Genshin Impact. Преданный

Глава Первая

Я сидел, закутанный в толстое одеяло, и с интересом разглядывал раскинувшуюся передо мной на тяжелом дубовом столе карту. В коридоре раздавались шаги, что мельтешили туда-сюда в поисках младшего Рагнвиндра, который умудрился в очередной раз провалиться сквозь землю. То есть в поисках меня.

Блинчик в моей детской руке был приятным дополнением к началу дня. В прочем, бодрствовал я еще с ночи. По привычке прочесав поместье, с интересом исследуя новые комнаты и проходы, я отправился уже в более укромной уголок местной библиотеки, где затаился в темном-темном углу, лениво дожевывая ранний завтрак. Стащить съестное из кухни было несложно, еды всегда было в достатке и двери никогда не запирались. А горничные стягивались туда только к шести утра.

Ленивые солнечные лучи потянулись неровными полосами по книжным полкам, облюбовали камин и почти дошли до подробной карты, что была развернута прямо передо мной. На которой витиеватыми готическими буквами значилось Мондштадт. Город свободы.

— Юный мастер! — раздался взволнованный голос от дверей. Оттуда показалась светлая макушка еще совсем молодой горничной. Она тяжело дышала и с облегчением глядела на меня. — Вас уже обыскались!

С трудом сдержав тяжелый разочарованный вздох, я скромно улыбнулся, что на щеках показались ямочки. Работниц поместья это всегда умиляло, и взгляд их смягчался. Даже у строгой Аделинды, которая уже наизусть знала все мои приемы. Это всегда помогало мне выйти сухим из воды.

— Мастер Крепус и мастер Дилюк уже приступили к завтраку, — цепкая рука девушки ухватила мою и вот мы уже шагали в сторону выхода. Она продолжала безустанно болтать. — Ох, опять вы заставили нас переживать! Завтрак наверняка уже остыл. Ох…

Я с трудом поспевал следом и быстро перебирал ногами, но все равно складывалось ощущение, что меня просто волочили по длинным извилистым коридорам. Совсем скоро из-за очередного поворота показалась парадная лестница, ведущая на первый этаж.

— Какая же у вас мятая рубашка, — причитала себе под нос горничная. — Стоило бы вам сначала переодеться… Сколько уже времени? О Барбатос, нужно поспешить!

Большая часть болтовни проходила мимо моих ушей. За последний год я умело научился не обращать внимание на большую часть информации, что исходила от окружающих в подобные моменты. Как правило, ничего толкового все равно бы и не услышал. Опять же, про мятые рубашки и растрепанные волосы, что торчали во все стороны я регулярно выслушивал от той же Аделинды…

У дверного проема мою руку наконец отпустили, и я на миг застыл на пороге, позволяя девушке войти первой. На своем лице состроил виноватое выражение лица и сделал глубокий вдох. Для уверенности.

— Вот и твой брат, — звучный голос Крепуса Рагнвиндра разнесся по светлой столовой. Моя голова показалась из-за ног девушки, а затем уже и я сам. Отец семейства разместился во главе стола — высокий и подтянутый, чьи алые волосы, собранные в хвост, привлекали к себе внимание. Справа от него на столе виднелась макушка Дилюка. Он сидел с набитым ртом и был слишком сосредоточен на куске ветчины, что свисал с его вилки.

— Прошу прощения, господин Рагнвиндр, — поспешно выпалила девушка. Она нервно ухватилась слегка подрагивающими пальцами за свой фартук. — Мастер Кай вновь не оказался в своей спальне к пробуждению…

— Все нормально, — Крепус устало отмахнулся. Я уже стоял по правую руку от отца и настороженно глядел на него в надежде, что тот сегодня был в хорошем расположении духа. Под глазами у мужчины виднелись темные синяки. С каждым днем они становились все заметнее. — Садись уже, не то Дилюк все съест раньше, чем ты успеешь притронуться к еде.

Дилюк улыбнулся во весь рот и откусил еще кусок бекона. Я уселся на соседний от него стул, чувствуя на себе взгляд отца, что смотрел на меня, нахмурившись.

— Четвертый раз за неделю, Кай, — неодобрительно произнес Крепус и покачал головой. Он отложил столовые приборы. — Бери пример со старшего брата.

Я лишь молча кивнул. Руки потянулись за вилкой, затем я наложил всего понемногу на тарелку передо мной. И все это под тяжелым взглядом.

Крепус Рагнвиндр был строг в воспитании по отношении к своим сыновьям, но никогда не забывал показывать своей любви. За последний год я часто стал пропадать по ночам, желая побродить в то время, пока по коридорам не сновали горничные. Часто ноги заносили меня в библиотеку и там меня обычно и находили. Тяга к знаниям была одной из тех вещей, чему я не мог противостоять, как бы не старался. Крепус это поощрял и даже втолковывал и своему старшему сыну, что тот тоже должен был больше времени проводить за чтением. Но не по ночам. Возможно, он опасался, что во время одного из таких ночных похождений я забреду за территорию дома. Но это скорее мог бы вытворить Дилюк, легкий на подъем и жаждущий приключений. Я был осторожнее старшего брата.

Дилюк уже был готов вылететь из-за стола, разреши ему отец. Он возбужденно ерзал на месте и постоянно бросал взгляд на двери, готовый рвануть на улицу. Крепус будто не замечал волнение сына, продолжая неторопливо завтракать.

— Кай, ты должен придерживаться распорядка дня, — нравоучительный тон резал слух. — Как станешь старше, тогда и сможешь свободнее распоряжаться своим личным временем. Но не сейчас.

Я вновь кивнул и тоже принялся за бекон, краем глаза все поглядывая на изнывающего от ожидания брата.

— Этого не повторится, — кратко произнес я. Отец не поверил и лишь покачал головой.

— Можно мы уже пойдем? — нетерпеливо выпалил Дилюк и с надеждой посмотрел на отца.

Слабая улыбка на лице была достаточным ответом. Дилюк подскочил на ноги, отодвигая от себя стул, и резво ухватил меня за запястье, утягивая следом.

— Побежали в виноградник! — выпалил Дилюк на одном дыхании и пронесся мимо отца вместе со мной. — Кай, не отставай!

Кайлиан Рагнвиндр. Для всех просто Кай. Именно им я переродился и теперь шестой год исправно выполнял роль младшего брата, чему, честно, даже был рад. Хотя Дилюк и был старше (всего на полтора года), но мозги вправлять на регулярной основе приходилось именно ему, и у меня часто складывалось ощущение, что в семье старшим был я. Хотя, признаюсь, некоторые мои идеи были весьма сомнительны, за что я умудрялся тоже получать от отца. Я заботился о старшем брате в силу своих возможностей, как и он обо мне. И этого мне было достаточно. Крепус души не чаял в своих сыновьях, и жизнь в семье шла своим чередом.

Сам Крепус казался мне уставшим. И с каждым годом это становилось заметнее. Постоянная работа, многочисленные вопросы, касаемые винокурни, да и смены в Доле Ангелов не обходили его стороной. Все это копилось неприподъемным грузом на его плечах. Хотя работников было достаточно, однако бумажной документацией Крепус занимался лично. Но пока что даже нас он к ней не подпускал, обещая начать обучение позже.

Я чувствовал, что у него были возложены большие надежды на сыновей. И мне очень не нравилось, как часто Крепус между делом упоминал получение Глаза Бога. Будто каждый из нас был обязан его добиться. Будто это было чем-то само собой разумеющимся. Будто он не рассматривал такой возможности, что ни один из его сыновей не удостоится чести получить благословение богов. И я не понимал почему.

Непрерывные ожидания от отца меня тяготили. И я чувствовал, что брата тоже.

«Кай, трудись усерднее. Ты обязательно получишь глаз Бога, если постараешься».

«Дилюк, ты будешь уважаемым рыцарем. Я в этом не сомневаюсь».

И я видел как усерднее начинал отдавать себя тренировкам брат, как он без сил брел в свою спальню после спаррингов, как он отдавал предпочтение занятию на мечах, нежели беспечным прогулкам на винокурне. Он был еще ребенком. Мы были еще детьми. Но я никогда это не комментировал и предпочитал исследовать открывшейся передо мной мир, нежели бездумно отдаваться искусству боя. Для этого еще будет время, тем более, мне было всего шесть.

Лето мы всегда проводили на Винокурне, вдали от города. Часто копались в грязи у речки, сражались на палках, будто на тяжелых мечах, и отдыхали в тени широких крон деревьев, что разместились на берегу, корнями глубоко уходя в землю.

Я сорвал очередную траву и сунул в карман куртки уже по привычке.

— Зачем тебе весь этот мусор? — Дилюк хмыкнул.

— Это не мусор, а материал для исследования, — важно заявил я. А глаза уже высматривали впереди что-нибудь интересное. Вон, кажется, на дереве пристроились несколько грибов… Впрочем, они мне были не нужны. Итак ящики в моей спальни были забиты всякой всячиной.

— Материал для чего? — подначил он меня и весело рассмеялся. — Сначала подрасти!

Я пропустил мимо ушей насмешку и невозмутимо продолжил шагать в сторону реки. Дилюк, конечно, был прав, но это я ему не дам знать. Материалом для исследования все это назвать было слишком громко, но мне нравилось с ним пререкаться. Это было весело. Его раздражало мое напускное спокойствие, а меня не тяготили его громкие восклицания.

Прогулка была небогатой на события и довольно короткой. Я мало что успел насобирать, а Дилюк все хотел отправиться на другую сторону берега, куда мы до этого не забредали. Что было удивительно, но сегодня в дом нас загнала Аделинда. Она никогда не занималась этим лично, только в том случае, если мы натворили что-то невообразимое.

Дилюк, впрочем, не обратил на это особого внимания. И лишь недовольно бормотал о том, что еще было слишком рано и отправился следом за ней. Как и я.

Весь день она была неподалеку. Часто за нами приглядывал кто-то из горничных, но сегодня явно что-то было не так, и Аделинда не спускала с нас глаз. И я лишь хмурился и не понимал, что происходило.

После ужина мы расположились в гостиной у камина, где Дилюк бездумно листал старую книгу, а я уселся в мягком кресле у окна. Мелко накрапывал дождь и ветер трепал виноградники. Отца не было видно весь день, что было вполне обычно, но что-то все равно не давало мне покоя.

И когда Аделинда вышла из комнаты, когда ее попросила отойти одна из горничных, то я юркнул в коридор следом. Выждав перед этим минуту.

Ноги быстро несли меня в мраке коридора. Голоса раздавались у парадных дверей.

Один из них явно принадлежал отцу.

Ни за что не дай им выйти сегодня из поместья.

Я напрягся и непонимающе уставился перед собой, пытаясь понять, что он пытался скрыть. Они тихо переговаривались, Аделинда и Крепус, и волнение в его голосе было плохо скрываемо.

Пока была такая возможность, я пронеся прочь по коридору к дальнему крылу, где окно никогда не скрипело и можно было аккуратно выбраться наружу. Так я и сделал.

Все это время я молился кому только можно, чтобы ни Дилюк, ни Аделинда не заметили моей пропажи. Я замер в кустах виноградника, когда двери открылись и отец широким шагом направился прочь, в сторону леса. Но я не сразу направился следом.

И возможно, именно поэтому ничего и не застал. Я как раз тихо, перебежками, приближался к одной из построек на окраине винокурни, когда отец опять показался из тени.

Он шел быстро. Не оглядываясь. В руках, под плащом, держал что-то небольшое, но я не мог понять, что. Я тенью прильнул к корням дерева рядом, не обращая внимание на липнувшую к рукам и одежде грязь, и недоумевающе следил за Крепусом. Его спина все удалялась, а я все лежал, скрытый от чужих глаз.

Что я пропустил? С кем он встречался? И что нес?

Что-то внутри яростно твердило, что я пропустил что-то очень-очень важное.

Но что?

Ветер с дождем усиливались, и я чувствовал, что продрог. Рубашка была промокшей насквозь, алые волосы липли к лицу, а пальцы саднили от мелких порезов — я умудрился руками схватиться за колючее растение.

Поднялся я уже, когда фигура отца скрылась вдали у поместья. Тело мое дрожало — то ли от холода, то ли от внезапно накатившего волнения. Интуиция кричала, что мне нужно было возвращаться. И поскорее.

И тут из-за моей спины раздался холодный насмешливый голос.

— Юный Рагнвиндр, — по моей коже побежали мурашки, и я так и замер, готовый понестись прочь. — Какая встреча.

Высокая фигура показался из мрака и медленно обходила меня кругом. Было темно, и я плохо мог разглядеть мужчину передо мной. Казалось, что его глаза отливали красным. Возможно, мне просто показалось? Я инстинктивно попятился и уперся спиной в дерево. Внутри что-то перевернулось. Мой взгляд все метался от фигуры напротив до возможных путей побега.

Он мне кого-то напоминал. И из-за этого я понимал, что встретил того, кого стоило избегать.

На губах его сквозила неприкрытая насмешка, а глаза восторженно блестели. Руки были сложены за спиной.

Казалось, что я на миг даже задержал дыхание от накатившего ужаса. Надо было остаться в поместье. У него же не было оружия? Я его не видел.

— Очень-очень интересно! — губы мужчины скривились в сумасшедшей ухмылке, и он слегка наклонился, рассматривая меня внимательнее. Я лишь сильнее прижался к дереву, замерев. — Как грубо со стороны Крепуса не представить нас, не правда ли?

И он рассмеялся. И смех его пробирал насквозь.

И тогда я рванул. Думая, что успею стрелой пролететь мимо, достаточно огибая его стороной.

Но тяжелая рука моментально схватила мое предплечья, и я чудом не повалился на землю от внезапного толчка. Я резко заметался, стараясь отцепить руку, что железной хваткой держала меня, но вторая уже схватила меня за рубашку и потянула на себя.

