хирурга.

МЫСЛИ РЭЯ

Этот опыт свяжет нас крепче, чем любая клятва. Теперь она будет знать, что делать, если я сам окажусь на месте этого бандита.

АНАЛИЗ ОБСТАНОВКИ РЭЯ

Апс: критическое ранение ноги. Риск болевого шока и обморока. Агрессия невозможна.

Оборудование: 1 тренировочная стрела (цена — 20 меди), конический наконечник; бутылка спиртного (антисептик); тряпки.

Среда: лес. Шум от криков Апса повышает вероятность привлечения хищников и прочих гостей.

Задача: извлечь стрелу без разрушения наконечника (сохранение ресурса) и стабилизировать раненого для обеспечения тишины.

ФАКТ. СТРЕЛЫ

Тренировочные стрелы с коническим наконечником — это самый дешёвый расходник на стрельбище «Меткий Грош». У них нет зазубрин, как у боевых болтов «Искры», что позволяет вытаскивать их из соломенных чучел — или из людей — без вырывания кусков мяса. Но даже такая стрела требует знаний. Спиртное в Брэдоме стоит дорого, а если это ещё и «Дыхание вепря», то трата целой бутылки на бандита — это акт вынужденной жестокости: нам не нужен труп, который начнёт гнить и вонять на всю округу, привлекая Пожирателей трупов.

— Нэт, выдерни стрелу у него, — приказал я.

Девушка побледнела. Её пальцы в перчатке судорожно сжались на луке, который она положила рядом.

— Я никогда этого не делала… — её голос сорвался на шёпот.

— Ничего страшного. Слушай меня, и всё получится.

Я видел, как она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь.

— Я тебя слушаю, Рэй. Что мне делать? — она посмотрела на меня, и в её глазах плескался страх совершить ошибку.

— Видишь, выстрел был с среднего расстояния, — я указал подбородком на рану. — Стрела пробила ногу насквозь. Это тренировочный наконечник, он конический. Если тянуть назад — он не застрянет, но может обломиться в ране. Мы сделаем иначе. Давай протащим древко вперёд.

Я видел, как Нэт медленно протянула руку к дереву, торчащему из ноги Апса. Её пальцы обхватили шершавое древко.

— Возьмись крепко и протащи стрелу немного дальше, вперёд.

Нэт начала толкать. Я видел, как её мышцы на предплечье напряглись. Древесина с влажным, чавкающим звуком поползла сквозь плоть. Апс заартачился, его тело выгнулось дугой.

— Аааа! Хватит! Умоляю, хватит! — его крик перешёл в ультразвуковой визг, распугивая птиц.

Дерево выходило из раны, окрашенное в ярко‑алый цвет.

— Так, хорошо, — спокойно сказал я, когда наконечник полностью показался снаружи. — Идём дальше. Теперь ломай древко.

ЧУВСТВА РЭЯ

Запах крови стал невыносимо острым, смешиваясь с едким ароматом дешёвого алкоголя, который Нэт достала из мешка. Я слышу, как Апс скребёт ногтями по грязной земле — сухой, надрывный звук. Когда Нэт взялась за древко, я почти почувствовал этот звук: трение сухого дерева о разорванные мышцы внутри раны. Воздух вокруг нас вибрирует от его хрипов, и каждый его крик бьёт по ушам, как молот по наковальне.

Нэт перехватила стрелу двумя руками. Её лицо превратилось в каменную маску. Она начала сгибать стрелу. Апс уже не кричал, он хрипел, его глаза закатились, обнажая белки. Хруст!

Сухое дерево треснуло со смачным звуком боли. Апс издал звук, похожий на стон умирающего животного.

— Нэт, достань бутылку со спиртным.

Она быстро пошуршала в мешке, выудив маленькую бутыль. Пробка вылетела с глухим хлопком.

— Хорошо! Теперь плавно, без рывков, тащи наконечник на себя — за ту часть, что вышла со спины.

Нэт посмотрела на Апса. Её взгляд смягчился на мгновение.

— Парень, ты готов?

Она взялась за окровавленное дерево и начала тянуть. Медленно, дюйм за дюймом, конус выходил из разорванного канала. Я видел, как кожа Апса тянется за древком, а затем с тихим звуком освобождает его. Сломанная часть стрелы была у неё в руке. В этот же миг бандит просто обмяк, его голова упала набок — он отключился от запредельной боли.

— Теперь залей рану спиртным и замотай, пока он в отключке, — приказал я.

Нэт начала действовать. Она лила прозрачную жидкость прямо в отверстие в ноге. Шипение и запах дезинфекции наполнили воздух. Сначала у неё не получалось — тряпки выскальзывали из окровавленных пальцев, узел выходил слабым. Но она пробовала снова и снова, пока тугая белая полоса не стянула сустав ноги Апса.

Я усмехнулся, глядя на её работу.

— Это полезный опыт для тебя, Нэт. Если случится со мной беда — теперь ты сможешь мне помочь.

МЫСЛИ НЭТ

«Что это было? Матерь Божья, — эта мысль билась в моей голове, как пойманная птица. Я смотрела на Рэя, на его окровавленные губы, и внутри всё леденело. Он выпил человека. Просто взял и выпил, до последней капли, и даже не поморщился, словно это был не живой бандит, а кружка дешёвого эля в „Свине“. Кто он такой, мать вашу? Я кожей чувствую: об этом узнает Церковь. Инквизиция почует запах этой скверны за версту.

Эти псы Лазаря не станут разбираться, кто из нас мутант, а кто просто рядом стоял. Они найдут нас, свяжут одной цепью и швырнут на площади в костёр. На пару, так сказать, чтобы нам подыхать веселее было под улюлюканье толпы. А я? Я ведь не лучше. Садила стрелы в бегущего человека, будто всю жизнь только этим и занималась.

Попала… От себя я такого точно не ожидала. Я знала, что в походе будут приключения, но чтобы столько? Чтобы я, вчерашняя поломойка из таверны, сидела в крови и перевязывала бандита? Вчера я выносила ночные горшки и тёрла полы, а сегодня ломаю стрелы в чужом мясе под диктовку покойника. Мир сошёл с ума, и я вместе с ним».

ЧУВСТВА НЭТ

Я слышу, как в моих ушах всё ещё звенит эхо недавних криков Апса, перекрывая шелест листвы. Мои пальцы в перчатке лучника онемели, я чувствую под кожей липкую влагу — то ли пот, то ли чужая сукровица. Ткань моей рубашки прилипла к спине от холодного пота. Вкус меди на языке не исчезает, хотя я не пила кровь, как Рэй. Шорох пергамента в моей сумке напоминает о свитке, который мы нашли, — он кажется тяжёлым, как могильная плита.

ФАКТ

Для Церкви и Ордена «Аутодафе» мы уже мертвы. Лазарь не прощает «диких» талантов, а то, что делает Рэй, — это высшая ересь в их списках. В Брэдоме костры не гаснут неделями: там сжигают и за меньшее.

МЫСЛИ НЭТ

Нас не ждёт суд, только «очищение» огнём на центральной площади под присмотром Паладинов. Моя перчатка лучника и этот контракт Синдиката в сумке — лишь улики, которые ускорят наше знакомство с пламенем. Мы перешли черту, за которой обычная жизнь кухарки превращается в хронику приговорённых к смерти.

ЧУВСТВА НЭТ

Я сидела на корточках, не в силах подняться. Мои руки замерли над окровавленной ногой Апса, пальцы судорожно сжимали кусок грязной мешковины. Я смотрела на свои ладони — они были испачканы в спирте и красной юшке. Мои плечи мелко подрагивали, а губы беззвучно шевелились, повторяя проклятия. Я медленно, как во сне, повернула голову в сторону Рэя. Он стоял неподвижно, смотрел на меня. Я хотела что‑то сказать, спросить, закричать, но горло пересохло.

Я смотрел на Нэт, пытаясь вытащить её из оцепенения. Её взгляд всё ещё блуждал по окровавленным тряпкам, и мне нужно было вернуть её к реальности.

— Нэт? Нэт! — мой голос прозвучал резко, заставляя её вздрогнуть и наконец обратить на меня внимание.

Задав вопрос Нэт, я вдруг осознал: третьего бандита нет.

— А где третий, Снеп? Тот, которому я выбил зубы… Куда он мог деться, пока мы занимались с Апсом? — я задумчиво разглядывал примятые стебли, понимая, что в этом лесу тишина обманчива.

Нэт огляделась, но Снепа нигде не было.

— Вот сволочь, — подумала девушка вслух.

— Я уже принял решение, — сказал Рэй. — Мы не будем никого спасать, но и оставлять его на растерзание сразу — слишком немилосердно.

АНАЛИЗ ОБСТАНОВКИ РЭЯ

Человек (раненый Апс): статус :обездвижен, кровотечение купировано тряпками. Угроза :низкая. Полезность: приманка для лесных хищников.

Человек 2 (пропавший Снеп): статус неизвестно. Выбиты ударом несколько зубов. Угроза средняя. Вероятность засады или попытки скрытного отхода к деревне высокая. Его нужно найти, чтобы исключить риск доноса Инквизиции.

Окружение: высокая трава, ограниченная видимость. Риск нападения из засады.

Время: послеобеденное. Силы Нэт на исходе после стресса.

Решение: накрыть Апса ветками для спасения от хищников.

В Тёмном лесу правила диктует не Король, а голод. Оставить раненого одного — значит пригласить на обед всех падальщиков округи. Но идея с ветками — это старая хитрость наёмников. Это не защита, это задержка. Животным придётся повозиться, прежде чем они доберутся до мяса, а за это время мы успеем уйти достаточно далеко. Тридцать минут назад они хотели закопать меня заживо, и эта куча хвороста — мой ответный подарок. В Лебренке за добро платят серебром, а за яму…

Нэт начала работать, стараясь не смотреть на Апса. Она двигалась медленно, её плечи поникли от усталости. Она стягивала вокруг лежащего человека сухие сучья, хворост и тяжёлые еловые лапы. Я видел, как она наклоняется, подбирает очередную ветку и с усилием наваливает её сверху на бандита. Сначала у неё получалось беспорядочно, но постепенно Апс скрылся под слоем серого дерева. Она положила рядом с ним бурдюк с водой и остатки сухарей — скудное милосердие, которое лишь продлит его агонию. Спустя полтора часа тяжёлого труда человек был полностью обложен ветками, превратившись в бесформенный холм посреди травы. Нэт вытерла лоб от пота тыльной стороной руки и сказала:

— Ну, всё с ним закончено.

Мы с Нэт немного прошли в ту сторону, где должен был лежать третий, — то есть обратно к тропе.

МЫСЛИ РЭЯ

Мы дошли до места, где он лежал, пока я пил кровь раненого в плечо, и сразу увидел примятые стебли. След тянулся по земле.

— Так вот он полз, — тихо и медленно, чтобы не привлекать внимания, — заключил я, глядя, как примятая трава уходит вглубь леса.

Мы пошли по следу, прошли буквально несколько шагов, и я замер.

— Что за фокусы? — вырвалось у меня. — Смотри, Нэт: вот он ползёт, вот примятый след, а дальше — пустота. Как будто он просто исчез или растворился в воздухе.

Нэт поёжилась, ей это всё не нравилось, и я её понимал. Я напомнил ей, что здесь правит магия и колдовство.

— У тебя — талант лучника, а у этого бандита — большой вопрос. Мы ведь не обыскали его, возможно, у него был амулет скрытия. Этот лес — тёмная территория для проходимцев всех мастей. Здесь охотятся на всё, что движется, — заключил я.

ЧУВСТВА РЭЯ

Запах крови на следе стал едва уловимым, перебиваемый ароматом горькой полыни и сырой земли. Я слышу, как ветер гуляет в кронах, заглушая шорох травы под нашими ногами. Мои стопы чувствуют вязкую почву, которая так и норовит затянуть ботинки. Вдалеке я вижу серый пепел старого костра — он может пахнуть застарелой гарью и холодным углём. Когда я начинаю пить из своей бутыли, тёплая вода отдаёт кожей и металлом, но это единственный вкус, который сейчас имеет значение.

ФАКТ

Тёмный лес — это зона, где закон Брэдома не действует. Амулеты скрытия, которые позволяют буквально раствориться в листве, — дорогая штука, но для профессиональных грабителей это единственный способ выжить под носом у патрулей Ордена. Каждое кострище здесь — это метка чужой территории. Если ты идёшь по протоптанной тропинке, ты мишень. В мире Лебренки те, кто выбирает лёгкий путь, обычно заканчивают на тележке у гробовщика Ирона. Идти через высокую траву — изнурительный труд, высасывающий все силы, но это цена того, чтобы твой «паспорт нищего» не нашли в кармане у очередного душегуба.

Я понимал: мы только в начале, и впереди может быть кто угодно, поэтому предложил избегать троп. Идти по пояс в траве тяжело, это отнимает силы и бдительность, но оставаться на виду у тех, кто разжигает здесь костры, — ещё опаснее. Нэт согласилась идти по траве.

Мы свернули с тропы, и трава сразу ударила по бёдрам. Движение замедлилось: Нэт шла впереди, раздвигая высокие стебли плечами, её перчатка лучника то и дело цеплялась за колючки. Спустя полтора часа такой ходьбы она остановилась, тяжело дыша.

— Может, отдохнём? — спросила она, вытирая пот.

Я кивнул:

— Давай здесь остановимся и перекусим.

Я резко дёрнул подбородком вниз, подцепляя зубами край своей бутыли, закреплённой на поясе. Вода обожгла горло, смывая пыль. Напившись, я начал мучиться, пытаясь вставить её обратно в переднее крепление на груди.

Я смотрел на Нэт. Она тоже выпила воду, жадно глотая из своей фляги, а потом я сказал ей достать припасы: те самые куски вяленого мяса и сухари, которые мы забрали у мертвеца. Мы решили потихоньку доедать еду бандитов — это была справедливая плата за наш риск. Нэт начала кормить меня, аккуратно поднося куски к губам, а я улыбался и ел, чувствуя, как в мышцы добавляются силы.

— Скажи, ты это предусмотрел, чтобы твой напарник кормил тебя? — спросила она со смешным голосом.

— Да, — ответил я, жёстко прожёвывая мясо. — Я знал, что без твоих рук мой путь закончится в первой же канаве.

Мы отдохнули немного. Нужно было идти искать место под ночёвку в лесу

Глава 26

Мы пошли дальше, не расслабляясь в лесу. Деревья здесь росли плотнее, их стволы стали шире, а кроны полностью закрыли небо. Внезапно из густой тени на Рэя спикировала огромная ворона, чёрная как сажа. Она неслась прямо в лицо, выставив вперёд кривые когти.

Я мгновенно вскинул правую ногу, перекрывая траекторию её атаки. Птица неопределённо каркнула, заложив крутой вираж в пару дюймов от моей голени, но тут же развернулась и снова потянулась в пике, нацелившись мне в глаза.

— Нэт! — крикнул я. — Возьми тренировочную стрелу и попробуй попасть в эту вредную птицу!

Нэт не терялась. Она быстро вытащила стрелу из колчана, её пальцы в перчатке лучника привычно легли на тетиву лука. Я видел, как она начала двигаться в сторону, ловя сумасшедший ритм и пиковую скорость твари. Сухой щелчок тетивы — и стрела прорезала воздух. Снаряд ушёл по касательной, задев самый кончик крыла вороны.

ФАУНА. ВОРОН ТЁМНОГО ЛЕСА

Название: Сумрачный Взмах (местное название), Noxala volucris. Талант: неизвестно. Стиль: хищник леса.

Внешний вид:

Клюв: массивный, загнутый, с зазубренными краями — способен дробить кости.

Цвет: угольно‑чёрный с серебристой окантовкой.

Глаза: ярко‑красные, без видимого зрачка. В темноте светятся тусклым рубиновым светом.

Когти: длинные, изогнутые, с тёмным налётом.

Размер: размах крыльев — около 2 метров, высота в холке — 1 метр.

Повадки и поведение:

Охота: нападает с высоты, целясь в голову и шею. Может атаковать в полёте или пикировать с дерева. Предпочитает одиночных путников, но стая из 3–5 птиц способна завалить взрослого волка или неосторожного охотника.

Предыстория:(открыта).

Сумрачные Взмахи не всегда были хищниками. Много веков назад они были обычными воронами, обитавшими в Тёмном лесу. Но лес менялся под влиянием диких земель вместе с животными и птицами — хаос изменил природу леса.

Птица истошно закричала, потеряла равновесие, но тут же выровнялась и, охваченная страхом, скрылась в черноте крон.

МЫСЛИ НЭТ «Я попала… Рэй сказал, что это почти нереально, но я поймала её скорость! Мои руки больше не дрожат, я чувствую, как лук слушается меня. Если я смогла отогнать эту тварь, значит, я становлюсь настоящим стрелком. Эта победа над мелкой птицей дала мне больше силы, чем отдых. Я чувствую себя увереннее с каждым шагом».

ФАКТ В Тёмном лесу ворона — это не просто птица. Часто это «глаза» для тех, кто не хочет показываться на свет: отшельников‑магов или разведчиков Синдиката. Тот факт, что она улетела, — хорошая новость, но это значит, что наше присутствие, скорее всего, уже не секрет.

Мы шли не по протоптанным тропинкам, где легче попасть в засаду, а по чистой траве и палкам, разбросанным в лесу. Это замедляло нас, превращая каждый метр в переговоры с колючками и валежниками, но зато мы никого не встречали. В мире Лебренки тишина — самый дорогой товар, и пока нам удалось его сохранить.

С нашими прогулками незаметно наступили сумерки — нам нужно было место для спокойного сна.

Обстановка сгущалась, лес темнел. Мы шли с девушкой по лесу, и я увидел исполинское дерево с щелью в стволе.

— Предлагаю залезть туда и провести ночь, — сказал я.

Нэт посмотрела на узкий лаз с опаской.

— Ты серьёзно, Рэй? Может, там кто‑то живёт?

Я лишь покачал головой.

— Спать под открытым небом — не наш вариант. Чиркни огнивом, посмотрим.

Нэт достала маленький факел, вспыхнул огонь, осветив внутренности дерева. Там были только мусор и листья. Девушка легко пролезла внутрь, я скользнул следом, чувствуя, как дерево дарит ложное чувство безопасности. Мы немного поели, доедая мясо, которое брали с собой, и улеглись на сухую подстилку — и уснули.

КОМАРЫ БЕТАКОМОРФИИ

Глубоко в дупле древнего дерева, пока два незваных гостя крепко спали, колония трудилась. Для роя грибных комаров — бетакоморфий — ночь была не временем отдыха, а временем отчаянной необходимости размножения. Сотни полупрозрачных крыльев вибрировали в застоявшемся воздухе верхней части ствола, где к гнилой древесине цеплялись скопления яиц.

Внезапно одна из основных самок замерла — её чувствительные волоски дёрнулись. Из основания дупла донёсся опьяняющий запах — насыщенный, солёный аромат живой кожи. «Я чувствую запах другой жизни», — пронзительно закричал её биологический импульс. Она начала издавать мощное резонансное жужжание, её крылья вибрировали на частоте, которая обходила слух и проникала прямо в нервы улья.

Рой почувствовал зов. Каждая плодовитая самка ощетинилась, их многогранные глаза уловили сигнал. Они взлетели как одно целое — живое облако голода, спускающееся из гнезда к дну лощины дерева.

Воздух внутри дерева, прежде неподвижный и пахнущий только сухой гнилью, внезапно наполняется пронзительным, электрическим визгом — звуком сотен крыльев, бьющихся в унисон. Это сухой, бумажный шум, вибрирующий о внутренние стенки ствола. Когда рой спускался, запах влажной земли заглушался кислым, уксусным смрадом феромонов мошек.

Зрение охотников сменилось инфракрасным — темнота дупла отступает. Два отчётливых тепловых сигнала: один яркий, пульсирующий багровый — кровь, которая кипит быстро и горячо; другой — призрачный, мерцающий синий, холодное, неестественное сияние, которого не должно быть в живом организме. Жар крови манит, но холодное свечение другого тела действует как магнит на их первобытные инстинкты.

ФАКТ Бетакоморфии — это тихая чума Великого Леса, мутация, рождённая из грибковых спор, которые питаются «пробуждённой» жизнью Лебренки. Их организмам необходим специфический, высококонцентрированный белок для быстрого созревания яиц.

В городе Брэдоме этих мошек боятся больше, чем волков: один рой может за считанные минуты истощить привязанную лошадь, оставив после себя лишь сухую оболочку. Они охотятся, ориентируясь на тепло живых существ, но «холодный» запах такого человека, как Рэй, — это биологическая аномалия, которой они не могут сопротивляться. Для роя это пиршество концентрированной энергии, для жертв — начало тихой, мучительной смерти, которая обычно приходит ещё до того, как спящий проснётся.

КОМАРЫ БЕТАКОМОРФИИ

Рой рухнул на холодное голубое свечение, словно тяжёлое, удушающее одеяло. Сотня крошечных крючковатых лапок приземлилась на открытую кожу шеи и лица Рэя, их вес поначалу был почти незаметен. Самки, движимые генетической потребностью в белке, не колебались. Одновременно сотня иглообразных хоботков пронзила кожный слой, стремясь добраться до вен под ним. Они начали всасывать и всасывать ту богатую, восхитительную жидкость, которой так жаждали.

Но затем биология Рэя взбунтовалась. Процесс не просто остановился — он обратился вспять с помощью мощной химической силы.

Когда мошки попытались высосать кровь, давление в сосудах Рэя резко подскочило. Кровь хлынула в их крошечные тела, но это была уже не просто кровь — это был коктейль из кислот и гиперактивных пищеварительных ферментов, сама суть метаболизма Рэя. У самок не было времени отделиться, и желчь под огромным давлением закачивалась в их хрупкие панцири, а потом обратно в тело Рэя. Через собственные полые ротовые органы токсичный рефлекс растворял их изнутри.

Для бетакоморфий мир превратился в обжигающую, мучительную пустоту раскалённой боли. Почти в одно мгновение инфракрасное зрение роя померкло и исчезло. Сотни крошечных жизней мгновенно оборвались, их тела растворились в мерзкую серую комариную кашу, которая впитывалась обратно в кожу человека, которого они пытались сожрать.

***

Этой ночью, чуть позже. Рэй

Глубоко в дупле древнего дерева спал Рэй, но его разум был далёк от покоя. Внезапно Рэя накрыл шквал воспоминаний во сне — не один образ, а стремительная последовательность воспоминаний о существе, которое когда‑то было. Воспоминания подсказывали, что существо было повсюду.

Этот невыносимый звук вибраций на низкой частоте, исходивший от него, не прекращался. Вибрации, казалось, разрывали воздух вокруг существа, доносясь со всех сторон одновременно. Галлюцинация разбилась так же внезапно, как и началась.

Мои глаза резко открылись, и я обнаружил, что задыхаюсь, моя грудь тяжело вздымалась в тесной темноте ствола. Я покачал головой, заглушая фантомные отголоски того крика воспоминаний, и медленно сел.

Я посмотрел сквозь вертикальную щель в коре, глядя в полуночный лес, но лес был стеной безмолвной, непроницаемой черноты. Я уже собирался отвернуться, позволить усталости снова одолеть меня, когда понял, что молчание было ложью.

Застоявшийся воздух в лощине внезапно наполняется новым видом давления. Я слышу, как кровь пульсирует в моих собственных сосудах — глухое, ритмичное урчание, — но затем диапазон моего слуха начинает расширяться, достигая частот, которые должны быть недоступны человеческому уху.

Я слышу низкочастотную вибрацию самой земли, глубокий, тектонический стон. Под слоями мульчи и мха отчаянное скрежетание полевых мышей звучит как оползень; я слышу нежный щелчок их когтей по сухим корням и быстрое, хриплое биение их крошечных сердечек. Высоко над головой, в кроне соседнего дуба, — шорох спящей птицы.

