Генрих

Генрих

был типичным славянским индейцем: кожаные мокасины с высоким берцем, штаны цвета хаки, кожаная куртка индейского покроя, длинные русые волосы, охваченные кожаным обручем, за который было воткнуто перо ворона, красная, с медным отливом, кожа, широкие скулы и глубоко сидящие глаза. Глаза были голубые, с облачками белых прочерков на радужке, как небо над Алтаем – голубое с белыми прочерками облачков на куполе.

Откуда и когда этот человек появился в этом краю - никто не знал. Так, болтали, конечно - кто заверял, что Генрих последний из жившего здесь испокон небольшого племени индейцев, невесть как занесенных судьбой в Горный Алтай. Другие утверждали, будто он ребёнок китайки и монгола. А одному доктору, один военный рассказал, что Генрих приехал в 2000 году с какой-то группой сейсмических учёных со всего света. И, вроде как, они предсказали землетрясение и подготовили регион к нему, мол, поэтому в 2003 и не было жертв, когда штормило. А потом группа уехала восвояси, а индус этот здесь остаться пожелал. В общем, как в политике - гипотез полно, а ясности нет. Дом у него стоял километрах в тридцати от задворок окраины одного периферийного посёлка городского типа. Вокруг дома был овраг и лес. Проехать к нему можно было по проложенному в степи и лесу направлению, а также, если доберётесь, по скромному мостику из пары-другой брёвнышек. С властями у Генриха проблем не было - числился он помощником инспектора в какой-то природоохранной конторе. На общественных началах. Участок, который он курировал, стал образцовым. Туда даже пытались «больших шишек» возить на элитную охоту, но вскоре, почему-то, эта идея угасла. Участок вообще стали обходить стороной - ни браконьеров, ни пьяных туристов. А после того, как Генрих сдал пару десятков контрабандистов местным погранцам, его территорию стали обходить и нелегальные гости из Китая и Монголии. Пограничники были благодарны и за контрабандистов, и за спокойствие на его участке. Пару раз к индейцу местные обращались за медицинской помощью – то, что он шаман, никто не сомневался.

Путник мягко шёл по глубоко-осеннему лесу. Генрих любил эту пору. Горный Алтай прекрасен в любое время, виды – дух захватывает. В буквальном смысле - внутри клокочет торжественный восторг, смотришь, не дыша и кажется, что это длится вечность. Но поздней осенью это место становится волшебным. Это осязаемо. Фантастические пейзажи насыщены красками, воздух пронизан печальной мудростью и чувствуешь себя частью большого и прекрасного. Такой вот он –

Алтай

никак не мог лечь на зиму. Это был огромный бурый медведь – размером с УАЗик. Таких обычно рисуют в сказках – гроза и мощь. Глаза Алтая были сердитыми. Он недовольно мотнул головой и пошёл в лес. Вот так запросто. Генрих шёл сюда два часа и ещё полчаса искал медведя, чтобы сейчас, посмотрев на его филей, повернуть назад. Индеец подхватил рюкзак и, прислушавшись к удаляющемуся шуму, исчез среди деревьев.

Алтай взобрался на пологий холм и улёгся головой к маленькому, выглядевшему игрушечным, озерку. Отражение чашечки озера, идеально вписавшись в зрачок зверя, окрасило его глаза серо-печальным цветом. Медведь вздохнул. Его огромные мышцы скрылись в обесформленной лежащей фигуре. Зверь выглядел расстроенным.

Генрих наблюдал за лежащим медведем уже десять минут. Заколыхался и зашелестел огненный костёр листвы на кронах вокруг. Человек быстро раскрыл рюкзак, достал увесистый пакет из вощёной бумаги и чуть потряс им. Порыв ветра понёсся в сторону холма с возлежащим Алтаем.

Запах вонзился, словно заноза. Чуткий медвежий нос не шелохнулся. Но запах, ворвавшись в голову, ворошил всё, что мог, в том числе - всякие приятные воспоминания. И вдобавок, вызывал слюноотделение. Алтай коротко рыкнул. Через пять минут человек и огромный медведь любовались очень маленьким озером и ели медовые колобки с имбирём.

Что-то не давало Алтаю уйти в спячку. Зверь маялся – ему уже давно пора было залечь. Берлогу готовили ещё летом вместе с Генрихом. Каждый год Генрих провожал Алтая в спячку. Они жевали медовые колобки с имбирём, кивали друг другу и расходились: медведь – в берлогу, индеец – вообще никто не знает куда. Было время - Алтай мог гулять и до декабря, но последние несколько лет Алтай ложился примерно в одно время – возраст. В этом году график сбился на три недели - индеец приходил уже во второй раз.

- Через пару дней я приду, и буду здесь жить, пока ты не будешь готов. – Генрих потрепал медведя по шкуре. Алтай почесал голову о плечо индейца.

Человек поднялся и зашагал, накинув полегчавший рюкзак. Огромный зверь задумчиво смотрел вслед человеку.

Генрих задумчиво смотрел на озеро. Внезапно он сощурил глаза – что-то мелькнуло по поверхности воды. Зрение у индейца было великолепным. Он поднял голову и отыскал невнятно видный объект, вероятнее всего - орел или кто-то подобный. Генрих перевёл взгляд в сторону, где находился его дом. До избы было почти пять километров. На пути стояла небольшая сопка с редким лесом, на которой творилось какое-то движение и поэтому хотелось обойти её стороной. Но ему срочно надо было увидеть небо над домом. Генрих повернулся и пошёл к сопке.

Шум и гомон были отчётливо слышны метров за пятьдесят. «- Белки» - констатировал Генрих. Он вышел на поляну на вершине сопки и, мельком глянув на творившееся вокруг, стал рассматривать небо. На поляне, между тем, лежала скомканная палатка, валялись вещи, пакеты, продукты – всё слегка порванное, распотрошенное и местами погрызенное. Вокруг кишели белки. Они сидели на ветках, бегали по траве, рвали джинсы и грызли сахар. С одной из них спорил бородатый мужчина в кальсонах. Он держал двумя руками то, что было паспортом и заявлял свои права сердитой белке, державшей документ, с другой стороны. Грызун яростно верещал что-то, явно угрожая. Мужчина выглядел растерянным и испуганно присел на бревно, когда на помощь сопернику пришли сородичи и, окружив его, возмущённо застрекотали. Агрессивно настроенные белки - это, вообще-то, довольно серьёзная проблема. Одна злобная особь может вас покусать и исцарапать до похода к хирургу, а десять разъярённых белок – считай, почти песец. Мужчину окружали примерно сорок две. Генрих, не увидев того, чего не хотел, отвел взгляд от неба и повернулся к театру действий на поляне. Белка с паспортом отрывала от него по кусочку и швыряла в мужчину, подскакивая и вереща. Она явно накручивала себя. Генрих слегка раздвинул губы и что-то коротко прострекотал. Белки замерли, затем повернули головы к источнику звука. Секунд пять они смотрели друг на друга, затем индеец прострекотал что-то ещё короче. Пушистая стая резко перенеслась на ветки кривых сосен. Одна из них недовольно взвизгнула и умчалась восвояси, увлекая за собой остальных.

«-Белки» - Генрих задумался – он собрался уже продолжить путь, но что-то в поведении грызунов привлекло его внимание - «Почему так много?».

- Спасибо! – мужчина в кальсонах смотрел на спасителя снизу-вверх, всё ещё сидя на бревне и не до конца придя в себя. Он вскочил и, искренне улыбнувшись, протянул руку –

Санька

был обычным. Вся биография в несколько строк. Здоровье имел крепкое, фигуру спортивную, хотя серьёзно ничем не занимался. Отслужил в специальной роте охраны срочную службу. На гражданке сослуживец устроил его охранником в одну контору, работающую с наличными. Пять лет дела шли более чем успешно, затем начали сокращать охрану. Саньке повезло – уволился системный администратор и его попросили подменить, пока найдут нового. Когда не было выездов, он частенько сидел с админом в серверной, помогал в мелочах и понемногу освоил всю технику в конторе на минимальном уровне для поддержания работоспособности, учитывая малочисленность парка вычислительной техники. Несколько спокойных лет просидел он админом, а в последние полгода его снова привлекли к перевозкам купюр в мешках: из-за закрытия их клиентов –местечковых банков, объёмы наличности возросли многократно. В итоге контора прикрылась и Санька стал безработным. За несколько лет работы была куплена квартира, выплачена ипотека, куплена машина, выплачен кредит, и сделаны небольшие накопления. Выходное пособие и премии за последние полгода, выданные при сокращении в конверте, образовали солидную сумму. Сумма была настолько солидная, что Санька решил на год-полтора уехать в Азию и уже даже договорился о сдаче квартиры. И уже даже съехал с неё к другу-однополчанину на дачу и получил оплату на полгода вперёд. Оставалось выбрать тур и фирму, в которой его купить. Александр, был простым человеком, но отнюдь не идиотом и понимал, что работа будет нужна – не сейчас, так через год. Поэтому, до выбора турфирмы, он помониторил рынок труда охранников. Результат его обескуражил. Охранников на трудовом рынке было очень много. Мало того, что много, так ещё и ассортимент был широчайшим: от студентов спортфака и явно криминальных элементов до профессиональных военных и представителей всяких спецслужб в званиях до полковника, с разрешениями на ношение ПЗРК, и на управление танком в городских условиях. Посмотрев требования к ИТшникам, Саня сразу закрыл страницу с вакансиями. Как-то внезапно стало понятно, что особых рабочих перспектив у Саньки нет. Тогда он решил получить новую профессию через учёбу в институте. Правда и тут были проблемы: приём документов уже закончен, вступительные экзамены прошли и впереди было больше полугода до начала работы приёмных комиссий в учебных заведениях. Саня немного поразмыслил и пришёл к выводу, что так даже и лучше: будет время выбрать на кого учиться и подготовиться к поступлению. Где-нибудь весной пойти на подготовительные курсы, а до этого – заняться самоподготовкой и сменить обстановку. Что опять подводило к путешествию. К тому же, квартира сдана, а долго торчать на даче у друга не хотелось. Но ехать по заграницам, желание пропало. Саня подумал-подумал, взял паспорт, пластиковую карту и поехал в город. В первом попавшемся супермаркете купил смартфон для полевых условий, зубную щётку, пасту, полотенце и рюкзак. Затем купил билеты на вокзале и поехал кружить по стране. Раз уж впереди ждёт встреча с неопределённостью, то лучше окунуться в неё сейчас, пока есть деньги и энтузиазм. Свой старый мобильный, средней крутости, Санька отдал первому попавшемуся маргиналу, сам купил на вокзале сим-карту и начал новую жизнь. В социальных сетях он аккаунтов не имел, почтой пользовался редко, да и вообще, общаться с друзьями-товарищами сейчас не планировалось – для пущего драматизма.

Покатавшись по Золотому кольцу, Санька заскучал. Ощущение свободы было странное. Казалось бы, вставать ни свет, ни заря - не надо, делай, что пожелаешь, езжай куда заблагорассудится – предел мечтаний. Но когда сваливается вагон свободного времени, в голову начинает лезть гораздо больше мыслей, чем обычно. И самые тяжёлые и занудные, практически всегда, вытесняют все остальные. И это очень неудобно, когда стремишься получать новые впечатления и вообще – радоваться жизни. А ещё - резко меняется темп этой самой жизни. Это, конечно, интересно и даже волнующе временами, но, другими временами, сильно выбивает из колеи. Сидишь себе в кафешке на берегу Волги, пьёшь кофе и думаешь о сидящих напротив людях: два менеджера среднего звена и пошиба. Судя по высокомерно-умудрённому выражению лиц у обоих - ещё верят в магию рынка вообще и менеджмента в частности. Лысый в пиджаке посмотрел на часы – торопится. А я – нет! Хо-хо! А сколько, кстати времени? Час пятнадцать. И тут перед глазами - офис, ребята за теннисным столом, смех, споры и впереди ещё половина рабочего дня. И вот хорошее настроение исчезло, и вся реальность вокруг как-то комкается. Вроде и с чего бы – особой нежности к тем временам Саня не питал: нормально, конечно, работал и коллектив неплохой, хоть и менялся часто, но никаких тесных отношений ни с кем не было, и даже корпоративы он не посещал, а вот поди ж ты – нападал какой-то сплин и всё. И так – каждый день. Такое положение дел его не устраивало. Исправить ситуацию, можно было решив проблему свободного времени и излишнего комфорта. «- Настало время жёсткого туризма» - подумал Санька и стал искать ближайший спортивный магазин.

Купив палатку, коврик и котелок, по пляжам родины он пропутешествовал неделю. Не больше ночи на пляж – чем больше движения, тем меньше времени на мысли и на желание вернуться. Честно говоря, тоска донимала всё реже и понимание этого убедило его остаться на четвёртом пляже на подольше. Ну, и ещё, возможно, компания из трёх красивых северянок, отрывавшихся на этом же пляже. Через 3 дня и 3 ночи, в течении которых Саньку не донимали ни тяжкие мысли, ни тоска, прекрасные дивы уехали на Север, и на их место приехала семья с тремя мальчишками. Ближе к вечеру он пошёл в лесок, набрать хворосту и услышав какую-то пичужку, замер у дерева. Пичужка ещё не выложила благодарному слушателю весь свой репертуар, а со стороны пляжа послышался топот, а затем возбуждённый разговор мальчишек. Мимо прошмыгнула белка. Саня пригнулся и спрятался за сосной. Троица ребят прошагала в пяти метрах и, пройдя шагов двадцать, остановилась у поваленного дерева. Они перешли на шёпот, явно споря о чём-то. Со стороны стоянки донёсся женский крик: «-Серёжа! Витя! Миша!». Пацаны испуганно присели и пропали из зоны обзора. Через минуту они вылетели из-за комеля поваленного дерева, и пулями понеслись к пляжу. Саня осторожно подошёл к тому месту, где пряталась ребятня. В сотнях переплетённых корнях комеля чётко выделялось пятно зелёной травы, только что вырванной рядышком, и натыканной пучками. За травой обнаружился камень. Санька взялся за него, потянул и обнаружил довольно глубокую нишу. Подсознание почувствовало что-то неладное, и начало предупреждать частыми и громкими ударами сердца, слабым привкусом металла во рту, и даже - лёгким звоном в голове. Нагнувшись и сощурив глаза, он пытался разглядеть - что там внутри. Внезапно перед глазами появилось другое поваленное дерево, меньшее по размеру, но с такой же нишей в старых, уже каменеющих корнях. Санька, держа в одной руке автомат, другой заталкивает что-то в нишу и закрывает её камнем. Произошло это под конец службы, в Республике Алтай, во время командировки. Их рота тогда охраняла мобильный аэродром, сооружённый прямо среди холмов. Санька стоял в карауле, и нашёл в траве маленький пакет – коробка, обмотанная белым целлофаном. Так случилось, что он даже не знал, что спрятал тогда – началась какая-то суета, и пришлось действовать быстро. Забрать находку из тайника не получилось – всю роту быстро погрузили в самолёт и отправили восвояси. Пару раз после службы он вспоминал про этот случай и думал, что надо бы найти это место, посмотреть, но, понятное дело, руки не доходили.

Так и не посмотрев, что спрятали ребята, Саня заткнул нишу камнем, натыкал пучки травы и, подобрав пару палок, пошёл к палатке. Он решил ехать на Алтай завтра же – время есть, а осенью там сказочно. Если поторопиться, то можно попасть туда до холодов. На следующее утро Саня двинулся в Горный Алтай. Чтобы не терять времени, ехать планировалось на поезде, но поезд туда не шёл. Автостопом вышло бы слишком долго, оставался самолёт. Но тут путешественнику подфартило – в кафешке у дороги, соседом за столиком оказался словоохотливый дальнобойщик, который ехал через город своего двоюродного брата, который собирается в Екатеринбург на встречу выпускников института, где будет присутствовать одногруппник, живущий в Горно-Алтайске и есть шанс напроситься с ним, когда тот поедет назад. Как ни странно, всё получилось и Санька проехался до Горного Алтая с относительным комфортом. Более того, друг брата дальнобойщика - Фёдор, также шофёр, за бутылку коньяка довёз его до Укока, так как, и сам туда ехал. Саня только в пути понял, как ему повезло с передвижением – транспортная инфраструктура в Горном Алтае была намного скромнее, чем в средней полосе России, а расстояние до нужного пункта было весьма большим. Фёдор привёз продукты и матрасы в маленькую гостиницу-пансионат, и безработный турист решил заночевать там. Регистрировать туриста портье не стал, решив заработать сам, и сэкономить деньги туристу.

- У нас заселение – в 14 часов. Зарегистрируешься завтра, чтобы сейчас за ночь не платить как за сутки. Потом он отвёл его в небольшую каморку, взяв пятьсот рублей.

Неизвестно, насколько бы затянулся поиск нужного места – в реальности Горный Алтай оказался намного больше, чем выглядел на карте, а точных координат Саня не знал, но в гостинице ему попался проводник. Дежурный, с которым Александр утром завёл беседу на предмет «где здесь мог бы быть временный аэродром», крикнул что-то в дверь подсобки. и оттуда вынырнул щуплый и невысокий паренёк, лет 20-ти.

- Тэнгиз, расскажи гостю свою байку про самолёты на Кальдинкуле – дежурный кивнул на Саню.

Тэнгиз был местным и слегка блаженным. В гостинице он работал разным рабочим и курьером. Про аэродром ему рассказывал его дед-шаман, который то ли умер, то ли пропал несколько лет назад. И не только рассказывал, но и водил внука на то место. Саня не мог поверить в такую удачу. Он тут же предложил Тэнгизу денег, чтобы довёз его на место. Но Тэнгиз денег не захотел, а захотел Санину шапку – флисовую, с рисунком в виде головы тигра.

Заночевать путешественник решил в палатке, поэтому он не стал регистрироваться, собрал вещи, и умчался с проводником на мопеде.

- Бензина мало-мало, срежем через зверскую ферму – Тэнгиз, повернув голову к пассажиру, почти не глядя, лавировал между валунами.

Звероферма была частично огорожена: шесть, вкопанных в землю, толстых бревен, несколько досок с одной стороны от ворот и пара секций сетки-рабицы – с другой. Сами ворота - из очень толстого металла, синие, с клёпками золотого цвета и нарисованным зверьком, лежали на земле, в качестве мостика через канаву. Тэнгиз проехал через всю ферму и свернул, не доезжая до виднеющихся ворот на другом конце хозяйства. – Бензина совсем мало, - Тэнгиз махнул рукой вперёд – по короткой дороге проедем. Впереди снова стоял забор. Семь рельс, вкопанных в землю, служили столбами, к ним были приварены металлические прутки. Между шестой и пятой рельсой, был проём – по всей видимости, для ворот. Ворот, понятное дело, не было, а между столбами колосилась трава по колено. Зато была калитка – между четвёртой рельсиной и пятой, а к ней вела тропинка, явно не пользующаяся популярностью, но в хорошем состоянии.

Тэнгиз слез с мопеда и пошёл к небольшому, двухэтажному зданию, стоявшему в трёх метрах от забора. – К Олегу зайдём, бензина наменяем – улыбаясь, оглянулся он. Через 5 минут он вышел с пятилитровой бутылью. Залив часть в бак, Тэнгиз поставил бутыль с остатками на багажник и, махнув рукой в сторону калитки, попросил пассажира подержать её открытой. Саня пошёл к калитке. Она запиралась на простую задвижку. Толкнув обитую железными листами дверцу, Саня посмотрел на широкий проём: – Почему здесь не ездят? Тэнгиз пожал плечами – Рельсы мешают. Турист присмотрелся - в проёме, скрытый буйно-пожухшей травой, скромно лежал штабель рельс, высотой в полметра. «- Ещё одной загадкой в мире больше.» - усмехнулся про себя Санька. За калиткой, метров через двадцать, тропинка вливалась в нечто, по чему можно было проехать на внедорожнике или мопеде. Тэнгиз прибавил скорости и встречный ветер дружески хлестанул путников по щекам.

Тенгиз показал ему с холма на участок степи, удивительно ровный, по сравнению с окружающим ландшафтом. – Однажды, самолёты принесли сюда что-то плохое, созданное злыми Духами. Всего три, вместе сложить - большая беда будет. Добрые Духи сильно помешали этому. Так мне дед говорил. Совсем мудрый он. – Тенгиз покачал головой, сел на мопед, поправил флиссовую шапку с рисунком тигра и уехал.

Очутившись на месте Саня понял, что это оно, хотя был он здесь сто лет в обед, ночью и меньше трёх часов. Побродив минут двадцать, он нашёл то самое, вывороченное из земли дерево. Сердце бешено заколотилось, когда он увидел камень в корнях. Не сказать, что Александр был излишне сентиментальным, но почему-то эта ситуация будоражила его. Он знал эти ощущения – так обычно бывало, когда он подходил к окончательному решению сложной задачи или, когда начиналось путешествие, обещающее дать новый этап в жизни, например, увлекательный вояж в армию... В нише лежал пакет - подъистлевший бело-серыйцеллофан, был перехвачен резинкой, которая рассыпалась от прикосновения. Внутри был невзрачный свёрток из провощённой бумаги. Турист сел на поваленное дерево и рассмотрел свой трофей. Трофей был размером с две пачки сигарет, плотно свёрнут и перехвачен кожаным шнурком. Саня понюхал – от находки пахло тайной. Повозившись со шнурком, он развернул пакет и достал жестяную коробку из-под печенья. Или из-под чая. А может, вообще, из-под чего-то такого, о чём в приличном обществе не упоминают вслух – краска на коробке стёрлась начисто. Крышка снялась легко. Ни грома, ни дыма, ни джинна. В коробке лежал свёрток. «-А внутри - ещё банка» - подумал Саня с усмешкой, но не угадал. Под ещё одним слоем плотной бумаги лежала маленькая курительная трубка и небольшой кубик, по всей видимости, табака. В ноздри тихонько вполз вкусный аромат. Не было никакого «древесного фона с вкраплениями цитрусовых», аромат не был сладким или горьким, или солёным. И кислым не был, он просто был вкусным. Саня не курил. Не идеологически, или из позёрства, а просто не нравилось. Он понюхал кубик. Захотелось его съесть. Александр посмотрел ещё несколько секунд на развёрнутый свёрток и принял решение – сегодня вечером, на закате, высунувшись наполовину из палатки, выпить кофе и выкурить трубку Мира, Свободы, Жизни, Вселенной и всего такого. Червячок сомнения поднывал о вреде авантюрных решений вообще, и курения – в частности, но Саня уже начал выискивать опытным взором ближайшее удобное место для ночёвки. Взор ничем не обрадовал – вокруг была степь с редким пролеском, а нормальный лес с озёрами и бабами ягами, начинался километра через три. Турист почесал бороду, затем пожал плечами, взвалил на них рюкзак и зашагал в одну из сторон.

Через час Санька пересёк автодорогу, возможно трассу – судя по тому, что она была шире 2 метров. Побродив ещё часа полтора, он нашёл холм, с вершины которого был виден кусочек озера. Темнело и накрапывало, поэтому турист решил организовать стоянку здесь. Через час, когда Санька установил палатку и забил трубку, совсем стемнело и дождь набрал силу. Идти за водой для кофе не хотелось совершенно. «- Завтра утром, на рассвете» - подумал путешественник и, убрав табак и трубку в банку и рюкзак, провалился в сон.

Разбудил его лёгкий шлепок по лицу. Открыв глаза, Александр увидел, что он почти ничего не видит: какое-то яркое пятно и всё. Присмотревшись, он опознал стенку палатки. От долгого размышления его отвлекло шуршание и шевеление вокруг него. Турист попробовал приподняться и тут же получил болезненный укус в плечо. Он взвыл и, крутясь и барахтаясь, выбрался из скомканной палатки. Вокруг были погром и белки. Одна из них листала его паспорт. Санька бросился к грызуну и попытался выхватить свой документ.

- Ещё раз – спасибо Вам! – последние Санины слова летели в удаляющуюся спину Генриха. Жертва животной агрессии, опешив, перевёл взгляд с уходившего индейца на бедлам вокруг себя. Внезапно жизнь предстала перед его глазами без маски цивилизации: вот - он, практически без ничего, а вот – весь остальной мир, без признаков дружелюбия и с богатым опытом выживания и умерщвления. В ушах шумело, голова кружилась, к ногам начало клеиться определение «ватные». Увидев располосованный рюкзак, он поднял его, пошарив рукой достал банку со вчерашним трофеем, присел на бревно и начал раскуривать трубку.

Генрих замер, занеся ногу над ручейком. Порыв ветра затащил в ноздри аромат дыма. Он посмотрел вокруг, больше внимания уделяя небу, затем закрыл глаза, постоял полминуты и зашагал обратно.

Вообще-то, табак был чрезвычайно мягким, но неизбалованным дымом лёгким и горлу, сравнивать было не с чем, и они бурно протестовали. Путешественник, согнувшись до земли, выкашливал последние наивные представления о статусе человека на планете. Правая рука с дымящейся трубкой была отставлена назад и в сторону, левой горе-турист вытирал слёзы. «- А послевкусие то - обалденное!» - Санька, осторожно вдохнув, медленно выпрямился и упёрся взглядом в индейца. Тот молча показал на трубку.

- Закурить хотите? Пожалуйста - путешественник протянул трубку вместе с табаком и спичками – Для меня слишком крепко. Генрих вытащил из своего рюкзака рулон чёрных, мусорных пакетов, и положив его на бревно, кивком головы указал туристу на бардак, бывший раньше Саниными вещами, тот, кивнув, бросился наводить порядок. Индеец смотрел на трубку, табак и размышлял.

По горам, да по долам двигались две фигуры. Плавно шагающий индеец и неказисто топающий тип с бородой, хлюпающим язычком на ботинке и пончо, сделанном из двух наполненных мусорных пакетов. Индеец шёл равномерно, словно крейсер по океанским волнам, а его спутник то отставал, крутясь на одном месте и рассматривая ландшафт, то пускался вдогонку, смешно семеня и подпрыгивая из-за плохо сидящего правого ботинка.

Дом Генриха появился неожиданно: только что был лес да кусты, и вдруг – дом двухэтажный. Здание было похоже на стакан: цилиндрическое, с плоской крышей. Перед ним был овраг, через который были переброшена пара брёвен. Возле моста, на этой стороне оврага, Санька увидел автомобиль «Нива» старого образца. Посмотрев на чудо советского автопрома, он прошёл по мостику, и оказался возле странного жилища. Индеец сидел на корточках возле конструкции из двух железных бочек, которая оказалась высокотехнологическим душем. Запахло уютным дымком. Генрих скрылся в доме, а Санька снял мусорные пакеты и положил их на огромный стол, сделанный из пня гигантского дерева. Через несколько минут остатки имущества были рассортированы в две кучки: пригодное к использованию – из трёх предметов, и, соответственно, всё остальное - на выброс. Генрих принёс большой глиняный чайник, пару кружек из глины и тарелку с вкусняшками – орехи, ягоды и, выглядящие аппетитно, куски чего-то. Он указал куда сложить мусор и разлил по чашкам тёмную, парящуюся жидкость. Санька обнял ладонями кружку и вдруг понял, что воздух довольно прохладный. Тут же подкатила усталость – расстояние прошёл небольшое, но сказались неудобная поклажа и проблемы со шнурками. Он осторожно отпил из кружки и потянулся к тарелке. Жидкость была нажористой – вкус Алтайского леса перемежался ароматами степей и свежестью озёр. Санька узнал только привкус сосновой хвойни, остальное терялось в общей лавине разнообразия. При этом, жидкость почти не пахла. А непонятные куски в тарелке, оказались вялеными фруктами - некоторые из них, явно произрастали не в этом регионе.

Хозяин вынес овальное полотенце с замысловатым орнаментом, складывающимся в некий паттерн, напоминающий число 42, а также - кусок хозяйственного мыла. Сложив всё на пень, очень удачно стоявший в этом месте, он кивнул на душевую кабинку. Турист прошлёпал к конструкции из бочек, досок и занавески, скинул одежду и взял мыло. В некоем подобии кабинки, отгороженной от мира дощатой стенкой и пластиковой шторой, снизу лежал резиновый коврик, а сверху свисал шланг с латунным краном. Санька открыл кран, предусмотрительно направив шланг в сторону от себя. Через несколько секунд холоднючая вода немного потеплела, и со словами «- О, тёпленькая пошла!», путешественник, ополоснувшись, стал намыливаться.

Когда отмытый турист, одевшись в кабинке, вышел, вытирая голову, на улице никого не было, стол был прибран, а в воздухе летали паутинки и пахло осенью. Санька посмотрел на полотенце, оно оказалось соткано из каких-то трав, и было одновременно мягким и жёстким, и им было приятно пользоваться. Он расправил плечи, затем потянулся. То ли вода смыла тяжесть, то ли чудо-питьё сил придало, но усталость отступила. Подошёл к двери – в верхней части было окошко со шторкой – вместо «глазка», чуть выше середины – ручка. Постучав, и не услышав ничего в ответ, Санька пожал плечами и, отворив дверь, зашёл внутрь. Внутри дом был всё тот же «стакан», только с террасой, идущей по кругу и образующей что-то вроде второго этажа. Элегантно изогнутая лестница на террасу была прямо у входа. Почти посередине первого этажа был огороженный спуск вниз - видимо, погреб.

- Генрих? – Санька стоял посередине и озирался в поисках индейца. Когда он в очередной раз развернулся, шаря глазами по второму этажу, Генрих стоял на террасе и с вселенской невозмутимостью смотрел на него.

Александр поднялся по лестнице и огляделся ещё раз. Терраса шла по внутренней стороне дома, почти замыкая круг. В двух метрах от лестницы была открытая дверь, оттуда тянуло дымком. Ещё дальше – кривая, из корней, лестница наверх, видимо, на крышу. Санька зашёл в открытую комнату. Бревенчатые стены, довольно большое окно с короткими занавесками, матрас с лоскутным одеялом, лежащий в углу и невысокий камин. Перед камином стояло кресло качалка, в камине на углях стоял чайник, у камина стояло ведро, над камином висел томагавк. Возле матраса, на низкой - сантиметров двадцать - чурочке стояла тарелка с кашей, пара кружек и корзинка, в которой вперемешку лежали свежие и сушёные фрукты, орехи и пара шоколадных конфет. Хозяин дома, наклонившись, забрал из камина чайник, и разлил по кружкам светлую, парящуюся жидкость. Затем он сел на кресло и кивком указал гостю на матрас. Санька бросил полотенце на лоскутное одеяло, и сел тут же. От напитка исходил насыщенный, приятный аромат. А вкуса почти не было, только легкий намёк на мяту. Жидкость ринулась внутрь, оставляя привкус уюта. Тут же заворчало в животе. Память, явно в сговоре с желудком, услужливо подсказала время, когда турист нормально ел – два дня назад, в придорожной кафешке: суп сомнительного качества, второе, несомненно-недостаточного количества и компот, оказавшийся спитым чаем. Санька взял тарелку, и помешал содержимое ложкой.

Поблагодарив хозяина, турист отложил пустую тарелку, взял чашку и откинулся назад, облокотившись на стенку. Он испытал прилив счастья – хорошо быть живым, сытым, чистым, сидеть в тепле и уюте, пить вкусное, являющееся полезным и вести неторопливый разговор с приятным человеком.

- На самом деле, я не очень опытный турист – Санька отхлебнул из чашки – Ну, как не опытный – это была моя первая ночёвка на лоне дикой природы. Ночевал, конечно, на пляжах и в кемпингах, но это не считается. А так, чтобы вне цивилизации – первый раз. И вот, такая оказия.

Индеец качался на кресле и разглядывал Санькину находку – трубку и табак. В комнате, несмотря на тлеющие в камине угли, было прохладно – градусов 19, однако Санька не озяб – горячая пища и питье дали телу комфортный запас тепла.

- А Вы и зимой здесь? – турист разглядывал скудную обстановку. Генрих повёл плечом и чуть наклонил-повернул голову – жест, который можно было интерпретировать как «- Вообще-то у меня недвижимость в двадцати столицах мира, четыре океанских яхты и два небольших острова в тропиках, а сюда я приезжаю раз в год на пару дней – цветы полить», а мог быть простым «Да».

«- Холодно, наверное? - зимы здесь, я слышал, студёные – континентальный климат» – Санька посмотрел на единственный источник тепла – скромный размерами камин. Индеец повёл головой и слегка двинул плечами. «– Ну, да – кивнул путешественник, отхлёбывая из чашки – холод полезен для здоровья. А отсутствие шума цивилизации даёт замечательную возможность поковыряться в себе. Я давно мечтал убежать из социума – хотя бы на неделю – Санька замолчал, разглядывая пришедшую мысль, а затем с жирным налётом сожаления и самокритики произнёс – Да много, чего хотел – интересных путешествий, приключений, важных открытий и свершений, а жил так, что и рассказать нечего.

- Про самолёт – Генрих отложил табак и трубку, и взял чашку.

Санька наслаждался разговором – простым, искренним и интересным. Вообще то, он был достаточно общительным человеком и общения ему хватало. С разными людьми – и с интересными, и с искренними: пять дней назад, например, в магазине на заправке, интересная кассирша, при попытке познакомится, вполне искренне послала туриста лесом. Но так, чтобы всё вместе, да ещё в комфортной обстановке и без спешки – такого у Саньки не было давно. Хоть беседа и казалась Саньке оживлённой, Генрих в тот день произнёс не более 50 слов за всё время их общения, причём, фразы, состоявшие из более, чем одного слова, можно было сосчитать по фалангам большого пальца. С другой стороны – из 11 человек, с которыми в этом регионе общался индеец, семеро считали его немым, из них двое считали, что Генрих ещё и глухой – своего он добивался, не слыша возражений и объяснений. Но Санька всего этого не знал и вкушал прелести момента. Его захлёстывало радостное чувство, которое он определил, как благость. «-Из таких моментов память формирует представление о счастье.» - мелькнула и пропала очевидная мысль.

-Самолёт? – Санька поставил пустую чашку на чурку и полуулёгся на матрасе, облокотившись на стену. – Да, пожалуй, это история забавная. Мне тогда служить оставалось, знаете сколько? - А нисколько. В тот день вышел приказ министра обороны, и я стал «призраком». Так у нас – в роте охраны - называли дембелей, которые ждут, пока военно-бюрократическая машина раскрутится, и выплюнет их на гражданку. «Призраки» обычно маялись в расположении не больше недели. Их старались не ставить в наряды и, по давней, устоявшейся традиции, не отправляли в командировки – сопровождение на большие расстояния. После утреннего развода, я пошёл в расположение, в спорт-уголок – подкачать мышцы живота. Размялся, поздравляю себя каждую минуту с дембелем и только собрался качнуть пресс – по разу за каждый отслуженный день, как меня зычным криком вызывает комбат. Комбатом, мы звали майора с говорящей фамилией Кляп – командира роты, властного, но справедливого вояку. Личный состав его уважал - как говорится, суров, но справедлив.

- Садись. Кофе будешь? – майор достал банку растворимого кофе и пару конфет.

- Спасибо, товарищ майор, воздержусь.

- Как знаешь – комбат сыпанул от души в огромную кружку кофе прямо из банки. – За границу хочешь?

У меня сразу защекотало в груди – неужели командировка? В день приказа?

- Товарищ майор, я ж гражданский – сделал я попытку уйти от неприятности.

- Саня, заткнись! – Кляп плеснул кипятка и яростно заболтал столовой ложкой в чёрном омуте кружки. Затем вынул ложку из кофе, отпил и поставив ёмкость на стол, посмотрел Саньке в глаза.

- Расклад такой: везём влиятельного политикана в приграничный район Китая. Никакой секретки, никакой мороки. До полуночи - назад, есть шанс вернуться до вечерней поверки. Альтернатива: новобранец с нами, ты – на подсобное. Решай.

Это был форменный цугцванг. Все знали, что майор отлично рубился в шахматы, и умел подводить к вынужденным ходам. За всю службу, я ни разу не ездил на подсобное хозяйство, и считал это своей фишкой. К тому же, наряд с подсобного возвращался на следующий день, и на вечерней поверке, при оглашении дежурным моей фамилии, могли запросто ответить «- В наряде», а скорее всего, ещё хуже – «на подсобном», вместо заветного, традиционно-обязательного «Демобилизован!».

Майор, выжидающе глядя, одной рукой развернул конфету.

- Разрешите узнать - кто начкаром?

- Я! – комбат закинул конфету в себя и запил огромный глотком – Получай оружие, транспорт у штаба.

Самолёт был небольшим, и шикарно отделан внутри – кожаные диваны, ковры и барная стойка. Бойцы, в количестве 10 человек, разместились в задней части, отделённой переборкой от люксовой части, где расположились майор Кляп с «объектом» - толстым, холёным дядькой - "влиятельным политиканом". Там же порхали две сексапильные стюардессы, с едва сходившимися на груди блузками.

Бортпроводницы выдали нам 19-ти литровую флягу с водой, кучу пакетиков с сахаром и растворимым кофе, порционного масла и гору круассанов. Плотно перекусив, почти все завалились спать, и время до пункта назначения пролетело стремительно.

Сели мы на маленьком военном аэродроме в приграничном районе Китая. Объект охраны уселся в лимузин и поехал к административному зданию, до которого было метров 25. Мы дошли строем. Задача наша состояла в сопровождении объекта до ближайшего городка. Пару раз, я уже участвовал в подобного рода командировках - по слухам среди бойцов, перевозили деньги на взятки. Насколько законно было использование Армии в таких делах - вопрос, но мы его не задавали – обычно, в таких вояжах хорошо кормили, угощали сигаретами и прочими излишествами, а после них, давали увольнительную на два дня.

В этот раз что-то не заладилось. К комбату подошёл шаосяо.

Генрих повёл правым плечом - Шаосяо?

- Ну да - Санька поддался искушению выпендриться - майор китайский, должен быть по их регламенту шансяо - полковник, но выходной, что-ли, тогда был, и аэродромом командовал шаосяо.

Странное дело - Александр часами слушал и читал экспертов со специалистами, но так и не мог понять, почему отключают каждое лето горячую воду, суть пенсионной реформы и рост цен на бензин, а Генриха, понимал почти без слов. Сейчас, например, Генрих не спрашивал, что такое шаосяо, и не спрашивал почему именно он, а не шансяо командовал аэродромом в Китае в тот далёкий день, он удивился, а скорее – просто отметил вслух, что турист использовал такой термин. Санька испытал прилив самодовольства, словно школьник, рассказавший такое, что удивило весь класс и даже учителя.

- В общем, какая-то там произошла неувязка с транспортом и нам предстояло ждать. Отвели нас в отдельное помещение - небольшая комната с телевизором. В противоположной от входа стене была дверь, ведущая в маленький кабинет. Туда сразу ушли отцы-командиры с большим, полным и звякающим пластиковым пакетом. Нам выдали по две упаковки «Доширака» и армейский термос с кипятком. Запарив лапшу, мы стали искать российские каналы на телевизоре. А минут через двадцать в комнату вошёл гражданский. Вид невзрачный – серые брюки, свитер, поверх – брезентовая ветровка, на ногах – кроссовки. От него веяло силой и цитрусовым запахом.

- Майор Кляп? – коротко бросил он. Все бойцы, включая меня, махнули рукой в нужном направлении. Гражданский открыл дверь и зашёл в кабинет к офицерам. Через 10 секунд оттуда выскочил пунцовый шаосяо, на ходу застёгиваясь одной рукой - довольно быстро, кстати. Ещё через полминуты вышел таинственный визитёр и, с бесстрастно-задумчивым выражением лица, покинул расположение нашей группы. За ним появился комбат.

- Оправиться, собраться. Через 5 минут построение у самолёта – майор был чем-то озадачен, хмурился и положил руку на кобуру.

Возле самолёта расплескалась пёстрая куча – кресла, диван, ковры, барная стойка и какие-то коробки. Пятеро китайских солдат энергично грузили всё это в большой грузовик. В воздухе чувствовался специфический запах сварки. Майор Кляп докурил, подошёл к строю и, немного помолчав, нарубил несколько фраз: - Летим недалеко. Забираем объект. Сопровождаем. Сдаём. Возвращаемся в часть. Дополнительные инструкции получите на месте. Вперёд!

Настроение у меня испортилось – на вечернюю поверку не успевали. Мы поднялись на борт. Салон разительно изменился: полная пустота, всё что было – две скамейки, приваренные вдоль бортов. Примерно, две трети от хвоста, было отделено металлической решёткой, приваренной по периметру к корпусу самолёта. Кофе, круассанов и стюардесс не было.

Долетели быстро. Сели достаточно жёстко. Когда мы вышли наружу, было ещё светло. Вокруг была степь с редкими пролесками. Метрах в пятидесяти, стояла большая, надувная палатка – я таких не видал: высотой больше трёх метров, метров пятнадцати в длину и большим – больше половины стены, обзорным окном. Взлётно-посадочная полоса была выстелена какими-то черными лентами, на ощупь что-то среднее между резиной и пластиком. Между палаткой и ВПП стояли заправщики, четыре машины слева и одна в сорока метрах от них, соответственно – справа. Серёга Коробов, призванный с Алтайского края, сразу узнал местность – Укок, приграничный район. Один из четырёх заправщиков подъехал к самолёту, и инженеры засуетились со шлангами, и через минуту заурчали насосы. Мы дошли до палатки, и майор Кляп зашёл внутрь, с ожидавшим у входа человеком в военной форме без знаков различия. Заправлявшая самолёт машина, отъехала к заправщику, стоявшему справа, на его место тут же подкатила следующая. У меня сразу затеплилась надежда – раз мы здесь уже, как минимум третьи и, похоже не последние…

- Третьи… – Генрих, похоже, не пользовался вопросительными интонациями, просто указывал пункт, по которому он хотел услышать разъяснения.

Санька отхлебнул из стынущей чашки, снова отметив про себя восхитительный аромат и отсутствие вкуса. На самом деле он пытался скрыть от самого себя приступ самодовольства – какой он, всё-таки, внимательный и умный!

- Ну да, - турист поставил чашку – Заправщик отработал минут пять, значит был не полный. Когда опустел, поехал к стоящей в стороне машине, выходит там место парковки автомобилей с пустыми цистернами. Получается, топливо, объёмом почти в два заправщика уже куда-то закачали. Берём примерный объём баков самолётов, которые могут сесть на эту ВПП, учитываем, что баки были не пустыми и выходит – два перед нами, мы третьи… - Санька снова взял чашку и отхлебнул немного – Если, конечно, не садились более лёгкие самолёты… или мотодельтапланы… Да, обрадовался я тогда – раз такое здесь движение оживлённое, то не станут нас долго задерживать, глядишь, через час взлетим и, тьфу-тьфу-тьфу, до поверки вернёмся в часть. Шанс призрачный, но…

Охранять нам предстояло наш же самолёт. Точнее, он был условным центром, условного же, круга, к периметру которого мы должны никого не подпускать с внешней стороны. Своё оружие мы сдали, и получили какие-то автоматы футуристического вида. Затем выдали рации, в виде «одноухой» гарнитуры. Кляп велел построиться и сказал, что сейчас пройдём инструктаж по оружию и связи. Выдавший экипировку – суровый дядька с задублёной ветрами кожей, в синем комбинезоне, опять же, без всяких опознавательных знаков – вышел на середину строя, поднял автомат и тыкая пальцем произнёс: - Предохранитель. Включение «лампы». Включение коллиматорного прицела. Рации включены и работают постоянно. Позывные выдаст ваш майор. – он повернулся и пошёл прочь. Один из наших крикнул ему в спину – А рукоятка затвора? Дядька в комбинезоне остановился, повернулся, поискав глазами, остановился взглядом именно на том, кто задал вопрос, и произнёс – Патрон досылается автоматически в момент присоединения магазина. Он снова повернулся, собираясь уйти восвояси. – А извлечь? – это был Самойлов, отслуживший полсрока, ротный балагур и затейник. Синий комбинезон, вместе с одетым в него человеком, снова повернулись к строю. – Патрон извлекается вместе с магазином. – снова поворот и попытка «уйти в закат». – А если нужно магазин плюс один патрон? – не унимался Самойлов. Видно было, что он начинал дурачиться. Инструктор медленно повернулся, упёрся взглядом в шутника и чётко, с расстановкой отчеканил – Патрон досылается при отсоединённом магазине – при этом он перехватил автомат левой рукой, отсоединил магазин – защёлка была как на «калаше» - большим пальцем выщелкнул высоко вверх патрон, сунул магазин за ремень и поймал падающий патрон, отверстием для магазина, одновременно вдавливая его пальцами правой руки внутрь. После этого он достал из кармана полный магазин и вставил с глухим щелчком. – Для выстрела нажать на спусковой крючок – ставший более суровым дядька, показал деталь на автомате, продолжая давить Самойлова взглядом. – Как ширинку расстёгивать - показать? – Никак нет! - С весельчака вмиг слетел весь кураж. Инструктирующий повернулся и пошёл, вытаскивая из-за ремня магазин.

Караул не со своим оружием – дело необычное. Понимал это и комбат. Он заметно нервничал, и часто курил. Позывные тоже были странными. По большей части, в качестве позывных нам давали животных – птиц, рыб, зверюшек всяких – «Буйвол» там или «Мурена». Бывали и фантастические твари «Сфинкс», «Фурия», «Леший». Если и бывали «неодушевленные» позывные, то они всегда были родственниками по какой-нибудь линии: «Гранит»-«Агат»-«Рубин» или «Чаша»-«Котёл»-«Кубок». Сейчас нас вызывали по одному к столу, стоящему возле обзорного окна, и показывали на бумажке позывные – основной и для нештатных ситуаций. Строжайше запретили делиться с кем-либо, и сразу разводили на посты. Позывные сослуживцев я узнал позже, когда мы возвращались в часть. Как мы ни пытались, ассоциаций между используемыми словами не нашли. «Теле», «Родос», «Сова», «Туба», «Зебра» и ещё несколько не связанных друг с другом слов. Мне достался «Белок» - основной, и «Фомич» - для нештатных ситуаций.

Когда меня привели на пост, уже стемнело. Территория поста – полоса, метров пятидесяти, с несколькими чахлыми кустами, парой камней и вывороченного из земли дерева – была метрах в трёхстах от самолёта. Ещё подходя, я услышал шум двигателя и, с чувством тревожной тоски, увидел взлетающий самолёт. Такое бывало – охрану снимали и подразделение добиралось к месту постоянной дислокации другим транспортом. Но для меня крестик крылатой машины в небе, был крестом на возможности успеть в часть к поверке. Теперь, конечно, смешно вспоминать, а тогда расстроился я сильно, до опустошения какого-то. Минут через пять снова – стрёкот в небе и на полосу сел самолёт, чуть больше нашего. Опустилась аппарель, что-то загрузили в грузовик, самолёт заправили, и он взлетел, не прошло и двадцати минут. Я отстранённо наблюдал за всем этим, в промежутках между обходом поста. Снова сел наш транспорт, и вокруг него началась какая-то возня. Возле люка суетились несколько человек в комбинезонах, там же стояли три человека в военной форме без знаков различия. Они явно нервничали. Грузовой автомобиль, обычно не глушившийся, стоял возле самолёта с выключенным двигателем.

