Гермиона. Узница Азкабана

Глава 1 Возвращение домой

— Ну, рассказывай.

Я оторвалась от окна и посмотрела на маму. Та сидела на переднем пассажирском сиденье, повернувшись ко мне вполоборота, и смотрела с тем выражением, которое я прекрасно знала. Так смотрят, когда список вопросов уже готов, но сначала дают возможность рассказать всё добровольно.

— Что именно?

— Всё, — ответила мама.

— Джин, — заметил папа, выруливая со стоянки, — боюсь, до дома мы не успеем.

— Тогда начнём с самого важного. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо.

— Совсем хорошо?

— Мам, если ты спрашиваешь, не болит ли у меня что-нибудь, то нет.

— А если я спрашиваю, нормально ли ты питалась?

— Тоже да.

— И спала?

Я задумалась.

— Гермиона, — протянула мама.

— В основном.

— Что значит «в основном»?

— Иногда приходилось задерживаться в библиотеке.

— Библиотека у вас работает по ночам? — поинтересовался папа.

— Нет.

— Тогда я, кажется, не хочу знать, где ты задерживалась после её закрытия.

— Роберт!

— Что? Я просто уточняю.

Я улыбнулась и снова посмотрела в окно.

Лондону за стеклом не было никакого дела до того, что несколько часов назад закончился мой первый учебный год в Хогвартсе. Машины стояли на светофорах, пешеходы торопились по своим делам, у автобусной остановки женщина пыталась удержать за руку маленького мальчика, которому непременно надо было рассмотреть что-то на противоположной стороне улицы.

Ничего необычного.

После месяцев среди движущихся лестниц, говорящих портретов и людей, для которых превращение чашки в черепаху было частью школьной программы, обычная улица казалась почти декорацией. От магловского мира я не отвыкла — просто слишком хорошо помнила, насколько он сложнее и интереснее, чем принято думать у волшебников.

— А теперь оценки, — объявила мама.

— Всё хорошо. Когда приедем, покажу вам табель.

— Гермиона, — произнесла она, — я понимаю, что в вашем мире многое устроено иначе. Но ты ведь понимаешь, что мы беспокоимся?

— Конечно.

— И что нам гораздо спокойнее, когда ты рассказываешь обо всём сразу, а не сообщаешь через несколько недель?

— Понимаю.

— Хорошо.

Она отвернулась к лобовому стеклу, но я заметила, как папа коротко коснулся её руки.

— А как Падма? — спросила мама после небольшой паузы.

— Хорошо. Передавала вам привет.

— Очень воспитанная девочка, — одобрительно заметила мама.

— Она и правда воспитанная, — согласилась я.

— А Невилл? — спросила мама.

— Тоже хорошо.

— Он всё ещё занимается растениями? — не отставала она.

— Даже больше прежнего.

— Надеюсь, они хотя бы не пытаются никого съесть? — спросил папа. Я вспомнила хваталку.

— Смотря кого. Папа бросил на меня быстрый взгляд в зеркало.

— Гермиона.

— Она пока маленькая.

— Кто? — переспросил папа.

— Растение.

— А кого оно ест? — уточнил он.

— Насекомых. В основном.

— Вот это «в основном» мне решительно не нравится, — сказал он.

Мама рассмеялась.

— Роберт, ты же сам говорил, что хотел бы увидеть волшебную оранжерею.

— Хотел. Но предпочёл бы, чтобы оранжерея не рассматривала меня в качестве еды.

Я не удержалась от смеха.

За разговором мы выбрались из пробок. Папа включил радио, немного покрутил ручку настройки и остановился на какой-то музыкальной передаче. Мама поправила сумочку на коленях, а я устроилась удобнее, вытянув ноги, насколько позволяли передние сиденья.

В багажнике лежал мой школьный чемодан, набитый книгами. Со стороны могло показаться, что я вывезла из Хогвартса половину библиотеки.

— Кстати, о каникулах, — сказала мама. — Мы хотели с тобой кое-что обсудить.

Я насторожилась.

— Что именно?

— Францию.

— Францию?

— Мы присмотрели несколько вариантов. Можно поехать на машине, остановиться на несколько дней в одном месте, потом перебраться ближе к побережью. Или сразу выбрать небольшой городок и никуда особенно не торопиться.

— Вы определились с датой?

— В конце июля. Примерно на две недели, так что вернёмся в начале августа.

Я мысленно прикинула сроки.

До конца июля можно было успеть гораздо больше, чем предполагали родители. Если всё пойдёт по плану. Я вспомнила, сколько раз за этот год всё шло по плану, и решила ничего не загадывать.

— Мне нравится, — сказала я.

— Правда? — мама явно обрадовалась. — Мы боялись, что у тебя уже найдутся какие-нибудь школьные дела.

— Школа закрыта на каникулы.

— Это не помешало тебе провести почти всё Рождество за учебниками, — напомнил папа.

— Там просто были очень интересные задачи.

— Я и не сомневаюсь.

— Во Франции тоже есть библиотеки, — заметила я.

— Роберт, — сказала мама, — по-моему, нам следовало выбирать место без библиотек.

— Боюсь, таких мест во Франции не осталось.

Две недели с родителями.

Без необходимости следить за тем, кто и что знает, без расписаний, заседаний Ассоциации и внезапных открытий в подземельях Хогвартса. Пару книг я, конечно, всё равно возьму.

— А можно кое о чём спросить?

— Конечно, дорогая.

— Если я приглашу Гарри пожить у нас летом, вы не будете против?

Мама снова обернулась.

— Гарри Поттера? — переспросила она.

— Да.

— На сколько?

— Пока не знаю. На неделю, может быть, на две. Сколько получится.

— А его родители? — уточнила она.

— Они погибли, когда он был совсем маленьким. Я же рассказывала.

— Да, конечно, прости. Он живёт у родственников, верно?

— У тёти с дядей.

— И они не против, чтобы он приезжал к друзьям?

— Вот этого я пока не знаю.

Папа немного убавил громкость радио.

— А почему ты хочешь его пригласить?

Я посмотрела на свои руки.

Можно было рассказать о Дурслях. О чулане под лестницей, о том, как Гарри привык не ждать от взрослых ничего хорошего, о том, что любые свои неприятности он считал в порядке вещей. Можно было объяснить, что мальчик, который впервые в жизни нашёл друзей и место, где его не считают обузой, не заслуживает возвращения туда, где ему постоянно напоминают, что он лишний.

Но Гарри не давал мне разрешения рассказывать всё это моим родителям.

— Мне кажется, ему не очень хорошо у родственников, — сказала я наконец. — И я подумала, что ему было бы приятно провести часть каникул с друзьями.

Мама внимательно посмотрела на меня.

— Насколько нехорошо?

— Он не любит об этом говорить.

— Понятно.

Папа помолчал.

— Комната у нас найдётся, — сказал он. — И накормить ещё одного ребёнка мы сумеем. Но сначала нужно выяснить, согласны ли его опекуны.

— Конечно.

— И узнать, нет ли каких-нибудь особых правил вашего волшебного мира, — добавила мама. — После знакомства с Малфоями я уже не уверена, что приглашение школьного друга в гости — такое простое дело, как раньше.

Правила действительно существовали.

— Я всё выясню, — пообещала я.

— Тогда мы не против, — сказала мама. — Если Гарри захочет приехать, будем рады.

— Спасибо.

Я откинулась на спинку сиденья. Шансов, что Гарри отпустят к нам хотя бы на неделю, было мало. Дурсли, пожалуй, были бы рады избавиться от племянника, но оставался Дамблдор со своими представлениями о защите мальчика.

— А у тебя ещё какие-нибудь приглашения есть? — спросил папа. Я посмотрела на него.

— Вообще-то да.

— Я так и думал, — усмехнулся папа.

— Нас приглашают ещё к одной семье волшебников, — пояснила я.

— Снова такие как Малфои? — уточнила мама.

— Нет. К Малфоям я тоже собираюсь, но сейчас речь о другой семье. Уизли.

— Уизли, — повторила мама. — Ты о них писала?

— Да. Рон учится со мной на одном курсе.

— Рыжий мальчик? — вспомнила она.

— Верно.

— И они приглашают тебя?

— Всех нас.

Папа поднял брови.

— Всех троих?

— Да.

— Это уже интересно.

— Они живут в Девоне. Думаю, в августе можно будет выбрать день и съездить.

— В Девон, — задумчиво повторил папа. — Что ж, после Франции вполне возможно. Надо будет посмотреть календарь.

— Только есть одно условие, — предупредила я.

Мама насторожилась.

— Какое?

— Ехать нужно в обычной одежде.

Несколько секунд в машине было тихо. Потом папа медленно повернул голову к маме.

— Джин, ты слышала?

— Слышала.

— Нас приглашают в гости к волшебникам и разрешают надеть нормальные брюки.

— Роберт!

— После прошлого раза я считаю это важным достижением.

— Уизли совсем другие, — объяснила я. — У них большая семья, довольно обычный дом… Ну, относительно обычный. И никаких церемоний, как у Малфоев.

— Относительно обычный дом, — повторил папа. — Мне тоже это нравится.

— Только не представляй себе слишком многого.

— После летающих карет и невидимых лошадей я готов почти ко всему.

— Не зарекайся, — сказала я.

Мама рассмеялась.

— А чем занимаются родители Рона?

— Его отец работает в Министерстве магии. В отделе, который занимается неправильным использованием магловских вещей.

— Каких вещей? — заинтересовался папа.

— Самых разных. Автомобилей, бытовых приборов, всего, что волшебники пытаются заколдовать.

— Значит, он разбирается в технике?

Я задумалась.

— Не думаю.

— Как это?

— Можно сказать, что он очень ею интересуется.

— Это не одно и то же, — заметил папа.

— Вот именно.

— Тогда нам будет о чём поговорить.

Я представила, как Артур Уизли расспрашивает настоящего магловского стоматолога про бормашину, рентген и электрический стерилизатор, и решила, что на этот визит надо отводить целый день.

— Думаю, вы прекрасно поладите, — сказала я.

— Вот и замечательно, — подвела итог мама. — Значит, у нас Франция, визит к Уизли и, возможно, гость на несколько дней. А к Малфоям ты когда собираешься?

— В начале июля. Но сначала мне нужно кое-что купить.

— Учебники?

— Одежду.

Папа вздохнул.

— Снова Твиллфитт?

— Боюсь, да.

— Я начинаю подозревать, что волшебный мир изобрели портные.

— Роберт, — укоризненно сказала мама.

— Подумай сама. Сначала ребёнку нужна школьная форма. Потом повседневная одежда. Потом парадная. Потом оказывается, что парадная одежда должна соответствовать каким-то совершенно особенным правилам. И всё это нельзя купить в обычном магазине.

— Зато ты сам говорил, что ткани у них превосходные, — напомнила я.

— Это правда, — признал папа. — Но я по-прежнему считаю, что нормальный человек должен иметь возможность купить брюки, не изучая предварительно историю нескольких древних семейств.

— На этот раз ничего подобного не потребуется.

— Ты уверена?

— Почти.

— Вот опять.

Я рассмеялась.

Машина свернула на знакомую улицу, и я вдруг поняла, как соскучилась. По дому, где мама спрашивает, достаточно ли я спала, а папа жалуется на цены на одежду. Где никто не ждёт от меня чудес и не гадает, на что я способна.

— Кстати, — сказала мама, когда папа начал парковаться, — мы приготовили твой любимый ужин.

— Правда?

— Конечно. И я очень надеюсь, что ты не собираешься сразу же запереться в комнате с учебниками.

— Не собираюсь.

— Даже на полчаса?

— Мам!

— Просто уточняю.

Папа заглушил двигатель и повернулся ко мне.

— Ну что, юная волшебница? Добро пожаловать домой.

Я улыбнулась.

— Спасибо, пап.

Я отстегнула ремень и первой выбралась из машины.

Первым делом папа открыл багажник и некоторое время разглядывал мой чемодан.

— Гермиона, скажи честно, ты привезла из школы кирпичи?

— Книги.

— Я так и думал. Кирпичи были бы легче.

Он взялся за ручку, приподнял чемодан, оценил его вес и поставил обратно.

— А нельзя сделать его полегче? Вы же там чему-то учились целый год.

— Можно, — ответила я. — Но тогда ты скажешь, что я злоупотребляю магией.

— Я скажу, что впервые вижу от неё практическую пользу.

— Роберт, не подстрекай ребёнка, — заметила мама, доставая из машины свою сумочку.

— Я не подстрекаю. Я интересуюсь достижениями современной магической науки.

Облегчающее заклинание я могла бы наложить не задумываясь.

— Вообще-то нам запрещено колдовать вне школы.

Папа посмотрел на меня с некоторым разочарованием.

— Даже чтобы помочь родителям?

— Даже для этого.

— Какая странная система образования.

— Ты ещё не всё о ней знаешь.

— Судя по твоим рассказам, я и не уверен, что хочу.

Дело было даже не в запрете, а в том, как Министерство за ним следит. Выяснять, что оно скажет про магию в доме Грейнджеров, мне не хотелось. Тем более из-за чемодана.

Папа снова ухватился за ручку.

— Ладно. Будем считать это моей физической нагрузкой на сегодня.

Я взяла сумку с книгами, мама закрыла машину, и мы направились к дому.

У входной двери пришлось немного повозиться с ключом. Папа, придерживая чемодан коленом, пытался одновременно открыть замок и не уронить дорожную сумку. Я предложила помощь, но он заявил, что уже почти справился, после чего сумка всё-таки соскользнула на крыльцо.

— Это не считается, — предупредил он.

— Конечно, пап.

Мама прошла первой и включила свет в прихожей.

— Обувь оставляй здесь. Я только вчера вымыла полы.

Я сняла туфли.

Дома пахло мебельной полиролью, кофе, который папа любил варить по утрам, и чем-то вкусным с кухни. На маленьком столике возле телефона лежали письма, рядом стояла керамическая вазочка для ключей. Над лестницей висела фотография, сделанная несколько лет назад во время нашего отдыха на побережье.

Всё было на своих местах. Почти.

В гостиной появился новый торшер. Старый коврик у входа заменили другим, более тёмным. На полке возле окна стояла фотография, которой раньше не было: мы втроём перед поездкой в Хогвартс. Папа держал руку у меня на плече, мама улыбалась, а я смотрела в объектив с таким серьёзным выражением, словно собиралась сдавать экзамен.

— Хорошая фотография, — сказала я.

Мама проследила за моим взглядом.

— Твой отец поставил её в январе.

— А что? — отозвался папа, занося чемодан. — Мне нравится.

Я подошла поближе.

— Мне тоже.

— Вот и договорились. А теперь скажи, куда ставить эту библиотеку.

— Наверх, пожалуйста.

Папа посмотрел на лестницу.

— Я надеялся, что ты этого не скажешь.

— Роберт, оставь чемодан, — вмешалась мама. — Поднимете позже. Гермиона, иди вымой руки. Через десять минут будем ужинать.

Я хотела возразить, что могу сначала разобрать вещи, но передумала.

За год я отвыкла, что моим временем распоряжаются так спокойно. В Хогвартсе требовали ходить на занятия и сдавать работы в срок. Мама просто сообщала, когда будет ужин, и обсуждать тут было нечего.

Спорить мне не хотелось. Я пошла мыть руки.

На кухне уже был накрыт стол. Мама приготовила запечённую курицу с картофелем, овощной салат и домашний соус, который я помнила ещё с детства. На подоконнике остывал яблочный пирог.

— Мам, ты ведь говорила, что ужин будет обычный.