— Мы еще не договорили, — улыбка не сходила с его лица.

Я вцепился в руку, что удерживала меня на весу.

— Отпусти, — мой крик, казалось, утонул в звуке ливня.

— И не подумаю, — и на лице лишь довольная ухмылка.

— ДОТТОРЕ!

По округе разнесся громогласный рев Крепуса. Я с широкими глазами смотрел, как он несся в нашу сторону, без плаща, сквозь кусты виноградов, не обращая внимание на грозу.

— ОТПУСТИ ЕГО!

Дотторе раздраженно скривил лицо и кинул на меня нечитаемый взгляд. Но отпустил, и я повалился на сырую землю.

Мысли метались в голове с бешеной скоростью. Как я мог не узнать Дотторе? Что он делал у винокурни и какие дела с ним вел отец?

Возможно, я избежал чего-то очень нехорошего.

Впрочем, выражение лица Дотторе не сулило ничего хорошего.

Отмечу, что в ярости Крепуса я еще ни разу не видел. И еще не один месяц после этой прогулки я провел в стенах винокурни. Но так ни разу и не пытался улизнуть.

Глава Вторая

— Мы не потерялись, — упрямо возразил Дилюк. Он шагал вперед между деревьев, явно не зная, в каком направлении двигался.

— Потерялись.

— Не потерялись.

— Потерялись.

— Ты на что надеялся, когда мы заходили в эту чащу? Что нас Барбатос выведет? — безнадежно протянул я. Ноги уже начинали ныть от долгой ходьбы, дорога была неровной, а вокруг ни души.

— Да? — непринужденно ответил Дилюк. Я остановился и уставился на его спину. Фигура брата продолжала двигаться дальше.

— Тогда мы точно отсюда не выйдем, — уже пробормотал себе под нос.

Я нагнал его практически сразу. Дилюк замедлился и явно ждал меня. Разделиться мне сейчас тоже не хотелось.

— Кто вообще тебе вбил в голову эту ересь про Барбатоса? — идти в тишине было скучно. И немного жутковато, учитывая, что мы были двумя безоружными мальчишками, которые одиноко брели по лесу. Конечно, Дилюк был старше и немного выше, но все равно ему лишь минуло десять. Солнце только поднялось и его едва теплые лучи пробивались меж кроны деревьев, освещая неровные тропинки.

— Так церковь же всегда говорит «да направит нас Барбатос».

— Ну не в прямом же значение, — я протяжно выдохнул.

— И вообще, с каких пор ты ходишь в церковь?

— Я туда не хожу, — буркнул Дилюк, упрямо продолжая смотреть вперед. В мою сторону он не глядел. Но так и шагал дальше.

— А-а, — протянул со знанием дела. — Вот в чем дело. Ты слишком много общаешься с Джинн!

— Ничего подобного!

Он резко остановился и обернулся на меня. Уши его покраснели и теперь были одного цвета с волосами, а сам Дилюк нахмурился и пронзал возмущенным взглядом.

— Конечно, это я с ней гулял вдоль реки? А как же те сорванные светяшки?.. А еще…

Договорить я не успел. Дилюк налетел на меня, и мы покатились по мокрой траве в шуточной перепалке. Впрочем, драки и не было: он меня почти сразу отпустил и мы развалились на земле, пачкая совсем чистую одежду.

— Ладно, я молчу! — я беспечно рассмеялся и поднял голову, глядя как брат уселся и теперь доставал из волос жухлые листья. Он так и хмурился, но наверняка долго дуться не собирался. Не в его привычке.

Холодная осенняя земля под спиной неприятно напоминала о приближении морозных месяцев. Я так и лежал, рассматривал небо и пытался наконец вспомнить, какой тропой мы могли вернуться обратно.

— Я могу залезть на дерево и осмотреться? — подкинул внезапную мысль. И почувствовал на себе негодующий взгляд.

— Ну уж нет, — Дилюк поднялся и теперь оттряхивал штаны.

— Полезу я. Я все-таки старше.

— И тяжелее, — невозмутимо добавил я. И улыбнулся.

Деревьев вокруг было достаточно. Высокие, раскидистые, так и подходящие для того, чтобы на них забраться. Дилюк подтянулся на толстой ветви и принялся карабкаться дальше. Я сидел в корнях и неотрывно наблюдал. Все-таки, можно было так навернуться, что потом и по частям не соберешь. Возможно, задумка была плохой. А Дилюк все лез и лез, цеплялся за ветки, с трудом подтягивался, а я смотрел на него и все думал, как бы ему сказать, что я вспомнил дорогу.

Немного поздно, но лучше стоило это упомянуть.

Пока брат не долез совсем до верхушки. Пока Дилюк пыхтел и пытался залезть повыше, я между делом окликнул его.

— По-моему, я вспомнил, как мы сюда вышли! — а руки свои сложил наподобие рупора перед собой. — Слезай!

Если бы взглядом можно было убить, то от меня бы уже ничего не осталось бы.

— И давно ты вспомнил?

Уже поинтересовался он, когда его сапоги опять ступили на землю, раскидывая в сторону пыль.

— М-м, как раз тогда, как ты решил полезть?

Дилюк сегодня явно был не в лучшем настроении. Он лишь недовольно пыхтел, пока мы вдвоем шли уже по той тропе, на которую указал я. Дорога оказалась быстрее, чем я думал.

Недалеко от чащи нас ждал Коннор.

— Мастер Дилюк, мастер Кай! Долго вас не было!

— Прости, Коннор! — я виновато улыбнулся.

Мы с братом увязались за ним, когда Коннор повел повозку в город. Но одно из колес повредилось и во время короткой остановки мы решили побродить по лесу. Мол, пособирать ягод совсем близко.

— Я уж думал придется идти с повинной к мастеру Крепусу, — он покачал головой.

Выражение лица Дилюка в тот момент стоило видеть. Он будто наелся кислого винограда. Расстраивать отца нашим внезапным побегом не хотел ни я, ни он.

Впрочем, на винокурню мы вернулись уже в обед. А там я удрученно поплелся вслед за Аделиндой, что встретила нас на пороге. Отец уже ждал меня в кабинете.

— Подать чай? — поинтересовалась горничная перед тем, как уйти.

— Не нужно, — Крепус покачал головой, но слабо улыбнулся и кивнул. — Спасибо.

Он кивнул в сторону дивана у камина, напротив которого стоял небольшой журнальный стол, что был завален книгами. Я привычно направился именно туда. И сдержал обреченный вздох.

За последний год мне постоянно приходилось пропадать в кабинете отца в качестве наказания. Все еще пожинал плоды побега, в результате которого я нарвался на Дотторе. В результате которого увидел больше, чем должен был кто-либо еще в этом доме. Отец всегда занимался бумажной работой, изредка заводя со мной беседу. Иногда к нам присоединялся и брат, но это уже случалось под вечер, когда тот совсем изнывал от скуки и искал моей компании. Обычно я читал и самостоятельно изучал что-то: был ли то язык или что-либо еще. Но не освобождало меня от обязательных занятий, которые мы посещали вместе с Дилюком, так что тратилось мое личное время. Пока Дилюк носился на улице, я сидел под надзором Крепуса и старался не обращать внимание на его тяжелый взгляд. Который часто задерживался на мне.

Я все время метался от одной книги к другой, не находя чего-то, что полностью бы увлекло мое внимание. То я читал о местных растениях, то об особенностях руды, то об истории Мондштата. Литературы было много.

В какой-то момент Крепуса окликнул один из рабочих.

— Мастер Крепус, не могли бы вы спуститься? — мужской голос раздался после стука по двери.

На что хозяин дома кивнул. Но перед тем, как уйти, я не смог не заметить тяжелого вздоха с его стороны.

И я остался один.

В кабинете было просторно. Кучи бумаг неровной стопкой расположились на тяжелом дубовом столе, на краю его можно было увидеть не одну баночку с чернилами, а обитое темной алой тканью кресло оказалось немного отодвинуто.

Мой взгляд бездумно шнырял по комнате и задержался на прикрытой двери. А мысли все вспоминали ящик, в котором он что-то прятал. И не один раз, когда я приходил сюда для наказания, я видел, как отец поспешно его закрывал. Где-то внутри начало зарождаться нетерпеливое волнение. Шаги отца стихли совсем недавно. А я все изнывал от любопытства, жадно желая узнать, что же он прятал в выдвижном ящике. Который забыл запереть. Сколько часов я провел в этом кабинете за прошедший год и ни разу еще такого я не заставал.

И любопытство победило. И я сунулся к отцовскому столу, подгоняемый живым интересом.

Липкие пальцы ухватились за край и выдвинули ящик на себя. Медленно и неслышно, очень аккуратно.

Мои глаза всматривались в подобие резной шкатулки, выполненной из темного дерева. Она одиноко лежала посередине и несомненно была поспешно захлопнута — хитрый замок был прикрыт, но не заперт.

Я нахмурился. А руки сами потянулись к крышке.

Это был глаз Порчи. Алая сфера, закрепленная на кожаной перчатке, на поверхности которой был почти полностью стертый символ, из-за чего рассмотреть его было невозможно.

Я знал, что Крепус должен был погибнуть в результате нападения Урсы. В результате использования глаза Порчи. Но на этом мои знания заканчивались: казалось, что их упорно искореняют годы, не позволяя мне ими оперировать. Мысли метались. Чем я мог помочь? Возможно ли, что сделаю только хуже, если унесу глаз Порчи сейчас? Даже элементарно выброшу в океан, сделаю ли я этим только хуже? Погибнет ли в данном случае кто-то еще, не только Крепус?

Мрачный взгляд буравил шкатулку, а раздумья не давали спокойствия. А размашистые шаги уже отдавались из коридора.

Шкатулка оказалась захлопнута, ящик задвинут, а я молнией рванул обратно к дивану, где до этого и сидел. В руках уже лежала тяжелая книга, когда дверь открылась.

— Уже закончил? — я поймал на себе мимолетный взгляд отца и упорно продолжал делать вид, что не только что схватил в руки первую попавшуюся книгу. И вспомнил, что до этого битый час пролистывал совершенно другую.

Крепус уже пересекал комнату и перед тем, как усесться в кресло, взглянул на ящики.

Я был уверен, что все закрыл. И напускное спокойствие на моем лице не дрогнуло.

На столе зашелестели бумаги. А отец уже тянулся за пером.

— Узнал сегодня что-то достойное внимание? — между делом поинтересовался он. Впрочем, голову он даже не поднял, зарывшись в документы. Винокурня требовала много внимания.

Бездумно пожал плечами. А глаза уже скользили по строчкам книги, что я теперь держал у себя на коленях. Я всегда был прилежен и усидчив в науках.

Взгляд зацепился за предложение. Скрип пера нарушал тишину в кабинете, а я с непониманием жадно продолжал вчитываться. Текст отличался от обычных книг, что обычно попадали мне под нос.

»…первооснову всех других веществ…»

»…это есть воплощение цикла смерти и перерождения, одна из ключевых идей дисциплины…»

»…олицетворяет законченность процесса трансформации…»

Я с восторгом замер. Вот оно — то, к чему я так давно стремился. К волнению от чтения, к пылкости и желанию знать. Живой интерес потек по венам, а глаза загорелись энтузиазмом.

Руками прикрыл книгу и посмотрел на название.

Природное и тайное.

Все, что до этого попадало мне в руки прочитывалось мной сухо, без интереса. Для необходимости. Кай Рагнвиндр должен был соответствовать имени, должен был быть начитан и образован. Должен был разбираться во многих вещах. Иметь широкий кругозор. Но стремления ко всему этому у меня не было, лишь давящая на плечи необходимость.

Я сам не заметил, как в кабинете начало смеркаться и внутрь шмыгнула одна из горничных и зажгла свет. Я жадно проглатывал страницу за страницей и уже прикидывал в голове, где бы добыть еще литературу по теме.

Но самым главным, что я вынес из текста было то, что мне жизненно был необходим глаз Бога.

Алхимия была жадна и требовала умения обращаться с элементальной энергией. Трансмутация, возвращение к первоисточнику, не была подвластна каждому. Лишь избранным богами.

Сколько можно было достичь алхимией — потенциальные возможности казались необозримыми! Улучшение свойств предметов, что могло оказаться полезным как в ремеслах, так и в хозяйстве, превращение материалов в нечто другое, создание зелий, влияющих на элементальный ток, зелий, поддерживающих температуру тела в определенных значениях. Алхимия открывала дорогу даже конвертации предметов!

Я был в восторге. Оказался так захвачен потенциалом науки, что даже не заметил Дилюка, который таращился на меня из проема. И выглядывал из-за двери.

— Кай уже может уйти? — с надеждой поинтересовался брат.

— Да, пусть идет, — отец лишь отмахнулся. Работы было слишком много, и он даже не поднял взгляд.

И сейчас уходить мне очень не хотелось. Но ликующее выражение лица Дилюка заставило постыдиться собственных мыслей.

И я рванул прочь вместе с ним, не забыв подхватить под мышку тяжелый том. Который затем утащил в спальню.

Вечер был небогат на события, и мы с Дилюком провели его, устроив бои на деревянных мечах в гостиной. Быстрые удары оставляли синяки, но шуточный характер сражения спас нас обоих от чего-то более серьезного. Тем более, никто не старался навредить другому.

На ужин отец не спустился и беспечная обстановка во время приема пищи поспособствовала небольшой ссоре. Но и та была недолгой.

Только в девятом часу я смог опять засесть с книгой. Моя спальня скрывала меня от чужих глаз и никто не мешал мне жадно глотать абзац за абзацем. Текст был непростой для понимания, и времени уходило много на его разбор.