Жизнь в условно-закрытом армейском обществе не особо богата на интересные события – муштра, наряды, караулы, поэтому бойцы быстро приучаются примечать всё мало-мальски способное утолить информационный голод, и впитывают всю информацию, если событие имеет шанс быть нескучным. Но, мне, расстроенному до невозможности, тогда всё это, вдруг, показалось далёким, как будто чужим, что ли, из другого пласта цивилизации – какие-то люди, машины, самолёты. И тут я увидел нарушителя… Так бывает, когда увлечённо читаешь книгу или смотришь какой-нибудь фильм, погружаешься в него, практически сам становишься невидимым персонажем, а потом, бац – реклама или телефонный звонок! И ты, отрываясь от экрана или страницы, видишь окружающий тебя мир, как будто он только что появился – стулья, занавески, сосед по купе – всё прорисовывается заново в сознании, которое ошалело озирается и пытается адаптироваться к смене реальности… Откровенно говоря, реальность вокруг моего поста, была не особо разнообразна: пара аккумуляторных фонарей, метрах в пятнадцати каждый, несколько валунов, размером с ведро, вывороченное с корнем дерево и чахловатый куст. Возле куста я и увидел человека. Боковым зрением. Он сидел на земле, слева от меня метрах в трёх, и смотрел на суету возле самолета. Удивление со страхом ещё только приступили к спору, кто будет рулить адреналиновым всплеском, а рефлексы уже вовсю работали – за секунду, поворачиваясь и вскидывая автомат, я присел, включил тактический фонарь и заорал «-Стой! Руки вверх!». Сердце учащённо билось и гнало насыщенную адреналином кровь, я сидел в красивой позе, с крутым автоматом, в ушах звенела какая-то песня о женщинах, гордящихся мужьями, сыновьями и братьями, защищающими родную землю… А у кусточка никого не было. Только одна ветка, словно успокаивая меня, помахивала из стороны в сторону. Я медленно поднялся, и подошёл к тому месту, где сидел нарушитель. Несколько следов некрупного животного, возможно, лисы. В голове настойчиво тянула на себя одеяло, до банальности очевидная мысль – «Почудилось!». Прямо под кустом лежал какой-то свёрток. Присев, я взял его в руки и чуть не выронил – в ухе резко и требовательно прозвучало «- Белок, что у вас?!». Не знаю почему, но мне показалось, что спрашивающие на меня смотрят – недобро и с подозрением, как полицейский, проверяющий документы. Как будто говорящий стоит прямо за спиной. Рефлекторно запихнув пакет за пазуху, я протараторил:

- Возможно, нарушитель. Визуальный контакт, сейчас потерян. Исследую место...

- Отставить! Быть на месте. Ждать группу анализа. Бдительность не терять!

«Группой анализа» были парни в тактических костюмах - как из фантастического фильма: шлем, с непроницаемо чёрным стеклом, спецфурнитура и всяческие прибамбасы. Они были последним рубежом, внутренним кольцом охраны объекта. Потом – наша зона ответственности, следующее кольцо - метрах в пятистах – погранцы, а снаружи, по словам комбата, оцепление из местного ОМОНа. Если присылают этих «волкодавов-аналитиков», значит дело серьёзное. Пару секунд я поразмышлял – стоит ли сказать по радио о пакете. Сообщить о пакете, понятное дело, необходимо, но кто его знает – может нельзя о таком в эфир. Ещё, конечно, досада сыграла свою роль: так со мной обращались, как будто не бдительность проявил, а сам пытался секретную военную тайну украсть! Отдам лично – решил я и пошёл к облюбованному местечку – у поваленного дерева. Только я подошёл – 4 шага всего– и присел на корточки возле комка корней - в ухе раздалось раздражённое:

- Белок! Что происходит?!

- Сохраняю бдительность, продолжаю наблюдение. Отошёл к укреплённой позиции. – Сарказм был прикрыт лишь фиговым листочком - мне показалось удачным подерзить, формально не выходя за рамки Устава.

- Замри. – голос был таким же злым – Сойдёшь с места – подстрелят. Выключи фонарь!

Я, чертыхаясь, выключил фонарь на автомате. Тут же вспомнил про находку. И бразды правления адреналином перешли гневу - такая вдруг злость накатила, не на кого-то конкретно, а вообще, на ситуацию, что я, с мыслью «- Хрен вам, а не улику! Дембельский подарок это, компенсация за сверхсрочную!» - запихал пакет в углубление среди корней и заткнул отверстие камнем, поднятым тут-же. Камень лёг так удачно, что я, в слабом потоке бледного света от далёкого фонаря, не видел только что сделанный тайник. Рука потянулась было к клубку корней, чтобы поискать наощупь, как вдруг справа возникла тень в виде двух ботинок с высоким берцем. Я повернул голову – безмолвным истуканом передо мной стоял один из «ковбоев последнего рубежа». Поднявшись, я смотрел ему прямо в шлем – где-то в середину, представляя пару козлиных глаз с прямоугольными зрачками. Он смотрел на меня. Затем, быстро подняв руку к шлему, что-то ковырнул и раздался хрипловатый голос:

- Где?

Я махнул рукой. Потом вспомнил – Там ещё следы животного мелкого, может это и... - суперсолдат посмотрел на меня и произнес – Как выглядел?

Этого я не помнил. Или не видел. Но что-то же я видел!

– Небольшой… не как ребёнок, а сухощав… и ниже среднего – моё описание нарушителя было похоже на детский лепет, но «чёрный шлем» слушал меня внимательно.

- Пожилой? – коротко рыкнул он.

- Что? – слово, которое в армии мы не использовали и было оно, вроде как с гражданки, сбило меня с толку.

- Возраст какой?

- Да, точно – выглядел как старик! – я вдруг вспомнил лицо нарушителя – лицо буддийского монаха – Усы вниз и борода, седые. Не уверен, вроде как в цигейке стёганой – память выдала всё что могла (ну или что хотела) и взяла передышку.

«Групповой аналитик» выпрямился и произнёс: - Подтверждается! Возможно – Леший! – затем повернулся, посмотрел на меня и чем-то щёлкнул на шлеме. Отвернувшись, он постоял секунд десять и исчез в темноте. Тут же в наушниках раздалось «-Ёжик сорок два… Ёжик сорок два». Это был наш сигнал срочного сбора. Ещё один из текущих протоколов охраны. Не знаю, кто там у них отвечал за стратегию безопасности, но он точно – маньяк! Перехватив автомат, я рванул к самолёту кратчайшим маршрутом.

Почти все наши были уже на борту. Майор Кляп, стоя у трапа подгонял меня и Самойлова, которому достался самый дальний пост. Только мы уселись, как самолёт заревел моторами и побежал по полосе. В отгороженной части транспорта стоял груз. Он был полностью укрыт брезентом. Дверь в решётке была заперта каким-то, очень технологичным по виду, замком.

Летали мы ещё почти сутки. Садились на каких-то аэродромах, заправлялись, получали паёк и улетали. В итоге, сели в одном северном городе, на один из военных аэродромов. Сюрпризы продолжились – внезапно выяснилось, что в грузовом отсеке находилось трое из «аналитической группы». Эти коммандос вылезли на свет, только когда к самолёту подали спецтранспорт для груза. Они сами открыли замки, пообщались с прибывшей группой сопровождения и проследили за погрузкой. Не снимая шлемов. Собрали у нас супер-пушки и выдали наши «калаши». К комбату один из «аналитиков» подошёл, когда колонна уже готовилась уезжать.

- Майор, дождаться нас!

- Сколько! – Кляп был зол и хмур.

- Без нас не взлетать! – последние слова были брошены пилотам. И тут я заметил, что пилоты совсем не те, с которыми мы летели в Китай. Лётчики заперлись в кабине, а мы ушли в небольшое каменное здание, ожидать «аналитиков». Комбат достал свою фляжку, с которой не расставался в поездках, и, оставив меня старшим, ушёл. Майор был очень коммуникативным человеком и у него повсюду были родственники, друзья и знакомые. Это очень помогало, особенно в командировках. Вот и сейчас - мы все это понимали - Кляп пошёл разведать обстановку. Часа через два он вернулся и, заняв единственное лежачее место, уснул. Ещё через час прибежал прапорщик, в расстёгнутом кителе и без головного убора. Дыша высокооктановым перегаром, он бросился будить комбата. Они вышли, а через двадцать минут мы уже ехали на грузовичке в сторону города. Этих – в «скафандрах» которые, мы больше не видели. В общем, добрались мы до части своей на поезде, а через два дня меня демобилизовали. Майор Кляп мне часы подарил – командирские, с дарственной надписью, вроде как, наградные ему. Я было в отказ, но он настоял.

Санька расстегнул ремешок, и дал часы Генриху.

- Северодвинск… - Генрих рассматривал часы. Вопрос снова прозвучал как констатация. Турист напрягся. «- Вот это фокус!...Разболтался я что-то, здесь же граница рядом – а если это резидент китайский?!».

- Ну… таблички с названием я там не видел - глядя в кружку, произнёс Санька. Индеец метнул взгляд на гостя. – В одном городе… - проговорил он, поведя плечом. «- Ну, конечно! - Саньку осенило – про остальные аэродромы я сказал – «какие-то», а конечный пункт – «в одном городе», значит местность мне знакома.». Ему вдруг стало стыдно – человек ему, возможно, жизнь спас, обогрел, накормил, а в благодарность – подозрения необоснованные. Прихлебнув из кружки, он посмотрел на Генриха и, устроившись поудобнее, улыбнулся.

- Он самый – Северодвинск, город корабелов. Я там был. В самом начале службы. – Санька на секунду призадумался – А ведь ситуация была очень похожая! Я тогда ещё «духом» был – отслужил всего несколько месяцев и, хоть и был отличником боевой и политической подготовки, в караулы меня не ставили. И тут – срочная командировка. Дембель, провалявшийся до этого полгода в госпитале и уже неделю ждавший «свободы», пошёл в отказ, и Кляп поставил меня. Тогда я отправился с радостью – первый караул, да ещё «на сопровождение». Сопровождали мы контейнеры со всякими угрожающими знаками. Приняли их под охрану вместе со спецтранспортом, и - самолётом до военного аэродрома, в каком-то медвежьем краю. Потом проехали через какой-то город, как выяснилось в последствии – Северодвинск, центр атомного судостроения, промчались мимо дачных посёлков на окраине, и почти час катились по разбитой дороге, петлявшей среди болот и леса. Мне повезло ехать в кабине с комбатом… а может, не повезло, может, он специально меня, как молодого с собой усадил. Метров за пятьсот от КПП, на бетонной дороге стоял шлагбаум. Спецтранспорт встал. Майор выскочил из кабины и огляделся. И тут, вокруг появились угрюмые ребята в маскхалатах. Они были повсюду и постоянно двигались - боец стоял пять секунд на одном месте, затем плавно и быстро уходил из поля зрения, а другой боец появлялся – словно вокруг машины водили какой-то странный хоровод. К майору подошёл самый угрюмый из их группы, они что-то коротко обсудили и комбат, нырнув в кабину, схватил свой кейс. Выбираясь наружу он бросил нам с водителем– Вылезай!

Мы прождали на морозе минут двадцать. Потом нам подогнали автобус, где мы отогрелись, выпили кофе и с комфортом дождались возвращения нашего транспорта. Ну, в общем, и вся история – мы без приключений добрались до части, Кляп пожал мне руку и всё. А как догадались, что Северодвинск, а не Мурманск или другой северный город?

- Специфика – обронил хозяин дома.

- А-а – понимающе протянул Санька, впервые не поняв собеседника. В комнате повисла тревожно-печальная тишина. Генрих задумчиво крутил кубик ароматного табака.

Александр прихлебнул из кружки, улыбнулся и сказал, глядя на табак в руках индейца:

- Аромат обалденный! Если хочется – надо взять и попробовать.

Генрих посмотрел на Саньку, плавно поднялся с кресла-качалки и подсел к гостю на матрас. Он стал неторопливо набивать трубку табаком, и волна вкусного запаха накрыла туриста. Он наконец-то снова почувствовал, что значит «жить здесь и сейчас». Все эти советы от «просветлённых», наставления во всяких семинарах – «начните жить!», «выйдите из зоны комфорта!» – не стоят и секунды в экстремальной ситуации, когда сметается из сознания весь шлак накопленных проблем, обид и страхов. Чиркнула спичка и из раскуриваемой трубки вырвались два дымовых облачка. Проследив за ними, Санька увидел на стене, под самым потолком барельеф в виде медведя. Зверь, искусно вырезанный на бревне, смотрел в полоску окна над шторами и при взгляде на него не было никаких сомнений, что вырезали с натуры.

- Красивый – Санька привстал с матраса и подошёл к стене.

- Алтай – проронил индеец.

- Питомец? – спросил турист.

Генрих затянулся, выдохнул, улыбнулся и произнёс – Друг.

Комната наполнилась ароматным дымом, и индеец с гостем оживлённо и весело болтали о всяких житейских вещах. Санька узнал, что медведь, по кличке Алтай не спит, хотя давно пора уже, как красиво здесь в любое время года, и как сделать дудочку из бузинового прутика. Когда Генрих поднялся, чтобы поставить чайник на огонь, Санька растянулся на матрасе – размять спину. Алтай со стены смотрел в окно, вокруг него скакали солнечные зайчики, хотя разморённому путнику они казались солнечными белочками. Затем среди белочек появилась лиса, внимательно посмотревшая на Саньку, потом он увидел несколько злых росомах и стаю волков, гнавших дичь, барсука, двух бобров, затем появилось неяркое, осеннее солнце, подмигнувшее спящему.

Генрих накинул на спящего тонкое одеяло и вышел. На улице он постоял несколько секунд, затем вернулся в дом и вышел через минуту с длинным свёртком. Пройдя по лесу, индеец остановился возле большого камня, лежащего на берегу маленького ручейка. Он достал из свёртка странную конструкцию из трубок. Она была похожа на камертон размером с балалайку. Торец одинарной трубки имел странный профиль – несимметричный и как будто рваный. Генрих аккуратно снял с камня пласт мха и вставил конец конструкции в рваную и как будто несимметричную дыру. Затем он чем-то резко щёлкнул в сантиметре от одной из трубок конструкции и сел на камень. Сверху, танцуя, опустился красный лист. В солнечном луче сверкала тонюсенькая паутинка. На ветку осины прыгнула белка. На месте чуть правее начала хвоста, висел прилипший листок, ещё большей частью зелёный. Белка раздражённо шаркнула по стволу дерева - листок поплыл вниз и застрял в путанице тонких веточек. Белка фыркнула и умчалась. Листок качался, какое-то время, а потом выскользнул из западни и полетел дальше, навстречу… паутине. Он воткнулся в неё черенком и повис. Паутина была тонкая, а лист – мокрым и тяжелым, тем не менее профессионализм паука побеждал и сети потихоньку прекращали качаться. Из трубки раздался щелчок, а затем голос:

- Мы слушаем тебя. Как Алтай?

- Не спит. – Генрих смотрел на обвисший листок, с которого сорвалась тяжёлая капля. Лёгкий ветерок налетел коротким порывом и застрявший в тенетах пленник, крутанувшись несколько раз вокруг своей оси, вырвался и полетел дальше. – Полагаю, я нашёл ключ…

Осеннее солнце было совсем блёклым, но стало очень жарко. Внезапно солнце стало приобретать черты лица Генриха. Хозяин дома сидел и смотрел на туриста. За окном была темень, в комнате было жарко и сумрачно. Единственным источником света был догорающий огонь в камине. На огне стоял чайник, на столе – миска с кашей и дымящаяся кружка. Санька поморгал, затем сел и потянулся. Таким свежим и отдохнувшим он себя не чувствовал с детства.

- Жарко что-то. – он повернулся к столу и взял ложку – Спасибо!

Индеец налил ему в кружку жидкости без запаха и пододвинул миску с кашей. Затем махнул рукой куда-то вверх. Санька проследил за жестом взглядом и - в дальнем от окна углу между стеной и потолком – с трудом рассмотрел очертания двух продолговатых тёмных коробок. Внезапно он почувствовал, что тепло исходит оттуда.

- Инфракрасные обогреватели? Зачем?

Генрих повёл правым плечом. Тут же Санька осознал, что слышит слабое тарахтение – видимо у отшельника генератор.

- А который час? – Санька махал ложкой.

- Ночь – повёл левым плечом Генрих.

Пока гость допивал индейское зелье, хозяин, сняв с углей чайник, залил кипятком чёрный, помятый термос. Закрыл его и поставил на импровизированный стол. Затем сел на кресло и опустил руку в рюкзак, стоящий подле. Санька был по-тихому счастлив. Он подумал, что здесь несравнимо лучше, чем на любом курорте. Из глубины сознания начала постукивать мысль о том, чтобы остаться на неделю, любоваться Алтаем, дышать сказкой. Возможно даже увидеть медведя Алтая. Турист собрался открыл было рот – спросить разрешения на приют, как вдруг рядом плюхнулся большой бумажный пакет. Индеец повёл рукой. Санька развязал шпагат, и развернул бумагу. Внутри лежал комплект одежды – куртка и брюки, кепи и тактические перчатки, а также две пары носков и кожаные ботинки, с в меру высоким берцем. Покрой был военным, но с изящным налётом цивильности - в этой одежде можно было встать в строй, поехать на рыбалку, ходить на работу, в кино, а в провинциальных городках - и в театр. Всё было по размеру. Вновь одетый присел, наклонился, попрыгал.

- Спасибо! Я обязательно всё оплачу.

Генрих взял термос и положил его в рюкзак. Санька подумал, что теперь он сможет гулять по Алтаю и самое время спросить у хозяина разрешения погостить. Индеец положил на стол свёрток. Развернув его Саня опешил: пачка купюр разного достоинства – тысяч десять - двадцать.

- Я не могу… - начал он, но Генрих положив пачку в карман, уже Саниной, куртки и развернув бумагу, в которую были завернуты деньги, сунул её гостю под нос. Это была справка об утере паспорта и являющаяся на какое-то время удостоверением личности.

- Постойте, она же на Кляпа, это же…. – Санька понял, что он не сказал ничего о себе, кроме имени. – Ну, фамилия на часах была, инициалы там же – можно было имя и отчество угадать - они у нас с ним, кстати, совпадают, но как узнали его дату его рождения? Она верная!

Генрих повел по очереди плечами – сначала правым, потом левым.

- Да уж, бывает – удивлённо и недоверчиво сказал турист. И вдруг в голове взорвалась мысль – да его же спроваживают! «- Не может быть! Куда же мне в ночь-то?! Не может Генрих так поступить!». Санька глубоко вдохнул и глубокомысленно выдохнул. Пыль от взрыва осела и стали проступать непрошибаемые выводы с несокрушимыми аргументами. «- А с другой стороны – он же сделал для меня больше, чем можно было желать: спас от белок, накормил, напоил, дал место и время для сна, одел, справил документы, да ещё и денег отвалил. А ему, может, привычнее одному и мне пора бы и честь знать.»

- А как добраться до аэропорта или автостанции ближайшей? – Санька всё ещё надеялся, что Генрих оставит его в этом удивительном доме, хотя бы до утра.

Индеец протянул руку и положи в руку туриста ключи. Это были ключи от автомобиля – Генрих отдавал ему машину! Санька стоял не шевелясь. Прошла минута. Генрих внимательно посмотрел на гостя, затем взял у него справку и на обратной стороне написал – «полковник Замарин, МВД», отдал обратно и произнёс: - Горно-Алтайск.

- Понял – Санька убрал справку во внутренний карман – Передам привет.

Он вдруг решил, что, хотя бы попьёт чаю перед уходом – на углях зашумел чайник. Двинулся было к столу, но тут же понял – фиаско. Садиться на матрас одетым и обутым, пусть даже и в новое, он не мог, а разуваться и раздеваться показалось уже нелепо… или нескромно. Неважно. На крыше прокаркал ворон. Пять раз. Генрих сунул какой-то пакет в рюкзак и отдал его гостю.

- В машину! – голос индейца подействовал странно – как будто он обращался напрямую к Санькиным ногам и те уже несли туриста по лестнице к выходу, в то время как его голова ещё искала возможности остаться на ночь.

Как только за Санькой закрылась дверь, Генрих двинул кресло к окну, затем метнулся к матрасу и, сбросив одеяло и полотенце на пол, скрутил его и установил на кресло-качалку. Затем накинул на матрас плащом одеяло и кинул полотенце к порогу. Так же быстро схватил из камина чайник и, обильно полив конструкцию на качалке кипятком, взгромоздил его сверху. Он легко качнул кресло, взял ведро и зачерпнув угли из камина, положил его боком в метре от двери. На каминной полке закачал головой игрушечный совёнок. Генрих схватил со стены томагавк и подпрыгнув, скрылся в тени над дверью.

По террасе индейского дома двигались две фигуры. Первая принадлежала наёмнику Тоши Тигру, она была мощной, двигалась быстро и излучала агрессию и самоуверенность. Вторая фигура двигалась мягче и - след в след за первой. От неё веяло осторожностью. Она была фигурой человека невысокого, среднего по сложению, уставшего от приключений. Он был неприлично стар для этой профессии и звали его -

Такеши

родился и вырос в маленькой деревушке на берегу. Отец был рыбаком. Когда-то. А потом стал инвалидом. Мать работала учителем. У Такеши было две сестры – старшая и младшая, и пособия отца с зарплатой матери, еле хватало на жизнь. К счастью, помогал дядя Акайо – у него был рыболовный катер, на котором он ходил за крабом и всегда был при деньгах. Когда Такеши исполнилось одиннадцать, отец, много пивший, умер и мальчишке пришлось идти работать. Устроил его к себе дядя – разносчиком улова постоянным клиентам, а во время путины - помощником на катере. Одним из клиентов был сенсей Седэо – владелец школы кендо. Такеши приносил ему рыбу в последнюю очередь, и частенько оставался посмотреть из-за забора на занятия. Вскоре он вырезал себе меч и тренировался там же – у забора школы, повторяя движения сенсея. Это не осталось незамеченным и однажды, разносчик рыбы обнаружил свой меч сломанным и осквернённым. Слёзы и обида душили его. Из-за забора вынырнули головы учеников. Один, долговязый, кричал обидные слова, и вся компания заливалась злым смехом. Такеши в гневе схватил с земли шишку и швырнул её в сторону забора.

Из-за работы юный рыбак нещадно пропускал занятия в школе и сильно отставал по основным предметам. Зато работа в море развила в нём много полезных навыков: он отлично плавал, надолго задерживал дыхание, виртуозно работал с верёвкой и любым ножом и метко бросал разные предметы – от тапка, до десятилитровой канистры с водой. Столь полезное умение он развил, гоняя чаек от улова. Он научился поражать сидящих птиц в голову, а потом – сбивать их в полёте. Вдобавок ко всему он окреп, стал силён и ловок.

Шишка попала долговязому в лоб и взлетела свечой вверх. На секунду всё затихло, а потом раздались крики и ученики, одетые в защитные щитки, высыпали к Такеши, налетели на него и повалили на землю.

- Разве здесь школа борьбы? - Голос был негромкий, но проник сквозь шум потасовки и вонзился раскалённой иглой каждому ученику в мозг. Вмиг все, кроме Такеши, стояли строем, виновато склонив головы.

- Разве я учу вас валяться в пыли? – сенсей Седэо посмотрел на разносчика рыбы. – Хечиро, принеси экипировку.

Такеши держал синай и смотрел на своего соперника свозь щели шлема - мэна. Долговязый рубил воздух заученными ударами, устрашая противника. Подходил он не спеша. И вдруг бросился в стремительном выпаде, рубя наискок. Такеши ушёл с линии атаки, одновременно отбивая меч. «- Следующая атака – колющим в горло» - он повернулся к сопернику и, двинув синай влево, слегка «приоткрыл» голову. Долговязый сделал слишком большой шаг и провёл колющий удар. Такеши нырнул под летящий клинок и врезал по голени противника, а затем коротко рубанул по макушке падающего неприятеля.

Во втором раунде юному герою пришлось сражаться с двумя соперниками. Они были слабже долговязого, но тем не менее – двое против новичка. Всего раундов было пять. С третьего по пятый Такеши противостоял троим. В итоге, каждый из команды сразился с мальчишкой-рыбаком, и ни в одном он не был побеждён. Из всей школы не удивился только сенсей, сразу поняв, что, наблюдая за тренировками, юный апологет кендо подмечал особенности тактики и слабости всех учеников. Плюс сила и закалка тела и, что важнее – духа.

Сенсей Седэо разрешил Такеши посещать занятия в обмен на лучшую рыбу и крабов из улова дяди.

– И приносить будешь сначала сюда, а потом остальным - я люблю свежие продукты.

- Да господин Седэо, конечно господин Седэо, лучшая рыба сразу к Вам! – парень был счастлив.

Через полгода Такеши победил на соревнованиях, имевших большое значение для сенсея. Господин Седэо очень радовался и подарил ему катану. Это была очень старая и дорогая для старика вещь. Катана была повреждена, заточена заново и была похожа на вакидзаси – короткий меч. Такеши не верил своему счастью. Меч стал его неотъемлемой частью – он был с ним повсюду: ел, спал, мылся. Через совсем короткое время к Такеши приклеилось прозвище Катана.

К пятнадцати годам, уже бывший, рыбак неплохо зарабатывал. Раз в три месяца проводились нелегальные бои на мечах. Мечи были учебные, но стальные. Призовые места получали очень хорошие деньги, а Такеши редко опускался ниже третьего. В промежутках он тренировался и участвовал в нелегальных боях без мечей, где он получал меньше денег, но зато больше шрамов. Тем не менее, семья теперь не нуждалась почти ни в чём. Единственным омрачающим пятном на солнечном небосклоне благополучия, был диагноз матери. Катана с первых больших денег купил матери полугодовой запас лекарств, и использовал любую возможность заработать и отложить денег на операцию в Германии. В итоге, больницу оплатил господин Седэо, с условием, что Такеши отработает всю сумму. Некоторое время он выполнял мелкие поручения – отнести письмо, передать сообщение, а когда исполнилось двадцать, Катана стал членом клана Седэо. Сенсей управлял всем вместе с братом – господином Хидеки. Клан не принадлежал якудза, но у братьев были хорошие связи в правительстве, и они заправляли на участке побережья вокруг их деревни. Основной статьёй дохода была плата за транзит контрабанды через их территорию. Иногда, ввиду нейтральности клана Седэо, здесь проводились встречи представителей враждующих кланов, что тоже давало хороший профит. Место было аппетитным куском и многие пробовали клан на прочность. От войны и открытого захвата страховал человек в правительстве, но провокации и попытки вывести Седэо из игры случались регулярно. В одном из таких случаев, погиб один из бригады Катаны. Умер у него на руках. Бойцов убивали и раньше – таков избранный ими путь, но смерть воочию так потрясла Такеши, что он целую неделю сидел, запершись дома. С тех пор он неустанно тренировался, оттачивал реакцию и совершенствовал навыки.

В двадцать пять лет Такеши был абсолютно счастлив: он возглавил одну из бригад, у него было неприлично достаточно денег и здоровая мать. Одна сестра закончила институт, другая поступила. Катана попросил у господина Седэо непозволительно большой отпуск – свозить старушку-мать и сестёр в Таиланд и они, впервые в жизни, покинули Японию.

Матери понравилось в Таиланде, как ребёнку в Дисней-Ленде. Она носилась по музеям, магазинам, массажным салонам и восхищению её не было конца. Такеши потерял свой телефон, но, используя дядины связи, купил небольшой домик, недалеко от побережья – подарок маме на день рождения, который должен был состояться на днях. Последние пять дней отпуска, по просьбе сестёр они решили провести в Корее. За два дня до отлёта мать сказала детям во время ужина: «- Как прекрасно было бы здесь жить!». У Такеши похолодело в груди: - «- Ты же без ума от Таиланда!» Старая, но ещё крепкая японка улыбнулась и объяснила: - «Таиланд как театр – ярко, красиво, эмоционально. Но ведь не будешь жить в театре». Она помолчала и добавила – «-Только, если театр живёт в тебе». Такеши уставился на мать, а сёстры хохотали. «- Редко бываешь в родительском доме! Не знал, что мать увлеклась поэзией?». Катана выругал себя за импульсивность и поспешность покупки дома в Тае и, извинившись, вышел из-за стола.

Дядя тоже хохотал. Такеши отодвинул трубку и ждал, пока сухой треск дядиного смеха прекратит сыпаться из динамика. «- Слушай меня, Та-ши, поступок твой правильный, что поспешил – бывает, в чём-то это даже хорошо. Дом в Таиланде не продавай – я его сдам, Тихиро будет на что в Корее по театрам ходить, ха-ха-ха…» - дядя снова зашёлся в смехе. Катана немного успокоился – теперь у него не обуза, а актив. Смех прекратился и из телефонной трубки послышалось – «- Давай, найди хороший дом, денег добавлю. Пришлю телефон человека, он поможет всё оформить. Поцелуй мать за меня. Всё пока». У него защипало в груди. «- Дядя! Акайо-сана! Спасибо!» - Такеши поклонился и положил трубку. Дом с садом купили на следующий день – день рождения мамы. Тихиро плакала и обнимала сына. Такеши решил попросить ещё один день отпуска – организовать работы по обустройству дома. Но трубку никто не брал. Дядя Акайо тоже не отвечал. Тогда Катана решил дождаться утра, если не получится дозвониться – полетит в Японию. Утром позвонил дядя.

- Коннити-ва, дорогой дядя! Благословенных лет и крепкого здоровья тебе!

- У нас проблемы! – дядя Акайо редко придерживался традиционного этикета, особенно с родственниками, но не поздороваться было слишком даже для него. Что-то случилось. «Что-то» произошло за день до этого, в Токио – в результате «дворцовых интриг» был повержен и отстранён от всего что можно и, частично, от того что нельзя, покровитель клана Седэо, из правительства. Произошло это утром, а вечером уже горел дом сенсея. На клан напали и перебили все бригады. Дяде пришлось бежать – какие-то дела связывали его с кланом. Но он, благодаря своей хватке, пострадал от всей ситуации меньше всех. Каким-то образом узнав о катастрофе - ещё с самого утра, он застраховал свой дом и имущество, затем погрузил семью и всё ценное на шхуну и ушёл в сторону русского берега. Дом, разумеется, сожгли, но у дяди было ещё два бизнеса – бар и отель. Разбросанные в разные части страны и записанные на подставных лиц, они давали некую уверенность в завтрашнем дне. Плюс страховка, плюс шхуна, которую Такеши год назад помог купить, добавив недостававшую сумму.

- В Японию не возвращайтесь!

- Неужели, никого не осталось! Кто-то должен был выбраться!

- Да какая разница, Та-ши? Клана больше нет! Тех, кого не убили сейчас, убьют, когда найдут. Так что твоя задача – не быть найденным. Всё ведь просто. Меняйся, найди работу.

- Дядя, что я буду делать здесь? – Такеши и правда не представлял, чем может заняться в чужой стране с его способностями. – А, Хидеки?

В трубке воцарилась тишина, затем вздох, и дядин голос сообщил – Хидеки, говорят, сбежал.

- Куда? – у Катаны затеплилась надежда.

- Я попробую узнать, будь осторожен! – дядя положил трубку.

Хидеки засел в Гонконге. Катана, оставив почти все средства родным, на последние деньги снял отель и купил телефон. Созвонились они поздно вечером. Брат сенсея прислал за Такеши машину. Жил Хидеки в роскошном отеле, полном грудастых девиц. Всюду были бутылки из-под виски и шампанского, на зеркальном столике виднелись туманные полоски – следы от «дорожек» кокаина.

- Седэо пропал – наверняка убит, клан разгромлен. Это конец всему, Катана! – пожилой японец хлебнул виски из бокала – Хочешь со мной, Катана?

Такеши вопросительно посмотрел на хозяина номера – Куда?

- Нас ищут, всех, кто остался жив. Вся якудза! – бокал с виски опустел – Есть люди – они за хорошие деньги помогают в таких ситуациях. Я оплатил доставку до одного острова, на котором безопасно – это абсолютно точно, я навел справки. Могу похлопотать за тебя. Двести тысяч.

- У меня нет таких денег – Катана смотрел на собеседника и удивлялся разнице между родными братьями – Седэо и Хидеки. Благородство одного и подлая трусость другого. Очевидно, что он сбежал с деньгами клана и теперь, как крыса ищет дыру где спрятаться. Хидеки теребил бородку. – Ну, ладно, я оплачу за тебя билет до острова, а там ты отработаешь – распорядился он. Боец посмотрел в окно и в голове роились мысли. «- Он себе возомнил, что я такая же крыса и мечтаю об убежище! Как бы не так! А с другой стороны, если меня найдут, то лучше, чтобы рядом был он, а не мать и сёстры.».

- Я подумаю.

- Подумаешь?!! Это что тебе, ресторан или интернет-магазин? Уже вчера было поздно, а завтра станет невозможно! – бывший соправитель клана раскраснелся, и со злостью поставил пустой бокал на стол.

- Поздно – так поздно. – Такеши встал и вышел из номера.

Улица встретила прохладным воздухом. Денег на такси не было, идей тоже. Оставалось снова звонить дяде.

- Дядя Акайо, добрый вечер!

- Как дела, Та-ши, пообщался?

Такеши вкратце объяснил положение дел.

- Приезжай ко мне – поможешь с бизнесом – дядя был оптимистичен.

- Нет дядя, не приеду. К вам в дом свои проблемы не понесу. Может есть работа здесь, в Гонконге, по моей специальности?

- Такеши, ни твоя мать – Тихиро, ни я - не одобряем твоё ремесло, но это твой выбор, и мы его уважаем. Тем не менее, когда решишь «сойди с тропы», я буду рад и буду готов помочь всем. Запоминай телефон – человек поможет тебе первое время.

Человека звали Сеиджи. Он был огромен, груб и любил единорогов.

- Знаешь, Такеши Катана, тебе повезло. На бирже сейчас срочный заказ и никто за него не берётся уже два дня – гигант задумчиво почесал над усом, посмотрел на собеседника и пояснил – Это много. Никто особо не хочет рисковать за назначенную цену. По этому случаю открывают конкурс на место брокера… Я тебе помогу, Такеши Катана. За пятьдесят процентов от доходов первого года.

Биржа была, на первый взгляд, простой площадкой-агрегатором: собирала различные заказы деликатного свойства и выставляла на аукцион среди закрытой группы – брокеров. Получить место брокера было делом непростым, по словам здоровяка - проще изнасиловать ёжика. Выражение это подтвердило дядины слова о Сеиджи - человек с огромным опытом и интересной судьбой. Обычно, кандидат на место брокера вносил серьёзную залоговую сумму, и проверялся достаточно долгое время, иногда - годами. Но, в некоторых случаях биржа открывала "временное место" - на один, два заказа, с возможностью продления контракта, если новичок проявит себя. Для таких мест депозит был меньше в несколько раз и было достаточно пары рекомендаций. Сеиджи всё оформил и Такеши получил работу.

Спасибо, Сеиджи-сан! - Катана поклонился.

- Не стоит, у нас с тобой договор. - гигант покуривал трубку.

- Это рискованное вложение, но ты поверил в меня! Ты дал мне рекомендацию, оружие и внёс деньги.

Большой японец выпустил струйку дыма и внимательно посмотрел на Такеши. Затем сделал затяжку, выпустил замысловатой формы кольцо и, глядя на плывущий дым, сказал: - Такеши Катана, забудь все эти моральные кодексы и сентиментальные сопли. На этой работе, они - смертельная обуза. Я на тебе зарабатываю. Деньги на депозит и за оружие передал Акайо - твой дядя. И риск совсем не большой для такой прибыли - задание не из самых сложных, если всё правильно выстроить, то проблем избежите и обернётесь за день. С напарником тебе повезло, кстати, Такеши Катана, очень опытный. Он тебя и подстрахует, и мозги вправит. Знаменитый Реза Циник.

Реза был иранцем. Среднего роста, с бородой и лысый. В самой макушке поблёскивал на солнце рубин. Циник проследил за взглядом Такеши и, усмехнувшись, пояснил:

- В одной операции черепушку пробило, ну я и попросил костоправов инкрустировать. Мой талисман. - Он наклонился. – Видишь трещинка в виде буквы «Р» на персидском? Это имя моё такое – Реза. Реза-дереза.

- Реза де Реза? – переспросил Такеши – что-то Французское?

- А дэв его знает, это меня напарничек так называл, русский еврей.

Они сидели в кафешке с видом на порт. Реза, получил от биржи пакет с их заказом и должен был ввести его в курс дела. Иранец смотрел на японца, японец на иранца. Межнациональный обмен взглядами длился секунд тридцать. Затем Реза допил что-то из своей чашки, поставил её и, снова посмотрев собеседнику в глаза, выложил:

- Расклад такой! Ты, может и опытный боец, но в делах биржи - новичок и ни хрена не смыслишь. Заданий здесь простых не бывает! Дешёвые - запросто, а за простыми на биржу не идут. Этот заказ вообще - кошмар: вся якудза охотится за "посылкой". Поэтому, обговорим всё сразу - моя страховка стоит пятьдесят процентов твоей доли с этого дела. Я знаю, что половину у тебя берёт Сеиджи, старый прохиндей. Деньги передашь старику на той жёлтой шхуне - Циник кивнул в сторону рейда - если вернёшься конечно - Реза хохотнул.

- Я был во многих переделках, в большинстве из них с другой стороны были якудза. - Такеши холодно смотрел на напарника. - Какое задание?

Иран с Японией снова обменялись взглядами. Реза, не отведя взгляда, как-то спокойно и по-отечески запулил тираду:

- Катана, критически важно, чтобы ты осознал, что тебя окружает другой пласт мира, не тот где ты жил прежде. Чем скорее ты вникнешь в его законы, тем выше шансы выжить. А тебе, похоже, потребуется время. Так что, по сути, я продаю тебе время, которое ты можешь правильно инвестировать и выжить. - Иранец вздохнул и продолжил. - Ты думаешь якудза толпой ринутся нас искать и атаковать, с мечами и битами? Они разместили заказ на бирже, вот и все дела.

- Как?! - Такеши, недоверчиво смотрел на собеседника.

- Обычно. Они часто заказы размещают: на бирже хороший менеджмент – зарабатывают на всех сторонах конфликта. Дали хорошую цену, охотников было - тьма. Я взял заказ на правах старожила. Партнёр отличный - Сёма Семафор, ветеран.

- Ты взял "противоположный" заказ? - Катана пытался понять, что происходит - Зачем?

- Цена большая, шансы высокие - хороший заказ, конечно взял. - Реза Циник покрутил чашку и раздосадовано хмыкныв, добавил - даже план разработал - просто шедевр!

- Ты составил план нашей ликвидации? - японец удивлённо таращился на Циника.

- Разумеется, такие вещи разве без плана делаются? - он помолчал и продолжил - А потом пришлось отдать должок и дать тебе рекомендацию. После этого я не мог участвовать в этом деле с "той стороны", решил выбрать "эту". В деньгах потерял немало, так что, считай, ты мне компенсируешь. - иранец положил на стол планшет с информацией по заказу.

Такеши листая файл, задумчиво спросил: - А что с планом?

- Продал.

- Продал?!

- Я только что тебе это сказал. - Реза махнул рукой официанту.

- Кому? - Катана, кажется, начинал чувствовать изменения в окружающем мире - реальность казалась нелепой.

- Сёме Семафору - Реза взял у официанта бокал с соком.

- Сёме Семафору?! Тому, кто против нас?

- Я только что тебе это сказал. - Циник пил сок мелкими глотками. - И то, что я только что тебе сказал, я уже говорил, так что - завязывай повторять за мной.

Японец молчал несколько секунд ,и вдруг его осенило: - Я понял! Ты оставил в плане лазейку!

- Нет.

- Ну, ты, зная план, сможешь легко его обойти!

- Я же говорю - шедевр! Два дня было - поверь, я постарался: план надёжен и изящен как носорог. Ни скрыться, ни обмануть. - Иранец смотрел сквозь стакан с соком на солнце.

- Но зачем? - Такеши снова начал терять почву смысла под ногами.

- Деньги. Компенсировать потерю прибыльного заказа - Реза сверкнул улыбкой и рубином на макушке.

- И что делать?

- Ну, в моём плане есть вероятностный пункт, исход которого – очень вариабельная, многофакторная переменная. – Циник посмотрел на часы – И мы на неё повлияем.

- Вероятностный пункт? – Такеши и правда повторял за Циником. Тот поморщился и объяснил:

- Начиная со третьего пункта, план постоянно ветвится – в зависимости от развития ситуации.

- И какие первые два пункта?

- Выпить и выспаться.

Катана решил впустить эту нелепую, нереальную реальность, подружиться или, хотя бы, познакомиться с ней и её законами.

- Так что за «вероятностный пункт»?

Иранец широко и искренне улыбнулся и праздничным голосом ответил: - Прямое столкновение!

Старик на жёлтой шхуне внимательно посмотрел на Такеши, подошёл и рявкнул – С тебя двадцатка! Оказывается, Хидеки заплатил всего 120 тысяч – мизерная цена по меркам биржи. Из них сорок забирала биржа, и 80 делили исполнители. Реза Циник похлопал напарника по плечу – Не переживай, зато мы на половину твоей доли взяли два отличных катера и артиллерию - он показал на несколько зелёных ящиков. – Вот здесь – аналог Джавелина, точность хромает, но бабахает - даже круче оригинала.

Катана угрюмо покивал и спросил: - А ты чем вложился?

- Ну-у… вот, отличное дополнение – РПГ-7, классика на все времена! Два комплекта.

- Реза, такое на чёрном рынке по 100 долларов комплект!

- Да? – Иранец широко улыбнулся. – Выходит я с хорошей скидкой взял!

- С хорошей скидкой? Ты издеваешься?

- Конечно с хорошей – я их взял на сдачу от Джавелинов, а там оставалось долларов 120, не больше.

- То есть – ты нисколько не потратил из своей доли?

- Катана, мы ведь уже обсудили финансовую часть нашего проекта. Давай не циклись, надо готовиться. Ты забираешь «посылку» и привозишь в порт. Здесь территория, на которой биржа запрещает инциденты, так что проблем с доставкой в порт не будет.

Биржа предоставляла безопасный трансфер до острова. «Транспортных узлов» в этом регионе было пять. Циник выбрал «мокрый» вариант. Недалёко от Гонконга, в Южно-Китайском море была точка, с которой гидросамолёт забирал клиентов. Территория вокруг самолёта, обозначенная специальными буями, была «свободной от огня» - здесь запрещалось использовать огнестрельное оружие и всё такое. Лица, поднявшиеся на борт самолёта, считались неприкосновенными.

- По воде намного проще – все на виду, никаких сюрпризов. Нас они издалека бомбить не станут – должны удостовериться есть ли «посылка». Пару посудин потопим, может и оторвёмся. Нам только до буёв добраться.

Циник занялся подготовкой отхода, а Такеши поехал за посылкой. Сомнения убедительно выступали на трибуне его сознания – нужно отказываться и спрятаться. Ну и что с того, что как крыса, зато сестёр и мать будет кому кормить. А будет ли? Что он может, тем более в этой ситуации, долго ли сможет скрываться от якудзы? Да если и недолго, то всё равно дольше, чем умереть на этом задании.

Удивление на лице Хидеки сменилось презрением и спесью. Он усмехнулся:

- Что, Катана, подумал? Хочешь со мной? Слишком поздно – я предупреждал… - он взял бокал, налил в него виски и сел в низкое кресло – Я, конечно, могу попытаться поговорить с нужными людьми, но это будет стоить уже полмиллиона. – бывший сопредводитель клана посмотрел на Такеши и, вдруг, заметил, что тот совсем не выглядит виноватым и кающимся. – Ну, Катана, что скажешь? – спросил он требовательно.

- Я отправлюсь на остров, но платить за это не буду, ни полмиллиона, ни сто двадцать тысяч.

- Что?! – Хидеки привстал – Ты…

- Наоборот, я получу за это деньги. Собирайся – я отвезу тебя к самолёту, у тебя 10 минут.

- Я не поеду с тобой!!! – пожилой японец побагровел – Я позвоню и скажу, чтобы прислали другого, у меня ещё остались связи. Убирайся!

- Я уйду сам, связи свои лучше используй, чтобы выбраться отсюда живым – якудза уже сжимает кольцо. А неделя на эвакуацию, прописанная в контракте, заканчивается сегодня. Прощай. – Такеши пошёл к дверям.

- Жди меня в машине, я выйду через час! – Хидеки, несмотря на собеседника, пошёл в спальню.

- Я уеду через десять минут. Поедешь ты или нет – решай сам. – Катана закрыл дверь и, улыбаясь во весь лифт, спустился к машине.

Реза встретил их в той же кафешке. Выдал по пакету с одеждой и велел переодеться в уборной. На попытки клиента возразить иранец, улыбаясь и очень искренне сказал:

- Я тебя сам пристрелю, и доставлю на остров труп – за это дадут лишь пятьдесят процентов, но оно того стоит.

Хидеки сник и поплёлся в уборную. Через полчаса они были на катере. «Посылку» усадили в каюту, надели бронежилет и оставили бутылку виски на столе.

- Слушай, самурай, через час с порта пойдут куча лодок, катеров, шхун. Наша задача пройти в центре этой толпы и, как выйдем из залива, рвануть на север. Я пойду на втором катере. Чтобы нас не разнесло в общей массе лодок – сошвартуемся. Топлива – полный бак, плюс две канистры. Заправляться придётся на ходу.

- Так далеко идти до «транспортного узла»? – Катана волновался.

- Не особо. Но движки форсированные, идти придётся на полном газу – горючка будет уходить как в песок.

- А что за праздник у них сегодня? Почему столько лодок сразу?

- Мероприятие – усмехнулся иранец – что-то вроде приключенческих гонок с препятствиями и неплохими призовыми на финише.

- Твоя работа. – понял Такеши – Значит, мы пройдём незамеченными и уйдём «в закат», без всяких прямых столкновений?

- Ну… - Реза перегнулся через корму и что-то там рассматривал, затем разогнулся и повернулся к напарнику – это если им неизвестны наши катера.