— Он и есть обычный.

— С пирогом?

— А что, пирог теперь считается чем-то необычным?

— В Хогвартсе его подавали довольно часто, — заметила я. — Но не такой.

Мама довольно улыбнулась.

— Тогда садись.

Папа разлил напитки по стаканам и занял своё место.

Некоторое время мы просто ели. Хогвартская еда была хорошей, иногда превосходной, но там готовили на сотни человек, а не на троих. Я взяла второй кусок курицы раньше, чем мама успела предложить.

— Ну как? — спросила мама.

— Очень вкусно.

— Ты говоришь это каждый раз.

— Потому что каждый раз вкусно.

— Достойный ответ, — одобрил папа.

Мама подложила мне ещё картофеля.

— А теперь расскажи, как вы там вообще живёте. Не про уроки и не про опасные приключения. Про обычные дни.

Я отложила вилку.

— Обычные?

— Да. Встаёте, завтракаете, идёте на занятия. А потом?

— Потом зависит от дня недели.

— Например, во вторник.

Я задумалась.

— Во вторник у нас обычно были чары, трансфигурация и ещё несколько занятий. После обеда я могла пойти в библиотеку или встретиться с ребятами из Ассоциации.

— Это тот учебный кружок, который ты организовала? — уточнил папа.

— Не совсем кружок. Скорее объединение учеников, которым интересно заниматься дополнительно.

— То есть кружок, — заключил он.

— С определёнными отличиями.

— Разумеется.

— Роберт, дай ей рассказать, — попросила мама.

Я улыбнулась и продолжила:

— Иногда мы разбирали домашние задания. Иногда преподаватели соглашались проводить дополнительные занятия. Профессор Бабблинг, например, рассказывала нам о древних рунах.

— О письменности? — заинтересовался папа.

— Не только. Руны в магическом мире могут быть частью действующих конструкций. Ими записывают, ограничивают и направляют магию.

— Что-то вроде схем?

— В некотором смысле. Но аналогия не совсем точная.

— А почему это не преподают всем с первого курса?

— Хороший вопрос.

Я и сама не понимала, почему одни предметы в Хогвартсе считались слишком сложными для младших, а другие, не менее опасные, начинались с первого курса. Про традиции я слышала, но объяснением их не считала.

— А друзья у тебя в этом кружке есть? — спросила мама.

— Да. Падма, Невилл, Гарри, Рон. И ещё несколько человек.

— А вы там только учитесь? — спросила мама.

— Нет, конечно. Иногда просто разговариваем, играем, гуляем.

— Слава богу.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— Что?

— Гермиона, мне приятно знать, что у тебя есть друзья, с которыми ты можешь просто провести время. Не решать задачи, не проводить исследования, а отдыхать.

— Одно другому не мешает.

— Знаю, дорогая.

— А что у вас за год было интересного? — спросил папа. — Кроме уроков, экзаменов и бесконечных походов в библиотеку.

— Наш лесник выиграл в карты яйцо дракона, — вспомнила я. — Мы две недели высиживали его в камине.

— Дракона? — переспросила мама.

— Мы тоже так сначла думали. Но оказалось, что это была мантикора.

Папа отложил вилку.

— А мантикора — это кто? — спросил он.

— Крупное магическое существо. Похоже на крылатого льва с человеческим лицом.

— И что вы с ней сделали? — спросил папа.

— Пришлось убить.

За столом стало тихо.

— Гермиона, — осторожно произнесла мама, — кого именно пришлось убить?

— Мантикору, конечно.

— Я поняла, дорогая. Просто надеялась, что ослышалась.

Папа медленно перевёл взгляд с мамы на меня, его рука с вилкой замерла в воздухе.

Несколько секунд на кухне было слышно только тиканье настенных часов.

— Джин, — наконец очень ровным, чересчур спокойным голосом произнёс он, осторожно опуская прибор, — кажется, мы совершили ошибку, спросив про школьные будни.

Мама потёрла переносицу:

— Роберт, помолчи, пожалуйста. Я пытаюсь это осознать.

— А я пытаюсь сменить тему, пока у нас не пропал аппетит, — парировал он, хотя в глазах читалась неподдельная тревога. — Гермиона, давай так: опасных тварей вычеркиваем. Что там насчёт нормальных детских развлечений? Музыка? Кино?

— Музыка есть. Кино — нет.

— Совсем?

— В Хогвартсе нет электричества в привычном виде. Магические поля мешают работе сложной техники.

— Интересно, — пробормотал папа. — А если принести батарейный радиоприёмник?

— Зависит от конструкции и места.

— Значит, проверить можно.

— Роберт, — сказала мама, — не надо подсказывать ей новые эксперименты.

— Я всего лишь задаю вопросы.

— Ты уже десять минут задаёшь вопросы так, словно собираешься открыть исследовательскую лабораторию.

— Почему бы и нет? У нас дома теперь есть специалист.

Я покачала головой.

— Пап, магия не совсем так работает. Можешь потом спросить у мистера Уизли.

— Тем интереснее.

Он сказал это совершенно искренне.

Родители приняли магический мир удивительно спокойно. Поначалу были вопросы и сомнения, но чужой я для них так и не стала: дочь, которая учится в необычной школе. Они видели магию, знакомились с волшебниками, бывали в Мэноре — и почти ничего не знали о том, что умею я сама.

Рассказывать всё сразу я не собиралась. Я им доверяла, но объяснять пришлось бы слишком много, а кое-что могло только напугать.

— Гермиона? — позвала мама.

— Да?

— Ты о чём задумалась?

— О том, что надо будет показать папе несколько простых магических приборов.

— Вот! — обрадовался он. — Разумный подход.

— Только не сегодня, — добавила я.

— А завтра?

— Посмотрим.

— Джин, ты слышала? Она сказала «посмотрим». Значит, надежда есть.

Мама вздохнула.

— Иногда мне кажется, что у меня двое детей.

— А я-то думал, что ты давно в этом убедилась, — невозмутимо ответил папа.

После ужина мы перебрались в гостиную. Папа принёс чай, мама разрезала пирог, и разговор перешёл на домашние новости.

Оказалось, что в клинике поменяли часть оборудования. Один из сотрудников решил уйти на пенсию, и родителям пришлось искать замену. Соседи справа затеяли ремонт, который растянулся почти на два месяца, а у миссис Уилкинс с противоположной стороны улицы появился новый пёс — молодой лабрадор, у которого, по словам папы, была неиссякаемая энергия и никакого уважения к садовым оградам.

— Он уже трижды побывал у нас на участке, — рассказывал папа. — Причём один раз умудрился принести с собой чужую садовую перчатку.

— Откуда?

— Понятия не имею. Миссис Уилкинс утверждает, что это не её.

— Может, он коллекционирует, — предположила я.

— Если так, у него весьма специфические интересы.

Мама рассказала о новой соседке, которая недавно переехала в дом через улицу, о поездке к родственникам весной и о том, что в августе они собирались немного обновить мою комнату.

— Зачем? — удивилась я.

— Ничего серьёзного. Просто подумали, что тебе, возможно, захочется что-нибудь изменить.

— Мне и так нравится.

— Тогда оставим как есть.

— Разве что ещё одну книжную полку, — добавила я.

Папа закрыл глаза.

— Я знал.

— Роберт, у неё действительно уже почти нет места для книг.

— Именно поэтому я и опасаюсь.

— Полку можно поставить возле окна, — предложила я.

— А потом ещё одну над столом, — продолжил папа. — Потом придётся убрать шкаф, чтобы освободить стену. И однажды мы обнаружим, что наша дочь живёт в библиотеке, а одежду хранит в коридоре.

— Зато не нужно будет покупать новый шкаф, — заметила я.

Мама рассмеялась.

— Ладно, полку обсудим завтра.

Я допила чай и отставила чашку.

За окнами темнело. Папа включил торшер, мама убрала тарелки, а я вдруг заметила, что уже почти час никуда не спешу: ни срочных задач, ни магических следов, ни вопросов, на которые надо ответить до утра. Я подобрала ноги на диван и взяла ещё кусок пирога.

— Устала? — спросила мама.

— Немного.

— Тогда иди отдыхай. Вещи разберёшь завтра.

— Я хотела хотя бы чемодан поднять.

— Роберт поможет.

Папа посмотрел на меня.

— Если ты обещаешь не добавлять туда новых книг по дороге.

— Обещаю.

Мы вместе подняли чемодан на второй этаж. Папа поставил его возле двери моей комнаты и выпрямился.

— Всё. На сегодня с меня достаточно магического образования.

— Спасибо, пап.

Он потрепал меня по волосам.

— Спокойной ночи, Гермиона.

— Спокойной ночи.

Мама поднялась следом, обняла меня и поцеловала в лоб.

— Мы очень рады, что ты дома.

Я обняла её в ответ.

— Я тоже.

Моя комната почти не изменилась. Те же светлые обои, письменный стол у окна, книжные полки и аккуратно застеленная кровать. На подоконнике стоял небольшой горшок с растением, которое мама явно не забывала поливать. На столе лежала чистая тетрадь, рядом — несколько карандашей. Я закрыла дверь и некоторое время просто стояла, оглядываясь.

В Хогвартсе у меня была собственная комната, куда удобнее для занятий магией, а при желании помогал и сам замок. Здесь ничего этого не было. Я провела пальцем по корешкам на полке — все стояли в том порядке, в каком я их оставила.

Я открыла чемодан и достала несколько книг, которые собиралась читать в ближайшие дни. Остальные пока оставила на месте. Школьную мантию повесила в шкаф, дорожную одежду сложила на стул.

Потом подошла к окну.

Из соседнего дома доносились приглушённые звуки телевизора. Я положила ладонь на прохладный подоконник. После всего, что произошло у зеркала Еиналеж, этот мир за стеклом должен был казаться чужим — ведь теперь Лабиринт и его сила были внутри меня, от них нельзя было просто отмахнуться. И всё же обычный вечер успокаивал лучше любых чар. Будить эту силу сейчас не имело смысла.

Я вернулась к столу и достала пергамент для переписки с Люциусом. Упрощённые Протеевы чары связывали его с другим листом, находившимся у Люциуса Малфоя. Всё написанное на одном появлялось на другом. Удобный способ переписки, не требовавший ни сов, ни посредников.

Писать Люциусу прямо сейчас было рановато. Сначала надо было съездить с папой в Косой переулок, заказать одежду и определить, сколько времени потребуется портному. Кроме того, я не хотела исчезать из дома сразу после возвращения. Родители ждали меня почти год, и несколько дней, проведённых вместе, были вовсе не такой уж большой жертвой.

Я убрала пергамент. На соседнем листе обычного блокнота записала несколько дел:

Твиллфитт. Одежда.

Письмо Гарри.

Уточнить даты поездки во Францию.

Уизли — август.

На последнем пункте задержалась.

После Малфоев родители вполне могли решить, что все волшебники живут в поместьях, соблюдают церемонии и обсуждают за обедом родословные. Артур и Молли быстро это исправят.

***

Я переоделась, умылась и вернулась в комнату. На тумбочке лежала книга, которую я начала читать ещё до отъезда в Хогвартс. Я взяла её, раскрыла на заложенной странице и некоторое время пыталась сосредоточиться. Не получилось. Мысли возвращались к разговору в машине.

К Гарри, который сейчас, вероятно, уже был у Дурслей. К Мэнору. Я закрыла книгу.

За дверью послышались шаги. Мама прошла по коридору, остановилась возле моей комнаты, но стучать не стала. Через несколько секунд шаги удалились. Проверяла, сплю ли я.

Я погасила свет, забралась под одеяло и уснула раньше, чем успела подумать о чём-нибудь ещё.

***

Утром меня разбудил не звонок будильника и не шум учеников за дверью, а запах кофе.

Некоторое время я лежала с закрытыми глазами, пытаясь определить, почему никто не торопится на завтрак. Потом вспомнила, где нахожусь. Каникулы.

За окном уже было светло. Солнечный луч пробивался между шторами и падал на край письменного стола. Внизу негромко работало радио, звякала посуда, а папа с кем-то разговаривал по телефону.

Я потянулась, села на кровати и посмотрела на часы. Без четверти девять. Для Хогвартса поздновато. Для первого дня каникул — вполне прилично. Я накинула халат и спустилась вниз.

Мама сидела за кухонным столом с газетой и чашкой чая. Увидев меня, она отложила газету.

— Доброе утро, дорогая. Выспалась?

— Да. А папа уже ушёл?

— Нет, разговаривает с клиникой. Возник какой-то вопрос с поставкой материалов. Завтракать будешь?

— Конечно.

Мама встала, достала из холодильника масло и поставила на стол тарелку с тостами.

— Яичницу?

— Можно.

— Сколько?

— Два яйца.

— Вот и хорошо.

Я села за стол и взяла тост.

В Хогвартсе за завтраком гудели сотни голосов, звенела посуда и хлопали крыльями почтовые совы. Здесь было тихо. Только радио негромко сообщало о дорожных заторах, а за открытым кухонным окном чирикали воробьи.

Папа появился через несколько минут.

— Доброе утро. Уже проснулась?

— Как видишь.

— А я надеялся, что сегодня мне удастся первым добраться до газеты.

— Она у мамы.

— Значит, снова не повезло.

Он налил себе кофе и сел напротив.

— Какие планы на сегодня? — спросил он, придвигая к себе чашку.

— Пока никаких срочных.

— Удивительно, — заметил папа. — Запомни этот день, Джин.

— Роберт, оставь ребёнка в покое, — вмешалась мама.

— Я всего лишь интересуюсь, — пожал он плечами.

Я намазала тост маслом.

— Вообще-то хотела поговорить о поездке в Косой переулок.

— Ага. Вот и закончился наш спокойный день.

— Не обязательно сегодня.

— Тогда когда?

— В ближайшие несколько дней. Нужно заказать одежду, а на пошив потребуется время.

Папа задумчиво посмотрел на календарь, висевший возле холодильника.

— Сегодня у меня полный день. Завтра тоже. А вот в четверг после обеда можно выбраться. Если ничего не изменится.

— В четверг подойдёт.

— Значит, договорились.

Мама поставила передо мной яичницу.

— А что именно ты собираешься покупать?

— Несколько повседневных платьев, пару мантий. Возможно, что-нибудь для визитов.

— У тебя ведь уже есть одежда, которую мы заказывали зимой.

— Есть. Но я выросла.

Мама посмотрела на меня внимательнее.

— Действительно. Вчера в машине не так заметно было. Роберт, тебе не кажется, что она стала выше?

Папа оценил меня взглядом.

— Кажется. Особенно если сравнивать с фотографией на полке.

— Примерно на несколько сантиметров, — уточнила я.

— И всё-таки, — продолжила мама, — может, стоит сначала посмотреть, что у тебя осталось? Не хочется покупать лишнего.

— Конечно.

— Вот и займёмся после завтрака.

Я кивнула.

Мама всегда сначала разбиралась с тем, что уже есть, и только потом составляла список покупок. Тут она была права: мне всё равно нужно было понять, что годится для Мэнора, а что — для летних прогулок.

У волшебников одежда говорила о происхождении, положении, достатке и воспитании. Иногда даже о политических взглядах. Я убедилась в этом ещё зимой. Малфои такие вещи замечали, и не считаться с этим было бы глупо. Но превращать каждый поход в Косой переулок в подготовку к королевскому приёму я не собиралась.

— Кстати, — сказала мама, — мы вчера так и не обсудили, сколько времени ты хочешь провести у Малфоев.