Лес больше не тихий — это хаотичный, многослойный оркестр движения и жизни. Каждый писк и шорох усиливаются, превращаясь в отчётливый, резкий сигнал.

ТАЛАНТ РЭЯЯ замер, склонив голову к трещине в дереве. Я начал экспериментировать, концентрируя свою волю на определённых звуках, расширяя границы этого нового слухового восприятия. Я следовал за жуком в высокой траве, затем переключился на отдалённое хлопанье крыльев ночного хищника.

Это было захватывающе — прилив силы, заполнявший пустоту в моей душе. Но затем тяжесть леса начала давить. Огромное количество жизни — насекомые, птицы, шелест листьев — стало сокрушительным бременем. У меня запульсировала голова, резкая боль пронзила глаза.

Я почувствовал, как связь ослабевает, звуки сливаются в раскалённый добела шум, который грозил задушить мой разум. Я сознательно отступил, расслабив шею и отпустив фокус. Мир вернулся в нормальное состояние: мыши исчезли в тишине, а птицы снова превратились в тени.

Теперь я знал, что могу использовать это состояние, но только короткими импульсами. Измученный фокусировкой звуков, я откинулся на внутреннюю стену дерева, и мои мысли погрузились в тёмный, безмятежный сон.

Второй день похода в Дикие землиЯ проснулся от запаха дыма и холодного серого света утра. Нэт уже не было. Я выполз из дерева — мышцы затекли от тесноты — и увидел её сидящей у небольшого, контролируемого костра. Девушка была сосредоточена, жаря последние кусочки мяса бандитов на тонких зелёных веточках.

Утренний воздух свежий, обжигает открытые участки кожи влажной прохладой, пахнущей росой. Я слышу ритмичное, весёлое потрескивание костра и шипение жира, капающего с мяса в угли, — звук, от которого в животе урчит, словно в пустоте.

Дым от костра тонкий и синий, щиплет ноздри запахом горящего дуба и слабым, сладковатым ароматом подгоревшего вяленого мяса.

ФАКТ

На территориях за пределами Брэдома «второй день» — это важная веха. Многие «пробуждённые» таланты не переживают первую ночь в Диких землях, погибая от монстров или от мародёров, охотящихся в туманах.

Тренировки с «самодельными» стрелами, выточенными на коленке, — это обряд посвящения для тех, кто не может позволить себе 20 медных монет за древко на городских рынках. Это отчаянный, примитивный вид стрельбы из лука, но именно он спасает жизнь беднякам.

Обучая Нэт «имитировать» выстрелы, пока я вмешиваюсь, ломаю её привычки трактирной посудомойки и закаляю инстинкты бойца, я рискую: в глазах Инквизиции женщина с неизвестным талантом, тренирующаяся с «воскресшим» безруким, — это сцена чистой ереси. Но здесь, в лесах, вдали от цивилизации, это единственный способ гарантировать, что 25 золотых монет не окажутся у кого‑нибудь в кармане.

— Как ты спал? — спросила девушка ровным голосом.

— Как мёртвый, — ответил я. — Перед завтраком, Нэт, мы потренируемся, — сказал я ей.

Нэт посмотрела на меня, нахмурив брови, касаясь своего лука. — У меня нет лишних стрел, которые можно было бы использовать для тренировки, Рэй, — возразила она.

Я посмотрел на окружающую чащу: лес обеспечит нас стрелами. — Сейчас тебе нужно научиться ритму боя, где враг не стоит на месте. Мы нарежем новые после еды, — сказал я, пристально глядя на неё. — А пока покажи и удиви меня, как ты двигаешься, когда весь мир пытается тебя убить.

Нэт отложила мясо в сторону. Мы сели друг напротив друга, скрестив ноги на земле, между нами догорал костёр. Осанка девушки была напряжена, а взгляд прикован к моим движениям. Я наклонился вперёд, запрокинув голову, наблюдая за тем, как напрягаются её плечи. Она казалась спокойной, но мышцы были напряжены, как пружина, готовая лопнуть.

Моя способность чутко слышать внезапно активировалась сама по себе. Окружающий меня мир внезапно превратился в хаотичную симфонию микроскопических звуков.

За мгновение до движения тела девушки я услышал сухой, металлический скрежет лезвия ножа, скользящего по кожаной подкладке ножен — звук настолько резкий, что ощущался как физический укол. Я услышал внезапное, резкое изменение её веса, растяжение ткани. Каждый её вдох звучал как песня, а пронзительный свист клинка в воздухе был ясным и предсказуемым. Мои уши услышали, а чувства предугадали её атаку ещё до того, как мои глаза зафиксировали вспышку солнца на стали.

Внезапно девушка бросилась вперёд. Клинок обнажился — взмах стали, направленный прямо мне в грудь. Моё тело ушло с траектории атаки в сторону, и я почувствовал холодный поцелуй воздуха, когда кинжал со свистом прошёл мимо кожи.

Я двигался инстинктивно: ноги резко согнулись в дугу, расчётливый разворот корпуса, лёгкий удар ногой, который задел её запястье ровно настолько, чтобы нож упал в землю. Я не дал ей времени перегруппироваться, сделав удар ногой средней скорости ей в лицо, наблюдая, как расширяются её глаза. В последнюю секунду я замедлил удар: мой ботинок лишь слегка задел её щёку, показав ей, насколько близка смерть.

Она отскочила назад, потянулась за луком — имитировать выстрел. — Неплохо, Нэт, — сказал я, чувствуя, как в груди поселилось мрачное удовлетворение.

После завтрака, который приготовила Нэт, мы занялись изготовлением тренировочных стрел. Утро ускользало — я стал командовать девушкой.

— Нэт, обрезай ветки ровнее, — сказал я ей, оценивая взглядом молодые деревца. — Нам нужно десять веток одинаковой толщины.

Пока она работала над обрезкой заготовок, я стал делать растяжку для своего тела.

ЧУВСТВА РЭЯВоздух наполнен резким, травянистым запахом свежесрубленных веток и привкусом поднимающегося дыма от костра. Я слышу ритмичный скрежет ножа Нэт, пробивающейся сквозь кусты. Огонь, только что подпитанный сухими ветками, излучает сильный, резкий жар, который покалывает мою кожу. Под подошвами моих ботинок земля представляет собой смесь мха и скользкой мульчи.

Я начал свою разминку, заставляя разминаться подколенные сухожилия и тазобедренные суставы. Мои ноги — это всё, что у меня осталось; они должны быть гибкими, как кнут, и сильными, как кузнечный молот. Я чувствовал, как каждое мышечное волокно протестует против утренней прохлады, но я не останавливался. Мне нужна была эта гибкость.

К тому времени, как она приготовила кучу необработанных древков, мои ноги гудели от тупой, тёплой боли — такой боли, которая говорит тебе, что ты ещё жив. Я наблюдал, как девушка работает с деревом, направляя её в процессе заточки стрелы, и уже в уме рассчитывал, как будут летать эти грубые палки.

— Нэт, чтобы выпрямить эти заготовки под стрелы, нужно нагреть над костром, — сказал я.

Нэт уселась перед огнём и начала крутить дерево.

ЧУВСТВА РЭЯЯ чувствую запах смолы в нагревающихся ветках, которые Нэт держит над пламенем, — сладкий, приторный аромат, который остаётся над огнём. Лес вокруг нас остаётся неестественно тихим, нарушаемым лишь далёким, глухим стуком дятла.

ФАКТ

Выпрямление ветвей огнём — это навык тех, кто живёт вне досягаемости городских промышленных кузниц. В Брэдоме стрелы прессуют в железных формах, но здесь единственными инструментами являются тепло и руки. Нагревая древесину до размягчения смолы, можно выпрямить искривлённую ветку, превратив её в прямую, смертоносную стрелу.

Это медленный процесс, требующий терпения — качества, которое Инквизиция пытается искоренить у людей в трудовых лагерях. Для Ордена крестьянин, умеющий изготавливать собственное оружие, — потенциальный повстанец. Для Рэя и Нэт каждая выпрямленная ветка — это небольшой акт восстания против мира, который хочет нашей смерти или заточения.

Я широко и высоко раскачивал ноги, мои ботинки с тяжёлым свистом рассекали утренний туман. Я отрабатывал переходы, перенося вес с пятки на носок, растягивал конечности до предела. Когда огонь начал угасать, я правой ногой зацепил упавшую дубовую ветку и затащил её в тлеющие угли. Затем подтолкнул несколько более мелких веток в самое сердце пламени носком ботинка, стараясь не рассеять пепел.

Нэт сидела у огня, её перчатка защищала ладонь, пока она держала искривлённые стрелы над раскалёнными углями. Следуя моим указаниям, она ждала, пока дерево зашипит, прежде чем надавить, медленно выпрямляя изгибы веток. Она работала с сосредоточенной интенсивностью, её нож сверкал, когда она снимала кору, разглаживая древесину, пока та не становилась гладкой и светлой.

Я наблюдал за ней в момент разминки, одобрительно кивая, когда каждая «самодельная» стрела обретала форму, становилась прямой и готовой к натяжению тетивы.

— Теперь ты можешь охотиться, Нэт, — сказал я ей, убеждаясь, что она понимает ценность своего труда. — У тебя теперь есть опыт. Ты можешь сделать эти простые стрелы где угодно, где есть дрова и огонь.

Я видел, как она обдумывает это, её пальцы касались закалённых огнём кончиков стрел. Но я также видел блеск в её глазах. Она думала не только об охоте на животных и птиц. Она проверяла меня.

Когда она бросилась вперёд с ножом, пытаясь найти брешь в моей защите, пока я размышлял, я почувствовал прилив холодной гордости. Она не колебалась, не спрашивала — она просто ударила. Моё тело двинулось ещё до того, как я отдал команду. Обезоружить её было почти слишком легко, простой рефлекс, но это доказывало, что она учится.

Глава 27

МЫСЛИ НЭТ

Я наблюдала за Рэем, пытаясь сопоставить человека, научившего меня вырезать прямую стрелу, с чудовищем, которое вчера высосало из человека все соки. Он странный, даже ужасающий, но всё, что он делает для меня… это перевешивает этот ужас.

Я решила проверить его, посмотреть, смогу ли я застать его врасплох, пока мы собираемся. Я потянулась за ножом, двигаясь как можно бесшумнее, и бросилась вперёд. Я думала, что поймала его. Честно. Но его там не было. В одну секунду я колю в пустоту, в следующую — моё запястье жжёт, а лезвие лежит на земле.

Он слишком быстр, неестественно быстр. Где бы я получила такой опыт без него? Я больше не просто трактирщица; я тот, кто может делать своё собственное оружие.

Мы собрали вещи, и молчание между нами сменилось мрачным, профессиональным партнёрством.

— Мы уходим, — сказал я, глядя на северо‑восток.

Когда мы снова углубились в заросли, Нэт спросила, придерживаемся ли мы плана — неизведанных путей.

— План тот же, что и вчера. Будем держаться подальше от тропинок. Чем меньше нас видят, тем дольше мы живём.

ФАКТ. ПУТЬ

Выбор неизведанных путей в Тёмном лесу — это стратегический риск, который меняет статус путешественников с жертв на призраков. В Лебренке главные дороги — это вены Ордена, облагаемые высокими налогами и постоянно патрулируемые Аутодафе.

Пробираясь сквозь густые заросли, Рэй и Нэт исчезают с глаз долой. Это решение меняет их статус в мире: они больше не просто путешественники, а официальные «невидимые» в глазах закона. Избегая троп, они теперь полностью посвящают себя жизни в Диком лесу, где единственной защитой является густота деревьев и тишина собственных шагов.

Мы двигались по лесу. Нэт следовала за мной шаг в шаг, осматривая тени. Мы не шли по грунтовым тропам; мы пробирались между массивными стволами, наши тела пригибались под низко свисающими ветвями и переступали через поваленные деревья. Это был медленный, размеренный марш, тихий танец двух теней, движущихся сквозь мир, который не хотел нас видеть.

Солнце едва пробивалось сквозь густой белый туман в этом лесу, но воздух оставался душным и жарким. Герои шли уже два часа, их фигуры были поглощены влажной дымкой, которая окутывала древние деревья, словно сырой саван. Они медленно и размеренно продвигались по серому лабиринту, их тени мерцали на светлых стволах, когда они пробирались по чаще леса.

Я пил воду через соломинку, чувствуя, как тёплая жидкость едва касается сухости в горле. Эта жара сама по себе — хищник, замедляющий кровообращение и притупляющий чувства, если позволить ей это. Я сохранял сосредоточенность, следя за ритмом собственного дыхания, в то время как лес выдыхал своё влажное, тяжёлое дыхание мне в лицо.

Нэт огляделась по сторонам, её взгляд метался между зарослями, а лук она держала наготове для внезапного удара. Наконец герои вышли на небольшую, редкую поляну, где деревья были редкими, а небо казалось чуть шире. Там, достигнув края поляны, они увидели высокие зелёные тростники, колышущиеся на лёгком ветерке.

По мере приближения показалась небольшая речка, поверхность которой отражала тусклый свет скрытого солнца. Бабочки порхали в причудливых узорах над течением, а птицы щебетали в укромных уголках кустарника, наполняя воздух обманчивым ощущением покоя.

— Нэт, помнишь, на карте эта река идёт вдоль Брэдома и пересекает Тёмный лес? — спросил я.

— Да, я помню её, — ответила Нэт. — Здесь должна быть чистая вода. Мы должны искупаться.

— Когда ты будешь в воде, мы будем в этот момент без прикрытия, — бросил я слово.

— Мне нужно искупаться, — настойчиво сказала девушка, глядя на чистую воду.

— Иди купайся, — ответил я, чувствуя, как грязь с дороги чешется под кожей. — И я тоже пойду в воду. Нэт, не забудь потом наполнить наши фляги. Надеюсь, мы не умрём от местной воды.

Все их процедуры и короткая передышка на берегу реки заняли ещё полчаса. Они позволили холодному течению смыть соль и жару от долгого перехода, найдя мимолётное убежище в высоких тростниках, пока белый туман сгущался по краям поляны.

— «Нам нужно идти», — сказал я, вставая и осматривая опушку леса, мой голос прорезал умиротворяющие звуки реки.

Нэт поменяла свою мокрую одежду и уже была занята упаковкой рюкзака, её движения были быстрыми и ловкими, когда она улаживала наши скудные припасы.

В один момент что‑то изменилось — меня насторожило, я не понимал что. Внезапно я услышал рычание — низкий, гортанный звук, доносившийся из глубины белого тумана, звук, который мгновенно заглушил весёлое щебетание птиц и охладил воздух.

— Нэт, ты слышишь? — спросил я девушку.

Нэт повернулась ко мне: — Нет, Рэй, что? Что там, Рэй?

Через несколько секунд в тумане со стороны реки, почти у берега, Рэй увидел, как к ним несутся серые волки: их худые тела синхронно и хищно неслись сквозь траву.

— «Нэт! Смотри!» — рявкнул я, мой голос был достаточно резким, чтобы вывести её из состояния шока. Я резко повернул голову в сторону приближающейся угрозы. — Стреляй в эту стаю тренировочными стрелами. Это не маленькая стая, Нэт, нам нужен твой фокус стрелка‑лучника на максимум. Выпей искру скорости, чтобы разогнать немного своё восприятие.

Нэт быстро достала флакон искры из подсумка своего пояса и быстро выпила его. Лук и колчан со стрелами лежали в траве — всего в четырёх шагах от того места, где стояла Нэт.

Девушка сгруппировалась, сделала кувырок вперёд, перенося вес на левое бедро в момент переката. Взяв лук (колчан лежал рядом), рывком вскинула плечо, насадила стрелу — выстрел. Её пальцы судорожно искали следующее древко в колчане, в то время как девушка стреляла. Рэй смотрел на приближающуюся стаю.

Тетива пела свою сухую, короткую песню, но снаряды упрямо игнорировали цели, уходя в сторону из‑за отсутствия оперения и баланса. Сначала я просто не поверил: Нэт выпускала по стреле в секунду — это было очень быстро. Но потом действие эликсира кончилось, и скорость Нэт резко упала.

ФАУНА СТАЯ ВОЛКОВЧисленность: 12 особей. Место обитания: Тёмный лес, логова в заброшенных шахтах и глубоких оврагах. Вожак: самый крупный в стае, с сединой на морде и шрамом в форме полумесяца. Умеет «координировать» атаку без воя — только взглядом и движением хвоста. Волчица: пара вожака; отвечает за воспитание молодняка и выбор логова. Талант: ускорение (на несколько секунд). Связь с лесом: волки словно часть Тёмного леса — они чувствуют его изменения, знают опасные зоны и места силы. Могут «растворяться» среди теней, становясь почти невидимыми. Охота: стая охотится ночью или в густом тумане (голод гонит их вперёд). Действуют слаженно, отрезают пути к отступлению. Цвет, шерсть: густая, короткая, от тёмного окраса до серого. На хребте и вдоль хребта — полосы более светлого оттенка. Угроза для путников: любой, кто идёт через Тёмный лес без сопровождения или защиты, рискует стать добычей стаи. Предыстория: скрыта.

Несмотря на первые неудачи, Нэт продолжила свою атаку, стараясь выровнять дыхание. Очередной выстрел оказался удачным: стрела попала в ногу бегущему впереди зверю. Волк мгновенно споткнулся, его передняя лапа подогнулась от резкого удара, он упал на полной скорости и закувыркался по траве, сбивая темп остальным хищникам.

ЧУВСТВА РЭЯВоздух наполнился едким запахом мокрой шерсти и речного ила, взбитого лапами стаи. Я слышу, как хрустит сухой камыш, когда хищники на скорости задевают его, как тяжело, с хрипом, дышит раненый зверь, катающийся по траве. Холодная влага тумана оседает на лице, смешиваясь с горячим адреналином; в нос бьёт отчётливый аромат свежесрезанной древесины от каждой выпущенной стрелы.

Когда расстояние сократилось, Нэт подстрелила ещё двоих хищников. — Нэт, продолжай стрелять, не останавливайся! — крикнул я.

Девушка, как старый примитивный механизм, насаждала стрелу — выстрел, выстрел, выстрел… Волки дрогнули, резко свернув в чащу леса.

— Нэт… Когда я выпила эликсир на восприятие, это было что‑то, — сказала девушка. — Эти десять секунд ясности… Я чувствовала, что могу всё, моя реакция обострилась. Всё вокруг замедлилось — звуки, природа, бегущие волки… Это просто невероятно.

Рэй сказал девушке: — Пойдём посмотрим, в кого ты стреляла.

Подойдя ближе, они осмотрели волков, упавших в высокой траве. Животные лежали, истекая кровью, их тёмно‑серая шерсть была покрыта тёмно‑бурыми пятнами. Рэй, увидев кровь, облизнул губы, его взгляд был прикован к ранам хищников.

ЧУВСТВА РЭЯЗапах меди обрушивается на меня, словно физическая волна, острее тумана. Мне нужно, чтобы Нэт приняла эту тёмную часть меня, если мы хотим выжить.

Я стоял над поверженным хищником и смотрел. — «Нэт, мы об этом не говорили, но ты видела, как я выпил кровь бандита», — сказал я тихим, спокойным голосом, нарушая тишину поляны.

— «Видела», — ответила она, не отрывая взгляда от подёргивающегося бока волка, её кулаки всё ещё белели от напряжения на луке. — «Они хотели нас убить», — продолжил я, глядя прямо на неё сквозь зыбучий туман. — «Это просто моя защита. Моим друзьям и тем, кто не желает мне зла, нечего бояться. Посмотри на это именно так, хорошо?» — «Да, я понимаю», — прошептала она; её руки всё ещё слегка дрожали, но взгляд не отрывался. — «Нэт, я хочу испить кровь этого волка прямо сейчас. Ты не против?»

Девушка кивнула головой, отступая назад, чтобы дать мне необходимое пространство.

МЫСЛИ РЭЯМедный жар крови зовёт меня, он острее и первобытней, чем у бандита. Мне нужна эта эссенция, чтобы питать меня изнутри. Когда Нэт отворачивается, я наконец могу снять маску и позволить голоду овладеть мной.

Я наклонился над волком, мои ботинки впились в грязь берега реки, чтобы удержать равновесие. Зубами, одним отработанным движением челюсти, вырвал стрелу из раны. Рана на серой шерсти расширилась под давлением. Необузданная, дикая энергия зверя начала вытекать наружу. Рэй впился в рану зубами, и сущность волка — горячая и густая от силы леса — втягивалась внутрь. Вены на шее Рэя вздулись, когда он впитывал жизненную силу, и волна интенсивного, хищнического удовлетворения прокатилась по всему его телу.

Пока Рэй иссушал волка, Нэт немного прошла по высокой траве, её взгляд скользнул по земле, куда упали её стрелы. Даже в меняющемся тумане её зрение различало серый мех убитых животных на илистом берегу.

ПОГЛОЩЕНИЕ ТАЛАНТАКороткие вспышки воспоминаний затуманили зрение Рэя. В них мир переходил в оттенки серого. Становилось ясно, как хищник ищет свою добычу, выслеживая её по запаху в густом, безмолвном лесу. Собственные инстинкты волка — азарт погони, холодная сосредоточенность на следе и непреодолимая охотничья энергия — стали частью его самого.

Рэй почувствовал, что может улавливать запахи на большом расстоянии: его ноздри подёргивались, когда перед ним открылся мир запахов — от аромата цветов до мускусного следа животных. Эта способность к восприятию запахов была мощной, но недолгой, так как она истощала его силы, сжигая энергию, которую он только что поглотил.

Рэй пришёл в себя и, глядя на своего напарника, сказал: — Нэт, иди сюда.

Девушка услышала Рэя, пошла обратно и подошла к нему.

Рэй посмотрел на неё загадочно. — Нам нужно мясо с собой в дорогу, — заметил Рэй, осматривая добычу. — Нэт, ты когда‑нибудь разделывала волка или другое животное?

— Нет, конечно, — ответила девушка, отводя взгляд от лежащего волка. — Я покажу тебе, как разделывать волка, — сказал Рэй.

— Давай сделаем так: мы всё равно не сможем съесть всю тушу целиком, она пропадёт зря, — сказал я, переступая с ноги на ногу и поворачиваясь к ней лицом. — Мы отрежем себе большой кусок, нарежем его и закоптим на огне — этого нам хватит на два‑три дня.

Я замер, наблюдая за тревогой на её лице. — Но прежде чем мы это сделаем, ты, Нэт, должна снять шкуру с волка. Мы можем повесить шкуру в лесу сушиться, а по возвращении в город, если звёзды сложатся, продать её.

Я оглянулся на остальных убитых тобой хищников, разбросанных по зарослям камыша. — Мы не будем трогать остальных волков, которых ты убила. Посмотрим, какие цены предложат нам местные торговцы, исходя из стоимости принесённой нами шкуры.

— Ты разделаешь волка, которого я выпил — он теперь обескровлен, — заметил Рэй, стоя над остывающей тушей. — Иначе нам придётся подвесить её и ждать, пока вся кровь стечёт.

Рэй наблюдал за своей спутницей, объясняя ей, что это необходимо для выживания. — Возьми свой кинжал, Нэт, — приказал он ровным голосом. — Переверни волка на спину, — скомандовал я, наблюдая, как она изо всех сил пытается справиться с весом. — Сделай продольный разрез от подбородка через живот до хвоста.

Нэт крепко сжала нож, её взгляд сосредоточился на сером брюхе зверя. Она провела линию от челюсти до хвоста, определяя натяжение кожи и точное место. — Вот и всё, молодец, ты отлично справляешься. Продолжим, — сказал я.