У Катаны снова начался приступ новой, странной реальности – Циник, как они могут узнать на каких мы катерах? Мы же их только утром выбрали?

- Я продал информацию. – Реза честными глазами смотрел на Катану.

- Ты продал?! – внезапно у Такеши возник коммуникативный вакуум – он не мог подобрать слов, чтобы выразить своё удивление и несогласие, не понимая, что вообще можно сказать в такой ситуации.

Циник внимательно глядел на остолбеневшего японца.

- Катана, мы уже в деле, а ты всё ещё мыслями в карамельной стране. Ну и что, что они знают названия и номера наших катеров – их ещё отыскать надо в толчее. А за воротами порта они нас и так бы вычислили в два счёта. Так что, особо мы себе не навредили, а деньги пошли на организацию этого мероприятия. Давай, включайся, ниндзя! У тебя бельгийский P90, пулемёт Калашникова, два РПГ и 8 выстрелов к ним – бей с близкого расстояния, метров 20-25, не больше. На корме – двуствольный гарпун, когда войдём в «зону без огня» - он тебе пригодится. Вот акваланги – Реза взял один из трёх аппаратов, стоявших у борта – два вам, один – мне. Вот рация и гарнитура, проверяем и расходимся.

Столпотворение началось по сигналу зелёной ракетой, выпущенной с набережной. Лодки, яхты, катера, шхуны пошли пёстрым, светящимся потокам к выходу в залив Толо. Катера партнёров по безнадёжному предприятию, крепко сошвартованные специальными балками, представляли собой подобие катамарана. Конструкция превосходила большинство кишащих вокруг плавсредств по массе и размерам, и вальяжно шла, расталкивая нерасторопных, в самом центре всего этого карнавала. Лодок было много: моря лодок, озёра и океаны – от их огней на воде было светло как днём. С бортов мудрёно и весело переругивались. Внезапно гомон затих, и через несколько секунд волной прокатилось какое-то сообщение.

- Появились – голос Резы был пронизан самодовольством. К широкой, бесформенной ленте, ползущей по Толо-Харбору, направлялись большие пятна света. Они двигались с двух сторон, справа пятно, что побольше, слева – поменьше. Такеши посмотрел в монокуляр. Это были пять военных катеров – большие «гончие псы», с мощными моторами.

- Военные? Береговая охрана? Это было в плане мероприятия? – Катана посмотрел на РПК и РПГ.

- Это было в моём плане – радостно ответил иранец. – Всё верно: три справа, два – слева, Семафор педант ещё тот!

Японец шикарно выругался. - Пять военных катеров! Пять!!! Реза, ты…..

- Да не пыхти ты, они без вооружения, списанные – Циник помолчал и добавил – движки, конечно, новые.

Такеши выдохнул. – Сколько там людей?

- Ну, если всё по плану, чуть больше сотни.

- Сотни… - повторил Катана упавшим голосом, констатируя факт окончания карьеры наёмника.

- Ну да, денег отвалено в аванс немало, а нанять бойцов здесь не проблема- некоторые кланы живут на сдаче людей в наём - вполне недорого. А за сотню скидка хорошая.

- Циник, они же нас рисовыми зёрнами закидают насмерть – сотня против двоих! Без шанса!

- Вот ты нытик! Катана, если бы шансов не было, я бы не ввязался. Шансы, что задание выполним – один к двум.

- То есть – пятьдесят процентов, что мы выживем?

- Вообще то, тридцать три, математик – Реза усмехнулся – но я говорил про выполнение задания, а для этого достаточно и одного человека. Вероятность, что вернёмся оба – меньше десяти процентов. Давай, ускоряемся, пора выбираться.

Путь к выходу в море стал посвободнее – все лодки ринулись на фланги и концентрировались вокруг катеров, создавая настоящий бедлам.

- За селфи с двух сторон катера на финише дадут утешительный приз – три доллара за каждый катер – Реза как будто играл сам с собой в шахматы и радовался каждому ходу - и белых, и чёрных. – Пока они выкарабкиваются из этого ералаша, мы пройдём в колоне уверенных в себе и мчащих сразу к финишу. Готовься к отшваровке.

Они мчались к Тайваньскому проливу. Сзади появилась зелёная ракета.

- Гаси огни – в гарнитуре снова промурчал голос Циника.

Такеши щёлкнул тумблером. Море слегка поплёскивало и катер изредка подбрасывало, с периодичностью перестука колёс в старых поездах. Катер Резы пошёл на сближение. В небо взлетела жёлтая ракета. Два судна шли рядом, ноздря-в-ноздрю.

- Они выходят из залива, с их моторами – догонят нас минут через двадцать, надо торопиться. Сбрасывай скорость.

- Сбрасывать ско?… - Катана спохватился и проглотил повтор. – Зачем?

- Заправимся, потом возможности не будет. Держи крепёж. Пойдём малым ходом, один ведёт, второй – заправляет.

Катана посветил тактическим фонарём в моторный отсек. Затем быстро открыл топливный бак, вставил шланг и включил помпу. Мотор погудел пару секунд, затем снизил уровень на пару десятком децибел и ритмично заурчал. Японец подготовил вторую канистру и, заслышав хлюпающие звуки, перебросил шланг в неё шланг. Когда он сел за штурвал, далеко сзади, на небосклоне, словно искорка, вспыхнул и погас красный светлячок.

- Держи ровно – рыкнула гарнитура Такеши в ухо.

Ветер усилился и катамаран стало качать сильнее. Катана решил немного увеличить скорость, чтобы уменьшить тряску, но не рассчитал и катер скаканул стремительным домкратом.

- Твою японскую мать, Катана! – впервые с момента их встречи, голос иранца не сочился радостью.

- Прости!

- Не прощу! – Реза, похоже, расстроился. – Что б тебе твои дети так свечку держали!

Циник скользнул к борту. – Отшвартовываемся, но идём близко. Они будут пытаться разделить нас «заклёпкой» – два катера впереди и три сзади: два отвлекают по бокам, а один вклинивается между нами. Если всё сделают правильно – оглянуться не успеем, как будем разделены и зажаты. Так что, отгоняй базуками. Беспорядочно палить по катеру не будут – «посылка» живой десять миллионов стоит, но тебя подстрелить – это запросто. Не высовывайся.

Всё шло по плану иранца. Два катера стали обходить их по бокам. Вопреки ожиданиям Резы, катера шли совсем близко – метров двадцать пять, высвечивая прожекторами их с Катаной рубки. Циник радостно завопил – Базуки хватай! Катана схватил РПГ и вывалился из рубки, прополз к бронелисту и осторожно выглянул. Преследователи, казалось, подошли ближе. Японец на секунду замер, затем отцепил гранаты, сдернул с обеих кольца и, не поднимаясь бросил одну за другой. Первая граната, ударившись в бронированный борт рубки, отскочила примерно на 13 сантиметров и восемь миллиметров и радостно взорвалась, щедро осыпая катер осколками, которые весело защёлкали по бортам, трапам, палубе, бронежилетам и оружию. Вторая скучно взорвалась в метре от мостика. Катер резко повернул, с его борта обиженно пророкотала пулемётная очередь и вокруг Катаны заплясали щепки. Такеши дождался, когда стрельба закончилась, поднялся над бортом, навёл РПГ на огни уходящего катера и нажал на спуск.

- У тебя с ним личные счёты? – Катана вздрогнул, услышав голос иранца в ухе. – Может, догонишь и кинжалом своим ещё врежешь? Ты чего к нему привязался, вон ещё четыре есть.

Похоже, Цинику было туго. Джавелины его с такого расстояния бесполезны, а базук у него, вроде нет. Такеши прополз в рубку, выправил курс, взял пару выстрелов к гранатомёту и пополз к корме. На носу катера, который вклинивался между ними, уже сидела абордажная команда, до борта катера Резы им оставалось метров одиннадцать. По катеру Катаны шаркнул луч прожектора. Японец поднялся, навёл гранатомёт и выстрелил. Переполз к бронелисту на борту и выглянул. Подбитый катер отстал, сбросив ход. На баке полыхало пламя, но судно продолжало двигаться вперёд, а команда боролась с огнём.

Катер Резы резко набрал скорость и рванул вперёд. Взгляду Катаны открылись огни катера преследователей, метрах в двадцати справа. Такеши вскинул РПГ и выстрелил. Рвануло на поверхности, метрах в пятнадцати от борта. Вражеское судно резко сменило курс и сбросило ход.

- А ты ловкач! – Реза вовсю радовался жизни. – В навигаторе увидишь четыре точки – иди строго по этому коридору.

Три неприятельских катера снова догоняли их, проводя манёвр «захвата в клещи». С катера иранца, шипя, ушла в небо ракета, через несколько секунд – вторая. Огненный шар расцвёл в тридцати метрах от лидирующего судна. Катане заложило уши. Огненный дождь из горящих кусков металла осыпал море и катер врагов. Следующий шар огня вздулся на палубе второго катера, сразу за надстройкой. В этот раз, к заложенности ушей добавился звон в них.

Катер, обходивший их справа, вдруг резко сбавил ход и начал рыскать. Тот что слева тоже сбросил скорость, но шёл в сторону коридора, по которому уходили беглецы.

- Реза, что происходит?

- Старые сети. Купил по дешёвке и заминировал «пятно» по нашему курсу, оставив этот коридор. Но, похоже, левый выберется. Надо гнать!

«Вот это – настоящая подготовка! - восхищался Такеши – поехать и заранее подготовить ловушку для преследователя...»

- Кстати, для тебя готовил, если бы ты сюда добрался. В плане не успел отметить. – Циник хохотнул.

Вражье судно выползло из опасного места и понеслось в кильватере беглецов. За ним мчались большие резиновые лодки с людьми с повреждённых катеров.

Впереди показались огни. Такеши всмотрелся – неужели, это буй на границе «зоны без огня»? Так и есть: ярко-белая пирамида, вершина которой вспыхивает красным – это буи биржи.

– Мы добрались, Реза, мы дошли! – адреналин бурлил и хотелось смеяться.

- Заткнись и смотри за курсом – из коридора не выходить! Пока мы не на борту, мы не в безопасности. У них движки круче, обойдут и возьмут голыми руками.

Преследователи резко увеличили скорость, вероятно, также заметив демаркационные буи биржи.

- Самурай, давай оставшиеся базуки – бей по всему, что движется!

- Но ведь «зона...» - Такеши посмотрел на буи, и прикинул – секунд десять, не успеть.

- Живо! – рявкнул Циник.

Такеши метнулся к корме. Поднял РПГ, прицелился и подумав – Нам можно, мы стреляем из зоны наружу, а не в неё! - выстрелил. Снаряд, шипя ушёл во тьму и больше его никто не видел. Вражий катер проскочил линию границы «тихой зоны».

- Ну, ты будешь стрелять, Катана?! – Иранец, похоже, злился.

- Они внутри зоны!

- Такеши, я разберусь - стреляй! – голос Циника был твёрд и властен.

«- Да я вообще тут новенький!» - подумал Катана и выстрелил в рубку надвигающегося катера. Затем ещё раз. Оставшиеся выстрелы он потратил на резиновые лодки, неотвратимо догоняющие их. В результате, в преследователях осталось три лодки, которые поотстали, удивившись такой наглости, от беглецов. Такеши встал за штурвал и увидел впереди красные огни. Он присмотрелся и произнёс – Циник? Это самолёт?

- Нет. Но стрелять там точно нельзя. Гарпуны.

По катеру застучали пули. Катана бросился на палубу и пополз к корме. И тут его осенило – Циник поставил фальшивые буи!

Преследовавшие беглецов поняли свою ошибку и били из всех стволов, не давая высунуться и подбираясь всё ближе. Такеши выглянул через прицельную щель – враги были в пяти метрах. Два человека тянули багор к его катеру. Катана нажал на гашетку. Лодка отскочила и, встав вертикально на нос, исчезла в темноте. Тут же вынырнула вторая, поливая свинцом судно Такеши. Японец, не прицеливаясь, пустил второй гарпун. Лодка резко повернула влево, заложив крутой вираж. Катана рванул в рубку. В пятидесяти метрах горел катер Циника. Редкие, острые язычки пламени пропарывали клубы чёрного маслянистого дыма. Такеши подошёл со стороны не горящего борта. Реза стоял на палубе и знаками показывал не сбавлять ход. Такеши прошёл в полуметре от борта катера Циника, всё-таки скинув пару узлов. Иранец перепрыгнул с каким-то мешком и канистрой.

- Держи, залей в бак. – Реза бросил канистру – Двигай, самурай. Циник прилёг на корме и, достав из мешка подводное ружьё, стал выцеливать приближающиеся лодки.

Катана, под звонкие щелчки пуль по корпусу катера, долил всё топливо, достал спрятанную катану и вылез на палубу. Иранец смотрел на него задумчиво-иронично. Постепенно удаляясь шумел мотор. Похоже, уходила одна лодка. Вторая болталась за кормой, пришвартованная двумя баграми. Она была подозрительно пуста. На корме лежала фигура с торчащей рукояткой ножа. Из плаширя, прямо перед Катаной, торчала стрела-гарпун, словно шлагбаум, преграждая ему путь. Такая же стрела торчала из Циника, в районе ключицы. – Гони. – прохрипел Реза и свалился за борт. Такеши, замерев, смотрел на палубу. Из оцепенения его вывел мачете, летящий ему на голову. Огромный ножище, отбитый катаной, вылетел из руки нападавшего и, разочарованно сверкнув, упал в море. Злодей сделал выпад, чтобы ударить кастетом и наткнулся гортанью на клинок. Катана оглянулся. Никого. Справа плыли зелёные огни – он уходил в сторону от самолёта.

Выправив курс, Такеши прикинул – минуты четыре. Из каюты донёсся хрип «посылки». Такеши ухватил покрепче меч, и тихонько толкнул дверь, оставшись в коридоре. Хидеки сидел бледный и трясся. Катана примерился и несколько раз ударил через переборку – снизу-вверх, в районе поясницы. Старого японца, в честь которого разыгрывалось это кровавое шоу, вырвало и он потерял сознание. Катана заскочил в каюту, перешагнул через лежащее тело проникшего сюда злодея, и пощупал пульс Хидеки – жив, подлец – и понесся к штурвалу.

Долю Циника, согласно его воле, Катана отдал Сёме-Семафору. Вообще-то, вся сумма передавалась доставившему груз на остров и Такеши мог оставить все деньги себе, тем более, что сам он остался без копейки. Честно говоря, год спустя он бы так и сделал, но тогда остатки понятий о благородстве и всём таком не позволили так поступить. К тому же, он продал старику на жёлтой шхуне остатки снаряжения. Старый пройдоха, разумеется, ободрал его – вычел за акваланги. Такеши возразил, что акваланги шли с катерами – блефовал, конечно, откуда ему знать, как Реза договаривался. Сморщенный контрабандист зацокал, улыбаясь – Баллоные – с катерами, регенеративный – за отдельную плату. Пятьсот, бери или уходи. Денег хватило до следующего заказа. Огромный Сеиджи, угощая Такеши чаем, удивлённо кивал головой - так быстро повторный заказ могли получать только старожилы, а у Катаны даже не было статуса постоянного брокера. Возможно, сыграло свою роль то, что после первого заказа японец стал звездой биржи – работал с Резой-Циником и пережил его! Насчёт последнего, Катана много размышлял, вспоминая те события. Слишком уж всё было глобально и гротескно – и парад лодок, и ловушки из сетей, фальшивые демаркационные буи. Реза, конечно, безумен, но деньгами сорить не любитель. Опять же – третий акваланг, если старик не врёт…

Через четыре года Катана стал старожилом. Он был известной фигурой, но имел дурную славу – почти все его напарники погибали. Несколько раз Такеши возвращался с заказа один из группы более 10 человек. Его не любили, но боялись. Всё это время, бывший рыбак и бандит, тренировался и оттачивал свои навыки. Он многое понял и узнал. Например, что уйти с биржи сложнее с каждым годом: чем ты опытнее, тем сложнее заказы тебе доверяют, и тем выше вероятность не вернуться с одного из них. Намного хуже то, что брокер становится носителем всяческой накапливающейся с заказов информации, что, понятное дело, было для биржи совсем не нужным поводом для беспокойства. В свете этого, Такеши ещё более укрепился в мысли о том, что Циник ушёл по-английски, а вовсе не погиб.

Ещё через четыре года он попал в «клуб бессмертных». Брокер, отработавший 9 лет, имел право «выйти на пенсию». Из тысячи брокеров-первогодков старожилами, становятся от силы сорок-сорок пять человек. В «клубе бессмертных» никогда не было больше восьми человек. «Пенсионерами» становились четырнадцать человек за всю историю биржи. А может и не становились – примерно в то же время Катана узнал, что Реза всё-таки не ушёл от судьбы. На одном из заказов напарником Такеши был Брог – скандинав, работавший до биржи в группе ликвидации на правительство одной из северных стран. Брог был дьявольски хитёр и изворотлив, но его повела поспешность. Уже при отходе, на точке встречи скандинав слишком рано достал оружие и Катана, уже хорошо ориентирующийся в сложных и высоких отношениях наёмников, завалил его сто ста метров из гранатомёта. Обыскав кусок куртки с карманом, японец обнаружил маленькую – со спичечный коробок - жестяную коробку. Внутри лежал ярко красный рубин с трещинкой в виде персидской «Р» в глубине. Бурые пятнышки крови были на нём совершенно не видны, но ощущались пальцами. «- Эх, Реза де Реза, не обманул судьбу…» - Такеши вздохнул и выбросил камень в воду.

О проблеме выхода с биржи многие догадывались, но относились к этому по принципу «До этого ещё дожить надо» или, как говорил Сёма-Семафор - Доживём – увидим! Даже «бессмертные» относились к этому вопросу с изрядной долей фатализма. Катана имел совершенно другой подход: выход с биржи стал его основной целью, всё остальное – ступени на пути к ней. Рассчитавшись с долгами и обеспечив мать с сёстрами, он порвал все связи с семьёй. На заказах тщательно изучал разные страны и разные города в них, во многих местах оставляя тайники, создавая сеть запасов почти по всей планете. Японец изучал инфраструктуры и экономику различных сфер общества и вкладывал на анонимные счета суммы в разных валютах. В разных банках, под разными именами лежали акции, драгоценные камни и даже предметы искусства. Жил Такеши очень скромно и аскетично, однако, чтобы не привлекать лишнего внимания со стороны биржи, регулярно проматывал солидные суммы в паре ресторанов и в казино. Купленных им ранее через подставных лиц. С терпеливостью и чрезвычайной осторожностью, он создавал несколько личностей – аккуратно, волосок к волоску. Две основные, две – дублёры и шесть для ложных следов. Времени по плану было обозначено - четыре года. Катана отработал на биржу ещё девять. В середине последнего года он понял, что всё готово для «схода с тропы». Оставалось только дождаться заказа в районе ближайшего эвакуационного тайника. Ждать такого пришлось до осени. Такеши знал, что биржа следит за ним, почти постоянно, как и за всеми, но гнал от себя мысли, что его раскрыли. Есть план, нужно ему следовать! Он продолжал тренировки и походы по женщинам и казино.

Заказ пришёл очень выгодный – дорогой и не особо сложный. Напарник – молодой, горячий японец, с пригородов Токио. Такие обычно рвутся показать свой неповторимый стиль и силу, так что, может Катане особо работать и не придётся. Тайник будет в пределах 25 километров. Катана посчитал это добрым знаком, и стал готовиться к вылету.

В гостинице, в пункте назначения, Такеши встретил Тоши по прозвищу Тигр – своего решительного напарника. Им предстояло успеть закончить все дела до ужина и к полуночи освободить номер. Тигр, как и предполагал Катана, сразу проявил инициативу и пошел пройтись по улицам, присмотреться к городу. Сам Катана успел принять душ, позавтракать и сел помедитировать. Предстояло ещё раз выверить хронометраж действий после выполнения заказа. Такеши волновался - через несколько часов он круто развернёт свою судьбу. Зазвенел телефон. Голос Тоши был нарочито равнодушным – Это я. Срочно позвони «кузену» из фойе!

«Кузеном» был куратор заказа от биржи. Он координировал операцию в случае возникновения непредвиденных ситуаций. В его полномочиях было изменить или отменить заказ. Катана быстро собрался – звонок из фойе, обычно, заканчивался немедленной эвакуацией, прямо от телефона. Настойчиво пульсировала мысль о засаде со стороны биржи. Японец зашёл в лифт, нажал кнопку лобби и нащупал за спиной рукоять катаны. Кабина мягко двинулась, прошла пару этажей и встала. Такеши сжал ладонь на рукояти меча и сделал глубокий вдох. Свет погас. Катана шагнул в другой угол затем закрыл один глаз и стал массировать его рукой.

- Отпусти меч, не делай резких движений. Я спущусь, и у нас будет пятьдесят секунд, слушай внимательно – голос осыпался сверху. Такеши, показал пустые руки, открыл глаз, поморгал и увидел неясные очертания человека, стоящего перед ним.

- Эта кабина сейчас представляет собой «клетку Фарадея», разговор не прослушать. Катана, биржа тебя приговорила. Этот заказ был на тебя. Ситуация изменилась, биржа даст тебе новое задание. После которого, разумеется, всё равно ликвидирует. Мы эвакуируем тебя. Взамен ты поможешь нам. Ваша группа должна обнаружить и захватить некий объект. Что это – пока неизвестно. Кодовое имя объекта – «Ключ». Вероятно, тебя взяли из-за положительного опыта в подобных ситуациях – Катар, Пномпень – японец почувствовал усмешку незнакомца. - После обнаружения, вашу группу перехватят наши люди. Твоя задача – передать объект. После – уйдёшь или останешься работать на нас.

- Связь? – у Такеши бешено стучало сердце.

- Мы будем слышать и видеть всё, что слышишь и видишь ты. Обратная связь в крайнем случае на частоте твоей группы. Пароль – «снежинка».

Фигура растаяла. Катана глубоко вдохнул и замер – сверху прошелестело: «- Катана, бежать некуда, все твои тайники найдены либо нами, либо биржей. Работай!» Свет включился и из динамика полился поток воплей: «Всё хорошо? Нужна ли помощь? Вы нас слышите?...».

Разговор с «кузеном» был коротким, но содержательным. Прежнее задание отменялось, со стопроцентной компенсацией, а Катана с Тоши Тигром получают заказ - «сверхновую». Такое практиковалось нередко: когда появлялся заказ невероятной стоимости, он, обычно, был весьма срочным и часто требовал большой команды – брокеров снимали с других заказов. Такой заказ внезапно вспыхивал, и его огонь каких – сжигал, а кого – возносил. Вот и прозвали – «Сверхновая». Такеши эта романтика была побоку, ему никогда не нравились «колхозные» заказы – это, почти всегда, мясорубка. Но «кузен» назвал цену и отказаться японец не мог. Ему платили сумму, примерно равную стоимости половины его тайников, и разрешали уйти на пенсию. В машине Катане сделали укол шприцом-пистолетом, и он уснул.

Маленький частный аэропорт продувался насквозь. В ангаре было холодно. Очнулся Катана голым, на пенополиуретановом коврике, рядом стояла сумка со снаряжением. Снаряжение выдали по высшему разряду: графеновые костюмы, шлем с широкоспектральным визатором, гибридные автоматы, и главное – аптечка. В маленькой набедренной сумке лежали три капсулы «РХ» – средство, приводящее человека в тонус из любого состояния, если голова не отделена от тела. Одна такая капсула на чёрном-чёрном рынке стоит, как год работы Такеши. В районе ключицы саднило и чесалось. Он скосил глаза на ключицу – свежий шрам, скорее всего маячок вживили. Надо одеваться и выяснять детали.

Катана, дуя на руки, рассматривал остальную команду. Кроме него с Тоши, ещё шесть человек. Все азиаты, троих он встречал на заказах - тоже с биржи. Ещё трое держались обособленно. Один из них – высокий, угловатый японец Фудо Коготь – был старшим их группы. Его спутники – сухой и высокий кореец Нунг и низкий филиппинец с говорящим прозвищем Хряк – смотрели на остальную группу с нескрываемым презрением.

Высадились засветло. Несколько километров прошли в очень высоком темпе. Примерно за час до сумерек добрались до перевалочной точки. Отсюда - на транспорте. Бойцы достали из тайника четыре мотоцикла и разошлись по кустам оправиться. Такеши поглаживал рукоятку, спрятанной за спину, катаны. Ему было очень глубоко некомфортно. Оно понятно, заказ вам не массажный кабинет, специфика работы и всё такое, но это чувство было каким-то давящим. Деревья и кусты, с огненно-полыхающей листвой, смотрели неодобрительно, а с верхушки ели, раздосадовано каркнув, тяжело взлетел ворон. Автоматная очередь прошелестела почти неслышно. В наушники ворвалось «- Медведь. Огромный. Попал!».

Нунг, один из приближённых к командиру, показывал клок шерсти – Огромный как грузовик! В двадцати метрах был, я в него пару очередей пустил.

- А крови нет. Как же ты с двадцати метров в такую махину не попал? – ухмыльнулся Тоши.

- Палёной шерстью пахнет, значит попал – Нунг с вызовом смотрел на Тоши Тигра – может, это демон.

- Всё, уезжаем – Фудо сверкнул глазами – Катана, поедешь с Нунгом.

Первые два байка уже стартовали. Такеши газанул и с досадой повернул голову – где эта улитка Нунг? Кореец, с самодовольной ухмылкой выходил из кустов. Внезапно тело его выгнулось влево, и он взлетел. Словно тряпичная кукла, Нунг пролетел метра четыре и был остановлен сосной. Катана чётко видел глаза медведя – два среза ствола, сверлящие его внимательным взглядом сквозь прогал в листве. Больше не было видно ничего. Японец коротко глянул назад: те, со второго байка, судя по тому, что спрятались за техникой и автоматы в руках, всё видели. «- Хорошо, что не успели уехать!» с облегчением подумал Катана.

Тело спрятали по-быстрому. Амуницию разобрали ещё быстрее. Сели по байкам и рванули нагонять график. Солнце уже скрылось за деревьями и тени становились глубже и объёмнее. Небо обессиленно изливало остатки слабого света. Такеши отставал - он включил инфракрасный режим и обзор ухудшился. С одной стороны, он был рад появившемуся преимуществу: теперь их было семеро, то есть один против шести – Такеши помнил, что его решили ликвидировать после задания и киллерами считал всю группу. Включая Тоши Тигра, разумеется. Шесть, конечно, тоже не мало, но впереди ещё, судя по всему, серьёзный «замес», так что вряд ли группа вернётся в полном составе. Отсюда начиналась вторая - проблемная сторона. Никто в группе, кроме старшего, не знал где они находятся, но Катана был уверен почти на сто процентов, что они в России. Хуже того, они на территории оммёдзи – старого шамана, хозяина этих мест.

Лет десять назад, один миллионер из Китая, нанял на бирже восемь «бессмертных» за два миллиона долларов – доставить из России медведя из приграничной территории, живым или мёртвым. Вернулся только один, без ноги и с нарушениями в психике. Он рассказал про шамана, превратившегося в медведя, про ужас, охвативший его при входе в лес и очень тонкие подробности гибели остальных. После чего он прорыдал два дня и повесился.

Катана пятками чувствовал, что они как раз в этих самых местах, и если они в первые часы, ещё на походе, несут потери, то этот шаман-медведь, возможно, вовсе и не миф. Главное преимущество сейчас – скорость: ехать как можно дальше и как можно быстрее. Выключил ИК-режим и прибавил скорости. Решил включать раз в полминуты. В режиме тепловизора дорогу было видно ужасно, зато любое теплокровное, больше канарейки – как на ладони. И всё равно прозевал. Медведь взлетел над дорогой, появившись из-за валуна, метров за пять до мотоцикла, шедшего перед Катаной. Пролетев лебёдушкой, наискосок, зверь врезался в головы мотоциклистов задними лапами. Вывернувшись в кульбите, огромный медведь приземлился на лапы, кувыркнулся, и исчез в темноте подлеска.

- Катана, Тигр, соберите оружие, проверьте - что с ними! – Фудо открыто нервничал. Исковерканный байк валялся в подлеске, метрах в тридцати от дороги.

- Это плохая идея – Такеши говорил, не глядя на старшего в группе. Он смотрел в лес.

- Собирать их оружие и снаряжение бессмысленно – как мы всё потащим? Мы ещё не добрались до локации заказа. И времени у нас нет. На обратном пути соберём.

- Ты не умничай, Катана! Всё равно прикрыть надо, чтоб с дороги не видно было. Заодно и проверим, и соберём

- И кто пойдёт туда проверять, собирать? – теперь Катана повернулся и смотрел в глаза командира. Бойцы вокруг напряжённо ждали.

Фудо был хитрым и понимал, когда нужно сбавить обороты и свернуть в сторону. Сейчас преимущество на стороне этого выскочки Катаны – он сверх ветеран, бывал в переделках и похуже, и группа склонялась к его мнению. К тому же, никто не хотел уходить с дороги даже на пять метров. Он сверкнул глазами, пожевал губу и сказал: - Скоро совсем стемнеет, ночью не видно будет. Всё сделаем быстро, вернёмся и заберём на обратном пути. Вперёд!

Ехать пришлось недолго – около часа, но Такеши, в дороге постоянно вертевшему головой и таращившемуся по кустам, они показались вечностью. Последнюю часть пути предстояло снова идти пешком. В тёмном и совсем не пустом лесу. Вот тут Катана понял, что час на байке был совсем не вечностью.

Сначала шли медленно, замирая при каждом шорохе или близком крике лесного обитателя. Затем вошли в ритм и заметно ускорились. Впереди шёл Хряк, второй приближённый Фудо. Хряк был плотным, злым филиппинцем, обладавшим острым нюхом и звериным чутьём. Пару раз он замечал крупную рысь, а один раз группе пришлось стрелять по затаившимся в засаде волкам. На небольшом холме Хряк внезапно остановился. Он принюхался, покрутил головой, присел, снял шлем, рассматривая траву, затем встал и что-то передал Фудо.

- Очень странный запах. Здесь стояла палатка. Собирались быстро, уничтожили документы и одежду. Это клочок от российского паспорта и кусок джинс… Запах очень необычный.

Катана открыл фильтры и принюхался – пахло дождём и осенью. Пожал плечами. Фудо оглядывался вокруг. Хряк сделал пару шагов и присел на корточки прямо возле Такеши. Филиппинец перевернул пару опавших листов, увидел что-то поодаль и, протянув одну руку вперёд, а второй отодвигая Катану, попытался сделать шаг. Подошва ботинка за что-то зацепилась и великий следопыт, потеряв равновесие, ринулся вперёд. Успев выставить вторую ногу, Хряк совершил неловкий подскок и нырнул головой в куст. Раздался треск и через пару секунд дикий вопль. Группа схватилась за оружие, каждый прижался спиной к дереву и озирался вокруг. Фудо подскочил в лежащему и вопящему Хряку, схватил за плечи и, выдернув голову из куста, поставил на колени и закрыл рукой рот. Такеши посветил на куст – ничего. Направил фонарь на пострадавшего. На месте правой глазницы было кровавое месиво. Правая щека была утыкана обломками тонких веточек, ещё один сучок висел, пробив ухо. Катана вытащил у филиппинца аптечку, достал две капсулы «РХ», спрятал одну в карман, второй сделал инъекцию в шею Хряка. Затем достал воду и пакет с антисептиком, показал Фудо жестом, чтобы он уложил раненого.

Чудесный «РХ» поднял Хряка на ноги за двадцать секунд. Идти его поставили предпоследним. Замыкающим назначили Катану. Филиппинец, проходя мимо японца, оттолкнул его и злобно прошипел: «- Это всё из-за тебя, паршивый япошка! Вечно стоишь на дороге». Такеши шагнул назад, запнулся и чуть не повторил «подвиг» Хряка. Он нагнулся и вытащил из земли колышек от палатки. Внимательно его осмотрев, сунул в карман и отправился за группой.

К дому объекта подошли за полночь. Круглая башня была темна и равнодушна. Катана предпочёл бы дом угрожающего вида, спокойный и равнодушный враг – самый опасный. Японец пытался избавиться от растущего чувства тревоги. Их осталось всего четверо боеспособных, плюс инвалид на стимуляторе. Штурмовать дом с неизвестной планировкой, неизвестным количеством обороняющихся было самоубийством. Даже без учёта того, что, возможно, придётся противостоять шаману – в том, что это логово оммёдзи, Катана не сомневался.

Фудо с Черепом - лысым и тупым, но быстрым тайванцем, отправились к северной стороне. Череп пролез в окно цокольного этажа, а Фудо остался снаружи. Такеши и Тигр доставали тросы – их точка вход была на крыше. Бойцы оставили рюкзаки, взяли снаряжение в руки и посмотрели на Хряка. Филиппинец оставался наблюдать с южной стороны. Потрогав повязку на глазу, он прошипел в спину Катане: - Чтоб ты там сдох, тварь! Японец повернулся, посмотрел на перевязанный глаз и, усмехнувшись, проронил: - Ты тут смотри в оба!

На крыше стояла маленькая будка – примерно метр по всем сторонам, с двумя дверками. Катана обошёл её и наступил на брусок. Японец присел: примерно пять на пять в сечении и метра два длиной, сантиметрах в тридцати от края – сучок. Такеши вспомнил планширь на лодке дяди. В ухе зарычало голосом Тоши Тигра: - Катана, что там? Бывший рыбак быстро поднялся и скользнул к напарнику. Заглянул внутрь будки – вниз вела лестница с кривыми перекладинами, сделанными из корней. Лазутчики скользнули вниз. Наступив на перекладину, Такеши скорее почувствовал, чем услышал скрип. Хотя, наверняка – и то, и другое. Он замер. Застыл и Тоши.

По террасе индейского дома двигались две фигуры. Первая, двигалась уверенно и излучала мощь и агрессию. От второй веяло осторожностью и желанием быть в другом месте. Они подошли к дверям и уставились на них как турист на карту. Оба анализировали ситуацию в помещении - по инфракрасной картинке на стёклах шлемов: Большое светлое пятно качается метрах в двух от двери– скорее всего, хозяин-шаман на кресле. Маленькое пятно прямо у дверей – собака или другое животное. Тоши взял тазер вместо автомата – хозяина желательно оставить в живых, пока не найдут «ключ», и показал жестом: индеец – ему, Катане – пёс у дверей. Тигр резко распахнул дверь, сделал два шага вперёд и выстрелив в голову фигуры у окна, рухнул. Такеши уже выстрелил по месту, где лежало животное и по полу, весело звеня и рассыпая искры, заплясало ведро. Стрелы тазера ударили в чайник, и яркая дуга осветила комнатку. Катана увидел летящий в него томагавк. Топор летел грациозно и очень медленно. Японец начал вскидывать автомат, но руки двигались ещё медленнее, хоть и менее грациозно. Такеши успел разглядеть лезвие, длинное остриё на обухе и выстрелить. Время начало снова набирать ход. Одна из пуль, попав в топор, придала ему вращательной энергии, слегка изменив траекторию, и он врезался японцу в грудь. Острие скользнуло по колышку от палатки и, пробив графеновый костюм, вошло под ключицу, а вышло над ней. Катану подбросило, и он отлетел к перилам, по дороге где-то потеряв сознание.

Санька пробежал по мосточку и подошёл к машине. «Нива» выглядела автомобилем с достоинством – было в её облике что-то такое. Дверь была не заперта. Мотор завёлся и заурчал – на удивление – тихо. Бак полный. Но всё равно надо было про заправки спросить – турист снова пытался найти повод-лазейку, чтобы вернуться в дом. Он ругнулся про себя на себя: «- Хватит ныть! Дорога одна, как будет заправка – не проедешь. Если будет… А и не будет – люди по трассе ездят. Вроде. Да и наверняка в багажнике канистра есть – Генрих мужик хозяйственный.» Канистры оказалось две - по двадцать пять литров, завёрнуты и закреплены. Так же в багажнике были несколько резинок с крючками - от эспандера, топорик, кусок брезента. Саня задумчиво смотрел на всё это. «- Да что ж я, в конце концов – ни спасибо по-человечески не сказал, ни попрощался!». Он решительно повернулся и зашагал к хмурому дому.

Внутри было по тревоженному темно. Путешественник нащупал рукой перила, и тут раздался стук. Стучали в дверь, аккуратно, но убедительно. Сделав два шага, Санька на ощупь отодвинул занавеску с окошка, посмотрел и ничего не увидел – тьма царила на улице. Внезапно молния, в порыве революционного протеста, рассекла тёмное пространство и на пару секунд осветило готически-пасторальную картину: поляна с огромной, нахмуренной сосной, облака, струны дождика и фигура в плаще, с лицом женщины в тени капюшона. Руки автоматически распахнули дверь. Вопрос о психическом здоровье ещё готовился к обсуждению у него в голове, но Санька был абсолютно уверен, что девушки там не окажется.

- Генрих дома? – Женщина, судя по голосу была молода. Луна нашла тонкое место в баррикаде туч и из всех сил слала лучи света. Лица почти не видно, вроде симпатичная. А может и нафантазировал.

- Сейчас позову. – Санька закрыл дверь, постоял пару секунд и двинулся к лестнице на террасу. Вдруг остановился, бормотнул под нос «- Вот болван!», вернулся и открыл дверь. Молния черканула по небу и всё повторилось вновь: облака, сосна, дождь, поляна. Девушки не было. Он постоял немного, пожал плечами и закрыл дверь.

Наощупь, по стене дойдя до комнатки индейца, турист шагнул в проём. Нога за что-то зацепилась, потом ещё раз, звякнуло ведро. Прошёл мелкими шагами вдоль места, где должен быть матрас, ощупывая мрак руками – где-то здесь было кресло. Луна, вынырнула в маленькую полынью среди туч и комната, через узкую полоску вверху окна, наполнилась призрачным светом. Генрих сидел в кресле у окна. Санька метнулся к нему – «- Генрих!» .

На индейце было одеяло, закрывающее его от подбородка до коленей. Глаза закрыты, на одеяле огромное тёмное пятно, тёплое, мокрое. Мгла заволокла комнату. Сзади послышался шорох и какое-то бормотание. Вроде, английский. Санька, дезориентированный, стоял наклонившись к креслу. «Что с Генрихом? Почему темно?» Внезапно он вспомнил - на подоконнике лежали спички! Нашарив коробок рукой, он вынул спичку и занёс её над чиркашом.

Запястье Санькиной руки со спичкой крепко сжали, затем его потянуло вперёд и вкрадчиво-властный голос Генриха рубанул: «- Беги!». И снова – Санька ещё пытался что-то спросить у индейца, а ноги уже несли его к выходу. А руки прятали спички в карман. Спереди, из темноты, отчетливо послышалось «- He’s okey!».

Такеши сжал автомат.

Состояние улучшалось – а всего пол ампулы РХ. Ему удалось при ранении удержаться на грани, не проваливаясь в сумрак бессознательного, но и не контролируя явь. Он тренировал в себе эту способность, погружаясь в воспоминания от том, как он тонул. Как грёб, видел поверхность, совсем недалеко, но не мог всплыть. Но и не погружался. Катана маленькими мысленными гребками приближал себя к яви. Достать РХ и вколоть дозу было сложней всего. Точнее – половину дозы: Такеши не был уверен, что это настоящее лекарство. Он наблюдал за тем, как в комнату кто-то вошёл, а затем в шлеме заговорило. Шлем работал, но удар рукояткой томагавка произвёл на него неизгладимые повреждения – трещина, трескучая связь, а главное – потеря звуковой герметичности: всё было слышно снаружи. «- Катана, мы плохо тебя слышим и почти не видим картинку. Что происходит?». Японец секунду помолчал, затем коротко доложил: «Объект ликвидирован. Здесь ещё один человек… - он помолчал и зачем-то добавил – он – о’кей!». «-Не поняли, повторите, что со вторым объектом?». Такеши сжал зубы, глубоко вдохнул и произнёс – «Он – о’кей!».

Светлое пятно фигуры, склонившейся над шаманом, распрямилось. Такеши сжал автомат.

«-ВЫ УВЕРЕНЫ?!!» - голос с той стороны был взбудоражен и Катана непременно заметил бы это, если бы не его теперешние состояние и ситуация. – Да, абсолютно!

Фигура решительно двигалась на наёмника. Человек, сделал широкий шаг и ступил на большую, липкую лужу. Катана поднял автомат и нажал спуск. Бежавший поскользнулся, пролетел вперёд, под роем пуль. Крепкий армейский ботинок врезал по рукоятке томагавка, та - по шлему, шлем врезался в балясину и слетел с головы. Голова, отскочив, врезалась в ботинок, и японец снова погрузился в задумчивость, успев схватить мысль, что трещина в шлеме, начавшая самозатягиваться полимером, снова, с разочарованным вздохом, «расползлась».

Санька лежал и смотрел на предмет, прилетевший ему в руки: похоже на шлем от скафандра, но компактнее. Внутри светилось. Путешественник протиснул голову в шлем – почти подходит, только скулы сводит. На визоре была трещина, но картинка была сносная. Он поднялся. Внизу, возле спуска в подвал, стояла одинокая фигура. Саня был уверен, что она смотрит на него. И не ошибся: фигура подняла автомат и по стенам защёлкало. Турист, пригнувшись, рванул по террасе. Через несколько прыжков, упёрся в лестницу, ведущую на крышу. Перекладины из старых корней были гладкими и мокрыми – дверь будки на крыше была открыта и ветер накидал дождя от души. Пару раз соскользнув, оставляя липкие пятна, Санька выскочил на крышу. Осмотрелся и метнулся за будку. Оступился – внизу лежал брус. Турист глянул на будку и увидел светлое пятно, быстро поднимавшееся к выходу. Шлем «видел» сквозь доски! Беглец схватил брус и сразу лупанул через будку по голове, выныривающей из-за крыши надстройки. Примерно за полтора мгновения до интригующей встречи с пиломатериалом, голова нырнула назад, и орудие возмездия врезалось сучком в стальной уголок. Кусок сломавшегося бруса, описав дугу, настиг голову-беглянку присевшего человека. Наёмник взмахнул руками и, падая стремительным домкратом вниз, попытался перегруппироваться, оттолкнувшись ногой от лестницы. Соскользнув, нога попала носком под перекладину, в щиколотке хрустнуло. Тело выгнулось и, упав на голову, затихло. Санька, сжимая своё оружие, подкрался к лестнице с крыши. Сердце колотилось. Он быстро заглянул в проём и отпрянул. Снова заглянул. Тело внизу не шевелилось. Короткий шорох сзади и тихий лязг – совсем рядом. Санька быстро повернулся – никого. Подскочил к краю, осторожно выглянул – чуть слева, в полутора метрах от крыши, вверх двигалась фигура. Внизу, на земле – ещё одна. Турист посмотрел на бортик крыши – верёвка с крюком были в полуметре. Он подскочил, подцепил крюк и сбросил его вниз. Наёмник успел уцепиться двумя пальцами за край. Через секунду он уже закинул ногу и через мгновение - стоял на бортике, пригнувшись и достав оружие. Через второе мгновение ему в шлем прилетел всё тот же брусок, которым Санька маханул, как в последний раз. От дубины отлетел ещё один кусок. Тело наёмника отлетело от дома и ухнуло вниз, судя по звуку на какой-то куст. Снизу донёсся треск, а затем крики и стон. Показалось, что стонали двое. Турист тихонько выглянул: внизу вяло шевелилась большая фигура. Похоже, всё-таки, двое. Посмотрел на своё оружие – брусок, пять на пять, после последнего удара – чуть меньше метра длиной. Санька увидел пятна там, где держал палку руками. «Кровь.» - сомнений не было. Он быстро осмотрел себя. Вроде всё цело, только сердце молотит как молот паровой. «- Чужая? Но бил то, по шлемам…». Снова осмотрел руки – почти всё смыло или стёрлось, но маленькие пятнышки остались. На рукавах большие пятна. Беглец вдруг вспомнил, каким мокрым и тёплым было одеяло, когда он тормошил индейца. «- Его убили!». Он почувствовал головокружение. Надо дышать. Вдох-Выдох. Ещё. Ещё. Спокойно. Успокоиться и подумать.

«-Так, что нам известно? Да, ничего! Генриха убили! Пытались убить меня? А может, ещё пытаются – сколько их? Кто, зачем?». Саня чувствовал, как мысли начали скакать от одного, не имевшего пока ответов, вопроса, к другому – это было чревато паникой. Надо выбираться! Он огляделся. Всё было тихо. Машина. До неё – рукой подать. Чуть пройти, за угол и по прямой до мостика. Жаль, что сбросил верёвку – злодей всё равно залез, сволочь, а она бы сейчас очень пригодилась. Идти через дом он не хотел. Во-первых, надо идти мимо места, где убит Генрих. Во-вторых, если за ним всё ещё охотятся, то на открытом воздухе у него шансов больше. Санька не мог недооценивать противника – любой враг для него был значимым и опасным. Нынешние супостаты – профессионалы: хоть индеец и не молод, и, похоже, не имеет специальной военной подготовки, но он крепок, силён и ловок, да и непростой человек – если смогли убить его, то Санька для них – леденец без фантика. Да какими бы они ни были – достаточно того, что у них есть оружие! Автоматическое! Ага! Оружие. Турист тихонько подкрался к будке выхода с крыши. Идти придётся, чем раньше – тем лучше. Поэтому нужно забрать оружие, если тот, первый, бруском огретый, в себя не пришёл. Сердце снова зачастило. Фигура лежала с завидной неподвижностью. Вывернув голову и держа брусок, Санька быстро спустился вниз. Пару секунд желание врезать лежащему по голове боролось со страхом, потом Саня увидел пистолет. Рядом лежала прямоугольная штуковина, непонятного назначения. Возможно дополнительные обоймы. Он поднял всё. Убрав штуковину во внутренний карман, турист пошёл с пистолетом наизготовку. А ещё снял с лежащего шлем – не давала покоя трещина на его визоре, и он хотел поменяться. Подумав, решил отложить это до машины и держал запасной шлем в руке. Комната Генриха, напротив лежит фигура. Ещё несколько шагов, лестница вниз и дверь, потом - бегом к машине. «- Может, зайти?» - турист остановился. Фигура зашевелилась, правая рука потянулась вверх. Санька с размаху пнул, метя в голову, но попал по рукоятке томагавка. Топор отлетел в сторону, лежащий захрипел и затих. Автомат лежал с другого боку. Беглец присел, взял автомат – маленький, странный, что-то в нём общее с той странной хренью, что поднял раньше. «- Чем же ты хотел меня оприходовать?». Посмотрел на руку затихшего – что-то с иглой, шприц какой-то гламурный, что ли? Из раны текла кровь, прямо через дырку в костюме. Он встал – надо идти. На третьей ступени остановился. Постоял и произнеся в сердцах «- Ну ё-моё!», побежал назад.