— Пока не знаю. Несколько дней, возможно, неделю.

— Неделю? — переспросил папа.

— Если они не будут против.

— Гермиона, — осторожно начала мама, — мы, конечно, знакомы с Люциусом и Нарциссой. И они произвели на нас хорошее впечатление. Но ты уверена, что не станешь им мешать?

— Уверена.

— Они сами тебя приглашали?

— Да.

Это была правда, только без даты. Нарцисса ещё во время предыдущего визита говорила, что будет рада видеть меня летом. Люциус не возражал, а Драко и вовсе считал вопрос решённым.

— Тогда хорошо, — сказала мама. — Только не забудь заранее договориться.

— Не забуду.

Папа сделал глоток кофе.

— И передай Люциусу, что я всё ещё помню его обещание показать мне семейную библиотеку.

Я удивлённо подняла глаза.

— Он обещал?

— Во время нашего последнего разговора. Мы обсуждали старые медицинские трактаты. Оказалось, у них сохранилось несколько любопытных изданий.

— Пап, ты же не собираешься читать средневековые руководства по лечению зубов?

— Почему нет?

— Потому что некоторые методы могут тебе не понравиться.

— Именно поэтому они и интересны. История медицины, между прочим, весьма поучительна.

Я усмехнулась.

— Передам.

— Вот и отлично.

Мама покачала головой.

— Кажется, я начинаю понимать, от кого Гермиона унаследовала любовь к книгам.

— От нас обоих, — возразил папа. — Просто у меня интересы несколько практичнее.

— Конечно, дорогой.

После завтрака мы поднялись ко мне в комнату и занялись гардеробом.

Мама принесла из своей спальни складную сантиметровую ленту, блокнот и карандаш. Я вытащила из шкафа вещи, оставленные перед отъездом в Хогвартс, и разложила их на кровати. Первое же платье подтвердило наши подозрения.

— Коротковато, — заметила мама.

— Немного.

— Не немного. Подол почти на ладонь выше, чем должен быть.

— Для обычного летнего платья это не страшно.

— Для обычного — возможно. Но ты ведь собираешься носить его к волшебникам?

— Нет. Это как раз для дома.

— Тогда оставим.

Она сделала пометку в блокноте.

Следующее платье оказалось узким в плечах. Третье ещё подходило, но ткань заметно выцвела после многочисленных стирок. Несколько юбок можно было носить без изменений, а вот блузки пришлось отложить почти все.

— Растёшь, — констатировала мама.

— Это обычно случается с детьми.

— Очень смешно.

Она приложила сантиметровую ленту к моему плечу.

— Стой прямо.

Я выпрямилась.

— Мам, я могу сама снять мерки.

— Знаю. Но мне хочется убедиться.

Я не стала возражать.

Пока мама измеряла длину рукавов и ширину плеч, я разглядывала разложенные на кровати вещи. Почти всё было куплено ещё до Хогвартса. Я узнавала эти платья и блузки, помнила, как их выбирали, но воспоминания принадлежали другой Гермионе. Той, для которой школа, дом и библиотека составляли почти весь мир.

— Ты стала серьёзнее, — неожиданно сказала мама.

Я посмотрела на неё.

— В каком смысле?

— Не знаю, как объяснить. Ты и раньше была очень самостоятельной, но теперь иногда говоришь так, будто тебе гораздо больше двенадцати.

— Это плохо?

— Нет. Просто непривычно.

Она убрала сантиметровую ленту.

— Хотя, наверное, после года вдали от дома все дети немного меняются.

— Наверное.

Мама посмотрела на меня ещё несколько секунд, словно хотела добавить что-то важное, но передумала и взяла очередную блузку.

— Эту тоже придётся отложить. Мала в плечах.

Я мысленно выдохнула, радуясь, что разговор свернул в безопасное русло, и послушно стояла на месте, пока вокруг меня мелькала сантиметровая лента. Вещи на кровати делились на аккуратные стопки: то, из чего я выросла, и то, что ещё могло послужить.

— Значит, — мама наконец опустила руки и сделала последнюю пометку в блокноте, — несколько платьев, блузки, юбка и, возможно, лёгкий жакет. Остальное посмотрим на месте.

— И мантии.

— Разумеется, мантии.

Она записала последний пункт.

— А обувь?

— Пока подходит.

— Хорошо. Хоть на чём-то сэкономим.

Я рассмеялась.

— Мам, мы же не собираемся разоряться.

— Знаю. Но покупать вещи, которые через полгода снова станут малы, всё равно обидно.

К полудню мы закончили разбирать одежду. Мама унесла вещи, которые можно было отдать, а я наконец занялась школьным чемоданом. Книги заняли почти всю свободную поверхность письменного стола.

Часть учебников я оставила под рукой, остальные убрала на полки до сентября. С книгами для самостоятельных занятий пришлось разбираться дольше.

Я перебирала их, проверяя закладки и записи на полях, когда обнаружила сложенный вчетверо лист пергамента. Письмо Гарри. Вернее, черновик письма, которое я собиралась отправить ему ещё из Хогвартса, но так и не закончила. Я развернула пергамент.

В первых строках говорилось о каникулах, о том, что мне хотелось бы узнать, как он добрался домой, и о нескольких книгах, которые могли его заинтересовать. Дальше текст обрывался. Я села за стол.

После вчерашнего разговора можно было написать настоящее приглашение. Но Гарри жил у Дурслей, и письмо могли прочитать раньше него. К тому же я не знала, сможет ли он вообще ответить. Писать надо было просто и без подробностей.

Я взяла чистый лист.

Дорогой Гарри!

Надеюсь, ты благополучно добрался домой и каникулы начались спокойно. Я уже вернулась к родителям. Они передают тебе привет.

Я задумалась над следующей фразой.

Слишком прямое приглашение поставило бы его в неловкое положение: приехать он захочет, но как договориться с Дурслями, вряд ли знает. А намёков мог и не понять.

Я продолжила:

Я поговорила с родителями, и они будут рады, если ты сможешь погостить у нас летом. Пока мы не знаем, получится ли это, но если ты захочешь приехать, напиши. Мы постараемся всё устроить.

Дальше я добавила несколько строк о поездке во Францию и о том, что в начале июля собираюсь навестить знакомых волшебников. Перечитала письмо и сложила его вчетверо.

Собственной совы у меня не было. В Хогвартсе можно было пользоваться школьными, но теперь приходилось искать другой способ.

Были, конечно, Отражения и другие способы, которых у обычных школьников нет. Но тратить их на простое письмо не хотелось, тем более что лишнее внимание мне сейчас было ни к чему.

Можно было отправить письмо через волшебную почту в Косом переулке. Я положила пергамент в конверт и написала адрес Дурслей.

Потом сделала пометку в блокноте:

Четверг. Отправить письмо Гарри.

Рядом добавила:

Уточнить у Люциуса дату визита.

И ещё одну строку:

Не забыть купить подарок Нарциссе.

На последнем пункте задержалась.

Что дарить женщине, у которой и так всё есть?

Цветы — слишком просто. Книги — можно, но надо знать её вкусы. Магический предмет — рискованно: в таких вещах Малфои разбирались лучше меня.

До четверга было ещё два дня. Я отложила блокнот.

После обеда папа вернулся из клиники раньше обычного. Я как раз сидела в гостиной с книгой, когда услышала, как открылась входная дверь.

— Есть кто живой? — раздалось из прихожей.

— На кухне! — откликнулась мама.

Я отложила книгу и вышла навстречу. Папа как раз вешал пиджак на крючок в прихожей.

— А ты что здесь делаешь? — спросила я.

— Живу, насколько мне известно, — отозвался он, стягивая галстук.

— Я думала, ты вернёшься вечером.

— Один пациент отменил приём, второй перенёс. Решил воспользоваться редкой возможностью и уйти пораньше.

Он повесил пиджак и посмотрел на меня.

— Не хочешь прогуляться?

— Куда?

— Просто прогуляться. До парка, например. Можем зайти в книжный магазин.

Я улыбнулась.

— Ты ведь сам говорил, что мне больше некуда ставить книги.

— Посмотреть не значит купить.

— Это ты сейчас серьёзно?

— Не особенно.

Мы вышли через четверть часа.

День был тёплым, но не жарким. После недавнего дождя воздух оставался свежим, а на дорожках парка ещё виднелись небольшие лужи.

Папа шёл рядом, засунув руки в карманы лёгкой куртки. Некоторое время мы молчали.

— Знаешь, — сказал он наконец, — я вчера хотел спросить тебя кое о чём, но при маме не стал.

Я посмотрела на него.

— О чём?

— О том, насколько опасным был ваш последний учебный год.

Я не сразу ответила.

— Опаснее, чем должен был быть.

— Я так и подумал.

Он остановился возле скамейки, но садиться не стал.

— Гермиона, я не собираюсь требовать от тебя подробного отчёта. Понимаю, что некоторые вещи ты не можешь или не хочешь рассказывать. Но мне нужно знать одну вещь.

— Какую?

— Ты действительно хочешь вернуться туда осенью?

Я посмотрела на дорожку, уходившую между деревьями.

Для папы Хогвартс был школой, где его дочь провела почти год вдали от дома и где случались странные, а порой и опасные вещи. Всего, что связывало меня с замком, он не знал. Но для беспокойства ему хватало и того, что знал.

— Да, — ответила я.

— Уверена?

— Абсолютно.

Папа кивнул.

— Хорошо.

— И всё?

— А что ещё я должен сказать?

— Не знаю. Например, что это опасно.

— Опасно, — согласился он. — Но я видел, как ты рассказывала о своих занятиях. И видел, как ты готовилась к возвращению после Рождества. Если бы мы с мамой запретили тебе туда ездить, ты была бы несчастна.

Я промолчала.

— Конечно, — продолжил папа, — мне хотелось бы, чтобы школа лучше заботилась о безопасности учеников. Но я не могу судить обо всём, что там происходит, только по нескольким твоим письмам.

— Я постараюсь быть осторожнее.

Он посмотрел на меня с сомнением.

— Вот этому обещанию я бы очень хотел поверить.

— Пап!

— Гермиона, ты же сама понимаешь, что осторожность и твоё любопытство не всегда хорошо уживаются.

Я рассмеялась.

— Иногда уживаются.

— Значит, будем надеяться, что в следующем году они станут встречаться чаще.

Мы пошли дальше.

Возле пруда несколько детей кормили уток. Пожилой мужчина сидел на скамейке с газетой, а неподалёку молодая пара пыталась уговорить маленькую девочку слезть с невысокой ограды.

— А теперь, — сказал папа, — расскажи мне про этого Гарри.

— Что именно?

— Почему ты считаешь, что ему плохо у родственников?

При маме он об этом тоже не спрашивал.

— Они не очень хорошо к нему относятся.

— Насколько нехорошо?

— Не любят его. Не хотят, чтобы он жил с ними. И постоянно дают ему это понять.

Папа нахмурился.

— Ты уверена?

— Да.

— Он сам рассказывал?

— Кое-что.

— А остальное?

— Я умею замечать.

Папа помолчал.

— Тогда приглашение остаётся в силе, — сказал он. — Но если дело действительно серьёзное, одним приглашением проблему не решить.

— Знаю.

— Ты говорила с кем-нибудь из преподавателей?

— Пока нет.

— Почему?

Я посмотрела на него.

— Потому что не уверена, что они помогут.

Он не стал сразу возражать.

— Понимаю, — произнёс он наконец. — Но взрослые иногда бывают полезнее, чем тебе кажется.

Я улыбнулась.

— Иногда.

— Вот именно.

Мы дошли до книжного магазина. Папа открыл дверь и пропустил меня вперёд.

— Ну что, посмотрим, какие новые книги тебе совершенно не нужны?

— Обязательно.

Вечером я вернулась домой с двумя книгами. Папа купил три. Мама, увидев наши пакеты, только покачала головой.

— Вы оба безнадёжны.

— Зато мы прекрасно провели время, — заметил папа.

— Не сомневаюсь. И куда ты собираешься ставить всё это, Роберт?

Он посмотрел на меня.

— Кажется, нам действительно нужна ещё одна полка.

Я рассмеялась.

***

За ужином мы окончательно договорились о четверге. Папа обещал освободиться после полудня, мама попросила не задерживаться слишком поздно, а я решила заранее подготовить список покупок, чтобы не тратить лишнее время в Косом переулке.

Позже, уже в своей комнате, я достала лист пергамента для связи с Люциусом. На свободном месте аккуратно вывела:

Добрый вечер, мистер Малфой. Я благополучно вернулась домой. Родители передают вам и миссис Малфой привет. В ближайшие дни мы с отцом собираемся в Косой переулок. После этого я хотела бы договориться о визите в Мэнор, если ваше приглашение остаётся в силе.

Я перечитала написанное и добавила подпись.

Гермиона.

Чернила высохли почти сразу. Некоторое время ничего не происходило.

Я положила пергамент на стол и занялась вечерними делами. Ответ появился примерно через двадцать минут. Проходя мимо стола, я заметила, как на пергаменте проступают ровные, тщательно выведенные строки, и остановилась.

Добрый вечер, мисс Грейнджер.

Рад узнать, что вы благополучно добрались домой. Передайте, пожалуйста, мои наилучшие пожелания вашим родителям. Нарцисса также просила передать, что будет рада видеть вас в Мэноре.

Сообщите, когда завершите необходимые приготовления. Мы согласуем удобный день.

Люциус Малфой.

Ни одного лишнего слова — совершенно в духе Люциуса. Я написала короткую благодарность и убрала пергамент.

Я выключила лампу и легла.

За окном шелестели деревья, внизу негромко работал телевизор, на кухне разговаривали родители. Под их голоса я и уснула.

В четверг папа вернулся домой без четверти два.

Я как раз заканчивала обедать, когда услышала, как у дома остановилась машина. Через минуту хлопнула входная дверь, и из прихожей донёсся его голос:

— Надеюсь, меня ещё не вычеркнули из списка участников экспедиции?

— Нет, — отозвалась я. — Но мы собирались выезжать в два.

— Значит, у меня целых пятнадцать минут.

Мама выглянула из кухни.

— Роберт, ты обедал?

— Успел перекусить в клинике.

— Это не ответ.

— Тогда нет, дорогая.

— Садись.

Папа посмотрел на часы, потом на меня.

— Гермиона, кажется, наша экспедиция откладывается.

— На десять минут, — уточнила мама, доставая тарелку.

Я убрала со стола свой блокнот и придвинула ему хлебницу.

За три дня дома я успела вспомнить, что родительские планы редко сбывались минута в минуту. Мог задержаться пациент, поставщик — привезти не то, а мама — решить, что папа плохо поел. Последнее обычно перевешивало.

— Всё приготовила? — спросил он, принимаясь за обед.

— Да.

— Список?

— Есть.

— Деньги?

— Есть.

— Волшебная палочка?

— Есть, но пользоваться ею не собираюсь.

— Жаль. А я надеялся, что мы хотя бы припаркуемся с её помощью.

— Роберт, — предупредила мама.

— Хорошо, хорошо. Будем парковаться обычным способом.

На столе передо мной лежал список покупок. За два дня мы с мамой несколько раз его переписывали, и от почти целого гардероба осталось несколько вещей. Мама справедливо заметила, что покупать много дорогой одежды девочке, которая продолжает расти, глупо. Я согласилась.

— А письмо взяла? — спросила мама.

Я похлопала по сумке.

— Здесь.

— Хорошо. Надеюсь, Гарри ответит.

— Я тоже.

Папа закончил обед, выпил кофе и поднялся.