Я изменил позу, кивнув в сторону конечностей. — Возьми волка за переднюю лапу. Видишь подушечки на лапе? Сделай надрез от подушечек вдоль внутренней стороны до центрального разреза. Хорошо, получается. Сделай то же самое с остальными тремя лапами.

Нэт начала делать надрезы и посмотрела на меня — её лицо было бледным, но решительным. — Нэт, давай двигаться дальше, — сказал я. — Мы будем снимать шкуру с когтями, поэтому на лапах перережь сухожилия, которые держат когти. Давай, Нэт, перережь их там, где подушечки лап. Хорошо сделала. Так, сделай то же самое с другими лапами.

Я наблюдал, как Нэт разделывала волка — её движения становились всё увереннее. — Отлично, продвигаемся вперёд. Теперь мы переходим к отделению шкуры от мяса. Возьми шкуру за живот одной рукой и начинай отрывать её. Замечательно, она начинает отходить. Если станет трудно, помоги ножом, подсунув его между шкурой и мясом живота.

ЧУВСТВА РЭЯВоздух пропитан тяжёлым, железистым запахом сырого мяса и слабым, горьковатым запахом внутренних органов. Я чувствую скользкую, холодную текстуру волчьей шерсти и липкое сопротивление засыхающей крови на траве.

Она замерла, когда шкура оказала сопротивление её натяжению. Девушка продолжала снятие шкуры. — Осталось совсем немного, Нэт. Давай, возьми хвост. Сделай надрез вдоль нижней части хвоста. Так, правильно, молодец. Готово! Отрежь ещё немного. Теперь вытащи хрящевую кость из хвоста. Тяни. Тяни ещё раз. Вот, хрящ извлечён. Ты просто профессионал, — похвалил я девушку.

Рэй продолжал свои тихие, размеренные указания, не отрывая взгляда от красно‑серой туши перед ними. — Нэт, теперь осторожно потяни шкуру к голове, вверх, — направлял он, наблюдая за руками девушки, влажными от волчьей эссенции. — Нэт, осталось совсем немного, но это самая сложная часть — снять шкуру с головы.

Он увидел, как лезвие с трудом преодолевает толстую соединительную ткань верхней части позвоночника. — Давай сделаем это: перережь позвоночник туши у шеи, чтобы тело не мешало тебе, — сказал Рэй.

Нэт начала резать — сталь скрежетала, преодолевая упорное сопротивление кости, пока наконец не перерубила шейные позвонки.

МЫСЛИ РЭЯМедный жар от мяса всё ещё вибрирует в моих нервах — слабая вибрация, от которой мир кажется острым и хрупким. Наблюдаю, как её руки разделывают сырое мясо, — я вижу, где сухожилия сопротивляются, а где они поддаются. Это необходимое закаливание духа для девушки: на северо‑восточных землях не потерпят девушку, которая вздрагивает при виде крови. Мой пульс ровный, подпитываемый только что принятой эссенцией, но я чувствую тяжесть своих отсутствующих конечностей.

Резкий, скрежещущий звук ножа, пронзающего кость, вызвал негативные эмоции у Нэт. Новый прилив адреналина хлынул в грудь, вызвав кратковременное головокружение, пока её мозг пытался обработать грубую, первобытную реальность обезглавливания. Её дыхание стало коротким, прерывистым, свистящим сквозь стиснутые зубы, а металлический привкус во рту стал настолько сильным, что она чувствовала его на языке. Под белым туманом её кожа побледнела и стала липкой, по спине пробежал холодный озноб, в то время как руки горели от жара остывающей волчьей крови.

— Выверни шкуру наизнанку, срежь мясо с ушей ножом, — скомандовал я, поддерживая её голосом. — Затем выверни её ещё раз и отрежь нос волка вдоль кости. Хорошо, Нэт, у тебя получается, этого достаточно.

Руки Нэт были испачканы багровым цветом, пальцы дрожали, когда она сжимала волчью морду. — Теперь держи морду левой рукой, а правой тяни кожу к себе. Давай, Нэт, тяни… тяни…

С мокрым, рвущимся звуком шкура наконец развернулась. — Вот и всё, шкура у тебя есть. Теперь нужно растянуть эту шкуру и закрепить её в тени деревьев — она высохнет. Нэт, отрежь от дерева две средние ветки и заточи их кончики ножом.

Девушка пошла обрезать ветки, и на мгновение её силуэт растворился в белом тумане. Через несколько минут она вернулась с кольями.

Девушка пошла обрезать ветки, и на мгновение её силуэт растворился в белом тумане. Через несколько минут она вернулась уже с подготовленными кольями.

— Отлично, — сказал я, кивая в сторону мягкой земли. — Вбей их глубоко в землю на некотором расстоянии друг от друга — чуть длиннее, чем от хвоста до верхушки, чтобы было натяжение. Хорошо, теперь зацепи конец шкуры за кол. Готово. Теперь натяни шкуру и зацепи верхушку шкуры — вот так. Нужно дать высохнуть в тени. Мы подберём её по дороге обратно, если, конечно, будем здесь проходить.

Пока Нэт была занята разделкой туши, незаметно наступила вторая половина дня. Солнце всё ещё светило за белым покровом тумана, но начало медленно опускаться.

— Нэт, отрежь кусок мяса, чтобы нам хватило на три дня, — скомандовал Рэй, наблюдая, как серый белый туман перемещается над рекой.

Нэт вырезала мягкие куски у туши и принесла нарезанное мясо к небольшому потрескивающему костру, который им удалось развести из влажных дров. — Мы будем жарить его до образования толстой корочки, — заметил Рэй.

Девушка повесила мясо на небольшой прут над углями — жир начал шипеть и капать в пепел.

Глава 28

ЧУВСТВА РЭЯ

Запах жареного мяса и дыма от костра пробивается сквозь влажный, тяжёлый аромат речной грязи. Я чувствую тепло огня на своём лице — оно резко контрастирует с холодным, влажным прилипанием тумана к моей спине. Жир потрескивает и шипит на раскалённых углях, наполняя воздух насыщенным, пикантным ароматом, который маскирует металлический привкус волчьей крови, всё ещё остающийся на траве возле меня.

Я наблюдаю за её руками, пока она переворачивает мясо. Она меняется, подстраивается под острые углы этого мира. Этот берег реки — больше, чем просто место для лагеря; это координата в нашем выживании. Если туман поглотит одного из нас, у другого должна быть какая‑то связь, за которую можно ухватиться.

— Нэт, пойдём поищем большие листья или траву, в которые можно будет завернуть мясо, — сказал я, отворачиваясь от тепла костра.

Когда лопухи были найдены, мы дожарили мясо и поели — белок подпитывал боль в моих конечностях. Остальное завернули в листья и подготовили к предстоящему походу. Я посмотрел на неё сквозь дым — выражение её лица было нечитаемым.

— Нэт, помни: мы договорились — если мы потеряемся, пусть это будет местом нашей встречи. Если один из нас придёт сюда, он должен будет ждать другого десять дней. Думаю, этого времени будет достаточно, — сказал я тихим, но твёрдым голосом. — Если один из нас не придёт… значит, он… — Хорошо, Рэй, — сказала девушка. — Десять дней. Этого должно хватить нам.

МЫСЛИ НЭТ

Рэй велел мне начать разделывать волка… Это было просто какое‑то безумие. Он руководил каждым моим шагом, и, что интересно, мне это удалось. Если бы кто‑то неделю назад сказал мне, что я буду убивать и разделывать тушу волка, я бы не поверила. И самое интересное — откуда он знает, как всё это делать? Он совсем не похож на охотника.

Судя по солнцу, уже около трёх часов. — Мы слишком долго здесь задержались, — заметил Рэй, глядя на бледный диск за туманом.

Девушка повернулась и посмотрела на реку, бросив последний взгляд на место их первой добычи. Мы двинулись дальше в лес. После двух часов ходьбы по лесной траве и веткам герои шли и разговаривали о разных жизненных мелочах.

ЧУВСТВА РЭЯВ густом лесу стоит застоявшийся воздух, пахнущий влажным мхом и старой, гнилой древесиной. Я чувствую неравномерное сопротивление сухих веток, трещащих под ногами, и настойчивое, влажное прикосновение белого тумана. Ритмичный звук наших шагов и тихий шёпот нашего разговора заполняют пространство, заглушая естественную тишину леса.

Жара спадает, но тени становятся длиннее, превращая каждый пень в затаившуюся угрозу. Девушка разговаривает — её голос привычный фон, но мой разум оценивает периметр в округе этой пелены. Что‑то в этом лесу изменилось: птицы замолчали слишком резко, а воздух стал тяжелее.

ТАЛАНТ РЭЯВнезапно нос Рэя уловил запах гнилой плоти — резкий, приторный смрад, пронизывающий влажную сырость. В моих жилах вспыхнула волчья кровь, обострив мои чувства, пока мир не превратился в карту запахов: горький сок сломанной коры, сладкий запах гнили лесной подстилки, а затем — подавляющий, металлический запах разложения. Это тяжёлый, пульсирующий запах, который точно указывает мне местонахождение смерти, даже сквозь плотную стену белого тумана.

ТАЛАНТ РЭЯМои уши уловили крики — отдалённые, прерывистые звуки ужаса, пронзившие тяжёлую тишину откуда‑то впереди. Я слышу пронзительную вибрацию человеческого крика, напряжённого до предела, отчаянный шорох одежды о кусты или ветки и низкий, влажный глухой удар, не вписывающийся в естественный ритм леса. Звук разносится по влажному воздуху, отражаясь с глухим, отчаянным резонансом. Рэй не мог долго фокусировать свой слух — это отнимало силы.

Нэт что‑то говорила ему, но её слова растворились в фоновом шуме, и его внимание переключилось на что‑то другое. Рэй почти остановился на месте — замер на полшага. — Нэт, — внезапно тихо прервал он её, напрягая свои дары, пытаясь определить источник всего этого.

— Нэт, вон там, — Рэй указал головой на юго‑восток, где белый туман, казалось, пульсировал тёмной, невидимой энергией. — Что‑то происходит, нам нужно проверить, что там, Нэт.

Девушка повернулась и посмотрела на густые заросли, нахмурив брови от сомнения. — А вдруг это просто очередная драка бандитов? — сказала девушка.

Рэй возразил холодным и ровным голосом: — А вдруг там хорошие люди попали в беду?

Девушка ничего не смогла ответить, поняв логику его беспокойства. — Я согласна, это аргумент, — ответила Нэт, крепче сжимая лук.

МЫСЛИ РЭЯИнстинкт следопыта, перенятый от волка, слаб, но этого достаточно, чтобы понять: крики — не ловушка, а кто‑то действительно попал в переделку. Я не могу позволить девушке оставаться в своём коконе страха, если мы хотим выжить на северо‑востоке. Нам нужно двигаться, используя туман как щит, а не как клетку. Мой пульс ровный, но я уже представляю себе самое худшее.

Рэй начал давать Нэт чёткие указания: — Итак, Нэт, план такой: мы будем двигаться медленно и осмотримся. Пока я говорил, я отфильтровывал отдалённые звуки — прерывистое хрипение двигающегося человека и низкий, влажный глухой удар чего‑то тяжёлого о землю. Если что‑нибудь случится и пойдёт не так, прикроешь меня, а я могу вступить в ближний бой.

Я твёрдо стоял на ногах, повернувшись на юго‑восток, и разрабатывал стратегию. — Никуда не высовывай голову, — прошептал я резким, властным голосом. — Сначала работаешь тренировочными стрелами, спокойно и аккуратно. Тебе всё понятно, Нэт?

Нэт кивнула и сказала: — Работаю в прикрытии, тихо и чисто.

Её лицо побледнело за пеленой тумана, и мы начали медленное, размеренное продвижение сквозь заросли — каждый шаг был обдуманным движением, чтобы избежать щелчка сухой ветки.

***

События, происходившие чуть ранее в Тёмном лесу недалеко от города БрэдомНебольшой караван из пяти повозок двигался из города Брэдома через Тёмный лес. Колёса скрипели под тяжестью груза, а лошади с трудом преодолевали неровную, заросшую корнями дорогу.

Купцу Маю срочно нужно было продать ткани и оружие. В его голове крутились расчёты прошлых неудач: поскольку предыдущие продажи не принесли прибыли, этот рискованный короткий путь через тенистые заросли был его последней попыткой спасти своё состояние — прежде чем кредиторы набросятся на него. Купец Май планировал продать всё это в городе под названием Керчь, чтобы хоть немного заработать.

Май ехал в первой повозке и о чём‑то разговаривал с возницей. Тот умудрялся управлять лошадью, не выпускать трубку изо рта и следить за тем, как идёт сбоку телеги охрана каравана. В общем, ничего не предвещало беды.

— Сколько уже проезжаем через эти места — никак не могу привыкнуть. Этот чёртов туман… Хотя он не плотный, но у меня мурашки от него, — сказал Май.

ЧУВСТВА МАЯКаждый скрип оси отдаётся в моём теле, словно физический удар, будто трещат мои собственные кости, а не дерево. Я чувствую, как холодная, скользкая влага белого тумана впитывается в мои дорогие ткани, обесценивая каждый рулон шёлка с каждой минутой этой задержки.

Воздух здесь пахнет застоявшейся гнилью и мокрой собачьей шерстью — этот смрад забивает мои ноздри, заставляя воображение рисовать костлявые пальцы зомби, тянущиеся к моим ящикам. Каждый шорох в кронах деревьев кажется предсмертным хрипом мутанта, готовящегося броситься мне на беззащитную спину.

Персонаж МАЙ

Имя:Май Фаррен

Возраст:45

Роль: Купец, владелец каравана.

Стиль: Прагматичный делец, балансирующий между прибылью и выживанием.

Особенности: Не трус, но и не ищет лишнего риска. Его мораль — нейтралитет; он не добр и не зол, его главная цель — доставить товар и заработать деньги. Умеет быстро оценивать выгоду, даже в разгаре боя, и ценит полезных людей как ценный актив.

Снаряжение: Одет в добротный кафтан , подпоясан широким кожаным кушаком. На поясе носит кинжал с костяной рукоятью, который использует скорее для самообороны, чем для открытого боя.

кожаные сапоги с подковами — прочные, не скользят на мокрой земле,небольшой блокнот и угольный карандаш для записей.небольшая фляга с крепким травяным настоем — для бодрости в дороге

Предыстория(открыта).

Май Фаррен родился в Брэдоме, в семье мелкого торговца. Его отец, Эрин Фаррен, владел небольшой лавкой тканей и посредничал в сделках между городскими ремесленниками и приезжими купцами.

С ранних лет Май впитывал основы торговли:

учился отличать качественный товар от подделки;

запоминал цены и маршруты поставок;

наблюдал, как отец ведёт переговоры — спокойно, без лишних эмоций, но твёрдо;

помогал пересчитывать монеты и сверять накладные.

Эрин учил сына главному правилу семьи Фаррен: «Прибыль важна, но репутация важнее. Потеряешь доверие — потеряешь всё».

Кризис и долги:Успех оказался хрупким. Серия неудач подкосила положение Фаррена:

Нападение на караван. Один из обозов был атакован бандитами на перевале Каменных Зубьев. Половина товара утрачена, возница погиб.

Изменение пошлин. Городские власти неожиданно подняли пошлины на ввоз тканей. Май закупил крупную партию по старым ценам, но продать её с прибылью уже не смог.

Неудачное партнёрство: Май доверился купцу из соседнего города, который обещал выгодный сбыт в Керчи. Тот исчез с задатком, оставив Мая с залежалой партией товара.

Возница из телеги под номером два услышал, как раздаётся сухой треск дерева с левой стороны. Все опытные возницы знали этот звук: он означал только одно — в телеге лопнуло дубовое колесо. У всех возниц в этом караване на шее висел самодельный свисток. Возница тут же засвистел в него — три коротких свистка.

ОТСТУПЛЕНИЕ. ИЗВОЗЧИКИ КАРАВАНАИзвозчики — это основа караванов. Именно они управляют направлением его движения и едут часами, всматриваясь в дорогу. Поэтому им нужно удобное место, чтобы видеть, куда направлять животное, — небольшая возвышенность на телеге. Деревянное сиденье, обтянутое кожей, в простонародье называли «козлами».

Возница управлял лошадьми через вожжи — ремни, прикреплённые к удилам во рту лошади. Если вознице нужно было повернуть, он просто делал натяжение ремней в нужную сторону. Если караван хотел остановиться — плавное, но сильное натяжение на себя. Лошади хорошо понимали голос, например команду «тпру».

У извозчиков на руках были огромные перчатки из выделенной воловьей кожи. Руки почти всегда в мозолях от вожжей: без таких краг они не работают, так как караван может ехать часами без остановки. Трубка всегда в зубах: дым отпугивает мошкару в лесу и помогает скоротать монотонные часы пути. На шее висит свисток — с его помощью возница подаёт сигналы остальным четырём телегам в караване. Бывает, что из‑за шума леса крик не слышен: тогда возница свистит в свисток, чтобы подать сигнал или привлечь внимание.

В караване все возницы — небольшого роста, с обветренными лицами и прищуренными от солнца глазами. От возниц пахнет лошадиным потом и крепким дешёвым табаком.

Так же, как у охраны, у возниц есть своя система сигналов. Например, команда «Рубак»: сразу за головным извозчиком выходят двое его помощников с длинными топорами и, так сказать, «причёсывают» тропу — обрубают боковые ветки, которые могут порвать дорогие шелка или поцарапать ящики с отполированным оружием. Они также расчищают колючки на уровне глаз, которые могут ослепить животных.

И главное: первая телега — это не просто транспорт с грузом, это разведчик и щит для остальных четырёх телег. Головная повозка везёт мешки с сухим песком. Если они попадают на грязевой участок или крутой «порог» из корней, извозчик рассыпает песок, чтобы дать остальным двадцати колёсам хоть какое‑то сцепление.

Одежда извозчика:

Длинный плащ‑епанча. Сшит из грубого валяного сукна, пропитанного жиром. Он не промокает под ливнем и служит одеялом ночью. На плечах — кожаная пелерина, чтобы лямки тяжёлой сумки не протирали ткань.

Широкие штаны и обмотки. Штаны из толстого холста заправлены в высокие кожаные сапоги с подковами на каблуках — чтобы не скользить в грязи, когда толкаешь застрявшую телегу.

Широкополая шляпа из фетра. Заломлена так, чтобы вода стекала за спину, а не за шиворот.

Длинный кнут‑семихвост с рукоятью из можжевельника. Извозчик виртуозно владеет им: может щелчком отогнать наглую птицу от тюка с тканью или подстегнуть ленивую лошадь.

На широком ремне висит тяжёлый нож‑косарь (рубить ветки для настила в колее), костяная игла с суровой нитью (зашивать порванные тенты повозки) и рожок с дёгтем для смазки осей.

Поскольку возница везёт дорогие ткани, его главная забота — сухость. Он постоянно проверяет «шкуру» повозки — плотный просмоленный холст, стянутый кожаными шнурами. За пазухой у него всегда лежит кусок сухого воска: если он видит дырочку в тенте, то мгновенно «затирает» её, чтобы влага не испортила шёлк или не заставила ржаветь клинки.

КОНЕЦ ОТСТУПЛЕНИЯ

Караван остановился. Телеги под номерами один и пять разворачивались, насколько позволяла лесная тропа: этим действием люди пытались сделать заслон и обороняться.

Старший стражи Даниил стал подавать сигналы страже каравана. Он развёл руки в стороны с открытыми ладонями — это означало: «Страже рассредоточиться по всему периметру каравана, двадцать метров в стороны». За этим сигналом последовал ещё один: Даниил приложил указательный палец к губам. Этот сигнал означал: «Слушать и молчать».

ПЕРСОНАЖ ДАНИИЛ

Имя: Даниил Торвик

Роль: старший охранник каравана.

Возраст: 35

Оружие: боевой топор (тяжёлый, с широким лезвием).

Талант: выносливость — способен долго идти без отдыха, переносить тяжёлые грузы

Внешность

крепкий, широкоплечий, с мощными руками;

на поясе — топор в ножнах, кожаный мешочек с огнивом и мелкими инструментами, фляга.

Навыки:

владение топором в ближнем бою (предпочитает рубящие удары с замахом ,умеет работать в стеснённом пространстве);

Предыстория (открыта).

Даниил Торвик родился в семье лесника на окраине Брэдома. С детства он привык к тяжёлой работе: рубил деревья, таскал брёвна, сопровождал обозы с древесиной. Сила и выносливость проявились рано — уже в 15 лет он мог управиться с топором не хуже взрослых.

В юности Даниил нанялся в охрану местного купца, который возил товары через опасные участки леса. Первые годы были испытанием: нападения бандитов, стычки с дикими зверями, долгие переходы под дождём и снегом. Но именно тогда он отточил навыки боя топором и научился чувствовать опасность заранее.

Со временем о нём пошла слава как о надёжном охраннике — выносливом, хладнокровном, умеющем организовать защиту каравана даже в самых сложных условиях. Он сменил несколько нанимателей, набираясь опыта, и в конце концов стал старшим охранником у купца Мая Фаррена.

В этом караване было четверо стражников вместе со старшим стражи. Они все разбрелись в стороны и приготовились к нападению.

Поскольку охранники знали, что в этом лесу обитают зомби, мутанты и бог знает кто ещё, их подготовка была тщательной. На них было специальное снаряжение, проверенное временем и жизнями. В частности, они носили:

Стёганую куртку, состоящую из тонкого слоя льна, грубо сшитого конским волосом. Эта куртка защищает от когтей, а её толстая подкладка предназначена для защиты от укусов — прежде чем клыки достигнут плоти.

Прорези для вентиляции под мышками и на спине — чтобы предотвратить истощение во влажных зарослях.

Наручи и поножи из варёной кожи на предплечьях и голенях — закалённые, чтобы выдерживать внезапные удары.

В руках они держали тесаки и топоры — тяжёлые клинки, предназначенные для рубки гниющих сухожилий нежити, обитавшей в Тёмном лесу.

Пока охранники рассредоточились по каравану, занимая позиции в густой тени Тёмного леса, Май начал отдавать приказы и крикнул: «Нам нужно поднять повозку с грузом!» Его голос, напряжённый от нервного напряжения, эхом разносился по старым стволам деревьев. «Возницы Нумис, Ким — возьмите медвежью лапу в третьей телеге!» — приказал купец.

ПЕРСОНАЖ НУМИС

Роль: возница в караване Мая Фаррена.

Возраст: 34

Талант: виртуозное управление упряжкой из 2–4 лошадей

Внешность

среднего роста, жилистый, с крепкими руками, покрытыми мозолями от вожжей;

на шее — свисток для подачи сигналов, в кармане плаща — блокнот с пометками о маршрутах.

Характер и особенности

внимательный: замечает малейшие изменения на дороге — трещину, торчащий корень, подозрительный блеск влаги на земле;

ремонт упряжи и колёс в полевых условиях;

Предыстория:(открыта)

Нумис вырос в семье потомственных возниц на окраине Брэдома. Его дед и отец водили обозы через леса и болота, и с детства Нумис впитывал секреты ремесла:

в 8 лет впервые сел на козлы и держал вожжи под присмотром отца;

в 15 лет уже мог самостоятельно провести повозку по знакомой тропе;

к 20 годам знал все основные маршруты вокруг Брэдома и их «особенности» — где весной разливается ручей, где осенью оползень, где зимой наметает сугробы.

Когда Нумису было 25 лет, его отец погиб: повозка угодила в скрытую трясину, которую никто не заметил. Юноша поклялся, что больше никогда не допустит подобной ошибки. Он начал вести дневник дорог — отмечал опасные места, изучал следы, прислушивался к звукам леса.

Со временем о Нумисе пошла слава как о вознице, который «видит дорогу насквозь». Его стали приглашать вести караваны по сложным маршрутам. Несколько лет он работал на разных купцов, набираясь опыта.