Много раз Саня пытался понять, что им тогда двигало: неимоверное человеколюбие, страх любых проявлений смерти и, как следствие, понятие ценности любой жизни, или чувство вины за удар ногой без причины? Хотя ответ то на поверхности – в короткой перебежке, лёгкий азиат в бронекостюме был неплохой защитой со спины. К счастью, проверить это не удалось - до машины добрались быстро, без приключений. Турист положил японца в багажник. Быстро обыскал – пистолет, нож, что-то похожее на аптечку, стяжки для фиксации. Затянул их на руках и ногах. Приложил к ране пленника свою кепку, затянул стяжками. Закрыл багажник и с нетерпением прыгнул за руль.

Дождь усилился. Изображение зарябило – холодные капли мелькали в визоре. Санька съехал к обочине и остановился. Снял шлем. Что-то было не так. Он посидел с минуту, вышел и огляделся. Ему нужно добраться до зверофермы и вызвать полицию. Или военных – кто ближе. Он проезжал по этому шоссе вчера на мопеде. Скоро должен быть поворот налево – короткий путь, на «Ниве» должен прорваться. Турист ещё раз огляделся, не понимая – то ли знакомые места, то ли все здесь такие? Затем открыл багажник и занялся пассажиром.

Пленник лежал бездвижно. Во время езды машину хорошенько потряхивало, особенно на лесном участке, и его, похоже, потрепало. Санька открыл автомобильную аптечку, соорудил повязку, крепко зафиксировав жгутами. Кепку забрал и бросил на заднее сидение. Затем он резинками он эспандера зафиксировал раненого и закрыл багажник. Сев в автомобиль, путешественник достал с заднего сидения рюкзак.

В рюкзаке лежал бинокль, нож, старый компас, фонарик, термос, спички и пакет с имбирными лепёшками, сухофруктами и шоколадом. Санька открыл термос и замер, подумал несколько секунд, потом беззлобно ругнулся, взял пистолет, фонарь и термос и вылез наружу. Он открыл багажник и, включив фонарь, наклонился над связанным человеком. «- Вроде, дышит». Ему показалось, что пленник шевельнулся. Санька поставил термос и осмотрел пленника. Что-то со звоном упало. Посветив, беглый турист обнаружил тот шприц, из-за которого он врезал этому кадру. Шприц был наполовину пуст. «- Вот зараза! Слабо, значит, врезал». Он прижал ствол пистолета к виску человека, лежащего в багажнике и произнёс грозно, но почему-то шёпотом: Не двигайся! Донт мув! Убью! Азиат лежал, не открывая глаз. Санька быстро достал оставшиеся стяжки и зафиксировал руки пленника подальше от тела, приковав к каким-то скобам. Затем присел на край багажника, отдышался и заметил термос. Он налил в крышку горячей жидкости, подул и попробовал. Отпил ещё, посмотрел вокруг и повернулся к злодею.

– На, пей – связанный человек не открывал глаз и вовсю позиционировал себя как беспомощную, безопасную и вдобавок – бессознательную жертву обстоятельств. Турист сдвинул брови и прошептал настойчивей: - Давай, дринк, говорю, итс вилл хелп фо ю!

Пленник сделал несколько глотков и молча смотрел на безработного путешественника. Санька осмотрел повязку, выглядела она хреново. Он как мог объяснил, что они едут туда, где, возможно, будет врач. Мужик что-то просипел, пытаясь при этом указать носом на Санькин нагрудный карман. Турист вынул маленькую шприц-капсулу, которую он забрал при осмотре пленника. – Это получишь там же… Если доктор разрешит! – он закрывал термос, а пассажир что-то твердил – яростно, но всё тише и тише, а потом поник и, казалось, забылся.

Санька снова осмотрелся вокруг и вдруг, его ошарашило пониманием того, ЧТО было не так – при выезде из леса он свернул не туда! Выходит, он едет в сторону границы! Сколько он проехал, он не помнил – может, минут десять, а может сорок или полчаса. На спидометр тоже не посмотрел, балда! Так, наверняка, здесь есть войсковые части – граница же рядом! Но где? Как близко? Нет, надо возвращаться и добраться до зверофермы – она точно есть и известно где. Турист сел в машину. Закрыл глаза, сделал глубокий вдох, поперхнулся и выдохнул, покашливая. Открыл термос, налил немного и поднёс к губам.

Свет вспыхнул внезапно. Вообще то, звук появился секунды на полторы-две раньше, но, пока Санька пытался понять слышится ему или нет, световой конус появился из тьмы и заплясал по дороге, обнимая старенькую «Ниву» и захватив пальму первенства по внезапности. Турист застыл, не успев сделать глоток. Огромный пикап медленно проехал, высвечивая прожектором с крыши машину Генриха. Санька зажмурился – свет был таким ярким, что он чувствовал себя, как на операционном столе. Он открыл глаза – на тёмном бархате мрака плясали замысловатые петли. Рядом прошелестели шины и проурчали моторы. Турист поморгал, зажмурился, снова поморгал. Сделал глоток и поставил ёмкость на «торпеду». Дождь затих, и через небольшой прорыв в слое туч, выглянула луна. Санька посмотрел в зеркало – три машины остановились метрах в двадцати за ним. Он достал маленький странный автомат и пистолет. «Автомат. Это спуск, понятно, где магазин? предохранитель? Пистолет без предохранителя, глушитель, понятно» - вытащил обойму, полная – «Значит, будет пистолет!». Путешественник сунул автомат обратно, в левую дверцу и снова посмотрел в зеркало: возле второй машины стоял человек и смотрел на него. Саня сжал рукоятку пистолета и пытался остановить бешеный ритм сердца. Человек опустил руки, слегка повернул – вроде невзначай показывая, что он безоружен. Лунное «окно» в небе затянулось и стало темно. В последний миг Саня заметил, как фигура наклонилась вперёд и начала движение. Он лёг на пассажирское сидение и направил пистолет в окно водительской дверцы.

Послышался резкий окрик. Саня затаил дыхание и подпёр левой рукой правую, обхватив снизу. Мотор. Шины. Тишина. Полежав еще минуту, он извернулся и откинул пассажирское сидение. Обзор увеличился. Поспешно натянул шлем, придавив ухо. У машины никого не было видно. Турист, согнувшись, присел и посмотрел в щель между подголовником и сидением. Шоссе было пустым. Поразмыслив - стоит ли выйти, он посчитал это лишним и, заведя, мотор поехал с включенными фарами. Проехав метров восемь, старенькая «Нива» резко остановилась. Водитель ожесточённо сжимал руль и думал. При очевидном варианте выбора направления, имелись нюансы. Казалось бы, злодеи – туда, мне – сюда. Но, если отдышаться от первобытного страха за жизнь в текущем моменте, то возникают вполне закономерные вопросы: куда «сюда»? Злодеи ли это, вообще? Если да, то возможно у них есть ещё одна группа, которая едет сзади и «подчистит»? Саня потёр подбородок. «- С другой стороны – где этот звереград, я знаю, куда бы ни ехали эти ребята - мы разминёмся: если к Генриху, то свернут с шоссе, проеду мимо. А если просто едут куда-то, поплетусь сзади до поворота к зверохозу этому. Они уж, наверное, упылили. Пройдём как наши ВДВ в Боснии!» Он развернулся и, нахмурившись, добавил кляксу гуталину в свой приторно блестящий план – «- Это если они сами не на ферму прут… или не развернутся». Затем выдохнул резко, и плавно тронулся, не включая фар.

На очередную сопку он заезжал по отработанной схеме: разгон, затем выключить двигатель и накатом – до места, откуда открывается вид на шоссе. Бывший охранник, сильно изумляющийся многогранности жизни безработного туриста, пригнувшись, почти ползком, двигался к небольшому валуну. Возможно, организм, утомлённый небывалым извержением адреналина, начал бы убеждать мозг, что всё это глупо, люди на джипах – просто люди на джипах, а всё произошедшее в доме индейца – сильно преувеличено и частично привиделось – очень вероятно, что после шаманского угощения, кстати. Но на пути к спасительному забвению и неведению стоял шлем, надетый на голову, и лежал азиат, зафиксированный в багажнике. Саня смотрел из-за камня на шоссе впереди. Никого. Участок здесь был открытым – километров пять-семь без петляний и сопок. Похоже, очень спешат. Времени и возможности оторваться так далеко у них было предостаточно, но после предыдущей сопки Санька нашёл место их стоянки – меняли колесо, лежавшее на обочине. Диск был разворочен, а резина – в лохмотья. Видимо, наехали на здоровый камень, лежавший рядом. Между камнем и колесом дотлевал окурок, закатившийся под лист. Выходит, отставал он от них минут на пять, на десять – максимум. Хотя, может, без огней идут, так и не видно. Вдали появился световой меч. Путешественник вздрогнул, моргнул и снова уставился вперёд, подперев шлем руками. Световой меч помахал немного и замер, почти горизонтально. Вспыхнули красные точки, ещё. Внезапно изображение дрогнуло и плавно увеличилось. «С ума сойти, здесь ещё и зум!». Изображение было не идеальным, но Саня отчётливо видел три автомобиля. Первым свернул направо пикап с прожектором, за ним – остальные. «Всё-таки, к Генриху… Или нет? Мало что ли здесь отвороток может быть? Рыбаки или охотники, едут на своё место.». Турист отполз к машине, завёл мотор и с каменным лицом поехал вперёд. Метров через триста он остановился, снял шлем и включил фары.

До поворота доехал достаточно быстро. Хотел выключить фары, но передумал. Глянул направо. Сердце снова заколотилось – так и есть, это поворот к дому Генриха. Он очень плавно прибавил газу и понёсся вперёд.

Огни задних фонарей, подёргиваясь, плыли, обрамлённые кругом оптического прицела. Палец - на полунажатом спусковом крючке, уши слушают удары сердца. Внезапно светящиеся точки исчезли – машина завернула, и тут же в ухе пророкотало –

Рэй

был сиротой. Его воспитывали в приюте для мальчиков. Единственное наследство, которое он получил от родителей – живой ум и отменное здоровье. Вполне возможно, при других обстоятельствах, он мог совершить прорыв в какой-нибудь области науки. А может и в нескольких. Тем не менее, в тех обстоятельствах, в которых он оказался, это подарок принес ему несоизмеримо больше – помог выжить и пройти суровую начальную школы жизни. Условия в приюте были очень жёсткими – сюда свозили сирот и детей маргиналов. К жестокости воспитателей добавлялась, куда более страшная, детская жестокость. К окончанию приюта, Рэй был вторым лицом в самой крупной банде, и почётным членом в двух других. Покидая заведение, он забрал свою долю «общака» - пять тысяч фунтов, что с выходным пособием составило неплохую сумму для начинающего взрослую жизнь человека. Рэй снял квартиру, использовал льготу и поступил в колледж. Он мог и без льготы поступить в большинство колледжей страны, но следовал одному из основных принципов, привитых в колледже - не высовываться и избегать ярких мест.

В начале второго семестра, новоиспеченный студент «вытащил» своих друзей по курсу в паб – отметить начало середины первого курса. Вообще-то, он не был прожигателем жизни, и пил чересчур в меру, и даже подрабатывал по вечерам, но ему нравилось бывать в больших компаниях, где не надо постоянно защищать горло и спину. Далеко за полночь, где-то в начале третьей бутылки виски на каждого, они подрались с арабами. Настолько сильно, что в воздухе запахло тюрьмой. Будучи сообразительным, Рэй благополучно свалил служить родине, а друзья – благополучно свалили всё на него.

Завербовался он под другой фамилией, документы выправил через связи в приюте. Служил Рэй морпехом, в 29 полку Королевской артиллерии и очень жалел, что не научился играть на фортепиано – мог бы устроиться в Королевскую музыкальную школу морской пехоты. Благодаря своим способностям, он устроился снайпером и за год дослужился до сержанта. На службе ему нравилось – он изучил правила, придумал как их обходить, и жил припеваючи. К тому же, ему нравилось стрелять на большие расстояния. Результатов высоких он не показывал, занижая среднее парой пуль в молоко – всё равно ствол разогревать. Информация в физической среде военных распространялась как круги по воде, и медленно, но верно доходила до людей, которые очень ценили хороших специалистов - вроде снайперов - и посылали их в разные места, гораздо менее комфортные, чем то, что имел сейчас Рэй. А он планировал перевестись через полгода в Полк материально-технического обеспечения, кладовщиком – спокойно и почётно. Поэтому результаты его были средними и невзрачными.

Комбинатор не учёл хтонической мощи «военной машины» и квантовой сложности хитросплетений всевозможных взаимосвязей между её «винтиками». А также – опыта своих командиров. Посредством тех самых всевозможных взаимосвязей, лейтенант Рэя висел на крючке одного «охотника за головами» и из кожи вон лез, чтобы отрыть очередной талант. Не обладая способностями к статистике, он просто просмотрел мишени бойца и интуитивно понял, что две пули в молоке плохо вяжутся с нарисованным в «десятке» смайликом. «-Дисперсионный выброс» - подумал, усмехнувшись, лейтенант и, конечно, был не прав – всё-таки статистика – это не его. Он не стал ни запугивать Рэя, ни уговаривать, просто предложил ему сделку: тот берёт приз на меж-полковых соревнованиях – для поднятия «статистики» и почёта, а за это получает премию, месячный отпуск и помощь лейтенанта в переводе в Полк МТО. Стрелок, навстречу, предложил третье место и перевод без отпуска («ха, в новом полку в любое время возьму!»), а премию – пополам. Или сделки не будет. В принципе, условия отказа были очень мягкими: выезд на каждое учение, выстоять все наряды, от которых Рэй увильнул ранее (около семидесяти) и, высоковероятная командировка в Эстонию. В течении пяти минут Рэй почти не боролся с собой и готовился мягко и решительно отказаться, но командир накинул неделю отпуска до соревнований – авансом - и снайпер сдался.

Через месяц он уже служил на новом месте – 42 батальон специального назначения. А ведь была мысль, когда гулял в отпуске: сделать новые документы и свалить на все четыре стороны - не послушал интуицию. Теперь - в аду, без месячного отпуска и премии, разумеется. Только приехал и доложился начальству, сразу отправился в Учебный центр. Первый день был шоком – не от нагрузок, а от того, что ему показалось будто он вернулся в приют. Однако, высокий коэффициент приспосабливаемости и адаптации быстро помогли Рэю войти в колею.

Нагрузки сказались на второй и третий дни. Боль в мышцах, мозоли и круги в глазах. Потом - через неделю, когда оказалось, что до этого была лишь укрепляющая гимнастика. Кровь, ссадины, шрамы. Когда организм вошёл в режим и адаптировался, выяснилось, что они занимались физкультурой, а тренировки – впереди. Рэй надеялся, что снайперы, в дальнейшем (в очень ближайшим дальнейшем!), пойдут по другой программе обучения - без олимпийских норм по атлетическим и силовым видам спорта. Отчасти, он оказался прав: стрелять стал намного чаще. Но бегать реже не стал. Сержанты говорили, что всегда может поступить приказ поймать чемпиона по бегу или гепарда, поэтому надо бегать быстрее их.

Вернувшись из «учебки» в батальон, Рэй попал на учения. Лёжа обессиленным в палатке, он с тоской вспоминал родной полк Королевской артиллерии и сволоча лейтенанта. В последний день, на радостях от близкого окончания «окопной» жизни, вошел в кураж и поразил одиннадцать целей десятью пулями (на самом деле – девятью: одну он сначала пустил в «молоко», по привычке). В общем, «пустил круги по воде» там, где нельзя было этого делать. Через неделю его взвод участвовал в совместной с САС операции, на прикрытии.

САС’овцы вытаскивали какого-то человека из одной ближневосточной страны. Подразделение Рэя – два снайпера, два пулемётчика и гранатомётчик, осуществляли общее прикрытие основной группы. Первый инцидент случился, когда они добрались до цели – маленького поселения в пустыне. Источник - из местных – дал старое расписание патрулей, и они наткнулись на четверых боевиков. Патруль приближался, и командир принял решение – ликвидировать по-тихому, но у Рэя засвербела интуиция. Он поводил жалом своей L11A3 и обнаружил двух снайперов противника. «- Стоп! Снайпера – двое, восточная башня – окно, и правый угол крыши. Беру башню.» - Рэй, дождался ответа второго снайпера и потянул спусковой крючок. Тринадцать секунд. Ещё четыре секунды на ликвидацию патруля. Командир отряда, майор Прайс, кивнул Рэю и поднял большой палец вверх. Рэй кивнул в ответ.

Вторая проблема поджидала на объекте, и ноги у неё росли оттуда же – источник предоставил неактуальную информацию о времени смены охраны, и локация кишела вооружёнными головорезами. Время работало против группы – сменившаяся смена ждала свой патруль, лежащий под небольшим слоем песка в ближайшем бархане. Прайс сменил статус операции с «тихого» на «как придётся». Сначала заминировали несколько точек, удобных для обороны поселения. Потом Рэй со вторым снайпером начали сокращать разрыв в численности. На шестом, по счёту, боевике, поднялась тревога и охрана заняла оборону. После подрыва, снайпера зачистили территорию, уцелевший враг укрылся в одном из домов. Дальше действовали спецы-диверсанты. Второй стрелок остался на прикрытии, а Рэй с пулемётчиком рванули к другому краю поселения.

На другом краю стоял вертолёт. Человек в вертолёте что-то кричал, прикрывая микрофон правой рукой, а левой – прижимая наушник гарнитуры к уху. Сбоку звякнуло стекло, одновременно второе – с другой стороны, и пилот повис на ремнях, разочарованно свесив голову. Вертолёт был небольшой, двухместный. Пулемётчик заглянул в кабину, повернулся и восхищённо сказал: «- Ну ты ювелир! Геликоптер не задет – хоть сейчас лети.». Рэй усмехнулся: «- А ты умеешь?». Пулемётчик осклабился и парировал: «- А ты, разве, нет?». Внезапно ворвался голос второго снайпера: «- Движение на севере – пять джипов, три – с крупным калибром. Время подлёта – три минуты.». Тут же рыкнуло голосом Прайса: «- Мы выходим. Берём местные машины, движемся к точке сбора. Снайпера – задержать «хвост»!». Рэй оглянулся – рядом машин, кроме заправщика, не было. Напарник со скепсисом произнёс – Думаешь, по песку пройдёт? Рэй, задумчиво посмотрел на пулемётчика и мотнув головой на вертолёт, рубанул: «- Лезь за штурвал, ас!».

Своих они догнали за второй дюной – Джип и микроавтобус прыгали по песку, поднимая вихрящийся песчаный шлейф. Предупредив своих, чтобы не сбили, пара в вертолёте ушла вперёд – на разведку. Вернувшись через семь минут, они услышали рокот крупнокалиберных пулемётов. Караван преследователей был полукилометре от машин группы и наудачу «поливал» их длинными очередями.

- Сможешь вести ровно, как будто газон подстригаешь? – Рэй, мастерил конструкцию из ремней и винтовки. Пилот-пулемётчик кивнул и направил геликоптер в сторону преследователей. После того как первый джип перевернулся, вертолёт пошёл сзади оставшихся машин, перпендикулярно их курсу. Рэю пришлось стрелять в стоящего в кузове, пулемётчика. Затем в сменившего его боевика. С последнего джипа полоснули очередью в сторону винтокрылой машины. – Пройди вдоль! – Рэй ловил в прицел водителя. Автомобиль петлял, не давая поразить шофёра. Снайпер перевёл прицел на пулемётчика и заметил, что в соседней машине, араб поднимает гранатомёт. Рефлекторно, передвинув ствол вперёд походу машины, он два раза нажал на спуск. Вражеский гранатомётчик выпал из автомобиля вместе с оружием. Пулемётчика на джипе он подстрелил из уже падающего вертолёта – очередью перебило какие-то кабеля и скорость винта падала.

Перед падением, не пристёгнутый Рэй успел выпрыгнуть с винтовкой на дюну. Расстреляв небольшой отряд, отправившийся к упавшему геликоптеру, он вытащил контуженного напарника и двое суток нёс его в «консерваторию» - убежище, со всем необходимым на время ожидания эвакуации.

Майор Прайс встретился с ним через месяц и предложил пройти подготовку в САС. Много позже, Рэй узнает, что шансов отказаться у него не было – майор моментально чувствовал, что нужно человеку и предоставлял доводы, противостоять которым было чрезвычайно трудно. – Пройдёшь ты туда или нет – огромный вопрос, с высокой вероятностью отрицательного ответа. А вот гарантированно - получишь бесплатно опыт, за который многие платят состояния. Шанс, что тебя примут в САС – мизерный, но даже то, что ты был кандидатом, откроет тебе многие двери на «гражданке».

Прайс оказался прав – в САС Рэя не взяли. Возможно, потому что, исторически, фаворитами здесь были «коммандос» и десантура, а возможно, потому что снайпер, по привычке, не особо высовывался. Нисколько не огорчившись, Рэй демобилизовался и снова поступил в колледж. В это раз он не тянулся в шумные компании, учился, ходил в спортзал и ездил в тир. После первого семестра он встретил пятерых однополчан, волею судеб, оказавшихся здесь во время своего отпуска.

Незадолго до полуночи в паб, где они сидели, прибыла шумная компания. С десяток качков, жирдяев и просто амбалов с гламурными девочками крутились вокруг субтильного хлыща с дородной инфантильной женщиной, явно старше его. Через десять минут на их столе, сдвинутом из трёх столиков, появились две горы: «Монблан» – из кокаина, и «Скофелл-Пайк» – из соцветий марихуаны. Прочие посетители паба достойной рысцой покинули заведение. Остались только Рэй с бывшими сослуживцами и парочка за столиком у выхода – то ли геи, то ли бандиты, впрочем, сейчас это не взаимоисключающие понятия. Два скуластых крепыша были равнодушны к происходящему и выглядели опасно – они были спокойными и расслабленными. А у одного выглядывал ремешок наплечной кобуры.

- А помните бар в той дыре, под Боготой? – Рэй плеснул себе очередные пять миллиметров джина. – Картина – один-в-один. Прямо Де жавю!

- Только с нами тогда ещё был Смит-Кочерга, а ты сидел в доме, напротив. – Сэм-Вулкан – невысокий, вследствие чего – квадратный, крепкий и малословный малый, криво усмехнулся и опрокинул девятые сто грамм виски. – А тех мы завалили ровно в полночь.

Все посмотрели на часы – ноль-ноль, затем оглянулись друг на друга и расхохотались. Шумная компания испуганно примолкла от резкого звука ржания полковой лошади. Геи у выхода зыркнули на служивых и снова уткнулись в свои смартфоны. Субтильный хлыщ стукнул по столу. За столом шумной компании стало тихо, Рэй с товарищами всё ещё хохотали. Геи, услышав стук, подняли головы, посмотрели и вернулись к своему занятию. Буйный парень резко отодвинул стул, медленно встал, залпом допил пол бокала виски и направился к барной стойке, где сидели морпехи. Его дама невозмутимо смотрела на пузырьки в шампанском.

- Вам что-то не нравится?! – грозным, срывающимся на визг в такой короткой фразе, голосом спросил субтильный.

- Отчего же? Если бы не нравилось – мы бы не смеялись! – улыбаясь произнес Рэй.

- А, так вам смешно?! – хлыщ безумно вращал глазами с огромными зрачками, возле уголка рта рос клочок пены, и было не понятно – злится он, борется со страхом или у него эпилепсия.

- Слушай, а какой правильный ответ-то? – воспитанник приюта умел быть утончённо язвительным.

- Ну всё, вам… - субтильный вкратце объяснил, что джентльменов ждёт жёсткая проверка их экзистенциональных взглядов. Секунд тридцать, мужская часть компании, подгоняемая криками хлыщеватого типа, собиралась вокруг морпехов. «Геи» держали гаджеты двумя руками, но лениво смотрели на происходящее.

- Итак, десяток рыл – на шестерых. – Рэй глотнул кофе и дружелюбным и уверенным голосом прочитал маленькую проповедь – Ребята, вас – откровенно мало! Кроме того, ваши организмы ослаблены наркотиками и алкоголем: длительным воздействием – вообще, и большим количеством сейчас – в частности. Мы, разумеется, тоже выпили, но, при данной разнице в нашей и вашей подготовке, это не существенно…

- Ты на филолога, что ли учишься? - Вулкан, сидевший до этого спиной к нервным посетителям, повернулся с полным бокалом виски.

- Вообще то, есть разница между филологом и философом, но ты, Сэм, не бери в голову.

Вулкан задумался на секунду, а затем сказал – Вот тебя пробрало. Ну, за филогософию! – он опрокинул виски в себя и аккуратно поставил бокал на стойку.

- И – нет, дорогой Вулкан, я учусь на…

Внезапно, субтильный что-то заверещал, пиная под зад качка с огромной шеей. Качок повертел головой, вдохнул и вытащив нож-бабочку, заорал – А это ты видел, сука?!

- Слушай, а ты на хрена мышцы «качал»? – Рэй и компания сидели с такими же радостными лицами и расслабленными телами, но с момента появления холодного оружия, каждый сжал внутри себя «особую боевую пружину» и просчитывал варианты.

- Чё? – качок опешил на секунду, но потом кокаин взял своё – Чтоб башку тебе раздавить, урод!

Один из головорезов-геев вскочил, было, вмешаться, но второй что-то сказал ему, схватив за руку и оба уселись, повернув свои стулья в сторону разыгрывавшегося акта.

- А нож тогда зачем? – Рэй настолько искренне изобразил удивление, что громила снова опешил. – Давай, дави, что уж. Пойдём вон в сторонку, чтоб остальных не забрызгать. Рэй встал с барного стула и пошёл в сторону бильярдных столов.

- Мочи их! – заорал истеричный предводитель, и вся стая моментально, мелкими шажками - миллиметр за миллиметром прошаркивая пол своими кроссовками – бросилась на военных. Только качок ещё пару секунд размышлял, глядя на нож и бицепсы. Затем он поднял голову, увидел, что Рэй, ухмыляясь стоит возле бильярдного стола, и бросился вперёд. Бильярдный шар угодил ему в левое плечо, никак не сказавшись на скорости движения лавины мышц. И даже кий, остановил только голову, а торс с ногами продолжили движение и, легко превозмогая гравитацию, взлетели вверх. Рэй метнулся к колонне, прихватив второй кий. Мимо промчались гееворезы, доставая на ходу предметы, похожие на пистолеты «Десерт Игл». Бывший морпех, а ныне прилежный студент колледжа, врезал толстой стороной кия одному здоровяку-голубчику в район виска, и тут же, с размаху, торцом остатка кия «зарядил» второму, успевшему повернуть голову, точно в лоб.

У стойки веселье шло полным ходом: субтильного и ещё какого-то парня положили со спущенными штанами на стойку и Сэм-Вулкан стягивал с себя кожаный ремень.

Рэй почувствовал запах гари. Это не был аромат сгоревшего пороха или смрад пожарища, просто запах, про который сразу понимаешь – гарь. И это, ещё с приюта, было верным признаком близких неприятностей. Первая всплыла довольно быстро – дебошир-доходяга оказался сыном мелкого гангстера, которому, собственно, и принадлежал этот паб.

Пока ребята веселились, Рэй, прихватив недовольно ворчавшего Сэма, наведался в служебные помещения. В небольшой комнатке они обнаружили огромный плазменный экран, поделенный на прямоугольники мониторов камер видеонаблюдения.

- Обомлеть! Вулкан, ты смотри – они здесь кино, похоже, снимают! Одной барной стоки ракурсов десять. У вас, что, Гай Ричи подрабатывает? – Рэй обратился к сухонькому старичку-оператору.

Дедуля оказался спокойным и вменяемым – прояснил ситуацию по родственным связям потерпевшего и сознался, что позвонил папашке. Хороший морпех всегда знает, когда надо «делать ноги», и делает это хорошо. Они уже мчались к служебному выходу, допивая на ходу виски и джин.

- Стойте! – Рэй стоял у стола, за которым сидели гламурные девицы – Так не пойдёт! Мне здесь жить и учиться, так что, надо решить эту проблему!

- Ты чего, обалдел? Сейчас же сюда насыпет вот таких – Джон-Найк, спец по взрывчатке, кивнул на связанных головореев и потёр шрам в виде логотипа одной компании, производящей спортивную одежду.

- Испугался? – Рэй ухмыльнулся – Спокойно, минута. Он взял со стола чей-то смартфон, сделал несколько снимков стола с наркотиками и девахами, связанных типов и побитых молодых наглецов. Затем положил телефон в карман и послал воздушный поцелуй инфантильной дамочке. Забрал студент и видеорегистратор с записями камер.

Позвонив через двадцать минут в паб, Рэй объяснил суть теории сдерживания на основе гарантированного взаимного уничтожения: какие-нибудь проблемы у него и фотографии – в публичном доступе. И записи с камер. Все. Сам факт наличия, которых, очень не обрадует разных людей.

А отпускники особо и не переживали – им здесь не жить, да и родной флот защитит. Проводив их, Рэй узнал о второй проблеме - по горящей квартире и взорванному автомобилю. Сперва он решил, что отец истеричного хлыща из паба нарушил перемирие. Пара звонков прояснила тяжесть его положения – та апатичная девица, подружка субтильного, была дочкой авторитета покрупнее – очень влиятельного чиновника. Рэй устроился загородом, у одной из своих подружек. В минуты раздумий о выходе из создавшегося положения, он вспомнил о приглашении майора Прайса - обращаться в случае тяжёлых жизненных ситуаций.

Прайс выслушал Рея и приказал оставаться на месте и не светиться, он его найдёт в ближайшее время. И правда, через семнадцать часов майор позвонил и сказал – Открывай!

Прайс был не один – крепкого малого, с лёгкой бородкой, он представил Томом, по прозвищу Байрон. Том был позитивно настроенным балагуром – не болтуном, но в нужный момент он вставлял шуточки, присказки и комментарии. Двигался мягко, по кошачьи, совсем не слышно.

- Байрон, Том второй. – представился спутник майора.

- Рэй. Почему второй?

- Отец тоже Том. – улыбнулся Байрон.

- Винтовку забирать будешь? – Прайс, держал лист бумаги и ручку.

- Какую винтовку? – Рэй метнул взгляд на майора.

- Ну, на дембель ты увёз две винтовки: SSG08, из Белиза привезённую, и «Винторез», который ты в Боготе прикупил по дешёвке. Вряд ли ты их продал или спрятал где-то далеко, скорее всего, хранишь в разных местах, расположенных в пределах пары часов на машине. И, полагаю, это одно из этих мест. Вокруг дома – большое открытое пространство. Ситуация опасная и ты поехал к более эффективному варианту. Так что, тащи свою контрабандную SSG и поехали. Записку, только, оставь подруге.

- Джон, ты что, следишь за мной? – с лёгким намёком на долю шутки, спросил Рэй подходя к шкафу. Он достал чехол для удочки.

- Арби, дорогой, ты меня удивляешь! – Прайс положил лист с ручкой на стол и сделал приглашающий жест. Он звал Рэя «АрБи» со времени вступительных испытаний в САС. Сначала это было «Рэй-бой», потом, как водится, из-за дикой экономии времени, прозвище сократилось до первых букв – RB – АрБи.

– Неужели ты думаешь, что в САС такой бардак, что никто не заметит привезённую, а потом вынесенную из расположения, винтовку?

- А почему разрешили? – Рэй открыл чехол.

- Считай это утешительным призом за то, что не взяли в САС. Лично от меня.

- Ну а Богота - как узнали? – Рей что-то проверил внутри чехла от удочки и поднял глаза на Прайса.

- Смит-Кочерга перешёл в САС. – майор выглянул в окно.

Рэй подошёл к столу с чехлом, положил его и взяв ручку произнёс – «- Винторез».

- Что? – Прайс посмотрел на Рэя.

- «Винторез» в данной ситуации эффективнее, потому что здесь нужна тактика ближнего боя. Если начну убирать их издалека, то они быстро всё поймут и расстреляют дом из базук. Рэй наклонился и написал подруге, что уезжает в Брюгге – «залечь на дно», потом они сели в машину и поехали в сторону Уэльса.

- У тебя деньги есть? – спросил Прайс.

- Сколько надо? – Рэй подсчитывал в уме активы.

- Пять тысяч. Это ведь теперь наша работа, Арби. Так что ты обратился очень по адресу – майор рассмеялся.

- Выстрел вслепую и – в яблочко! – отвесил Байрон, сидевший за рулём.

- Смета минимальная - зарплата и накладные расходы. – Прайс осматривал каждый автомобиль, появляющийся в поле зрения.

- А что ещё бывает? – рассеянно спросил студент, скорее всего - бывший. Снова.

- Страховка, закупка оборудования, взятки, документы – сас’овец помолчал и добавил – а если повезёт и клиент богатый, то и «кренделя небесные».

- Пять тысяч точно будет. – Рэй, повернувшись к Прайсу, спросил – Так ты теперь не на службе?

- Ушёл. Через полгода, как тебя не приняли. Зарегистрировался на «Бирже» - местный рынок заказов по нашей специфике. Быстро понял, что работа в команде выгоднее, собрал группу.

- Прайс-лист у вас очень либеральный – пять тысяч на двоих с расходами, не прогорите?

Прайс усмехнулся, оценив каламбур с его фамилией - Это деньги Байрона. Свою долю не беру и расходы – за мой счёт. За «прокатиться по стране пару дней» - пять «кусков» хорошая цена. Так что - не прогорим! К тому же, мы делаем правильные инвестиции.

Впереди показался высокий шпиль. Рэй прикинул покрытое расстояние, время и направление – наверняка, это церковь Святой Марии. Он повернулся к Прайсу и спросил:

- Росс-он-уай?

- Угу.

Рэй с Байроном побродили по руинам замка Уилтон, наслаждаясь пейзажами. Прайс с кем-то встречался.

- Байрон, а ты как к Прайсу попал?

- По объявлению. – Пожал плечами Байрон. Он остановился и, достав бинокль, осматривал реку Уай.

- Понятно. – Рэй пожал плечами – не хочет говорить, дело его.

Том уложил бинокль в чехол, чехол уложил в рюкзак, рюкзак набросил на плечи.

- Я проездом был в Бристоле, и нашёл его тайник с оружием – он мне очень пригодился тогда. Разобравшись с делами, я почистил оружие и вернул на место с полным комплектом боеприпасов. Всё привёл к первоначальному виду и поехал смотреть Стоунхендж. Перед вылетом домой, купил в Бристоле газету – в ней должно быть объявление, что-то вроде акта-приёмки по выполненному заданию. Нахожу нужное объявление, а оно – в рамке из восьми других, абсолютно одинаковых: «Нашедшему и вернувшему предлагается долгосрочный контракт.» и телефон с мэйлом. Связался, конечно – глупо от стабильного заработка отказываться.

- Цирк какой-то – буркнул Рэй – А он стабильный, заработок-то?

- Стабильнее, чем хотелось бы. – Байрон махнул головой – Пойдём, шеф вон идёт.

Перекусив в кафешке, компания поехала в Глостер. Заселились в отель «Релакс Инн» - вполне уютный и удобно расположенный. Когда Рэй вышел из душа, Прайс, успевший сделать пару звонков, задумчивый сидел в кресле.

- Я уеду на день, может, больше. Не светитесь, кредиткой не пользуйся, ну – что тебе объяснять. Вот наличные, вот – сотовый. Подстригись, отпусти бороду. Байрон вышел осмотреться, скоро придёт. Всё, пока.

- Пока.

Рэй пересчитал деньги, мысленно прибавил к пятитысячной сумме долга и положил телефон в карман халата. За спиной, без скрипа дверей и звука шагов, появился Байрон.

- Ну что, Том-второй, есть в этой «дыре» для нас развлечения?

- Разумеется. Для любящих жизнь, сильных и опытных - именно для нас, для тебя даже в большей степени, наверное.

- Выкладывай.

Байрон пожал плечами и, выкладывая из пакета кофе и круассаны, ответил – Квест, главная цель – выжить.

Рэй всё понял.

- Настолько всё серьёзно?

- Прайс вернётся – расскажет. – Том-второй взял пачку кофе и направился к кофеварке.

Погулять они всё же вышли. Вечером прошли пару кварталов. Магазины были уже закрыты, но Рэй приметил пару одежных – надо было сменить стиль. Вернувшись в номер, он завалился спать. Том полночи продежурил у окна, затем разбудил Рэя.

Утром Байрон пошёл ковыряться в машине, а бывший морпех (и бывший студент) просматривал новости. После обеда пошли в магазины. Рэй купил себе джинсы, курточку и шапку. На улице Байрон остановился и сказал:

- Дуй прямо в отель, модник. Там, кстати, есть парикмахер. Я до реки и назад.

Рэй пощупал забранные назад в «хвостик» волосы. «– Действительно, надо постричься. Ладно, зайду в номер – брошу вещи и пойду к цирюльнику» - подумал он, ища в кармане телефон. Аппарата не было – оставил в кармане халата, ещё вчера. Он торопливым шагом направился к отелю.

Выйдя на проулок, по которому до отеля было меньше двухсот метров по прямой, Рэй почувствовал знакомый запах гари. Он чуть замедлил шаг и осторожно огляделся. Впереди стояло большое четырёхкрылое здание, в форме знака «плюс», напротив него стоял минивэн с тонированными стёклами. Рядом седан, внутри двое. Рэй натянул шапку, убрав под неё волосы. Если бы был телефон – прикрыл бы физиономию. И позвонил бы Байрону. «Мне нужен телефон!». Проехал фургон, Рэй еле сдержался, чтобы не побежать под его прикрытием до угла. Ссутулившись и надув губы, он дошёл до угла и свернул направо, не доходя метров пятьдесят до отеля.

Сидя в кафешке, владелец огромного мешка проблем напряжённо думал.

«- Надо найти Байрона. Где он там, по Северну гуляет и когда вернётся? Лучше ждать возле отеля. Так, подойти к зданию можно с четырёх сторон, наиболее вероятно – со стороны реки. А если нет?». Он допил кофе, расплатился и вышел на улицу. «- Мне нужен телефон. И я его получу!» - Рей поднял воротник и пошёл окольным путём назад, к магазину одежды.

Подходя с покупками к месту, где стоял минивэн, он собрался снять шапку, как вдруг увидел магазин косметики. Он вдумчиво поразмышлял секунду и зашёл внутрь. Перед зеркалом снял шапку, опустил воротник – вроде всё тот же, узнают. Подошла девушка консультант, ещё молодая, но видно, что опытная. Она улыбнулась, оценивая покупателя и пытаясь понять для кого он выбирает - даже с косичкой, на гея он похож не был. Предвосхищая предложение помощи в выборе, Рэй улыбнулся в ответ и произнёс:

- Губы, ресницы, брови, веки. Цвета - как у Вас, но желательно уложиться в сотню.

- Я подберу, посидите минутку. – Девочка упорхнула к стеллажам с кучей всяких баночек, колбочек и брикетов, за содержимое которых Святая инквизиция выжгла бы весь город.

- Эй! Могу я позвонить?

- Звоните, телефон на столике.

Телефон Байрона был в записан в его мобильном, наизусть он номер не помнил.

- Спасибо! – Рэй взял трубку и, что-то вспомнив, крикнул в сторону стеллажей - Ещё два «тональника»: светлый и тёмный!

Алло! Я хочу пригласить девушку. – Рэй прижал трубку к уху.Тариф знаете?Знаю.Назовите адрес.Отель «Релакс Инн», западный, который возле станции.Есть какие-нибудь предпочтения.- Брюнетка, волосы до плеч, рост средний. Лучше, если в обуви без каблуков. И будет совсем круто, если в фиолетовом пальто. Я доплачу.

- Мы посмотрим, что можно сделать. Ожидайте, примерно через час.

Рэй быстрым шагом прошёл к зданию отеля, огляделся – нет ли Байрона, и мельком глянул в сторону минивэна. Возле автомобиля стоял один из сидевших в седане и смотрел в его сторону. Похоже, узнали.

В номере он сразу метнулся в ванную, схватил халат и вытащил телефон. Два непринятых от Барона. Сообщение. «Гости. Не звони. Там, где разошлись.». Рэй быстро разобрал один из пакетов, потом схватил косметику и пошёл в ванную. Посмотрел в зеркало и, усмехнувшись, сказал отражению: - Прости Прайс, придётся всё наоборот: бороду я сбрею, а волосы оставлю.

Девушка оказалась милой, но пальто её было, скорее, синевато-чёрным, и к тому же – курткой.

- Дженнифер – представилась она, оглядывая номер.

- Дженнифер, предлагаю махнуться верхней одеждой – ещё 50 фунтов сверху. Идёт?

- Не поняла. – Жрица насторожилась.

Рэй положил на стол несколько купюр, затем взял купленное пальто, бросил на кресло и объяснил:

- Вот твои деньги, через двадцать минут можешь уйти, а можешь посидеть здесь, выпить, посмотреть ТВ. Вот пальто – куплено два часа назад, меняю его на твою куртку и доплачиваю ещё полтинник. Решай.

- Ты что, извращенец?

- Нет, жена наняла детективов, надо свалить незаметно. Поможешь накраситься?

Оглядев себя в зеркало, Рэй кивнул – пойдёт. И – тьфу!!! Кто бы знал, что брутального мужика за пятнадцать минут, с помощью всяких липких и разноцветных штук, можно превратить в симпатичную кокотку. Он набрал номер, подождал пока снимут трубку и испуганно произнёс:

- У отеля «Релакс Инн» возле станции, в синем минивэне вооружённые люди. Я заметил автоматическое оружие и, кажется, маски. А ещё услышал слова «убить» и «без свидетелей» - внезапно Рэй истерически завопил – Они заметили меня, помогите, они …». Положив трубку, он подмигнул девице и снова набрал номер на телефоне:

- Алло, такси, пожалуйста, к отелю «Реллакс Инн». Нет, не центральный, возле станции. Да. Спасибо!

Дождавшись, приезда полицейских машин с сиренами, бывший морпех, пытаясь покачивать бёдрами, вышел из гостиницы и сел в ожидавшую уже десять минут машину такси. Водитель, страдавший от своей учтивости почти пятьдесят лет, улыбнулся и сделал комплимент:

- Прекрасно выглядите мадам! Куда едем?

- Давай к «White stuff», Дон Жуан! – сипло отрезал Рэй.

Водитель застыл на пару секунд, а затем молча включил передачу и поехал, наивно полагая, что уж теперь то, с его учтивостью покончено навсегда.,

- Знаешь, Рэй, когда я назвал тебя модником – это было шуткой. По крайней мере, я так думал. – Том-второй снова возник из-за спины, хотя Рэй оглядывался пару секунд назад.

- Фасон и цвет тебе, конечно, к лицу, но давай уберёмся отсюда. Машина за углом.

Проехав около трёхсот метров, Байрон свернул направо и переехал по мосту на другой берег Северна. Через несколько километров свернул на стоянку возле какого-то аутлета. Рэй переоделся в более привычную – анатомически и по колёру - одежду и они снова поехали. Минут через тридцать беглецы сидели в «Старом вороне», в районе Барнвуд.

- Полагаю, их через несколько часов выпустят. Надо использовать это время: создадим ловушку, а потом заманим туда и перебьём. – Байрон что-то чертил на салфетке.

- Их же со стволами взяли! А морды! Ты видел? – явные криминальные элементы – Рэй рассчитывал, что история благополучно завершилась и был расстроен таким поворотом дел.

- В лучшем случае, полиция не будет им помогать. Хотя, да, конечно, могу и ошибаться. Да и ты мог ошибиться – мужики с пушками вовсе и не тебя там ждали, а кабинет министров обсуждали. Выходит – бояться нечего. Вернёмся в отель?

Говорил Байрон просто, буднично, но у Рэя сразу прояснило в голове: если нет актуальных данных, значит ориентируемся на самый плохой вариант, а все эти удивления и недоверия сейчас неуместны.

- Я понял, Байрон. Что делать?

- Ну, в итоге, задача ясная – убить всех. В деталях – сейчас разберёмся.

- Ты Прайсу сообщил?

- Сообщил. Обещал скоро связаться.

У Байрона брякнул телефон, через секунду – у Рэя. Он открыл сообщение: «Через полчаса у Мэри».

- У Мэри?

- Да. Ты у неё уже был. – Том позвал жестом официанта и добавил – это в Росс-на-Уай.

Прайс сидел на скамейке с термосом и бутербродами, любуясь семисотлетним шпилем, торжественно пронзающим небо.

- Ну, какие перспективы? – после дневного инцидента, Рэй относился к своему теперешнему положению всё серьёзнее.

- Ситуация сложная. – Прайс допил кофе и закрутил термос. – Папаша «джульетты» - очень влиятельная политиканская шишка. На грани всемогущества на территориях империи. Если б, в их иерархии он был на миллиметр выше, боюсь, шансов у тебя не было бы. Как ты попадаешь в такие истории?

- Он же снайпер! – хмыкнул Байрон.

- Так ведь, второй раз подряд, в один и тот же фонарный столб лбом!

- Значит - хороший снайпер! – пояснил Том второй.

- И куда мне лучше двинуть? На север или в Европу? – Рэй не разделял весёлого настроя своих спасителей.

- Понимаешь Арби, так совпало, что тандем отцов этой парочки, идеально подходит для охоты на тебя: политик обеспечивает уровень иммунитета и индульгенцию перед органами власти, а «автор» «дурного» мальца обеспечивает организацию поиска и коммуникацию с другими представителями криминалитета. С деньгами там всё очень хорошо, поэтому ни на родине, ни в Европе тебе оставаться нельзя. Лучший вариант – остров, где-нибудь в Африке, или в Канаде.

- Охренеть! Джон, я ведь не босса какого завалил или кучу денег украл – почему такие масштабы? Это же стоит немеряно! Ради такой мелкой сошки, как я?

- Тут всё просто – власть. Расходы, разве что, транспортные. Никаких денег. В полицию подали заявление, твоих друзей невероятно быстро нашли и, по специальным каналам, потребовали у военных выдать на заклание. Понятно, что вояки никого не выдали, но обещали разобраться и сурово наказать. Ребята на допросах свалили всё на тебя…

- Да ладно? Все? – Рэй был неприятно удивлён, ему казалось, однополчане его любили - за нездоровый оптимизм, в первую очередь.

- А в чём проблема? – Прайс удивлённо посмотрел на собеседника. – Ты единственный в игре, у тебя есть запись произошедшего в баре, в твою сторону и пас. Им то зачем всё усугублять?

- Понятно. – Рэй растерянно прикидывал в уме расходы на жизнь в изгнании. – А Европа почему?

- Ну, тебя объявят в розыск, сперва здесь, потом – в международный.