— Ну что, теперь можно?

— Теперь можно, — разрешила мама. — Только не задерживайтесь допоздна.

— Постараемся.

— И не покупайте больше книг.

Мы с папой переглянулись.

— Джин, — осторожно произнёс он, — мы едем за одеждой.

— Именно поэтому я и предупреждаю.

До Лондона мы добрались без приключений.

Папа оставил машину на платной стоянке неподалёку от Чаринг-Кросс-роуд, и дальше мы пошли пешком. День выдался тёплым, на улицах было многолюдно, а у книжных магазинов, мимо которых мы проходили, папа дважды замедлял шаг.

— Нам туда не надо, — напомнила я.

— Я просто посмотрел на витрину.

— Пап, ты остановился.

— На несколько секунд.

— Почти на минуту.

— Удивительно, как быстро ты научилась считать время.

Я рассмеялась и взяла его под руку.

***

К «Дырявому котлу» мы подошли вскоре после трёх. Папа остановился перед неприметным фасадом и внимательно посмотрел на вывеску.

— Знаешь, Гермиона, я всё ещё не понимаю, как люди умудряются проходить мимо и не замечать этого места.

— Большинство просто не обращает на него внимания.

— Но ведь вывеска существует. И дверь тоже.

— Существуют.

— А если кто-нибудь случайно в неё войдёт?

— Насколько я понимаю, случайно сюда попасть довольно трудно.

Папа задумчиво хмыкнул.

— Очень удобная вещь для владельца заведения. Особенно если не хочется принимать нежелательных посетителей.

— Думаю, у него есть и другие проблемы.

Я открыла дверь.

Внутри было прохладнее, чем на улице. Пахло жареным мясом, старым деревом и чем-то пряным. За одним из столиков сидели двое пожилых волшебников, негромко обсуждавших новости. Возле стойки молодая женщина пыталась убедить маленького мальчика перестать размахивать игрушечной палочкой.

Том, хозяин заведения, поднял голову и, узнав нас, приветливо кивнул.

— Добрый день, мисс Грейнджер.

— Здравствуйте, мистер Том.

— На каникулы вернулась?

— Да.

— Хорошо училась?

— Старалась.

— Она скромничает, — заметил папа.

Том добродушно рассмеялся.

— Значит, всё как положено. И мистер Грейнджер снова с вами. Рад вас видеть, сэр.

— Взаимно, Том, — ответил папа.

Они обменялись рукопожатием.

— В Косой переулок? — спросил хозяин.

— Именно туда.

— Проходите. Если захотите перекусить на обратном пути, кухня сегодня работает допоздна.

Мы поблагодарили его и направились к заднему двору. Перед кирпичной стеной папа остановился.

— Ну что, покажешь ещё раз?

Я достала палочку.

— А говорила, не будешь ею пользоваться.

— Я не колдую. Я просто стучу.

В прошлый раз ему уже доводилось видеть, как открывается проход, но теперь мы были вдвоём. Я коснулась нужных кирпичей. Стена дрогнула, камни пришли в движение, и через несколько секунд перед нами открылся проход.

Папа посмотрел на него с тем же выражением, с каким обычно рассматривал незнакомый медицинский прибор.

— Удивительно, — произнёс он. — И каждый раз работает одинаково?

— Если правильно выполнить действие.

— А если ошибиться?

— Ничего не произойдёт.

— Это обнадёживает.

Мы прошли внутрь.

В Косом переулке было шумно, как всегда. Между магазинами сновали покупатели, у витрины лавки волшебных принадлежностей спорили двое подростков, а возле аптеки разгружали ящики, от которых исходил довольно неприятный запах.

Папа огляделся.

— После прошлого раза я думал, что уже привык.

— И как?

— Оказывается, не привык.

Я улыбнулась.

— Куда сначала? — спросил он.

— Давай отправим письмо Гарри. Потом к Твиллфитту.

— Хорошо. А где здесь почта?

— Есть несколько способов отправить письмо. Я знаю место, где можно воспользоваться совой.

— Совами, — задумчиво повторил папа. — И всё-таки удивительно, что они не придумали ничего удобнее.

— Придумали. Но совиная почта по-прежнему очень распространена.

— Традиции?

— В том числе.

— Я начинаю замечать закономерность.

Небольшое отделение совиной почты располагалось в боковом переулке. За стойкой сидела пожилая ведьма в очках на тонкой цепочке. Она подняла глаза от журнала, когда мы вошли.

— Добрый день. Отправить письмо?

— Да, пожалуйста.

Я положила на стойку конверт с адресом Гарри. Женщина внимательно прочитала надпись.

— Магловский адрес. Срочная доставка?

— Обычная.

— Ответ ожидаете?

— Возможно.

— Тогда лучше взять сову, которая умеет возвращаться к отправителю. Если адресат захочет написать вам, сможет воспользоваться той же птицей.

— А если ответит не сразу?

— Птица не станет сидеть у него неделю, дорогая. Но при необходимости он сможет отправить письмо обычным способом. В Хогвартсе ведь учитесь?

— Да.

— Тогда знаете, как это делается.

Я кивнула.

Папа тем временем рассматривал клетки, стоявшие вдоль стены. В них сидели совы самых разных размеров и расцветок. Некоторые дремали, другие внимательно наблюдали за посетителями.

— А они действительно находят адресата без указания маршрута? — спросил он.

Ведьма посмотрела на него поверх очков.

— Разумеется.

— Даже если человек переехал?

— Обычно находят.

— А если находится в другой стране?

— Зависит от птицы.

Папа заинтересовался ещё больше.

— То есть у них существует что-то вроде специализации?

— Сэр, — терпеливо ответила ведьма, — если вам требуется международная доставка, у нас есть отдельный тариф.

— Нет, нет. Мне просто любопытно.

Я поспешила вмешаться, пока разговор не превратился в подробное исследование почтовой системы.

— Сколько с меня?

Женщина назвала сумму. Я расплатилась, и она прикрепила письмо к лапке небольшой серой совы. Та недовольно щёлкнула клювом, но позволила себя взять. Через минуту письмо отправилось в путь.

Мы вышли обратно на улицу.

— Интересная система, — заметил папа.

— Ты уже придумал, как её усовершенствовать?

— Пока нет. Но я хотел бы понять, что происходит, если сова заболеет в дороге.

— Пап!

— Это вполне практический вопрос.

— Думаю, у них есть способы решать подобные проблемы.

— Вот именно. И мне было бы интересно узнать какие.

Я покачала головой.

К Твиллфитту мы подошли без четверти четыре.

Витрина магазина почти не изменилась с нашего предыдущего посещения. За стеклом стояли манекены в дорогих мантиях, причём одна из них была украшена настолько сложной вышивкой, что я задержалась, рассматривая переплетение нитей.

— Нравится? — спросил папа.

— Работа интересная.

— Я спрашивал о мантии.

— Для повседневной носки она совершенно непрактична.

— Значит, не нравится.

— Не совсем.

— Понятно. Ответ в лучших традициях твоей школы.

Я открыла дверь.

Внутри пахло дорогой тканью, древесиной и едва уловимыми духами. На стенах висели образцы материй, вдоль дальней стены стояли шкафы с аккуратно разложенными рулонами, а посреди зала находилось несколько кресел для посетителей. К нам почти сразу подошёл знакомый служащий.

— Мисс Грейнджер! Мистер Грейнджер! Рад снова вас видеть.

— Добрый день, — ответил папа.

— Надеюсь, предыдущий заказ вас устроил?

— Вполне, — сказала я.

— Превосходно. Чем можем быть полезны сегодня?

Я достала список.

— Мне нужна летняя одежда. Несколько платьев, повседневные мантии и, возможно, один комплект для визитов.

Служащий внимательно выслушал.

— Разумеется. Желаете сохранить прежнюю цветовую гамму?

— Частично. Но хотелось бы посмотреть и другие варианты.

— Прекрасно. Прошу вас.

Нас проводили в примерочную комнату, где уже через несколько минут появилась портниха с сантиметровой лентой и небольшим блокнотом. Она приветливо улыбнулась и попросила встать на невысокую подставку перед зеркалом.

— А вы подросли с прошлого раза, мисс Грейнджер.

— Немного.

— В вашем возрасте это естественно. Поэтому я бы рекомендовала не слишком сложный крой. Можно предусмотреть запас по длине и плечам.

— Именно об этом мы и хотели попросить, — вмешался папа.

Портниха одобрительно кивнула.

— Очень разумно, сэр. Разумеется, существует возможность наложить на одежду подгоночные чары, но они не всегда одинаково хорошо работают с некоторыми тканями.

Я заинтересовалась.

— С какими именно?

Она назвала несколько разновидностей магического шёлка и объяснила, что определённые способы обработки нити плохо сочетаются с изменяющими чарами. Особенно если ткань уже содержит сложные защитные или декоративные плетения. Разговор быстро перешёл к особенностям материала.

Папа слушал некоторое время, затем устроился в кресле и взял предложенный ему каталог.

— Кажется, я снова попал на научную конференцию, — заметил он.

— Пап, это важно.

— Я не спорю. Просто надеялся, что выбор платья окажется немного проще.

Портниха улыбнулась.

— В нашем деле, сэр, многое зависит от деталей.

— Я уже начинаю это понимать.

Мы приступили к выбору.

Для повседневной носки я остановилась на двух простых платьях из лёгкой ткани, без сложной отделки. Одно — тёмно-синее, другое — приглушённого зелёного оттенка. Оба можно было носить с обычными туфлями и жакетом, не бросаясь в глаза.

Потом выбрали две мантии. Первая предназначалась для прогулок и обычных визитов. Вторая была чуть строже, с аккуратной застёжкой и неброской вышивкой вдоль воротника.

— А для более официальных случаев? — спросила портниха.

Я задумалась. Для Мэнора новый парадный наряд был не нужен: подходящее платье у меня уже было. Но мало ли что случится за лето.

— Давайте посмотрим что-нибудь универсальное.

Она принесла несколько образцов. Первый оказался слишком нарядным. Второй был хорош, но мне не понравился крой рукавов. Третий выглядел гораздо удачнее: тёмное платье с простым силуэтом, которое при необходимости можно было дополнить более торжественной мантией.

— Вот это, — сказала я.

Папа поднял глаза от каталога.

— Наконец-то.

— Мы ещё не закончили.

Он вздохнул.

— Эх, а я уже надеялся.

Портниха записала размеры и выбранные ткани.

— Теперь остаётся обсудить сроки.

— Когда можно будет забрать заказ? — спросила я.

— Если без срочной надбавки, через пять дней. Возможно, немного раньше.

Пять дней меня устраивали.

— Хорошо.

Я подошла к стойке и достала чековую книжку Гринготтса.

— Давайте рассчитаемся.

Служащий назвал стоимость.

Папа чуть приподнял бровь и дождался, пока я выпишу чек.

— Полагаю, магические ткани действительно обладают особыми свойствами.

— Несомненно, сэр, — с достоинством ответил служащий.

— Надеюсь, среди них есть способность не изнашиваться хотя бы несколько лет.

— При правильном уходе — безусловно.

Я едва удержалась от улыбки.

Я передала служащему чек. Тот проверил сумму, выписал квитанцию и протянул её мне.

— Через пять дней, значит? — уточнила я, убирая квитанцию в сумочку.

— Да, мисс Грейнджер. Мы будем рады вас видеть.

На выходе я ещё раз оглянулась на витрину. Маме, наверное, понравится: никакой лишней отделки.

Когда мы вышли из магазина, было уже почти пять.

— Это деньги из того гранта от Министерства магии? — поинтересовался папа.

— Да. Гоблины прислали чековую книжку, чтобы не приходилось каждый раз ходить в банк.

— Удобно, — согласился он. — Только с такими тратами на одежду грант у тебя быстро закончится.

— Ничего, потом что-нибудь придумаю.

Папа посмотрел на меня с сомнением, но расспрашивать дальше не стал.

— Ну что, — сказал он, — теперь домой?

Я посмотрела вдоль улицы.

— Можно ещё ненадолго зайти в одну лавку?

Он остановился.

— Книжную?

— Нет.

— Тогда я согласен.

— Мне нужно выбрать небольшой подарок.

— Для кого?

— Для Нарциссы Малфой.

Папа задумался.

— Хорошая мысль. Ты ведь действительно собираешься к ним в гости. А что ты хочешь подарить?

— Пока не решила.

— Тогда давай посмотрим.

Мы прошли несколько магазинов, но подходящего подарка я так и не нашла. В одной лавке продавались декоративные магические изделия, в другой — дорогие письменные принадлежности, в третьей — украшения. Некоторые вещи выглядели красиво, но я не могла представить, чтобы Нарцисса пользовалась ими.

— Сложная задача, — признал папа, когда мы остановились возле очередной витрины.

— Да.

— А если не пытаться найти что-то дорогое?

Я посмотрела на него.

— Я и не пытаюсь.

— Тогда подумай, что могло бы её заинтересовать. Не как хозяйку большого дома, а как человека.

Я задумалась. Вкус у Нарциссы был тонкий, и дорогой вещью её не удивить. А что ей интересно на самом деле, я почти не знала.

— Возможно, что-нибудь из обычного мира, — сказала я.

— Почему нет? Мы ведь не обязаны покупать подарок именно здесь.

— Ты прав.

Папа улыбнулся.

— Такое приятно слышать от собственной дочери.

— Не привыкай.

— Поздно.

Мы повернули обратно к «Дырявому котлу».

По дороге папа ещё раз оглядел витрины и сказал, что в следующий раз хотел бы приехать сюда не ради портного.

— Просто посмотреть, как здесь всё устроено, — объяснил он.

— Можно.

— И, возможно, поговорить с кем-нибудь о магических инструментах.

— Пап, ты ведь собирался отдыхать.

— Одно другому не мешает.

Домой мы вернулись около семи.

Мама встретила нас в прихожей и первым делом поинтересовалась, не забыли ли мы отправить письмо.

— Отправили, — ответила я.

— А одежду?

— Заказали. Будет готова через пять дней.

— Покажешь, что выбрали?

Я достала из сумки образцы тканей и лист с описанием заказа. Мама внимательно всё изучила.

— Очень хорошо. И цвета подходящие.

— Я старалась.

— А сколько получилось?

Папа назвал сумму. Мама на мгновение замолчала.

— Роберт.

— Да, дорогая?

— Ты уверен, что они не продают одежду вместе с магазином?

Я рассмеялась.

— Мам!

— Что? Я просто уточняю.

Папа с удовольствием повторил её интонацию:

— Джин, магические ткани обладают особыми свойствами.

— Надеюсь, среди них есть способность расти вместе с ребёнком.

— Представь себе, именно об этом мы и спрашивали.

Мама покачала головой, но спорить не стала.

За ужином мы рассказали о поездке. Папа особенно подробно описал совиную почту и признался, что хотел бы когда-нибудь разобраться в принципах её работы.

Мама выслушала его и заметила:

— Я начинаю опасаться, что ты скоро заведёшь дома сову.

— Только если Гермиона объяснит, чем её кормить.

— Не объясню, — немедленно ответила я.

— Вот видишь, Джин. Никакой поддержки со стороны молодого поколения.

Вечер прошёл спокойно.

После ужина я поднялась к себе, достала пергамент и написала Люциусу, что заказанная одежда будет готова через пять дней. Если его семье удобно, я могла бы приехать вскоре после этого.

Ответ пришёл не сразу. Когда на пергаменте наконец проступили знакомые ровные строки, я отложила карандаш.