Три года назад Нумис познакомился с Маем Фарреном. Купец оценил его талант и предложил постоянную работу. С тех пор Нумис — один из ключевых людей в караване: Май доверяет его чутью, а остальные возницы прислушиваются к его советам.

ПЕРСОНАЖ КИМ

Роль: возница в караване Мая Фаррена.

Возраст: 30

Талант: виртуозное управление лошадьми — умеет успокоить испуганных животных.

Характер : терпеливый: готов потратить время, чтобы успокоить напуганную лошадь или приучить молодую к упряжи;

Предыстория (открыта)

Ким вырос в семье конюха при постоялом дворе на окраине Брэдома. С детства он был окружён лошадьми:

в 8 лет впервые сел в седло и проехал круг по двору;

в 10 лет уже умел чистить копыта, заплетать гривы, распознавать признаки усталости у животных;

в 18 лет помогал отцу запрягать упряжки для проезжающих купцов, учился понимать характер каждой лошади;

в 23 лет самостоятельно провёл караван из трёх повозок через горный перевал, когда старший возница заболел.

Когда Киму было 24 лет, постоялый двор разорился, и семья осталась без средств. Юноша отправился искать работу. Он нанимался возницей к разным купцам, возил грузы по опасным дорогам, учился читать следы и понимать «язык» лошадей.

Однажды, во время сильного ливня, упряжка одного из возниц понесла — лошади испугались грома и рванули в сторону обрыва. Ким бросился вперёд, перехватил вожжи и сумел успокоить животных, рискуя жизнью. Свидетелем этого стал Май Фаррен. Купец был впечатлён мастерством молодого возницы и предложил ему постоянную работу в своём караване.

С тех пор Ким — один из самых ценных членов команды Мая. Купец доверяет ему самых беспокойных лошадей и самые сложные участки пути. В Тёмном лесу талант Кима особенно важен: здесь лошади чувствуют опасность раньше людей, и только тот, кто умеет их слушать, может провести караван в безопасности.

Ким взял медвежью лапу и изо всех сил стал тащить массивный рычаг по земле. Май продолжал кричать: «Нумис, засунь его под ось повозки!» Как только вилка оказалась на месте, сам торговец схватился за дерево. «Все, обопритесь на рычаг!» — крикнул Май и сам начал поднимать его, чувствуя, как дерево впивается ему в ладони. Ким и Нумис вскочили и начали поднимать вместе с ним, их лица от напряжения покраснели.

Глава 29

Май крикнул: «Еремей, ублюдок, куда ты делся? Казбек, будь ты проклят, где ты?» Его взгляд метался по сторонам, пока он не увидел приближающегося к ним целителя из каравана. «Лоран, помоги нам, впрягайся!» — рявкнул он. Целитель взял рычаг и начал тянуть, прилагая свои силы к общему усилию. Медленно, со стоном, повозка начала подниматься.

ПЕРСОНАЖ ЛОРАН

Роль: лекарь каравана Мая Фаррена.

Возраст: 40

Талант: диагностика заболеваний и травм.

Образование: окончил медицинскую школу в Брэдоме, учился у известного целителя мастера Эврита.

Внешность

среднего роста, худощавый, с сутуловатой спиной от долгих часов за книгами.

Характер и особенности

рассудительный: прежде чем действовать, анализирует симптомы, собирает анамнез, взвешивает варианты.

Предыстория (открыта).

Лоран родился в семье аптекаря в столице Брэдома. С детства он помогал отцу: растирал травы, разливал настойки, учился различать растения по запаху и вкусу. В 20 лет отец отдал его в ученики к мастеру Эвриту, известному целителю.

Годы учёбы были строгими:

Лоран зазубривал названия сотен трав и их свойств;

изучал строение тела по старинным рисункам;

вёл дневник наблюдений, куда записывал каждый случай и результат лечения.

После окончания школы Лоран устроился работать в небольшую лечебницу в пригороде. Он лечил крестьян, ремесленников, возниц — набирался опыта. Но со временем понял, что хочет видеть больше: изучать растения в дикой природе, проверять методы на практике вдали от городов.

Однажды в его лечебницу пришёл купец Май Фаррен — с отравлением после подозрительной еды. Лоран быстро поставил диагноз, дал противоядие и рекомендации. Май был впечатлён не только лечением, но и рассуждениями лекаря о природе токсинов. Он предложил Лорану место в караване — путешествовать, изучать травы по пути и помогать команде.

В этот момент подбежал возница Измаил; в правой руке, под мышкой, он нёс запасное колесо от повозки, готовый закрепить его на оси.

ПЕРСОНАЖ ИЗМАИЛ

Имя: Измаил.

Роль: возница в караване Мая Фаррена, мастер по ремонту повозок и упряжи.

Возраст: 32

Талант: виртуозная починка повозок в полевых условиях

Навыки

ремонт повозок любой сложности в полевых условиях;

изготовление и починка упряжи, сбруи, вожжей;

Предыстория (открыта).

Измаил вырос в семье потомственных колесников в пригороде Брэдома. Его дед и отец мастерили повозки для купцов и фермеров, и с детства мальчик впитывал секреты ремесла:

в 8 лет впервые взял в руки молоток и помог отцу забить гвоздь;

в 15 лет уже мог выстругать простую деталь и собрать колесо;

в 18 лет самостоятельно починил повозку купца, который застрял у их дома из‑за сломанной оси;

к 25 годам знал все типы повозок, их сильные и слабые стороны, умел предугадывать поломки.

Когда Измаилу было 28 лет, его отец погиб — во время работы на него упала тяжёлая балка. Юноша взял на себя заботу о семье и продолжил дело отца.

Купец предложил Измаилу присоединиться к каравану в качестве возницы и мастера по ремонту. Тот согласился — так он мог путешествовать, совершенствовать навыки и помогать семье.

За два года работы в караване Измаил заслужил репутацию надёжного человека. Он знает, как укрепить колёса перед горным перевалом, как починить упряжь после нападения хищников, как заменить сломанную ось за полчаса в чистом поле.

Сейчас, в Тёмном лесу, его навыки особенно важны. Измаил идёт рядом с повозкой, прислушивается к скрипу колёс, проверяет натяжение упряжи и бормочет: «Главное — не пропустить трещину. В этом лесу любая поломка может стать последней».

Май скомандовал: «Мажь дёгтем ступицу, Измаил!» Он быстро нанёс чёрную вязкую массу на металлическую ось. Возница ответил, что сделал, купец сказал: «Хорошо, так одевай колесо». «Вы все поднимите!» — сказал Измаил, и все поднатужились и стали тянуть рычаг вверх, пока дерево «медвежьей лапы» не заскрипело от напряжения. Наконец тяжёлый обод сел на место. «Одел!» — сказал Измаил. «Отпускайте!» Тяжёлая махина рухнула на землю. Май выдохнул: «Фух, всё. Забивай шплинт, поехали отсюда».

ЧУВСТВА МАЯ

Запах свежего дёгтя резкий и удушающий, но он не может заглушить внезапный, леденящий запах старой земли и застоявшейся гнили, доносящийся из‑под крон деревьев. Я чувствую вибрацию топота лошадей в подошвах своих сапог, бешеный ритм, соответствующий стуку в груди. Белый туман ощущается как холодные, мокрые пальцы, прикасающиеся к моей шее, а внезапная тишина птиц — это физическая тяжесть, давящая на караван. Каждая тень между соснами теперь имеет лицо — серую, безжизненную зловещую маску.

Май замер, увидев, как из чащи леса буквально выпрыгнула тварь. Вторым прыжком она вскочила на лошадь сзади. Существо было всё в листьях и сухой грязи, его кожа была цвета мокрого пепла. От его рубашки ничего не осталось, обнажая серые, сморщенные мышцы туловища. Лошадь вздрогнула от ужаса, закатив глаза, пытаясь освободиться от тяжести. Май отчётливо услышал, как челюсти существа сжали шкуру лошади — раздался мокрый, отвратительный хруст, этот звук заставил сердце Мая пропустить удар.

СУЩЕСТВО ЗОМБИ ЗЕМЛЕРОЙ

Внешний вид:

тело покрыто листьями, комьями сухой грязи и веточками.

кожа цвета мокрого пепла — серовато‑чёрная, с прожилками трещин, будто высохшая земля;

остатки одежды свисают лохмотьями; от рубашки почти ничего не осталось, обнажая серые, сморщенные мышцы туловища, которые пульсируют в странном ритме;

мышцы не атрофированы, а, напротив, перевиты жёсткими тяжами сухожилий — видно, что они готовы к резким, мощным движениям;

голова слегка вытянута вперёд, глаза мутные, молочного оттенка, без зрачков; рот широкий, челюсти массивные, с неровными, обломанными зубами.

Способности

прыжок: способен совершать длинные и высокие прыжки (до 5–6 метров), мгновенно меняя позицию; второй прыжок — самый мощный, позволяет запрыгнуть на спину лошади или на крышу повозки;

тепловое зрение: видит в фокусе источников тепла (живых существ) даже в густом тумане или темноте; тёплые контуры выделяются для него как яркие пятна на фоне холодного окружения;

скорость: после прыжка на короткое время развивает высокую скорость бега, преследуя жертву;

цепкость: когти позволяют удерживаться на почти вертикальных поверхностях — стволах деревьев, склонах оврагов;

рытьё подкопов: способен быстро выкапывать ямы и подземные ходы, используя когти и силу мышц; может скрываться под землёй, чтобы избежать преследования или устроить засаду.

Повадки и поведение:

предпочитает атаковать с высоты или из засады — прыгает с дерева либо выскакивает из подлеска;

выбирает наиболее уязвимую цель (лошадь, отставший человек), чтобы вызвать панику в группе;

В ту же секунду кто‑то из возниц засвистел в свисток, резко разорвав тишину леса. Май немного отвёл взгляд, увидев движение: охранник каравана метнул топор в тварь. Купец проследил за этим полётом — как ни странно, попал точно в цель. Тяжёлое лезвие врубилось в гнилую плоть, и тварь слетела с лошади — это был сильный бросок. Май вытащил свой кинжал из ножен, чувствуя, как немеют пальцы от рукояти, и сказал охраннику: — Ильяс, проверь, что с этой тварью.

ПЕРСОНАЖ ИЛЬЯС

Роль: охранник каравана Мая Фаррена.

Возраст: 34

Оружие: боевой топор (двуручный, с удлинённой рукоятью и широким лезвием; на обухе — шип для пробивания доспехов).

Талант: предчувствие опасности

Внешность

высокий широкоплечий, с рельефной мускулатурой, наработанной годами походов;

крепкое телосложение, сильные ноги, привыкшие к долгим переходам;

Навыки

владение топором в ближнем бою (предпочитает рубящие удары с замахом, умеет работать в стеснённом пространстве и против нескольких противников);

Предыстория(открыта).

Ильяс родился в семье воина на окраине Брэдома. С детства его учили обращаться с оружием, выживать в лесу и защищать близких. В 16 лет он впервые взял в руки топор — не плотницкий, а боевой — и отправился в свой первый поход с отрядом охотников.

Годы шли, и Ильяс набирался опыта:

участвовал в стычках с бандитами на торговых путях;

сопровождал обозы через опасные участки леса и гор;

учился у старших товарищей распознавать ловушки и засады;

В 28 лет он присоединился к отряду наёмников, охраняющему крупные караваны. Там он отточил навыки командной работы, научился организовывать оборону и предугадывать атаки.

Ильяс обошёл повозку, его сапоги чавкали в чёрной, влажной земле. Он подошёл к лошади и увидел разорванную кожу на шее, где тусклый свет Тёмного леса падал на воспалённые, пульсирующие мышцы. Тварь оторвала от животного кусок мяса, оставив рваную, красную рану, из которой сочилась тёмная алая кровь.

ИЛЬЯС МЫСЛИ

«Жаль, — подумал он, — теперь она заражена, осталось только добить её». Он почувствовал тяжесть своего клинка, начал осматриваться, держа тесак наготове, его глаза искали серые, меняющиеся тени между соснами. «Где эта тварь?» — прошептал он. Затем он увидел следующее: небольшую яму с выкопанной из неё землёй недалеко от стоящего коня, след вёл к обочине, в лес.

Ильяс крикнул: «Идите сюда!» — и махнул рукой в сторону, где стояли Май и Даниил. К нему подошли Май, Даниил и целитель Лоран.

ЛЕКАРЬ ЛОРАН. МЫСЛИЛоран подошёл к лошади и увидел её рану, а рядом — выкопанную тварью яму. Он задумался. Его мысли были следующие: «Эта лошадь больше не просто животное — это тикающие часы, сосуд для какой‑то чумы, которой она заразилась. А эта яма… Это не просто яма: тварь выкопала её, чтобы скрыться. Зловоние, исходящее глубоко из неё, просто отвратительно. Если мы доедем до города Керчь, то мы везунчики».

ОХРАННИК ДАНИИЛ. МЫСЛИДаниил подошёл к Ильясу — тот показывал рукой на лошадь. Даниил увидел рану на шее коня, потом заметил разрытую яму и задумался.

Его мысли: «Этот вырытый туннель позволяет тварям передвигаться под нашими ногами, минуя всех охранников по периметру. Мы открыты, сосредоточены на яме в земле, в то время как караван остаётся без защиты. Моя хватка на топоре скользкая, но я не могу позволить людям увидеть дрожь в моих руках. Если тварь копает, то мы имеем дело уже не с безмозглыми трупами».

МЫСЛИ МАЯМай подошёл к Даниилу и Лорану, увидел рану на шее коня и почувствовал запах медной конской крови. Посмотрел на подкоп в земле.

«Мне всё это не нравится. Нам нужно поскорее убираться отсюда, и быстро. Я чувствую, как сквозь влажный воздух доносится болезненное скуление лошади. Запах вырытой ямы резкий, кислый, как дыхание хищника. Мои руки влажные от нервного пота, когда я сжимаю кинжал, а тишина деревьев ощущается как взгляд хищника, устремлённый прямо мне в шею. Каждый шорох вокруг пугает меня».

ОХРАННИК ИЛЬЯС. МЫСЛИ «Я до сих пор чувствую вибрацию лошадиного крика. Эта тварь не просто оторвала часть плоти — она питалась, и делала это с нечеловеческой жаждой. Эта нора… Эта нора… Чёрт бы её взял! Мы имеем дело не с заблудившимся трупом; мы имеем дело с копателем. Если он скрылся в этой норе, он вернётся. Мой тесак кажется лёгким в руке, слишком лёгким для того, чтобы справиться с ним — или это страх так говорит? Мне нужно держать торговца позади себя, иначе он станет следующим, кто получит дыру в горле».

Пока люди осматривали первую повозку, пытаясь понять, что случилось с лошадью и ямой с землёй, из зарослей леса раздался треск веток и шум шагов по траве. Он усиливался и приближался к дороге с каждой секундой. Караванщики повернулись — и увидели: от зарослей леса к лесной дороге шла мрачная фигура. Стражники держали оружие наготове.Незнакомец выглядел как странствующий торговец — высокий и молчаливый, выделяющийся на фоне деревьев. Он был одет в длинный серый дорожный плащ с глубоким капюшоном, а к его плечам были прикреплены человеческие черепа в качестве жутких трофеев. В руке у него был посох с крюком на конце, а лицо и нос были закрыты маской из толстой кожи, полностью скрывающей его черты.

КУПЕЦ МАЙ. ЧУВСТВАВоздух стал сухим, пахнет уже не гнилью, а древней пылью и высушенными на солнце костями. Я чувствую тяжёлую вибрацию — это ритмичный, металлический стук, от которого кинжал в моей руке кажется зубочисткой. Вид черепов на плечах незнакомца вызывает у меня волну тошноты, моя шёлковая рубашка вдруг становится похожа на погребальный саван. Моё сердце больше не колотится — оно замирает, застыв при виде этого крюкообразного посоха.

ОХРАННИК ИЛЬЯС. МЫСЛИЭто не зомби. Труп не ходит с таким грузом и уж точно не носит трофеи. Эти черепа… выглядят настолько свежими, что на них ещё остался запах города. Я видел мародёров и косторубов, но этот излучает такую холодную власть, что у меня мурашки по коже. Если он торговец, то торгует вещами, которым не место в купеческих книгах. Мой тесак кажется мне бесполезным: человека, несущего на своих плечах смерть, не убьёшь простым мясницким инструментом.

ЛЕКАРЬ ЛОРАН. МЫСЛИАнатомически эти черепа идеальны — слишком идеальны. Их не брали с поля боя, их очистили с хирургической точностью. Не зря он к нам пришёл, ох не зря. Охране нужно защитить купца Мая. Возможно, этот человек управляет тварями — тогда мы имеем дело не с чумой, а с чем‑то гораздо худшим.

ОХРАННИК ДАНИИЛ. МЫСЛИНаконец это цель, которую я вижу, но я бы предпочёл невидимых монстров в кустах. То, как он двигается… Он не боится наших топоров. Этот крюк — орудие жнеца, предназначенное для того, чтобы сбить человека с ног перед убийством. Мои кожаные наручи не остановят такой крюк. Мне нужно подать сигнал другим повозкам, но я не могу оторвать от него глаз. Он не нападает, но то, как он идёт к нам, похоже на замедленную казнь.

ОТСТУПЛЕНИЕ. РАССКАЗ О НЕЗНАКОМЦЕ

Он известен под многими именами, но большинство зовут его Повелителем тварей, Старьёвщиком или Пожирателем Душ. Для стороннего наблюдателя он выглядит как странствующий торговец, чьи товары движутся сами по себе — но его «товар» далеко не обычный.

Его одежда состоит из выцветшего дорожного плаща с глубоким капюшоном, испачканного пылью тысяч мёртвых дорог. На плечах — жуткие трофеи: человеческие черепа, словно метки пройденных путей. Его основное орудие — длинный посох с крюком на конце (гафель), жестокий инструмент, используемый для того, чтобы ловить отставших или новообращённых с обочины дороги.

Старьёвщик — опасный противник, особенно когда рядом вся его свита: кошмар из гниющей плоти и синхронизированного насилия, которого активно добивается Инквизиция.

Сенсорная связь

Старьёвщик может «видеть» глазами зомби — эта глубокая связь позволяет ему одновременно воспринимать поле боя с разных сторон, превращая свою свиту в живую, гниющую сеть наблюдения.

Процесс установления ментальной связи:

Старьёвщик устанавливает ментальный мост с каждой тварью в радиусе действия.

Он получает доступ к их органам чувств, в первую очередь — к остаткам зрения и обоняния.

Может одновременно отслеживать несколько целей, координируя атаки.

После того как цель выбрана и направление атаки задано, Старьёвщик отпускает управление.

В этот момент зомби, пожиратели или прыгуны действуют инстинктивно, возвращаясь к своему первобытному голоду по тёплой плоти, в то время как Старьёвщик перенаправляет свою волю на другую марионетку. Это делает его «товар» невероятно эффективным: он может начать скоординированную атаку, а затем позволить естественному хищническому инстинкту тварей завершить начатое.

Давление на героев

В отличие от своих марионеток, Старьёвщик не может полностью контролировать живых людей, поскольку они не зомби. Однако он способен транслировать помехи в сознание героев.

Проявления ментального давления:

тошнота и головокружение;

звон или гул в ушах;

визуальные искажения (мелькание теней, расплывчатость контуров);

слуховые галлюцинации — слабые голоса или команды («Стоп», «Падай», «Замри»), пытающиеся захватить контроль над мышцами и разумом.

Это элитная способность: лишь очень редкие Старьёвщики способны на неё, и только на коротких расстояниях (не более 30 метров). Эффект усиливается, если жертва уже истощена физически или морально.

Его стратегия:

использует тварей как первую волну атаки;

координирует их действия, создавая хаос и панику;

наблюдает за реакцией защитников, выискивая слабые места;

применяет ментальное давление на ключевых фигур (лидеров, магов, целителей);

отступает, если ситуация становится невыгодной, оставляя тварей прикрывать отход.

Слабости

Несмотря на мощь, Старьёвщик уязвим:

ограниченный радиус контроля — если твари уходят слишком далеко, связь ослабевает;

энергозатратность — длительное управление множеством существ истощает его силы;

уязвимость в ближнем бою — без свиты он полагается только на посох;

зависимость от концентрации — сильный шум, яркий свет или внезапный удар могут прервать ментальную связь.

КОНЕЦ ОТСТУПЛЕНИЯ

Он остановился и встал у дороги — длинный серый плащ облегал его тяжёлые сапоги. Затем мы увидели, как из зарослей к нам приближались медленно идущие зомби — около дюжины. Их конечности дёргались синхронно, судорожно.

Потом мы заметили нескольких приближающихся мутантов: на них остались лишь лохмотья, их серая, иссохшая кожа натянулась на гипертрофированные челюсти и огромные острые зубы. Глаза мутантов были закрыты кожаной броней, у них были огромные когти и сильно распухшие ноги, а тела обмотаны цепями, которые гремели при каждом шаге.

СУЩЕСТВО МУТАНТ ПРЫГУН

Внешний вид:

глаза полностью закрыты плотной кожаной броней — похоже, зрение утрачено или не играет ключевой роли;

на месте глаз — утолщения с чувствительными рецепторами, реагирующими на тепло и движение;

огромные когти на руках (длиной 15–20 см), изогнутые, острые, жёлтого цвета — приспособлены для захвата и разрывания плоти;

сильно распухшие ноги — непропорционально массивные, с гипертрофированными мышцами бёдер и икр, вздутыми венами и сухожилиями;

суставы колен увеличены, напоминают шарниры, способные выдерживать колоссальные нагрузки при прыжке;

тело обмотано ржавыми цепями разной длины и толщины — они гремят при движении, создавая устрашающий эффект; часть цепей вросла в плоть;

серая, иссохшая кожа натянута на выступающие кости и мышцы, местами покрыта струпьями и наростами;

гипертрофированные челюсти с огромными острыми зубами (клыки до 8 см);

рост около 2,0 метра в выпрямленном состоянии, но чаще в основном пригибаются, принимая низкую, приземистую стойку.

Способности:

мощные прыжки: способен прыгать на 8 метров в длину и до 3 метров в высоту; отталкивается одновременно двумя ногами, используя раздутые мышцы как пружины;

мгновенное ускорение: после приземления может сразу же совершить следующий прыжок без паузы;

Повадки и поведение

предпочитает атаковать с дистанции — сначала прыгает на возвышенность (дерево, скала, повозка), затем совершает стремительный прыжок на жертву;

в группе действует скоординированно с другими мутантами и зомби — одни отвлекают, другие заходят с флангов;

Глава 30

Лоран крикнул во весь голос: — Эта тварь с черепами на плечах повелевает всеми тварями!

Затем мы услышали шорох и увидели огромного, около двух с половиной метров ростом, зомби, выходящего из тумана. Его гигантские мышцы были переплетены толстыми венами, а на запястьях — металлические браслеты с прикреплённой к ним кованой цепью. Эта цепь, в свою очередь, была присоединена к большому ящику, похожему на гроб, только выше и массивнее. Гигант шёл и тянул ящик с цепью, хотя было непонятно, что внутри.

СУЩЕСТВО МОГИЛЬНЫЙ ВЕЛИКА (НОСИЛЬЩИК ГРОБА)

Тип: уникальный конструкт‑силовик.

Талант: сверхчеловеческая сила и выносливость.

Уровень угрозы: высокий (в ближнем бою), средний (на дистанции).