Новоявленный враг общества минуты две обдумывал создавшееся положение. «-Нужно продать винтовки, снять всё со счетов в банках, вывести деньги с фондовой биржи и забрать слиток золота из тайника. Рассчитаться с майором и…».

- Есть ещё один вариант. – Прайс смотрел на Рэя. – Давай к нам, получишь иммунитет.

Команда у бывшего майора САС была небольшой, кроме него ещё пятеро. Обосновавшись в Бристоле, Прайс сразу наладил связи с криминальным миром города, под предлогом – «во избежание недоразумений». На самом деле, это давало доступ к информации и всевозможным каналам связи – в этой сфере теневой мир мог конкурировать с правительством. А уж сделать новый паспорт для Рэя было делом нескольких сотен фунтов и бутылки хорошего виски.

С первого крупного заказа, Прайс купил особнячок и обеспечил команду хорошим снаряжением, вооружением и формой. Группа отработала почти год, за это время они исполнили три больших заказа и несколько мелких – для двух-трёх человек. Вообще, заказов на «бирже» было немеряно, но по соотношению цена-сложность, интерес представляли немногие. А серьёзное отношение майора к безопасности оставляло пару-другую заказов в полгода. Но печали по этому поводу никто не испытывал – бойцы этой крохотной частной военной компании не были кровожадным маньяками, не мыслящим жизни без запаха напалма по утрам, всем нравилась мирная жизнь, клубы, пабы. На это хватало, все ждали сигнала от майора и жили по своему усмотрению и по его расписанию. Прайс был либеральным консерватором: каждый из группы мог заниматься чем угодно, но восемь часов в сутки в особняке должны находиться как минимум трое. Четыре раза в неделю тренировки и стрельбы, занятия по РДД.

Байрон, Прайс и Рэй сидели за столом на базе, в особнячке группы. В течении часа должны были подтянуться остальные – познакомиться с неофитом и отметить его вступление в команду.

- А что с деньгами? – Рэй, поставив стакан на стол, полез во внутренний карман.

Джон Прайс кивнул в сторону Байрона.

- У нас вступительный взнос, как раз – пять тысяч, верно босс? – невозмутимо спросил Байрон.

- Верно. – подтвердил майор – за экипировку, страховку, мундир.

- Давай, эти деньги на взнос, а ты мне один из твоих стволов – на выбор: «SSG» или «Винторез»?

Рэй замер, выбирая между винтовками. Прайс посмотрел на новичка, усмехнулся и сказал:

- Не расплачься. У нас на складе «SR-25» и «Barret 50» лежат, дам поиграться. – майор поднялся с кресла и кивнув головой, позвал – Пойдём, выдам пропуск на базу.

На третий день, после принятия отчисленного судьбой студента колледжа в ЧВК, Прайс взял два заказа – в Африке и на Ближнем Востоке.

Первый заказ оказался почти синекурой, по крайней мере для Рэя. Группа, во главе с командиром, выгрузилась с парохода на берег, оставив новичка на борту, для снайперского прикрытия. До театра военных действий было метров четыреста, светила луна в пол неба и кричали непонятные твари. Арби смотрел через прицел во весь глаз, но ничего тревожного не происходило, и не произошло до конца операции. Участники рейда вернулись на борт с большими ящиками, и они, по тихой воде, отчалили. Утром, получив остаток гонорара, отправились на ближайший пляж – отдохнуть перед следующим заказом.

Заказ номер два был серьёзным. Это, по сути, была крупная военная операция. Против регулярной армии, между прочим. Поэтому привлечено было несколько групп. Все они находились на борту сухогруза под флагом Сенегала. Прайс ушёл на брифинг, а команда проверяла снаряжение. Чарли, по прозвищу Титан, невысокий, бритый наголо, щуплый с виду мужичок, глядя как Байрон расчехляет «Barrett М82», усмехнулся:

- Здоровый ствол. Компенсируешь?

Том проигнорировал, сальный вопрос боевого товарища и, проверяя оптику, отметил:

- По поводу компенсации – с тебя причитается.

- За что это? – взвился Титан.

- Вчера в баре мы склеили нестрашных девочек, а ты проснулся, вылез из-под стола и сломал барную стойку.

- И чего?

- Барменом! Нам пришлось сваливать, оставив девочек. А ещё мы не допили виски.

- Вы всё равно за него не платили.

- Не важно, - Байрон пожал плечами – мы могли его выпить, но не выпили – из-за тебя. Так что, два литра виски будут приемлемой сатисфакцией. Вы согласны, господа?

Остальные члены группы радостно загалдели и закивали, соглашаясь.

- Да пошли вы! – Чарли-Титан вскочил, направляясь на выход.

- Эй, Ти! Проставиться лучше до начала операции – сам понимаешь…

В каюту внырнул Прайс.

- Хорошие новости, бойцы! Пользуясь привилегией, я выбирал первым и смею заверить, наш участок – шоколадная конфетка! Противник - регулярная армия этой «дыры». Вероятность успеха – 88 процентов, вероятность выживания всей группы – 74 процента. Сказка! Карты в планшете. Послезавтра.

Байрон достал из офицерского планшета две сложенные карты. Одна отражала весь театр военных действий операции, вторая была подробным планом их участка ответственности. Общая карта была разбита на несколько секторов, возле каждого прописаны численность противника, вооружение, техника и пометка в скобках. Рэй внимательно рассмотрел карты и повернулся к боссу:

- Джон?

Прайс, уже выходивший из каюты, повернулся к нему. Рэй поколебался, а затем спросил: - Может, по пятьдесят грамм?

Бар на сухогрузе был мрачноват, но виски хорошее. Потому что виски они привезли с собой, а в баре брали стаканы, фрукты и кофе.

- Выкладывай, уже. – У майора после трёх порций виски усилился прищур.

- На карте, через пятьдесят миль от нашего участка есть участок меньший по площади и удобнее расположенный, живой силы - пятнадцать человек, вооружение – гранатомёты, два пулемёта и автоматы. Мы выбрали участок с трудным подходом и кишащий противником – сорок три человека. Семь пулемётов, пара пушек, два броневика и огнемёт. Какого чёрта?

Прайс на секунду расприщурил глаза и Рэй увидел, что они у майора серо-голубые.

- Арби, мальчик мой, здесь очень важен состав противника – регулярная армия или наёмники, а если наёмники – откуда, понимаешь? На карте, в скобках отмечено, кстати.

- В три раза, Джон!

- Много, согласен. Но это компенсируется. Во-первых, трудность подхода обеспечит нам в дальнейшем хорошую оборону. Во-вторых, чем больше там оружия, тем меньше нам тащить с собой. А количество… Поверь – эти сорок три тебе понравятся больше, чем те пятнадцать.

Свою часть операции они провели чисто. Ночью, под снайперским прикрытием Рэя и Байрона, группа заминировала выходы из казармы, наиболее вероятные места укрытий и бронетехнику. Затем отряд отошёл и снайпера начали убирать караульных. Прошло двадцать минут после падения последнего часового, никаких признаков тревоги. Открылась дверь казармы, Титан положил палец на кнопку активатора радиодетонатора. Из казармы вышел полуодетый солдат и, ведомый зовом природы, побрёл к кривой будке. Группа ждала.

- Арби, сделай «погромче.» – голос Прайса вполз в голову через наушник гарнитуры.

Рэй выдохнул, посмотрел на развевающийся флаг возле казармы и, прикидывая поправку на ветер, навел прицел на скворечник туалета. Дверь открылась, солдат вышел и посмотрел на звёзды. За его спиной хлопнула, закрывшись, дверь. Солдат вздрогнул, обернулся, выругался на туалет и рухнул на землю. Левая нога выше колена «горела». Несчастный протянул руку, пощупал, поднёс пальцы к глазам и заорал.

Глядя на фонтанчики песка от пуль и фонтанища от взрывов, Рэй вспоминал то первое боевое задание на службе, где он познакомился с Прайсом. Вспышки, выстрелы, крики противника. Всё было так похоже. И даже лучше. Он поймал себя на мысли, что ему нравится это состояние накаченности адреналином «по брови». Намного больше, чем состояние студента, сидящего за конспектом.

Закончилось всё быстрее чем за пятнадцать минут: восемь убитых, трое контуженых, остальные сбежали – кто на автомобилях, кто пешком. В броневики из защитников никто и не сунулся, второй из них группа Прайса даже взрывать не стала – оставили для себя, на эвакуацию. В команде потерь не было. Быстро осмотрев объект – сооружение с претензией на крепость, что-то среднее между блокпостом и дачным участком, наемники подготовили оборону и стали ждать. Задача была простой – держать объект сутки, до окончания всей операции. Рэй залёг на полуразрушенных перекрытиях подорванной казармы и наблюдал за фронтальными подступами – отошедший противник мог вернуться, перегруппировавшись.

Рассвет высветил песчаные барханы вдали. Струйка песчаной пыли вползла в кружок прицела. Рэй замер. Медленно двинул прицел влево. Ещё. Стоп. Палец сразу лёг на спусковой крючок. Вражий снайпер! Медленный вдох, выдох. Противник его пока не видит, иначе бы уже прилетело.

«- Винтовка, что за модель? – Рэй внимательно рассматривал оружие врага, ещё раз отметив качество оптики из закромов Прайса. – Не может быть! Русский СКС с прикрученным изолентой прицелом! Мать Иисуса – женщина!». Он рассмотрел стрелка – мальчишка, лет девятнадцать – двадцать, взгляд испуганный. «-Мальчишка, девчонка – не важно, важно-устранить опасность», наёмник прицелился в переносицу, прижал пальцем спусковой крючок и стал ждать перерыва между ударами сердца. Дождался, но не выстрелил. Ещё раз. Удар, промежуток, палец плавно потянул крючок. Рэй сделал неуловимое движение и конец траектории пули переместился на винтовку оппонента, в место крепления прицела: при таком ударе и винтовка и оптика «убиваются». Вражеский стрелок округлил от страха глаза и нырнул за бархан, оставив выбитую из рук винтовку. «- Всё равно он из этой винтовки не достал бы. Это ж надо – изолентой!». Рей себя успокаивал и не понимал, почему он успокаивает себя за, в общем то, неплохой поступок.

Окончание заказа отмечали в портовом баре, самом дешёвом и грязном – по традиции. Рэй, которому попойки приносили одни неприятности, пил кофе, не притронувшись даже к бокалу пива, стоящему рядом. Остальная группа, уже имевшая высокую толерантность к адреналину, пыталась компенсировать его спад конскими дозами алкоголя. Но у Рэя ещё бурлило в крови возбуждение. Он пил кофе и искал в толпе симпатичных женщин. Прайс сидел рядом, со стаканом односолодового виски и задумчиво смотрел на барменшу.

- Босс, Арби! Идите сюда! Здесь сводочка с «русского» участка. - Байрон махал им рукой.

Майор собрался, живо поднялся и приглашающе махнул:

- Пойдём, думаю, будет интересно – это тот участок, что тебе понравился.

Байрон налил полный стакан смуглому негру с лицом, усеянным шрамами и выглядящим как стейк, приготовленный на барбекю. Том кратко рассказал прпущенное:

- Короче, они подошли, а объект – пустой. Возле казармы нашли двух укуреных пехотинцев, почему-то – местных, из регулярных частей. Те рассказали, что русские уехали распивать спиртные напитки и драться, в деревню неподалёку – сорок километров. – Байрон выпил и продолжил – Группа разошлась по объекту. Саид и ещё двое, пошли в штабное здание.

Байрон хлопнул смуглого по плечу – Рассказывай дальше, Саид.

Негр с благодарностью и сожалением посмотрел на пустой стакан и заговорил:

- Первым шёл Хм’понг-Табакерка, потом я, и замыкал – Самаги-Упырь. Табакерка открыл дверь и раздался грохот, какая-то то ли вспышка, то ли взрыв, нас чем-то обдало, и мы рухнули вниз, прикрыв головы. Через несколько секунд раздался зловещий хохот и крики на русском – «Попались! Попались!». Фак(т)! Я в тот момент физически душу в теле ощутил, как за неё боялся. Поднимаю голову, а напротив стоит мужик в трусах и каске с водяным пистолетом и смотрит на нас, не менее ошалело. Рядом ведро пустое и лужа. Видимо своих ждал, шутник хренов. Табакерка автомат вскинул и очередь дал, а мужик в дверь кабинета нырнул. Только мы понялись, а из кабинета - рука с автоматом, и как даст очередью, длиннее, чем Нил. Табакерку сразу «в ноль», а Упырю бедро и плечо. Меня духи уберегли. К штабу остальная группа подтянулась. Тот, в трусах из кабинета выскочил и спиной вперёд к спуску в подвал шагает. На нём уже бронежилет и каска, а в руках автомат Калашникова, калибра семь-шестьдесят два, из которого он «поливает» вновь прибывших. Я-то, так и лежал, не вставая. Убежал он в подвал. Ребята закинули туда пару гранат и спустились. А там комната-сейф – то ли для аппаратуры связи, то ли ещё для чего, но выглядит реально как сейф – без подрыва не всковырнуть. Стоят, значит, обсуждают чем подорвать – термитной или кумулятивной. Открывается дверь этого сейфа и русский что-то кидает с криком “Fire in the hole!” – с очень жутким акцентом. Света в подвале после взрыва гранат не было и ребята, увидев что-то летящее и светящееся, рухнули вниз, стараясь прикрыться друг другом. Лежат, тишина. Осмотрелись. Секунд через сорок они держали в руках сотовый телефон. В стальной комнате не было связи, и этот ублюдок написал смс своим, поставил рассылку и выкинул телефон наружу, все сообщения отправились. Необходимо было готовиться к приезду русских, а мы ещё не могли выковырять этого гадёныша. Я оставил пятерых в штабе – двоих у комнаты-сейфа, думать, как достать русского, и троих для подготовки обороны в этом пункте. Сам пошёл осмотреть весь объект. Через несколько минут – взрыв. В штабе. Может, думаю, достали, наконец, этого крота. Пошли туда. Из штаба вываливается боец, к нему бросаются на помощь. Внезапно, вслед за бойцом вываливается на улицу граната. Трое раненых, один убитый. По рассказу того, что вывалился из штаба – единственного выжившего – взломщики нашли вентиляционный канал с решёткой и попросили двоих сверху помочь. Идея была проста: бросить газовую гранату в картонную коробку, коробку прижать открытой частью к решётке и зафиксировать скотчем. Газ – в комнату-сейф, русский – наружу. Только вот отверстие было высоко и требовался стул и пара, а лучше – две, дополнительных рук. Когда газовую гранату кинули в коробку, дверь стальной комнаты открылась и оттуда вылетела похожая коробка, сопровождаемая криком «Firein the hole, гля!». Он, сука, выбрал идеальный момент: из одной коробки валит газ, у всех заняты руки, и все помнят фокус с телефоном. Другая коробка лежит в конусе луча фонаря бойца, остававшегося наверху и заглянувшего на шум. Конечно, там оказалась граната. А может и две. После взрыва этот урод вышел из убежища, собрал оружие, добил раненых и кинул гранату вдогонку Мх’абе, успевшему выбраться наружу. А потом снова убрался в свою нору.

Саид глянул на Байрона и многозначительно покрутил стакан. Махом выпил появившееся виски и достал сигару.

- Мы решили поставить несколько растяжек, прямо на дверь. Но когда братья Н’вагнги подвесили последнюю, он постучал изнутри. Пока братья недоумённо пялились на дверь, русский её открыл. Растяжки сработали, русский закрыл дверь и снова оказался в безопасности. А Н’вагнги остались с тремя взрывающимися гранатами.

Я приказал взорвать, ко всем матерям, здание штаба и завалить уже эту крысу. Сапёров больше не осталось и дело шло не очень быстро. Вдали загуляли по тёмному небу шпаги лучей фар. Русские идут! Машины скакали по барханам на неразумно большой скорости. Их трясло и бросало так часто и сильно, что снайпера оказались бесполезны. Пока все пялились на мелькание фар, русский выполз из своего сейфа, швырнул ещё пару гранат и дал длинную очередь. И снова исчез, зараза. Я плюнул уже на всё и дал команду на эвакуацию, всё равно смысла не было оставаться – из двадцати нас осталось восемь живых.

Только уйти нормально нам не удалось. Русские вторую машину - без света - пустили в обход. Мы на их и наткнулись. Ушёл только я и ещё двое: один – контуженый, другой – с простреленной ногой…. Самый хреновый заказ из всех что помню. Байрон, плесни ещё.

Звёзды на чёрном небе притягивали взгляд. Они не были похожи на бриллианты, рассыпанные на чёрном бархате или на мириады чьих-то глаз. Просто красиво. Майор и Рэй постояли ещё пару минут, любуясь жизнью и не спеша пошли прочь от бара.

- Что это за клоуны?

Прайс пожал плечами:

- Южноафриканский корпус наёмников. Они, вообще, бойцы неплохие, можно даже сказать, профессионалы, но без творческого подхода к процессу, понимаешь? Частенько берут численным перевесом. – майор подумал и добавил - Это, вообще-то, их территория.

- Конкретно их группы? То есть сейчас, по сути, бесхозная? – усмехнулся Рэй.

- Арби, дорогой, роль шута в группе прочно занял Байрон, так что можешь не пыжиться со своими остротами. Здесь рулит Ближневосточно-Африканская биржа, это её заказ. Соответственно, наёмники здесь либо местные, либо очень близко знакомые с этим регионом.

- А мы как сюда попали?

- Кроссплатформенный заказ – иногда биржи выставляют заказ на бирже другого региона. А иногда часть заказа, как было сейчас– участие в большом проекте.

- И всё равно Джон, согласись – тот участок, с русскими, был лакомым куском: почти пустой объект – заходи, устраивайся, готовься. Да русские бы может и не приехали ещё сутки, если бы эти «профессионалы» африканские не учинили бедлам с единственным представителем противника. Джон, неужели ты думаешь, что наша группа не смогла бы занять объект за пять минут? Не дав шанса тому «Терминатору» в трусах? - Рэя припекало.

- Арби, - голос майора был спокойным и искренним – ты входишь в дверь, не зная – есть там враг или нет, на тебя внезапно падает ведро с водой и грохотом. Твои действия?

- Ну, лягу, разумеется. Но потом то…

- Ты прав! – голос был всё так же искренним – Конечно, наиболее вероятно, что мы бы захватили и удержали объект.

Старый вояка прошёл пару шагов, а потом добавил: - Да и африканцы бы захватили… - помолчал кивнул сам себе и продолжил – Если бы русские там были.

- Не понял. Ты же говорил, что наоборот, русские – проблема.

- Пойдём присядем у океана. Я тут что-то прихватил случайно из бара - Прайс выудил откуда-то бутылку виски и подмигнул Рею. Тот вытащил из рюкзачка головку сыра и, широко улыбнувшись, ответил: - Да, мне тоже что-то в рюкзак упало. И они отправились к берегу. Итальянец Рамзес, из их группы, настоял бы, минимум, на поиске нормальной пластмассовой посуды – тарелки, приборы, стаканчики, француз Люпен посчитал бы излишеством всё, кроме стаканов. Рэй же считал, что и без стаканов можно обойтись, когда есть виски и сыр. Хотя и сыр, конечно, тоже излишество.

- Ты, Джон, не обижайся, я не твои решения препарирую тут. Просто ты всегда продуманный, логичный, всё по статистике. Обозначенная тобой тактика, всегда понятна и безупречна. А тут случается, что я не могу понять твоего тактического маневра. – Рэй бросил в рот кусок сыра и понюхал пальцы.

- Это скорее относится к стратегии, чем к тактике. Именно, следуя логике, опираясь на статистику я и выбрал наш участок. И я очень доволен результатом, как в рабочем плане, так и в финансовом.

Рэй не мог понять – Прайс уходит от ответа или издевается над ним, или, действительно, не понимает? Стадия сейчас у наёмника была самая опасная: алкогольные пары смешались с адреналиновым конденсатом и уровень собственной правоты повысился. Он начинал горячиться. «Надо объяснить, понятнее… и однозначнее. Что ж, значит, придётся выпить.». Рэй поставил бутылку после трёх добрых глотков. Закусывать не стал – быстрей дойдёт до кондиции, когда правильные вопросы сможет задать.

- Почему мы не взяли тот участок? Я хочу знать причины твоего избегания русских. Ты ведь их не боишься, Джон?!

- А, это… - Прайс достал и понюхал огромную сигару. Увидел удивлённый взгляд собеседника и пояснил – В баре валялась… обе кубинские.. я все шесть и забрал.

- Нет, Арби, не боюсь – продолжил он – Это просто разумный подход. Русские, конечно, бойцы сильные, но ведь убить может и ребёнок из Бразилии и что, всех бояться? Все – люди, все умирают, и русские - не реже остальных. Но они не подчиняются статистике - всегда могут выкинуть что-то, от чего все планы - в тартарары. Зачем неизвестная переменная в уравнении, зачем неоправданный риск? Это одно из моих правил – с русскими не пересекаться! Ни за, ни против, ни заказчик или его человек (если заказ предполагает контакт). Русские - это бомба Шрёдингера, с неизвестным поражающим эффектом (до взрыва, разумеется, во время-то станет понятно и известно… ненадолго).

Рэй немного помолчал, задумавшись, потом глотнул и спросил:

- Это ты, например, про то, что мужик в трусах и бронежилете так удачно выскакивал из убежища, каждый раз – вовремя? Прямо как МакКлейн из «Твёрдого орешка».

- В трусах, бронежилете, с автоматом и в КАСКЕ! – поправил Прайс – Нет, здесь как раз всё элементарно: такие комнаты всегда оборудуются средствами внешнего обзора – камеры, визиры, оптоглазок и прочие. Он их видел и выходил, когда было надо. Никакой магии.

- А что тогда? Ведро с водой, упавшее на голову? Или подрыв растяжек дверью?

- Да всё! Ведро, комната-сейф, телефон, растяжки. Ты же слышал, какой там цирк и безумие творились? Сам факт их отсутствия на объекте! Тебе известно о случаях, чтобы сражение выиграли, уйдя с поля боя? Ведь останься они там, африканцы бы их «задавили». Закидали бы гранатами и взрывчаткой, а потом снайпера. Или наоборот, неважно. Когда-то я слышал шутку про русских: чтобы вредители не сожрали помидоры, русский решил их не садить (или съесть зелёными - не помню), мол вредители придут, хопа, а жрать то и нечего. Так вот, после рассказа Саида, я начинаю думать, что это не такая уж и шутка.

- То есть, с русскими – не контактировать?

- Ну, Арби, так не получится. Даже на заказах возможны пересечения – не всегда знаешь кто союзник, а противника – и того реже. Но когда есть информация, действую по правилам. - Прайс посмотрел на собеседника и добавил – Обычно, все приходят к своим правилам, особенно профессионалы, тем более в нашей сфере занятий.

- А ты как пришёл к своему правилу?

- К какому из них? – Прайс лёг на спину и смотрел в небо

- Ну, я знаю только одно, про «безумный русский карантин».

- Началось это в конце двадцатого века. Советский Союз уже был официально разрушен и продолжал, не без помощи, разваливаться фактически – рвались культурные и экономические связи, из сознания людей выкорчёвывали прежние идеалы. На волне потепления отношений, русские изъявили желание участвовать в совместных учениях. Выглядело это забавно: им ломали дом, выносили из него ценности, а они собирались показывать, что тоже не лыком шиты и могут, «ежели чё, и в морду дать». НАТОвские генералы посмеялись, да и согласились – почему бы и не позабавиться. Заодно, дух поднять боевой – вот, мол, они, русские: старая техника, жуткое обмундирование и плохие зубы – совсем не страшные, сгнила русская военная машина. Я служил тогда в артиллерии и попал на эти учения в качестве количества.

- Это как? – Рэй, тоже лёгший на спину повернул голову к Прайсу.

- В нашей делегации, из пятнадцати офицеров четырнадцать были разведчиками. То есть, каждое из разведведомств прислало своих людей и из них составили делегацию, а потом решили разбавить для приличия и включили меня, как одного из членов жюри.

Одним из этапов учений, по нашей – артиллерийской линии, была «дуэль». Страны-участники учений выставляли команду из одной пушки и расчёта и все команды, по очереди, проходили одинаковые упражнения. Русские притащили какую-то древнюю пушку и все команды открыто зубоскалили по этому поводу, тем не менее, выступали они хорошо. Настолько хорошо, что к финалу мы были на четвёртом месте, а они делили первое с немцами. Немцы – отдельная песня: в первые два дня они оторвались от всех настолько далеко, что их минобороны заказало значки «Участнику-победителю «Дуэли» с пушкой и эмблемой Бундесвера. Они были на своей территории, долго тренировались и рвались к успеху. Русские, потоптавшись с нами в арьергарде, вникли в необычные для них правила и уверенно пошли вперёд, подойдя к немцам вплотную к финальному упражнению. Германские вояки нервничали. Русский капитан, в интервью шныряющим корреспондентам, прямодушно заявил: «Ну, мы учились стрелять с неровного грунта, по колено в грязи, а тут асфальт – пушку ровнять не надо, поскользнуться не боишься, наводи да стреляй». Это правда, состязания шли на полигоне, с ровно заасфальтированными позициями. Руководство сразу внесло поправку в последнее упражнение – стрелять с грунта. Чего они хотели добиться – не понятно: все команды были в шоке, кроме русской. Все отправились разрабатывать стратегии. Кто-то решил подготовить деревянные щиты, чтобы быстро выровнять пушку, кто-то хотел соорудить ровную деревянную площадку, присыпанную грунтом - странных и безумных идей было много. Русские просто выпили и завалились спать. В день финала, судейская коллегия рвала на себе волосы, объясняя каждому участнику, недопустимость применения креативных идей. С опозданием на час начали по установленному правилу. Но, уже после второго участника, состязание остановили. Время выступления каждого превышало максимально отпущенное по регламенты в несколько раз. Ветер и дождь, действительно, делали почву скользкой, неровности и пелена ухудшали прицел и обе первые команды не успевали поразить цель за первые два прохода. А ведь это было соревнование на скорость! Цель – модель танка – тянули тросом с помощью лебёдки и предполагалось, что она будет поражена за один проход, примерно четыре минуты. Подготовки повторных проходов, обновление боезапаса – время съедалось, и последняя «дуэль» могла затянуться на два, а то и три дня. Организаторы посовещались и вынесли вердикт: «дуэль» переносится на завтра, в правилах – снова уточнения. Для соревнования выделялась двухсотметровая полоса, достаточной ширины, чтобы тягач мог развернуться вместе с пушкой. Команды обрадовались и воспряли настроением. Однако, стрелять необходимо с грунта, оба колеса орудия должны стоять на земле. Настроение, было упало, но выяснилось, что если на почву, там, где кончается асфальт, насыпать десяток другой мешков песка, то получится неплохая позиция. В общем то, к утру она и получилась.

А вот немцы ходили мрачными. Вечером они заявились к русским с ящиком шнапса, припасённым для празднования победы. Даже идиоту был понятен их нехитрый резон, но у русских, похоже, кончились «запасы», и они заглотили наживку. Немцы, оставив двоих штабных писарей «на заклание», ретировались к себе и, с надеждой в сердце, легли спать. Писари уснули раньше, после второго стакана. Русские, обретшие неодолимую тягу в свежих собеседниках, прошли по лагерю, собрав команду из итальянцев, французов и ещё пары-другой наций и разбудив всех. Расход шнапса увеличился и компания, ведомая русскими, вломилась к немцам. Ошеломлённые внезапным натиском, сонные «гансы», без боя отдали весь имеющийся запас спиртного. Началась вакханалия. Два приехавших военных патруля сгинули в волнах безумной оргии.

Утром задержали старт на полтора часа, пока потрёпанные команды собирались. Русских так и не дождались. У них, единственных, не было таблеток от похмелья. Посовещавшись, организаторы вынесли вердикт – если команда не выйдет на позицию своим номером по жеребьёвке, она будет снята с соревнования. Первыми выступали французы – две минуты, четырнадцать секунд, четыре снаряда. За ними бельгийцы – одна-пятьдесят, три снаряда, Италия – одна пятьдесят девять, четыре выстрела. Немцы работали красиво, чётко выполняя и завершая каждое движение. Они чуть затягивали с прицелом, как мне показалось, но поразили мишень за два выстрела. Одна минута двадцать две секунды. От лиц германских пушкарей можно было прикуривать – сияли как золотой соверен. Дальше шли мы. Пока меняли мишень, начался дождик. Перед самым стартом наших ребят, подъехали русские. Они выглядели жутко – бледные, с кругами под глазами, качаясь, подставляющие лицо дождю и ловящие его ртом. Наши отстрелялись тремя выстрелами, за минуту пятьдесят две. Русским дали отмашку выходить на старт. Тут я замечаю, что русскому водителю тягача явно плохо. Офицер украдкой хлопает его по щекам и даёт флягу с водой. А мишень уже почти подготовили и вот-вот дадут старт. Солдат чуть не падает, но офицер заталкивает его в кабину, сам садится на пассажирское. А затем он, схватив водителя за грудки, быстро перетаскивает на своё сидение, выскальзывая в сторону руля. Через две секунды он уже сидел за рулём и мчался к старту. Офицер не учёл дождя и поздно начал тормозить – скользя по мокрому асфальту, тандем из тягача и пушки несся на стартовую позицию, угрожающе намекая на занос. Однако, ему повезло – взлетела зелёная ракета и тягач, спущенный с тормозов рванул вперёд, возвращая контроль над движением и выравниваясь. У самого конца он выехал ближе к середине полосы и, как мне показалось, совершил ту же ошибку – поздно затормозил. Тягач и пушка медленно, но верно начали выход в занос. Водитель начал крутить рулём и дергать тормоз. Тягач встал кузовом ровно в сторону цели, солдаты начали прыгать из него ещё до остановки. Пушка, соскочив с асфальта, пропахала полосу по песку и угрожающе завалилась на одно колесо. Ствол её был направлен примерно в сторону выезжающей мишени. Два солдата, повиснув на лафете, выровняли орудие, третий, открыв затвор, поймал брошенный из кузова снаряд и зарядил пушку. Подбежавший из кабины офицер, глянул на ползущую вдалеке мишень и пальнул. Стоявший рядом судья-наблюдатель поднял полосатый флаг – колёса на грунте, выстрел засчитан. А через две секунды модель танка взорвалась, при этом выдернув за трос лебёдку из бетонной стены. Все замерли. Результаты на табло, обычно, появлялись с пятисекундной задержкой, но уже и так было понятно, что победа – у русских. Табло вспыхнуло - двадцать одна секунда. Это было невероятно. Я рефлекторно глянул на коллег из Бундесвера. В это время грянули овации остальных команд. На лица немцев было страшно смотреть. Повидал я всякого - и как быстро радость страхом меняется, и наоборот, и смешанные эмоции, но такое видел единожды: неверие, удивление, возмущение, гнев, стыд и дальше по списку, сменяя друг друга, догоняя и смешиваясь, эмоции открывали настоящее лицо человека в разных ипостасях. Я никогда не жалею военных – они сами выбирали свой путь, сами должны нести свой крест. Но тогда, немцев было по-человечески жалко – этот парад их эмоций где-то глубоко отрыл то, что осталось во мне от гуманности. А русский офицер, в интервью очень благодарил германских коллег, уверяя, что без их поддержки победы бы не было.

Прайс замолчал. Рэй сел, открыл бутылку, сделал глоток и протянул остатки майору. Тот жестом отказался. Посмотрел на часы и продолжил:

- Вот тогда я решил уйти в ВДВ. Понимаешь, ведь вроде ничего тогда не изменилось: мы также продолжали окучивать остатки Советского Союза и саму Россию, их участие в наших учениях, пусть даже и окончившееся победой, выглядело всё тем же «ну, можем и морду набить, если чё», но мне теперь это забавным не казалось. Потому что было реальным. Русские, конечно, крези, ведут себя как идиоты, но они могут себе позволить так жить. И это был сигнал, что они придут и заберут своё. Мне стало ясно, что все эти разговоры про бесконтактные войны и умную технику, страшно далеки от истины и пошёл туда, где учат убивать и выживать. Стал поглубже изучать историю России, её армии и войн. Очень впечатляет. Ты про Евпатия Коловрата не слышал? Нет? А ведь его подвиг, думаю, покруче истории трёхсот спартанцев. Географически Россия между Западной цивилизацией и Азиатской, ну и с Юга полно недоброжелателей, вот и оттачивала воинское искусство в постоянных войнах. Значит надо отточить своё ещё лучше, решил я и ушёл в тренировки с головой.

Потом я попал в САС и уровень моей подготовки вырос так, что почти стал меня удовлетворять. Про русских я уже не вспоминал – служба и тренировка занимали всё время и мысли. Однажды, после операции в Лаосе, мы с ребятами провели пару дней в Тайском отеле. В ночь перед вылетом, я сидел на балкончике с видом на бассейн и курил кальян. У бассейна развлекались три американских морпеха, в достаточно сильном подпитии. Пришли они сюда с какими-то девицами, которые под предлогом прибрать номер, сбежали от них, будучи спугнутыми слишком агрессивным настроем кавалеров. Морпехи буянили уже два часа, дважды приезжала полиция. Первый раз им помогли американские паспорта, во второй раз – американские доллары. Американцы притихали на время и возвращались к буйству и непотребствам. По дорожке, мимо бассейна к отелю шла семья. Я встречал их, и даже беседовал в баре с отцом семейства: русские, обычные люди, он – учитель литературы в школе, носит очки, как бинокль, жена его – воспитатель в детском саду и дочка, лет семнадцати, красивая и с характером. Проживали они спокойно – пляж, номер, пара экскурсий. Спать ложились рано, хотя один раз дочь ходила на ночную дискотеку, а в полночь мама забрала её в номер. Судя по тому, что шли они поздно и по тому как были одеты, выходило, что скоро за ними придёт автобус и они улетят. А ходили, полагаю, монетки в море бросить. Утомлённые скукой солдаты, внезапно получили возможность её развеять. Самый здоровый подскочил к девчонке и схватив за руку, стал что-то говорить. Мать влезла между ними и попыталась высвободить руку дочери. После неудачи она влепила хаму резкую пощёчину. Удар был неожиданным, почти без замаха, но крепким – женщина сломала каблук и вес перемещающегося тела вложился в кинетику оплеухи. Морпех отпустил руку девушки и на пару секунд «поплыл». Его товарищи загоготали и направились к центру событий, споря о том, чья теперь девушка. Восстановившийся после нокдауна американец впал в ярость, схватил женщину за ворот платья и швырнул её в сторону бассейна. Пролетев пару метров, она рухнула в воду. Муж её, бросился к ней – помочь, но морпех схватил его сзади, зажав рот. Двое других американцев бежали за девчонкой, которая бросилась к пустому домику бара. Она вбежала внутрь и повернулась, пьяные солдафоны неслись на неё. Она закричала. И тут её отец разжимает хватку огромного американца, приседает и приподняв его, швыряет на стул. Треск разлетающегося пластика был резким, но я чётко услышал в нём нотки ломающегося позвоночника – ножки стула были крепкими металлическими дугами, одна из которых перпендикулярно встретила хребет упавшего. Американцы этих ноток, похоже не услышали - быстро глянув и гоготнув они снова занялись девушкой. Девчонка, увернувшись от одного злодея, выскочила в окно, и её преследователь попытался повторить этот подвиг, но застрял. Второй морпех схватил жертву за кофту и пытался удержать равновесие. Отец девушки оглянулся, схватил сложенный зонт для тени и подняв его кинулся на помощь. Ты видел пляжные зонты? Те, что возле бассейна имели в качестве основы шайбу, килограмм на двадцать, ну, чтобы зонт не падал и ветром не уносило. Так он с этим зонтом, как с копьём – наперевес, подлетает к домику бара и насаживает солдата, держащего его дочь, на этот зонтик, как цыплёнка на вертел. Затем оборачивается на злобную ругань второго, застрявшего в окне, и пронзает зонтом и его. Да, их получилось двое на одном шесте. Потом русский поднял футболку одного из американцев, брошенную в начале попойки, и вытер зонт там, где держался. Он притащил здорового морпеха со сломанным позвоночником и прижал его кисти к шесту зонта, оставляя отпечатки. Затем вытер очки, умыл лицо и обняв своих женщин, повёл их прочь. Позже, я пробил данные по этому учителю литературы – он действительно учитель литературы, чуть ли не «мать Тереза» в своём селе, под Таганрогом. Тогда я снова вспомнил свой интерес к России и стал читать не только историческую литературу, но и художественную, признанных русских классиков. Это поразительно - почти везде, что у Толстого, что у Чехова, что у Достоевского канва произведений строится вокруг подобных ситуаций и людей: в обычном человеке просыпается что-то и он перестаёт быть содрогающейся от страха тварью и становится опасным монстром.

Потом я ушёл из САС на вольные хлеба. Последняя, я надеюсь, встреча с русскими была уже при моём нынешнем бизнесе, меньше года назад. Нас с Байроном привлекли к турне – операция, при выполнении которой приходится мотаться по нескольким странам. Тоже местная биржа, кстати заказ выдала. У одного шейха украли сына он платил хорошие деньги, чтобы найти его и вернуть. Мы примкнули к отряду из местных наёмников, также с нами были три человека из личной охраны шейха – его условие. Ну, нам-то что, деньги наши отдай, а там – чем больше бойцов, тем лучше. Правда, бойцы из них, как из дерьма пуля, потому и привлекли нас. Проехались мы по Ближнему востоку, потом в Африке покатались и вышли на похитителей в Судане. Группа, укравшая ребёнка, окопалась в окрестностях Хартума. У них был укреплённый участок, обнесённый забором и двумя рядами колючей проволоки перед ним. По информации, полученной от осведомителя, в доме был вход в бункер, с огромной сетью туннелей и убежищ. Всего на базе находилось около двадцати пяти бойцов – сами похитители и нанятая бригада из местных головорезов. Мальчик был, по всей видимости в бункере – за два дня наблюдений, в том числе с дрона, его ни разу не заметили. Понаблюдав и сложив все плюсы с минусами, я запросил подкрепления – девятерым до мальчишки не добраться, нужна сложная технически, и масштабная по деньгам операция. Я предложил Байрону «Индийский карнавал» - старая, добрая схема, вероятность успеха – шестьдесят девять процентов. Телохранители связались с шейхом и передали мои слова. Он перезвонил через полчаса, громилы выслушали его, кивнули и сообщили: - Приедут специалисты. Ждём.

Специалисты оказались русскими. Глеб и Борис, странная парочка. Я был в прострации. С одной стороны, при получении контракта, относительно русских, условий от меня не было – кто ж мог подумать?! – с другой стороны, приходилось нарушать правило, которое к тому времени уже было в моём списке не нарушаемых правил. Я поделился с Байроном мыслями, что придётся спрыгивать с заказа: во-первых, конечно, из-за национального вопроса, а вторых – одиннадцать человек тоже мало, для взятия этого бастиона. Байрон согласился, но пошёл пообщаться с русскими. Общались они больше часа. В основном говорил Борис, Глеб был молчуном и изредка что-то спрашивал у Байрона. Как выяснилось, русские досконально изучили всё что у нас было: диспозицию, сведения, фото и видео с дрона, запросили местные геодезические карты и краеведческий экскурс.

- Знаешь, Джон – Байрон выглядел задумчивым и хитрым одновременно – может, стоит повременить чуток – климат хороший, дел срочных нет.

- Давай без предварительных ласк, Том – Прайс не любил эти «подъезды на кривой козе».

- Они обещают вытащить парня за два дня. Взяли семьсот долларов и уехали за покупками. Сказали – завтра ночью приведут.

- Куда приведут?

- К нам.

- А мы где будем? – Прайс искренне недоумевал.

- А я откуда знаю? Здесь или в отеле, или там неподалёку, как решим. Ты же командуешь.

- Они что, вдвоём пойдут, что ли?

- Ну, я так понял. Английский у них ужасный. – Байрон усмехнулся.

Прайс почесал подбородок.

- Знаешь, Том, вообще то, после таких заявлений, мы должны убраться немедля. Потому что это из тупика превращается в фарс… ну, для кого-то и в трагедию. Но, чёрт побери, это же русские! Скорее всего они обделаются с этим, и у меня будет повод повысить самооценку; а если у них получится – это надо видеть. В любом случае – стоит остаться, дружище. А что они собрались покупать?

- Резиновую женщину, осциллограф и чего-то ещё по мелочи.

Возвращающихся русских мы заметили издалека – их джип нёсся по пыльной дороге, весело сверкая металлическими частями на солнце. За полчаса до их появления пару раз ощутимо дрогнула почва. Группа была настороже и оглядывала окрестность в бинокли. На развилке джип свернул к базе похитителей.

- Что за…? – Прайс оторвался от бинокля и огляделся, ища Байрона.

Машина подъехала к воротам и Борис, в белом халате, махая осциллографом, что-то кричал охраннику на вышке. Чернокожий человек, также в белом халате, помогал ему. Поэкспрессировав так несколько минут, команда оставила какие-то листовки и помчалась прочь. На развилке автомобиль свернул и поехал к месту дислокации нашего отряда.

- Что это было? – Прайс был серьёзен, но не зол.

- Первый акт Марлезонского балета! – сказал Борис и залился хохотом. Смеялся он сильно, заразительно и вся группа, включая Байрона, заулыбалась. Прайс оставался всё таким же скучным и серьёзным.

- Вот – русский сунул мне листовку – предупреждение о землетрясении, из города прислали.

- Вот оно что – Гуннтак, наёмник-любитель из богатой семьи, решил встрять в разговор – Тут уже трясло!

- В штанах у тебя трясло, а тут пару раз вздрогнуло! – другой наёмник отрывисто заржал.

- Ник (меня на той операции знали, как Ника, а Барона – как Гёте), – русский взял меня за руку и повёл в сторону – ты тут самый грамотный, поэтому тебе скажу, только с этими моджахедами не делись, лады? Мы рванули несколько зарядов, чтобы сымитировать толчки, потом предупредили этих «гавриков» в крепости, что ночью будет трясти. В нескольких местах стоят фугасы, ночью рванём, они из бункера и вылезут. – Борис подмигнул мне и хлопнул по спине. – Вы главное не суйтесь - вот даже винтовки свои не расчехляйте. Лады?

- Вы спецы, вам и карты в руки. Меня интересует только одно.

- Слушаю.

- Зачем вам резиновые женщины?

О, Ник, – Борис снова хлопнул меня по спине, и я очень захотел врезать ему в живот – Поверь – это будет просто бомба!

Не буду утомлять тебя подробностями, но это было стоящее шоу: с «цыганами» - нанятой толпой «беженцев», подземными толчками и объёмной моделью, визуально и акустически имитирующей половой акт и на самом деле являющейся осколочной бомбой. Что творилось за забором не видели даже мы и, честно говоря, я и знать не хочу этого, но в два часа семнадцать минут ночи они пришли втроём, русские и «заказ» - мальчишка. Телохранители сразу окружили мальчика и позвонили отцу. Африканские наёмники уже умозрительно тратили гонорары, а мы с Байроном молчали. Не знаю, о чём думал Том, но я вспомнил, как хотел дать русскому под дых, когда он панибратски хлопал меня по спине. Я махнул головой: - М-мда.

- Это точно, шеф. – задумчиво кивнул Байрон.

Как ни странно, проблемы начались из-за телохранителей, а вовсе не из-за русских (как наивно мне тогда показалось). Верные хозяину нукеры, вряд ли по своему разумению, решили сберечь деньги своего шефа и начали разговоры издалека, что работать почти не пришлось никому. Эту песню я знал. Одной из неприятных особенностей местной Биржи, является частая практика раздельной оплаты: заказчик платит Бирже за размещение, а потом расплачивается с исполнителями сам. Такое случалось и на других Биржах, но очень-очень редко, с проверенными заказчиками. Здесь же это становилось правилом. И проблемой для нас с Байроном. Схема в таких случаях одна: сначала пытаются сбить цену, а потом, в зависимости от результатов переговоров – а зачастую, и независимо от них, исполнителей убивают. В случае составных отрядов, одну часть натравливают на другую, победителям платят или убивают. В данном случае, шейх, скорее всего, договорится с местными наёмниками – всё-таки они ближе по вере и самое главное – географически, то есть - ему тут жить ещё. Значит, нам с Байроном нужно опередить их на пару шагов.

Русские о чём-то жарко беседовали. Борис махал руками и был возбуждён, что не странно, учитывая откуда они только что вернулись. Глеб стоял мрачный и смотрел в сторону. Я немного понимаю русский язык, но они сыпали такими терминами и сложносоставными матерными конструкциями, что я не смог вникнуть в суть их разговора. Мы подошли с Байроном к ним и Том, широко улыбаясь сразу рванул с места в карьер:

- Парни, а не хотите проехаться с нами?

- На хрена козе баян? – удивленной и дерзко спросил Борис.

- Какой баян? Это что, русская загадка? – Байрон опешил.

- Я говорю, зачем нам этот вояж нужен? У нас баня натоплена, пиво холодное, да и вообще, идея эта не нравится нисколько – в чём кайф-то?

- Прокатимся до моря, сдадим мальчишку, получим деньги – вы же в курсе, как здесь непросто с пост-оплатой?

- Гёте, соловей ты мой сладкоголосый, думаешь, шейх рискнёт нам не заплатить? – русский ухмыляясь смотрел Байрону в глаза. Ни кровь на одежде и коже, ни запах пороха и смерти, исходившие от Бориса, даже ни то, что они сделали этой ночью не убедили бы нас в том, что хитрый араб не попробует кинуть этих парней. Это сделала ухмылка русского. У людей, живущих бок о бок со смертью, очень информативна мимика тела. Банальный пример – взгляд убийцы. Эта ухмылка была лучом несомненности, она как какой-то триггер, включала состояние сознания, при котором всё лишнее отметается и мозг фиксирует только текущую ситуацию: судя по положению Большой медведицы – три часа ночи; пахнет жареным мясом – «беженцы» готовят еду; ветер - муссон, юго-западный, не больше пяти метров в секунду; шейх заплатит русским – вне сомнений. Мы подошли к вопросу переговоров неподготовленными должным образом, без правильной стратегии. Провал.

- Мы поедем с вами. - Глеб, развернулся и пошёл вокруг машины, за руль.

- Глеб! Твою мать, да погоди ты! – Борис запрыгнул в машину, закрыл дверь, и они минуты три спорили. Мы с Байроном переглянулись.

- Мне не нравится, как он согласился. – обыденно произнёс Байрон.

- Знаешь, до того, как он дал согласие, я был в отчаянии от того, что мы провалили вербовку и они не поедут. А когда он согласился - чувство отчаяния усилилось вдвое. Поторопились, похоже, мы с тобой. Ну да ладно, сутки продержимся, главное, чтобы русские помогли нам с этим сбродом управиться.