Мисс Грейнджер,

Нарцисса предлагает вам приехать на следующий день после получения заказа. Если эта дата вас устраивает, мы направим за вами Тилли.

Люциус Малфой.

Я перечитала сообщение. Тилли. Значит, ни кареты, ни других способов добраться до Мэнора искать не придётся.

Я написала согласие, поблагодарила Люциуса и убрала пергамент. До поездки оставалось шесть дней.

За окном темнело. В соседнем доме зажглись окна, где-то вдалеке лаяла собака. Я задёрнула штору и вернулась к книге.

***

Следующие несколько дней прошли на удивление спокойно.

Я просыпалась без будильника, завтракала с родителями, читала, помогала маме по дому и иногда выбиралась с папой на прогулку. По вечерам мы собирались в гостиной, обсуждали новости, строили планы на поездку во Францию и спорили о том, сколько вещей необходимо брать с собой на две недели.

Последний вопрос оказался самым сложным.

— Роберт, — сказала мама в воскресенье за завтраком, — я всё-таки думаю, что нам лучше остановиться в двух местах. Сначала несколько дней провести в Париже, а потом поехать к морю.

— Я не против. Но тогда придётся заранее бронировать гостиницы.

— Именно этим я и собираюсь заняться.

— А я думал, мы хотели немного свободы.

— Свобода не означает, что нужно искать ночлег в десять часов вечера.

— Во Франции есть гостиницы.

— И другие туристы, Роберт.

Я слушала их спор, намазывая тост джемом.

— А если сначала Париж, потом Нормандия? — предложила я.

Мама повернулась ко мне.

— Тебе хотелось бы в Нормандию?

— Почему нет? Там интересно.

— В историческом смысле? — уточнил папа.

— В том числе.

— Джин, — сказал он, — боюсь, наша дочь собирается превратить отпуск в образовательную поездку.

— А ты разве против?

— Нисколько. Просто хотел бы заранее знать, сколько музеев нам предстоит посетить.

— Не больше, чем вы сами захотите, — пообещала я.

Папа посмотрел на меня с сомнением.

— Очень осторожная формулировка.

Мы ещё некоторое время обсуждали маршрут, пока мама не решила, что сначала нужно посмотреть карты и путеводители. Папа обещал принести из кабинета дорожный атлас, а я вызвалась изучить несколько вариантов. В итоге завтрак закончился тем, что мы втроём склонились над картой Франции.

Родители хотели ехать на машине, останавливаться в понравившихся городках, заходить в кафе и выбирать дорогу по настроению. Я провела пальцем от Кале до Парижа и решила, что ускорять тут магией ничего не буду.

В понедельник утром я получила письмо от Гарри.

Когда я спустилась на кухню, у открытого окна сидела небольшая серая сова. Та самая, которую я видела в почтовом отделении Косого переулка. На столе перед ней лежал конверт, а мама как раз наливала воду в небольшую миску.

— Тебе письмо, — сообщила она. — Сова ждёт ответа?

— Сейчас посмотрим.

Я подошла к столу. Птица внимательно посмотрела на меня, щёлкнула клювом и переступила с лапы на лапу.

— Доброе утро, — сказала я.

Сова вытянула шею.

Я взяла конверт. На нём было написано моё имя. Почерк Гарри я узнала сразу.

— От Гарри, — пояснила я.

— Тогда читай, — сказала мама. — А я пока напою нашу гостью.

Она поставила миску перед совой, и та немедленно принялась пить.

Папа заглянул на кухню, увидел птицу и направился к кофеварке.

— Опять почта?

— От Гарри, — ответила я, вскрывая конверт.

Гарри писал коротко, как обычно. Сообщал, что добрался до дома без происшествий, благодарил за приглашение и признавался, что очень хотел бы приехать. Однако дядя Вернон, узнав о предложении, отказался даже обсуждать его.

Я перечитала эти строки дважды. Гарри добавлял, что постарается написать ещё, если появится возможность, и просил передать привет моим родителям.

— Ну что? — спросила мама. Я медленно сложила пергамент обратно по сгибам.

— Он хотел бы приехать. Очень хотел бы. Но дядя даже слушать не стал. Мама нахмурилась, отставляя миску с водой:

— Даже на пару дней? Гермиона, ты уверена, что он вообще решился с ними нормально поговорить?

— Зная Гарри — да, — тихо ответила я. — И зная его дядю — тоже. Папа со стуком поставил чашку на стол, покачал головой, но развивать тему при птице не стал.

— Что ж, значит, пока вопрос закрыт.

— Можно попробовать поговорить с ними самим, — предложила мама.

Разговор с Верноном Дурслем вряд ли помог бы, а Гарри от него стало бы только хуже. Дурсли терпеть не могли напоминаний о магическом мире, а незнакомые взрослые, которые хотят забрать племянника на каникулы, их бы только насторожили.

— Думаю, пока не стоит, — сказала я. — Лучше сначала обсудить это с Гарри.

Мама посмотрела на меня.

— Хорошо. Но если передумаешь, скажи.

— Обязательно.

Я достала чистый лист и написала короткий ответ. Поблагодарила Гарри за письмо, сообщила, что приглашение остаётся в силе, и попросила не расстраиваться. Добавила несколько строк о наших летних планах и пообещала написать снова.

Сова к этому времени закончила пить и устроилась на подоконнике. Она терпеливо дождалась, пока я сложу письмо, позволила прикрепить конверт к лапке и только после этого улетела. Мама убрала миску и закрыла окно.

— Надеюсь, Гарри хотя бы сможет писать тебе.

— Надеюсь.

Я убрала его письмо в сумку.

Можно было попробовать выяснить, почему Дурсли так упорно не отпускают Гарри даже на несколько дней. Но начинать стоило не с его дяди, а с самого Гарри.

Во вторник мы с папой снова отправились в Косой переулок.

На этот раз поездка заняла гораздо меньше времени. Мы уже знали, куда идти, и не задерживались у витрин. У Твиллфитта всё было так же безупречно вежливо.

— Мисс Грейнджер, мистер Грейнджер. Ваш заказ готов.

Служащий проводил нас в примерочную, где на специальной стойке висели новые платья и мантии. Я внимательно осмотрела каждую вещь. Портниха поработала хорошо. Швы были ровными, ткань лежала как положено, а предусмотренный запас по длине совершенно не портил силуэт.

— Примерим? — предложила она.

— Конечно.

Первое платье село почти идеально. Я повернулась перед зеркалом, проверяя, не мешает ли ткань движениям.

— Удобно? — спросил папа.

— Да.

— Тогда берём.

— Пап, мы его уже купили.

— Тем лучше.

Портниха улыбнулась.

Следующие вещи также не потребовали серьёзных исправлений. Только у одной мантии пришлось немного изменить застёжку, но это заняло всего несколько минут.

Когда я вышла из примерочной в тёмном платье, предназначенном для визитов, папа некоторое время молча смотрел на меня.

— Что? — спросила я.

— Ничего. Просто ты очень выросла.

— Ты уже говорил.

— Знаю. Но, кажется, только сейчас по-настоящему заметил.

Он подошёл ближе и поправил складку на моём плече.

— Красиво.

— Спасибо.

— Маме понравится.

Я посмотрела в зеркало ещё раз. Платье и правда получилось: строгое, но не парадное, тёмная ткань шла к волосам, и двигаться в нём было удобно.

— Берём, — сказала я.

— Опять? — рассмеялся папа.

— На этот раз окончательно.

Перед возвращением домой мы зашли в небольшой магазин на обычной лондонской улице: подарка для Нарциссы у меня всё ещё не было.

Папа предложил посмотреть хорошие письменные принадлежности. Не волшебные, а самые обычные, только хорошие. В магазине нашёлся небольшой набор: изящная перьевая ручка, чернильница и аккуратный футляр из тёмного дерева. Я долго рассматривала его.

— Нравится? — спросил папа.

— Да.

— Тогда почему сомневаешься?

— Не знаю, будет ли Нарцисса пользоваться обычной ручкой.

— А обязательно должна?

Я посмотрела на него.

— В каком смысле?

— Подарок не всегда обязан быть полезным каждый день. Иногда достаточно, чтобы он напоминал о человеке, который его подарил.

Я снова посмотрела на набор. Волшебники до сих пор пишут перьями. Хорошая магловская ручка могла Нарциссу заинтересовать — особенно если объяснить, почему я её выбрала.

— Возьмём, — решила я.

Папа улыбнулся.

— Вот теперь действительно берём.

Мы попросили красиво упаковать покупку и отправились домой.

Вечером я сообщила Люциусу, что заказ получен и я готова приехать на следующий день. Ответ появился почти сразу.

Мисс Грейнджер,

Тилли прибудет завтра в одиннадцать часов утра. Нарцисса ожидает вас к обеду.

Люциус Малфой.

Я написала благодарность и убрала пергамент. Оставалось предупредить родителей.

Мама восприняла новость спокойно, хотя сразу же поинтересовалась, сколько дней я собираюсь отсутствовать.

— Пока не знаю. Думаю, несколько.

— Тогда возьми одежду с запасом.

— Возьму.

— И не забудь написать, если решишь задержаться.

— Конечно.

Папа тем временем рассматривал упакованный подарок.

— Надеюсь, Нарциссе понравится.

— Я тоже.

— А Люциусу передай, что я жду обещанного приглашения посмотреть библиотеку.

— Обязательно.

— И ещё, — добавил он, — если увидишь у них какие-нибудь интересные медицинские книги, запомни названия.

Мама вздохнула.

— Роберт, она едет в гости, а не на работу.

— Одно другому не мешает.

Я рассмеялась.

— Постараюсь.

Глава 2 Кровь Блэков

Утром я выбрала новое тёмно-синее платье, уложила в чемодан остальные вещи и подарок Нарциссе. На пергаменте для переписки с Люциусом новых сообщений не появилось.

В десять двадцать я спустилась на кухню. Мама готовила чай, папа сидел за столом с газетой. Тилли должна была появиться через сорок минут.

— Доброе утро, — сказала я.

— Доброе, дорогая. Уже собралась?

— Почти.

— Завтракать будешь?

— Конечно.

Папа отложил газету.

— Значит, сегодня за тобой придёт та самая маленькая волшебница?

— Домовик, — поправила я.

— Тилли, — уточнила мама. — Очень милая.

— Да, — согласилась я. — Она работает у Малфоев.

— И сможет перенести тебя прямо к ним домой?

— Да.

— Удобно, — заметил папа.

— Очень.

— Особенно если не нужно искать парковку.

— Роберт!

— Что? Это действительно удобно.

Без пяти одиннадцать мы собрались в гостиной. Папа стоял возле камина, а мама, убедившись, что подарок и пергамент для переписки на месте, принялась поправлять воротник моего платья.

— Не забывай писать, — напомнила она.

— Не забуду.

— И не задерживайся слишком надолго.

— Постараюсь.

— И передай Нарциссе, что мы будем рады увидеть их снова.

— Обязательно.

Ровно в одиннадцать часов в гостиной появилась Тилли. Без хлопка и вспышки: только что возле кресла никого не было, а теперь там стояла маленькая домовушка в аккуратном платьице.

— Доброе утро, мисс Грейнджер! — радостно произнесла она. — Тилли очень рада вас видеть!

— Здравствуй, Тилли.

Домовушка повернулась к родителям и почтительно поклонилась.

— Доброе утро, мистер и миссис Грейнджер. Хозяйка Нарцисса передаёт вам свои наилучшие пожелания.

— Спасибо, Тилли, — ответила мама. — Передай ей и от нас привет.

— Тилли обязательно передаст!

Папа посмотрел на чемодан.

— А с вещами помочь?

— Тилли всё сделает, сэр!

Тилли щёлкнула пальцами, и чемодан исчез.

— Вот это я понимаю — обслуживание.

Мама обняла меня.

— Хорошо проведи время, дорогая.

— Спасибо, мам.

Папа тоже обнял меня.

— И помни: никаких опасных приключений.

— Постараюсь.

— Гермиона.

— Правда постараюсь.

— Ладно. Будем считать, что я тебя предупредил.

Тилли протянула мне маленькую ладошку.

— Мисс Грейнджер готова?

— Да.

Я взяла её за руку.

Мир на мгновение сжался, будто пространство дёрнули за нитку, и гостиная исчезла. Мы стояли в знакомой комнате Мэнора.

Я сразу узнала высокий потолок, светлые стены и большие окна, выходившие в сад. На небольшом столике стояла ваза со свежими цветами, а возле кресла лежала аккуратно сложенная книга.

Тилли отпустила мою руку.

— Добро пожаловать, мисс Грейнджер!

— Спасибо.

— Хозяйка Нарцисса ожидает вас в малой гостиной. Ваши вещи уже здесь.

— Прекрасно.

Мне снова отвели прежнюю спальню. На кровати лежала небольшая карточка.

Добро пожаловать домой, дорогая.

Нарцисса.

Я перечитала карточку. «Домой». Нарцисса считала меня родственницей. Обстоятельства были очень странными, но она, похоже, относилась к этому всерьёз. Я поставила карточку на стол.

— Тилли, миссис Малфой сейчас свободна?

— Да, мисс. Хозяйка ждёт вас.

— Тогда пойдём.

Тилли повела меня к двери.

В коридорах Мэнора было тихо, как всегда. Где-то вдалеке слышались приглушённые голоса, за окнами шелестели деревья, а на стенах висели портреты людей, чьи имена я пока знала далеко не все. У дверей малой гостиной Тилли остановилась.

— Мисс Грейнджер прибыла, хозяйка.

— Пусть входит, — раздался голос Нарциссы.

Тилли распахнула дверь. Я шагнула внутрь.

Нарцисса сидела возле окна с вышивкой в руках. Увидев меня, она отложила работу и поднялась.

— Гермиона, дорогая!

— Добрый день, миссис Малфой.

— Нарцисса, — мягко поправила она. — Мы ведь уже договаривались.

— Здравствуйте, Нарцисса.

Она подошла и обняла меня.

— Как я рада, что ты приехала. Хорошо добралась?

— Прекрасно. Тилли очень помогла.

— Разумеется.

Нарцисса отступила на шаг, разглядывая моё платье.

— Ты выросла.

— Мне уже говорили.

— И новое платье тебе очень идёт.

— Спасибо. Мы с папой только недавно забрали заказ.

— Твиллфитт?

— Да.

— Узнаю работу.

Она пригласила меня сесть.

— Ну, рассказывай. Как родители? Как прошли первые дни дома?

Я устроилась в кресле напротив.

— Хорошо. Родители передают вам привет. И я привезла небольшой подарок.

Нарцисса удивлённо подняла брови.

— Подарок?

Я достала из сумки аккуратно упакованную коробочку.

— От нас с папой.

Она приняла коробочку.

— Как мило с вашей стороны.

Нарцисса развернула бумагу и открыла футляр.

— Какая изящная вещь.

— Это обычная магловская перьевая ручка, — объяснила я. — Она не требует отдельного пера. Чернила находятся внутри.

Нарцисса вынула ручку из футляра.

— Правда?

— Да. Если хотите, могу показать.

— С удовольствием.

Я достала из сумки небольшой лист бумаги, сняла колпачок и написала несколько слов. Нарцисса внимательно наблюдала.

— Любопытно, — произнесла она. — И никаких чар?

— Никаких.

Она попробовала сама. Ручка оставила на бумаге ровную тёмную линию.

— Удивительно удобно.

— Папа подумал, что вам может понравиться.

— Он оказался прав.

Нарцисса аккуратно положила ручку обратно в футляр.