Внешний вид

исполинская фигура ростом около 2,5 метров, с непропорционально широкими плечами и гипертрофированными мышцами рук и спины;

мышцы переплетены толстыми венами, пульсирующими тёмным ихором — жидкость медленно перетекает по сосудам, словно питая существо;

кожа серо‑каменная, с трещинами, напоминающими разломы в скале; местами сквозь трещины проступают вены с ихором;

голова массивная, с низким лбом, глубоко посаженными глазами — они светятся тусклым красным светом, как тлеющие угли;

челюсти массивные, с редкими обломанными зубами, нижняя челюсть слегка выдвинута вперёд;

на запястьях закреплены тяжёлые металлические браслеты с коваными цепями (диаметр звеньев — 5 см), цепи покрыты ржавчиной и следами ударов;

цепи тянутся к массивному ящику, напоминающему высокий гроб (высота — 2 метра, ширина — 1 метр), который он тянет за собой;

ноги толстые, колоннообразные, ступни широкие, оставляют глубокие следы в земле;

движения медленные, но мощные, каждый шаг вызывает лёгкое сотрясение почвы.

Способности

сверхчеловеческая сила: способен тащить ящик весом в несколько тонн по любой местности (грязь, камни, корни), а также использовать его как таран или щит;

высокая выносливость: почти не чувствует боли, продолжает двигаться даже с серьёзными повреждениями;

привязанность к ящику: не может отойти от него дальше чем на 10 метров.

Повадки и поведение:

не участвует в волне атаки — остаётся рядом с хозяином (Старьёвщиком), охраняя ящик;

реагирует на любую попытку приблизиться к ящику или повредить его — сразу атакует;

если ящик пытаются оттащить, упирается ногами в землю и тянет цепь обратно;

издаёт низкий, вибрирующий гул, похожий на звук камнепада, — это может дезориентировать противников;

в ближнем бою идёт напролом, используя вес и силу, а не тактику;

не преследует убегающих, если они не угрожают ящику.

Люди в караване были просто ошеломлены видом этой чудовищной свиты. Оцепенение прошло — Даниил крикнул: — Готовьтесь к битве!

Люди приготовились защищаться. Мрачная фигура подняла руку и указала на караван длинными пальцами с когтями, и вся свита — зомби и мутанты — двинулась к каравану. Лишь огромный зомби с ящиком остался стоять в чаще леса.

Двое охранников каравана, Жерар и Эдон, находившиеся в чаще леса за пятой телегой, услышали крик Лорана и Даниила. Они прибежали. Купец быстро рассказал, что произошло.

КУПЕЦ МАЙ ЧУВСТВА

Я чувствую, как в животе поднимается холодная, маслянистая тошнота, а в ушах звенит высокий голос, пытающийся заглушить крик Даниила. Ноги словно свинцовые, в голове как будто приказ «Остановись» вбивается мне в кости. Эта тварь пытается манипулировать мной. Вид этого гигантского зомби, тянущего огромный гроб, заставляет моё сердце биться, как у умирающей птицы.

ПЕРСОНАЖ ЖЕРАР

Имя: Жерар.

Возраст: 33

Роль: охранник каравана «Караван Мая»

Внешность: крепкий, жилистый мужчина с обветренным лицом . Тёмные волосы коротко острижены, на подбородке — щетина. Взгляд цепкий, настороженный.

Характер: немногословен, вынослив, надёжен. Не склонен к разговорам, но в бою действует хладнокровно и расчётливо. Предпочитает сначала оценить угрозу, потом действовать.

Талант: исключительная выносливость

Оружие: массивный топор с большим лезвием, удобный для рубящих ударов и пробивания лёгкой брони.

Предыстория (кратко): бывший наёмник, участвовал в пограничных стычках. После тяжёлого ранения отошёл от больших войн, теперь охраняет караваны. Знает цену жизни и смерти, не доверяет незнакомцам.

ПЕРСОНАЖ ЭДОН

Возраст: 30

Роль: охранник каравана «Караван Мая»

Внешность: среднего роста, жилистый и подвижный, с быстрой, пружинистой походкой. Тёмные волосы собраны в хвост,

Характер: остроумен, любит поддразнить товарищей, но в бою собран и сосредоточен.

Талант: ловкость.

Оружие: одноручный боевой топор с короткой рукоятью и асимметричным лезвием.

Предыстория (открыта)

Эдон вырос в портовом квартале города — там, где улицы узкие, крыши близко, а чтобы выжить, нужно уметь бегать быстрее стражи и прыгать с балкона на балкон. С детства он учился двигаться тихо и быстро: сначала — чтобы не попасться воришкой.

В юности он выступал в бродячем цирке: ходил по канату, делал сальто, жонглировал ножами. Там же освоил работу с топором — в номере, где артист метает лезвия вокруг ассистентки. Эдон быстро понял, что топор — не только цирковой реквизит: в тёмных переулках родного города он не раз спасал ему жизнь.

Однажды цирк попал в беду: их обвинили в краже драгоценностей, которых артисты не брали. Труппа распалась, многие разбежались. Эдон тоже ушёл — но не в бега, а на дорогу. Он решил, что лучше честно охранять караваны, чем скрываться от обвинений.

КУПЕЦ МАЙ ЧУВСТВА

Я чувствую, как в животе поднимается холодная, маслянистая тошнота, а в ушах звенит высокий голос, пытающийся заглушить крик Даниила. Ноги словно свинцовые, в голове, будто приказ «Остановись», вбивается мне в кости. Эта тварь пытается манипулировать мной. Вид этого гигантского зомби, тянущего огромный гроб, заставляет моё сердце биться, как у умирающей птицы.

ОХРАННИК ЖЕРАР МЫСЛИ

Что это за огромная тварь с цепями, прикованными к рукам? Этот голос в моей голове что‑то шепчет мне: «Убей их… Убей их… Я твой друг… Мы разбогатеем… Убей их тихо, по одному». Нет, это не мои мысли. Ты не я, ты морок.

ОХРАННИК ДАНИИЛ МЫСЛИ

Мои руки скользят по рукоятке топора, а команда «Замри» впивается в затылок, словно физический груз. Этот голос в голове: «Ты хочешь спать… Ты устал…»

Мне пришлось прикусить язык, чтобы нарушить тишину и выкрикнуть приказ сражаться. «Боже, кто управляет мной?..»

Эти мутанты… Их ноги распухли настолько, что могут преодолеть пропасть одним прыжком, а их глаза, ослеплённые кожей, означают, что они охотятся не по зрению, а по воле этой фигуры с черепами на плечах. А тот великан с ящиком… Это не охранник, это носильщик. Что бы ни находилось в этом гробу, это и есть настоящий груз. Мы уступаем противнику в силе, но если мы не удержим здесь оборону, от нас не останется даже объедков.

ОХРАННИК ИЛЬЯС МЫСЛИ

Десять медлительных, чтобы истощить наши силы, и перекованные цепями уроды, чтобы перегрызть нам глотки — это классическая тактика мясорубки. Я чувствую, как в мою голову кто‑то залез… Неужели та тварь с черепом и маской на лице пытается превратить мои мышцы в камень, отчего мой тесак кажется весящим сотню килограмм?

«Ты устал… Ты устал…»

Моё зрение сужается, фокусируясь на когтистой руке Хозяина. Он даже не смотрит на нас; он «видит» двадцатью парами мёртвых глаз. Мне нужно разорвать этот шум в голове, прежде чем первая волна обрушится на повозки, иначе я буду наблюдать за собственной смертью в замедленной съёмке.

ОХРАННИК ЭДОН МЫСЛИ

Нам нужно отбиться от этих тварей, или же мы все здесь сгинем в этом лесу. Это засада, но я буду биться до конца. Голос в моей голове издаёт скрежет — я не могу сосредоточиться. Нужно держаться, это должно пройти.

ЛЕКАРЬ ЛОРАН МЫСЛИ

Физиологические искажения у этого гиганта поражают воображение — вены пульсируют тёмной кровью, которая не должна выдерживать такую массу. «Звон» в ушах усиливается, явный признак высокочастотного ментального вторжения.

Это анатомический кошмар: он полностью обходит у этих тварей болевые рецепторы, чтобы достичь такого уровня сокращения мышц. Если один из этих мутантов прорвётся сквозь охрану, мои медицинские знания не смогут зашить то, что эти когти смогут удалить. Мы являемся свидетелями хирургической резни, управляемой одним разумом.

Мрачная фигура с когтистыми пальцами оставалась с вытянутой рукой, словно безмолвный дирижёр симфонии гниения. Дюжина обычных зомби рванулась вперёд — их ботинки, а точнее то, что от них осталось, волочились по грязи в идеальном, зловещем синхроне. Перекованные цепями мутанты низко присели, их распухшие ноги напряглись, словно железные пружины, готовясь к броску.

Даниил вышел вперёд, высоко подняв топор, борясь со звоном в ушах, и занял оборонительную позицию. Позади него целитель Лоран отступил к повозке, а Ильяс сжал свой тесак, не отрывая взгляда от первой линии приближающихся мертвецов. Жерар и Эдон находились рядом, готовясь к бою.

Гигантский зомби стоял неподвижно — тяжёлые цепи, соединяющие его с огромным гробом, гремели глухим, пустым звуком.

Зомби бросились на караван, представляя собой серый поток гниющей плоти, подпитываемый невидимым приказом Хозяина. Следуя за ними, мутанты в цепях с взрывной скоростью ринулись вперёд. Несколько стражников быстро рубили медленно передвигающихся зомби — их тяжёлые клинки рассекали мягкие, разложившиеся кости и сухожилия.

Но вот мутанты уворачивались от ударов тесаков и топоров, двигаясь с дёрганой, неестественной плавностью, которая противоречила их раздутым телам. Удары их когтей прорезали куртки стражников — льняные и конские волосяные слои рвались под давлением заточенных костей. Стражникам удавалось убить мутанта только в том случае, если люди атаковали с разных сторон, заманивая зверя в перекрёстный огонь топоров; тогда, и только тогда, они отрубали ему голову, окончательно разрывая связь Хозяина с плотью.

СЕРЫЕ ХОДОКИ

Тип: расходный материал / массовка.

Описание: медленные, разлагающиеся трупы в лохмотьях, едва держащиеся на ногах. Это «пустые оболочки», которыми Погонщик управляет через прямые импульсы в позвоночник — словно марионетки на ниточках. Кожа серо‑землистого оттенка, местами содранная до костей; из ран сочится тёмная жижа, оставляющая маслянистые следы на земле. Глаза лишены зрачков — пустые белые шары, не выражающие никаких эмоций.

Стиль: обычные зомби.

Талант: неизвестно.

Роль в бою: создают численное превосходство и отвлекают стражу. В данном бою около десятка ходячих были порублены в капусту опытными охранниками каравана: их движения предсказуемы, а плоть слишком мягкая, чтобы сопротивляться стали. Однако их гибель служит тактической цели — пока стражники заняты рубкой ходоков, мутанты в цепях получают возможность сблизиться и нанести смертельные удары.

Запах: от ходоков исходит тяжёлый запах гниения и формалина — будто их специально обработали для замедления распада. Этот смрад может дезориентировать, вызывать тошноту и затуманивать разум, особенно в замкнутом пространстве.

Реакция на уничтожение: при разрушении позвоночника ходок мгновенно падает и больше не подаёт признаков активности. Отсечение головы или конечностей замедляет, но не останавливает его — импульс Погонщика продолжает идти по оставшимся нервам.

Особенности поведения: если Погонщик теряет контроль над группой, ходоки замирают на месте, медленно раскачиваясь из стороны в сторону, пока не получат новый импульс. В таком состоянии они не атакуют, но и не рассеиваются — просто ждут.

МАЙ МЫСЛИ

Я чувствую вибрацию цепей, грохочущих о колёса телеги, — металлический звук раздражает, и этот постоянный звон в ушах не прекращается ни на миг. Вид набитых конским волосом курток, рвущихся, как бумага, вызывает у меня тошноту. Я вижу, как белое льняное полотно окрашивается в багровый цвет, когда когти впиваются в плоть. Кровь пропитывает ткань, стекает по рукавам, капает на землю… Каждый вскрик, каждый лязг стали отдаётся в висках, будто удары молота.

ОХРАННИК ДАНИИЛ МЫСЛИ

Тяжесть моего топора становится невыносимой, а команда «Остановись» продолжает пульсировать у основания моего черепа. Эти медлительные — всего лишь прикрытие, настоящая угроза — скованные цепями уроды. Они двигаются, словно их тянут невидимые тросы, проскальзывая мимо моего лезвия при каждом взмахе. Но конский волос в моей куртке — единственное, что удерживает эти когти от знакомства с моими рёбрами. Мы должны держаться вместе: если человек окажется один на один, он умрёт за секунды.

— Отрубайте головы! Это единственный способ остановить их! — крикнул Даниил.

ОХРАННИК ИЛЬЯС МЫСЛИ

Я слышу, как контроль усиливается — пронзительный визг, от которого у меня болят зубы. Я только что видел, как Даниил чуть не потерял руку, потому что его мышцы на долю секунды замерли. Фигура в маске перехватывает наши рефлексы. Мой тесак зазубрен от ударов по цепям, но главное — это мясо под ними. Нам нужно два человека на каждого из этих прыгающих ублюдков: один, чтобы заманить тварей, другой, чтобы отрубить шею. Если мы не нарушим их ритм и их тактику, Хозяин просто переступит через наши трупы, чтобы добраться до повозок, и обратит нас в ходячий товар, который идёт сам по себе.

ЛОРАН МЫСЛИ

Травма, свидетелем которой я являюсь, катастрофична: эти когти не просто режут — они впрыскивают некротические бактерии с каждым ударом. Я вижу, как замедляется рефлекс охранников, поскольку ментальный «звон» нарушает работу их двигательной коры. То, как эти мутанты уворачиваются… Это не инстинкт. Тварь в плаще видит сквозь их глаза, закрытые кожаной бронёй, и корректирует траекторию в реальном времени. У меня наготове скальпель, но я не солдат. Если линия оборвётся, я убью себя сам — лучше так, чем стать марионеткой в руках Погонщика.

Мутанты взмывали в воздух — их распухшие ноги несли их по извилистым дугам над линией обороны охранников. Один зверь скользил по грязной дороге: его цепи звенели, задевая о металлический обод колеса телеги, когда он уворачивался от топора охранника. Его когти, пожелтевшие и зазубренные, резко взмахнули горизонтально, задевая броню охранника. Металл заскрежетал, высекая искры, а мутант уже перекатывался в сторону, готовясь к новому броску.

Кучера, целитель и купец спрятались под повозкой, прижимаясь к земле. Только повар куда‑то исчез.

— Будь он неладен, — сказал Май. — Его отсутствие оставило пустоту в нашей небольшой, дрожащей группе.

Май повернулся к кучерам и целителю:

— Если я выживу, я брошу торговлю. Да, продажа некоторых товаров прибыльна, но смертельно опасна, — его голос был прерывистым шёпотом, едва слышным сквозь лязг стали, хрипы мутантов и глухой грохот цепей, всё ещё бьющих по колёсам.

ЭКШЕН СЦЕНА

Сначала повар метался меж повозок — его глаза расширились от ужаса, руки судорожно сжимали кухонный нож, который казался в них жалким и неуместным оружием. Но страх его был сильнее: он просто спрятался под телегу и что‑то бормотал про себя, прижавшись к холодной земле, вжимаясь в грязь так, будто хотел слиться с ней.

РИКО ПОВАР МЫСЛИ

«Я повар, а не воин… Мои руки созданы для половников и специй, а не для того, чтобы прорубать серую, огрубевшую кожу мутанта. Я чувствую звон в ушах — словно раскалённая игла, которая зовёт меня бежать, прятаться, стать частью грязи.

Пусть стражники умирают за шёлк и сталь; я просто хочу снова увидеть кухню. Ту самую, с чугунными котлами, где пахнет тимьяном и жареным луком, где огонь в очаге горит ровно, а не вспыхивает алыми языками, как сейчас вокруг.

Если я останусь под этой повозкой, может быть, твари меня не найдут. Я трус, и мне всё равно, лишь бы моё горло осталось целым. Лишь бы не почувствовать эти когти на шее, не услышать хруст собственных костей…

Тихо, Рико, тихо. Не дыши громко. Не шевелись. Они пройдут мимо. Должны пройти. Они же не ищут повара. Они ищут тех, кто сопротивляется…»

ПЕРСОНАЖ РИКО

Имя: Рико

Возраст: 40

Роль: повар каравана «Караван Мая»

Внешность: плотный мужчина среднего роста с округлым животом и пухлыми, умелыми руками. Лицо круглое, добродушное, с редкими веснушками и залысинами.

Характер: трусоват, осторожен, предпочитает держаться подальше от опасностей. В спокойной обстановке — общителен, любит рассказывать кулинарные истории и шутить. Очень привязан к своему делу, переживает за запасы продуктов и состояние кухни.

Талант: умеет приготовить сытное блюдо из минимума ингредиентов, знает секреты приправ и способов сохранения продуктов в дороге, создаёт атмосферу уюта даже в полевых условиях.

Оружие: кухонный нож (использует только для готовки).

Предыстория (открыта).

Рико родился в семье трактирщика на окраине города. С детства он крутился на кухне: сначала мыл посуду, потом учился резать овощи, затем — составлять соусы и запекать мясо. К 25 годам он уже мог накормить сотню моряков так, чтобы те остались довольны.

Когда трактир разорился после пожара, Рико отправился искать работу. Он успел поработать в придорожной харчевне, на кухне богатого купца и даже на корабле — готовил для команды дальнего плавания. Море его напугало: штормы, крысы, нехватка свежих продуктов — всё это заставило его поклясться никогда больше не выходить в открытое море.

Позже Рико устроился поваром в торговый караван. Сначала — в небольшой, потом перешёл в более крупный. Он быстро понял, что в дороге главное — не изысканность, а сытность, долговечность припасов и умение обойтись тем, что есть под рукой.

выработал правило: «Если люди сыты и довольны едой, они меньше ссорятся и лучше работают».

Теперь он служит в «Караване Мая». Его кухня — это костёр, котёл, пара сковородок и сумка с секретными специями. Охранники ценят его за сытные обеды, купец — за умение растянуть припасы, а возницы — за тёплые лепёшки по утрам. Рико не герой, он не рвётся в бой и при первой опасности ищет, где спрятаться. Но если дать ему время и безопасность, он накормит всех так, что на миг забудется и страх, и усталость.

Глава 31

ЛЕКАРЬ ЛОРАН МЫСЛИ

Май говорит о выходе на пенсию, а звон в моей голове пытается разорвать мой мозг. Мы дышим пылью под телегой. Сквозь спицы колёс я вижу сапоги охранников, танцующих в смертоносном ритме с серыми когтистыми лапами мутантов. Если охрана падёт, эта повозка станет нашим гробом ещё до захода солнца.

ОХРАННИК ИЛЬЯС МЫСЛИ

Люди прячутся, пока мы истекаем кровью. Я чувствую, как контроль Твари давит мне на веки, пытаясь заставить меня моргнуть в неподходящий момент. Мутанты ускоряются — их «инстинкты» полностью высвобождаются теперь, когда фигура в плаще отпускает контроль над зомби. Мой тесак зазубрен, дыхание прерывистое. Мы боремся с тварями, а торговец лежит под досками, подсчитывая свою воображаемую будущую прибыль. Нам нужно чудо либо сбить контроль Человека в маске.

Под повозкой Измаил и Нумис прижались к Маю, широко раскрыв глаза. Над ними цепь мутанта с оглушительным треском ударилась о борт телеги, осыпая их щепками. Май сжал кинжал — его кулаки побелели от напряжения, — пока целитель Лоран подтягивал колени к груди.

Мутанты постоянно двигались — их тела сливались в размытое пятно серой плоти и ржавых цепей на фоне белого тумана.

Внезапно один из мутантов спрыгнул сверху на голову Эдона и укусил его за лицо. Звук удара зубов о кость сменился ужасным криком. Мужчина упал и затих на тёмной земле. Без колебаний мутант сначала оторвал одну руку, затем другую — очень легко, словно конечности были сделаны из пластилина.

Мутант склонился над туловищем Эдона. Его гипертрофированные челюсти были покрыты багровой кровью — он бросил вторую руку в сторону.

Люди, сидевшие под повозкой, видели, как был убит один из охранников каравана: лужа крови растеклась по земле.

Май сказал кучерам: — У вас есть топоры для защиты — идите и сражайтесь с этими тварями!

Его голос был полон паники.

Еремей ответил: — Это не наша работа.

Май ответил: — Я знаю, что это не ваша работа, но тогда нас всех разорвут на части — и вы сами видели, как это будет.

Кучера ничего ему не ответили, но и не спешили выбираться из‑под повозки.

ПЕРСОНАЖ ЕРЕМЕЙИмя: Еремей

Возраст: 45

Роль: возница каравана «Караван Мая»

Внешность: крепкий, коренастый мужчина с широкими плечами и мозолистыми руками.

Характер: упрямый, практичный, немногословный. Предпочитает действовать, а не говорить. Верен своим людям (другим возницам), но к остальным относится настороженно. Не любит лишних рисков и считает, что каждый должен заниматься своим делом.

Талант: управление упряжкой лошадей.

Отношение к Маю: Май считает Еремея трусоватым и излишне осторожным, упрекает в нежелании помогать охранникам. Еремей же видит в Майе жадного торговца, готового рисковать чужими жизнями ради прибыли. Их взаимная неприязнь копилась годами: из‑за споров о скорости движения, выборе маршрутов и распределении обязанностей в опасных ситуациях.

Предыстория (открыта)

Еремей вырос в семье потомственных возчиков. С детства он учился обращаться с лошадьми. В юности прошёл с караванами через пол континента: возил соль, шерсть с горных пастбищ, зерно с равнин. Видел много опасностей — нападения разбойников, засады в ущельях, снежные лавины — и вынес главный урок: лучше потерять день на обход, чем жизнь на прямой дороге.

Когда он пришёл в «Караван Мая», Май сразу невзлюбил его за медлительность и осторожность. Возница настаивал на дополнительных мерах безопасности: укреплении повозок, обучении возниц элементарным приёмам защиты, запасе оружия на случай нападения. Май же считал это пустой тратой денег и времени.

Конфликты возникали регулярно:

Еремей требовал сократить груз, чтобы лошади не выбивались из сил на горных перевалах — Май отказывался.

Возница предлагал нанять больше охранников перед прохождением тёмного леса — купец экономил.

ВОЗНИЦА ЕРЕМЕЙ МЫСЛИ

Я не собираюсь проливать свою кровь за шёлк Мая — не за те деньги, что он мне платит. Я видел, что эта тварь сделала с Эдоном: его рука оторвалась легче, чем сгнившая ветка. Если я пойду туда, я — труп, а мертвецы не тратят своё серебро. Топор я оставлю при себе. Может быть, если стражники убьют достаточно тварей, я смогу забрать несколько монет с тел, прежде чем мы сбежим. Этот «звон» в моей голове — предупреждение: держись низко, держись тихо, и пусть умирают другие.

ДАНИИЛ ОХРАННИК МЫСЛИ

Эдона больше нет — я услышал, как у него сломалась шея ещё до того, как закончился крик. Эти ублюдки не просто быстры — они ещё и сильны: они превращают человеческие кости в хрупкое стекло. Мой «звон» в ушах превращается в рёв, в ментальный шум, из‑за которого мой топор кажется неподъёмным. Мы теряем периметр. Если эти трусы под повозкой не возьмутся за оружие, то даже если мы победим, некому будет управлять лошадьми.

ЛЕКАРЬ ЛОРАН МЫСЛИ

Физиологически невозможно… Сила, необходимая для расчленения плечевой кости, легко наводит на мысль о мощном выбросе метаболической энергии, направленной от твари с черепами на плечах.

РИКО ПОВАР МЫСЛИ

Я видел руку… Она оторвалась, как варёное куриное крылышко. От этого «звона» у меня кружится голова, но пока этот великан с гробом стоит неподвижно, я спрячу голову в землю. Я повар, а мёртвые повара не варят суп!