Борис высунулся из окна джипа:

- Значит так, Ник! Мы едем с вами, но не сейчас, а с утра, а скорее - после полудня. Сейчас – отдыхать. Хотите – погнали к нам, помоетесь, отдохнёте.

Дом русских стоял на небольшом участке. Внутри было довольно уютно – кондиционер, спутниковое телевидение, компьютер. Борис вытащил две упаковки пива из холодильника и погнал всех на улицу. С другой стороны дома стоял стол, освещённым фонарём с карниза дома. Через пару минут на столе появились закуски, одноразовые стаканы, чайник и банка кофе. Я обошёл дом. На участке стоял ещё один домик, с трубой. Из домика вышел Глеб и крикнул товарищу: – всё готово!

- Так, братва, в доме все не поместимся, часть ляжет в бане. Только сначала помоемся…

Прайс рыкнул и привстал, затем сел и допил виски, болтавшееся на донышке. Рэй пододвинул ему сыр, но майор помотал головой.

- Ты помнишь, Арби, как вам на последнем этапе вступительных испытаний в САС, «язык развязывали»?

- Помню. – Рэй пожал плечами – Раскалённый железный кунг на песке, я внутри, на стуле. Температура – около семидесяти градусов. Теряю сознание. Меня обливают водой и дразнят бутылкой минералки. Я сижу и снова теряю сознание, и так – по кругу.

- Вот представь, русские при этом ещё бьют себя и друг друга пучками берёзовых и пихтовых веток. Потом выходят, пьют водку и снова заходят. Это у них называется «баня». На самом деле, очень полезная процедура, желательно без водки, конечно. Я после бани спал как в детстве – сладко и безмятежно, будто агнец безгрешный. И, кстати, биться деревянным букетом совсем не больно, только горячо очень.

…Арабы мылись отдельно. Мы с Байроном решили завербовать русских против мусульман и обезопасить свою долю гонорара, а если повезёт, то и прибрать долю моджахедов этих.

- Глеб, гони десятку! – Борис радостно хохотал. – Ребята, как вы сюда то добрались, не убив друг друга?

Мы с Байроном непонимающе переглянулись.

- Друзья ваши заклятые, против которых вы дружить предлагаете, подходили с тем же сценарием, полчаса как. И ответим вам также, как им: нет! А я с Глебом поспорил, что вы с Гёте подкатите к нам не позднее утра. – Борис снова хохотнул.

Молча мы переваривали новую информацию. Борис, тем временем, продолжил:

- Ты пойми Ник, и ты, поэт племён германских, Гёте - лучший вариант, когда всё идёт по плану, ровно, без перегибов и самодеятельности. А эта ваша возня – раскачивание лодки, перевернётся – всем не поздоровится.

- Эта возня – борьба за свои деньги и жизнь. – Байрон-Гёте холодно смотрел, злясь на Бориса - актёр сраный.

- Все придут к пункту передачи! Все получат свои деньги! – Глеб рубил фразы не спеша, с мрачным выражением лица. – Не будем ничего усложнять… У нас и так, неувязка.

- Какая неувязка? – у меня ёкнуло в районе левой пятки.

Глеб коротко глянул на друга и Борис, помолчав немного, поведал:

- Пацана украли не у шейха, а у его бывшей жены – француженки. Причём, заказчиком он сам и был. Наёмники, потребовали увеличения гонорара в три раза – следствие всё той же политики «раздельных платежей» у Ближневосточно-Африканской биржи. Шейх, парень не промах, просчитал бюджет и оказалось, дешевле нанять других наёмников, чтобы разобраться с первыми. Круто, правда?

- И что? Не вижу проблемы для нас – Байрон закинул ногу на ногу - Мы также сдаём малого, получаем деньги. Остальное – проблемы остальных.

- Никто и не говорил о проблеме, Гёте. Но неувязка эта, меняет саму основу конструкции всей операции – одно дело освобождать похищенного мальчика и возвращать отцу, у которого похитили, а другое – похитить похищенного ребёнка для того же заказчика, коим этот отец и является, улавливаешь, пера и рифмы мастер? – Борису очень нравился псевдоним Байрона – «Гёте».

- Вы то откуда знаете? – вкрадчиво спросил я.

- Сам парень и рассказал, - Глеб рассматривал свои ладони. – Пока шли от базы тех уродов к вашему лагерю.

Парню, которого мы должны были доставить шейху, было лет тринадцать. В принципе, наверняка, знает английский. А может русский знает французский. Не важно. Важно – решить, что делать: довериться русским или подбить на свою сторону наёмников? В итоге, мы с Байроном решили действовать по обстоятельствам, но держаться ближе к русским.

День выдался жарким. Как и все дни в Судане. Мы выехали в начале первого пополудни. Через полчаса сломался джип, в котором ехали эмиссары шейха и охраняемый ими мальчик. Телохранители пересели к нам в микроавтобус, русские взяли на буксир джип. И забрали мальчика к себе. Глеб просто, садясь в машину, махнул рукой парнишке, и тот помчался к нему. Трое громил шейха эмоционально настаивали на другом варианте. Глеб спокойно сказал, что в микроавтобусе тесно, куча злых мужиков с оружием и темно, в общем, ребёнку там не место. Арабы предложили русским пересесть в минивен или в буксируемый джип с неработающим кондиционером, а они с мальчиком поедут на джипе Бориса и Глеба. Русские звонко, искренне, очень по-доброму и заразительно рассмеялись людям шейха в лицо. Я впервые видел Глеба не мрачным. Но длилось это не долго, он утёр слезинку и резко стал снова суровым. «- Не смешно.» - сказал он и, сев в автомобиль, закрыл дверь.

- Эй! Стой! Стой! – главный из этой троицы схватился за машину. – Подожди! Мы с вами поедем: и с маленьким господином будем – он кивнул-поклонился мальчишке, и в той машине свободнее будет! Араб схватился за ручку задней двери и резко дёрнул. Дверь была заперта. Зато на крыше джипа появился пулемёт, из-за которого ухмылялась физиономия Бориса.

- Я тебе сейчас за тестикулы так дёрну, родной. Отошёл от машины. – голос Бориса был вкрадчивым, но каким-то режущим, колким, как лезвие кремниевого ножа.

- Мы не можем оставить его с вами! Вы даже не в составе группы, вас наняли только решить одну проблему, а на каких основаниях вы сейчас здесь и хотите увести мальчика? – телохранители нервничали, но, косясь на ствол пулемёта, порывы свои сдерживали. Главный из них повернулся ко мне и, набычившись, прорычал: - Это что, правильно?

Ситуация была щекотливой, а учитывая наше положение, щекотно было до усрачки - прости мой французский. Нам было необходимо балансировать между наёмниками, которых было много, эмиссарами шейха, платившего нам, и русскими, которые, возможно, могли завалить нас всех вместе взятых. Я уже начал рассматривать вариант с депортацией двоих телохранителей в буксируемый джип, а третьего посадить с ребёнком в минивэн спереди. Внезапно я встретился взглядом с Глебом. Он с неким разочарованием смотрел на меня, потом покачал головой и произнёс, вынося вердикт:

- С нами поедут Ник с Гёте и парень. Ник командует операцией и сопровождение… - он замолчал и продолжил, подобрав определение- …основной цели операции вполне логично и поэтому – ПРАВИЛЬНО. Глеб повернулся к главному из телохранителей и спросил, утверждая: - Тебе ведь это важно!?

Наёмники стояли возле микроавтобуса и нервно поглаживали оружие. Они не собирались принимать ничью сторону. Большинство из них были местные, а ссора шла между чужаками – арабы и русские, ну, ещё эти двое – то есть мы с Байроном. К тому же, у обеих сторон были весомые доводы, удерживающие наёмников от нападения на них: телохранители близки к шейху, и могут помочь разрешить возможные разногласия, к тому же, они в команде, хоть и навязанные, но с самого начала. А русские, действительно, непонятно каким боком, но зато они могут грохнуть, как минимум половину их команды. Среди африканских наёмников сильны суеверия и многие из команды боялись Бориса и Глеба, считая укушенными Чёрным Духом, мол поэтому они в бою свирепы и неуязвимы. Хотя боя-то никто и не видел из них, равно как и Чёрного Духа.

- Ник, Гёте, поэма жизни ты моей несчастной, тащитесь сюда скорее, паром отходит! – Борис, считая дело улаженным, убрал пулемёт в салон и уже пристёгивался. Мы с Байроном забрали ранцы и пошли в машину к русским. Глеб открыл замки, и мы уселись. Главный из арабов снова подскочил к автомобилю: - У нас приказ – находиться возле него в пределах пяти метров! Сам шейх по телефону приказал!

- Парень у нас на заднем сидении, садись в минивэн спереди и держись ближе к моему заднему бамперу. – Глеб закрыл окно, и мы тронулись. За всё время, что мы стояли на обочине, мимо нас проехало множество машин, парочка – полицейских и штук десять – военных, но никто не останавливался и даже не глядел в нашу сторону. Судан.

- Мы как со службы пришли, на завод отправились. Работали и учились. Как институт закончили, стали инженерами на родном предприятии. – Глеб непринуждённо трепался, чтобы разогнать скуку. – Ну, а потом влезли в борьбу за справедливость и зацепили интересы людей, за которыми стояли другие люди, представлявшие интересы третьих. Еле ноги из страны унесли! Вот там была мафия и криминал, а эта ваша биржа – так, подростковая банда. Поработали мы по планете несколько лет, всяких дел переделали и наворотили, были большие доходы, а бывало и своё теряли. И всегда что-то мешало вернуться, как сглазил кто-то…

- Чёрный Дух, полагаю. – усмехнулся Байрон, он же Гёте.

- Гёте, ткач тенет словесных, у тебя звучные, поэтичные образы, генетику не обманешь, а! – Борис подмигнул Байрону.

- Не буду присваивать, это не моё – местные наёмники считают, что вас укусил кто-то.

- Вот оно как! Глеб, признавайся, какой чёрный тебя кусал? – русские засмеялись.

Рядом с заправкой, стоял сарай с надписью «auvtoserrvist». Русские отцепили сломанный джип возле сарая и пошли пить кофе, в забегаловке тут же.

- Ник, ты этим телохранителям-референтам скажи – пусть сами за ремонт договариваются. Если вы всё ещё планируете успеть. – Борис посмотрел на разбредшихся наёмников, потом на меня - Ну и дисциплина у тебя, командир.

Арабы сидели за столиком на улице, с ними сидел и парень. Они уже заказали чай и фрукты. Времени у нас было достаточно - чуть меньше суток, но русский прав – лучше не растрачивать его попусту. А представители шейха, похоже, не понимали, что в команде нет прислуги.

- Через полчаса мы уезжаем. – я говорил с арабами, и они кивали мне с нервным пренебрежением: «-Знаем, знаем». - Вы тоже можете с нами, если машину почините.

- Ты чего творишь?! – их старший вскочил с глазами, налитыми яростью. – Вы сговорились с русскими! Если мы не поедем - мальчик остаётся с нами!

- Если мальчика доставят отцу, а тебя рядом не будет – это намного лучше, если ты потеряешь ребёнка или он погибнет. – я говорил спокойно и даже долей доброжелательного веселья, перешедшего на меня с Бориса. – Сам посмотри вокруг – Судан кишит бандами и слухи здесь распространяются очень быстро: про ребёнка уже, наверняка, известно основным игрокам в мире криминала этой страны. Араб потаращился на меня своими вращающимися глазами ещё немного, и пошёл, сыпля проклятиями, к сараю, договариваться о ремонте машины.

Насколько я прав, не подозревал даже я сам. На заправку подъехали три пикапа, откуда высыпались щедрой горстью вооружённые люди в коричневых рубахах. У въезда на территорию заправки висело объявление, предписывающее не въезжать с огнестрельным оружием, что было весьма предусмотрительным, учитывая темперамент местных вооружённых людей. Приехавшие посовещались, сложили автоматы в кузов одной машины, оставленной с водителем за территорией заправки, и поехали заправлять другие две.

Глеб сидел на корточках перед старым, худым псом. Пёс часто дышал и смотрел русскому в глаза. Тот молча смотрел в ответ. Потом встал и пошёл внутрь кафешки. Через пять минут русский вынес кусок варёного мяса на картонке, бутылку воды и миску. Присев, он положил перед собакой мясо, поставил миску и налил воды. Пока струя воды, закручиваясь и искрясь, наполняла тарелку, пёс непонимающе смотрел то на еду, то на воду, то на Глеба. Потом понюхал мясо, лизнул его, закрыл глаза и задержал дыхание. Собака повернулась к миске и стала пить – сначала осторожно, а потом всё быстрее и жаднее. Русский снова открыл бутылку и долил в миску. Пёс, повернувшись к мясу, ещё раз понюхал и вгрызся в него.

Наёмники с приездом тех трёх пикапов, стали выглядеть экспрессивнее.

- Джанджавид! – с ненавистью произнёс М’рурк, наёмник из Дарфура. Джанджавидами в Судане раньше звали злых разбойников, сейчас это были проправительственные арабские банды. Они смотрели на Глеба и что-то резко обсуждали. Русский, как будто услышав их, поднялся обернулся и пристально посмотрел на незнакомцев. Затем нашёл взглядом Бориса и, клянусь, ни мускулом на лице не пошевелил – просто смотрел на него несколько секунд. Борис, почувствовав взгляд, повернулся, поглядел на Глеба и, кивнув, вразвалочку пошёл к микроавтобусу. Глеб же, пошёл к столу, где сидели телохранители с мальчиком и спокойно сказал: «- В минивэн. Спокойно, но немедленно.». Мы с Байроном тоже оценили изменившийся расклад. Бойцов Джанджавид было четырнадцать. Оружие у них, конечно, незатейливое – бессмертный АК, но у нас в няньках пацан и с транспортом у них – круче. Нет, катастрофой это не было – всё-таки наёмники, которых принимает биржа, даже местная, имеют подготовку получше, чем бандиты, пусть и поддерживаемые правительством. Но это был ещё один непредвиденный поворот, да и ребёнок, опять же.

Бандиты примолкли и смотрели на арабов с мальчиком, шедших к машине. Когда процессия скрылась в автомобиле, они загалдели, потише, но ожесточённее. Затем в каждую машину сели по двое и поехали на выезд, к третей. Они встали, перекрыв обе полосы – въезд и выезд.

Запрет на огнестрельное оружие в определённых местах, здесь строго соблюдался почти всеми группировками. Бывали, конечно, нарушения, но они жёстко пресекались. Мы, естественно, остались при оружии, убрав его с глаз. А вот Джанджавид на заправке были только с мачете. Поэтому, мы особо не нервничали. Хотя, учитывая «блокпост» из двух машин с оружием на выезде и вероятность подкрепления бандитам, расслабляться не стоило.

Глеб подошёл к машине и открыл дверцу. Борис завёл двигатель и повернулся ко мне:

- Разворачивайтесь, но дождитесь, пока мы машины раздвинем, а потом уж за нами, из всех сил!

Высокий, худой араб, судя по отношению остальных – главный, что-то прокаркал, глядя на Глеба. Увидев, что русский, не обращая внимания, садится в машину, араб оглянулся, заметил пса, который пил из миски, и подскочив, пнул его. Собака, молча пролетев пару метров, заскулила, безуспешно пытаясь встать. Дверь джипа открылась, и Глеб вышел и посмотрел на главаря Джанджавид. Араб, ухмыляясь, смотрел в глаза русского и что-то выкрикивал, гортанным голосом. Стоящие рядом бойцы хохотали. Главарь рыкнул, схватил стул и кинул в пса. Животное, слабо взвизгнув, закрыло голову лапами и тихо скулило. Глеб захлопнул переднюю дверцу автомобиля, открыл заднюю и полез в салон. Я подошёл к водительской стороне, Байрон был возле минивэна, в котором сидели все остальные. Подняв заднее сидение, русский достал полутораметровый чёрный тубус.

- О-оо-о! – протянул Борис – Понятно. Он осмотрелся, достал из-под сидения пистолет Стечкина, а из-под другого сидения – два противогаза-маски. Глеб достал из тубуса два свёртка, а из них – саблю и японскую катану. Потом пошёл к кузову, и стал надевать бронежилет. Джанджавид, напряженно смеялись, наблюдая за его действиями. Главный всё сыпал проклятиями.

- Ну, что, «Большой театр», с «разгоном» - начнём с «закулисья». Давай в кузов! – Борис бросил противогаз Глебу, который надел противогаз, потом шлем и лёг в кузов, головой к кабине.

- Что сегодня дают в «Большом театре»? – спросил я у Бориса.

- «Цыганочка», с выходом из-за печки – русский ухмыльнулся, посмотрел, как улёгся Глеб и добавил – А вторым актом – «Танец с саблями». Ты, Ник, иди к минивэну, прикройте нас, если что, но в гущу не суйтесь.

Из минивэна выскочил Али-Муар, один из наёмников и, держась за живот, побежал за сарай мастерской, освободиться от переваренной пищи.

- Слушай, нам проблем сейчас совсем не надо, понимаешь? – я смотрел на него в упор, а он достал две банки газировки и дёрнул открывающее кольцо одной из них. Раздался щелчок и русский бросил банку в сторону стоящих на выезде машин. Из банки ничего не лилось. Она не долетела до автомобилей метров пять. Борис в это время бросил вторую банку, поближе, и сел в автомобиль. Из первой повалили клубы то ли дыма, то ли газа и, влекомые слабым ветром, поплыли на машины, перекрывавшие выезд.

- Вот мы их и решаем, родной. – русский надел противогаз, дал газу и, резко набирая скорость, задом поехал в сторону бандитского «блокпоста».

Сквозь лоскуты плотнеющей дымовой завесы было видно, как джип русских врезался в машину Джанджавид. Сила инерции подняла Глеба на ноги и бросила вперёд. Затем дым закрыл от нас происходящее. Сидящие в кафешке джанджавиды вскочили, выхватили мачете и выжидательно смотрели на главного. Командир смотрел то на минивэн, то на дым, не решаясь оставлять нас в тылу. Наконец, он принял решение и разделил людей на две группы. Одной показал на микроавробус, а второй что-то кричал, показывая туда, где, окутанный дымом, был выезд с территории заправки. Из клубов дыма выехал джип. Джанджавид замерли, глядя на приближающийся автомобиль и сжимая рукоятки тесаков. Машина встала метрах в десяти от второй группы арабов-разбойников. С пассажирской стороны вышел Глеб в противогазе и с двумя клинками. Шагая в сторону бандитов, он убрал клинки в ножны: катану за спину, а саблю на пояс. Затем снял и отбросил маску-противогаз. Арабы выпрямились, но мачете держали наготове. Русский, за два шага до первого абрека, достал оружие и, не останавливаясь, рубанул сверху, сминая выставленный мачете. Он ушёл чуть влево, полуприсев, и широко махнул катаной, затем перекатился по столу и рубанул двух джанджавидов, не успевших повернуться для защиты.

Минуты не прошло, как всё кафе было завалено корчащимися людьми. Главарь сидел у стены и испуганно держался за рану на животе. Из-за сарая вышел счастливый Али-Муар, подошёл ближе и, увидев результат «мясорубки», согнулся и освободился, также, и от непереваренной пищи. Глеб сидел рядом с псом.

- Ник, поехали отсюда! – один из телохранителей шейха возбуждённо шептал мне – Этот русский безумен! Нам нужно только добраться на берег – там с вами расплатятся! А русских надо оставить… а лучше – завалить прямо здесь.

- Я тебе сейчас «дыню» расколю, вот этим мачете – внезапно возникший ниоткуда Борис показал огромный ржавый мачете. Ухмылка на лице русского заставила заныть моё сердце. Шейховского эмиссара она заставила, как минимум, заткнуться.

- Собаку с собой берёт! Совсем голова больной стала у этого русского – Али, который после слабости желудка, стал объектом острот и жестоких шуток, пытался отвести от себя внимание. – Мало того, что шуму тут наделал и Джанджавид против нас настроил.

- Джанджавидам мальчик был нужен. – Камаль, доселе всегда молчавший, говорил спокойно, холодно и зло глядя на Али-Муара. - Главный их, звонил кому-то, просил подкрепления. Так что, русскому ты спасибо скажи – он и за тебя поработал, Али, пока ты за сараем кишечник побеждал.

Наёмники загоготали. Мы с Байроном посмотрели, как Глеб уложил пса, укрыл его и пошёл за парнем к минивэну.

Ближе к вечеру мы встряли в огромную пробку. Байрон, ушедший разведать обстановку, вернулся и сообщил, что впереди на дороге блокпост. Солдаты проверяют машины, но кого или что ищут, пока непонятно. Больше часа мы ползли к блокпосту. На обочине стоял грузовик, в кузове – пулемёт. Дорога была перегорожена шлагбаумом на колёсиках, возле которого стояли два солдата. Ещё двое проверяли автомобили и давали отмашку «швейцарам», которые отодвигали шлагбаум и пропускали машины. Мы с Байроном, главный из шейховских «псов» и пара наёмников стояли у джипа русских.

- Обыскивают всех подряд, но особо «потрошат» джипы и минивэны. – Том глотнул воды из полуторалитровой пластиковой бутылки. – Значит – по наши души.

- Им русский нужен. – главный из эмиссаров шейха осторожно покосился на Глеба – надо от них отдельно ехать!

- Лучше всем разделиться, по два три человека в автомобиль, а после – снова объединимся – наёмник Гуннтак жевал бетель и сплёвывал красным – они всех нас ищут, всю группу целиком.

Байрон, любитель изящных решений, на этот раз был незатейлив:

- Тут дел на десять секунд – покрошим их в капусту и всё. А то и разбегутся сами, при первых выстрелах.

- И за нами будет гнаться ещё и армия. – сказал Борис, глядя на солдат.

- Так они и так нас ищут.

- Одно дело ищут, а другое – преследуют! К тому же, вряд ли это инициатива от большого руководства – скорее всего, организовал какой-нибудь мелкий офицер, которому заплатили Джанджавид. А если разгромим блокпост, впишется уже вся армия.

Хлопнула пассажирская дверца джипа. Глеб решительно и не спеша, направился к двум военным, проверявшим автомобиль за одну машину от нас. Все молча наблюдали. Офицер, увидев угрюмого русского, положил руку на кобуру. Солдат копошился в багажнике. Глеб остановился в метре от офицера и начал говорить. Военный, обыскивавший багажник, при первых же словах схватился за автомат и резко выпрямился. Голова его врезалась в замок, поднятой вверх дверцы багажника, и он рухнул на землю. Солдаты у шлагбаума курили, болтая между собой и ничего не видели. Пулемётчик прислушивался к их разговору и украдкой засовывал в рот кусок бетеля с табаком.

- Вот дерьмо! – М’рурк метнулся было к минивэну, но был схвачен Байроном.

- Что происходит?

- Этот крэзи сказал им, что это он порубил Джанджавид!

Мы переглянулись с Байроном и сунули руки под одежду, схватив оружие.

Солдаты у шлагбаума заметили русского и заинтересованно смотрели на него. Офицер медленно убрал руку с кобуры. Я не видел лица Глеба в тот момент, и чуть позже, вспоминая и анализируя инцидент, очень об этом жалел. Хотя, сейчас считаю это за благо. Он что-то ещё сказал, глядя офицеру в глаза, но достаточно громко, чтобы его слышал весь «гарнизон» блокпоста.

- Переводи! – Байрон тряхнул М’рурка.

- Говорит, что ему надо проехать. Чтобы освободили дорогу.

Пулемётчик, поперхнувшись, сплюнул бетель и спросил у офицера всё ли хорошо?

Глеб посмотрел на пулемётчика. Офицер молчал. Солдат медленно лёг, скрывшись за бортами кузова. Стоявшие у шлагбаума, не сговариваясь, схватились за него и стали откатывать, освобождая дорогу. Офицер запоздало махнул им рукой - открыть проезд. Глеб повернулся и пошёл к джипу, махнув рукой на лежащего на дороге солдата и что-то буркнув. Старший поста бросился и утащил беднягу на обочину.

Мы ехали молча минут десять. Глеб угрюмо молчал, а Борис, поймав какую-то весёлую и крикливую радиоволну, выстукивал ритм на руле, изредка бросая взгляды на друга.

- Давно на арабском говоришь? – Я смотрел Глебу в затылок и знал, что он чувствует мой взгляд.

- Давно.

Борис усмехнулся и, приглушив приёмник, рассказал:

- Мы на заводе делегации из Судана часто встречали. При передаче документации присутствовали. Ну и заметили, что переводчики их – никакие, а с нашей стороны, в лучшем случае, девочка-старшекурсница, а чаще – никого. Ну и сели мы с Глебом за словари, с учётом специфики продукции нашей, на курсах занимались. Потом нас в командировки стали посылать. Вот, во вторую поездку мы здесь домик и прикупили. Ну, так и подучили арабский… На базовом уровне.

- Я знаю базовый уровень – Байрон кивнул на Глеба – Он говорил без акцента. Его по телефону ни один араб от другого араба не отличит.

- Ну, Глеб усердный. – Борис усмехнулся и, сбросив скорость, припарковался на обочине.

- Ситуация следующая, - русский цепким взглядом ощупывал каждого наёмника, включая нас с Байроном – военные сейчас объявят план «Перехват»: усилят патрули, запустят «вертушки». В этой части маршрута все блокпосты обходятся легко, но с вертолёта могут и подстрелить. План такой: пережидаем, пока вояки не сожгут дневной лимит топлива на «вертушках» и «по холодку» сваливаем, объезжая патрули. Здесь через три километра есть удобное место. Мы эти места как свои двадцать пальцев знаем.

У меня тоскливо и заунывно стало покалывать в печени. С момента появления русских в операции, мы постоянно следовали их планам и задумкам. И с каждым шагом становилось менее понятно куда мы следуем. Но ходы были вынужденные – ситуация всегда складывалась так, что предложенные русскими варианты казались единственно верными. Вот и тогда, словно в подтверждение слов Бориса, где-то вдалеке застрекотал вертолёт.

Место было, действительно, удобным – незаметный проезд в кустарнике выводил на небольшую площадку на скале. У самого обрыва стояла пара деревьев. Русские подогнали джип прямо к обрыву, укрыв автомобиль под ветвями. Минивэн поставили возле скал, перекрыв выезд с площадки. Борис достал две маскировочные сети, одну дал наёмникам, другой укрыл свою машину. Затем он исчез, появившись только через два часа, когда уже стемнело.

-Часа три ещё «загораем» - на шоссе какая-то стычка, пока «жарковато» - Борис раздал всем местные лепёшки и бутылки с водой. Со стороны шоссе слышалась какофония выстрелов и крещендо миномётных разрывов. Русские ушли подремать и парнишка с ними. Я позвал Байрона, и мы залезли на большой, тёплый валун.

Мы любовались тёмным небом Судана, когда к нам подошли наёмники, ведомые шейховскими «псами». Телохранители, пообещав половину доли Глеба и Бориса, склонили на свою сторону наёмников и пришли вербовать нас. Настроены они были серьёзно, и хотели избавиться от русских. Нашей задачей было - забрать мальчика у русских, якобы для разговора с отцом по телефону. Остальное эмиссары шейха брали на себя. Отказ в данном случае мог иметь фатальные для нас с Байроном последствия.

- Деньги за операцию – прямо сейчас! – Байрон сорвал травинку и сунул в рот. – Заказ выполнен, мальчик едет к месту передачи – самое время рассчитаться.

Главный телохранитель вращал в темноте глазами. Потом достал спутниковый телефон и отошёл в сторону. Вернувшись с грозным видом через пять минут, он прорычал:

- Пятьдесят процентов: двадцать пять им, - он кивнул на наёмников – двадцать пять – вам. Остальное после передачи мальчика.

- Это не пятьдесят процентов. – Том был спокоен.

- Как не пятьдесят? Двадцать пять плюс двадцать пять! Ты что считать не умеешь?

- Я не буду с тобой спорить. Знаешь почему?

- Потому что я прав! – эмиссар шейха горячился и гордился одновременно.

- Потому, что наше требование – сто процентов. И плевать мы хотели на твою математику!

Телохранители угрожающе зашипели, толпа наёмников недовольно роптала, возмущаясь нашей наглостью, все были вооружены и некоторые уже гладили свои «стволы». От недовольства до агрессии – один шаг. К счастью, оттуда до страха – столько же. Зависть не то чувство, за которое люди готовы умирать, поэтому надо было направить развитие ситуации в нужную сторону.

- Прежде чем ввязываться в перестрелку, вспомните мой краткий инструктаж при первой встрече. – Я лениво положил автомат на камень, стволом в толпу – Я вам сказал, что бронежилеты не снимать до возвращения, спать в них и мыться. Теперь понимаете, почему это важно?

Мы с Байроном были в бронежилетах. Толпа сразу остыла и, казалось, присела.

- Да всё нормально Ник! Мы не собирались, просто деньги… - слышались извинения.

- А ты, чем глазами тут вращать, иди с шефом договаривайся – Байрон встал и надвигался на главаря телохранителей.

- Деньги ваши перевели! – араб был угрюм и зол, фразу произнёс с презрением.

- Начнём через полчаса. – я дал понять, что разговор окончен.

Отряд ушёл, оставив нас с Байроном вдвоём. Мы молча смотрели на небо.

- Предупредим? – Байрон жевал травинку и смотрел в звёзды.

- Том, ты думаешь они не поймут, увидев нас, что к чему?

- Петляем и балансируем?

- С удвоенной концентрацией внимания! – я встал, отряхнулся и рубанул – Пошли!

Из джипа русских полчаса рубила воздух какая-то музыка, большей частью маршевая и заунывная. За пять минут до начала нашей мини-операции музыка прекратилась, стало очень тихо и только изредка слышалось поскуливание раненого пса и непонятное бурчание Бориса. Мы с Байроном подошли к машине и посветили фонариком. Сквозь маскировочную сеть были видны две, укрытые с головой спальными мешками, фигуры. В кузове вздохнул пёс. Том легонько постучал по стеклу. Ещё раз – посмелее. Ничего. Байрон чуть присел, положил руку на пистолет в кобуре и постучал настойчиво. Заскулила собака и глухой голос Глеба пробурчал что-то успокаивающе. Что-то было не так. Звук! Сонное бормотание русского доносилось из кузова, где лежала собака. Дьявол! Быстро сделав несколько шагов, я подошёл к дереву, в которое бампером был упёрт автомобиль русских. Байрон протянул руку к ручке.

- Их там нет, Том. – что-то в моём голосе заставило Байрона выпрямится и пристально посмотреть на меня. Огромная тяжесть рухнула мне на плечи, голову и всё остальное, на что может рухнуть тяжесть. Это был какой-то жуткий водоворот, засасывающий нас всё глубже и безнадёжнее.

- Охренеть, ушли огородами! – Том как будто был рад – Веселье продолжается!

Беглецы спустились со скалы с помощью лебёдки с пикапа русских. Как они спускали собаку я не представляю. Приборы ночного видения ничего не дали – тёплых «пятен» полно, но сбежавшей группы в поле зрения не было.

Арабы были вне себя от злости.

- Это вы их предупредили! Надо срочно за ними!

- Успокойся! – я рявкнул, психологически давя на наёмников – Всем собраться! Проверить оружие!

Гнаться за ними в темноте, по местности, которую они знают лучше нас, было утопией. К счастью, ввиду особенностей ландшафта, выход у них был один – к морю.

- Думаю, оружия они взяли мало – мальчишка с ними, да побитая собака на руках. – М’рурк с важным видом проводил анализ ситуации. – Так что, можем за час-два нагнать…

Возле минивэна гневно загалдели арабы-телохранители. Байрон зашагал к ним. Вернувшись, он сообщил, что русские забрали всю взрывчатку и большую часть ручных гранат, которые наёмники побросали в микроавтобусе. Прав был Борис – дисциплина в отряде – никакая.

Машину русских мы завести не смогли – чёртовы инженеры, мать их. Мы с Томом и парой наёмников из местных, пошли по следам беглецов, остальной отряд поехал на минивэне по шоссе, к точке встречи с шейхом. Глеб с Борисом, скорее всего, направлялись туда же – сдать пацана первыми и забрать весь гонорар. Следы их, вполне заметные, внезапно терялись, и приходилось несколько минут шарить вокруг. Пару раз мы обошли заминированные места. Через час после преследования, Букака, тощий суданец со злыми глазами, зацепил «растяжку» с ракетницей. Красная комета взмыла, шипя и фыркая, и с, презрительно-наглой усмешкой, повисла над нами. Помню, лежал тогда, вжавшись в камень, весь в холодном поту и думал о том, что деньги получены и можно спокойно «сойти с лыжни» прямо сейчас. Не был бы я командиром группы, свалил бы уже после мясорубки на заправке. Но тут – репутация на бирже: лучше провалить задание, чем уйти с него. Когда осветительная ракета скользнула вниз и пропала в горах, мы полежали ещё немного, помня о наличии у русских снайперского оружия. Потом осторожно встали и двинулись. Мы с Байроном «качали» антиснайперский «маятник»: двигались рывками, постоянно «ломая» линию курса, резко переносили центр тяжести, меняя положение тела. В итоге ничего страшного, кроме потери кучи калорий и большой кучи нервных клеток не произошло – мы дошли до берега.

Здание было похоже на ремонтный док. Оно стояло у самого берега, было двухэтажным и огороженным. От кромки каменистого берега тянулся канал, входящий внутрь первого этажа. Между домом и кустами, в которых мы прятались, было чуть меньше мили. Каждым своим волоском я чувствовал, что русские сидят там. У них была винтовка с оптическим прицелом и прибором ночного видения, поэтому подобраться поближе, идеи ни у кого не возникло. Мы связались с командой на машине, они были в получасе езды. Было темно и тоскливо. Обычно, хороший снайпер на хорошей позиции – большая проблема. А их там – два! Но я знал, что всё не сведётся к простой снайперской дуэли, эти парни снова выкинут какой-нибудь фокус. Я посмотрел, как Байрон занимает позицию, пристраивая винтовку, и встряхнулся – сконцентрироваться!

Минивэн остановили выстрелом метров за сто пятьдесят от дома. Наёмники высыпали из него и расползлись по песку. Несколько человек поползли в сторону берега – обойти за грядой камней. Из здания стреляли, не давая подняться атакующим. Двое уже были ранены. Мы с двумя наёмниками, под прикрытием Байрона и мелких песчаных холмиков, поползли в сторону театра военных действий.

- Глеб, Борис! – я, в меру умения, миролюбиво говорил в рацию – Что за дела? Почему вы нас кинули? Приём…. Глеб, Борис – ответьте, приём…

- Кончай, Ник. – голос был глухим и ровным – это Глеб. – Слышал я ваш разговор про оплату стопроцентную и ваши услуги этим джигитам.

- Глеб, у вас никаких шансов – шейх через несколько часов прибудет. Он будет снаружи – вам придётся выйти.

С моря послышался звук мотора. Шейх? Рано ещё. Катер, военный, выходит, патруль.

- Всем – тишина, у берега военный катер.

- И шапки долой! – разухабистый голос Бориса вырвался из динамиков рации. Пока все недоумевали, рация снова загудела его голосом: - Эй, братишка, карета подана! Что с выходом из-за печи?

- Давай «Подвиг барона», через «пятку» примерно! – это был голос Глеба, онипереговаривались по рации, значит они не вместе – Покури пока, если «засветишь».

- Понял, «Засвечу», покурю! – Борис умолк и с моря снова зарокотал мотор.

- Один из них на катере! – я крикнул в рацию и тут же пожалел, что мы не договорились сменить частоту.

Мы обползли здание справа и вышли к берегу. Здесь, спрятавшись за гряду намытых каменюг, мы немного отдышались. С берега вырос огненный «стебель» полетевшей из гранатомёта гранаты. Она цветком распахнула пространство, вминая часть борта катера ему же внутрь. Фильтры на ПНВ сработали чудесно, и вспышка совсем не слепила глаза. Наёмник на берегу готовился ко второму выстрелу. Рядом стоял помощник с подготовленной к заряду гранатой. Внезапно, с моря прогрохотало и к берегу потянулись тире трассирующих пуль. Наёмники понеслись по берегу в нашу сторону. Фонтаны песка ещё оседали, а с катера несколько раз ухнула скорострельная пушка. До камня, по соседству с моим, добрался лишь один – с гранатой.

- Вы где это взяли? – спросил я, показывая на гранату.

- У русских, в пикапе!!! – наёмник молился и плакал, то ли от испуга, то ли от счастья.

Что-то ухнуло в доме и зашуршало вверху, в небе. Мы замерли.

- Ну? – голос Глеба в рации был требовательным.

- Нормально. Я бы, конечно, добавил «червонец» для верности, но и так сойдёт. Давай. – Это уже был Борис. О чём они говорили?

Они общались, не стесняясь нас, как будто два монтёра-телефониста, работающие на столбах, на людной улице. В здании что-то бахнуло, сильней, чем в первый раз, и над головой снова зашуршало. Через несколько секунд раздался всплеск. Я повернулся в сторону моря – клубы дымовой завесы укутывали море и ползли к берегу. Внутри дыма вспыхнул луч света, высветил что-то и погас. На душе у меня стало пустовато, но – внезапно – спокойно.

В общем, улетел он, как барон Мюнхгаузен, из пушки – в море. В здании мы нашли собранное из дерьма, палок и изоленты сооружение, пуляющее двухсотлитровыми бочками. Не знаю, как Борис угнал катер, не знаю был ли мальчишка с Глебом или на катере, но собачью шерсть мы там нашли. Вот так.

Прайс поднялся, тряхнул потрезвевшей головой, и кивнул Рэю – Пойдём, завтра домой лететь, отдыхать будем.

Отдыха выдалось лишь пара дней. Прайс собрал всех на базе и объявил о новом заказе.

- Полный пансион. Во всех смыслах. Охрана поместья, океан, фрукты, дешёвое пойло и девочки.

- Я, это, шеф, в отпуск тут собрался…билеты уже… - Чарли Титан немного смущался.

- Да и ладно, - Прайс весело подмигнул – Справимся сами или там наймём кого – у меня неплохие связи в Таиланде.

Титан опешив, смотрел на шефа.

- Я чё, зря билет на Пхукет за свой счёт покупал?

Заказ и правда был лёгким. Месяц пролетел незаметно. За два дня до отлёта, Прайс позвал Рэя выпить в тихий бар на берегу.

Майор смотрел на прибой, положив левую руку целиком на стол. Официант пошёл за выпивкой, Рэй смотрел на шефа. Прайс повернулся и сказал буднично:

- Тебе надо остаться.

- Надолго? – Рэй, в принципе, был не против – в этих краях ему нравилось, особенно - за чужой счёт.

- Надолго. Арби, дорогой, отец той девицы очень сердит на тебя. Нельзя пока возвращаться. Можешь устроиться на Азиатскую биржу, я помогу. Если хочешь.

Рэй думал. Мало было того, что из прежней жизни пришлось уйти, так теперь ещё из родной страны выбросили. Бывших колоний, надо бы тоже избегать. Да уж, ситуация. Биржа… Биржа даёт возможность скрываться и выбирать места базирования и пребывания.

- Хочу!

На Азиатской бирже Рэй заработал репутацию быстро. Третий заказ он выполнял уже по самому высокому тарифу. Его осторожность, ум и подготовка сделали из него идеального «брокера» биржи. Его капитал подходил к отметке, после которой он планировал уйти с биржи и заняться бизнесом поспокойнее.

С родины прислали весточку, что Прайс вышел из дела, передав всё Байрону, и уехал в Тибет. Месяца через четыре Рэй взял заказ в Лхасу. Заказ был отменён «кузеном» с биржи, разумеется, с полной компенсацией. Рэя брали на «сверхновую», куда-то в Монголию. Самолёт должен был его забрать через три часа, и наёмник решил, что успеет, как и планировал, заехать в монастырь за городом.

Даже в оранжево-жёлтом кашая Прайс выглядел угрожающим, хотя лицо его было таким спокойным, каким Рэй никогда не видел его. Они сидели в уличной кафешке и пили воду.

Ну, как ты, Джон здесь, без виски, без сигары, наверняка – и без женщин?Арби, чтобы понять прелесть жизни здесь, надо пожить здесь. – Прайс улыбнулся. – Но даже без этого, умный человек поймёт, что здесь хорошо: всегда есть пища и ночлег, нет налогов, климат ровный и полезный, могу заниматься, чем пожелаю. А самое главное – могу думать! Думать о чём хочу, когда угодно и сколько угодно, без мыслепыли цивилизации, обычно лезущей с экранов, динамиков, плакатов и просто – гулом общества. Без необходимости постоянно себя контролировать.Бывший майор САС глотнул воды из стакана и, внимательно и как-то щекотно глядя на Рэя, спросил:

- Ты то как? Всё работаешь, здесь по заказу?

Рэй почесал бороду. Тоже выпил воды и сказал:

- Был заказ в Лхасе, но отменили. Получил направление на «сверхновую» – самолёт через полтора часа. Это хороший куш, полагаю, завершу после него эту карьеру. Может, попробую поступить в какой-нибудь колледж в Европе.

- На родину не хочешь вернуться? Там немного всё утихло, если аккуратно и тихо себя вести, можно и затеряться…

- Посмотрим. – Рэй не хотел загадывать – Надо ещё заказ выполнить. Буду, кстати, рядом с твоим «пунктиком» - Россией, в Монголии, на самой-самой границе. Смотрел карты – на русской стороне – еле-еле жизнь теплится, инфраструктура – чуть больше, чем ноль. А в Монголии в этом районе – пусто как в барабане. Ноль абсолютный!

- Моим «пунктиком» была не Россия, а русские – улыбнулся Прайс.

- А в России кто живёт? Мексиканцы, что-ли?

- А в Монголии - живут монголы. Ты же, собственно, туда едешь? – Бывший шеф легко парировал любые уколы.

- Может, и в Россию попаду. – усмехнулся Рэй.

- Может и попадёшь. – усмехнулся Джон.

- Надеюсь, не попаду. Хоть у меня и нет твоего «пунктика», хочется по-монгольски скучного, тихого, но быстрого заказа - Рэй допил воду.

- Надеюсь, попадёшь, а заказ, вряд ли, будет скучным.

- Джон, мне сказали – Монголия, дали координаты, назвали гонорар. Это, по сути, договор, ты же знаешь.

- Арби, дорогой, если задание в Монголии, зачем вам двигаться куда-то аж от границы? Логичнее же предположить, что вы перейдёте её.

- Может, заказ недалёко от границы?

- Ты ж говоришь, там ничего нет. Или вас пограничники наняли – участок границы посторожить? Ты же не новичок, Арби, сколько раз ты делал рейды через границу? Всегда собирались по «эту» сторону и шли на «ту».

Рэй примолк, задумавшись. Потом вздохнул, вскинул голову и сказал:

- Очень похоже на то, что ты прав, Джон! Но я всё равно рискну – сумма очень большая, половину мне уже перевели. Даже с этими деньгами я могу исчезнуть, но так хочется вторую половину!

- Поезжай!

- Не отговаривай, Джон, я принял…. Что?! Поезжай?

- Ну да, мне кажется, тебе самое время. – Прайс улыбнулся и Рэю почудилась в его новой, спокойной улыбке, прежняя хитринка старого вояки.

- Я не понимаю тебя, Джон.

- Арби, мальчик, иногда человеку нужны новые ориентиры в жизни, когда старые перестают работать. Если попадёшь в Россию, скорее всего, получишь полезный опыт. Это моё мнение, не имеющее отношения к моему текущему месту в Мире.

Рэй заказал ещё воды и фруктовый сок.

- Джон, я чего-то не знаю?

Прайс очень внимательно и растерянно смотрел на Рэя. Как это у него получалось – непонятно.

- Мой последний заказ был похож на твой, Арби. Местом был указан Кавказ. Для меня это сфера интересов России, поэтому желания брать заказ особо не было, но биржа предложила заказ напрямую мне, обозначив большую сумму гонорара. Я снова был с Байроном, плюс Чарли Титан, помнишь его?

- Эту деревенщину? Конечно, помню – рассмеялся Рэй. – Что за заказ, не секрет?

- Нет. Похищение ребёнка у матери для отца. – Прайс спокойно смотрел в округлившиеся от удивления глаза Рэя.

– Это, похоже, моя карма. Очень богатый кавказец, нанял нас – у них теперь модно нанимать иностранных инструкторов из стран НАТО – для подготовки и руководства операцией по «возвращению ребёнка домой». Основным «мясом» были боевики заказчика – бородатые громилы, вооружённые до сросшихся бровей. Первая проблема всплыла, когда выяснилась необходимость прохода на спорную территорию, контролируемую другим правительством. Заказчик и его люди с жаром доказывали, что «де юро» это территория их страны и увеличил гонорар в полтора раза.

Структура безопасности на спорной территории была «никакая» и мы прошли через неё как сквозь масло. И тут выяснилось, что «посылка» находится на территории России. Это был удар под дых. Я требовал завершения операции и возвращения домой. Кавказцы ругались. В итоге, заказчик уговорил меня на вариант, в котором его головорезы идут через границу, а мы остаемся их ждать, и руководим по рации.

Команда, ушедшая за рубеж, вернулась через два часа. С салютом и фейерверками. Они орали, стреляли и бросали гранаты. Наших криков по рации они просто не слышали. Через пару минут раздался крик, а потом – снова стрельба. Мы подползли до ближайшего боевика.

- Что происходит, вашу мать! Прекратите стрелять-лять!

- Таксист, баран конченый! – боевик повернулся и дал очередь в сторону какого-то строения, очень похожего на ДОТ.

Эти вояки, забрав ребёнка, которого выкрала подкупленная няня, поехали на такси, идиоты. Когда выходили, ребёнок расплакался. Совсем малыш – пять или шесть лет. Таксист выхватил у них мальчика и побежал в лес. Как они его – непонятно, учитывая, что беглец был с ребёнком. Потом он ранил суком одного из преследователей и забрал у него пулемёт, гранату и две дымовые шашки. После чего скрылся в ДОТе. Насторожило, что ДОТ был расположен фронтом в нашу сторону, а не в сторону границы. Возможно, здесь она пролегала ранее, а теперь изменилась. Неважно, надо было выкуривать таксиста.

ДОТ был основательный, бетонный. Вход в него располагался в десяти метрах к границе, и к нему шёл туннель под холмом. На входе запертая дверь, что логично. С другой стороны коридора так же, судя по конструкции, располагалась запирающаяся дверь, ведущая в основное боевое помещение. Таксист время от времени давал короткую очередь из амбразуры. Потом полетела дымовая шашка. Дым окутал было холм с ДОТом, но ветерок утащил его в сторону.