— Обязательно передай ему мою благодарность. И Джин тоже.

— Передам.

— А теперь рассказывай, как ты собираешься провести лето.

— Во Францию? — переспросила Нарцисса, когда я закончила рассказывать о родительских планах. — Как интересно. И куда именно?

— Сначала в Париж, потом, вероятно, в Нормандию. Мама ещё выбирает гостиницы.

— Прекрасное решение. Париж очень красив летом, хотя в августе там бывает слишком многолюдно.

— Мы собираемся выехать в конце июля.

— Тогда вам повезёт. А ты уже бывала во Франции?

— С родителями — нет.

— Любопытная оговорка, — заметила Нарцисса.

Я сделала вид, что не заметила её взгляда.

— Мы ещё не решили, сколько времени проведём в Париже. Папа хочет посмотреть музеи, мама — просто отдохнуть. Думаю, получится совместить.

— Если позволишь совет, не пытайтесь осмотреть всё за несколько дней. Париж этого не любит.

— Я передам маме.

Нарцисса отложила футляр с подаренной ручкой на небольшой столик.

— Кстати, — сказала она, — ты сообщила Драко о своём приезде?

— Нет. Я думала, Люциус ему скажет.

— Люциус сказал нам за завтраком. Драко с тех пор дважды спрашивал, когда именно появится Тилли.

— Значит, он дома?

— Разумеется. Сейчас, вероятно, в библиотеке. Хотя не удивлюсь, если уже стоит под дверью.

Я повернулась к двери. Нарцисса улыбнулась.

— Драко, можешь войти.

Дверь открылась почти сразу.

— Я не подслушивал, — объявил Драко с порога.

— Конечно, дорогой, — невозмутимо ответила Нарцисса.

— Здравствуй.

— Привет, Гермиона.

Он вошёл в гостиную с таким непринуждённым видом, что сразу стало ясно: под дверью он стоял давно. За прошедшую неделю Драко немного изменился. Волосы были аккуратно зачёсаны назад, на нём была светлая рубашка с закатанными до локтей рукавами и тёмные брюки. Без школьной мантии он выглядел непривычно.

— Давно приехала? — спросил он.

— Минут двадцать назад.

— А я думал, Тилли сразу тебя ко мне приведёт.

— Драко, — заметила Нарцисса, — у нашей гостьи есть и другие знакомые в этом доме.

— Я знаю, мама.

— Тогда дай ей хотя бы освоиться.

Драко посмотрел на меня.

— Она ведь уже освоилась.

— Драко, я никуда не исчезну, — сказала я.

— Я и не говорил, что исчезнешь.

— Хорошо, — закончила Нарцисса этот спор. — Гермиона, если хочешь, можете пока прогуляться. К обеду я попрошу вас позвать.

— Спасибо.

Я поднялась, собираясь уйти, но Нарцисса остановила меня.

— Гермиона, дорогая, я хотела бы позже поговорить с тобой наедине.

— Конечно. О чём? — спросила я.

— О семье Блэк. Думаю, тебе будет интересно кое-что узнать.

— Хорошо. Когда вам будет удобно?

— После обеда у нас будет достаточно времени.

Драко дождался, пока мы выйдем из гостиной, и только тогда спросил:

— Что маме понадобилось рассказать о Блэках?

— Пока сама не уверена.

— Очень содержательный ответ, — заметил он.

— Зато честный.

— Пойдём. Я тебе кое-что покажу.

***

В библиотеке Малфоев было прохладно. Высокие окна пропускали достаточно света, чтобы можно было читать без ламп, но прямые солнечные лучи почти не попадали на книжные шкафы. На длинном столе лежали несколько раскрытых томов, пергаменты и письменные принадлежности. Я остановилась возле стола.

— Ты занимался?

— А что, не похоже?

— Похоже. Просто удивилась, что ты оставил всё раскрытым.

Драко пожал плечами.

— Знал, что скоро вернусь.

На одном из пергаментов была начерчена сложная схема с несколькими пересекающимися линиями.

— Это же та задача по ЗОТИ, которую мы разбирали недавно.

— Не совсем.

Он подвинул ко мне лист.

— Я попробовал изменить условие.

Я наклонилась над схемой.

Исходная задача касалась устойчивости простого защитного контура при изменении направления магического воздействия. Профессор Квиррелл предложил её на одном из майских уроков, и тогда большинство учеников справилось лишь после нескольких подсказок. Драко заменил один из элементов и добавил вторую точку приложения силы.

— Зачем? — спросила я.

— Хотел проверить, что получится, если воздействие будет не одно.

— И что получилось?

— Пока ничего хорошего.

Я внимательно рассмотрела расчёты.

— У тебя здесь противоречие.

— Где?

Я указала на пересечение двух линий.

— Ты считаешь этот участок независимым, но он связан с внешним контуром. При изменении нагрузки изменится и его состояние.

Драко нахмурился.

— Я учитывал внешнюю связь.

— Только в первом приближении.

Он забрал пергамент, несколько секунд изучал записи, потом взял перо.

— Подожди.

Я отошла к соседнему шкафу.

Драко начал быстро исправлять расчёты. Я слышала, как поскрипывает перо, и не мешала ему. Через несколько минут он снова позвал меня.

— А так?

Я вернулась к столу.

— Уже лучше. Но теперь у тебя возникнет другая проблема.

— Какая?

— Посмотри, что произойдёт при неравномерном распределении.

Драко снова склонился над пергаментом, провёл кончиком пера вдоль одной из линий и остановился. Потом с досадой выдохнул:

— Проклятье.

— Не обязательно. Можно изменить саму структуру.

— Ты говоришь так, будто это просто.

— Это и есть самое простое решение.

— Для тебя.

— Драко, ты сам решил усложнить задачу.

— Потому что исходная была слишком лёгкой.

— Тогда не жалуйся.

Я придвинула соседний стул и села.

— Давай посмотрим ещё раз.

За расчётами мы провели почти час.

Драко хорошо поработал: он не переписал задачу, а попытался понять, как поведёт себя конструкция при других условиях. Не всё у него получилось, но подход мне понравился. Когда мы наконец отложили пергаменты, он довольно потянулся.

— Вот теперь похоже на правду.

— Осталось проверить.

— Ты предлагаешь испытать?

— Не сегодня.

— Почему?

— Потому что мы в библиотеке твоего отца.

Драко посмотрел на книжные шкафы.

— Разумно.

— И потому что у нас пока только расчётная схема. Прежде чем создавать действующий контур, нужно проверить несколько допущений.

— Ты всегда так говоришь.

— И обычно оказываюсь права.

— Не всегда.

— Приведи пример.

Он задумался.

— Сейчас не вспомню.

— Вот видишь.

Драко убрал пергаменты в папку.

— Кстати, ты собираешься заниматься летом?

— Немного.

— Что значит «немного»?

— Читать, повторять некоторые темы, возможно, попробовать несколько новых методов.

— То есть много.

— Драко, я ещё собираюсь во Францию.

— Во Францию?

Я рассказала ему о родительских планах. Он выслушал, потом спросил:

— А куда именно?

— Париж и, вероятно, Нормандия.

— У нас есть знакомые во Франции.

— Не сомневаюсь.

— Я серьёзно. Мама могла бы посоветовать несколько мест.

— Она уже дала мне один совет.

— Какой?

— Не пытаться посмотреть весь Париж за несколько дней.

— Очень на неё похоже.

— Пойдём в сад. До обеда ещё есть время.

Сад Мэнора выглядел иначе, чем зимой, когда я видела его в основном из окон. Теперь дорожки были окружены цветущими кустарниками, над клумбами кружились насекомые, а воздух пах нагретой солнцем зеленью. Драко повёл меня по дорожке вдоль невысокой живой изгороди.

— Мама велела садовникам кое-что изменить весной, — объяснил он. — Вон там раньше росли другие кусты.

— Зачем заменили?

— Не знаю. Ей не нравилось, как они выглядели.

— Сейчас очень красиво.

— Мама будет рада услышать.

Мы прошли мимо небольшого фонтана.

На поверхности воды плавали несколько широких листьев, а между ними двигались крошечные серебристые рыбки. Когда я наклонилась ближе, одна из них на мгновение исчезла и появилась уже с другой стороны чаши.

— Магические? — спросила я.

— Разумеется.

— Что умеют?

— Кроме того, что исчезают? Не знаю. Они здесь всегда были.

Я присела на корточки. Одна рыбка пропала у края листа и тут же появилась по другую его сторону, не преодолев расстояния между ними. За ней это повторила вторая.

— Гермиона, — позвал Драко, — только не начинай.

— Что?

— Изучать фонтан.

— Я просто смотрю.

— Ты уже пять минут смотришь на рыбок так, будто собираешься написать о них научную работу.

— Не пять. Две.

— Какая разница?

— Существенная.

Он протянул мне руку, помогая подняться.

— Пойдём. Я хотел показать тебе беседку.

За деревьями стояла беседка. Её колонны были увиты зеленью, а внутри находились круглый стол и несколько кресел. С этого места открывался вид на пруд.

— Здесь хорошо читать, — сказал Драко.

— Согласна.

— Только мама иногда устраивает здесь чаепития.

— Это мешает?

— Если ты занимаешься — да.

— Ужасное неудобство.

— Вот именно.

Мы сели лицом к пруду. Драко посмотрел на воду и спросил:

— Слушай, Грейнджер, ты случайно не знаешь, что случилось с Квирреллом?

— Дамблдор ведь объявил о его смерти.

— Объявил. Но не сказал, от чего он умер.

— Я бы не хотела пересказывать непроверенные слухи.

Драко посмотрел на меня, но расспрашивать дальше не стал. Подобрал с дорожки камешек и бросил в пруд.

Год назад он бы не отстал. Гордость и привычку считать своё мнение самым важным он сохранил, но научился понимать, когда настаивать, а когда лучше промолчать.

К обеду нас позвала Тилли.

В столовой нас встретил Люциус. У окна он дочитывал письмо; при нашем появлении сложил пергамент.

— Мисс Грейнджер.

— Добрый день, мистер Малфой.

— Рад снова вас видеть.

Он подошёл и протянул руку. Я ответила на рукопожатие.

— Спасибо за приглашение.

— Нарцисса была весьма настойчива, — заметил он с лёгкой улыбкой. — Впрочем, мы все рады вашему приезду.

Драко демонстративно посмотрел в сторону.

— Особенно некоторые, — добавил Люциус.

— Отец!

Нарцисса появилась через несколько минут.

— Надеюсь, вы не успели начать без меня?

— Разумеется, нет, дорогая, — ответил Люциус.

Мы заняли места.

Обед начался с лёгкого супа, затем подали рыбу с овощами и несколько небольших закусок. Нарцисса явно позаботилась, чтобы в жару на столе не было ничего тяжёлого. Говорили в основном о каникулах.

Люциус поинтересовался, как родители встретили меня из школы, спросил о планах на Францию и с явным удовольствием выслушал рассказ о том, как папа заинтересовался совиной почтой.

— Полагаю, Роберт не оставит эту тему, пока не получит исчерпывающих объяснений, — заметил он.

— Боюсь, что так.

— В таком случае я могу порекомендовать ему несколько книг.

— Он будет очень рад.

— Правда, большинство из них написано для волшебников.

— Думаю, это его не остановит.

Люциус усмехнулся.

— Весьма похвальное упорство.

Нарцисса тем временем спросила о маме и о том, как идут дела в клинике. Разговор постепенно перешёл к нашей предстоящей поездке.

— Нормандия, — задумчиво повторил Люциус. — Интересный выбор.

— Папа хочет посмотреть несколько исторических мест.

— Разумеется.

Он не стал развивать тему, но я заметила, что Нарцисса коротко посмотрела на мужа. Волшебная Франция, вероятно, имела собственную историю, о которой магловские путеводители ничего не рассказывали. Я запомнила этот взгляд, но расспрашивать за обедом не стала.

После обеда Люциус отправился в кабинет, а Драко объявил, что ему необходимо закончить расчёты. Нарцисса проводила сына взглядом.

— Неужели ты действительно собираешься заниматься в такой прекрасный день?

— Гермиона нашла ошибку в расчетах.

— Тогда понимаю.

Драко посмотрел на меня и сказал:

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Он ушёл, а Нарцисса предложила перейти в малую гостиную.

Тилли принесла чай и небольшую вазочку с печеньем. Нарцисса дождалась, пока домовушка расставит чашки и удалится, затем устроилась в кресле напротив меня.

— Спасибо, что согласилась поговорить, дорогая.

— Вы меня заинтриговали.

— Полагаю, я выбрала не самый удачный способ пригласить тебя на чай. Надеюсь, ты не успела вообразить ничего ужасного.

— Пока только несколько вариантов.

— И ни одним не поделишься?

— Не раньше, чем узнаю, о чём речь.

Она взяла чашку.

— О семье Блэк.

Я ожидала чего-то подобного, но не думала, что она начнёт так прямо.

— Вы хотели рассказать мне о семье?

— Отчасти. Но сначала мне хотелось бы кое-что спросить.

— Конечно.

— Гермиона, насколько хорошо ты знакома с историей старых волшебных родов?

— Не так хорошо, как хотелось бы. В Хогвартсе об этом почти не рассказывают, а книги обычно ограничиваются родословными и перечислением наиболее известных представителей.

— Это неудивительно. Семейная история редко бывает такой, какой её изображают в справочниках.

— Особенно если справочник составляли сами родственники?

— Ты даже не представляешь, насколько близка к истине, — усмехнулась Нарцисса.

Она поставила чашку на блюдце.

— Я родилась Блэк. Мои сёстры тоже. И хотя после замужества я стала Малфой, это не означает, что прежняя семья перестала быть частью моей жизни.

— Разумеется.

— Но в нашем роду существовало немало правил, которые посторонним показались бы странными. Некоторые были разумными, другие давно утратили смысл, а третьи соблюдались исключительно потому, что их соблюдали наши предки.

— Похоже на большинство старых семей.

— Возможно. Только у Блэков всё это принимало несколько преувеличенные формы.

Прозвучало это так сухо, что я улыбнулась.

— Вы говорите о семейной гордости?

— И о ней тоже. Моя тётя Вальбурга, например, была убеждена, что принадлежность к роду Блэк сама по себе налагает на человека обязанности, которые важнее его собственных желаний.

— А вы так не считаете?

Нарцисса задумалась.

— Я считаю, что обязанности перед семьёй существуют. Но семья должна что-то давать взамен. Защиту, поддержку, уверенность, что в трудную минуту ты не останешься одна. Иначе от всех этих разговоров о долге остаётся только красивое слово.

Для женщины, выросшей среди чистокровных семей, это звучало неожиданно.

— Ваша тётя придерживалась другого мнения?

— Тётя Вальбурга прежде всего требовала послушания. Особенно от сыновей.

— Сириуса и Регулуса?

— Да. Ты о них слышала?

— Немного.

— Они были разными. Сириус с детства спорил со всеми, кто пытался им командовать. Регулус был тише, внимательнее и гораздо лучше понимал, чего от него ожидают взрослые.

Нарцисса на мгновение замолчала.

— В детстве мы часто встречались на семейных праздниках. Сириус непременно находил способ нарушить установленный порядок, а Регулус обычно пытался сделать вид, что ничего не произошло.

— И ему удавалось?

— Не всегда. Особенно если Сириус решал, что брату тоже пора поучаствовать.

Я представила двух мальчишек в строгой гостиной под надзором Вальбурги Блэк.

— Полагаю, семейные праздники были довольно оживлёнными.

— Для детей — несомненно. Для взрослых несколько меньше.