Совсем скоро ухудшилась погода.

Бушевала гроза. В окна с силой бился холодный дождь, деревья скрипели и качались из стороны в сторону с небывалой силой под тяжелым ветром. Только когда ветер уже забился в окна, тогда я и вылез из-под теплого одеяла, где и читал все это время, и выглянул наружу.

Единственное, что я мог рассмотреть, так это одиноко горящий фонарь на одном из столбов. В голове закралась мысль, что виноградники могли пострадать из-за ненастной погоды.

И как не кстати желудок мой заурчал. И потребовал пищи.

Я вздохнул, но все равно натянул на ноги сапоги. Не желая переодеваться, так и побрел вниз, на кухню, в пижаме. Час был поздний, Аделинда наверняка уже отбыла в свою комнату. И наткнуться на нее шанс был мал. Нужно было поесть. Спать я еще не собирался, мысли все возвращались к книге.

Кухня и правда оказалась пуста. Поверхности блестели от чистоты, тарелки были убраны аккуратно в шкаф, а едой и не пахло. Но я точно знал, где ее нужно было искать.

По помещению разнесся режущий слух звук отодвигаемого стула по полу. Я потащил его прямо к одному из стеллажей, где наверняка должны были храниться остатки с ужина. Пищу просто так не выкидывали.

Я сунул нос сначала в одну кастрюлю, затем в другую. И довольно улыбнулся, когда нашел остывшую жареную картошку.

Подогреть ее я не считал проблемой.

Так что через четверть часа я уже довольный вышагивал по темным коридорам с полной тарелкой картошки в руках и вилкой, предвкушая поздний ужин. Ветер все стонал снаружи, а стекло в окнах порой звенело под его силой.

На повороте я резко затормозил и завернул обратно за угол. Картошка чудом не повалилась на мягкий ковер.

Из-за угла показалось мое любопытное лицо.

Отец тихо прикрыл за собой дверь в одну из гостевых комнат. Одежда была на нем насквозь промокшей, будто он только что искупался в реке. Алые волосы потемнели и мокрой копной свисали на спину.

Рука его застыла на дверной ручке. Он стоял с опущенной головой, а широкая спина была напряжена. До моих ушей донесся тяжелый выдох.

Я невольно задержал дыхание. Что произошло?

Его высокая фигура недолго простояла у двери и направилась прочь. И скрылась в темном коридоре. А я уже совсем наплевал на голод и позволил ногам нести меня к гостевой спальне. Ничему меня жизнь не учила.

Дверь я раскрыл тихо-тихо, одной рукой удерживая тарелку. И засунул нос внутрь. И разведал обстановку.

На, казалось, слишком большой кровати сидел мальчишка. Совсем маленький, худой и продрогший. Он дрожал и цеплялся тонкими пальцами за плотное одеяло, в которое был завернут. Кожа его была смуглая, но даже при тусклом свете лампы, что стояла на тумбочке, я мог разглядеть, что она была очень бледной. Его синие волосы были сырыми. А у кровати на полу валялись совсем негодные поношенные детские сапожки.

И мальчишка, Кэйа, я сразу узнал его, моментально перевел взгляд на меня. Лишь только я заглянул внутрь. Он опасливо взирал и слегка приподнялся, будто готовый удрать в любой момент.

То, что его одного бросили в спальне мне не понравилось.

Так что я взял инициативу в свои руки. Пока что. Пока кто-нибудь из взрослых в доме не решит сюда опять заглянуть.

И уверенно зашагал к своему второму брату. Насчет этого даже не было сомнений. Я пересек спальню с тарелкой в руках и остановился только у кровати. А на лицо нацепил широкую улыбку.

— Привет! Картошку будешь? — и протянул вперед тарелку, от которой исходил манящий аромат горячей пищи.

Кэйа уставился на меня круглыми глазами, полными удивления. Только затем я заметил в его руке яблоко, которое он неуверенно показал мне.

— Это конечно хорошо, но картошку то будешь? Я был уверен, что мы подружимся.

Глава Третья

— Слышал, Кэйа, ты превратишься в гриб! — поддел Дилюк, а на лице его расплылась широкая усмешка.

— Неправда! — до этого молчавший и внимательно слушавший легенду Кэйа наконец подал голос. Он сжал в руки в кулаки и встревоженно таращился на Дилюка.

— Станешь, станешь, — со знанием дела продолжил поддевать брат. — А когда будешь грибом, то будешь самым уродливым из всех грибов.

— Кэйа, не слушай этого болвана, — я выхватил книжку из рук Дилюка и уронил себе на колени. И распахнул на другой истории. — Мы не в Инадзуме, чтобы превращаться в грибы.

— Дилюк вредный, — буркнул Альберих и недовольно сложил руки на груди.

— Еще какой, — раздалось с моей стороны в поддержку.

— Эй!

Кэйа медленно становился частью нашего дома. Горничные встречали его в коридорах мягкой улыбкой, а во время еды пища на его тарелке всегда складывалась аж с горкой — настолько болезненно худым он казался на фоне меня или Дилюка.

Спустя неделю после того, как отец привел Кэйю в дом, к нам пожаловал магистр. Я бы и не узнал бы о его визите, если бы не засиделся с очередной книжкой по алхимии. Это был не первый раз, когда я видел Варку. Поэтому сразу узнал его спокойный голос.

Они шли вдвоем по холлу первого этажа, Крепус и Варка, и тихо переговаривались. Моя фигура застыла у лестничных перил. Я присел. Пальцы крепко за них ухватились, а голову я просунул между. И жадно слушал.

— Ни чьих следов не было обнаружено, — негромко говорил Варка. — Только те, что явно принадлежали ребенку.

— Я тоже ничего не нашел, — отвечал Крепус.

— И в округе пусто. Я не хочу давить на мальчика расспросами, он похож на живого призрака.

— Если ты позволишь мне…

И тут взгляд Крепуса остановился на мне. Мы пересеклись взглядами. Отец был недоволен.

— Кай!

Но ноги меня уже несли прочь. А что было решено я так и не узнал. Но Кэйа остался. И, казалось, что так и должно было быть. Не сразу, но он тоже стал посещать занятия, после которых мы втроем носились по округе. Иногда к прогулкам присоединялась Джинн, но Кэйа был достаточно застенчив по началу, поэтому разговор не всегда у них клеился.

Мечу Кэйю пока не обучали, но он любил наблюдать во время тренировок за мной и братом. Так как владел я мечом из рук вон плохо, то и постоянно оказывался обезоружен. Поэтому обычно оставлял Дилюка одного повторять приемы, а сам уваливался на прохладную траву рядом с Кэйей и болтал с ним.

Дилюк относился к обучению серьезно и никогда не пропускал. Его взмахи оружием были резкими и точными, боевые стойки и защитные позиции всегда четкими. Ходили слухи, что скоро его уже примут в Ордо Фавониус, и я замечал, как загорались глаза в предвкушении у брата каждый раз при упоминании этой мысли. Крепус только подливал масла в огонь и продолжал напоминать нам о долге.

Болтать с Кэйе было легко. Сначала он лишь кивал и больше слушал, а затем и сам присоединился к диалогу. Говорили обо всем подряд, но истории о наших с Дилюком приключениях ему нравились больше всего.

Только после обеда Дилюк освободился. Совсем вымотавшийся, он повалился на землю рядом и устало прикрыл глаза.

— Ты не обещал покатать Кэйю, а? — между делом поинтересовался я.

Раздался тяжелый вздох.

— Сбегай пока в конюшню, Кай, я догоню, — утомленно пробормотал брат.

Так и поступили.

К нашему же счастью, седлать лошадей вызвался Коннор, который как раз оказался неподалеку. Глаза Кэйи горели в предвкушении при виде кобылы, на которой ему предстояло прокатиться. Так как опыта верховой езды у него не было, поэтому управлять лошадью должен был Дилюк.

А я уже взобрался на деревянную скамейку и ловко взобрался в седло. И глядел на Кэйю сверху вниз.

Дилюк как раз заходил в конюшню.

Я не стал дожидаться этих двоих. Мягко ударил в бока Дейзи, кобылы, которая досталась мне, и выехал во двор.

Догнали меня уже на въезде в перелесок, где мы и собирались прокатиться. Ехали медленно. Пальцы Кэйи побелили от той силы, с какой он сжимал куртку Дилюка, боясь упасть. Но он то и дело с восторгом озирался по сторонам, глазея и смущенно улыбаясь.

Погода была под стать прогулке. Тепло и совсем немного облачно. Несильный ветер колыхал частые кусты вдоль тропинки, а длинная трава иногда облизывала подошву сапог. Редкие лучи солнца проглядывали через кроны деревьев и приятно грели лицо.

— Смотри, как правильно держать поводья, — Дилюк, несмотря на усталый вид, не упускал возможности пояснить Кэйе основы верховой езды.

В какой-то момент моя лошадь начала волноваться. Она то и дело раздувала ноздри, яростно размахивала хвостом, а уши то и дело дергались. Я настороженно поглядывал по сторонам и все пытался найти причину такого поведения.

Было тихо. Тишину нарушал лишь глухой стук копыт да голоса Дилюка и Кэйи, что негромко переговаривались.

— Нет, так ты только вылетишь из седла…

Мое внимание привлек треск сломанного прута. Я только успел повернуться на шум…

Кобыла уже в страхе вырвалась прочь с тропинки, поводья вылетели из моих рук, а я лишь обернулся и тут последовал удар. И все померкло.

Очнулся я практически сразу.

— Кай! — в один голос завопили Дилюк и Кэйа.

Белая рубашка была запачкана в земле и траве, пальцы рефлекторно хватались за грудь, а я все никак не мог сделать вдох. Я валялся спиной на земле и в ужасе пытался вдохнуть. При падении воздух из легких выбило. Все пытался усесться, глаза слезились и все вокруг расплывалось. Легкие наконец наполнил кислород. Я смахнул слезы и почувствовал нахлынувшее облегчение.

Кэйа подлетел ко мне и упал на колени. Дилюк подоспел следом. А я вновь повалился на холодную землю. В глазах начало темнеть.

— Ты жив?! — крепкие руки Дилюка ухватили меня за плечи. Хотел поморщиться, но голова раскалывалось с такой силой, что двигаться я не мог. — О Барбатос… Я думал, тебе проломило лоб об эту ветку!

Голос брата звучал потерянно. Не помню, чтобы я его таким слышал.

— Меня сейчас стошнит, не кричи так, — едва слышно пробормотал.

— Я-я… Я приведу кого-нибудь, Кэйа, смотри за Кайем. Я мигом…

— Быстрее, Дилюк, — раздалось совсем рядом.

А я опять провалился во тьму.

Помощь подоспела тотчас. Возможно, виной было то, что я провалялся большую часть времени без сознания, чем чуть не довел бедного Кэйю. Меня довезли до винокурни в открытой повозке, предназначенной для перевозки бочек, и, смею заметить, что укачивало в ней очень хорошо. Уже по приезду не сдержался и меня позорно вырвало прямо перед Аделиндой.

Но та будто и не обратила внимание. Все раздавала указания. И уже через час я лежал на кровати в своей спальне после осмотра доктором.

Братья не отходили ни на шаг. До этого ютились под дверью, а как комната опустела, так сразу завалились внутрь. И уселись рядом на кровати.

— Я так рад, что ты в порядке, — произнес Кэйа, а на щеках его заиграл легкий румянец.

— Не пугай так больше, — в голосе Дилюка слышалось волнение.

Я криво улыбнулся и лишь прикрыл глаза вместо ответа. Голова болела нещадно. Тошнота не прекращалась. Чувствовал я себя отвратительно.

Братья и без меня нашли тему для разговора и теперь развлекали меня своей болтовней. Хотя от тишины я бы сейчас и не отказался бы.

Пока Кэйа и Дилюк шуточно препирались, я раскрыл глаза и заметил Аделинду с подносом в руках. Она остановилась на пороге и наблюдала мое замученное выражение лица. Шум в комнате лишь ухудшал головную боль. И меня сильно клонило в сон.

— Так, марш отсюда! Больному нужен покой. Кэйа моментально подскочил с кровати, боясь гнева горничной.

Дилюк раздосадовано вздохнул, но направился к распахнутой двери. Аделинда отошла в бок, освобождая проход, и под ее твердым взглядом они понуро поплелись прочь из комнаты.

— Как ваше самочувствие, мастер Кай? — я почувствовал холодную ладонь Аделинды на своём лбу.

— Хочу спать, — честно пожаловался я. Она уже положила поднос мне на ноги прямо на одеяло.

— Сначала вам нужно поесть, а потом вы можете отдохнуть и набираться сил.

Есть не хотелось и при виде пищи меня лишь сильнее затошнило. Но спорить не стал. Суп оказался вкусным, и только сейчас я наконец почувствовал, насколько был голоден. Но съел все равно совсем немного, но Аделинда лишь молча забрала посуду.

— Отдыхайте, мастер Кай, — мягко произнесла она и перед уходом тихо прикрыла дверь за собой.

Я облегченно выдохнул и наконец прикрыл глаза.

***

Точно сказать, что меня разбудило, не мог. Но было совсем темно и тусклый свет от лампы едва освещал мрачную спальню.

Справа от меня раздавалось тихое сопение. Кэйа и Дилюк развалились на свободной половине кровати и крепко спали.

Я повернул голову в другую сторону и встретился взглядом с отцом.

— Разбудил? — вполголоса раздалось совсем рядом. Он мягко опустился на край кровати. — А я ломал голову, куда запропастились эти двое.

— Ты поздно, — вечером отец так и не заходил.

— Задержался в таверне, — спокойно пояснил он. Его тяжелая рука аккуратно опустилась на мою макушку и слегка взлохматила алые волосы.