***

ЛОКАЦИЯ. ТЁМНЫЙ ЛЕС

В то же время Рэй и Нэт продвигались через тёмный лес. Они двигались как единая тень, прорезая густые заросли, пока шли навстречу звукам боя. Внезапно герои услышали человеческий крик, полный боли — звук того, что чья‑то жизнь, возможно, прервалась.

РЭЙ.

— Пошли быстрее, Нэт, — сказал я.

Приближаясь из леса к дороге, мы увидели караван из пяти повозок. Первая и пятая были повёрнуты боком, образуя затор для врагов. Некоторые люди прятались под повозкой — я увидел это по движениям внизу. А одна лошадь в первой повозке упала на землю в крови — её ноги иногда сокращались.

Около дюжины ходячих мертвецов лежали, порубленных, словно капуста, поперёк грязной дороги, но настоящая угроза была не от них.

Я чувствую запах тяжёлого железа, вытекшего из упавшей лошади, и сладковатый, приторный запах гниения десятка расчленённых трупов. Запах мутантов другой — горький, и старые цепи на них добавляют металлический оттенок. Сквозь туман я улавливаю тёмный, тяжёлый аромат — запах законсервированных органов и холодной, застоявшейся земли.

Я низко присел в кустах, дыхание было неполным и ритмичным. Я увидел необычных зомби, закованных в цепи: они были быстрыми, прыгающими, с мощными ногами и руками, обвешанными огромными когтями, большим ртом с острыми зубами и тёмной кожей.

МЫСЛИ РЭЯ

Твари очень близко. Моё чутьё подсказывает: опасность высока. Мой взгляд фиксирует гипертрофированные мышечные волокна прыгунов. Я вижу, что их шейные позвонки не прикрыты цепями, в отличие от торса. Черепные коробки укреплены костными наростами, что делает их почти неуязвимыми для лёгких стрел. Но область артерий пульсирует — открытая для точного выстрела.

— Доставай охотничьи стрелы, — сказал я девушке. — Выбивай прыгучих с цепями. Попытайся стрелять в шею — она, похоже, не защищена. В голову не стреляй: твой лук и стрелы не пробьют их укреплённые черепа этих тварей.

Рэй посчитал, что наносить им обычные удары бесполезно, поскольку ткани слишком толстые, чтобы их можно было остановить простыми порезами. Однако если удары пробьют дыры в телах мутантов, то, возможно, у них откажут двигательные функции.

Я вижу две фигуры. Одна была огромной, широкоплечей, казалось, с обнажённым торсом — она скрыта немного листвой. Вторая была меньше, в одежде: стояла на дороге в каком‑то длинном плаще с капюшоном на голове, с черепами на плечах, и лица её не было видно.

НЭТ МЫСЛИ

Я пошла на крики вместе с Рэем, но я не была готова к этому… Это похоже на засаду. Вид этих людей, прячущихся под повозками, пока эти закованные в цепи чудовища прыгают по телегам и через них, — это как видение из глубин кошмара.

А эта фигура в плаще, стоящая там с черепами на плечах… Это чистое безумие. Рэй отдаёт мне приказы, как будто мы только что вернулись к реке, но моё сердце так сильно колотится, что я едва могу держать лук. Как он может смотреть на эти вещи и видеть «незащищённые шеи» вместо смерти человека?

Я должна сохранять сосредоточенность, но эти монстры вызывают у меня мурашки по коже. Их движения неестественны, а взгляды, если бы у них были глаза, наверняка бы прожигали насквозь. Каждый прыжок мутанта отдаётся в груди ледяным уколом страха. Но я не могу подвести Рэя — он верит в меня, и сейчас это единственное, что удерживает меня на ногах.

Успокойся, дыши, представь, что мы с тобой проводим обычный день на тренировке, — сказал Рэй девушке. Его голос был низким, успокаивающим, едва слышным, контрастирующим с криками воинов.

— Стреляй на опережение.

Один из мутантов запрыгнул на повозку и начал рвать мешки — его привлёк какой‑то запах. Его когти разорвали шёлк, который так ценил Май. В этот момент Нэт сделала выстрел: стрела с относительно небольшого расстояния попала мутанту в шею. Сила удара стрелы сбросила его с повозки; он упал и начал крутиться, беспорядочно размахивая лапами, сбил своим телом одного из охранников — благо, охранник не пострадал.

ЖЕРАР ОХРАННИК МЫСЛИ

Дыхание прерывается, а команда «Замри», похоже, идёт от этого урода в капюшоне — заставляет мои колени подгибаться. Я только что видел, как Эдона разорвали, словно тряпичную куклу, а теперь этот зверь разрывает груз прямо над моей головой. И вдруг — о чудо! — стрела в его шее.

Мутант резко слетел с телеги, стал крутиться, сбил Ильяса своим телом. Ильяс сразу очень быстро встал с земли, взяв свой топор.

Откуда взялась эта стрела? Нет, не наша — у нас нет лучника в команде. Кто‑то в кустах, кто‑то, кто действительно может попасть этим прыгающим ублюдкам в горло. Если он продолжит стрелять, я, возможно, доживу до восхода солнца.

Я говорил Маю: «Начни в охрану каравана лучника, хотя бы с низким уровнем развития таланта», — но жадность его пересилила. Мой топор тяжёлый, но этот свист ветра — это звук шанса. Кто бы там ни был, не останавливайся!

МЫСЛИ НЭТ

Рэй говорит, что это всего лишь тренировка, но моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Я сосредоточилась на мутанте, что рвал шёлк, — целилась туда, где цепь не закрывала серую плоть. Я выдохнула, про себя возликовала — увидела, как мутант в цепях упал, закрутился.

«Дыши, Нэт, дыши… Плавный спуск, выстрел…» Стрела вошла в шею мутанта — я увидела, как его ловкость упала, когда дерево глубоко вонзилось.

Охранники Даниил и Жерар подбежали к крутящемуся мутанту и стали пытаться нанести удары по нему. Поскольку он крутился как юла, сделать это было трудно. Всё‑таки в итоге они порубили его на части.

ДАНИИЛ ОХРАННИК МЫСЛИ

В одно и то же время — на момент выстрела Нэт в первого мутанта…

Кто‑то нам помогает! Эти стрелы летят не из наших повозок; они впиваются в мясо. Я видел, как первая попала в грудь — прямо в тот момент, когда зверь приземлился. Это не удача, это мастерство лучника. Команда «Заморозить» в моей голове ослабевает, потому что Старьёвщик душ отвлечён этой новой угрозой. Жерар уже приблизился — его топор делает свою работу, пока мутанты шатаются от залпов. Если эти стрелы будут продолжать попадать в цель, мы, возможно, действительно выберемся из этой ловушки. И я берусь за дело.

ОХРАННИК ИЛЬЯС МЫСЛИ

Фон в голове утихает, меняется, пока Старьёвщик ищет источник выстрелов. Тот, кто прячется в кустах, только что дал нам шанс на борьбу.

Я вижу, как Даниил и Жерар подбежали к мутанту и начали рубить; вижу, как вытекает чёрная жидкость — эта тварь истекает кровью. Я тут же подключаюсь к рубке, потому что стрела замедлила мутанта настолько, что мы смогли его порубить в капусту. Теперь нам нужно держать оборону. Если наши неизвестные союзники смогут обездвижить прыгунов, я отрублю голову каждому, кто приблизится.

НЭТ

Мой взгляд сфокусировался на другом мутанте. Охрана пыталась ударить его топорами, но он уворачивался прыжками. Я прищурилась — Рэй говорил: «Стреляй на упреждение».

— Дыши, Нэт, дыши… Спуск… Выстрел!

Стрела зашла под углом и попала в правое плечо. Существо дёрнулось, развернулось, но умирать не спешило.

РЭЙ

— Стреляй в него, он нас заметил! — сказал я девушке. — Его надо добить.

Как по команде мутант прыгнул вперёд — его серая фигура размылась на фоне тумана. Раздался выстрел: Нэт отпустила тетиву, и стрела попала ему в грудь при приземлении. Мутант стал крутиться по земле — тяжёлое древко вибрировало в его грудной клетке.

Этот стрелок уже несколько раз попал по тварям», — сказал Даниил. Его голос прорезал лязг цепей.

Жерар — человек из караванной охраны — подбежал и начал рубить мутанта топором. Мощным ударом он отрубил ему предплечье правой лапы, и мутант издал сухой, дребезжащий вой. Жерар рубил и рубил без остановки — его топор глубоко вонзался в серую плоть, а чёрная жидкость существа быстро вытекала на землю, окрашивая тёмную грязь.

КУПЕЦ МАЙ МЫСЛИ

Стрелы… Я слышу свист стрел из зарослей! Это не просто удача; это чудо, посланное, чтобы спасти меня и мои ящики с товаром. Если этот лучник сможет сдержать этих прыгающих уродов, мы, возможно, наконец‑то выберемся из этой грязи.

Я вижу, как Жерар расправляется с этим чудовищем — его топор покрыт этой чёрной грязью. Это прекрасное зрелище. Моё сердце наконец‑то начинает биться от надежды, а не только от ужаса. Кто бы там ни был, я заплачу ему золотом, если он вернёт меня в город живым.

ЛЕКАРЬ ЛОРАН МЫСЛИ

Траектория этого выстрела была безупречной — он запечатлел существо прямо в центре его масс во время приземления. Кто‑то там понимает кинематику этих мутантов.

Наблюдая, как Жерар обрезает эту конечность… «Чёрная жидкость» находится под давлением — это концентрированная некротическая среда, питающая мышцы. «Звон» в моих ушах меняется: Старьёвщик теряет свою надёжную хватку над этим конкретным существом. У нас есть союзник в тени этого леса — впервые шансы на наше выживание больше не равны нулю.

ВОЗНИЦА НУМИС МЫСЛИ

Я слышал и видел стрелу в теле мутанта. Это был сильный удар. Не знаю, кто стреляет, но эти мутанты истекают чёрной кровью.

Жерар сходит с ума от топора, и каждый раз, когда он попадает, мне кажется, что я могу немного вздохнуть с облегчением под этой повозкой. Если лучники продолжат давить, может быть, «Погонщик этих тварей» дважды подумает, прежде чем оставаться на этой дороге. Я держусь низко, но теперь крепче сжимаю нож. У нас может быть шанс на выживание.

ВОЗНИЦА НУМИС МЫСЛИ

Нумис, извозчик каравана. Я слышал и видел стрелу в теле мутанта. Это был сильный удар. Не знаю, кто стреляет, но эти мутанты истекают маслянистыми чёрными чернилами. Жерар сходит с ума от топора, и каждый раз, когда он попадает, мне кажется, что я могу немного вздохнуть с облегчением под этой повозкой. Если лучники продолжат давить, может быть, «Погонщик этих тварей» дважды подумает, прежде чем оставаться на этой дороге. Я держусь низко, но теперь крепче сжимаю нож. У нас может быть шанс на выживание.

Пока охрана каравана сражалась с мутантами, возница Казбек пытался спрятаться под тент пятой телеги каравана. Он вжался в угол между тяжёлыми тюками с шёлком и деревянной стенкой повозки, подтянув колени к груди. Руки дрожали — пальцы судорожно сжимали рукоять ножа, который он почти не умел использовать.

ПЕРСОНАЖ КАЗБЕК

Имя: Казбек Возраст: 34 Роль: возница каравана «Караван Мая» Внешность: среднего роста, худощавый, с впалыми щеками и беспокойным взглядом. Тёмные волосы коротко подстрижены, на висках уже пробивается седина. Характер: трусоват, осторожен, склонен преувеличивать опасность. Талант: извозчик Оружие: короткий нож (носит для самоуспокоения, почти не умеет им пользоваться)

Предыстория (открыта).

Казбек вырос в семье кочевников на восточных окраинах. С детства его учили обращаться с лошадьми: объезжать жеребят, запрягать упряжки, читать следы на дороге. Его отец говорил: «Лошадь — это жизнь. Потеряешь её — потеряешь всё».

В юности Казбек сопровождал торговые караваны через горные перевалы. Он видел много опасностей: нападения разбойников, снежные лавины, ядовитых змей у тропы. Каждый раз, сталкиваясь с угрозой, он выбирал осторожность — лучше потерять день на обход, чем рисковать жизнью.

Однажды, когда ему было 25 лет, его караван попал в засаду. Разбойники перебили охрану и забрали весь товар. Казбек спасся только потому, что в момент нападения отстал от каравана — проверял подкову у одной из лошадей. Этот случай укрепил его веру в то, что осторожность важнее храбрости.

Позже он устроился возницей в «Караван Мая». Май поначалу недолюбливал его за нерешительность, но быстро оценил мастерство: Казбек никогда не портил груз.

Конфликты возникали редко, но были заметны:Казбек отказывался ехать через подозрительные ущелья ночью — Май злился, но соглашался;в опасных ситуациях Казбек первым искал укрытие, что вызывало презрение у охранников.

ДАНИИЛ ОХРАННИК МЫСЛИ

Даниил, стражник каравана. Это не наши стрелы — кто‑то в кустах с хирургической точностью отстреливает этих прыгающих уродов. Я видел, как стрела зацепила зверя в воздухе; тот, кто там, точно знает, как двигаются эти мутанты. Это не просто случайный прохожий, это профессионал. Если он продолжит оказывать давление на тварей, мы, возможно, сможем перестроить линию обороны. Мы не одиноки в этом гниении, и пока летят эти стрелы, «Человек с черепами на плечах» ещё не владеет этой дорогой.

ЖЕРАР ОХРАННИК МЫСЛИ Он прижат! Стрела замедлила его ровно настолько, чтобы я смог сократить дистанцию. Я чувствую вонь этой чёрной ихоры, но мне всё равно — я разрублю эту тварь на щепки. Каждый удар моего топора теперь кажется легче, зная, что кто‑то прикрывает нас из тени. Мутант кричит — это настоящий крик боли, и я не остановлюсь, пока его голова не окажется в грязи. Умри, серый ублюдок, умри!

МЫСЛИ НЭТ Мутант увидел нас. Но голос Рэя не давал мне покоя. Я сделала выстрел, и хотя он его не убил, он дал охраннику необходимую возможность. Наблюдая за этим человеком… как он рубил монстра… это ужасно, но это единственный способ выжить. Лук тяжёл в моей руке, но я готова и не дрогну.

Правый бок мутанта полностью повреждён. Потеря предплечья нарушила его центр тяжести, из‑за чего его инстинктивные движения стали непредсказуемыми. Человек сейчас наносит удар в плечевой сустав — критически важное место для мышц, обвитых цепью. Чёрная жидкость вытекает с такой скоростью, что вскоре лишит двигательные функции нижней части туловища, но «мутант» всё ещё пытается сомкнуть челюсти.

Нэт не смогла ещё увидеть мутантов сквозь плотный белый туман и начала нервно выискивать цели — её руки слегка дрожали на тетиве лука.

Глава 32

РЭЙ — Нэт, посмотри вон туда, возле дороги, видишь? Стоит фигура в плаще с черепами на плечах. Этот человек мне не нравится.

Девушка прищурилась в белёсом тумане. — Понятно, — сказала девушка.

Голос Рэя стал холодным и резким: — Стреляй в него, целься в голову. У тебя получится?

— Не знаю, — ответила девушка. Она установила стрелу на тетиву и выстрелила.

В этот момент произошло нечто интересное.

МЫСЛИ РЭЯ

Человек в плаще… Это он, похоже, управляет всеми этими тварями. Я чувствую небольшое ментальное давление, исходящее от него, — липкий статический шум, он парализует людей под повозками. Он стоит там, у дороги, словно тёмный монумент, уверенный, что туман и его мутанты защищают его.

Мне нужно, чтобы Нэт вывела его из равновесия, заставила занять оборонительную позицию, чтобы частота его команд снизилась. Если она поранит эту маску, ментал спадёт — и охранники наконец смогут нормально шевелить телом и дать отпор тварям.

МЫСЛИ НЭТ

Я смотрю, но в моей видимости нет целей. Мой напарник указал на фигуру в плаще с черепами… Он выглядит так, будто вышел из старой могилы. Рэй хочет, чтобы я попала в голову, но зрение затуманивается от «звона» в ушах.

Я не знаю, смогу ли я сделать этот выстрел — он недалеко, но туман густой. Но я должна попробовать. Я натянула тетиву, почувствовала оперение на щеке и отпустила стрелу в полёт. Пожалуйста, пусть дерево найдёт свою цель, даже если я в ужасе от того, что произойдёт дальше.

РЭЙ Я наблюдал за полётом охотничьей стрелы, которая со свистом проносилась по влажному воздуху к дороге. «Человек в плаще» стоял неподвижно, его когтистые пальцы всё ещё были направлены на караван.

Мой взгляд фиксирует траекторию стрелы. Она идёт по дуге, целясь точно в центр маски человека. Фигура в плаще не делает движений — она контролирует управление своими «марионетками». Его череп под маской укреплён не лучше человеческого, но вокруг него пульсирует поле высокой ментальной частоты, искажающее зрение.

Незнакомец в длинном плаще даже не успел увернуться — оперённая стрела вошла точно в глаз. Он вскрикнул, хватаясь руками за древко, торчащее из головы, и мир для него качнулся. Теряя равновесие, фигура повалилась назад.

Упав на спину, он отчаянно пытался выдернуть стрелу — пальцы скользили по дереву, а дыхание становилось прерывистым и хриплым. Но времени на борьбу за жизнь не осталось.

Тем временем стоящий неподалёку гигантский зомби вздрогнул — его массивное тело задрожало от телепатической «волны», соединяющей его с головным мозгом хозяина.

Учуяв запах свежей крови, монстр издал утробный рык и, волоча за собой тяжёлые цепи, двинулся к лежащей жертве. Цепи натянулись до звона, когда огромный зомби рванулся вперёд.

Дойдя до человека в плаще, он наклонился — тень огромного роста накрыла поверженного незнакомца.

Огромный зомби замер на несколько секунд, будто о чём‑то размышляя. Затем резко наклонился — цепи на руках натянулись — и стал наносить удары в корпус.

Каждый удар его кулаков, скованных железом, отзывался глухим эхом в грудной клетке незнакомца. Удары немного сдерживали цепи, прикованные к большому ящику, но монстр не останавливался: он свирепо бил и бил, пока вдруг не схватил голову жертвы голыми руками и не начал её отрывать.

Голова не выдержала и оторвалась вместе с частями позвоночника. Зомби поднёс её к своему лицу и принялся обгладывать кожу и другие ткани. Надавив на оторванную голову двумя руками, он заставил её треснуть. Монстр запустил руку в черепную коробку, зачерпнул содержимое и отправил в рот.

Поскольку всё это происходило у дороги, некоторые караванщики стали невольными свидетелями сцены и застыли в ужасе. Лица их побледнели, кто‑то судорожно сглотнул, а кто‑то невольно отшатнулся, пытаясь спрятаться за повозкой. В воздухе повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь чавкающими звуками и лязгом цепей.

КУПЕЦ МАЙ ЧУВСТВА

Тошнота в животе сменяется парализующим холодом, когда я наблюдаю за бойней. Высокочастотный звон в ушах исчез, но звук трескающегося черепа стал ещё хуже — сухой «хруст», от которого у меня заболела голова. Вид пожираемых мозгов заставляет моё зрение затуманиваться; мне хочется бежать, но запах смерти настолько густой, что кажется, будто я дышу жидким свинцом.

ДАНИИЛ ОХРАННИК МЫСЛИ

Ментальное давление пропало. Я снова могу нормально двигать руками, а команда «Замереть» — лишь неприятное воспоминание. Не знаю, кто выпустил эту стрелу, но они только что спасли нам жизнь — и подписали смертный приговор Ментальщику.

Великан полностью потерял контроль — мне это на руку: он пожирает источник контроля. Нам нужно сдвинуть первую повозку сейчас, пока чудовище занято. Если мы подождём, пока он доест этот череп, мы станем следующим блюдом в его меню. Жерар держит топор поднятым, дюжина медлительных всё ещё бродит около повозок.

ЖЕРАР ОХРАННИК МЫСЛИ

Я и раньше видел, как марионетки восставали против своих хозяев, но никогда с такой дикой жаждой. Этот гигант — урод, он полностью игнорирует нас, чтобы добраться до мозгов. Мой топор готов, но я не собираюсь приближаться к этим цепям.

«Звон» в голове прекратился, но в ушах всё ещё звенит от тишины. Нам нужно уничтожить дюжину медлительных зомби, пока у них нет лидера. Теперь они просто мясо, но мясо, которое всё ещё может укусить, если мы позволим им подойти слишком близко к лошадям.

ИЛЬЯС ОХРАННИК МЫСЛИ

Позвоночник вышел вместе с головой — чистый разрыв. У Старьёвщика не было ни единого шанса, как только стрела попала ему в голову. Я вижу, как дёргаются мышцы великана: он поглощает белок, становясь сильнее с каждым укусом.

Нам нужно закончить — отпрячь эту заражённую лошадь, которая уже лежит, — и убраться отсюда к чёрту. Если этот великан поднимет голову и увидит нас, эти цепи не удержат его надолго. Мой топор останется наготове; я ни на секунду не доверяю тишине в этом лесу.

РИКО ПОВАР МЫСЛИ

Оно пожирает его, как кусок варёной баранины… Эти звуки, эти влажные звуки его жевания! Меня сейчас вырвет в фартук, если я продолжу смотреть. «Звон» исчез, но зрелище в десять раз хуже.

Этот великан огромен, и он только что вырвал голову человека, как виноградину. Я не могу пошевелить ногами — они как желе. Почему охранники просто смотрят? Мы должны бежать! Если эта тварь доест голову, она посмотрит на повозки и увидит нас — а мы для этого монстра ещё одни ящики с мясом.

НУМИС ВОЗНИЦА, МЫСЛИ

Лошади визжат в упряжке — они знают, что где‑то поблизости охотится хищник! Я изо всех сил стараюсь удержать ведущую пару от того, чтобы они не убежали в лес. «Медвежья лапа» лежит прямо там, где мы её бросили, — бесполезный кусок дерева против такого чудовища.

Нам нужно сдвинуть первую повозку с места — и двигаться быстрее. Если этот гигант ещё раз дёрнет цепи, ящик с гробом перекроет всю дорогу.

КИМ ВОЗНИЦА МЫСЛИ

Я застыл, не в силах пошевелиться. Великан… он просто взял и оторвал голову, будто это какая‑то игрушка! Звук, с которым треснули кости, до сих пор звенит у меня в ушах.

Вспоминаю, как в детстве отец показывал мне засохший дуб, расколотый молнией пополам. Вот и Старьёвщик сейчас — точно этот дуб: только что стоял, властвовал, а теперь лежит без головы, и кровь растекается по земле.

Нужно собраться. Нужно думать о лошадях. Если этот монстр обернётся сюда — мы все кончим так же.

ИЗМАИЛ ВОЗНИЦА МЫСЛИ

Господи, спаси и сохрани… Как такое вообще возможно? Этот великан — не просто чудовище, он какой‑то механизм смерти. Движения чёткие, расчётливые, будто он уже сотню раз так делал.

Смотрю на цепи, сковывающие его руки, и думаю: если они порвутся — нам конец. Никакой топор, никакой лук не остановят эту тварь. Она просто пойдёт вдоль каравана, отрывая головы одну за другой.

Лошади ржут, бьют копытами. Чувствуют. Всё чувствуют. Надо успокоить гнедых, иначе сорвутся с места и растопчут кого‑нибудь из наших. Но руки не слушаются, в горле пересохло. Молюсь про себя, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Чтобы мы смогли уехать отсюда — подальше от этого леса, от этих тварей, от этой чёрной жижи на земле…

ЕРЕМЕЙ ВОЗНИЦА МЫСЛИ

Не верю своим глазам. Не верю. Это какой‑то сон, дурной сон. Сейчас я проснусь у костра, услышу храп лошадей, голос Мая, ругань охранников…

Но нет. Всё реально. Слишком реально. Слышу, как хрустят позвонки, вижу, как монстр запускает руку в черепную коробку. Меня мутит, к горлу подступает тошнота, но я не имею права поддаваться слабости.