— Потом мы выросли. У каждого появились свои убеждения и свои друзья. Общая фамилия, как выяснилось, мало что значила.

Я не стала перебивать.

— Моя сестра Андромеда вышла замуж за человека, которого родители не желали принимать. Беллатриса сделала другой выбор. Я тоже вышла замуж. А ведь когда-то мы жили под одной крышей.

— Вы общаетесь с Андромедой?

— Нет. Уже много лет.

Нарцисса отвела взгляд. Я взяла печенье и не стала расспрашивать.

— Знаешь, Гермиона, — продолжила она, — в детстве мне казалось, что взрослые всегда понимают, почему поступают именно так. Теперь я знаю, что иногда они просто продолжают делать то, к чему привыкли.

— Даже если это причиняет боль близким?

— Даже тогда.

Нарцисса взяла чашку, но пить не стала. Я не торопила её. Когда она всё-таки сделала глоток, я спросила:

— А почему вы решили рассказать мне об этом?

Нарцисса посмотрела на меня поверх чашки.

— Потому что ты интересуешься вещами, которые большинство твоих ровесников даже не замечает. Ты умеешь слушать и не торопишься осуждать людей за их происхождение.

— Происхождение мало что говорит о самом человеке.

— Хотелось бы, чтобы в моей семье это понимали чаще.

Нарцисса поправила рукав платья.

— И потому, что ты мне нравишься, Гермиона. Кстати, раз уж мы заговорили о Блэках, не хочешь посмотреть наш старый дом на площади Гриммо?

— Насколько я понимаю, это родовое владение?

— Да. Площадь Гриммо, дом номер двенадцать. Там жила моя тётя Вальбурга с семьёй. В детстве мы часто приезжали туда на праздники.

— А сейчас там кто-нибудь живёт?

— Только старый домовик Кричер. После смерти тёти дом опустел.

— И вы можете туда попасть?

— Конечно. Я была там осенью. Хотела проверить кое-что из семейных архивов.

Я заинтересовалась.

— Там сохранились архивы?

— И не только. Книги, портреты, родовой гобелен, множество вещей, которые собирали несколько поколений Блэков. Правда, дом давно нуждается в хорошем ремонте.

— Я бы с удовольствием его посмотрела.

— Поэтому я и предлагаю тебе туда съездить, дорогая. Думаю, после нашего разговора тебе будет интересно увидеть всё самой.

— Когда?

— Завтра утром, если у тебя нет других планов. Я предупрежу Люциуса.

— Спасибо, Нарцисса.

— Только учти: некоторые вещи в доме могут быть опасны. И Кричер не отличается приветливостью.

— Буду осторожна.

— Очень на это надеюсь.

— Вот и прекрасно. А теперь расскажи, как продвигаются твои занятия. Драко утверждает, что ты даже летом умудряешься находить себе учебные задачи.

— Он преувеличивает.

Нарцисса выразительно посмотрела на лежавшую рядом со мной сумку, из которой выглядывал уголок толстого блокнота.

— Совсем немного, полагаю.

Я задвинула блокнот поглубже в сумку.

Вечер прошёл за ненавязчивыми разговорами, ужином и очередной порцией споров с Драко о контурах. Но мысль о завтрашней поездке на Гриммо не отпускала. Ночью мне почти не спалось, а утром за завтраком Нарцисса была непривычно рассеянной. Она отвечала на вопросы Драко, обсуждала с Люциусом хозяйственные дела, но несколько раз я ловила на себе её взгляд.

Люциус, напротив, пребывал в отличном настроении. Он просматривал утреннюю почту, изредка комментируя прочитанное.

— Гермиона, — обратился он ко мне, когда Тилли убрала тарелки, — надеюсь, вы хорошо отдохнули?

— Спасибо, прекрасно.

— Рад слышать. Нарцисса сказала, что вчера вы довольно долго беседовали.

— Мы говорили о её семье, — ответила я.

Люциус перевёл взгляд на жену.

— О Блэках?

— Я рассказывала Гермионе о нашем детстве, — пояснила Нарцисса. — В частности, о некоторых семейных традициях.

— Надеюсь, ты не слишком напугала нашу гостью.

— Люциус!

— Дорогая, я прекрасно помню твои рассказы о тётушке Вальбурге.

— У тёти были свои представления о воспитании.

— Весьма своеобразные, насколько я помню.

— А что с бабушкой Вальбургой? — заинтересовался Драко.

— Драко, она тебе не бабушка. Сколько раз повторять?

— Хорошо, тётя Вальбурга. Так что с ней было не так?

— Ничего, о чём следовало бы рассказывать за завтраком, — ответила Нарцисса.

Драко посмотрел на меня.

— Грейнджер, тебе рассказали?

— Кое-что.

— И?

— Если хочешь узнать семейные истории, спроси у матери.

— Я только что спросил.

— Тогда попробуй еще раз после завтрака.

Люциус отложил газету.

— Драко, полагаю, у тебя найдутся занятия поинтереснее обсуждения давно умерших родственников.

— Например?

— Те самые задания, которые ты обещал закончить вчера.

Драко вздохнул.

— Я почти закончил.

— Прекрасно. Значит, оставшаяся работа не займёт много времени.

После завтрака Драко отправился заканчивать задания, а я поднялась к себе переодеться.

Через час я спустилась в холл в простой тёмной юбке, светлой блузке и удобных туфлях. Волосы собрала так, чтобы не мешали, палочку убрала в рукав. Нарцисса уже ждала. Она тоже переоделась. На ней было неброское дорожное платье и лёгкая мантия без украшений. В руках она держала небольшую сумочку.

— Готова?

— Да.

— Тогда пойдём.

Возле дверей стояла Тилли.

— Хозяйка, всё приготовлено.

— Спасибо. Мы вернёмся к обеду, если не задержимся.

— Тилли всё сделает, хозяйка!

Нарцисса взяла меня за руку. Пространство вокруг нас сжалось.

На мгновение исчезли привычные ощущения расстояния и направления, затем под ногами снова появилась твёрдая поверхность. Мы стояли на тихой лондонской улице.

Площадь Гриммо выглядела обыкновенно. Ряд старых домов с тёмными фасадами, высокими окнами и узкими лестницами перед входными дверями. На тротуаре стояли мусорные баки, возле одного из подъездов лежала стопка газет, а неподалёку припарковался автомобиль.

Нарцисса огляделась.

— Здесь почти ничего не изменилось с моего последнего визита.

Я посмотрела на дома. Между одиннадцатым и тринадцатым номерами не было ничего — обычный промежуток, который взгляд проскакивал сам собой.

— Видишь что-нибудь необычное? — спросила Нарцисса.

— Между одиннадцатым и тринадцатым домами явно что-то есть. Но рассмотреть не получается.

Она удовлетворённо кивнула.

— Значит, защита работает как положено. Когда я была маленькой, тётя Вальбурга очень гордилась семейными чарами. Она считала, что посторонним незачем знать, где живут Блэки.

— А как туда попадают гости?

— В сопровождении кого-нибудь из семьи. Сейчас покажу.

Нарцисса достала палочку и сделала несколько коротких движений, произнеся негромкое заклинание.

— Посмотри ещё раз, дорогая.

Я повернулась к домам.

Между соседними зданиями появилась узкая тёмная полоска. Она постепенно расширилась, и два фасада словно раздвинулись, освобождая место ещё одному дому. Перед нами возникло старое здание с облупившейся чёрной дверью и потемневшими окнами.

Я оглянулась на соседние фасады. Теперь они стояли вплотную к двенадцатому дому, хотя ещё минуту назад никакого здания между ними не было. С улицы это выглядело довольно странно. Интересно, что увидел бы случайный прохожий?

— Теперь видишь? — спросила Нарцисса.

— Да. Любопытная защита.

— И довольно старая. Некоторые чары накладывали ещё до рождения моей тёти.

Она убрала палочку.

— Идём. Надеюсь, Кричер хотя бы проветрил комнаты после моего прошлого визита.

Мы поднялись по ступеням. Нарцисса остановилась перед дверью, достала палочку и коснулась замка. Послышался негромкий щелчок. Дверь приоткрылась. Изнутри пахнуло пылью, старым деревом и затхлым воздухом.

— Прекрасно, — пробормотала Нарцисса. — Всё именно так, как я опасалась.

Я заглянула внутрь.

Узкий тёмный коридор уходил в глубину дома. На стенах висели старые портреты, часть которых была закрыта тканью. Под потолком тянулась паутина, а на полу лежал толстый слой пыли.

— Кричер!

Ответа не последовало.

— Кричер! — повторила она громче.

Где-то в глубине дома послышалось шарканье. Затем раздался хриплый голос:

— Кто смеет беспокоить дом моей госпожи…

Из темноты появился старый домовик. Он был низким, с длинными обвисшими ушами, морщинистым лицом и большим носом. На нём висела грязная тряпка, когда-то, вероятно, служившая одеждой. Кричер остановился, увидев Нарциссу. Его глаза расширились.

— Хозяйка Нарцисса?

— Здравствуй, Кричер.

Домовик поспешно поклонился.

— Хозяйка Нарцисса вернулась! Кричер не знал, что хозяйка Нарцисса придёт. Кричер не приготовил дом…

Он бросил на меня подозрительный взгляд.

— И привела чужую девчонку.

— Кричер, — строго произнесла Нарцисса, — это моя гостья. Ты будешь обращаться с ней вежливо.

Домовик снова поклонился.

— Как прикажет хозяйка Нарцисса.

Но при этом достаточно громко пробормотал:

— Чужие дети в доме благородных Блэков. Бедная госпожа Вальбурга не пережила бы такого позора…

Я сделала вид, что не услышала. Нарцисса, судя по лицу, тоже.

— Мы хотим осмотреть дом, — сказала она. — Какие помещения сейчас доступны?

Кричер выпрямился.

— Все помещения принадлежат древнему и благородному дому Блэков.

— Я спросила, какие из них можно посетить без опасности, — уточнила Нарцисса.

Домовик замялся.

— Кричер следит за домом…

Нарцисса посмотрела на пыльный пол.

— Вижу.

— Кричер делает всё, что может! — возмутился домовик. — Но госпожа умерла, молодой хозяин предал семью, а дом остался один…

Его голос стал жалобным.

— Никому больше не нужен старый дом Блэков.

— Я понимаю, Кричер. Но сейчас нам нужно пройти внутрь.

Домовик отступил.

— Как пожелает хозяйка Нарцисса.

В прихожей было ещё темнее, чем казалось с порога. Нарцисса взмахнула палочкой, и под потолком загорелись несколько светильников. Тусклый жёлтый свет выхватил из полумрака тяжёлую мебель, потемневшие рамы и старые ковры.

Я задержалась возле одного из закрытых тканью портретов, пытаясь разобрать имя на потемневшей табличке.

— Гермиона? — позвала Нарцисса.

— Да?

— Всё хорошо?

— Да. Просто рассматриваю дом.

Она проследила за моим взглядом.

— Здесь действительно сохранилось многое. Хотя боюсь, большая часть вещей давно требует ухода.

Мы прошли дальше. Кричер шаркал впереди, время от времени бормоча себе под нос что-то о нынешних временах, недостойных гостях и забытых традициях.

Возле лестницы на третьем этаже Нарцисса остановилась. На стене висел огромный гобелен с вышитым родословным древом. Я сразу узнала его.

— Вот, — сказала Нарцисса. — Семейное древо Блэков.

Она подошла ближе.

— Когда я была маленькой, тётя Вальбурга заставляла нас изучать его. Считала, что каждый ребёнок должен знать историю рода не хуже собственной биографии.

Я рассматривала переплетение линий — имена, даты, браки. Кое-где ткань была выжжена, и на месте имён темнели дыры.

— Андромеда, — тихо сказала Нарцисса, указав на одно из таких мест.

Я посмотрела на неё.

— Ваша сестра?

— Да.

Она помолчала.

— Тётя Вальбурга не одобряла её выбор.

— Я помню.

— В этом доме вообще многое не одобряли.

Я перевела взгляд на другие ветви: Беллатриса, Нарцисса, Регулус, Сириус.

Вышивка была выполнена с удивительной тщательностью. Даже самые тонкие линии родства состояли из нескольких переплетённых нитей. Я наклонилась ближе, пытаясь рассмотреть, как они соединяются возле одного из имён, и сама не заметила, как потянулась к ткани.

— Не трогай, — предупредила Нарцисса.

Я убрала руку, хотя ещё не успела коснуться вышивки.

— Не собиралась.

Она посмотрела на меня с сомнением.

— Гермиона.

— Правда.

Кричер, стоявший неподалёку, неодобрительно покачал головой.

— Чужая девчонка разглядывает священное древо. Госпожа Вальбурга приказала бы выгнать её немедленно…

— Кричер, — холодно произнесла Нарцисса.

Домовик замолчал.

Я продолжила рассматривать гобелен. Рядом с именем Беллатрисы была ещё одна надпись.

Дельфини Блэк.

Буквы были серебряные, не такие, как у остальных, и к ним не вела ни одна линия.

— Гермиона, — сказала Нарцисса, заметив направление моего взгляда. — Я хотела бы кое-что проверить.

Я повернулась к ней.

— Что именно?

— Этот гобелен связан с магией нашего рода. Он способен распознавать кровь Блэков.

— И вы предлагаете мне пройти проверку?

— Только с твоего согласия, дорогая.

Я ещё раз посмотрела на серебряные буквы.

— Хорошо.

Нарцисса достала небольшую серебряную булавку и показала на вышитый знак у основания дерева.

— Достаточно одной капли.

Я уколола палец и коснулась ткани. Кровь впиталась мгновенно.

Сначала ничего не произошло. Потом серебряные буквы имени Дельфини Блэк засветились. Нарцисса придвинулась ближе.

От надписи потянулась тонкая серебряная нить и медленно двинулась к имени Беллатрисы. Я заметила, как Нарцисса задержала дыхание. Но, не достигнув соседней ветви, нить повернула вниз.

Она опускалась вдоль вышитых линий, обходя имена, пока не достигла основания дерева. Там нить коснулась ствола и начала обвивать его.

Один оборот. Второй. Третий.

С каждым новым витком она поднималась выше, ложась поверх старой вышивки. Ни одна из ветвей не изменилась. Ни одно имя не засветилось в ответ. Наконец серебряная полоса остановилась.

Нить застыла на стволе, словно её вышили одновременно с остальными линиями. Нарцисса не отводила глаз от гобелена.

— Я никогда такого не видела, — произнесла наконец Нарцисса.

Она осторожно провела пальцами рядом с новой вышивкой, не касаясь её.

— Род признал тебя, Гермиона. Но почему…

Она не закончила. Я смотрела на серебряную полосу.

Причина могла быть в Логрусе. Моя кровь давно уже отличалась от обычной человеческой, но почему гобелен признал меня Блэк, да ещё таким странным способом, я не знала. И уж точно не собиралась объяснять Нарциссе то, в чём сама не разобралась.

— Что это означает? — спросила я.

Нарцисса проследила серебряную нить от имени Дельфини до ствола.

— Возможно, очень старую ветвь. Настолько старую, что её связь с остальными давно утрачена.

Она покачала головой.

— Но я не уверена. Нужно будет поднять семейные записи.

Про серебряное имя рядом с Беллатрисой Нарцисса не сказала ни слова, хотя во время проверки не сводила с него глаз. Я тоже не спросила.

Я ещё раз взглянула на гобелен и вдруг почувствовала странный зов. Не голос и даже не мысль — скорее, настойчивое ощущение. Я попыталась определить, откуда оно исходит. Кажется, откуда-то снизу.