— Я так и подумал, — после сна чувствовал я себя лучше. И разговаривал уже охотнее.

— Заставил ты всех поволноваться.

— Я не специально, — и криво улыбнулся.

Отец покачал головой. Невесело усмехнулся.

— Совсем не могу вспомнить, что случилось…

— Со слов Дилюка, твоя кобыла увидела кабана и бросилась с тропы. Ты ударился головой о ветку и вылетел из седла.

— А-а, — протянул я. — Я так и не понял, как оказался на земле.

— Неудивительно. После такого удара, — он вновь потрепал меня по волосам. Но осторожно, совсем не задевая рану.

Отец поднялся и обошел кровать, где укрыл одеялом Кэйю и Дилюка.

— Спи, Кай, — тихо произнес он. — Если что-то понадобится, пошли кого-нибудь из них, не ходи по поместью.

Я кивнул. И довольно быстро провалился в сон.

Следующие два дня уже провел в постели, не забывая принимать лекарства (та еще гадость) и слушая болтовню братьев. На третий день они уже перестали игнорировать мои просьбы и наконец начали проводить время вне моей спальни.

Выглянув в окно, я мог увидеть, как Кэйа лопал виноград под надзором Дилюка, который что то ему взахлёб рассказывал. Во время моей болезни эти двое начали хорошо ладить друг с другом.

Впрочем, благодаря случайной травме я мог со спокойной душой день напролет проводить у себя. Моя спальня была просторной и достаточно уютной. Хоть и угол, вмещавший в себе письменный стол, казался захламленным. Куча исписанных журналов косым и неаккуратным почерком, книги, из которых торчали импровизированные закладки (обрывки бумаги, засушенные листья, перья). Стена, что примыкала сзади, тоже не пустовала. Вся ее поверхность была забита кучей записок и схем, иллюстраций, которые были изображены небрежно, но все равно с вниманием к деталям.

Обычно я возвращался в комнату ближе к вечеру, из-за чего часто приходилось засиживаться и по ночам. Ночью я был свободен от обязанностей, да и Дилюк наконец уходил спать. Тем не менее, Кэйа начал занимать добрую половину его внимания и времени, что оказалось мне только на руку.

На четвертый день я вновь стал засиживаться с книгами.

Уже близилась ночь, а дел было еще много.

Я все пытался систематизировать имеющуюся в моем пользование литературу, в задумчивости склонившись над дубовым столом и оперевшись о него руками. Тусклый свет лампы подсвечивал его поверхность и позволил разглядеть кучу мелких пылинок, витавших в ночном воздухе. Аккуратные три стопки глазели на меня в ответ: одну я разместил слева, вторую справа, а третью напротив у стены. Исписанные журналы громоздились в углу. За них я еще не принялся.

Отрешенно обводил глазами корешки: «Алхимические практики: древность и настоящее время», «Фундаментальные принципы материи», «Учение об уроборосе» и многие другие. Некоторые уже прочитаны от корки до корки, какие-то только начаты, а что-то вообще отложено на неопределенный временный промежуток в силу слишком большой расплывчатости и сложности языка.

Но базу знаний я медленно, но верно начитывал. Основы были выписаны на десятки страниц толстых журналов. Потом же ни раз перечитаны вновь и вновь для закрепления.

Но чем дальше я уходил в изучение науки, тем сильнее чувствовал, что начинал плыть в объеме непонятной информации. Какая-то часть до меня доходила со временем и возвращаться к изученному приходилось снова и снова.

Я тяжело выдохнул и на миг прикрыл глаза. Надо было начать узнавать, кто в городе занимался алхимией и пытаться напроситься в ученики. Сначала сам попытаю удачу, посмотрю, кто ошивается у алхимического верстака, позадаю вопросы. А там уже перейду от теории к практики. Да, так и поступлю.

Слабый свет прямо передо мной немедля привлек внимание. Глаза расширились, а я изумленно таращился на вещицу, что со звоном брякнула при ударе о стол. А я уже растерянно держал Гео глаз бога и чувствовал, как от него по пальцам растекалось приятное тепло.

И сжал его в руке. А на лице сама по себе растянулась нахальная улыбка.

Теперь точно ничто не останавливало меня от того, чтобы перейти к практике.

По крайней мере, под чужим наблюдением. Убиться во время первой же попытки не хотелось.

Глаз бога ярко вспыхнул всего на миг, будто соглашаясь на предстоящие авантюры.

Глава Четвертая

Дилюк стал рыцарем в четырнадцать. Конечно, без празднования этот день не прошел. Крепус гордился старшим сыном и не забывал об этом напоминать. А Дилюк был доволен похвалой отца. Он старательнее тренировался и полностью отдавался работе, желая поскорее подняться в звании.

Впрочем, из-за этого брата я практически не видел. Он постоянно пропадал на службе, а я сам тоже не засиживался на одном месте. Стояла осень, и мы перебрались в поместье в черте города, из-за чего открывалось множество возможностей. Я пропадал дни напролет, исследуя округу или проводя время за чтением. Иногда забредал в лавки, бродил по магазинчикам, но старался не тратиться на всякую мелочевку. Мора уходила на дополнительную литературу, которую я с трудом мог отыскать: все, до чего дотягивались руки, уже перечитал и не один раз.

Кэйа хвостом ходил за Дилюком, и они постоянно тренировались вместе. Его успехи в фехтовании уже стали общеизвестным фактом, и Крепус не забывал хвалить и его. В том году Кэйа принял фамилию Рагнвиндр и теперь официально стал частью семьи.

На фоне достижений братьев я выделялся и теперь попадал под недовольство отца. Мало того, что меня никогда не было дома, так и с мечом я оказался не в ладах. Пробовал стрельбу из лука — лучше, но все равно совсем не то. Для этого нужно было много времени уделять занятиям, а я предпочитал проводить его за изучением алхимии, либо за изучением обстановки в городе, все лелея надежду найти себе учителя. Алхимия в городе стопорилась, достойных алхимиков было мало и большая часть из них проводила свои исследования в Академии Сумеру. А из Мондштата до Сумеру было очень далеко.

Я не мог сказать, что Крепус в открытую высказывал недовольство. Когда я первым получил глаз Бога и достаточно рано, то он был доволен. Говорил, что из меня точно выйдет отличный рыцарь. Но в рыцари я не стремился, как и в виноделы. Силой глаза Бога тоже практически не владел, не стремясь практиковаться. Я все бредил алхимией и страдал, что не мог пока что вписать ее в свою повседневную жизнь. И все откладывал освоение глаза Бога. И просто таскал его, закрепив на поясе.

Возможно, тогда это было моей ошибкой. Но узнал я об этом гораздо позже.

Как-то Крепус поймал меня во время одного из завтраков.

— Кай, ты вообще спишь? — отец тогда нахмурился и приковал меня к месту тяжелым взглядом. Он был достаточно добродушным человеком и редко можно было попасть под его гнев. — Я ценю твоё рвение к знаниям, но нужно знать меру.

Я тогда лишь кивнул и не стал вдаваться в подробности своих терзаний. Но все чаще стал замечать, как он хмурился, когда замечал меня.

Удача мне улыбнулась, когда я однажды слонялся у алхимической лавки в городе.

— Интересуешься алхимией?

Откуда-то сбоку раздался незнакомый голос. Повернувшись, я столкнулся взглядом с высокой светловолосой женщиной, глаза которой так и лучились азартом и интересом. Руки ее были сложены за спиной, а на макушке красовалась алая шляпа, которая сразу бросалась в глаза.

— Интересуюсь.

— Чудесно! Могу я взглянуть на твои достижения? Что у тебя лучше выходит? Дай угадаю! Биоалхимия? Как тебе это направление? Или…

— Мне еще не довелось приступить к практике, — она так быстро говорила, что я с трудом умудрился ответить.

Я, честно, на миг стушевался под бойким взглядом. Женщина в порыве эмоций схватила меня за плечи и нагнулась, оказавшись со мной лицом к лицу.

— Как это еще не приступал? Не порядок! — быстро заявила она. — Что ты видишь перед собой?

Она подлетела за мою спину и теперь уже ладонями обхватила мою голову, поворачивая к лавке. На которую я теперь с непониманием уставился.

— Эм… Алхимический верстак?

— Ха! Верстак! Какой-то верстак! Зелья! Бомбы! Научный прорыв! Вот что ты должен видеть!

И ладонью начала несильно похлопывать меня по голове, приговаривая.

— Настоящий алхимик! Он должен творить! Творить!

От потрясения я уже успел отойти и теперь прикрыл макушку руками, делая от нее шаг назад.

— Я запомнил. А вы кто?..

— Ах, я же не представилась! — женщина беззаботно рассмеялась, а на лице ее расплылась широкая улыбка. — Алиса, к твоим услугам! Я в Мондштате проездом. Дела то тут, то там… Эксперименты требуют время… Запомни, будущее за наукой! Наукой!

Стоило отметить, что человека, настолько много болтающего было бы найти сложно. Алиса все говорила и говорила, не давая мне вставить ни слова. Тут уже она ухватила меня за кисть и потянула в сторону лестниц, таща за собой.

— Тебе очень повезло!.. — воскликнула она, но затем резко остановилась. — Как тебя зовут говоришь?

— Кай Рагнвиндр, — наконец представился я.

— А-а! Я так и думала, — легко выпалила Алиса. И дальше потащила меня по городу. — С такими волосами вас сложно спутать. Надо будет навестить старину Крепуса! Давно я не заглядывала в «Долю ангелов».

— А куда мы идем? — мне удалось поинтересоваться, когда вдалеке уже показалось здание Ордо Фавониуса.

Улицы были многолюдны, и мы то и дело на кого-то наталкивались, но Алису, казалось, это мало волновало. Она уверенно шагала в одной ей известном направление, а остроконечная шляпа так и норовила слететь с ее головы.

— О чем я? А, точно! Тебе очень повезло! Познакомлю тебя с учеником моей старой знакомой, он только прибыл в Мондштат! Может, приглянешься ему, он искусный алхимик, — важно заявила Алиса. Конкретного ответа я так и не получил, но он и так уже стал понятен, когда мы остановились рядом с рыцарями, что охраняли вход в штаб Ордена.

Их мало заинтересовала моя персона, однако присутствие женщины явно напрягло. Видимо, это была не первая их встреча.

— У меня назначена встреча с магистром Варкой, — твердо заявила Алиса. Ее лицо было непривычно серьезным.

— Магистр сейчас отсутствует, — последовал ответ от одного из рыцарей. Он скептически оглядывал нашу компанию.

— Ничего страшного! Мы подождем внутри.

Не дав рыцарю времени для ответа, она легко проскользнула внутрь штаба, придерживая для меня тяжелую дверь. Как только мы оказались в холле, ее рука вновь крепко ухватила мое запястье, и она рванула вперёд.

Я опешил, но тоже побежал со всех ног. Вопрос почти сорвался с моих губ, однако женщина уже сама на него ответила.

— Давай быстрее, пока не наткнулись на Варку. Барбатос его знает, когда он вернется. Он все еще недоволен моим предложением смалывать хиличурлов на мельнице… — ворчала себе под нос Алиса. Вокруг нас проносились закрытые двери. — Какая трата потенциальной энергии!

Мы остановились только на втором этаже у ничем непримечательной двери. Алиса без стука ее распахнула и зашла внутрь. А я следом.

Это оказалась лаборатория. Еще совсем пустая. Множество столов и стеллажей, редкие пробирки и мензурки на которых сразу привлекали внимание. Сплавниковые фильтры, сборники, форматоры… Интересной частью помещения оказалась пробоина в стене, через которую можно было увидеть статую Барбатоса. А так в глаза бросались только многочисленные открытые коробки, в которых копалась мужская фигура, которая развернулась на шум, когда мы вошли.

— Альбедо, — Алиса помахала рукой. — Я нашла тебе помощника, можешь не благодарить!

Алхимиком оказался стройный молодой человек среднего роста с такими же светлыми волосами, как и у женщины рядом. Он окинул меня невозмутимым взглядом голубых глаз и кивнул.

— Спасибо, Алиса. Рад встрече, — вежливо произнес Альбедо. — Помощь мне и правда не помешает.

Я приветливо улыбнулся и подошел к нему, протягивая руку для рукопожатия.

— Я Кай, очень приятно, — и мы пожали руки.

Взгляд Альбедо скользнул на пояс, где висел мой глаз бога.

— Гео? Занимательно, — его сдержанность сразу бросалась в глаза на фоне Алисы, которая, казалось, была везде и сразу.— Интересуешься алхимией?

— Интересуюсь, — также вежливо произнес я, подстраиваясь под собеседника. — В практике я не силен, но теорию набиваю не первый год…

— Хм? Тебе известен «Малый алхимический свод»?

— Я с него начинал. Также изучал «Природное и тайное», «О свойствах вещей» и другую литературу, но некоторые формулировки мне не были понятны, если быть честным.

— Похвально. Я хотел бы ознакомиться со списком, если тебя не затруднит его составить.

— Не затруднит, — внутри меня уже начинал загораться огонь азарта от мысли, что я приблизился к тому, о чем так долго грезил. И теперь находился в самой настоящей алхимической лаборатории. И в голове уже носились будущие перспективы.

— Альбедо — главный алхимик рыцарей Фавониус, — уже пояснила женщина. Она оперлась локтем о мое плечо. — Нехватка кадров сильно сказалась на Ордене, — и громко фыркнула. — Конечно, набирали всегда одних идиотов.

— Ты слишком критична, — меланхоличный тон Альбедо разнесся по помещению. — Нужно лишь время, я уверен, что ситуация поправима.

— Конечно-конечно, — она небрежно махнула рукой. Развернулась и направилась вглубь лаборатории.