У меня за спиной — три повозки с шёлком. В них — труд сотен людей, надежда купца Мая, заработок всей нашей команды. И лошади. Мои добрые, верные лошади — они доверяют мне.

Если этот великан пойдёт сюда, я должен буду их защитить. Хоть вожжами, хоть голыми руками. Потому что кто‑то же должен остаться человеком, даже когда вокруг творится такое… адское безумие.

Держись, Еремей. Держись ради них. Не смотри на монстра. Следи за лошадьми. Жди команды. Жди момента, когда можно будет трогаться. И молись, чтобы этот момент настал как можно скорее.

ЛЕКАРЬ ЛОРАН МЫСЛИ

Анатомическая сила, необходимая для того, чтобы перерубить человеческую шею позвонками, превосходит всё, чем может обладать живое существо. Метаболизм гиганта резко участился — я вижу, как вены на его запястьях раздулись тёмным цветом. «Сенсорная связь» превратилась в пиршество нейронов…

Мы должны отступить. Если мозг гиганта интегрирует последние импульсы этого ментальщика, он может стать ещё более целенаправленным в своей агрессии. Это биологическая катастрофа. Его мышечная масса и нейронная активность сейчас находятся в фазе гиперстимуляции — он буквально подпитывается остаточными сигналами погибшего хозяина. Ещё минута — и он может осознать нас как новую цель. Нужно уходить, пока он поглощён едой.

МЫСЛИ РЭЯ

Сброс контроля оказался именно таким, какой я и ожидал, но его невероятная, первобытная сила — мрачное напоминание о том, почему Инквизиция охотится на этих тварей. Когда стрела Нэт пронзила череп человека в капюшоне, она не просто оборвала его жизнь — она разорвала хрупкую ментальную связь, удерживающую эту гору мышц под контролем.

Зверь возвращает себе контроль, буквально поглощая те самые нейроны, которые когда‑то поработили его мозг. Этот гигант — шедевр биологической переработки: каждая клеточка его тела создана для уничтожения. У нас немного времени — прежде чем он насытится этими мозгами и обратит взгляд на нас.

МЫСЛИ НЭТ

Я попала в него. Я действительно попала в него… прямо сквозь эту маску. Я думала, это будет как с волком, но это другое — это безумие. Посмотрите на это существо — этого гиганта — оно разрывает его на части, словно он сделан из мокрой бумаги.

Звук ломающегося позвоночника… это мокрый, трещащий звук, который я никогда не смогу забыть. Рэй велел мне вести себя тихо и аккуратно, но то, как это чудовище яростно бьёт тело, — это безумие. Мои руки так сильно дрожат, что я едва могу натянуть ещё одну стрелу.

Неужели этот гигант придёт за нами? Он сожрал его лицо… он пожирает его мозги, и от его рычания у меня мурашки по коже. Я хочу закрыть глаза, но присутствие Рэя словно якорь позади меня. Я должна оставаться сосредоточенной. Если этот зверь поднимет взгляд от своей еды, я должна быть готова вонзить ему стрелу в глаз — прежде чем он доберётся до повозок и людей.

Безголовое тело лежало, не шевелясь. Поскольку противники у стражников кончились, они не отвлекались и видели всё вышеописанное. Только несколько медлительных зомби бродило рассеянно в белом тумане.

— Парни, надо валить этого здоровяка. Его сдерживают цепи. Я предлагаю обойти этого великана и рубить с разных сторон — как назойливые муравьи кусают большого жука. В итоге он ослабеет, и мы победим эту тварь, — подытожил Даниил.

ДАНИИЛ ОХРАННИК МЫСЛИ

Я должен заставить их двигаться, иначе страх превратит их ноги в камень. «Муравьи и жук» — звучит просто, но если кто‑то из нас оступится на этой грязной дороге в лесу, этот жук раздавит нас в пыль.

Мы должны сбить его с толку. Если он пойдёт на меня, Ильяс будет рубить его по подколенным сухожилиям; если он пойдёт на Жерара, тот будет отступать. Это отчаянный риск, но стоять здесь и смотреть, как он пожирает мозги Ментальщика, — не вариант. Мы победим кровью и изнеможением — или не победим вообще.

ИЛЬЯС МЫСЛИ

Даниил прав: мы не можем атаковать эту гору в лоб. Я подрежу его левое колено, пока он отвлечётся. Мой топор достаточно острый, чтобы прокусить эту серую омертвевшую кожу, но я должен следить за цепями. Если этот гроб сдвинется, он может сбить меня с ног, прежде чем я успею нанести удар.

Мы должны действовать быстро — ударить, увернуться, ударить ещё раз. Это большая мишень, но она не чувствует боли так, как мы. Мне нужно найти сухожилия, белые связки под мышцами. Если я не смогу её убить сразу, то эта тварь будет хромать. По одному укусу за раз — как муравьи с жуком.

ЖЕРАР ОХРАННИК МЫСЛИ

Я займу более тяжёлую позицию и буду держать топор поднятым. Эти гипертрофированные руки могут сломать мне позвоночник, если я буду слишком медлительным, но я не могу позволить остальным принять на себя всю тяжесть его ярости. «Назойливые муравьи»… Это приём ветеранов — выбить кровь из превосходящего противника. Я вижу, как пульсируют вены на его шее: они толстые, как верёвка, и наполненные этой тёмной, навязчивой кровью. В этом и заключается цель. Мы будем держать его в напряжении, дезориентировать, пока потеря крови не истощит эту неестественную силу. Мои ботинки немного скользят в крови, но я буду держать оборону. Ради каравана и ради своей чёртовой шеи.

***

В то же время Нэт и Рэй.

— Пошли к повозкам, нам нужно одолеть этого здоровяка, — сказал Рэй. Голос Рэя, низкий, вибрирующий баритон, казалось, игнорировал «звенящую» тишину леса. Он и девушка вышли к каравану, переступая через корни и пробираясь сквозь белый туман.

Их заметили почти сразу. Все караванщики смотрели на них с удивлением — на их лицах читалось потрясение, когда они оценивали их: человека с отсутствующими руками, который двигался как хищник, и девушку, которая держала лук, словно он был продолжением её собственной руки. Рэй не колебался и тут же сказал девушке: — Забирайся на повозку и стреляй из лука в этого великана. Нэт не произнесла ни слова — она просто взобралась по борту телеги.

МЫСЛИ РЭЯ

Как только мы вышли из кустов на дорогу к обозу, на нас тут же все обратили внимание. Ну пусть смотрят. Пусть ищут в моих плечах слабость, которой там нет. Они видят калеку во мне. Пока они гадают, как я защищаюсь без рук, я осматриваюсь по сторонам.

МЫСЛИ НЭТ

Взгляды людей каравана прожигают спину. Я вижу, как они пялятся на Рэя, как в их глазах жалость борется с ужасом. Глупцы.

КУПЕЦ МАЙ МЫСЛИ

Тошнота подступает к горлу. Что за странная пара вышла из леса? Мужчина без рук и эта суровая девица… Она движется как новичок в этих лесах. Мой взгляд зацепился за лук у неё в руках. Честно говоря, с такой дешёвой палкой она неплохо стреляет — у неё ни тени страха на лице. Но он! Как он выжил с такими увечьями на теле?

ДАНИИЛ ОХРАННИК МЫСЛИ

К нам из леса вышли наши спасители — их всего двое! Девушка… И какая она мне уже нравится! Эта красотка вскочила шустро на телегу. Видно, что у неё есть небольшой опыт в таких перестрелках. Но её спутник… Матерь божья, у него же совсем нет рук. Как он собирается выживать в этой глуши?

ЛЕКАРЬ ЛОРАН МЫСЛИ

А вот и наши спасатели вышли к нам из глуши. Клинический интерес зашкаливает. Мужчина с полным отсутствием рук и девица‑лучница — интересная парочка. Её стрела — наш скальпель!

РИКО ПОВАР МЫСЛИ

Я уже не могу — страх сильней меня. Что я вижу? Пара, вышедшая из кустов: девушка с луком в руках и безрукий мужчина. Они подошли к телеге, и девушка залезла на неё. Как бы она не раздавила мою посуду на телеге! Этот безрукий… Он что, сумасшедший? Она смотрит на монстра так, будто он — просто мишень на ярмарке. Я забьюсь поглубже под телегу. Если они не убьют этого огромного зомби, я стану следующим, чью голову вскроют эти лапищи.

НУМИС ВОЗНИЦА МЫСЛИ

Я уже приготовился умереть, но стрелы из кустов стали выбивать мутантов в цепях. Потом я увидел двух людей: мужчину и женщину — они шли так смело к нам. Я был в шоке: у мужчины не было совсем рук, девушка держала дешёвый лук в руках — я сразу это подметил, так как видел у Мая дорогие охотничьи луки: он возит их на продажу по городам. Лучница забралась на телегу и стала осматриваться по сторонам.

А девчонка — молодец, телега почти не качается под ней. Если она собьёт спесь с этого здоровенного монстра с гробом, я выжму из своих коней всё, чтобы вырваться отсюда. Этот безрукий… Он будто не из нашего мира. А может, это просто мой страх!

Когда Нэт была уже на телеге, Рэй добавил: — Стреляй в шею, это его замедлит немного.

Девушка замерла, ловя ритм движения чудовища. Но недолгое прицеливание и выстрел привели к тому, что стрела попала в ключицу, лишь глубоко уйдя в серую, лишённую жизни плоть. Монстр заревел и двинулся к каравану, не обращая внимания на стрелу в своём теле и чёрную жижу, вытекающую из раны.

Снова выстрел, перезарядка — несколько секунд, выстрел. Звук спускаемой тетивы слился в один ритм с хрипами твари. Опять и опять выстрелы — девушка продолжала выпускать стрелы, прошивая мышцы железными наконечниками. Зомби, весь пробитый стрелами, шёл к каравану как голем, не чувствующий боли и ущерба, неумолимо таща за собой на ржавых цепях деревянный, окованный железом ящик.

Несмотря на все попытки девушки прицелиться, Нэт так и не попала ему в шею.

В этот момент стражники каравана зашли к нему по сторонам и стали подрубать ему ноги. Работа была слаженной и чёткой: как только зомби разворачивался, чтобы атаковать стражника, тот отбегал, а другой стражник в этот момент наносил рубящие удары. Топоры и тесаки вгрызались в раздутые мышцы, рубили его до кости. Эта тактика давала свои плоды: в итоге зомби‑великан был весь изрублен. Теряя опору, он упал, но одной рукой упирался в землю, пытаясь подняться для последнего удара.

Даниил, не долго думая, с широким размахом топора отрубил ему голову. Тяжёлый череп с хрустом покатился в сторону.

Даниил крикнул: — Вылезайте, опасности нет! — и тяжело выдохнул.

МЫСЛИ РЭЯ

Тот факт, что я без рук, заставляет караванщиков думать, что я — лишь балласт в отряде, но мой волчий нюх и улавливание звуков гораздо эффективнее, чем их руки и глаза. Я слышу, как пульсирует что‑то в том ящике, как едва уловимо вибрирует земля под ногами. Они видят лишь калеку, а я вижу ловушки. Они радуются победе, а я жду подвоха. Пока этот гроб лежит рядом с дорогой — мы не в безопасности.

МЫСЛИ НЭТ

Промах… Я попала в кости твари. Дерево телеги подо мной дрожит, и я чувствую, как стражники гордятся собой. Пусть. Они просто мой живой щит. Рэй спокоен, но я вижу, как он смотрит на этот ящик. Я не опущу лук. Мои пальцы уже нащупали следующую стрелу. Пока Рей не прикажет убрать оружие, я буду считать этот труп угрозой. Лес молчит слишком подозрительно — будто затаил дыхание.

ДАНИИЛ ОХРАННИК МЫСЛИ

Мой тяжёлый топор срубил голову этому монстру! Я начальник стражи, я должен соответствовать этой должности в караване, поэтому мои действия должны быть непоколебимы. Нужно вывести людей, показать им, что стража не зря ест свой хлеб. Опасности пока нет — без головы даже верзила не встанет. Теперь посмотрим, что за сокровища тащил этот монстр в своём деревянном ящике. Но что‑то всё равно не даёт мне покоя… Слишком легко он пал.

ИЛЬЯС ОХРАННИК МЫСЛИ

Мы изрубили его в фарш! Мой тесак весь в чёрной слизи, но это того стоило. Тактика сработала — великан пал под весом собственных грехов. Я смотрю на человека без рук и девушку‑лучницу: они помогли, но финальный удар нанёс наш командир. Я хочу пить и хочу подальше уйти от этого смрада. Этот гроб… Он выглядит чертовски тяжёлым. Интересно, сколько Май отвалит нам за такую добычу? Если там золото, мы богаты. Но почему Рэй всё ещё напряжён?

ЖЕРАР ОХРАННИК МЫСЛИ

Ноги… Мы просто лишили его опоры. Хорошая работа. Я вытираю кровь с лица и смотрю на Даниила — он всегда был молчалив на язык, но топор у него верный. Безрукий парень всё ещё напряжён, как струна. Почему? Ведь этот великан мёртв? Я на всякий случай держу топор наготове. Старый солдат знает: пока гроб не сожжён, расслабляться рано. Что‑то в этом ящике… Оно не даёт мне покоя.

КУПЕЦ МАЙ ЧУВСТВА

Звон в ушах наконец‑то стих! Я чувствую запах пота и сырой земли. Даниил кричит, что всё кончилось. Я выхожу из‑под защиты повозки. Этот ящик… Он огромный, окованный железом, словно сейф в королевской казне. Если великан тащил его с такой яростью, там должно быть нечто ценное. Плевать на безрукого странника, сейчас всё внимание — на добычу. Мы выжили, и я намерен на этом заработать. Но почему все так настороженно молчат?

РИКО ПОВАР МЫСЛИ

Убили… Правда убили? Я всё ещё дрожу в своей соломе. Голова отдельно, тело отдельно — вроде всё, конец. Но девица на крыше моей телеги всё ещё держит лук наготове. Почему она не смеётся со всеми? Почему этот человек без рук так странно молчит? Я не вылезу, пока не увижу, что этот страшный ящик не двигается. Мои кастрюли гремят от моего озноба, и я боюсь, что этот гроб — это просто большая тарелка для кого‑то ещё более страшного.

ЛЕКАРЬ ЛОРАН МЫСЛИ

Декапитация прошла успешно. Биологическая активность туши должна прекратиться в течение нескольких секунд. Однако… Я вижу странную пульсацию в области грудной клетки великана, которая всё ещё резонирует, а этот странный деревянный ящик… Одни вопросы! Я должен подойти и осмотреть срезы шеи, но интуиция кричит мне остаться на месте. Человек без рук смотрит на ящик так, будто видит сквозь дерево. Что там внутри? И почему я чувствую нарастающее давление в висках?

НУМИС ВОЗНИЦА МЫСЛИ

Кони стоят смирно, но уши прижаты. Они не верят в эту тишину. Я крепко держу поводья. Победа — это хорошо, но этот гроб лежит рядом с дорогой: мы его можем объехать… Или придётся его вскрывать. Даниил молодец, но парень без рук мне нравится больше — от него веет силой, которая не нуждается в топоре. Я подожду, пока, возможно, Май с охранниками вскроют эту коробку. Но если там что‑то опасное — кони рванут, и я должен быть готов.

ЕРЕМЕЙ ВОЗНИЦА МЫСЛИ

Еремей, извозчик каравана. Слава богам, это рычание монстров затихло… Я думал, тент в телеге — моя единственная защита, хотя понимал, что этот великан пробьёт его вместе со мной, даже не заметив. Я видел в щель, как Даниил снёс ему башку — это было красиво, клянусь своей трубкой! Но этот ящик… Он так близко к моей телеге. Если там внутри какая‑то зараза, мои лошади первыми взбесятся. Нужно проверить упряжь, пока эти воины будут делить шкуру недобитого медведя. Нужно вылезать из укрытия, но осторожно.

КАЗБЕК ВОЗНИЦА МЫСЛИ

Сидеть в телеге, накрывшись, — плохая защита, но лучшей у нас не было. Я видел, как девчонка стреляла, забравшись на телегу, — настоящая горная орлица, хоть и не попала в голову. И этот парень без рук… Он стоял как скала, пока мы с Еремеем вжимались в доски пола. Стыдно? Немного. Но я возница, а не смертник. Даниил орёт, что всё чисто, но я чувствую — воздух стал тяжёлым, как перед обвалом в горах. Гроб этот… Он не к добру тут лежит. Я не вижу мертвецов, да и Даниил не боится — я вылезаю из укрытия, но держу нож наготове.

Глава 33

Все, кто прятался под повозками, выползли наружу. Их лица были покрыты пылью, и на них виднелась бледная тень затаённого ужаса. Дорожная тропа, некогда наполненная ритмичным шагом ног великана, теперь отдавалась лишь тяжёлым дыханием измученных мужчин.

Нэт спрыгнула с повозки — её сапоги уверенно ударились о землю, и она встала рядом с Рэем. Её лук был не натянут, но девушка держала его наготове, взгляд её был острым — она осматривала дорожный тракт, словно ожидая, что сам лес поглотит их.

К Рэю и Нэт подошли двое, переступая через изувеченные останки «медлительных» зомби, усеявшие дорогу. Они осмотрели их с головы до ног — их взгляды с нескрываемым недоумением задержались на отсутствии рук у Рэя, а затем перешли на девушку с луком и стрелами.

Мужчина с бородой заговорил с ними; он держался с привычной уверенностью, словно оценивал всё увиденное. На нём был кафтан коричневого цвета — плотный и потрёпанный в пути, а сверху, на талии, — широкий кожаный пояс, туго затянутый, чтобы скрыть его тяжёлое тело. К боку был прикреплён кинжал, рукоять которого была вырезана из кости и испачкана в пыли.

— Честно скажу вам, — начал мужчина хриплым голосом, — если бы вы не помогли, вернее, эта девушка, то, скорее всего, мы бы сейчас с вами здесь не разговаривали. — Он вытер полоску пота со лба и чопорно кивнул. — Я — купец Май, я управляю этим небольшим караваном, а это — Даниил, мой начальник стражи.

Мужчина поздоровался с ними и сказал: — Я старший из караванной охраны. — Он опёрся на окровавленный топор, прищурив глаза, пытаясь сопоставить образ безрукого незнакомца и девушки с луком в руках.

— Я — Рэй, а эта девушка — лучница Нэт, мы — одна команда, — ответил Рэй.

— У нас есть ещё незаконченное дело — вон тот огромный ящик с цепями у дороги, — продолжил Рэй. — Я предлагаю его вскрыть, ну а дальше — зависит от ситуации. Вижу там небольшой навесной замок.

Май и Даниил согласились, понимая, что не смогут удержаться от любопытства — взглянуть, что же там. Даниил позвал Жерара, опытного стражника, и они втроём отправились к ящику.

Они переступили через изувеченный, обезглавленный торс великана — их сапоги захлюпали в чёрной ихоре. Остановившись рядом с ящиком, они начали смотреть друг на друга. Тишина Тёмного Леса давила на них. Деревянный ящик, обитый железом, стоял неподвижно, цепи лежали на земле.

МЫСЛИ НЭТ

Рэй хочет это открыть… Он всегда ищет корень заразы. Я не спускаю глаз с крышки. Если этот «небольшой замок» — единственное, что удерживает содержимое внутри, значит, настоящая ловушка ещё впереди. Мои пальцы лежат на тетиве. Даниил и Жерар думают, что это просто сундук с добычей, но я вижу, как напряжены плечи Рэя. Я прикрою его, если из этого ящика выскочит что‑то быстрее, чем их топоры.

КУПЕЦ МАЙ ЧУВСТВА Май, купец каравана. Я чувствую, как мой кафтан прилип к спине от холодного пота. Замок… Такой маленький для такого массивного ящика. Это либо гениальный тайник, либо издевка. Если там золото, мой караван окупится втрое. Если там проклятие… Что же, у меня есть Даниил и этот странный безрукий парень. Мои пальцы непроизвольно сжимают кожаный кушак. «Открывай, Даниил, не тяни время», — мысленно торопит он.

ИЛЬЯС ОХРАННИК МЫСЛИ Почему они замерли? «Даниил, просто ударь обухом!» — хочется крикнуть мне. Я стою здесь, сжимая топор, и жду, когда из этой коробки посыплются монеты. Но этот парень, Рэй… Он смотрит на замок так, будто это спящая змея. Может, там ловушка с ядовитыми иглами? Или самострел? Я пригнусь чуть ниже за колесом — на всякий случай.

ЛЕКАРЬ ЛОРАН МЫСЛИ Я вижу, как Жерар колеблется — его инстинкт ветерана борется с приказом Даниила. С точки зрения медицины, вскрытие неизвестного контейнера в зоне заражения — это безумие. Но без этого мы не сдвинемся с места. Я готовлю антисептики из настойки крапивы и кожаные жгуты для остановки крови — на случай, если что‑то пойдёт не так.

РИКО ПОВАР МЫСЛИ Они стоят и смотрят… Зачем?! «Уходите оттуда!» — хочется закричать мне. Просто бросьте этот ящик в кювет вместе с великаном! Тот огромный зомби тащил этот гроб с такой яростью, будто внутри его собственная душа. Если они сорвут замок, мы все узнаем, почему Тёмный лес так сильно хотел, чтобы этот груз дошёл до цели. Я закрою уши — я не хочу слышать, как эта штука откроется.

ЕРЕМЕЙ ВОЗНИЦА МЫСЛИ Они окружили его. Если там что‑то ценное, нам, простым возницам, достанутся только крохи. Но если там беда — мы будем первыми, кого раздавит эта тайна в ящике. Я держу лошадей на коротком поводе. Если из гроба повалит чёрный дым, я рвану поводья так, что мы пролетим сквозь чащу, не разбирая дороги.

КАЗБЕК ВОЗНИЦА МЫСЛИ Даниил выглядит уверенным, но Жерар… Жерар перехватил топор поудобнее. Опытный волк чует западню. Этот «небольшой замок» — просто приманка для дураков. Я видел такие ящики в легендах горцев: в них запирали тех, кто не мог умереть. Пусть Рэй смотрит — у него глаз острый. Но я бы на месте Мая приказал просто сжечь это дерево к чёртям собачьим.

Тем временем у большого ящика напряжение сгустилось до такой степени, что сам воздух казался наэлектризованным, пропитанным едким запахом старой ржавчины и могильного тлена.

Рэй сказал Даниилу: — Руби замок, что тут думать и гадать — сейчас всё сами увидим.

Голос его прозвучал сухо и властно, заставив окружающих невольно затаить дыхание в ожидании неминуемого.

Даниил посмотрел на Рэя, пытаясь уловить в его холодном взгляде хоть тень сомнения, потом — на Жерара, который покрепче сжал рукоять топора, приготовившись к худшему. Старший охраны глубоко вдохнул, наполняя лёгкие сырым лесным воздухом, отвёл плечо, размахнулся и ударил по замку тяжёлым, забрызганным чёрной кровью лезвием топора.

Сталь с оглушительным звоном встретилась с железом, высекая сноп искр, — и с первого удара его погнуло, глубоко вмяв дужку в окованную металлом древесину.

Не давая себе времени на раздумья или отступление, Даниил размахнулся ещё раз и сделал второй сокрушительный удар, вложив в него всю ярость и усталость этого бесконечного дня. Механизм не выдержал чудовищного давления: замок упал на землю, при этом жалобно брякнув о камни, словно последний страж, чей черёд защищать тайну подошёл к концу.

В наступившей тишине был слышен лишь скрип раскачивающихся деревьев.