Мы спустились на второй этаж.

Нарцисса показывала комнаты, которые помнила с детства, иногда останавливаясь возле знакомых предметов. В одной из гостиных стоял старый рояль. Его крышка была закрыта, а клавиши покрывал тонкий слой пыли.

— Здесь тётя иногда устраивала музыкальные вечера, — сказала Нарцисса. — Мы должны были сидеть тихо и слушать.

— Тебе нравилось?

— Иногда. Зависело от исполнителя.

Она улыбнулась.

— Беллатриса терпеть не могла эти вечера. Особенно когда её заставляли играть самой.

Я посмотрела на рояль.

— Она умела?

— Конечно. Нас всех учили музыке.

— И хорошо играла?

Нарцисса задумалась.

— Когда хотела. Но обычно ей не хватало терпения.

Юную Беллатрису, которая захлопывает крышку рояля посреди гаммы, я представила без всякого труда.

В следующей комнате находилась небольшая библиотека. Книги стояли за стеклянными дверцами, часть полок была закрыта, а на столе лежали старые пергаменты. Я задержалась у шкафа.

— Можно посмотреть?

Нарцисса подошла ближе.

— Только осторожно.

Она открыла дверцу. Внутри стояли тома по истории магии, семейным традициям и старым способам защиты домов. Некоторые названия были мне знакомы, другие я видела впервые. Я взяла один из томов.

Книга оказалась тяжёлой, переплёт — потемневшим от времени. На первой странице стояла печать рода Блэк. Я пролистала несколько листов. Текст был написан старым языком, но вполне читался.

— Интересно? — спросила Нарцисса.

— Очень.

— Можешь запомнить название. Возможно, у нас в Мэноре есть экземпляр.

Я кивнула и поставила книгу обратно.

Библиотеку стоило бы изучить отдельно, но сегодня мне хотелось осмотреть весь дом. Пока Нарцисса закрывала шкаф, я подошла к окну.

Снаружи дом выглядел довольно узким, однако комнаты уходили далеко в глубину здания. Я вспомнила лестницы, по которым мы поднимались, и попыталась представить, как устроены остальные этажи.

— Нарцисса, — спросила я, — здесь есть подвал?

Она посмотрела на меня.

— Разумеется. Несколько хозяйственных помещений, старые кладовые. Почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно, как устроен дом.

— Подвал вряд ли представляет особый интерес.

Кричер, стоявший возле двери, дёрнулся.

— А что там хранится? — спросила я.

— Не знаю, дорогая. Я не спускалась туда с детства.

Домовик опустил голову.

— Внизу грязно, хозяйка Нарцисса. Кричер не советует ходить туда.

Нарцисса нахмурилась.

— Почему?

— Там старые вещи. Пыль. Паутина.

— Это мы уже видели.

— И… — Кричер замялся. — И госпожа не любила, когда туда ходили без разрешения.

Я посмотрела на него.

— Вальбурга запрещала спускаться в подвал? — спросила Нарцисса.

— Не всем, хозяйка. Только детям. И гостям.

— А взрослым членам семьи?

Кричер отвёл взгляд.

— Хозяин Орион иногда спускался.

— Зачем?

— Кричер не знает.

Неправда — или не вся правда. Домовики умеют обходить вопросы, на которые не могут или не хотят отвечать, и сейчас Кричер явно что-то скрывал о нижних помещениях. Я не стала вмешиваться.

Нарцисса повернулась ко мне.

— Хорошо. Если тебе так интересно, можем посмотреть подвал. Но только ненадолго.

— Спасибо.

Кричер издал тихий жалобный звук.

— Хозяйка Нарцисса…

— Что?

— Там нечего смотреть.

— Тогда мы быстро вернёмся.

Домовик опустил голову.

— Как прикажет хозяйка Нарцисса.

Лестница в подвал находилась за неприметной дверью возле кухни. Кричер открыл её с таким видом, будто его заставляли. За дверью начинались узкие каменные ступени, уходившие вниз. Нарцисса зажгла свет на кончике палочки.

— Осторожнее. Здесь может быть скользко.

Я кивнула, и мы начали спускаться. С каждым шагом становилось холоднее. Пахло сыростью и камнем; где-то в глубине капала вода. Кричер шёл впереди, то и дело оглядываясь.

Лестница оказалась длиннее, чем я ожидала. Судя по глубине спуска, подземная часть дома была куда обширнее, чем казалась сверху. Я сбавила шаг, пытаясь представить планировку.

— Что случилось? — спросила Нарцисса.

— Мне кажется, подвал устроен сложнее, чем выглядит.

— Возможно. Старые дома часто перестраивали, а подземелья иногда расширяли, не занося изменения в планы.

Мы спустились до конца.

Внизу начинался короткий коридор с несколькими дверями. Кричер, до этого семенивший впереди, остановился и принялся перечислять хозяйственные помещения.

— Кладовая, хозяйка Нарцисса. Здесь старая кладовая. Кричер давно говорил, что ненужные вещи следует выбросить, но госпожа Вальбурга не любила, когда выбрасывали семейное имущество…

Нарцисса открыла дверь.

Внутри стояли шкафы, ящики и несколько пустых бочек. На полу громоздились сломанные стулья, а к стене прислонили потемневшую раму без картины. Мы заглянули ещё в две комнаты. В одной когда-то хранили продукты, другая была заполнена хозяйственными принадлежностями, которыми, судя по толстому слою пыли, давно никто не пользовался.

Нарцисса осмотрела полки.

— Если Кричер считает, что наверху беспорядок, боюсь представить, как он назвал бы это.

— Кричер говорил старой госпоже, что всё следует разобрать, — немедленно отозвался домовик. — Но старая госпожа велела ничего не трогать.

— Разумеется, — ответила Нарцисса.

Я отвлеклась от разговора. Коридор упирался в глухую каменную стену, хотя за ней, судя по расположению комнат, оставалось место.

— Гермиона? — окликнула Нарцисса.

— Кажется, здесь должно быть ещё одно помещение.

Кричер издал странный, сдавленный звук.

— Там стена, хозяйка.

— Вижу, — сказала я.

Потемневший известняк, старый раствор между блоками, пыль и паутина в верхних углах. Ни следов двери, ни замурованного проёма.

— Нарцисса, вы не знаете, что здесь раньше было?

Она подошла и осмотрела стену.

— Насколько мне известно, ничего.

— А планы дома сохранились?

— Вероятно. Но я их подробно не изучала. Почему ты спрашиваешь?

— Мне кажется, за ней должно быть ещё место.

Нарцисса посмотрела на стену ещё раз и достала палочку.

— Возможно, ты права. Проверим.

Она произнесла обнаруживающее заклинание. По поверхности камня пробежало бледное свечение, задержалось на нескольких швах и погасло.

Нарцисса нахмурилась и попробовала ещё раз, немного изменив движение палочки. Ничего не произошло.

— Если здесь когда-то существовал проход, его очень хорошо скрыли, — заключила она.

Я подошла к кладке и осторожно приложила ладонь к одному из камней. На ощупь он оказался совершенно обычным: холодным, немного шершавым, с неровностями на поверхности.

— Может быть, это что-то вроде стены на Кингс-Кросс? — предположила я.

— На вокзале? — Нарцисса посмотрела на меня с интересом. — Возможно. Но там проход открыт для волшебников, а здесь, судя по всему, действует какое-то дополнительное условие.

— Родовая магия?

— Не исключено.

Я ещё раз посмотрела на кладку.

— На гобелене для проверки требовалась кровь. Может быть, здесь используется тот же принцип?

Нарцисса немного подумала, затем открыла сумочку и достала ту же серебряную булавку.

— Попробовать несложно. Только сначала я.

Она уколола палец и приложила каплю крови к камню.

Кровь исчезла почти мгновенно, словно впиталась в сухую поверхность. На несколько секунд между блоками проступило слабое серебристое свечение, но затем погасло.

Нарцисса отняла руку.

— Любопытно. Кровь принята, но проход не открылся.

Она осторожно коснулась стены ладонью. Камень остался твёрдым. Нарцисса попробовала надавить сильнее, затем отступила.

— Полагаю, требуется что-то ещё.

— Можно мне попробовать?

Нарцисса посмотрела на меня, затем протянула булавку.

— Осторожно, дорогая.

Я уколола палец и приложила выступившую каплю к тому же месту.

Стена отозвалась сразу. Тонкое серебристое свечение разошлось от места прикосновения, пробежало между камнями и постепенно охватило всю кладку от пола до потолка. Затем линии погасли. Внешне стена осталась прежней.

Я отняла руку. Свечение погасло, но камни оставались на месте.

— И что теперь? — спросила Нарцисса.

— Пока не знаю.

Я снова протянула ладонь. На этот раз пальцы не встретили сопротивления. Они погрузились в камень, словно тот перестал быть твёрдым. Я осторожно провела рукой в сторону и убедилась, что кладка больше не препятствует движению.

— Кажется, получилось.

Нарцисса приблизилась и с удивлением посмотрела на мою руку, наполовину скрытую в стене.

— Гермиона, не торопись.

— Я только проверяю.

Я вытащила руку. Никаких неприятных ощущений не возникло.

Нарцисса осторожно коснулась кладки рядом со мной. Её пальцы тоже прошли сквозь камень. — Значит, моя кровь всё-таки была нужна.

— Похоже на то. Возможно, одна проверка подтверждает принадлежность к семье, а другая открывает проход.

— Возможно, — повторила Нарцисса. — Но я бы пока не торопилась с выводами.

Я кивнула.

Позади нас послышался странный звук. Кричер стоял у входа в коридор, зажав рот руками, и смотрел на стену круглыми глазами.

— Кричер? — позвала Нарцисса.

Домовик вздрогнул.

— Кричер ничего не знает, хозяйка Нарцисса!

— Я ещё ни о чём тебя не спрашивала.

— Старый Кричер ничего не может сказать!

Нарцисса нахмурилась, но я вмешалась прежде, чем она успела продолжить расспросы.

— Думаю, он действительно не может.

Кричер благодарно взглянул на меня и тут же опустил голову.

— Тогда подожди здесь, — распорядилась Нарцисса.

Домовик поспешно отступил к стене, явно не собираясь приближаться к открывшемуся проходу.

Я повернулась к кладке.

— Попробуем?

— Только вместе, — ответила Нарцисса.

Она подняла палочку и первой шагнула сквозь стену. Я последовала за ней.

На мгновение камень закрыл обзор, но никакого сопротивления я не почувствовала. Ещё один шаг — и под ногами оказалась первая ступень уходящей вниз лестницы.

Я оглянулась. С этой стороны стена выглядела обычной, хотя мы только что прошли сквозь неё.

— Очень похоже на Кингс-Кросс, — заметила я.

— Да, — согласилась Нарцисса. — Только мне интересно, кто и зачем установил подобную защиту здесь.

Лестница уходила вниз довольно круто. Ступени были вытесаны из тёмного камня, отличавшегося от известняка подвальных стен. Перил не было, зато вдвоём здесь можно было идти рядом.

Нарцисса зажгла свет на кончике палочки.

— Осторожнее, Гермиона. Здесь давно никто не ходил.

— Судя по всему, очень давно.

На ступенях почти не было пыли. Я провела пальцами по ближайшей стене и обнаружила, что поверхность совершенно сухая. В отличие от обычного подвала, здесь не чувствовалось сырости, а воздух оставался прохладным и неподвижным. Мы спустились ещё на несколько ступеней.

— Странное место, — негромко произнесла Нарцисса. — Мне казалось, я неплохо знаю дом своей семьи.

— Возможно, даже Вальбурга не знала об этом проходе.

— Если так, то мне ещё любопытнее узнать, кто его устроил.

Лестница закончилась небольшой площадкой.

Впереди возвышались две массивные четырёхугольные колонны из чёрного камня. Между ними открывался проход в следующее помещение, однако света с палочки Нарциссы не хватало, чтобы рассмотреть, что находится внутри. Она сделала несколько шагов вперёд.

И остановилась.

— Что такое? — спросила я.

Нарцисса протянула руку. Её ладонь упёрлась во что-то невидимое между колоннами.

— Здесь ещё одна преграда.

Она осторожно надавила. На мгновение в воздухе проступило слабое серебристое мерцание, которое исчезло, стоило ей убрать руку. Нарцисса попробовала коснуться защиты палочкой, затем провела ею вдоль границы прохода.

— Не пропускает.

— Совсем?

— Совсем. И, судя по всему, обычное отпирающее заклинание здесь бесполезно.

Я приблизилась.

— Можно попробовать?

Нарцисса отступила.

— Только осторожно.

Я протянула руку к тому месту, где она наткнулась на преграду.

Никакого сопротивления. Моя ладонь свободно прошла между колоннами. Я сделала ещё шаг, затем обернулась. Нарцисса осталась на площадке.

— Кажется, меня пропускает.

— Я вижу, дорогая.

Она снова коснулась невидимой границы, но результат не изменился. — Здесь мне придётся остановиться, — сказала Нарцисса.

— Вы не против, если я осмотрюсь?

Она явно не обрадовалась предложению.

— Мне это не нравится, Гермиона. Мы не знаем, что находится дальше.

— Я пока не заметила ничего опасного.

— Ты только что обнаружила помещение, о существовании которого никто из нашей семьи, насколько мне известно, даже не подозревал.

— Поэтому мне и интересно.

— Разумеется.

— Обещаю быть осторожной.

— Надеюсь. И ничего не трогай, пока не убедишься, что это безопасно.

— Постараюсь.

— Я не шучу, Гермиона. Дай мне слово.

— Хорошо. Не буду.

Она посмотрела на меня с сомнением, но спорить дальше не стала.

— Если заметишь что-нибудь подозрительное, сразу возвращайся. Я буду ждать здесь.

— Договорились.

Я повернулась и прошла между колоннами. За ними открывался просторный каменный зал. Оглянувшись, обнаружила, что чёрная пелена скрыла от меня Нарциссу.

Стоило мне войти, как камень вокруг слабо засветился — ровно настолько, чтобы видеть. Высокий сводчатый потолок терялся в темноте. Четыре массивные опоры поддерживали перекрытие, стены были сложены из того же чёрного камня, что и лестница. Никаких украшений, мебели или светильников здесь не было.

В центре помещения возвышался низкий массивный алтарь из полированного базальта.

На усыпальницу зал не походил: ни одного захоронения, только алтарь, к которому сходились линии каменной кладки. На его поверхности лежал тёмный свёрток. Я подошла ближе, и свёрток шевельнулся. Раздался тихий жалобный писк.

На алтаре лежал щенок. Совсем маленький, чёрный, с короткой мягкой шерстью и непропорционально большими лапами. Он поднял голову, посмотрел на меня тёмными глазами и снова заскулил. Щенок попытался встать. Передние лапы разъехались по гладкому камню, и он неловко перевалился на бок. Потом упрямо поднялся снова, удержался и тихонько тявкнул.

— И откуда ты здесь взялся?

Щенок вильнул хвостом. Ни одна обычная собака не могла попасть в зал, куда не пропустили даже Нарциссу. А передо мной лежал беспомощный щенок, которому здесь было явно не место.

Щенок снова жалобно заскулил и потянулся ко мне.

— Ну хорошо, хорошо.

Я протянула руку.

— Ну здравствуй, малыш.

Щенок завилял хвостом, ткнулся холодным носом мне в пальцы и лизнул их. Под его лапами едва заметно дрогнул чёрный камень.