- Действуем так: снимаем зарядом первую дверь и выкуриваем их в туннель дымовой шашкой. Шашки есть? – я посмотрел на главного у кавказцев, Зураба.

- Канешна, есть! Гиви? Есть шашка дымовая?

- Да! Одна. А что?

- Ничего! Надо будет этому гаду в окно забросить!

- Понял, Зураб, дорогой, сделаем!

Зураб смотрел на меня.

- Зураб, не стой – действуй. Надо спешить, в любую минуту русские на шум явятся. Давайте, взрывайте дверь.

- Я не умею!

- А кто из вас может?

- Я думал – вы можете. Вы же инструктора!

Времени спорить и выяснять что-то не было.

- Взрывчатка-то у вас есть?

- Нет, зачем? Мы думали мальчика возьмём и на машине домой поедем. Взрывчатка не нужна была.

Я позвал Титана – у того всегда что-нибудь сильно бризантное в карманах лежало. В это время из амбразуры повалил дым.

- Зурабчик, дорогой, я всё сделал! Кинул шакалу шашку – пусть нюхает!

Боевики одобрительно засмеялись, похваливая Гиви. Зурабу было не весело.

- Идиот ты, Гиви! Там же мальчик!

Боевики осуждающе зашипели, поругивая Гиви.

- Зураб! Отведи своих людей, без приказа пусть не суются, пока ещё чего не испортили.

- Эй, что испортили?! Всё нормально! Таксист с мальчиком в туннель вышли, не задохнутся. Ты ведь так и говорил – выкурить и дверь взорвать!

- Как мы теперь взорвём дверь?! – я был в ярости. – Пусть будут готовы штурмовать, когда мы снимем дверь. МЫ туда не полезем. Как вытащить живым ребёнка, думайте сами, раз сами туда его загнали!

Через пять минут дым из ДОТа никуда не ушёл. Точнее, он уходил, но так медленно и вальяжно, что при его объёме это было почти незаметно. Мы решили небольшим взрывом взорвать стену или потолок туннеля. Ближе оказался потолок, и мы пробили небольшую дыру. Первый спустившийся боевик поймал пулемётную очередь. Кто-то пустил длинную очередь в лаз. Зураб выбил автомат у него из рук и заорал:

- В мальчика попадёшь, ишак!

Мы сделали чучело и сбросили вниз. Пока таксист полосовал свинцом, один из кавказцев залез в лаз по пояс, осмотрелся и вылез, под свист летящих вдогонку пуль. Всё равно не было ничего видно. Мы сделали несколько факелов и отправили их в туннель, стараясь бросить как можно дальше. Приготовились к фокусу с чучелом ещё раз и вдруг повалил дым – таксист зачем-то бросил шашку. Это было не выгодно ему – теперь мы могли незаметно проникнуть в туннель. Ну, не мы, конечно, а эти громилы. Они и начали лезть. Пару раз рычал пулемёт таксиста. Я готов поспорить, что слышал, как у него кончились патроны. Первый диск. Кавказцы немного полежали, да начали двигаться, а кто-то и привстал в запале. И тут начался ад. Сначала, как и положено аду, из-под земли – полыхнуло длиннющей очередью. Я увидел фонтанчик от двух вылетевших рикошетом пуль, и ад наступил вокруг: началась густая стрельба, несколько световых и шумовых гранат разорвали оптическое и акустическое измерения реальности, и держала меня в своем уме, только резкая боль в бравом бедре.

Это были русские пограничники. Оказывается, эти ублюдки – воины заказчика, завели нас на территорию русских. Это было фиаско. Почти всех «пехотинцев» заказчика «положили». Чарли Титан лежал со сломанными рёбрами и разбитой головой. Байрон, к счастью, остался с винтовкой намного дальше, надеюсь, хотя бы он за линией границы. У меня пробита нога. Командир, капитан лет сорока, зыркнул зло и нырнул в туннель. Через минуту вытащили ребёнка. На нём был армейский противогаз – весь грязный, с мутными стеклами.

- А ну, глядь, ведите его сюда!

Я знаю русский язык. Изъясняюсь хуже, а понимаю неплохо. Мне стало понятно, что сейчас меня будут бить. Практика эта повсеместная – для подавления воли, быстрого получения информации, важной в таких ситуациях, да и просто сбросить напряжение и всё такое, сам знаешь. Довольно аккуратно меня опустили в лаз и, мимо тел боевиков, провели к боевому помещению ДОТа. Дверь в него была открыта. Было светло от лучей армейских фонарей. В туннеле, у самого входа, лицом вниз лежал таксист. На затылке - узел грязной повязки из рубашки. Возле него стоял старый аккумулятор, судя по размерам – от танка. От него тянулись провода, уходившие под тело таксиста. Правой рукой он сжимал рукоятку пулемета. Солдаты, проверив на наличие мины, перевернули его. Под правой рукой была доска с двумя гвоздями, к которым и подходили провода от аккумулятора. Внезапно - меня как озарило – я словно воочию увидел происходившее здесь десятью минутами ранее: таксист нашёл старый противогаз и пристроив его на мальчика, спрятал его в боевом помещении, когда мы пробили лаз. Сам остался с пулемётом в туннеле. Поняв, что нападающие, боясь задеть мальчика, не будут стрелять, он бросил дымовую шашку, чтобы скрыть его отсутствие и задержать нападающих подольше. Это сработало – боевики не стреляли до последнего, но он стал задыхаться. И тогда он сделал себе электрошокер, чтобы, когда он потеряет сознание, рука попала на гвозди и, под действием тока, мышцы сократились.

- Где же он аккумулятор и проволоку взял? – задумчиво спросил Рэй.

- Арби, думаешь где мы покупали образцы оружия разных стран, находящиеся ещё в стадии разработки? Русские могут достать всё. А в России они могут достать даже то, чего нет. Так что, я к таким вещам отношусь как к должному. Да и не такая уж и экзотика – аккумулятор, проволока, да доски с гвоздями.

Прайс замолчал, чуть помрачнев, но тут же улыбнулся и продолжил.

- Правда гвозди были тупые и ржавые. Он их камнем от ржавчины почистил, а заточить не успел. Поэтому он изувечил себе предплечье – несколько продольных разрезов по кругу. Гвозди зашли ему под кожу, так что, контакт был хорошим. Так он расстрелял целый диск, уже будучи, по сути, мёртвым.

Пограничники сняли с него повязку. Он не был русским – кавказец, чуть старше среднего возраста.

- Это учитель математики из средней школы. – Один из пограничников коротко ругнулся. Я понял, что бить будут прямо сейчас. Ну, хоть можно будет полежать – подстреленная нога горела. Я поднял голову и посмотрел в глаза их командиру. Он, глядя на меня в упор, негромко совсем, но чётко произнёс:

- Что же вы творите..

В его взгляде и голосе не было злости или ненависти, они - взгляд и голос, даже были не уставшими, как могло показаться. Это было разочарование.

В детстве, с соседскими мальчишками, мы подстрелили из рогаток слепого кота, которого кормила вся улица. Когда отец вызвал меня на разговор, у него было такое же разочарование в глазах. Я помню своё состояние в тот раз – как будто все мои родственники и предки смотрели на меня и дружно разочаровывались. И взгляд этого пограничника вонзился прямо в эти воспоминания и сдетонировал в моём сознании. Всё ненастоящее, шелуха, все придуманные для себя оправдания и отговорки – исчезло, словно моментальная вспышка объяла меня, сжигая ложное и оставляя лишь суть – поступки и убеждения. Я чувствовал себя так, словно всё человечество собралось в этом ДОТе и смотрит на меня, молча, но осуждающе. Молниеносно прокатилась волна резкого стыда и оставила после себя отчаянное разочарование своей прежней жизнью. В гипнозы я не верю – ты знаешь, но тогда я стоял не в силах пошевелиться, не мог ни утереть слёз, ни удержать их, катящиеся по пыли на моём грязном лице. Я мог только, сжав зубы, упорно глядеть в глаза русского. В тот момент мне вдруг пришло понимание, как русским получается выходить за рамки вероятности. Я увидел, что этого парня пронизывает энергия всей его земли: всего народа, собак, которых он гладил, рыб в озерах, деревьев. Пронизывает и делает его самым остриём потока.

У тебя, Арби, бывало такое чувство: когда ты делаешь выстрел и вдруг понимаешь, что пуля попадёт куда надо. Ты не видишь пули и даже цели, в момент выстрела, но ты это знаешь, ещё до завершения пулей своего полёта.

- Бывало даже, знал, что промахнусь и куда пуля «сядет». – подтвердил Рэй.

- В таком состоянии, с оголёнными, так сказать, нервами, я простоял вечность. Таких мук я не испытывал даже в пыточной у китайцев – что-то пробило броню цинизма на моей душе, расколотило её и помешивало миксером осколки. Знаешь, Арби, вся пирамида моего мировоззрения рухнула до уровня десятилетнего пацана, и на эти «остатки» стали падать все мои «взрослые» поступки. Очнулся уже на воздухе. Меня тащили на носилках.

Нас с Титаном, как граждан «страны с авторитетом», содержали отдельно, а потом и вовсе передали другому ведомству. Байрон был на свободе и вовсю работал над нашим освобождением. У меня в каждом регионе мира был «страховой полис», купленный у местных влиятельных лиц, как раз на такие случаи.

- Что, даже в России? – усмехнулся Рэй.

- Тем более в России!

К тому же, там это намного проще организовать. Народ там очень милосердный и отходчивый: если сразу не зашибут, то потом будут жалеть тебя и даже сочувствовать. А уж как большие чины любят решать проблемы… за деньги, разумеется! В общем, через два дня пробирались мы к границе, воспользовавшись организованным побегом и поддельными документами. А меня всё не отпускает чувство необходимости встретиться с тем русским пограничником. Понимаю, что это абсурд и самоубийство, но тянет меня поговорить с ним и всё! Ведь если через него, в нужный момент, земля или цивилизация, энергию выплёскивает, значит есть в нём что-то, чего в других нет. И вот бы найти это что-то, понять его. Ну, я в тот момент был уже с немного другим мировоззрением, разочарование в прежней жизни так и осталось с того инцидента и глодало меня до приезда сюда. Нашёл я этого русского – на заставе, недалеко от места нашей стычки. Жил он в домике, снимаемом у местных. Когда я приехал, пограничник был на выходном, как мне сообщили на КПП. Мне объяснили, как пройти к его дому и я, не спеша и волнуясь, плёлся, обдуваемый ветерком. Отойдя от расположения пограничников метров на шестьсот, я услышал рев сирены. Через несколько минут мимо пронесся странный русский военный джип и остановился у дома, к которому я шёл. Из машины выскочили два солдата и нырнули за калитку. Когда я подошёл к дому, оттуда доносилась брань, звон стекла и жалобные голоса солдат:

- …учебная тревога, ….мандир части приказа…. Фуражечку, товарищ…!

Из двери вышли солдаты, поддерживающие того самого пограничника, волочащегося, как размороженный лосось. Один из сопровождающих отпустил его, чтобы открыть калитку. Мой кумир потерял равновесие и, качнувшись пару раз с огромной амплитудой, удержался от падения. Затем взглянул на державшего его солдата, ругнулся и врезал ему по лицу.

Я внезапно понял, что делать мне там нечего. Нет ничего особенного в нём. И в любом другом русском. Каждый человек может стать проводником энергии, надо только, чтобы настрой был определённый. В детстве и юношестве это проще, становишься старше – реже. А то, что русские через одного, а может и каждый, в критический момент получают эту возможность, так они за это платят такой жизнью, на которую я не соглашусь.

- Помаялся немного, отдал всё Байрону, да приехал сюда, Арби… Здесь хорошо.

Рэй летел в небольшом, но быстром самолёте. С каждым километром нарастало непривычное волнение. Он не верил в мистику, не имел «пунктиков», как Прайс с русскими, он действовал по обстановке, в первую очередь стремясь минимизировать риск. Тем не менее, он выпил кофе, предложенный стюардом и «отрубился». Придя в себя, Рэй почувствовал боль в мышце шеи. Он нащупал рукой маленький пластырь.

- GPS. После операции извлечем. – Стюард холодно смотрел на Рэя. Самолёт рулил по полосе к месту стоянки.

Вокруг была ночь и голая степь. Немного вдалеке – невысокие горы. Волнение и чувство тревоги снова заскулили. Рэй списал это на то, что последнее задание также волнительно, как и первое: всё-таки, многое на кону и хочется выжить, и что бы всё получилось. А это задание он считал последним для себя. Пора заканчивать карьеру. Резко выдохнув, он зашагал к трём автомобилям, стоящим недалеко.

Команда была большая – двенадцать человек. Судя по составу, собирали тех, кто был поблизости. Двое стояли в стороне от остальных: здоровенный, атлетически сложенный негр со злыми глазами и неприметный человек в армейском хаки. По вальяжной позе собеседника негра, было понятно, что именно он командует группой. Рэй направился к ним. Сзади раздался насмешливый голос:

- Классная задница!

Негр резко повернулся и смерил прибывшего взглядом. В глазах сквозила неприкрытая злость. Снайпер, не оглядываясь, подошёл к парочке и, кивнув неприметному, представился:

- Рэй.

- Гордон. – представился человек в хаки – Я - куратор. Это – Боло, ваш командир. Негр продолжал сверлить взглядом. Затем рыкнул:

- Ты опоздал!

- Крутил педали изо всех сил, но ветер был встречный. – Всем было понятно, что от Рэя не зависело время прибытия и Боло просто прессует его. Поэтому британец сразу решил обозначить свой статус «в стае».

- Ты умник, что-ли? – Темнокожий атлет угрожающе надвинулся на визави.

- Боло… - куратор произнёс это негромко и лениво, но командир группы одёрнулся и злобно зыркнув, пролаял:

- Получи стартпак у Арди.

Рэй повернулся и зашагал к ближайшему автомобилю.

- И поторапливайся, через пять минут выезжаем! – Боло, похоже, его невзлюбил.

Арди был высоким, стройным тайцем. Судя по комплекции и взгляду, он был вторым снайпером группы. Оглядел, усмехаясь, Рэя и кинул ему чёрную сумку: - Держи, ковбой.

Рэй открыл сумку и быстро осмотрел содержимое – бронекостюм, пистолет, нож, ПНВ, боекомплект, набор стимуляторов, аптечка. Всё было новое и нераспечатанное. Кроме ножа и прибора ночного видения. Нож был старым и из хреновой стали, а ПНВ был китайской дешёвкой.

- Я хочу получить свой нож и свой ПНВ.

Боло вперился взглядом в Рэя и прорычал:

- А чем тебе не нравится то, что выдали?

Рэй подошёл к куратору и, не глядя на Боло, спокойно сказал:

- Это серьёзная операция и я не хочу тратить внимание и концентрацию из-за сомнений – не подведёт ли меня это дерьмо! – он протянул нож и ПНВ куратору. Тот внимательно посмотрел, но брать в руки не стал, тогда Рэй просто бросил снаряжение на землю.

- Боло, в чём дело?! – голос куратора был сухим и прохладным, как воздух вокруг.

Негр, казалось, взорвётся, разбросав кипящую массу, что клокотала у него внутри.

- Арди! Выдай нытику.

Таец был всё-также весел. Он передал Рэю запакованные нож и ПНВ и чемоданчик с винтовкой. Пока неудавшийся студент переодевался и рассматривал чудо-винтовку, Арди пялился на него с интересом.

- А он с характером – таец улыбался во все плечи – и с шикарным задом!

- Который я поимею! – Боло начинал терять контроль над собой.

- У тебя все мысли об одном, тяжёлое было детство? – Рэй незаметно разминал костяшки.

- Я сейчас устрою тебе тяжёлое детство, урод!!! – командир ринулся к снайперу.

- Боло! – куратор повысил голос – Иметь друг друга или грызть глотки будете после удачного завершения операции. Это всех касается! Вам заплатили аванс и у вас нет права на ошибку. Всё, выезжаем.

Это было правдой – Рэй получил авансом половину суммы гонорара. С компенсацией за сорванный заказ получался солидный куш. Деньги он перевёл по схеме Прайса и это грело душу.

В машине с Рэем были голландец, два немца и бельгиец. Голландец – Хьюго, был широк, угловат и бородат. Бородка, в стиле мастера кун-фу, цвет кожи и вставляемые словечки на шаньси, давали повод думать, что он, последние несколько лет, жил на севере Китая. Немцев звали, разумеется, Курт и Ганс. Они были смуглы, с короткими ёжиками белых волос. Их кожа, и волосы, и голос пропитались запахом ароматизирующих палочек и чароса. Их ареал – Азия, скорее всего – Бомбей, идеальное место базирования для таких, как они. Давно именуемый Мумбаи, в их сфере общения — это город продолжали называть Бомбеем. Курт постоянно что-то рассказывал, а Ганс и за ним – Хьюго, заливались мелодичным, рявкающим хохотом. Бельгийца звали Лупи. Он был толстоват, с длинными, сильными руками и чем-то напоминал кузнеца. Пока немцы с голландцем хохотали, он переводил взгляд с одного на других, затем на Рэя, пожимал плечами и наглаживал свой пулемёт. Рэй усмехался, больше из-за попыток Лупи вникнуть в шутки Курта, которые, и правда, были тупыми. А пулемёт у бельгийца был приметный – крупный с виду, но эргономичный, серовато-грязного цвета с переходами и полосками. Рэй держал его, с разрешения Лупи, пулемёт оказался удивляюще лёгким. От оружия веяло мощью и злобой.

Ехали они недолго. Возле какого-то камня все вышли из автомобилей и пошли пешком по тропе. Куратор, Арди и кубинец Хуан сели в машины и укатили во тьму. Группа шла быстрым темпом, минут сорок. За очередным валуном открылась дорога, на которой стояли их автомобили.

- Границу перешли. – шепнул Курт – А тачки перегнали с дипномерами.

Рэй задумался: граница в этом месте, как он помнил, была у Монголии с двумя странами. Куда они вошли? Россия или Китай? Оба варианта не радовали, но Китай был хуже – дисциплина и уровень злости у силовиков там выше. К тому же, Рэй был внутренне готов оказаться в России. Он вспомнил недавний разговор с Прайсом и усмехнулся.

- Это хорошо, что настроение у тебя весёлое – Боло стоял рядом и ухмылялся. – будешь беспилотником «рулить».

- Я снайпер, а не оператор!

- Вот и будешь с помощью дрона искать, куда стрелять! Оператора ему подавай! Может, ещё стюардессу сисястую?

- Не откажусь! – Рэя начинало бесить отношение Боло к нему.

- Естественно, не откажешься! Вот тебе комплект управления, дрон в нашем пикапе.

Курт устал трепаться и все ехали молча. «Командирский» пикап с Гордоном, Боло, и Хуаном резко сбросил скорость и включил прожектора на крыше. Следующие за ним машины тоже затормозили. Рэй придвинулся к левому окну. Они тихонько ползли по шоссе. Мимо поплыл автомобиль – какой-то странный, маленький русский джип. Внутри сидел бородатый человек и, щурясь от яркого света, пил из крышки от термоса. Проехав несколько метров вперёд, кавалькада остановилась.

- Рэй, надо зачистить!

- Мне?

- А кто у нас снайпер? Иди – попадай в десятку!

- Второй снайпер сидит в машине, которая ближе! - – удивление Рэя было искренним.

В рациях раздалось сопение, затем Боло глухо и отрывисто произнёс:

-Рэй… выйди… и зачисть… немедленно…

Мысленно послав командира по нескольким направлениям, наиболее интересным с его точки зрения, снайпер вышел на улицу. Он закрепил пистолет сзади, на бронекостюме. Дождь лил за шиворот. Рэй опустил руки, чувствуя, что жертва наблюдает за ним. Он выдохнул, закрыл глаза и увидел плывущую семёрку. Ну что ж, на счёт – семь. Он начал считать. Один, два… Подойти, в слепой зоне достать ствол, нагнуться, улыбнувшись и, здороваясь, сделать три выстрела через дверь.

- Не спи, Рэй! Живо кончай его!

Снайпер не слушал никого, не чувствовал холодных ручейков, бегущих по спине и считал. Пять… Затем три через окно – в голову. Шесть… Где-то раздался зуммер спутникового телефона… Семь. Рей наклонился вперёд и на секунду завис, повинуясь внутреннему, импульсивному желанию. Наконец, он двинулся. Картинка вокруг плавно замедлялась: капли дождя скользили вниз со скоростью секундной стрелки, машины их каравана проплывали мимо мучительно долго. В последней стекло задней двери медленно поплыло вниз и Рэй заметил во тьме салона контур снайперской винтовки. «- Анри прикрыть решил. А он молодец.» - подумал он, подходя к слепой для водителя зоне. Восприятие было всё также ускоренным. Снайпер достал пистолет, опустил руку вниз и начал переносить центр тяжести на правую ногу, для последнего шага и снова на секунду завис.

- Рэй, отбой! – голос в гарнитуре рации рубанул Рэя по барабанной перепонке. – В машину, быстро!

Скорости значительно прибавили. Куратор получил информацию, что объект атакован – нас опередили. Через несколько километров головной пикап вильнул и нарвался колесом на камень. Ухнула лопнувшая покрышка, автомобиль подбросило и развернуло, затем понесло юзом, и он начал заваливаться набок, скользя и теряя скорость.

Группа смотрела на колесо: диск смят, покрышка – в лохмотья. Сам джип порогом стоял на валуне.

- Пересаживаемся. – Боло, бывший за рулём командирской машины, злился. – Мы с Куратором, Хуаном и Арди в этот джип, остальные – в другую

Командир направился к машине, где сидел Рэй. – Выметайтесь, живо!

- Погоди, Боло. Мы починим - десять минут! – Курт вынырнул из-за обездвиженного автомобиля. Рядом стоял Ганс и кивал.

- Нет времени, по машинам.

- Да подумай ты, оставшиеся машины станут тяжелее, ехать придётся медленнее, если не хотим ещё одного инцидента. Если наш «экипаж» останется, мы всё сделаем за пять-семь минут и догоним вас. А небольшой разрыв полезен, на случай засады. Рации у нас работают на 70 километров, связь будет.

Темнокожий наёмник подумал и вынес вердикт:

- Курт, Ганс и Хьюго – остаются, остальные с нами.

- Боло, нам нужен кто-то для охраны, пока мы работаем. Оставь Рэя.

Боло злобно засверкал глазами. Было видно, что он не хочет оставлять Рэя, но бельгиец был пулемётчиком, стало быть, более полезен в вероятном ближнем бою, а снайпер в отъезжающей группе уже был.

Вмешался Куратор:

- Боло, мы справимся без этих четверых?

Негр раздул ноздри, метнул испепеляющий взгляд на Рэя и выдавил:

- Разумеется. Хьюго! Ты – старший!

Немцы работали быстро. Они достали из своих сумок инструмент, включая гайковёрт – зачем им всё это на заказе? – и поднимали пикап домкратом. Хьюго подмигнул Рэю, сунул что-то в руку и сказал: - Достань парочку. Это были джойнты – нарезанная бумага для самокруток. Снайпер достал пару листочков, а голландец вытащил небольшую, плоскую, жестяную баночку и вытряхивал что-то из неё на лист бумаги. Он взял джойнты и приступил к «священнодейству». Сыны Германии уже поменяли колесо и занимались снятием Джипа с «мели». Рэю надоело стоять и, сунув пачку с папиросной бумагой в карман, он пошёл осмотреться, описывая круг радиусом метров десять, с машиной в центре. Вокруг было пусто. Разумеется, камни, деревья, даже, наверно, зверюшки какие-нибудь. Но не было чего-то нужного человеку, некоего пульса цивилизации, а может, наоборот – спокойствия и умиротворения. Всё исподволь намекало на необходимость тревоги в душе: темнота, резкие, мокрые порывы ветра, рождающие холодящие душу звуки в камнях и деревьях. Даже «человеческие» звуки ремонта автомобиля добавляли гнетущего саспенса в ситуацию.

Луна выскочила очумело из-за рваных туч и залила мертвенным светом окрестности. Рэй посмотрел на джип: всё было сделано, двигатель заведён, инструменты убраны. Курт, Ганс и Хьюго смотрели на него и махали рукой, приглашая подойти. Прошло четыре минуты с момента отъезда другой части отряда.

- Ну, да пошлёт нам Джа удачу! – Курт прикурил самокрутку, Хьюго кивнул и прикурил вторую. Рэй покачал головой – Я пас, парни.

Ветер кидал капли пригоршнями, и снайпер повернулся лицом в сторону, откуда они приехали. Он поднял винтовку и включил прицел. Оружие было невероятным – дизайн, функциональность, а уж прицел – «мечта оккупанта». В такой прицел смотришь как в телевизор, только ещё куда данных выводится – скорость ветра, расстояние до точки и всё такое. Метров на сто видно почти как днём даже в кромешной тьме. Крепеж был на компенсационной подвеске «с памятью», оптика - топ-люксового класса, электроника, творящая чудеса. А вот порывистый ветер с дождём почти свели на нет все его достоинства: автофокус постоянно искал нужное положение, инфракрасные и ультразвуковые датчики теряли сигнал, а свет молнии, отражающийся в мириадах капель, вводил электронику в кататонический ступор на несколько секунд. Рэй смотрел через прицел на наиболее густые участки, метрах в ста – ста пятидесяти от себя. Тревога захлестнула его, когда он уже собирался опустить винтовку и идти к остальным. Немцы и голландец радостно смеялись. Круг прицела плыл вдоль кромки перелеска. Качнулась тонкая берёза, затем сильно дрогнула осина и полыхнула молния. За полсекунды до того, как в прицеле заплясали серебряные искры, Рэй увидел в разрыве полосы деревьев и кустов силуэт зверя. Он надел ПНВ и стал шарить взглядом. Всё-таки, через прицел лучше. Снова взяв винтовку, снайпер нервно осматривал через прицел окрестности.

- Поехали давайте, пора! – Рэй подбежал к машине.

- Эй, ну чего ты паникуешь? Шесть минут, у нас ещё минута в запасе… - Курт дружелюбно улыбался. - … и вот ещё, половина…

- Я видел медведя!

- Ну так подстрелил бы его, если тебе так спокойнее! – компания захохотала.

- Ладно, в самом деле пора. Я больше не буду. – Хьюго поднялся и пошёл к машине. – Мне ещё рулить.

- Ну, мы тогда в кузове «добьём». – немцы прыгнули в кузов пикапа. – Рэй, давай к нам, медведя покажешь! – У-аха-ха-ха….

Машина уже неслась по дороге, когда с ними связался Боло.

- Хьюго, где вы там?!

- Всё нормально, машину починили, догоняем вас.

Хьюго прекрасно водил. Судя по их теперешней скорости и скорости, с которой они ехали в караване, они скоро догонят остальных.

- Поторопитесь, мы почти на месте.

Рэй внимательно смотрел на дорогу, изредка бросая взгляд по бокам. В один из таких моментов небо расчертила молния, осветив мрачный ряд деревьев, на который он смотрел. Время снова плавно снизило ход, и мохнатая ветка небесного электрического заряда мерцала как люминесцентная лампа, не затухая. Между двумя соснами, на фоне покрытого серебром светящихся капель орешника, стоял и смотрел на Рэя огромный медведь. Животное было настолько гигантским, что их с Рэем глаза были на одном уровне, хотя стояло оно чуть ниже уровня дороги. Взгляд зверя был безапелляционным. У наёмника встали «иголочками» все волоски на теле. Трещины молнии на небе вдруг стали меркнуть и быстро угасли. Снайпер резко поднял винтовку стал водить её стволом, быстрыми короткими отрезками. Затем ругнулся и опустил оружие. Курт с Гансом удивлённо и выжидающе смотрели на него:

- Опять монстры под кроватью?

- Медведь. Я такого в жизни не видал – Рэй говорил растерянно. – С наш пикап.

- Странно, что из нас всех, чудовищ видишь именно ты. – Хьюго повернулся и подмигнул в открытое окошко между кабиной и кузовом. Немцы пару секунд дотаскивали суть шутки до сознания, а потом разразились синхронным хохотом.

- Хотя, есть легенда про медведя-оборотня в этой местности, шаман, говорят, превращается в зверя лютого… - Голландец помолчал и добавил – видимо, после рабочей недели. Ганс и Курт снова загоготали.

Остальных они догнали почти перед самым поворотом с шоссе. Перед въездом в лес машины остановились, и командир обрисовал тактику. Рэю, почему-то выпало сидеть на второй снайперской позиции, он должен был держать под прицелом подходы к объекту и шоссе. Сойдя у высокой сосны, снайпер влез на дерево и оборудовал позицию. Рации включили на боевой режим, и он слышал всё что происходило при заходе на объект. Группа обыскала найденный дом и не нашла в нём ничего ценного, и никакого никого. В стороне шоссе мазнуло светом. Фары? Или показалось? Он увидел в прицеле красные огоньки задних фонарей. Закрыв глаза, затем поморгав, снайпер прильнул к окуляру. Похоже легковая машина, вид сзади. Свет фар, с другой стороны автомобиля, фоном обрамлял его.

Внезапно светящиеся точки исчезли – машина завернула, и тут же в ухе пророкотало –

- Рэй! Живо сюда!

Автомобили стояли перед небольшим оврагом. За оврагом стоял дом, странного вида: как какая-то башня или цирк – здоровый цилиндр с окошками. В доме никого не было, хотя по всем признакам его штурмовали – через крышу и подвал, в дверь никто не пытался – классика. Внутри были следы борьбы - судя по обстановке и количеству крови – эпической. Но ни трупов, ни раненых, ни победителей – отряд не обнаружил. Куратор связался с заказчиком и получил задание подобрать того бородача в машине, которого Рэй чуть не «завалил». Курт рассказывал всё шёпотом, но с привычной экспрессией. Все уже сели в транспорт. Рэй подбежал к восстановленному командирскому пикапу и постучал в окошко.

- Я видел машину на шоссе, шла от границы. Думаю, это он.

Получалось, ехать надо было в другую сторону.

- Почему? – Куратор выглянул из-за громилы Боло.

- А кто ещё? Здесь, судя по состоянию дороги, вообще никто не ездит. Контуры машины похожи. Дождь, далеко - видимость слабая. - Рэй пожал плечами, сами решайте. Как ни странно, Боло с ним согласился. Но Куратор продолжал возражать.

- А если не он? Тот стоял по направлению к границе, значит так и ехал. К тому же, если он действительно движется от границы, то он ближе, и мы, вернувшись потом, нагоним его быстрее.

Решили запускать беспилотник. На маленьком пятачке, заставленном автомобилями, сделать это было невозможно, и они рванули к шоссе. Рэй запустил БПЛА и посмотрел на куратора: - К границе? Куратор кивнул. Цель на шоссе в сторону границе обнаружена не была и беспилотник вернули на замену батареи. Все молчали, и только изредка командир рычал на Рэя, менявшего блок батарей – Пошевеливайся уже! Арди, выглянувший из окна джипа, зевнул и произнёс тягуче: - Небо-то какое! Немцы с голландцем отошли в подветренную сторонку и оттуда доносился сдавленный смех. Рэю казалось, что он участвует в какой-то постановке и сейчас находится на сцене театра. Театра абсурда.

«- Абсурд!» - Саньку одолевали сомнения. Где-то после проезда поворота к дому Генриха, он почувствовал прилив сил. Что-то вроде второго дыхания, но не оно. Усталости, как таковой и не было: сытый, выспавшийся, пробежал десяток метров с человеком на спине, да по лестницам поносился – даже для разминки маловато. А вот с мозгами было сложнее. С момента выезда на шоссе, он постоянно был в умственно-волевом напряжении, пытаясь удержаться и не скатиться в пропасть паники, отчаяния и, чего уж таить, страха. Случайный виток мысли приводил к попытке осознать масштаб свалившихся проблем, и Санька душил их, не давая разрастаться. И попытки душил, и виток. А как проехал поворот, в голове стало поспокойнее, мысли стали слушаться и выстроились на поверку. И вот тут-то, сознание выкинуло фокус, прояснив неудачно начавшему карьеру туристу, что он идиот. Знак судьбы, в виде ошибочного поворота в сторону границы, при выезде от дома убитого Генриха, был им проигнорирован. И уж даже недалёкий человек понял бы, какое направление правильное, после встречи с теми громилами в джипах. А он, Александр-Великий-Путешественник, взял и повернул. А выходило, что повернул он зря: если бы ехал к границе, наверняка бы встретил или патруль, или дозор, да мало ли чего должно быть в районе границы! Там и врач, и представители государства, какие-никакие. Да и защита. Бензина бы точно хватило, от бандитов, если это бандиты, ушёл бы уже далеко. А что с другой стороны? Неизвестно где поворот к звероферме, и непонятно, к кому там бежать за помощью – к ветеринару или к козе, которую он лечит?». Санька ехал в трофейном треснувшем шлеме. Сначала было непривычно, но потом приноровился. Поворот он увидел в последнюю секунду, тут же вдавив педаль тормоза. Проехав несколько метров, машина остановилась. Бородатый искатель приключений на свою бороду, подошёл к дороге, мотая из стороны в сторону головой в футуристичном шлеме. Он притащил пару валунов, с десяток камней поменьше и, с помощью дёрна и палок, замаскировал съезд инсталляцией «степной хаос».

На этой, так называемой, дороге шлем был весьма к месту – одно дело ехать среди камней и камнищ на мопеде и днём, а ночью, на автомобиле, с раненым пленным в багажнике и вероятной погоней – совсем уже не одно дело, а куча проблем. Скорость упала, но Санька удачно маневрировал и избегал опрокидывания, разрывов покрышек и просто лобового столкновения. Дорога стала ровней, и он огляделся. Справа был контур старой дороги. По крайней мере – очень похоже и просека, опять же, хоть и заросшая изрядно. Но это ответвление упиралось в деревья. Так было видно с пятидесяти метров, подъезжать ближе турист благоразумно не стал. Он ехал, лавируя между откровенных участков «не дороги», даже в русском понимании этого слова. Ехал и пытался вспомнить имя «коновала». Тенгиз же говорил. Память сдалась, выплюнула имя, и он вздохнул:

- Блин, ну конечно, кто ж ещё?

Была в его жизни особая категория людей, выделявшаяся по идентификационному признаку и имя ей –

Олеги

были в Санькиной жизни постоянно. Если один исчезал из его жизни, то не было никаких сомнений, что вскоре появится другой. Они были разных возрастов, профессий, вероисповеданий и даже полов – один был трансгендером. Но у всех стиль общения, по крайней мере – с Санькой, как под копирку. Олег радостно знакомился, с удовольствием общался и проявлял осведомлённость во многих сферах бытия, что подкупало с начала. Затем следовал какой-нибудь незначащий подарок – банка пива или ароматизатор «ёлочка». А потом следовал шаг, который Санька никогда не мог предотвратить и правильно отреагировать, хотя прекрасно знал - как. Олег обращался с просьбой, чаще всего пустяковой, вроде купить пончиков по пути или дать телефон – позвонить и отказать было неудобно. После следовала другая пустяковая просьба, третья. Просьбовая плотность нарастала плавно и незаметно. Потом срабатывала материалистическая диалектика и количество переходило в качество. Олег просил свозить на автомобиле «недалеко», просил помочь с перестановкой мебели и всё такое. Со временем «недалеко» вытягивались на полдня, иногда с работой в почётной должности грузчика, а перестановка мебели превращалась в полугодичный ремонт, куда Санька ходил чаще строителей. Причём ни один из Олегов не был манипулятором, таково было их восприятие отношений. Может, он думал, что помогает не меньше, а может, считал Саньке за счастье, участвовать в его жизни. Но это сильно утомляло иногда. Хотя, пару раз система срабатывала в противоход и раз или два, помощь от очередного Олега оказалась очень кстати. Санька решил для себя, что это вроде кармического аккумулятора «помощи»: Олеги ездят на его шее, а он в нужный момент, использует накопленный заряд.

Безработный и бородатый турист-самоучка сжал руль на удачу и воскликнул: - Ну, ветеринар! Ну, Олег, не подведи! – и тут же наскочил на кочку, ругнулся и пробормотал: - Главное – чтобы связь была.

Машину он оставил за полосой кустарника. Вышел, прислушался. Вокруг было полно звуков, но все – природные, гармоничные и экологически чистые. Саньке даже захотелось сесть на землю, слушать и ни о чём не думать.

Всё было на месте: вон недозабор, вон – здание, куда ходил Тенгиз к ветеринару. Санька, пригнувшись, побежал в сторону фермы. У самого забора он остановился и несколько секунд что-то обдумывал. Потом прошептал в сердцах: - Вот зараза! – и побежал обратно. Открыв багажник, он взвалил пленного на себя, и посеменил к зданию. Затащив раненого в тамбур, турист положил его возле стеночки и отдышался. Прямо за тамбуром начиналась лестница. На втором этаже был длинный коридор, с одной стороны стена с окнами, с другой - несколько дверей, из которых две были открыты. Одна, в середине коридора, была двойная и со стеклянными вставками, зато из-за другой сочился мерцающий и, временами моргающий свет. В конце коридора была ещё одна дверь, видимо, второй выход. Санька шагнул в проём, из которого мерцало и остановился, пожалев об оставленном в машине шлеме – снял, когда тащил пленника. Глаза привыкли к темноте, и он увидел силуэт человека на фоне монитора, на голове силуэта был силуэт наушников. Санька сделал шаг и позвал:

Олег

не успевал перезаряжать и ему приходилось постоянно менять позицию, уклоняясь от атак противника. Специально для таких ситуаций, он всегда заряжал весь свой арсенал «под завязку», чтобы менять оружие, а не обойму. Но здесь он явно недооценил силы врага… или свои переоценил, а впрочем – неважно. Важно – что делать? Биться до последнего, скача как заяц или, может, выйти открытым навстречу смерти и покою? «- Хрен вам! Вы ещё узнаете простого русского парня… – хлестануло потоком крови и плоти, ещё один выстрел в упор и дробовик пустой. - … парня… Олега…». Жуткое животное, по всей видимости длительно и усердно мутировавшее, выставив свои окровавленные клыки, не все из которых были у него в пасти, издав холодящий брови рык, бросилась сбоку. Олег рефлекторно повернул голову и увидел вылетающую из темноты фигуру, одновременно почувствовав прикосновение к плечу. Он резко вскочил, наводя пистолет-джойстик на врага, был остановлен шнуром наушников, смешно клюнул носом в угол монитора, и рухнул за компьютерный столик. Через пару секунд вспыхнул свет, и над лежащим Олегом появилась голова человека с бородой и парой пятен крови на лице. После включения света, ветеринар застыдился, было, своего страха, поняв, что просто кто-то к нему пришёл, а он не слышал из-за наушников. После того, как он увидел пришедшего, Олег понял, что по-настоящему, страшно ему стало только теперь.

- Ты же, Олег? – Санька протянул руку лежавшему за столиком у стеночки молодому, но тоже уже с бородкой, полноватому парню в очках. – Телефон есть? Мне срочно позвонить надо!

- А Вы кто?

- Санька. Александр!

- Олег… Да Вы и так знаете.

- Слушай, телефон нужен срочно, Генриха убили!

- Генриха убили? – Олег недоверчиво смотрел на незваного гостя.

- Умер у меня на руках. О, у меня ж раненый! Сможешь ему помочь? – Санька уже бежал вниз, ругая себя, что забыл про пленника – тот мог ведь и сбежать, как потом доказать, что ты простой непричастный турист во всей этой истории.

- Раненый? Я же ветеринар, я только животных…

- Первую помощь оказать сможешь? Аптечка-то, есть?

- Несите в процедурную.

- А что с телефоном?

Олег разблокировал и протянул среднего класса смартфон. Санька взял и задумался.

- А куда звонить?

Ветеринар, раскладывая на втором столе разные медицинско-шаманские штуки, ставя банку о спиртовыми спонжиками и, зачем-то расставляя лампы, был похож на сервирующего стол бюргера.

- Я не знаю. В полицию, наверное, только они раньше утра не доберутся.

- Телефон знаешь?

- Так ведь, сто двенадцать. - Олег распаковывал перчатки и маски.

- Ах, да. Хотя, нет. Похоже, это иностранец – явный чистокровный азиат, – турист кивнул на пленного – вполне вероятно, нарушитель, так что, это в юрисдикции пограничников, и приедут они побыстрей, полагаю.

- Ну-у да… Наверное. – неуверенно согласился ветеринар.

- Номер знаешь?

- Мы здесь все этот номер знаем, граница рядом, всё-таки. – вздохнул Олег.

Общение было коротким. Говорил Олег, поскольку он знал не только номер, но и многих из погранцов. Обрисовав ситуацию в двух словах, он получил инструкции ждать и услышал гудки.

Ветеринар врубил ультрафиолетовую лампу, помыл руки сам и заставил «оккупанта». Раненого разложили на большом металлическом столе, покрытом клеёнкой и простыней. Олег включил пять настольных ламп, с плафонами на гибком шланге и направил на пациента.

- Вам придётся иногда поворачивать или держать лампу – смущённо, словно извиняясь, сказал ветеринар.

- Да не вопрос. И давай на «ты», я не такой и взрослый… в смысле – не старый, ммм…. Не намного, тебя и старше. – Санька помолчал и добавил – Просто небритый.

Олег искоса посмотрел на ночного визитёра – «Да уж, конечно, борода его старит, как же! У меня, между прочим, тоже борода, но выгляжу моложе своих лет. – мысленно льстил себе он – А тут налицо старый матёрый волк! Чем бы отвлечь его и сообщение на заставу выслать?». Но вслух сказал:

- Ладно. Вам… тебе придётся ещё мне ассистировать, ну подавать, что попрошу и …

- Командуй, Айболит!

Разрезать одежду на пациенте не получилось. Вдвоём, импровизированная медицинская бригада, исследовала наряд раненого. Застёжки нашлись быстро, но пару минут пришлось потратить, чтобы понять, как их открыть. Пневмо-магнитная «молния» расстёгивалась с тихими, приятными щелчками. Полностью снимать не стали, завернув назад, чтобы открыть место ранения. Заодно и зафиксировали пациенту плечи. Ветеринар склонил голову, и ассистент изменил положение лампы.

- Чем его так?

- Томагавком. – Санька тоже смотрел на две, неприятно вида дыры вокруг ключицы.

- Ого, что за хрень? – Олег удивлённо таращился через увеличительное стекло на торчащие из раны волокна, соединявшиеся в жгутики, которые, связываясь, формировали канатики, а из них образовывались проводки. Они имели толщину порядка человеческого волоса, плюс минус лапоть. Лапоть этого волоса, разумеется. На трёх проводках висело что-то красное и непонятное. Размером с половину спички, толщиной с зубочистку, оно было похоже на какой-то орган, но проводки не вписывались в общеизвестный вариант анатомии человека. Тем более, Олег совсем недавно читал, по случаю, в атласе как раз про этот участок тела. Саня наполнил кювету тёплой кипячёной водой и очень аккуратно держал её под раной, а ветеринар ещё более «очень аккуратно» макал и отмывал объект исследования. Капля пота сорвалась и упала на очки Олега, он вздрогнул и раздался звук, слишком звонкий для любого из внутренних органов, включая камни в почках. «Парамедики» переглянулись. Оперирующий осторожно стукнул по стенке кюветы красным цилиндриком, потом серию постукиваний, и в конце простучал полкуплета «Подмосковных вечеров» – нет сомнений, это было не природой данное, а значит, скорее всего, имплантат. Александр молча показал на проводки, а затем, жестом – ножницы. Может, это микрофон! Олег, также молча, после секундного сомнения, чикнул ножницами и бросил отсечённое в кювету, на окровавленные тампоны.

На счастье, всех присутствующих, в процедурной-операционной, «вышивать крестиком» на ране не пришлось – на ферме был запас ранозатягивающих пластырей. Санька видел такие первый раз: Олег прочистил раны от томагавка – входную и выходную, затем наклеил ленту пластыря и стал тянуть за маленькие шнурочки на этой ленте. В прозрачном окошке, идущем посередине через всю ленту, было видно, как сходятся края раны.

Заиграл Гимн Советского Союза – Олегу звонили. Он выслушал, положил телефон и сказал, что пограничники выслали наряд – заберут и Саньку, и пленного.

- Очень серьёзно отнеслись к информации про Генриха, сказали – заберут вас и заедут к нему домой. – ветеринар снимал перчатки – Приедут быстро - на Заставе сегодня дежурным Кодрин, так что там всё серьёзно.

Олег посмотрел на раненого.

- Крови он потерял много. Критически много, как держится непонятно.

- А у вас нет на ферме запаса крови или плазмы?

- Откуда? Не больница же. – ветеринар сам волновался и даже чувствовал к пациенту какую-то заботу. – Хотя необходимое оборудование, кстати, есть. Импортный, переносной прибор переливания крови – хозяину один тип подарил.

- То есть технически, мы можем качнуть ему своей кровушки?

- Мы ж не знаем, какая у него группа и, главное, резус-фактор.

Санька поднялся, подошёл к раненому и расстегнув рукав, закатал его. На левой руке была маленькая татуировка – иероглифы. Он продолжил поиски и нашёл искомое на шее, в районе позвонка-Атланта. Вторая, положительный.

- С моей совпадает - вздохнул Санька.

- Хочешь попробовать? – ветеринар испытывал двойственное чувство, больше клонившееся к отказу от подобных экспериментов.

Турист чувствовал себя намного спокойнее и альтруизм, воспользовавшись этим, вытолкнул из Саниной глотки:

- Да, тащи бандуру!

Пока Олег всё готовил, бывший ассистент и будущий донор оправдывался, скорее перед самим собой:

- Помрёт же! А мне он как свидетель нужен, пограничникам – как «язык».

Через полчаса Олег поил донора чаем с варением, мёдом и прочим. Санька пил с удовольствием – видимо из-за воды, чай был необыкновенно вкусным. Но голова всё ещё кружилась. Послышался звон и стук. Упала простыня с зажимами на концах, прикрывавшая прооперированного. Санька с ветеринаром осторожно подошли к операционному столу. Пленник лежал неподвижно с закрытыми глазами. Олег пошёл к стеклянному шкафчику, а безработный и обескровленный путешественник продолжал смотреть на раненого – вроде рука куртка была завёрнута назад не так низко. Ветеринар подошёл и резко сунул лежащему под нос ватку. В воздухе заиграло жизнеутверждающими нотками нашатырного спирта. Раненый широко раскрыл узкие глаза и стал крутить головой.

- Очнулся, лиходей?

Пленник смотрел на кружки, из которых «скорая помощь» пила чай.

-Суй… Мидзу… - прохрипел он, тянясь подбородком в сторону кружек.

- Олег, плесни ему чая.

Ветеринар покачал чайником: - Кипятить надо.