Альбедо лишь пожал плечами и молча вернулся к тому, чем занимался до нашего прихода — раскладывал вещи. Видимо, он ещё только обживался. Учитывая, что помещение выглядело заброшенным и достаточно давно.

Мой взгляд зацепился за фигуру женщины вдалеке. И я последовал за ней.

— Так они еще не заделали эту дыру… — задумчиво пробормотала Алиса. Она склонилась над пробоиной в стене, углы которой были покрыты чем-то темным, напоминающем копоть.

— Ваших рук дело? — уже поинтересовался я.

— Чьих же еще! Я проверяла прочность конструкции стен Ордена. Как видишь, им еще работать и работать. Могу предложить заменить состав силикатной смеси… Возможно, стоит добавить концентрат слаймов в момент обжига…

В руках ее уже оказалось перо и блокнот, в котором она увлеченно записывала. И бормотала себе под нос.

— А если попробовать монолитное масло…

Будучи слишком воодушевленной, Алиса не обращала внимание на окружающих.

Я не стал ее больше отвлекать и вернулся к Альбедо. Тот аккуратно разбирал коробки и выставлял все на ближайший стол.

— Помочь?

— Не откажусь, — радушно ответил алхимик. Он приветливо улыбнулся, а затем указал на стеллаж. — Переставь туда инструменты.

И я принялся за работу.

Глава Пятая

Работы в лаборатории было много и часто достаточно однообразной. Ведение алхимических протоколов занимало львиную долю времени, а отчетность играла важную роль в Ордене. Присутствовали свои ограничения — заниматься собственными исследованиями возможностей было мало, как и времени, поэтому я часто ночи напролет задерживался. Днем помогал Альбедо или сам работал над чем то необходимому Ордену.

Вся работа документировалась и могла проводиться только после одобрения заявки на ее исполнение. Заявка должна была соответствовать нуждам Ордо Фавониус, иначе был высок шанс отказа. На многие исследования не давалось финансирование и сложно было получить разрешение — нужно было составить достойное обоснование и примерные временные рамки, а заявка уже передавалась Альбедо в руки магистра Варки. Выход за эти временные рамки тоже не было чем то хорошим, так что нас часто торопили.

Работа в Ордене имела свои подводные камни. Но Альбедо стойко сносил все эти трудности и лишь продолжал работать. И я тоже.

Раз в неделю я составлял опись оборудование и алхимических ингредиентов, что также занимало уйму времени и на что уходило не меньше, чем пол дня. И всегда серьезно подходил к этому вопросу — невыполнение обязанностей каралось урезанием бюджета лаборатории.

Долгое время я работал с зельями. Куча склянок заполонили мой стол за последний год, однако и они постепенно смещались. Я хотел сменить свой раздел практики на что-то более практичное и прикладное, что могло не только иметь ценность в работе Ордена, но и дало бы мне толчок к научному прорыву. Грезы о возможности практиковать алхимию сменялись на грезы об академическом успехе в этой стезе и возможности прославить свое имя. Как известный алхимик, а не как винодел из Мондштата. Я желал открыть дорогу прогрессу.

Мне нравился порой моментальный результат зелий, внесение вклада в медицину приносило мне удовольствие, однако, это не было тем, на чем я хотел сосредоточить свои исследования в дальнейшем.

Иногда по ночам я колупался в чертежах, пытаясь прикинуть, как совместить техническую составляющую и алхимическую в одно целое. Алхимия давала огромный простор для фантазии, позволяя воплотить в жизнь практически все.

Но с ресурсами было тяжело. Не все попадало в нашу лабораторию, не все подходило под бюджет. Не все можно было купить. Порой Альбедо работал над чем-то серьезным и позволял принять участие в исследование. Обычно я вел протокол и учитывал каждый этап.

Альбедо был терпеливым учителем, не дающим ответы, а заставлявшим тебя самого дойти до них. Бывало я не одну неделю ломал голову над неудавшимися экспериментами и выписывал предположения, которые затем представлял Альбедо. И который терпеливо выслушивал даже самые абсурдные мысли. Ключом было терпение и непреклонность в том, что задачку я должен был решить любым способом. И я ее решал, естественно.

Редким гостем в лаборатории оказывалась Алиса, которую заносило обратно в Мондштат. Именно с ней мы корпели над многими из зелий (большую часть из которых можно было отправить в мусорку в силу многообразия побочных эффектов). Один из подопытных (бедняга, только что заступивший в смену) три часа лаял в ответ на любой вопрос, а как только зелье выветрилось, нажаловался капитану своего отряда. Ну как, нажаловался… Капитана сильно смутили внезапно сменившие цвет уши рыцаря на фиолетовый (еще одна побочка, о которой мы не узнали в силу слишком длинной шевелюры паренька). Он сразу сообразил, к кому стоило идти выяснять отношения, и в тот же день получил запрет от Варки, который не позволял ставить эксперименты над рыцарями Ордо Фавониус.

Алиса потом до конца вечера ворчала себе под нос о недотепах, которые не желали вносить вклад в развитие науки.

Она тогда выпускала пар и решила наварить зелий в таких количествах, что мы с Альбедом потом не знали куда их девать. В итоге я запрятал все ее склянки, полные неизвестно чего, подальше в ящик. И опасался самому случайно их выпить. Но просто вылить их было нельзя, нужно было провести их утилизацию, что также было достаточно энергозатратно и отложено в дальний ящик.

Успех в зельях все-таки был. Одно из них благополучно вылечивало затяжную простуду всего за три приема в течение трех суток. Подопытным в данном случае оказался я, но мне повезло и от побочных эффектов я не страдал. Аделинда норовила лечить меня постельным режимом и гадкими лекарствами, но это меня обошло. И все благодаря экспериментам.

На второй год работы под надзором Альбедо все хлопоты на подготовку лекарств для церкви легли на мои плечи. Обращение с энергией медленно, но верно все охотнее поддавалось моей руке. Но объемы работы были немаленькие и занимали много времени, так что дома в поместье я стал появляться все реже и реже. Что естественно не пришлось по нраву отцу, который достаточно долго не поднимал эту тему. А ругаться с ним мне было невыгодно: совсем недавно я загорелся идеей поступить в Академию в Сумеру, чтобы углубиться в изучение алхимии и дальше. И уезжать на плохой ноте не собирался.

И именно поэтому я стал в выходные работать с ним в Доле Ангелов, что немного, да смягчило его неудовольствие. Недоволен был уже я, но пока что нужно было это перетерпеть. Я проявил инициативу, а как известно, инициатива инициатора еб-. Кхем-кхем… Инициатива наказуема, поэтому отдувался. И от количества обязанностей был готов лезть на стену.

Но препираться с Крепусом не входило в мои планы в силу материальной зависимости и невозможности в ближайшее время съехать в силу возраста. Хоть здесь царили чуть ли не Средние века, однако подросткам жилье не сдавали. Да и ученик алхимика получал небольшие выплаты за свою работу, и я часто докупал ингредиенты из своего кармана для собственных экспериментов, из-за чего оставался практически ни с чем.

Я знал, что у меня был счет, доступ к которому я получу на восемнадцатилетие. И до этого времени стоило переждать.

Специфика работы в Доле Ангелов оказалась непривычной, поэтому приходилось подстраиваться. После тишины и спокойствия (если Алисы рядом не было) алхимической лаборатории в таверне, казалось, царил хаос. Шумные завсегдатаи, распевающие не самые цензурные песни, куча алкоголя, постоянные заказы и необходимости обслужить посетителей… Пришлось учиться разбираться в вине, которое поставлялось из нашей винокурни, проводить учет, да и вести документацию. Часть документации теперь уходило мне, однако отец ее все равно проверял после. Ошибки были. Но это все было для меня в новинку.

Дилюк во всю погрузился в работу в Ордо Фавониус, поэтому в таверне был редким гостем. Иногда его затаскивал Кэйа, что скрашивало мне тянущиеся вечера.

— Ты бы видел ужас в его глазах, — смеялся Кэйа, который разместился за барной стойкой и оперся о нее локтями. — Конечно, после такого удара.

— Врет, — заявил Дилюк и сам усмехнулся. Но что-то было не так. Он был непривычно задумчивым и много молчал.

Я неспешно протирал очередной стакан и с ухмылкой слушал перепалку братьев. Они сильно сблизились с тех пор, как начали вместе работать в Ордене.

— Вот и вы двое, — отец показался из-за двери кладовой и улыбнулся. Он сложил руки на груди и встал рядом со мной. — Работа не отпускает?

— Еще как, Мастер Крепус, — Кэйа драматично вздохнул и оперся рукой о щеку. — Мы пришли с надеждой, что здесь нас наконец накормят.

Я наконец закончил протирать стаканы и прикидывал, как скоро таверна наконец закроется. И пересекся взглядом с Дилюком. И взгляд его мне не понравился.

— Конечно, — низкий голос отца перекрывал гвалт в помещение. — Пойдем, Кэйа, поможешь мне.

— Сию минуту.

Кэйа легко поднялся и последовал за дверь следом за отцом, продолжая увлеченно переговариваться друг с другом. Я оторвал от них взор и опять пересекся с прожигающим взглядом старшего брата. В последние месяца мы мало разговаривали и почти никогда не пересекались, но его поведение приводило меня в замешательство. Причины к такому поведению я не видел.

— Хочешь что-то сказать? — прямо поинтересовался. Я протер руки полотенцем и положил его рядом.

— Что ты хочешь? — прямо спросил Дилюк. Его взгляд прожигал насквозь, и из-за этого я чувствовал себя не в своей тарелке. У меня были хорошие отношение с обоими братьями. И такая перемена настораживала.

— Дилюк, я тебя не понимаю.

— Не верю, что ты внезапно захотел продолжить дело семьи, — голос его сквозил холодом.

— Есть проблема в том, что я решил помочь отцу?

— Да. Почему такая резкая инициатива? Ты от нас отдалился, Кай, и мне это не нравится.

Взгляд Дилюка был осуждающим. Он продолжил.

— Ты приходишь только когда тебе что-то нужно. Дома не бываешь. Ни с кем не общаешься. Зарылся в своей лаборатории и сидишь там. Ты поменялся в худшую сторону, Кай.

— Ты тоже постоянно пропадаешь в Ордене, — сухо заметил я, опираясь ладонями о барную стойку. Претензии Дилюка мне были неприятны: он и Кэйа абсолютно также пропадают день и ночь, пытаясь пробиться выше. И я также желал успеха.

— Я не игнорирую семейные ужины, как это делаешь ты. Я постоянно навещал отца с тех пор, как стал рыцарем. Ты этого не делал. А теперь ты внезапно стал помогать в таверне, так что это логично, что я задался вопросом. Что тебе нужно, Кай, что ты внезапно решил сменить модель поведения? Не поверю, что ты внезапно вспомнил о любви к своей семье. Сомневаюсь, что тебя волнует судьба кого-либо из нас.

Я невольно сжал столешницу, переваривая все только что сказанное. Дилюк смотрел тяжелым взглядом, в которым читалось разочарование. И неприязнь. Но сказать мне было нечего.

Больше мы не разговаривали в тот вечер. И на этом и начался наш разлад.

Я еще долго прокручивал в голове разговор с Дилюком. Он был прав, но эгоистичная часть меня твердила, что обвинения с его стороны были неправильны. Мы стали старше. Мы изменились. И это было нормально. Я должен был работать и дальше, если хотел увидеть результат.

Но совесть продолжала напоминать о себе. Чтобы очистить мысли я привычно направился в лабораторию.

Сегодня был один из тех редких дней, когда я мог спокойно заниматься собственными исследованиями. Альбедо отсутствовал в силу решения вопроса об установке временного лагеря на Драконьем Хребте, местность нужно было осмотреть на наличие хиличурлов, а при необходимости с ними разобраться. Он решил отправиться один, заказы Ордена были выполнены накануне, а новое поступление ингредиентов ожидалось через два дня. Кладовые значительно опустели, работать пока что было не с чем. Но свое у меня всегда было припрятано на такие случаи.

Я все пытался сообразить, как же можно было регулировать подачу напитанной энергии в предмет так, чтобы она не израсходовалась за считанные минуты, когда со стороны двери послышался знакомый голос.

— Кай, давно не виделись, братец.

Обернувшись, я увидел Кэйю, который неспешным шагом пересекал лабораторию. На губах его застыла ухмылка.

Хотя бы Кэйа еще не видел во мне врага. И это было для меня важно.

— И тебе привет. Что хотел?

— Какого ты обо мне мнения, — Кэйа шуточно хватился за сердце. — Я не мог прийти проверить дорого брата?

— Кэйа, — устало протянул я и вновь продолжил капаться в приборе.

— Ну ладно, мне и правда нужно одного из твоих чудодейственных зелий, что лечит любую хворь, — Кэйа оперся руками о мой рабочий стол и смотрел, как я работаю. — Это что за штука?

— Пока что просто железяка, напитанная элементальной энергией.

— Как от нее фонит.

— Ага, материя не удерживает данный тип энергии… Тут еще нужно работать.

— Смотрю, ты работаешь не покладая рук. Так что насчет зелья?

— Запас в церкви уже закончился? — только недавно же Альбедо должен был подать отчет об обеспечение городского лазарета. По выражению лица Кэйи стало понятно, что проблема заключалась в другом.

— Рыцарь не хочет идти лечиться, — утвердительно произнес я. И тяжело вздохнул. — Должны быть остатки, сейчас посмотрю.

В ящике и правда стояло куча склянок, которые я всегда обязательно подписывал и сортировал. Одну из них и передал Кэйе. И вернулся к тому, чем занимался. Энергия все продолжала просачиваться, не желая опутать необходимую субстанцию. Противная модель выходила.