— Даниил, открывай крышку, — сказал Рэй.

Этот приказ заставил воина отложить оружие и шагнуть вплотную к ящику.

Даниил подошёл, ощущая исходящий от дерева холод, взялся руками за массивную крышку и стал толкать её вверх, преодолевая сопротивление веса и времени. Петли завыли, издавая пронзительный металлический скрежет, но после небольшого сопротивления крышка ящика открылась, с тяжёлым грохотом откинувшись назад и обнажив своё нутро.

— Лучше ты бы его не открывал, — сказал Жерар Даниилу.

В его голосе, обычно твёрдом и спокойном, прорезались нотки суеверного ужаса. Ветеран невольно сделал шаг назад, крепче сжимая рукоять своего топора, словно тот мог защитить его от того, что скрывалось в тени ящика.

— Да, — согласился он, тяжело дыша и вытирая пот со лба, — ты прав. Но мне так интересно, что внутри.

Любопытство — это проклятие всех первопроходцев — пересилило страх Даниила, заставив его заглянуть в бездну.

Ящик был наполнен почти до верха, но непонятно чем — скрытым под слоями старой, пожелтевшей бумаги и обрывков полуистлевшей ткани. Сглотнув вязкую слюну, они убрали бумагу в сторону — и в нос им ударил резкий, консервирующий запах формалина и старой крови.

Поскольку Рэй мог улавливать запахи на длинном расстоянии, если напрягал свой нюх, но сейчас Рэй этого не делал: ему нужно было сохранить свои силы. А пользоваться этим талантом для него означало трату сил. Рэй зажмурился от резкого трупного запаха, но назад не отступил.

Под слоем бумаги они увидели десятки сложенных конечностей: рук, ног, таза, груди, голов — плотно уложенных друг на друга, словно дрова в поленнице.

Картина была чудовищной в своей обыденности: причём все эти конечности и фрагменты были от разных людей — здесь были и тонкие женские кисти, и мозолистые ладони рабочих, и даже крошечные ступни.

Даниил и Жерар были в небольшом шоке от увиденного: их лица побледнели, а руки непроизвольно потянулись к оружию, как будто эти мёртвые части могли ожить.

Рэй немного разрядил обстановку, сказав: — Нужно немного отодвинуть его в сторону для проезда каравана.

Его голос звучал холодно и буднично, возвращая стражников к реальности.

Остальные люди не видели, что внутри ящика: ящик находился на расстоянии от людей, плюс высота стенок играла роль, скрывая кровавую «коллекцию» от лишних глаз.

— Да, — сказал Даниил, стараясь унять дрожь в коленях, — давай толкнём.

Он упёрся руками вместе с Жераром в окованный железом борт, а Рэй упёрся своим телом, налегая плечом. Они толкнули одновременно, и тяжёлый ящик, издав пронзительный скрежет, стал медленно съезжать с дороги в сторону, разрывая колею и оставляя за собой борозду в чёрной грязи.

— Ну всё, — сказал Рэй, — телегам хватит этого, чтобы проехать здесь. Пошлите обратно к каравану.

Вся троица развернулась и пошла неспешно, оставляя страшный груз на обочине. Тем временем солнце, хоть и светило в тумане не сильно, но начало потихоньку заходить, окрашивая мглу в тревожные багровые тона.

КУПЕЦ МАЙ МЫСЛИ

«Они идут подозрительно тихо. Почему Даниил прячет глаза? Неужели там нет золота? Я чувствую, как мой кожаный кушак давит на живот. Если этот гроб набит камнями, я разорён. Но если там редкие пряности или шелка… Нет, судя по их лицам, там что‑то тяжёлое. Запах… От них несёт чем‑то химическим и сладковатым. Неужели там редкие алхимические ингредиенты? Я должен знать правду, прежде чем мы двинемся дальше».

МЫСЛИ НЭТ

«Рэй идёт первым, его плечи расслаблены, но я вижу, как он сканирует лес. Он не хочет говорить им, что там внутри. По лицам стражников ясно — там смерть в чистом виде. Скорее всего, детали для новых „кукол“ Погонщика. Я не убираю лук с колен. Солнце садится, а в тумане кто‑то может дожидаться, пока мы отвлечёмся на этот ящик. Если Май решит заглянуть внутрь, я не стану его останавливать, но сама к этой мерзости не приближусь».

ЕРЕМЕЙ ВОЗНИЦА МЫСЛИ

Смотрят друг на друга и молчат… Не к добру это.

—Казбек, ты видел, как они тужились, когда толкали?»

Казбек, сглотнув, ответил: — Видел, и мне это не нравится.

«Ящик весит как целая телега зерна. Если там монеты, то мы богаты до конца дней. Но Даниил выглядит так, будто увидел собственного призрака. Наверное, там проклятые вещи. Я лучше придержу коней, пока Май не залезет туда своим носом. Пусть богатые рискуют первыми, а наше дело — управлять лошадьми и не соваться в пекло».

КАЗБЕК ВОЗНИЦА МЫСЛИ

«Солнце уходит, а мы стоим посреди дороги. Еремей надеется на золото, а я надеюсь на выживание. Этот ящик — это не сундук с приданым. Судя по тому, как Жерар вытирает руки об штаны, там что‑то грязное. Может, там части разных вещей для ритуалов? Горцы рассказывали о таких „собирателях“. Если троица решила просто сдвинуть его с дороги, значит, брать там нечего. Нужно отъехать отсюда, пока туман не стал совсем тёмным».

РИКО ПОВАР МЫСЛИ

«Почему они не улыбаются? Май ждёт сокровищ, а я вижу в их глазах только пустоту. Этот ящик… Он стоял там, как открытая рана на дороге. Я боюсь, что запах, который они принесли на своей одежде, пропитает мою еду. Это запах бойни, только ещё хуже — застарелый и холодный. Я не хочу знать, что там. Я просто хочу, чтобы телеги тронулись, и мы оставили этот гроб гнить в кювете».

ЛЕКАРЬ ЛОРАН МЫСЛИ

«Реакция зрачков Даниила указывает на перенесённый шок средней тяжести. Жерар избегает смотреть на свои ладони. Анатомический интерес борется во мне с осторожностью. Если там „запчасти“, как я и предполагал, то Погонщик был не просто кукловодом, а конструктором. Мы должны немедленно двигаться. Оставлять такой биологический материал рядом с караваном в сумерках — это приглашение для всех падальщиков тёмного леса. Май скоро разочаруется, и это разочарование будет опасным».

Когда троица подошла к каравану, тяжёлая тишина, воцарившаяся между ними, была красноречивее любых криков. Воздух вокруг них казался липким, пропитанным тем самым едким химическим составом, что вырвался из недр деревянного гроба.

Май спросил: — Что там? — и его голос сорвался на высокой ноте, выдавая лихорадочное нетерпение.

Его глаза лихорадочно блестели, предвкушая добычу, которую он уже успел мысленно пересчитать и распределить по кошелькам. Он подался вперёд, вглядываясь в застывшие лица стражников, надеясь увидеть там блеск золотых монет или отблеск драгоценных камней. С ним стояли извозчики, лекарь, Нэт и повар — все они смотрели на эту троицу, ожидая вестей о золоте или ценностях, которые оправдали бы этот кровавый полдень и риск, на который они пошли.

Голос начальника охраны прозвучал как удар погребального колокола. Даниил ответил: — В ящике лежат части тел: рук, ног, таза, причём от разных людей.

Слова падали в землю, тяжёлые и грязные, мгновенно вытравливая из голов караванщиков любые мысли о богатстве. От удивления у караванщиков расширились глаза, и на лицах, ещё минуту назад горевших азартом, проступила мертвенная бледность.

Повисла удушливая пауза, в которой был слышен лишь скрип натягивающихся ремней упряжи. Первым тишину нарушил повар, чей голос дрожал от подступающей истерики. — О Господи! — сказал Рико. — Так что же мы здесь тогда стоим? На этот запах придёт ещё кто‑то из местных зверей. Надо убираться отсюда и быстро!

КУПЕЦ МАЙ МЫСЛИ

«Части тел… руки, ноги… Просто мясо, — подумал он про себя. — Нет, этого не может быть! Я потерял человека?»

Мой кожаный кушак словно превратился в удавку. Я чувствую, как паника борется с яростью. Если там нет ничего ценного, значит, этот мерзавец, кто управлял этими тварями, просто издевался над нами, заставляя своего великана тащить этот вонючий ящик. Но Рико прав — запах формалина и гнили разносится по лесу быстрее, чем слухи о золоте. Если мы не уберёмся сейчас, я потеряю не только прибыль, но и саму жизнь. Мой кинжал дрожит в руке, и я даже не знаю, на кого злиться больше — на мертвецов или на свою невезучесть.

МЫСЛИ НЭТ

«Я знала это. По глазам Рэя было видно, что там нет золота. Эта тварь в плаще собирал себе новых слуг по кускам, как портной шьёт кафтан из обрезков. Рико прав — запах слишком сильный. Лесные твари чуют такую концентрацию мертвечины за лиги. Мои пальцы сами проверяют натяжение тетивы. Нам нужно уходить вглубь дороги, пока сумерки не превратились в овраг, из которого нет выхода. Солнце начало потихоньку заходить, а в Тёмном лесу ночь принадлежит не людям».

ЛЕКАРЬ ЛОРАН МЫСЛИ

«Биологический склад… Коллекция морфологических единиц. Это объясняет, почему великан был так перекачан — его использовали как передвижной тягач и склад одновременно. Как врач, я понимаю, какую ценность это могло представлять для Погонщика тварей, но как человек, я чувствую холодный пот. Специфический запах консервантов в сочетании с разлагающейся органикой — это идеальный аттрактант для местных мутантов. У Рико началась острая фаза панической атаки, но его инстинкт самосохранения работает безупречно. Нам нужно немедленно обработать колёса телег дёгтем, чтобы перебить след, и уходить».

ЕРЕМЕЙ ВОЗНИЦА МЫСЛИ

«Руки и ноги… Тьфу, пропасть! Я‑то думал, там слитки, а там потроха».

— Казбек, ты слышал?

— Да, слышал, — ответил он. — Зачем тварям нести слитки золота? — добавил Казбек.

Мои лошади уже шеркают ушами, они чувствуют, как лес меняется. Рико орёт: «Дело — запах такой, что даже у меня в носу свербит. Если сюда сбегутся лесные волки или, не дай бог, копатели, мы из этого кювета не вылезем. Даниил стоит как громом поражённый, а нам нужно гнать! Поводья уже в руках, только дайте отмашку, и я выжму из этой четвёрки всё, на что они способны».

КАЗБЕК ВОЗНИЦА МЫСЛИ

«В горах говорят: если нашёл гроб, не открывай, если не готов к встрече с хозяином. Мы открыли. Теперь лес знает, что у нас есть „корм“. Эти куски тел — это приглашение на обед для всего, что ползет в тумане. Я вижу, как дрожит Рико, и сам едва сдерживаюсь. Май выглядит так, будто у него украли душу, а не просто прибыль. Нам нельзя здесь стоять».

НУМИС ВОЗНИЦА МЫСЛИ

«Кости и мясо… Просто куски мяса! Я держал лошадей, пока они рубили того великана, думая, что в конце пути мы все купим себе по новому дому, а в итоге мы просто привезли в лес свежую приманку. Если Рико прав и сюда сбегутся лесные падальщики, мои повозки станут их первыми мишенями. Нужно уходить, и немедленно. Я не хочу, чтобы моя нога или рука пополнила коллекцию в этом проклятом ящике».

РИКО ПОВАР МЫСЛИ

«Части тел… от разных людей… О боги, я сейчас потеряю сознание. Этот запах — я чувствую его даже отсюда! Это запах смерти, перемешанной с какими‑то аптечными снадобьями. Мы открыли ворота в ад, и теперь всё, что ползает, прыгает и грызёт в этих зарослях, знает, где накрыт стол. Почему они стоят? Почему Май не кричит „по коням“? Я не хочу быть следующим „ингредиентом“ для этого мясника! Я чувствую, как за мной наблюдают тысячи глаз из тумана, привлечённые этой вонью. Мы все умрём, если не уберёмся с этой дороги прямо сейчас».

ИЛЬЯС ОХРАННИК МЫСЛИ

«Мы всё равно не зря зарубили этого огромного зомби — он бы после расправы над своим хозяином пошёл на нас! Даниил выглядит так, будто его самого сейчас вывернет наизнанку. Этот ящик — проклятие. Рико, хоть он и трус, говорит дело: запах крови и химии разлетается по всему Тёмному лесу быстрее ветра. Если мы не тронемся с места в ближайшие минуты, нам придётся сражаться уже не с одним великаном, а с целой стаей того дерьма, что живёт в этой чаще. Мой боевой топор ещё в крови, и мне это всё совсем не нравится».

Даниил твёрдо перехватил рукоять своего топора, и в его голосе прозвучала сталь, не терпящая возражений: — Мы никуда пока отсюда не поедем, пока не похороним Эдона — нашего брата по оружию.

Эти слова заставили караванщиков замереть; тяжесть утраты, которую они пытались заглушить суетой боя, навалилась на них с новой силой. Все посмотрели на Даниила, видя в его глазах угрюмую решимость воина, который не оставит своего на растерзание лесным падальщикам.

Потом Май, пересилив в себе желание немедленно бежать от проклятого ящика, сказал: — Хорошо, займись этим ты.

Купец понимал, что боевой дух охраны сейчас держится на этом жесте почтения. — Возьми Жерара и выкопайте Эдону могилу здесь недалеко, у дороги, — сказал он Даниилу.

Май нервно поправил свой кожаный кушак, глядя на то, как сумерки сгущаются между стволами. — Скоро потемнеет, нам нужно отъехать от этого ящика немного. Я не знаю, кто тут из хищников ищет по ночам добычу, — добавил он, и в его голосе проскользнула дрожь. Он знал, что запах мёртвого Погонщика уже разносится по округе.

— А ты, Казбек, — продолжил Май отдавать приказы, — распряги заражённую лошадь, пускай остаётся здесь.

Возница, чей путь с этим конём измерялся десятками лиг, посмотрел на него с прищуром, и в этом взгляде была смесь боли и немого протеста. Май продолжил: — Я знаю, что тебе жалко этого коня оставлять, но у нас нет выбора, он всё равно умрёт через несколько часов.

Жестокая правда купца повисла в холодном воздухе, прерывая последнюю надежду на спасение верного животного.

КУПЕЦ МАЙ МЫСЛИ

«Похороны… В такое время! Каждая минута промедления — это лишний шанс для „копателя“ или стаи волков выпотрошить нас всех. Но я не могу отказать Даниилу, иначе охрана взбунтуется. Мой кожаный кушак давит на рёбра от тревоги. Конь… Казбек смотрит на меня как на палача, но я прагматик. Заражённая кровь уже отравила животное, оно станет обузой через час. Лучше оставить его здесь — пусть хищники займутся кониной, пока мы будем уходить. Мой кинжал бесполезен против того, что придёт на этот запах. Нужно похоронить Эдона и быстро гнать во весь опор».

ЖЕРАР ОХРАННИК МЫСЛИ

«Эдон заслужил землю, а не желудок лесного мутанта. Я возьму лопату, Даниил. Мой щит сегодня принял удары за нас обоих, но Эдону не повезло. Я чувствую, как „звон“ в ушах сменился тяжёлым предчувствием. Копать могилу в Тёмном лесу на закате — это всё равно что рыть яму для самого себя. Нужно делать это быстро. Запах из того ящика уже наползает на дорогу серым туманом. Прощай, брат, мы сделаем всё по чести, но времени у нас в обрез».

КАЗБЕК ВОЗНИЦА МЫСЛИ

«Май говорит о лошади как о сломанном колесе: „Всё равно умрёт…“ Я вижу этот прищур в своих глазах и не могу его скрыть. Распрячь — значит убить. Но купец прав, зараза уже видна в его мутных глазах. Мои руки дрожат, когда я касаюсь пряжек. Прости, старый друг, здесь, в тёмном лесу, милосердие пахнет предательством».

ЕРЕМЕЙ ВОЗНИЦА МЫСЛИ

«Казбеку сейчас тяжелее всех. Оставить коня — это как отрубить себе палец. Я вижу, как Май торопится, и я его не виню. Этот деревянный ящик — магнит для беды. Похороны Эдона… Я помогу присыпать землю, если нужно, лишь бы поскорее хлестнуть вожжами. Лошади Нумиса уже нервничают, они чувствуют скорую смерть своего сородича. Чем быстрее мы отъедем от этого „мясного склада“, тем больше шансов, что завтрашнее солнце мы встретим живыми».

МЫСЛИ НЭТ

«Рэй молчит, наблюдая за лесом. Он знает, что Даниил прав — без этого обряда стража сломается. Я спрыгнула с телеги и стою рядом с ним. Мои ботинки чувствуют лёгкую вибрацию земли… Копатель? Или просто ветер? Май приказал бросить коня. Логично. Жестоко, но логично. Я буду держать лук наготове, пока они роют яму. На закате в этом лесу стрелы — единственная молитва, которая имеет значение».

РИКО ПОВАР МЫСЛИ

«Они собираются копать яму… Здесь?! Рядом с этим гробом, полным рук и ног?! Я хочу закричать, что нам нужно бежать, но слова застревают в горле. Кровь Эдона ещё не высохла на траве, а мы уже готовим ему постель. Запах заражённой лошади смешивается с вонью из ящика — это пиршество для всех чертей Северо‑Востока. Я спрячусь под тентом и буду молиться, чтобы звук лопат не привлёк тех, кто сейчас наблюдает за нами из сумерек. Май, пожалуйста, пусть они поторапливаются!»

ЛЕКАРЬ ЛОРАН МЫСЛИ

«Инкубационный период инфекции у лошади перешёл в терминальную стадию — некроз тканей начнётся через два‑три часа. Решение Мая оставить её здесь биологически обосновано: она послужит отвлекающим фактором для падальщиков. Эдон… Травмы были несовместимы с жизнью, но ритуал захоронения необходим для психологической стабильности Даниила. Я буду следить за временем. С каждой минутой риск нападения зомби‑„копателя“ возрастает. Мы играем в опасную игру с лесом».

ИЛЬЯС ОХРАННИК МЫСЛИ

«Я помогу Даниилу и Жерару копать могилу. Эдон прикрывал мою спину у первой телеги. Видеть, как Казбек распрягает коня, — паршиво. Но таков закон дороги. Запах из ящика заставляет мой желудок сжиматься. Нужно выкопать могилу достаточно глубоко, чтобы звери не добрались до него сразу. Мой тесак в крови, и я чувствую, как сумерки тянут к нам свои холодные пальцы. Скорей бы закончить с этим и тронуться с места».

НУМИС ВОЗНИЦА МЫСЛИ

«Мои лошади фыркают, они видят то, что делает Казбек. Для них это знак — слабых бросают. Я крепче сжимаю вожжи. Похороны Эдона заберут драгоценный свет, которого и так очень мало. Май прав в одном: нужно отъехать. Если в этот ящик залезет кто‑то ещё, нам лучше быть на пару лиг дальше отсюда. Бедный Эдон… Бедный конь. Сегодня этот лес забирает свою десятину кровью и плотью».

Когда Жерар и Даниил начали копать могилу, тяжёлый скрежет лопат о каменистую почву Северо‑Востока стал единственным звуком, разрывавшим удушливую тишину засыпающего леса. Работа шла туго: земля, пропитанная корнями и древним тленом, неохотно поддавалась старым инструментам.

Почти сразу к товарищам присоединился Ильяс, молча вогнав свой небольшой клинок в дёрн, прежде чем перехватить запасную лопату. С его приходом дело пошло быстрее: ритмичный стук железа о землю участился, отсчитывая последние минуты Эдона над землёй. Троица работала в полном молчании, прерывая тишину лишь тяжёлым дыханием.

Уже через двадцать минут яма была вырыта — не очень глубокая, узкая яма в серой пыли у самой обочины, ставшая последним пристанищем для того, чья стойкость больше не могла защитить караван.

Солнце начало заходить, окрашивая лес в багрово‑тёмные тона, когда пришло время последнего прощания. Даниил с Жераром, стараясь не тревожить страшные раны на доспехах павшего брата, бережно обернули тело вместе с останками Эдона в чистую простыню, которая мгновенно пропиталась багровыми пятнами. Они аккуратно положили его в яму, стараясь, чтобы голова воина покоилась на возвышении.

Без лишних слов и молитв, которые в этом лесу никто не слышал, они стали закидывать тело тремя лопатами, засыпая белую ткань тяжёлыми комьями сухой земли.

ДАНИИЛ ОХРАННИК МЫСЛИ

«Земля здесь прохладная, как сердце этой твари в плаще. Каждая лопата, которую я бросаю на белую простыню, ложится мне на грудь свинцовым грузом. Прости, Эдон, что мы не довезли тебя до Брэдома, что твоя Стойкость закончилась здесь, в этой придорожной канаве.

Я чувствую, как Жерар и Ильяс работают рядом со мной, и эта общая работа — единственное, что не даёт мне сорваться на крик от несправедливости этой дороги. Мы засыпаем тебя быстро, потому что лес уже пробуждается, и запах из того ящика зовёт тех, кого не убьёшь обычным топором. Спи спокойно, брат, твоё место теперь — эта земля».

ЖЕРАР ОХРАННИК МЫСЛИ

«Лопата бьёт о камни, и этот звук отдаётся у меня в зубах. Я смотрю, как исчезает под слоем пыли белая ткань. Ещё сегодня утром Эдон смеялся над моими байками, а теперь я закапываю его в грязь.

Ильяс пришёл вовремя — без него мы бы копали до полной темноты, а в Тёмном лесу темнота — это приговор. Я чувствую, как мои ботинки скользят на выброшенной земле. Нужно навалить сверху побольше камней, чтобы лесные падальщики не разрыли могилу через час после нашего ухода. Руки гудят, но я не остановлюсь, пока работа не будет доделана».

ИЛЬЯС ОХРАННИК МЫСЛИ

«Я не умею говорить красиво, Эдон, поэтому я просто буду копать. Ты прикрывал меня, когда те цепные мутанты лезли на телегу, и это — меньшее, что я могу для тебя сделать.

Простыня быстро краснеет… Слишком много крови ты оставил на этой дороге. Даниил выглядит так, будто он сам готов лечь рядом, но нам нужно идти. Запах из вскрытого деревянного гроба становится гуще, он ползёт по земле, как туман. Мы закидаем тебя землёй, брат, и уберёмся отсюда, пока этот запах не привёл сюда тварей, против которых не помогут простые топоры».

Параллельно, в то же время, пока тяжёлые удары лопат Даниила и Жерара глухо отбивали ритм похорон у края дороги, в самом сердце каравана шёл иной, не менее жёсткий торг. Воздух между повозками застыл, пропитанный запахом дёгтя и страха.

Пока охрана занималась могилой, Рэй сказал Маю: — Это наша стрела попала в человека в плаще.

Его голос, лишённый эмоций, прорезал сумерки, заставляя купца вздрогнуть. Рэй не просил — он констатировал факт, указывая на мёртвое тело в серой пыли.

— Он потерял ментальный контроль над тварями, поэтому этот великан и убил его, — добавил Рэй, объясняя механику кровавого хаоса боя.

Взгляд Рэя, холодный и проницательный, пригвоздил купца к месту, не давая тому возможности для манёвра. — Всё, что мы найдём у этого ментальщика, будет наше с Нэт, без дележа добычи с караваном, — отчеканил он, устанавливая право сильного.

Это было заявление хищника, забравшего свою долю по праву первого удара. Май задумался, его пальцы машинально теребили край коричневого кафтана, а в голове защёлкали невидимые счёты.

Продолжение следует в другой части книги......

Подпишитесь на автора, чтобы не пропустить новую часть !