— Премного благодарен.

Кэйа залпом выпил все содержимое.

— Ты что туда перец насыпал? — пробурчал он и поморщился.

— Перец?.. — я замер и оставил свою работу, отставляя минзурку в сторону. Нахмурился и повернулся к Кэйе.

Тот громко чихнул.

— Там не должно быть никакого…

— Дилюк стащил бутылку вина из запертого ящика в кабинете отца, — отчеканил Кэйа. Я удивленно таращился на него и наблюдал, как его взгляд делался стеклянным на момент внезапного откровения. Но он уже отошел от резкого приступа и теперь таращился на меня в ответ. — Это что сейчас было?

Моя рука уже потянулась к склянке. Откупорив ее, понюхал и невольно поморщился от внезапного кислого аромата.

— Алиса… — я тяжело выдохнул и прикрыл глаза ладонью. — Это что-то из ее творений, видимо, флаконы перепутались. Или она воспользовалась моим запасом…

— Замечательно, — протянул Кэйа.

Он измученно осмотрелся, будто понимая, что застрял в лаборатории надолго, и уселся на один из стульев, что стояли рядом.

— Дорогой брат, надеюсь, что ты сейчас заверишь меня, что у тебя конечно же есть антидот.

Я лишь обреченно окинул взглядом заставленный рабочий стол. Бесчисленное количество подписанных флаконов, мерная посуда разных размеров и форм, пробирки, мензурки, запечатанные реактивы для катализа алхимических реакций, деревянные стойки-штативы, колбы, ступки из тришираита, что отлично концентрировали элементальную энергию, расколотый обломок кор ляписа, который я все пытался вписать в свой эксперимент… Откуда начинать я не знал. Можно было попробовать дать универсальный антидот, но не было понятно, как воспримет его организм.

Вновь по лаборатории разнесся чих Кэйи. Он резко выпрямился и начал тараторить.

— Я не закончил доклад для магистра, спихнув его на одного из новичков, и сказал, что тот был на его столе. Он решил, что потерял бумаги…

Он все говорил и говорил так быстро, что я мог с трудом разобрать, и смотрел вперед невидящим взглядом. Рассказ дополнялся новыми подробностями, но я не вслушивался и пытался сосредоточиться. Как много времени должно было уйти, чтобы эффект выдохся? Влияло ли зелье на другие органы и системы? Опасно ли это? Чем можно было купировать приступы? Допустимо ли вдыхать пары состава?

Мой глаз Бога зажегся и мягким песочным свечением наполнил помещение.

— Черт побери, Кай, — сердито произнес Кэйа. В этот раз приступ длился дольше. Минута, но к сути рассказа он подошел в самый конец. — Еще раз я сунусь в эту лабораторию…

— Сейчас разберемся, — мои ладони, от которых теплился податливый свет, зависли над атанором, готовые переплетать материю на свой лад, а десятки золотых нитей энергии потянулись к горке азота.

Кэйа вновь чихнул. И начался очередной приступ.

В это время я сосредоточенно творил. Антидот можно было сплести с составом зелья, что позволило бы выяснить его природу. А это послужило бы толчком в сторону ответа. Энергия непрерывным потоком пронизывала субстанцию, глаза с восторгом наблюдали процесс трансмутации. Немеркнущий водоворот начала и конца, пленительный и величественный, чья пучина полностью овладевала моим вниманием. Каждый раз он завораживал, будто впервые. Материя искажалась под моими пальцами, и я лепил из нее то, что сам желал.

Алхимия меняла действительность и понимание этого пьянило. И поэтому моя жажда к алхимическим знаниям казалась безграничной. Алхимическая наука не знала границ, как и не знала законов этого мира.

Гео глаз Бога был подходящим для любого алхимика. Энергия направлялась стабильно, без внезапных сполохов или любых других неожиданностей, что было важно в работе. Алхимик должен был достичь равновесия в результате своего таинства, а достичь его возможно только при адекватном вливании энергии в материю. Это сложный и долгий процесс.

И я добился нынешнего уровня благодаря терпению Альбедо, который объяснил мне немало мелочей за время нашей совместной работы. Он наблюдал, растолковывал и предлагал примеры. Но главное, он доверял мне допускать собственные ошибки.

Светящаяся субстанция опустилась внутрь колбы и в последний раз вспыхнула синим светом.

Мои руки опустились, и я устало выдохнул, на миг прикрывая глаза. Алхимия требовала больших затрат элементальной энергии.

Я перелил антидот во флакон и развернулся к Кэйе. Он все еще находился в предыдущем приступе, продолжая бормотать себе под нос.

— …делинда должна была знать, но мы тогда сбежали.

Прерывать это состояние я не решился, не зная последствий. Пока брат говорил, я его рассматривал. И невольно нахмурился. Кожа Кэйи на лице вся покрылась липким потом, кожные покровы были бледны, взгляд метался из стороны в сторону. Руки судорожно ухватились за штаны и сжимали их, слегка подрагивая.

Зелье явно давало побочную реакцию, кроме внезапных приступов откровений. Алиса и ее зелья… Нужно было скорее дать антидот.

— Черт, — тут Кэйа пришел в себя. Он заметил меня и повернулся. Пальцы отпустили ткань штанов. Я не мог не отметить, что он по какой то непонятной мне причине сильно нервничал. — Ты закончил?

— Да. Но должен предупредить, как только выпьешь, ты останешься здесь еще на неопределенный промежуток времени, — я отодвинул руку со флаконом в сторону, когда Кэйа потянулся за ним. Он кивнул, видимо, желая скорее его выпить. — И будешь сообщать мне о всех изменениях в самочувствии. Альбедо вернется в лабораторию только к вечеру, а в церкви эту проблему не решат.

— Да-да, давай уже, — Кэйа решительно выхватил флакон.

Он уже был готов его выпить, как все повторилось вновь. Рука выпустила зелье и то полетело вниз, но я уже рванул за ним следом, падая на колени. Поймал в последний момент — небольшая часть расплескалась на холодный пол, но это было не страшно.

— …и тогда меня оставили на землях Мондштата.

Я с непониманием поднял голову и воззрился на Кэйю, так и оставшись сидеть на коленях с флаконом в руках.

— Ради будущего Каэнри’аха.

В лаборатории повисла тишина. Только мы с Кэйей таращились друг на друга: он на меня в ужасе, а я ошарашено.

Глава Шестая

Мои попытки сгладить отношения с Дилюком так и не увенчались успехом. Слишком строгий как к себе, так и к другим, брат не желал сближаться и не перебрасывался со мной и парой фраз во время редких встреч. Он сдержанно держал дистанцию, а если и ему приходилось заговорить со мной, то тон его казался холодным и незаинтересованным.

Я чаще стал появляться в поместье в ущерб своей работе. Чаще попадался на глаза как отцу, так и Аделинде, норовя помочь с любой работой. Во взгляде Крепуса читалось одобрение, возможно, тот даже решил, что я медленно стал выгорать к алхимии. Однако, все было наоборот. В первую очередь дома я искал встречи со старшим братом, но тот мастерски меня избегал.

Тогда я все норовил прервать труд в лаборатории и бродил по Ордо Фавониус. Дилюк будто знал, когда я решу вновь его досаждать своей компанией, и практически всегда отсутствовал. Во время патрулей соваться не решался, не желая мешать работе.

Проблемой еще стал Кэйа. Дилюк избегал меня из-за неприязни, а Кэйа из-за страха. Если мы пересекались в коридоре, то он шарахался от меня в противоположную сторону и быстро уходил. Я сам не знал, как лучше было поступить, и мучился выбором: сердце подсказывало, что брату нужно было дать шанс выговориться и быть выслушанным, а мозги твердили, что о шпионаже должен узнать Орден. Однако, Кэйа никогда не казался угрозой Мондштату, и я не мог его сдать.

Я еще не решился, но поговорить с ним рано или поздно должен.

Накалившиеся отношения не оказались не замечены проницательным взглядом Крепуса.

Отец решил устроить семейный ужин, отказ явиться, впрочем, не принимался. Он заявил, что хотел провести вечер в кругу семьи, которая так редко стала собираться вместе. Как в старые времена.

Именно в результате порыва отца мы вчетвером сейчас неохотно сидели за тяжелым дубовым столом. По помещению разносился скрежет приборов по тарелкам, и в камине весело потрескивали дрова, что напоминали о ушедших временах, когда все трое братьев собирались по вечерам в столовой у огня и грелись после долгого дня, проведенного на природе. Тогда было шумно, мы смеялись и говорили обо всем на свете, и набивали рты сладкими угощениями. Сейчас стояла тишина.

Кэйа был непривычно молчалив, впрочем, как и всю последнюю неделю, и ковырялся в еде, сидя, будто на иголках. Дилюк остервенело терзал вилкой кусок мяса и прожигал его недовольным взглядом. Я просто пялился в тарелку, чувствуя досаду от того, что умудрился испортить отношения с обоими братьями и никак не мог придумать, как все исправить. Алхимические расчёты казались проще, чем взаимоотношения внутри семьи.

Крепус отложил приборы в сторону и нарушил гнетущую тишину.

— Что с вами тремя случилось? — его глубокий голос звучал беспокойно. — Поссорились?

— Нет, — раздалось в ответ одновременно.

— Я окажусь прав, если скажу, что не верю ни единому слову, — произнес отец сухо. Тон его сквозил холодом.

Тогда я поднял взгляд с тарелки и пересекся им с Кэйей, что сидел напротив меня. Он едва заметно дернулся, отводя глаза.

Впрочем, от Крепуса не укрылся этот порыв, и он недоуменно нахмурился.

— Кэйа, у тебя все нормально?

Брат слишком энергично закивал, стараясь не пересекаться со мной взглядом, и порывисто произнес:

— Все отлично.

Отец тяжело выдохнул. Он откинулся на спинку тяжелого дубового стула и прикрыл глаза рукой.

— Кай, — тон его сменился. Он повернул голову и пронзил меня внимательным взглядом. — Почему Кэйа тебя сторонится?

В столовой повисла тишина.

Кэйа безнадёжно уставился на меня. А я в ответ на него.

— …боится, что я скормлю ему что-нибудь из изобретений Альбедо, — от меня не укрылось как облегченно выдохнул Кэйа, а напряженные плечи опустились. Он казался таким растерянным. — Сильно устаю, бывает, принесу что-то не то.

И я неловко рассмеялся, почесывая затылок.

— Кэйа? Так и есть?

— Конечно, — он кивнул и потянулся за бокалом. — Ничего существенного, отец.

От меня не укрылось, что Кэйе наконец удалось взять себя в руки. Его взгляд старательно избегал моего, но голос вернул былую твердость, поза казалось расслабленной и небрежной, и смотрел он на Крепуса с привычной лукавостью.

Тогда отец вновь потянулся за вилкой и неторопливо принялся за еду, аккуратно разрезая кусок мяса. И продолжил разговор.

— Я не хочу, чтобы мои сыновья тратили время на пустые ссоры, — терпеливо пояснил Крепус. — Вы должны держаться друг за друга. У меня не было такой привилегии, будучи единственным ребенком.

Мой отсутствующий взгляд пересекся с предостерегающим взглядом Дилюка. Я не хотел поднимать тему нашего конфликта. И он тоже. Это было только между нами.

Сегодня мы встретились впервые за долгое время. И, откровенно говоря, я не мог сказать, когда еще раз смог бы увидеться со старшим братом после этого. Решит ли он опять поговорить было загадкой. Хотя я и искал с ним встречи все это время, но сейчас был неподходящий момент для выяснения отношений.

Остаток вечера прошел спокойно, и я первым отбыл из поместья. Альбедо прислал записку с просьбой присоединиться к нему в лаборатории для помощи с восполнением запасов определенных зелий.

А я был только рад вернуться в невзрачное и заставленное всем чем только можно помещение. Глаза горели в предвкушении, а ноги несли меня по узким улочкам Мондштата с такой скоростью, что я прибыл даже раньше, чем Альбедо успел подготовить материалы для работы.

Я хотел заняться собственными исследованиями после, поэтому достаточно резво корпел над составами, желая закончить раньше, чем глубокой ночью. Но вдвоем с учителем мы работали слаженно. Альбедо по обыкновению пояснял малоизвестные принципы со свойственной ему невозмутимостью, позволяя воскресить в памяти забытые аспекты алхимии.

Лабораторию освещал мягкий песочный свет от задействования глаз Бога, а податливая материя вплеталась во едино, превращаясь в жидкость, что с плеском вливалась в различные склянки. Ладони привычно играли с энергией, кожу грело пламя атанора и работа шла быстро.

Честно, я забывался, когда занимался алхимией. Не замечал время, выпускал из памяти насущные вопросы, и это становилось проблемой.

Но Альбедо был тем, кто никогда не терял голову во время работы. Рассудительный и внимательный, он был отличным учителем для такого порывистого человека, как я. И всегда напоминал мне о моих изъянах. И всегда во время. Такого наставника было бы сложно найти.

Закончили мы когда уже совсем стемнело, но достаточно рано, поэтому я мог приступить к собственной работе. Я все пытался искусственно воссоздать процесс ферментации, что в обычной ситуации требовало определенных реактивов, чем обычно здесь и пользовались местные алхимики. Реактивы часто были основой многих реакций. Но я хотел вплести в процесс Гео энергию, что сильно ускорило бы этап и сэкономило бы немало сбережений. В идеале, Гео энергия выступала бы как один из реагентов. Ферментация была основой многих необходимых зелий и масел, и часто определенные компоненты нужно было настаивать днями, а то и неделями.

Алхимия Тейвата хоть и напоминала обычную химию, но все равно множество реакций и процессов настолько отличались, что, казалось, будто логику к ним применить было нельзя. Как и знания химии. Она здесь работала, но совершенно не так.

Проблемой являлось то, что Гео энергия была неподатлива и своенравна и не желала вступать в реакцию с органическими соединениями. Вмешательства в ее структуру реактивов были минимальны. Этого количества хватало лишь для завершения реакции, бОльшую роль играло время настаивания реагентов. Почему я не мог сказать и лишь продолжал ломать голову над этим вопросом.

Занимался я этим вопросом уже несколько месяцев, но результатов пока что не было. Но я видел перспективу в дальнейшем исследовании этой области, поэтому продолжал.

Были моменты, когда я отдавал предпочтение другим опытам. В тот момент, когда Дилюк только начал избегать со мной встреч, все пытался создать аналог жучка, что помог бы отследить за его местоположением. Но от предмета фонило энергией так, что незаметным назвать его было нельзя, и я никак не мог понять, как ее скрыть, поэтому эксперимент так и валялся где-то в одном из ящиков среди кучи бумаг и других неудавшихся изобретений. И Дилюк так и продолжил успешно меня избегать.

Все-таки, работать с зельями было интереснее. Это было достаточно практичное направление. И мне нравилось.

Альбедо считал мое исследование занятным и любопытным, но наблюдал издалека. С осторожностью. Не давал никаких прогнозов и никак не комментировал неудачи или успехи. Только наблюдал.

Часто реакция заканчивалась взрывом или выделением темного газа — результат реакции просто выпаривался за считанные секунды, а в лаборатории воняло тухлыми яицами.

Возможно, моей ошибкой была попытка использовать гео в качестве катализатора… А что, если взять ее за основу?..

Дверь в лабораторию распахнулась и внутрь вихрем влетела девушка, которую тут я точно не ожидал увидеть.

— Кай! Я так и знала, что ты будешь здесь, — горячо воскликнула Джинн и размашистым шагом направилась в мою сторону.

Я растерянно стоял со склянкой в правой руке и вопросительно смотрел на нее, совсем не понимая, что Джинн забыла ночью на нашем этаже. Слишком неожиданно она тут оказалась. Краем глаза увидел, как Альбедо скрылся в помещении для хранения алхимических компонентов, оставляя нас вдвоем.

— Джинн?.. Что ты здесь делаешь?

— Только что освободилась, — выпалила девушка. Ее взгляд остановился на зажженном атаноре, а затем на склянке в моих руках.

— Ох, извини, я не помешала? — Все нормально, — заверил ее я. И отставил склянку на стол. — Ты что-то хотела?

— Да, я узнала от Кэйи о вашей ситуации с Дилюком, — она говорила быстро, а ее пальцы мяли рукава рубашки, которая была на ней. — И хочу вам помочь. Я знаю, что Дилюк не доволен, что ты столько времени проводишь в лаборатории, но думаю, что он поменяет свое мнение, если ты примешь титул рыцаря Ордена. И наконец поймет, что ты серьезно настроен по поводу работы и не тратишь время зря.

Мне оставалось лишь оторопело смотреть на Джинн, которая не давала вставить и слова.

— Почему ты так и не подал заявку? Ты заслуживаешь стать рыцарем также, как и Дилюк и Кэйа, внося вклад в работу Ордена. Твой вклад не меньше, чем вклад мастера Альбедо, — с уверенностью заявила Джинн. Глаза ее горели уверенностью. — Я поговорю с магистром Варкой завтра же, не понимаю, почему ты так тянул все это время!

Стоило догадаться, что главный борец за справедливость в Мондштате, которая все эти годы была близка с нашей семьей, решит помочь в сложившейся ситуации, однако, она не видела корня проблемы.

— Джинн, мне это не нужно…

Но она не слушала. Джинн уже унеслась из лаборатории, пропуская все мимо ушей, а я все стоял, и просто махнул рукой. Не понимая ее рвения в этом вопросе. Возможно, виной была симпатия к моему старшему брату, и не желание портить ни с кем из нас отношений, она захотела примирить Дилюка и меня, будучи хорошим другом для всех троих.

Впрочем, решать вопрос с Джинн сейчас было не самым важным вопросом, и это могло подождать. Бросать начатый эксперимент я не мог. Бежать следом не собирался. И поэтому продолжил, решив поговорить с девушкой в другой день.

Я лишь раздраженно покачал головой. Не любил, когда меня прерывали во время работы.

Руки вновь застыли над нетронутым материалом. Глаз Бога загорелся ярким светом. Ярче, чем обычно. И я вливал энергию, больше энергии, чем решался обычно, с завидным упрямством игнорируя накатившую усталость. И что-то в этот раз впервые переменилось.

Я почувствовал чужеродную энергию, манящую, что тянулась к моей, пытаясь ухватиться, но не способная на это. Она пронизывала воздух вокруг, едва уловимая, однако, при должной концентрации я ее ощущал достаточно отчетливо. Я не понимал, как с ней работать, и действовал инстинктивно. С трудом подцепил ее, словно невидимую нить. Гео начала переплетаться с ней, крепко сковывая, а я посчитал нужным начать предавать форму. Разные типы энергии кружились в моих руках, принимая образы и подобия, нитями тянулись воедино и озаряли ярким светом помещение лаборатории.

Сзади раздались осторожные шаги Альбедо, который остановился за моей спиной.

А энергия все лилась и обретала форму.

На столе из песочных нитей появилась ящерица немного меньше размера кота, будто сотканная из света и энергии. Поверх ее кожи опускались многочисленные каменные чешуйки, которые овеивала гео субстанция, и надежно закрывали, будто панцирем. Я с волнением наблюдал за проявляющимся созданием, чувствуя собственную энергию, которая фонила от существа. Ящерка плюхнулась на пятую точку и уставилась на меня круглыми глазами, опустив голову на бок и с интересом разглядывая.

— Что это за энергия? — впервые в голосе наставника я слышал недоумение. — Я не чувствую ее источника. Совершенно.

— Не чувствуете? — недоуменно произнес я. Но я же видел ее, насколько она была осязаема и даже думаю, что понимал, как вновь ее вытянуть для повторной трансформации. Почему Альбедо не ощущал ее?

Он склонился над столом и выставил вперед в ладони, изучая создание перед нами.

— Интересно… Это не совсем элементальный фамильяр… — пробормотал Альбедо в задумчивости. — Дай мне взглянуть на твой Глаз Бога.

В это время существо поднялось и начало гулять по столу.

Я в недоумении снял Глаз Бога и передал учителю.

Ящерица продолжала сновать между колбами туда-сюда, смешно переваливаясь из стороны в сторону.

— Видишь. Создание не исчезает в момент, когда твоё взаимодействие с глазом Бога прекращается, что является обычной проблемой для фамильяров, которые существуют от чужой силы. Он не питается твоей элементальной энергией, внутри него самого есть источник. И похоже, что она сплелась с твоей Гео. Поразительно. Это близко к Кхемии… — задумчиво пробормотал Альбедо. Размышляя вслух.

Он продолжил говорить, и я не мешал его ходу мыслей. Вопросы задать я мог и после.

— Думаю, если ты научишься работать с большим количеством энергии, то мог бы сделать что то и крупнее пресмыкающегося. Эта другая энергия… Они так тонко сплетены с энергией Гео, что ее очень сложно почувствовать…

Я счел нужным немедленно сделать запись по изученному процессу. Все систематизировать и подвергнуть анализу. Имело ли существо сознание? Способно ли было к когнитивным функциям? Могло ли пользоваться стихийной энергией?

Не успев отойти и пары шагов от рабочего места, как ящерица стрелой взлетела со столешницы и по моей руке полезла вверх, коготками хватаясь за одежду, и улеглась на плечах, обвившись позади шеи своим телом.

— Видимо, оно преданно создателю. Удивительно, — в голосе наставника сквозило неприкрытое восхищение. — Никогда такого не встречал.

Но затем добавил.

— Тебе лучше не распространяться так открыто о твоём фамильяре, тем более, его природа непонятна, — с тревогой заметил Альбедо, все еще задумчиво рассматривая ящерицу, что лежала на моих плечах. — Мы не можем быть уверены, что оно не сойдет с ума и не потеряет контроль над собой. Будь осторожен. Не давай ему свободу воли.

— Я возьму за него ответственность. И буду внимателен.

Мой взгляд опустился на существо.

— Будешь Цитрой… — мои костяшки пальцев невесомо скользнули по холодной чешуе на спине ящера. — Цитринитас.

Я подхватил Цитру и аккуратно вернул на столешницу, с которой он так ловко сбежал.

Ящерица плюхнулась на пятую точку, опершись передними лапами о стол, и вытянула задние вперед. И уставилась на меня яркими глазами, сквозившими обожанием.

Думаю, мы поладим.

Глава Седьмая

Как оказалось, Цитра был способен к речи. И выяснилось это довольно скоро.

Разговаривал он без умолку, хотя сначала разведывал обстановку и мое отношение к подобному. Ящер опасался меня, но быстро начал чувствовать себя комфортно. И во всю демонстрировал кипучую натуру. Комментировал мою работу, развалившись на рабочем столе и занимая уйму места, предлагал отправиться за город, чтобы половить всякую живность, и делился впечатлениями. Ошеломляло его буквально все. Цитра восхищался яркому свету, мягким подушкам, грызунам на улице и даже звездам в небе. Еще он любил греться на солнце на подоконнике и таскал мне в постель дохлых мышей.

Иногда мне казалось, что я завел странного кота.

Передвигался Цитра тихо, но больше всего любил увалиться на мои плечи и там наблюдать за происходящим вокруг.

И в его поведении выделялось слепое благоговение в мою сторону.

— Хозяин спас Цитру. Цитра благодарен Хозяину, — тараторила ящерица, перебирая передними лапами в волнении. — Любое слово хозяина закон для Цитры. Хозяин, видели, как тот доходяга на вас пялится? Хотите, я его сожру?

Я устало прикрыл глаза и выдохнул. Мы находились на одной из улочек Мондштата, недалеко от фонтана. Мне нужно было пройтись по лавкам, закупить всяких мелочей для лаборатории, да пополнить собственные запасы. Я всегда считал себя достаточно терпеливым, однако, ящер иногда доказывал, что и меня можно вывести из себя.

— Нет, Цитра, — я сомневался, что Цитра из-за своих маленьких размеров вообще мог бы кого-то сожрать. Он был не больше кошки, может, тело только было длиннее. — Жрать ты никого не будешь.

— Только слово, хозяин, и Цитра его выполнит.

Сколько бы я не прятал ящера под плащом, тот все норовил вставить свое слово и вытащить морду из-под ткани. Внимание наша пара привлекала феерическое. Об утаивании его существования речи не шло. Возможно, мне стоило таскать Цитру в закрытой сумке, но, думаю, он и там нашел бы откуда высунуть морду и высказать свое мнение. Оставаться один он не любил, всюду следуя за создателем. Все повторял, что был готов сразиться с кем угодно. Я плохо представлял, как он бы это провернул, но проглатывал скептичные предположения, не желая завязывать спор.

— Цитра избавит хозяина от всех его врагов, — со знанием дела в очередной раз пророкатал ящер и опять высунул голову из-под плаща.

— Ты привлекаешь слишком много внимания. На нас пялятся. Я же говорил тебе спрятаться?

Мое внимание привлекли новые лица для города: люди в масках и плащах, обитых мехом, явно иностранцы, одетые слишком необычно для обычного горожанина. Местные жители на них косились и явно сторонились.

Что-то внутри подсказывало, что ничего хорошего это не сулило.

Я направился к одной из лавок и решил узнать последние новости у торговца, который всегда любил перемолвиться парой слов. Было воскресенье и людей на площади было много, что приходилось пробираться через толпу, и то и дело кому-то кивать или здороваться.

— Кай!

— Хорошего дня.

— Давно тебя не было видно, Кай.

Слабо улыбался, перебрасывался парой фраз, и шел дальше. Один раз Цитра попробовал высунуть морду, но я запихал ее обратно под плащ, не позволив вновь провернуть этот номер. И после отчетливо услышал, как он недовольно фыркнул.

— Молодой Рагнвиндр, — пророкотал низкий голос торговца. — Изволите приобрести товар?

— Конечно, — пока я осматривал ассортимент, так и завязал сразу разговор. И прикидывал, что стоило купить. — В городе все тихо?

— Куда уж там, — глаза сверкнули недовольством. Руки он сложил на груди и продолжил говорить. — Неспокойно стало. Уйма пришлых.

— Пришлых? — я перевел взгляд на лавочника. Обычно радушный и веселый, теперь он казался хмурым и молчаливым. Он все поглядывал за мою спину, будто следя за кем-то.

— Да, пришлых. Барбатос его знает, как Ордо Фавониус допустили их в город, — и громко выругался. — Куда смотрит Варка? Ты что, ничего не слышал? Сутки напролет пропадаешь в здании Ордена вместе с братьями. Вон старину Крепуса распирает гордость, тут только слепой не заметит.

— Много работы, я редко выбираюсь из лаборатории, — я пожал плечами.

— Понял-понял, алхимиков сейчас и правда мало в городе. Но новые лица уже успел заметить?

— Их сложно не заметить, — повернув голову, я взглядом пересекся с женщиной в меховой куртке.

— Это Фатуи, выходцы из Снежной. Что здесь забыли никто не знает, но в шею гнать их надо!

И он громко ударил кулаком по прилавку.

— Фатуи — это всегда плохие новости, парень, запомни мои слова, — тихо продолжил говорить торговец.

Резко я почувствовал, как когти ящера впились мне в плечо, и он стрелой вылетел из укрытия, до этого скрываемый плащом. Он шипел и мертвой хваткой вцепился в меня, напряженный и оскалившийся. Я немедленно развернулся, встречаясь с тем, кто вызвал такую бурную реакцию у Цитры.

И впервые увидел, что ящер готов был напасть.

— Любопытная крыса, — презрительно осклабился Дотторе. Он стоял с ухмылкой на лице, половина которого была скрыта уродливой маской, а руки сложил позади.

У меня по коже побежали мурашки от его взгляда. Безумного и дикого. Рука невольно потянулась к поясу, на котором так не вовремя не оказалось клинка. Я носил его редко, часто забывал, да и необходимости в нем не видел, так как редко покидал черту города. И, черт побери, сейчас бы он мне пригодился. Хотя бы для уверенности.

Очень хотелось добавить, что крысой тут был только он, но здравый смысл подсказал, что лучше было промолчать. Но Цитра, видимо, болтал совсем не думая.

— Крыса тут только ты, — ехидно прошипел Цитра. Я чувствовал, с какой силой его когти впились в мою плечи, поэтому удивился его напускному спокойствию. — Хозяин, ну его то можно сожрать?

Вот сейчас Цитра выбрал слишком неправильное время для того, чтобы высказать свое мнение.

Здравый смысл подсказывал, что Дотторе не стал бы проливать кровь посреди людной площади, тем более, далеко от защиты Снежной, но наверняка запомнил все сказанное сейчас.

— Ай-ай-ай, — Предвестник слегка наклонился вперед, нависая надо мной. Алые глаза горели пламенем. — Как не красиво, Кайлиан, ты так и не привил своей зверюшки уважение к старым знакомым?

И он рассмеялся. Пугающе и слишком фальшиво.

— Нас так грубо прервали во время предыдущей встречи! Думаю, стоит наверстать упущенное. Хорошая же мысль, согласен?

Дотторе меня помнил и это мне совсем не нравилось. Я смотрел на него и не мог понять, что стоило ждать. Цитра перебирал лапами и тихо шипел. Торговец позади не влезал. На себе чувствовал множество чужих взглядов, но никто не осмеливался влезть.

— Мы встречались? Не припоминаю, — сдержанно заметил я.

— Досадно, — холодно отметил Предвестник. — Тогда мне стоит напомнить.

Повисла тишина.

— Кай!

Твердый голос Альбедо разорвал царившее молчание. Я резко повернул голову и увидел наставника, который быстрым уверенным шагом двигался к нам, а толпа расступалась перед ним.

— Иль Дотторе, — Альбедо остановился рядом со мной.

— Главный алхимик Ордо Фавониус, — Предвестник перевел на него недобрый взгляд. — Не помню, чтобы нам доводилось раньше встречаться.

— Не доводилось, — сухо заметил Альбедо. — Но сейчас не лучшее время для знакомства. Мы торопимся.

— Тогда не смею больше отвлекать.

И в насмешку кивнул с ухмылкой на лице.

— До встречи, юный Рагнвиндр. Чувствую, встретимся мы скоро.

Он развернулся и пошел прочь, следом стянулись остальные Фатуи, не задерживаясь на площади.

— Магистр Варка собирает срочное собрание, пойдем.

Альбедо выглядел встревоженно. Всегда собранного и невозмутимого Альбедо что-то обеспокоило и это наводило на неспокойные мысли: что произошло, что требовало сбора Ордена?

Дотторе был большой проблемой, но об этом можно было подумать и позже.

Цитру прятать уже смысла не было. И мы поспешили обратно в здание Ордена под бормотание ящера и перешептывание людей вокруг. Я как неофициальный кадр лаборатории собрания не посещал, поэтому был удивлен необходимости там присутствовать.

— Что случилось?

— В городе много заболевших. Люди умирают от неизвестной болезни, — кратко пояснил Альбедо. Мы быстро поднимались по лестнице, а Цитра все трещал «сначала откушу руку правую, как он без руки заговорит, а, потом возьмусь за левую…»

Я нахмурился и почувствовал, как в волнении быстрее забилось сердце. Угрозы ящера о расправах сейчас меня волновали в последнюю очередь. Не слег ли с болезнью никто из моих друзей и знакомых? Кто уже успел заразиться?

Если ситуация вышла за пределы госпиталя при Церкви и за нее взялся Орден, то все было серьезно.

— Сколько уже умерло?

— Двенадцать человек, и они абсолютно никак не связанны между собой. Так что давай поторопимся.

Фатуи всегда были плохими новостями. И это так и оказалось.

Помещением, отобранным для проведения собрания, оказалась библиотека: достаточно просторная для того, чтобы вместить в себя почти весь состав Ордена. Кто-то разместился по углам, кто-то на лестницах, а по середине этого моря людей возвышалась фигура Магистра Варки. Всегда в меру серьезный, сегодня он был мрачен и немногословен, раздавая прямые указания как можно быстрее, стараясь сэкономить время. А время в данном случае было самым ценным ресурсом.

— Капитаны должны разделить своих людей на отряды, не давайте людям собираться в большие группы: мы не знаем, как заболевание передается. Основная задача ложится на капитана Альбедо. При необходимости Орден направит свой резерв на работу лаборатории в кратчайшие сроки. Пока что заболевшие определялись только в черте города, но закрывать вход и выезд на данный момент мы не станем, чтобы не начать ненужную панику со стороны населения.

— И еще раз отмечу, что мы не можем без прямых на то доказательств связывать внезапную эпидемию с прибытием делегации из Снежной. Не вступайте в конфликты. Альбедо, мы все ждем от тебя новостей.

Мы покинули помещение сразу, когда Варка закончил свою речь. Краем глаза я заметил Дилюка, что стоял в противоположной стороне у одного из стеллажей, и поймал на себе его напряженный взгляд, но я поспешно вышел в коридор следом за Альбедо.

— На столе лежат отчеты, ознакомься с ними, пока меня не будет, — кратко бросил он через плечо.

В коридоре меня выловил Кэйа, что оказалось большой неожиданностью.

Он ухватил меня за плечо, однако, из-под воротника мгновенно вылезла голова Цитры, чьи острые зубы почти отхватили брату палец.

— Черт побери, это что такое? — Кэйа резко отпрянул.

— Цитра не что, — недовольно выпалила ящерица. — Хозяин дал Цитре имя; Цитра есть Цитринитас; Цитра есть тьма, предшествующая творению, замкнутость в хаосе, вечное…

— Мой фамильяр, — пояснил я, не давая ящеру продолжить. Тот недовольно фыркнул и спрятался обратно под воротник. — Очень разговорчивый.

— Фамильяр? — на миг он замешкался, пытаясь решить, что сказать. — Не важно. Мы можем поговорить?

Кэйа смотрел на меня многозначительным взглядом, видимо, наконец собравшись с силами и не желая больше убегать.

— Я правда хотел бы поговорить сейчас, — и бросил взгляд на лестницу, ведущую к лаборатории, где уже скрылся наставник. — Но я должен помочь Альбедо.

— Да, я понимаю, — но Кэйа все продолжал стоять на месте. — Найди меня, как у тебя появится время. Мне правда это нужно, Кай. Поговорить с тобой.

Между нами повисла давящая тишина.

— Я приду. Как смогу приду.

Кэйа кивнул. И я резко развернулся, направляясь следом за наставником, который давно уже скрылся этажом выше.

Альбедо первым делом направился в лазарет, где хранились тела зараженных людей, которые скончались от внезапной хвори. В это время я ознакомился с бумагами.

Причина заражения неизвестна. Больной №1 жаловался на внезапно возникшую головную боль, затем развившуюся боль в мышцах и озноб. Затем последовала лихорадка. На седьмой день болезни появилось кровохарканье. На восьмой день больной скончался. Причина смерти выясняется.

Больной №2 скончался на шестой день. Больной №3 на седьмой… Больной №… Больной №… Больной №12 на четвертый.

Течение заболевания ускорялось, судя по данным.

Цитра не лез и молчал, чувствуя гнетущую атмосферу, только иногда совал нос поближе, будто пытаясь прочесть написанное. Уточнять, умел ли он читать, я не стал.

Альбедо вернулся через час, буквально влетев в лабораторию и на ходу начав расставлять все необходимое на рабочем месте. Лицо его было сосредоточено, а брови нахмурены. Я сразу же подошел к нему, отложив заметки, которые до этого черкал.

— Что мне делать?

— С отчетами ознакомился? — он надел перчатки и начал нагревать атанор.

— Да, их было не так и много.

— Хорошо. Мне нужно, чтобы ты просмотрел медицинскую литературу, касаемую высококонтагиозных инфекций. Подобные вспышки редки для Мондштата, возможно, что-то упустили из виду. Я займусь исследованием взятых тканей.

Спустившись в пустую библиотеку Ордена, где успел набрать различных медицинских томов, я принялся за чтение, сразу пропуская наиболее распространенные болезни. Медицина Тейвата оставляла желать лучшего, но старинные книги, мне казалось, стоило проверить. Не один час я провел в библиотечной пыли, переписывая детали или названия, которые мне казались важными.

И вернулся в лабораторию после полуночи, где был удивлен увидеть несколько новых лиц, которые сновали у дальних столов и вели учет заполненных жидкостью склянок. Кто-то вел запись, кто-то занимался анализом, кто-то сновал до кладовой за ингредиентами.

Альбедо был все там же, будто не отойдя ни на шаг в сторону за эти несколько часов.

— Нашел что-нибудь? — вполголоса поинтересовался он, переливая голубоватое вещество из пробирки в пузырек, и не отводя взгляд от него.

— Ничего аналогичного, — также тихо ответил я. И с непониманием на него посмотрел.

— Не будем тревожить наших помощников раньше времени. Пусть работают без охватывающей их паники, — пояснил Альбедо, видимо поймав мой вопросительный взгляд. — За час ни одно исследование не заканчивается. Всему свое время. Я подозревал, что книги здесь не помогут.

— Возможно, возбудитель мутировал?

— Возможно, и поэтому дал абсолютно новую симптоматику. Привычные методы лечения в данном случае бессильны.

— Анализ тканей что-нибудь дал?

— Да, поэтому сейчас мне пригодится твоя помощь. Стабилизировать структуры снадобья будет проще вдвоем, так что давай приниматься за работу.

О сне в эту ночь не было и речи. Под утро еще трое заболевших скончались.

Куча вариаций лекарства было непригодно к употреблению человеком. Мы меняли состав не один раз: за некоторыми составляющими гоняли подосланных в лабораторию людей, чтобы получить отсутствующие ингредиенты.

Единственное открытие, к которому мы пришли этой ночью, заключалось в том, что ящеры, сотканные из элементальной энергии, оказывается очень громко храпят. Цитра развалился на одном из стульев только тогда, когда уже начало светать. В эту ночь он не мешал мне и не лез на плечи, как обычно любил делать. Таскать на себе тяжелого ящера желания у меня не было. Как и сил.

Под утро ноги сводило судорогой, голова болела, а сосуды в глазах полопались от бессонной ночи. Увалиться на диван в углу хотелось так сильно, но я упрямо продолжал растирать в пыль туманный цветок, который хотел попробовать добавить в очередное экспериментальное зелье Альбедо.

Альбедо лучше всех из присутствующих переносил недостаток отдыха.

— Не зря Дотторе внезапно появился в Мондштате. Он наверняка связан с внезапной болезнью, — утомленно пробормотал я, пока пересыпал получившийся порошок.

— Доказательств у нас нет. Но я с тобой согласен, — признал Альбедо. — Это уже работа разведывательного отряда, а не наша.

— Они наверняка хорошо замели следы.

— Тут я с тобой согласен. Передай мне лесное масло.

Я потянулся за флаконом с древесной жидкостью и протянул наставнику. И записал об очередном добавленном ингредиенте в отчет, что вел по каждому экспериментальному зелью.

— Разве мы не можем сделать что-то еще для улучшения ситуации?

— Больных уже изолировали. Главная проблема в том, что вспышки заболевания проявлялись по абсолютно разным районам Мондштата, что не позволяет нам определить очаг и ограничить от него здоровую часть населения.

— Такими темпами может дойти и до закрытия города.

— Вполне, — меланхолично заметил Альбедо. — Но будем надеяться, что до этого не дойдет.

К обеду мы стабилизировали очередной образец лекарства, который первый из проведенных проб имел менее выраженный токсический эффект. Тогда я прилег на диван, прикрывая рукой глаза буквально на миг. Цитра мигом рванул за мной следом и завалился мне на живот, явно собираясь продолжить сон. Но шаги Альбедо, приближающиеся к двери, привлекли мое внимание, и я вновь открыл глаза и поднял голову.

— Зелье разве готово?

Он явно собирался отнести партию готового снадобья. Отмечу, экспериментального снадобья.

— Готово.

— Но мы не можем давать людям непроверенное средство.

— Не можем, — спокойно произнес Альбедо. — Но у нас нет времени на дополнительные исследования. Болезнь распространяется быстро, поднимаются волнения. Люди боятся. Магистр дал понять, что мы можем начинать проводить эксперименты в кратчайшие сроки.

— Мы даже не знаем, какая доза окажется смертельно опасной, — выпалил я и подорвался с места. Цитра с кряхтением повалился на пол. — Нужно добиться трансмутации и попробовать на крысах.

— У нас нет времени заражать животных и проводить на них исследования, — Альбедо не терял самообладания.

— Вы хотите начать с малых доз?

— Да. И затем медленно начнем поднимать дозировку. Все будет проводиться под тщательным наблюдением, Кай. Я не стал бы давать людям яд.

Выбора у нас не было. Все больше жителей заражалось.

Сначала создалось впечатление, что лечение дало результат.

Однако, плохие новости настигли нас в лаборатории ближе к ночи: очередной больной, который принимал экспериментальное зелье, скончался.

Я еще не видел Альбедо таким мрачным, как тем вечером.