- Давай, если надо.

Турист-любитель шагнул с лежащему на стуле рюкзаку. Почему-то, оставив шлем, Санька взял поклажу с собой, хотя логичнее было поступить наоборот – идти в шлеме, а рюкзак оставить в машине. Возможно, после недавней атаки белок, он подсознательно боялся лишиться всего, что у него было и тащил этого басурманина на спине, надев рюкзак спереди, как запасной парашют.

Достав термос, налил полкрышки и подал раненому. Тот осторожно припал губами к краю, замер на секунду, а потом начал втягивать жидкость в себя. Варево Генриха было ещё горячим и пивший делал перерывы, кидая короткие взгляды в крышку, по сторонам и на Саньку, а тому почудилось в этих взглядах удивление. Допив, азиат протянул кружку и прошептал: - Моохитоцу, мохитоцу.

- Ещё чаю? – Санька плеснул в крышку на две трети. – Пей, басурманин.

«Басурманин», допив отдал кружку, склонил голову и сказал: - До: мо!

- Дома? – переспросил Санька.

- До: мо! Ариготе!

- А-а! Ариготе! Благодаришь нас. Японец, стало быть? Ниппондзин, говорю?

В бытность ещё охранником, Санька прочитал коротенький самоучитель японского, наряду со второй валявшейся в офисе книгой – учебником по статистике. А в бытность уже мета-админом, перечитал его пару раз, а «Статистику» - четыре. Куцые пакеты информации всплывали в памяти, и из некоторых он вытягивал подходящие, как ему казалось, слова.

- Олег, ты на японском говоришь?

- Не-е, я французский сдавал.

- Спроси его, кто он такой?

- Да не могу я!

- Почему? Ты же учил.

- Не учил, а сдавал!

- Ну спроси хоть, говорит ли он по-французски.

- Хм… Ладно, ээээ….Вотре франсе, эээ, этиль бум, кажется.- Олег вспотел от усердия. Азиат пялился на них.

- Слушай, ты спик инглиш, рейдзи? – Санька вдруг вспомнил японское словечко, вычитанное в самоучителе, запомнившееся из-за созвучия с английским синонимом – крейзи. Пленник сделал узкие глаза широкими, и с подозрением глядел на собеседника.

Что-то еле слышно щёлкнуло. Взгляды присутствующих пошарили по помещению и остановились на тоненькой струйке дыма, поднимавшегося над кюветой. Ветеринар и Санька одновременно рванули вперёд. Красная штуковина была разломлена вдоль, половинки лежали на окровавленных ватных тампонах. Вокруг обломков быстро росло пятно зелёного цвета. Обгоняя его, бежали, змеясь, тонкие, ветвящиеся насыщенно зелёные лучики. Они вгрызались в слой впитавшейся в вату крови, образовывали сетки, которые окончательно заполнялись новым цветом. Выстреливали новые «разряды» и цикл повторялся. Через несколько секунд кювета выглядела как покрытая зелёными иголками кочка.

- Невероятно! Фрактальный метод распространения. Его же еще даже не разрабатывают – подступиться не могут. Есть только концепция. – Олег возбуждённо плясал вокруг кюветы.

- Что за чудо?

- Моментальная доставка вещества во многих средах, в том числе – организме человека, как видишь. Парень один, из Владимира, придумал, нужно только найти правильный «транспорт», который может распространяться очень быстро, создавая «фрактальную сеть». Представь, что у тебя пятка болит, ты пьёшь таблетку и через десять секунд боли нет, а если через инъекцию…

- Ты погоди, тут пахнет-то не лекарством. – Санька прервал лекцию ветеринара и склонился над «местом происшествия». Запах был, действительно, очень неприятным - пахло – несовместимостью с жизнью и протухшим луком, а может капустой протухшей – «внезапный донор» не очень в этом разбирался. Олег взял пинцет и шевельнул один из тампонов. Облачко зелёной пыли взвилось над кюветой, медик дёрнулся и врезал пинцетом по другому спонжу. Оба «исследователя» отпрыгнули и переглянулись. Санька глянул на пленного: голова безвольно повисла, тело расслаблено. Отключился? Ну да, зрелище не из приятных, учитывая, что эта штука была внутри него.

Щёлкнул, отключаясь, чайник. Санька потряс термос, потом заглянул туда – болталось на дне. Тонкая струйка соединила термос с кружкой и, чуть позвенев, деловито забулькала. Вниз пролетела веточка с листочками. Турист взмахнул термосом, отсекая струю. На дне термоса лежала довольно большая «подушка» из листьев, стеблей, веточек и корешков, хотя Санька точно помнил, что Генрих наливал своё варево из чайника. Нацедилось полкружки. Немного подумав, он взял чайник и стал заливать в термос кипяток. Чайник фыркнул и плюнул кипящей водой на руку человека. Человек в ответ зашипел на чайник, поставил его, затем термос и пошёл к умывальнику. Держа руку в холодной воде, он повернул голову и встретился взглядом с раненым азиатом.

Терпеть боль от ожогов Санька научился ещё в подростковом возрасте, когда с компанией ходил в походы. Угли, кипяток, раскалённые камни липли к нему с радостным неистовством. Пройдя такую, практически в прямом смысле, закалку, он мог почти минуту держать железную кружку с кипятком. Но не хотел, потому что больно всё-таки было.

Во взгляде азиата сквозило недоверие, настороженность и интерес. Донор проверил, хорошо ли зафиксирован реципиент, и повернулся к ветеринару:

- Олег, посмотри за «гостем», а я до машины схожу.

На улице было свежо. Дождь ушёл на передышку и прямо над головой, через разрыв в тучах, было видно ночное небо Алтая. Глубокий сапфировый цвет и мириады сверкающих бриллиантов, и всё посыпано алмазной пылью. Этот клочок чуда, посреди туч со зловещим асператусом, был похож на яйцо Фаберже, лежащее на грязной, пыльной мешковине. Санька захотелось сесть посреди степи и любоваться Небом и Землей. Он вздохнул и достал из машины шлем и катану пленника. Подумал немного, достал второй шлем, с треснутым стеклом и закинул его на пол, за пассажирское сидение – имеет он право на маленький трофей?!

Вдалеке мелькнули два луча света, затем ещё раз и ещё. Санька надел шлем, но расстояние было большое, к тому же там был довольно плотный лес. Не снимая технологичной каски, он зашагал к дому.

- Как у вас тут?

Ветеринар крутил в руке стетоскоп.

- Молчит, тать.

- Слушай, Олег, вроде как фары видел, со стороны шоссе. Служивые могли уже добраться?

- Вряд ли, им ещё минут сорок – это минимум. Да и с другой стороны они подъехать должны, у них тут свои дороги.

Сердце забилось сильнее, мысли были спокойными и редкими, голова уже не кружилась. Турист спокойно собрал рюкзак, взял шлем и катану. Повернулся к наблюдавшему за ним с изумлением Олегу, и спросил:

- Здесь есть где спрятаться? Это я на всякий случай спрашиваю.

- Ты серьёзно? Ну, есть один схрон, но маловат он… - Олег проглотил слова «… для двоих» и ему было стыдно. Стыдно было и за то, что он умолчал о своей второй, положительной группе крови.

- Знаешь, позвони на заставу ещё разок, а.

Они стояли у окна. Свет везде погасили. Был заготовлен путь отхода. Здание имело удивительную планировку: на первый этаж можно было попасть, только поднявшись на второй, пройдя по коридору и спустившись по лестнице в другом торце. Окна коридора первого этажа выходили на сторону, где была оставлена машина Генриха. Пленнику заклеили рот пластырем – возможно, что прибыли его подельнички. Пограничники связались с машиной, ехавшей на звероферму и, выяснив, что ехать ещё не меньше получаса, поторопили их, и известили ветеринара. Была, конечно, слабая надежда, что какие-нибудь туристы заблудились, но она была из тех двух стотысячных долей процента, которые приходятся на всякие чудеса.

Машины всё не показывались – ни света фар, ни звука двигателя. Санька надел шлем. Ветеринар с восхищением смотрел на продукт высоченных технологий, отмечая сходство со снаряжением в какой-то компьютерной игре. В визоре шлема все казалось немного неестественным, зато отчётливо было видно в пределах метров пятидесяти. В момент, когда турист оценивал шансы на галлюцинации в его мозгу, между деревом и какой-то будкой прошмыгнуло оранжево-жёлтое пятно. Санька замер, потом резко присел и дёрнул вниз Олега. Подполз к столу, на котором они «оперировали» азиата и пошарив рукой, достал налобный рефлектор. Снова к окну. Он осторожно поднял рефлектор выше подоконника и стал вглядываться. Через несколько секунд снова появилось светлое пятно. Внезапно Санька осознал, что это лицо человека. Тут же появилось ещё одно пятно. Объединилось с первым и двинулось в сторону торца дома, где была дверь.

- Олег, уходим! Прямо сейчас, быстро.

Они метнулись к дверям.

- А что с этим? – уже в дверях кивнул на пленника ветеринар.

- А что с ним? Пока они с ним возятся, мы время выиграем. Это ж его дружки… «- …наверное. – Санька вздохнул и шагнул к пленнику. – Блин, блин, блин! Я – идиот!». Он посмотрел на, притворяющегося спящим, раненого и схватив скальпель, резанул стяжки на его руках. Одна стяжка разрезалась примерно на половину и осталась на запястьях. Затем он достал из кармана куртки странный шприц, отнятый у пленника ранее, и положил его на стол. Турист двинулся к двери, остановился в проёме на мгновенье и, снова вздохнув, приставил катану к одной из створок и побежал догонять Олега.

Они выбрались через окно и на четвереньках поползли к откосу. Уже внизу Санька вдруг понял, что они так и не решили, куда податься.

- Может, на машине рванём к заставе?

Олег был бледным и трясся. Он чувствовал себя хуже, чем после той вечеринки, на первом курсе. Ему было страшно, понятное дело, но ферма и его ветеринарный пункт были для него сейчас единственным оплотом и уезжать было так же страшно.

- Не, я не…. Я лучше в схрон, прости.

Турист лихорадочно думал – куда прятаться и как скоро появятся спасители-пограничники? Непонятно, какой ассоциативный путь проследило его сознание, но в голове вдруг вспыхнуло: «Они точно пришли за мной!».

- Двигай в свой схрон, а я в машину. Если что – рвану по этой «козьей тропе» до шоссе. Позвони погранцам – предупреди.

- Понял. Слушай, там недалеко от шоссе, есть смычка этих дорог, в перелеске. Потом расходятся снова. Там можно спрятаться.

- Это где просека?

- Ну да.

- Понял. Прибудут пограничники – пусть ракету дадут какую-нибудь, я вернусь сразу. Удачи!

Санька в полуприсяде, добирался до «Нивы» Генриха. Оставалось не больше десяти метров, когда ствол кустарника, в пяти сантиметрах от его лица, разломился со свистом и шелестом. В лицо ударило тёплым воздухом. «Пуля!». Турист прыгнул вперёд, кувыркнулся, наехав спиной на маленький, но дерзкий камень. Затем перекатился, побежал вбок, прыгнул, кувыркнулся и в два прыжка оказался у автомобиля. Во время «гимнастики» ему показалось, что шелестело и посвистывало ещё раз. Он, сидя на корточках, открыл дверь, завёл двигатель и резво впрыгнул на водительское кресло. От резко брошенного сцепления и количества топливной смеси, щедро отпущенного движку утоплением педали газа в пол, машина прыгнула вперёд и урча помчалась во тьму. Через пару секунд боковым зрением турист увидел вспышку и рефлекторно нажал педаль тормоза. «Нива» клюнула носом вниз, аж задние колёса подпрыгнули. В этот момент в сознание постучался «феномен замедления времени» и Санька, вцепившись в руль, видел, как ме-е-едленно машина наклониииилась вперёд, красная мутная загогуу-у-уулина неспешно шшшаркнула по кузову над ветровым стеклом, высекая сноп искррррррр. Машина снова встала на все колёса и сразу после встряски, восприятие вернулось к прежнему режиму. Водитель дал газу и посмотрел в зеркало. Мимо домика ветеринара несся пикап, метя в проём между двумя столбами для ворот. Автомобиль успел развить хорошую скорость и за пару секунд доехал до проезда. Его передняя часть стремительно сбросила скорость, вгрызаясь в штабель рельс. Задняя часть поднялась вверх, выводя автомобиль на сорок пять – пятьдесят градусов к земле. Вырос яркий огненный шар и Санька в «Ниве», инстинктивно пригнулся к рулю. Вокруг стали падать горящие куски пикапа – с рёвом и искрами при приземлении. Рельсы падали в гордом, достойном молчании.

Остановился он, только почти доехав просеки - Санька вспомнил про слова Олега и тормознул. В мозг скромно постучалась идея. Не задумываясь о её адекватности, турист включил фары и рванул по просеке к стене леса.

До шоссе он доехал быстро и на развилке повернул налево – в сторону от границы. Проехав метров двадцать пять, Санька остановил машину и выскочил на улицу. Притащив несколько увесистых валунов, он соорудил барьер посреди шоссе. Затем, порыскав немного, притащил несколько крупных веток и охапку не крупных. Обложив камни ветками, турист осмотрел «баррикаду». Маловата. Отойдя к машине, он заметил полусгнившее бревно, метра полтора в длину, которое отправил к камням и веткам. Затем Санька достал из багажника канистру с бензином. Залив в бак литров пятнадцать, турист вылил остаток на барьер и понял, что спичек у него нет. Оторвав кусок ветоши, найденной в багажнике, он соорудил факел, промочив его остатками бензина. Санька уже утопил в гнезде прикуриватель и распушил край ветоши, чтобы лучше воспламенилось, как пошёл дождь. Он достал вторую канистру и перелил литров пять в пустую, которую прислонил к камням «баррикады», оставив крышку открытой. Сам же, сел в «Ниву» и погнал в сторону к границе. Отъехав метров сто от поворота, уже в сторону границы, турист заметил кусок скалы с маленьким козырьком. Он свернул туда, и заехав под козырёк, выключил двигатель.

По ощущениям, у него оставалось около десяти минут. Санька снова утопил прикуриватель. Дождик мелко, но резво моросил. Щёлчок, и турист, дуя на прикуриватель, поджёг факел. Он быстро зашагал вперёд, глядя на факел, как бы проверяя как тот себя чувствует в движении. Чувства у факела были – огонь! Но была вероятность, что бензин быстро выгорит и дождь не даст гореть просто какой-то там палке, пусть и с намотанной тряпкой. И Санька побежал. Пришедшая мысль, что он похож на несущего Олимпийский огонь, сменилась на тревогу, что его могут увидеть в темноте, даже свозь лес. Но по какому-то внутреннему упрямству, он не опустил знамя пламени и продолжал бежать, слегка нагнувшись.

Метров за двадцать он, не останавливаясь, бросил своё «огненное копьё» и промахнулся. Факел упал за обочиной. Санька замер, а потом рванул как сайгак. Пламя недоумевало, но боролось. Он поднял факел и аккуратно поджёг «баррикаду». Огонь медленно охватывал ветки, намоченные дождём, бензин размыло дождём. – Не займётся! – Санька подбежал, схватил канистру и поплескал на лежащие ветки, не приближаясь к огню. Затем схватил пару «обензиненных» веток швырнул на меланхоличные огненные язычки. Те замерли, опешив, издали негромкий встреск, и мгновенно выросли. Пламя не спеша, спокойно, но уверенно двинулось на экспансию территории. Турист посмотрел на канистру – в ней ещё плескалось чуть-чуть. Он положил её на самый край заградительного сооружения, у камня, и припустил к машине. Пробегая мимо поворота к ферме, беглец заметил свет фар. Испуганно пригнувшись, он прибавил скорости. Спрятавшись за придорожный камень, сделал несколько выдох-вдохов и осторожно выглянул. Машины выехали на перепутье, развернувшись к горевшей «баррикаде» и остановились метрах в тридцати от неё. Санька, на полусогнутых ногах, пригнувшись к Земле-матушке, метнулся к «Ниве». Открыв дверь, он полез на заднее сидение за рюкзаком, в котором лежал бинокль. Рука соскочила и скользнула вниз. Нащупав что-то твёрдое, он, с какой-то непонятной радостью, достал шлем.

Изображение несколько секунд подрагивало, трещина на визоре немного раздражала. Потом картинка стала ясной и близкой. Санька жадно всматривался в людей: вот здоровенный негр, весь обвешанный оружием; вот рядом стоит, судя по наглому выражению лица, небритый брит, с большою винтовкой, весёлый на вид; кто-то смуглый с опасным лицом и… Звук появился внезапно, без какого-нибудь «Внимание, включаем аудио трансляцию!» или, хотя бы «Гхм..» или «Псст..». Прямо с полуслова того наглого брита с винтовкой. В виде полуслова прозвучала буква английского алфавита «кью», заканчивая фразу брита и обращался он к тому здоровенному чёрному парню, дополняя речь универсальным сурдопереводом. Звук, чуть шипящий сначала, быстро выровнялся и был очень чистым, скорее всего, не усиленный, а передаваемый по радио или каким-нибудь квантовым струнам. Откуда? Со спутника или, например, с раций самих же разбойников – Санька был прогрессивных взглядов, а после того как увидел шлем и капсулу с каким-то ядом, вообще не удивлялся чудесам техники. Но вот что странно – чем чище становился звук, тем меньше он понимал говорящих. Те несколько секунд шипящего звука, турист чувствовал, что понимает ситуацию – он слышал, большей частью, эмоциональную часть посыла и, подкрепляемая жестами собеседников, речь казалась ему понятной - взять то же самое «кью», например. Когда же слышно стало, как в домашнем кинотеатре, каждое слово долетало абсолютно разборчивым, и он понял, что ничего не понимает. Наёмники разговаривали на гипертрофированном сленге – из нормального английского было понятно только «тебя», «все» и «кока-кола» - два процента от общего, так сказать, объёма. Всё остальное было смесью слов друг с другом и с разными, буквосочетаниями, не применяющимися отдельно. Может ещё и уровень знания языка, оставлял желать лучшего. Санька закрыл глаза, подышал и снова открыл. Сцена опустела. Здоровый африканец подошёл к пылающему костру, пара человек крутилась у джипа, остальных нигде не было видно, что настораживало. Присмотревшись к копошащимся у джипа, беглец вдруг понял, что они готовят квадрокоптер. Страх полоснул по сознанию – Засекут, черти! Санька планировал, что они пошлют в его сторону машину на разведку. Доехав до поворота, примерно метров двести, они бы увидели с холма всю дорогу на много километров. Пустую. Сразу бы помчались назад и воссоединившись с другими бандитами, поедут в сторону, которую преграждает «огненная стена». Санька же, в это время, дождался бы здесь сигнала о прибытии пограничников и рванул на ферму. Но внезапный квадрокоптер всё портил – с воздуха можно быстро просмотреть дорогу в обе стороны и понять, что беглец спрятался где-то недалеко. «Мотор!» – турист помчался укрывать двигатель брезентом и листьями, чтобы инфракрасные камеры не засекли сверху теплый двигатель.

Бахнуло, гулко и, как будто с облегчением. Санька осторожно выглянул - у злодеев была вечеринка в разгаре: горела, торчащая из ветрового стекла джипа, развороченная канистра. Вокруг автомобиля плясали люди с пустыми огнетушителями, потраченными на тушение пламенного «шлагбаума». Меж канистрой и капотом был зажат винтокрылый беспилотный аппарат. Он был красив, блестящ и с него уже дымило и капало. Темнокожий атлет, ругаясь, подскочил и огромным мачете ткнул в квадрокоптер, надеясь выбить тот из ловушки. Клинок вошёл в корпус беспилотника, и оттуда пыхнуло искрами и повалил дым понасыщеннее. Рубака отдёрнул руку, оставив оружие «победителю». Со злобным лицом он прошипел что-то горящему летательному аппарату и тот взорвался. Санька отдёрнулся – так реально воспринималось изображение, даже при трещине, которая почти не раздражала.

«– Батарейка рванула! Погоди-ка, выходит…» – Турист вдруг осознал, что он спасён от «ока с небес». Выглянул за камень и замер – прямо к нему ехала машина. Она только отъехала, но скорость набирала очень быстро. Бежать до «Нивы» - всего-то метров девять – опасно, могут увидеть. Доползти – не успеть. Придётся за этим камнем. Санька вспомнил о странной штуковине во внутреннем, похожей на тот автомат… Визг тормозов начался с обычного темпа, затем стал замедляться; где-то в промежутке между барабанной перепонкой и нейронами, стал слышен скрип каждого кластера резины, скрипящей, при трении о мокрый асфальт. Чувства обострились: Санька почувствовал поступь зверя в лесу, услышал вздох далёкой птицы, уловил движение воздуха от крыльев комара и понял - джип остановился так, что выйди водитель - он наступит на него. «- Машину или меня? Кого он заметил? Если машину, то я могу попробовать отползти.» - только сейчас горе-турист понял, что у «плохих парней» тоже есть приборы ночного видения. Раздался короткий звук, похожий на протяжный треск, медленно ломаемой толстой ветки. Джип взревел и рванул вперёд, чуть ли не галопом.

Джип вернулся через семь. «- Ну, что ж, чуть не померев со страха, возвращаемся к плану «А»» - подумал турист. Вообще-то, Санька слышал их переговоры – чудесный шлем настраивался сам на нужные волны и не смешивая звук с «окружения» и с переговоров, подавал его очень удачно - но говоривших, по-прежнему, понимал плохо. Тем не менее, ему показалось, что с разведчиком ругались. Джип проехал мимо и через сорок метров остановился. Водитель вышел и хлопнул дверью. Санька наблюдал: «- Почему он остановился здесь так близко? Оп-па, ещё кто-то едет. Подмога? Неужели заметил?». Разведчиком оказался тот британец, ругавшийся с африканцем. Он посмотрел на низенькую скалу, на которой росла высокая сосна. Из подъехавшего автомобиля выскочил бородатый, косматый мужик. Он что-то сказал британцу, прыгнул в машину, на которой британец приехал, и две машины умчали обратно. Англичанин показал вдогонку уезжавшим товарищам интернациональный мотивирующий жест, и покарабкался на скалу. Добравшись до сосны, вскарабкался и на неё. Санька скоропостижно вспомнил, что британец был со здоровой, а стало быть – наверняка - снайперской винтовкой. «-Снайпер! Ну, дела!» - план «А» снова был дискредитирован. Других планов не было. Внезапно полило. Дождь встал стеной. Санька секунду постоял и ринулся к авто. Сверкнуло и раскатисто бабахнуло. Он задумался, потом проверил, чтобы осветительные приборы были выключены, завёл двигатель и легонько похлопал по шлему: - Ну, родной, не подведи, на тебя надежда… - снова вспыхнуло и грохнуло, он посмотрел на ливень и добавил – и на тебя тоже, конечно. «Нива» тихонько поползла, направляясь к шоссе…

Направляясь со снаряжением к скале, Рэй проклинал этот ливень, этого урода Боло, эту страну и это задание, понимая где-то глубоко внутри себя, что основная причина этих проблем – он сам. Но как же быстро всё комкается и рушится! А ведь так легко нашли этого бородатого беглеца. Он вспомнил события, после обнаружения пустого дома основной цели, и запуска беспилотника с шоссе.

…Цель нашлась с третьего захода. Беспилотник был невероятный – скорость, дальность полёта, целый букет видео и аудио режимов. Очень приятным бонусом было вооружение: семизарядная малокалиберная пушка и две ракеты класса воздух-земля. Рэй включил режим улучшенного сканирования инфракрасного диапазона, и в нескольких километрах от шоссе обнаружил слабое световое пятно автомобильного двигателя. Он вспомнил навыки управления дронами и анализа информации, проснулся азарт. Мотор - уже хорошо остывший, минут тридцать, может сорок. Снайпер посмотрел на индикатор заряда – с запасом, что ж, можно попробовать «посмотреть внимательнее». Он пощёлкал по сенсорному меню, экран стал сероватым, с белыми полосками сетки. Проявился контур здания и через секунду вспыхнули две красные точки, постепенно расплывавшиеся в пятна, очень смутно и извращённо напоминавшие фигурки людей- вид сверху. Вспыхнула и погасла третья точка. Рэй повёл БПЛА ещё на один круг. Две фигурки. Снова замигала третья точка, попыталась расплыться и погасла. Возможно, животное. На экран выплыло изображение автомобиля. Рэй внимательно смотрел.

- Да, это наверняка он. Девяносто процентов.

Они поехали в сторону зверофермы – если верить данным с карты. В окне плыл печальный пейзаж, скрытый темнотой и мутью капель на стекле. По карте выходило, что беглец сейчас на территории фермы по выращиванию диких пушных зверей. Рэй, вдруг, вспомнил, что Байрон говорил о каких-то страшных пушных зверьках у русских, северных, вроде – то ли горностай, то ли соболь. Перед глазами всплыл тот разговор в Таиланде: на утро команда возвращалась домой, а Рэй оставался в Азии, неизвестно на сколько. Может и навсегда. Они сидели с Байроном в баре отеля и болтали ни о чем на свете.

- Слушай, Том, а ты как относишься к этой фишке Прайса с русскими?

- А никак. Я больше кубинцев остерегаюсь. – Байрон подумал немного и добавил – И малазийцев, пожалуй…

- Но ты же был с ним на заказах! Ну, Борис, Глеб. Было?

- О! Борис и Глеб напрочь отшибленные! Честно говоря, брать таких в команду я бы не стал, но, если бы они подошли и сказали: «-Том, родной, пойдём с нами – свергнем пару правительств.», то я бы «взял под козырёк».

- Значит, всё-таки опасаешься?

- А чего опасаться? Глеб с Борисом тогда сделали почти всю работу сами. Ну да, заставили понервничать, так от этого ж веселее!

Байрон закинул в себя отвратительного местного виски и закусил восхитительным местным манго. Прожевав, он посмотрел на собеседника, добродушно и хитро улыбнулся и спросил: - А тебе Прайс рассказывал, чем закончилась та история с шейхом и мальчиком? Рэй помотал головой.

- Только до момента ухода русских с ребёнком в рассвет.

- Ха! Неужели я в чём-то осведомлён лучше Прайса? Ну, ну… – Байрон широко улыбался.

- Ну, слушай. Через некоторое время после отплытия русских, прибывает шейх на яхте. Не буду утомлять деталями, но с шейха мы своё забрали и отдавать не собирались. А потом с ним связались Борис и Глеб. Выразили свою точку зрения, весьма логичную – они выполнили работу, мальчик у них, и они хотят получить весь гонорар, а не только свою долю, так как предыдущие договорённости закончились с момента попытки их убить в Судане. А теперь - вот мальчик, цена такая-то. Оказывается, Глеб подслушал наш разговор с наёмниками и эмиссарами шейха, когда мы договаривались «отсечь» русских от дела, потому и свалили они ночью. В общем, шейх прикинул в голове цену выкупа, цену репутации и всего такого, да и согласился. Передачу устроили в Тунисе. Там русские забрали деньги и привели мальчика. С мамой и представителями французских спецслужб. Вот так. Говорят, заказчик искал их потом, да всё безуспешно. Да.

Потом, уже в аэропорту, Байрон весь задумчивый, вдруг подошёл к Рэю и, глядя прямо в глаза, очень серьёзно сказал: «- Слушай, есть у русских «страшный пушной зверёк», вот его остерегайся. Услышишь о нём – дело серьёзно!».

Машины урчали моторами, наёмники молчали, даже голландец Хьюго. Рэй, смотрел в окно, думал о звероферме, и тщетно пытался вспомнить название животного. Куница? Ондатра? И вдруг, цепочка огоньков воспоминаний метнулась к «папке» с пометкой «Прайс» - последняя запись.

…Они стояли с Прайсом у кафе, ожидая машину. Рэй, вспомнив что-то, усмехнулся и сказал:

- Джон, а ты в курсе чем закончилось ваше Суданское родео?

Прайс улыбнулся. Улыбка была мягкой и доброй, но Рэй готов был поклясться, что за долю секунды до неё, на лице бывшего майора была хищная ухмылка.

- Дорогой мой Арби, да – я знаю, чем закончился тот заказ.

- Значит, Байрон ошибался. – наёмник пожал плечами.

- А то, что знает Байрон, это даже не начало конца, скорее – конец середины.

Прайс поправил кашая и поднял взор к небу.

- А что в конце-то? – Рэй почему-то очень хотел узнать окончание истории, а машина должна быть с минуты на минуту.

- Глеб с Борисом, получив деньги от шейха, исчезли с радаров. Понятное дело, искали их, не только шейх, даже вышли на след денег. Русские, оказывается выкупили завод, на котором работали до того, как ушли в «дикие гуси». На завод вышли, а что толку – владельцы то, наверняка по заграничным пляжам или курортам. Но, как оказалось, связь они держали: пара наёмников «прижала» директора завода, чтобы сдал хозяев, так через неделю головы этих боевиков прислали шейху, как раз перед обедом. Шейх голову почесал, свою, разумеется, плюнул на русских, да и укатил в Японию на несколько лет – развлекаться, пока всё не уляжется и не забудется.

- Это конец?

- Как пожелаешь. По сути, у истории нет конца – всё течёт, бежит дальше, передаёт эстафету и движение продолжается. Там, где ты прекратишь следить за отдельной нитью в ткани Мироздания, там и будет для тебя конец любой истории.

Взгляд Рэя напоминал телевизионный «белый шум», наёмник не понимал, какие вообще мысли и эмоции сейчас уместны. Что это за…

Прайс сделал быстрый вдох и расхохотался.

- Видел бы ты своё лицо, Арби!

Рэй смотрел, как бывший шеф, сбежавший на пенсии к монахам, вытирает слёзы и думал, что сейчас Джон так похож на прежнего – колкого и безудержно, искренне смеющегося майора Прайса, которого он знал ещё в САС. А почему, собственно, он - Джон, должен стать другим? Он ушёл от насилия, найдя соответствующее место, но не сдавал же на входе чувство юмора и остальные немногие приятные черты его характера.

- Глеб и Борис устроились на тот же завод, через отдел кадров, на свои прежние должности. Сейчас, говорят, уехали в деревню какую-то. На этом для меня конец того заказа.

Садясь в машину, Рэй вдруг вспомнил: - Джон, что за животное у русских самое страшное?

- Самое страшное животное, Арби, это человек. Очевидная банальность. Трюизм.

- Северный какой-то, зверюга. Он ещё приходит перед катастрофами, апокалипсисами и всем таким, что там у них в России бывает.

Прайс заинтересованно слушал и смотрел на Рэя, искренне стараясь понять, и внезапно снова засмеялся.

- Арби, дорогой, это песец, только пишется по-другому.

- То есть, как?

Раздался гудок, водитель распространял цунами нетерпения.

- Не важно. Главное – не позволяй толстому песцу идти в твою сторону. – Прайс расхохотался и, поправив кашая, махнул отъезжающей машине…

Эшелон машин встал за сто метров от въезда на звероферму. Ворот подозрительно не было. Боло собрал всех, кратко обрисовав схему работы и взаимодействия. Ткнул пальцем в Рэя:

- Ты – на «широком прикрытии», найди здесь точку, не подстрели нас.

Снайпер пожал плечами, кивнул и исчез в темноте. Найдя крепкую сосну, он взобрался на неё, и подтянул верёвкой рюкзак со снаряжением и винтовку. Этот Боло, явно взъелся на него – второй раз ставит на дальнюю позицию. В таких условиях – адского напряжения труд, учитывая необходимость как-то различать своих и чужих в инфракрасном прицеле. Пристроившись на ветке и глядя в прицел, Рэй думал, что в принципе, так даже и лучше – «на галёрке» всегда безопаснее. В прицеле появились два неясных красных пятна – как будто в сеточку. Двое, похоже, за жалюзи! Исчезли.

- Двое на втором этаже!

- Где конкретно?

- По центру.

Рэй продолжал наблюдать в прицел с прибором ночного видения. Несколько боевиков бросились к торцу здания, к дверям. Пикап с Координатором, Боло и Арди въехал на территорию фермы. В окнах здания появились красные очертания фигур, это уже группа зашла на второй этаж. Почему на первом не проверили? Странно. Его привлекло блеклое розоватое пятно, в стороне от дома. «- Это же его автомобиль! Почему Боло не послал к нему людей? Идиот!» Внезапно, снайпер заметил фигуру, крадущуюся к машине. Рефлекторно «взяв цель», он выстрелил. Фигура запрыгала, задвигалась беспорядочно и через три секунды вышла из поля обзора, запрыгнув за дерево, возле которого стоял автомобиль. Стоял, с выключенными фарами, а потом прыгнул вперёд и понесся, выйдя из угла обстрела. Рэй посмотрел на здание, мимо него мчался командирский пикап, с Куртом и Гансом в кузове, пристёгнутыми ремнями, но стоящими «в раскоряку», из-за лежащего здесь же беспилотника. Из открытой бойницы в ветровом стекле торчал ствол, из которого вырвался короткий кружок пламени – Арди из кабины бьёт, молодец. Машина неслась в достаточно широкий проём между двумя столбами. Курт придерживал Ганса, Ганс наводил базуку и кивнул, поймав цель. И тут передняя часть пикапа резко сбросила скорость, а задняя пошла по дуге вверх. Рэю почудился звон, пронзительно нежный и тревожно пронзительный. Нажал ли случайно Курт на спуск, или базука вылетела и взорвалась, упав – неизвестно, но от этого сдетонировали ракеты на беспилотнике. А там уже и топливо подтянулось с обеих сторон – и с летательного аппарата, и с «тачки». С неба посыпалось железо, огонь и, почему-то, рельсы… Русский маленький джип ушёл.

- Вот дерьмо! Что у вас происходит? – Рэй был ошеломлён такой динамикой развития событий.

- Заткнись и неси свой зад сюда! – Боло был в бешенстве. Вот и минус семейственности в этом бизнесе: африканец буйствовал из-за смерти любовника и не мог думать рационально. А ведь он теперь самый главный, куратор то погиб. Он схватил британца за грудки и орал, брызгая слюной и вращая глазами.

- Куда ты смотрел, урод?! Как он подошёл к своей машине?!

- Особенности ландшафта… - Рэй упёр ствол пистолета под челюстную кость Боло. – А вот почему ТЫ не послал никого к машине – непонятно…

Секунд пять они смотрели с ненавистью друг другу в глаза. Потом негр повернулся и крикнул – СобралИсь, сброд деревенский! Проверить снаряжение. Хьюго, отчёт по потерям.

Итог пятиминутного «контакта» с целью был удручающим: минус одна машина, минус беспилотник, минус пять человек, включая руководителя операцией – Куратора. Плюс раненый наёмник - китаец Шин. Взрывом в него швырнуло какую-то деталь, которая перешибла ключицу и плечевую кость. Боевой дух группы в растерянности присел, бойцы были угрюмы и озадачены. Нет, в общем, все было ясно - в ситуации с рельсами разобрались, выводы сделали и вопрос закрыли. Но если посмотреть на всю картину в целом, проявляются пунктики, важные в ретроспективе: появление этого бородача в машине на пути у группы, причём он стоял на обочине и пил чай, как будто ждал их; пустой первый объект – странный круглый дом, со следами бойни, возле которого это парень тоже был, судя по автомобильным следам; его непонятная поездка обратно и на звероферму – как будто не хотел сбегать и дразнил их; и, наконец, это побоище на ферме, когда преследуемый, просто сбегая, нанёс пятидесятипроцентный урон группе опытных наёмников. Рэй вспомнил ту операцию на Ближнем Востоке, где русские сорвали операцию наёмников из Южноафриканского корпуса, уехав пить водку. Всё это наводило на мысль, что с ними играют. Как ни странно, положение спасала буйная агрессия африканца – она, худо-бедно, держала людей в форме – в форме команды.

Все разошлись по территории. Рэй заглянул в тёмный сарай. Пахло сыростью и чем-то неуловимо знакомым. У стены стоял мотоцикл, какая-то русская модель. Снайпер подошёл и тот самый запах накатил густой волной. «- Мать твою, да это же…» - вспомнил Рэй.

Под мотоциклом был люк, за люком – лаз, лаз вёл… Рэй назвал бы это оранжереей. Тесновато, но Курту с Гансом здесь понравилось бы. Он сорвал несколько соцветий, завернул в какую-то плёнку, лежавшую здесь же и спрятал в карман – Хьюго порадовать. Снаружи орал Боло, предупреждая об отъезде через десять секунд. Снайпер вылез, закрыл люк и поставил мотоцикл на место, непонятно зачем. Выбегая из сарая, он увидел отъезжающие машины.

Следующим актом в этом «спектакле», был костёр. Рэй вспомнил этод эпизод с содроганием.

Метрах в ста от выезда на шоссе вглубь России, прямо на дороге полыхало. Дождь, сошедший на морось, создавал вокруг пламени мистический ореол.

- Что встали, тупые животные?! Надо разбирать эту хрень! – Боло махнул рукой.

- Точно! Точно, говорю вам: уехал он в другую сторону, блеф это! – Хьюго, в рваном и подгоревшем бронекостюме, с всклоченной бородой и в свете танцующего огня выглядел угрожающе мрачно. Рэй вновь ощутил прилив чувства нереальности происходящего. Внезапно накатила тревога. Мрачная и холодная. Это не спроста, надо срочно искать причину, интуиция его была ленива, и без серьёзной причины шевелится не будет.

- Рэй, тупица! Запускай «шарманку»! – Боло рвал глотку, пытаясь выплюнуть из головы мысли о погибшем Арди.

- Беспилотник взорвался. – Рэй был неестественно спокоен.

- Лучше бы ты взорвался, рыбья кишка! Хьюго, покажи уроду квадрокоптер… и пользоваться научи!

Квадрокоптер был поскромнее в возможностях, но тоже не простой. Хорошая дальность, отличная оптика, есть два сателлита – небольшие летающие, отстыковывающиеся прямо в полёте камеры с вайфаем. В принципе, достаточно было одного запуска: в нескольких сотнях метров был поворот и холм – оттуда дорога в сторону границы далеко видна, если там нет, значит поехал в глубь страны. Рэй с Хьюго установили аппарат на капоте джипа, проверили управление и приготовились запускать. Один из тушивших костёр наёмников, пшикнул огнетушителем и горящая ветка, описав дугу, полетела к краю «баррикады» и приземлилась на канистру. Бахнуло гулко и, как будто, с облегчением. Шурша и гулко воя, частично развороченная канистра кометой промчалась в сторону и джипа и бесцеремонно пробив стекло, прочно там засела. Словно стремясь поделиться пылающими чувствами, буквально сжигающими её, она обняла языками пламени квадрокоптер, навалившись и прижав его к капоту. Подскочили бойцы с огнетушителями, которые были уже пустыми. Боло выхватил мачете и попытался вытолкнуть дрон из-под канистры, но проткнул его и в аппарате что-то замкнуло, повалил дым. Негр отпустил мачете, оставив его торчать в горящем квадрокоптере и заорал на Рэя:

- Я убью тебя, тварь! Как ты мог…?! Безрукая сволочь!

В этот момент взорвалась батарея винтокрылого дрона.

Рэй молчал, всё ещё находясь под впечатлением от канистрового кульбита. «- Ну, хоть завал потушили.» - вяло подумал он.

- Садись в тачку и гони к повороту – будешь сам скакать теперь, раз «птичку» не сберёг!

Рэй ехал в приборе ночного видения. На него навалилось непонятное чувство странной усталости и дикой отрешённости, но окружающая информация считывалась им чётко, словно сканером, и было спокойно от необычного ощущения всеподконтрольности. Впереди замаячило «тёплым» и он сбросил скорость, а потом остановился. «Так, судя по характеру «пятна» - остывающий мотор машины… или животное, крупное, с густой шерстью…» Мысль о медведе и рык оказались у него в голове одновременно. В САС их обучали распознавать рычание зверей и даже подражать ему – фишка в том, чтобы рычать на вдохе, когда лёгкие расширяются. Плюс звериное чутьё, приобретённое им в детском приюте – в общем, Рэй очень неплохо разбирался в передаче информации посредством рыка. В данном случае, от него требовались немедленные действия. Он резво тронул с места и помчался вперёд, к повороту, пытаясь перевести сердце с галопа на, хотя бы, «рысь» и сопротивляясь оковам ужаса.

Разумеется, никого не было видно. Чего вообще стали слушать этого Хьюго? Придумал тоже – «блефует»! Если верить Прайсу, то русские не блефуют, или придумывают что-то поинтереснее, чем такой ложный след. Если это, конечно, русский. Да какая разница? Он же вернулся от границы, зачем ему теперь снова ехать назад? Конечно, он рванул к цивилизации, если она тут есть. Да и не производил тот парень впечатления опасного человека. Рэй попытался вспомнить лицо и, неожиданно, понял, что не может – «ноль по модулю», только борода, да и то - даже цвет не припоминается, просто как образ. Он его толком, получается, и не видел. Но всё равно, «радар опасности» не сработал. Значит, простой гражданский…

- Что там у тебя? – нагрубила в ухо рация.

- Всё чисто! – Рэй решил быть полаконичнее в это нелёгкое время.

- Возвращайся!

Он уже почти доехал до отворотки, как снова «ожила» рация:

- Табань! Дропай, встань в позу, води жалом! Свяжемся.

Рэй остановил автомобиль. «Урод! Высаживать меня здесь на позицию – каким тупым ублюдком надо быть?!». Снайпер вышел из машины и посмотрел на невысокую скалу, на которой стояла высокая сосна. Эта позиция лучше всего для наблюдения и… защиты от животных. Он вдруг остановился и замер. Весь этот сюрреализм, вся эта гипертрофированная чудаковатость этой местности – это… это ведь сон! Прайс, гипнотизер хренов! Или подсыпал что-то. Проснусь – врежу!

Машина остановилась метрах в пяти. Дождь снова нарастал. С пассажирского сидения выскочил Хьюго, весь растрёпанный, с клочковатой бородой и с безумными глазами.

- Прости, Рэй, ибо не ведают они, что творят, поезжая туда! Давай ключи.

«-Не снится, к сожалению – Рэй мотнул головой – я на самом деле в дерьме».

- В машине.

Хьюго прыгнул в джип, на котором приехал Рэй. Уже тронувшись, голландец притормозил, вылез из окна по пояс и проревел:

- Будь бдителен, брат, у местных военных дежурит «Кама-кири Кодри» - сущий демон! Берегись!

Показав дружеский, вдохновляющий интернациональный жест уезжающим товарищам, он вскарабкался на скалу, а затем – на сосну. Найдя подходящее место, спустился вниз, и пошёл к шоссе – за сумкой.

Направляясь со снаряжением к скале, Рэй проклинал этот ливень, этого урода Боло, эту страну и это задание, понимая где-то глубоко внутри себя, что основная причина этих проблем – он сам. Дождь пошёл стеной. Рэй вздохнул, достал верёвку, привязал к одному концу сумки и полез наверх. Звук! Мотор. Он покрутил головой, вглядываясь в стену дождя. Прибор ночного видения лежал наверху, в рюкзаке. Рэй быстро вскарабкался, закрепил конец верёвки и достал ПНВ. Ничего не видно – проклятый дождь! Он ещё раз огляделся и стал поднимать оставшееся внизу снаряжение.

Подготовка у бывшего САСовца была, по-прежнему, на высоте – через две минуты у него было уютная, сухая «лёжка», укрытая о ветра и от инфракрасных наблюдательных штучек, и позволяющая менять положение от стоячего до лежачего. Он устроился полулёжа - «по-барски», опершись на ствол дерева. Это было непрофессионально, но удобно. К тому же, беглец, наверняка, «пыхтит» на своей телеге в глубь этой огромной, безумной страны. Так что, можно устраиваться с максимальным комфортом и ждать, пока эти болваны завершат операцию. Винтовка была подвешена и зафиксирована специальными ремнями – навести на цель, упереть в плечо и выстрелить. В нос ударило сладковатым запахом. Рэй вытащил из кармана свёрток. Вспомнил горящие глаза Хьюго. «- Пожалуй, голландцу достаточно» - усмехнувшись, подумал он и полез в другой карман, за бумагой. Через несколько минут он прикурил сигарку от электрического огнива, затянулся и закашлялся. Поборов кашель, выдавив его в виде невнятных хрипов и побулькивания, снайпер осмотрелся. Дождь утих, в ожидании следующей волны. Прибор надевать не хотелось и дозорный прильнул к окуляру прицела. В круге сфокусировался изумительный вид: тёмное небо, со скудной россыпью звёзд, освещаемое кусочком луны, прикрытой тучами. Ниже луны плыло, почему-то - белое, облако, на фоне которого стоял ниндзя в тактическом шлеме, с японским мечом в руках и в облегающем костюме. На груди белело что-то вроде повязки, судя по пятнам на ней – не декоративная. Ниндзя смотрел в его сторону. Рэй сделал глубокий вдох, потянулся к рюкзаку – не достать. Он быстро повернулся, дотянулся до рюкзака, достал ПНВ и надел его. Видимость была сносной, но смотреть было не на что – никаких ниндзя, никаких самураев. Прицел давал картинку лучше, и снайпер снова прильнул к окуляру. Ничего. Может нервишки? Самурай, а до этого – мотор послышался. А мотор ли это был? Он снова вспомнил о гигантском медведе и сжал винтовку. Точно – нервы! Ну, лекарство, то есть. Рей снова раскурил самокрутку, на этот раз задушив кашель в зародыше. Напряжение отступило и он, расслабившись, закрыл глаза. Его сознание переключилось на слух и получило шквал звуков ночного осеннего Алтая. Пару секунд Рэй привыкал, потом гвалт улёгся в лёгкую симфонию окружающего мира, на фоне которой сразу проступили диссонирующие элементы. Шлепок, ещё раз, через несколько секунд – снова, и снова – парой: шлёп-шлёп. Он плавно поднялся, не открывая глаз, сделал глубокий вдох и на выдохе открыл левый глаз. Пристроил поудобнее оружие, приблизил правый глаз к окуляру и открыл его. Теперь луна светила ниндзе сбоку, он вёл мотоцикл и отбрасывал карикатурно длинную, контрастную тень. Иногда колёса попадали в яму, сначала одно – шлёп, затем заднее – шлёп. Это было похоже на какой-то арт-хаус. Рэй не отводил взгляда, пока путник не зашёл за деревья небольшого перелеска.

Зайдя за деревья, Такеши перевёл дух. Поставил мотоцикл на подножку и, зайдя в перелесок, через ветки, внимательно рассматривал высокую сосну, стоящую на низкой скале. Потом он вернулся, присел на камень и решил восстановить целостность ткани последних событий, с момента потери сознания в доме шамана: - Итак, я получил ногой в голову, и отключился…

… Очнулся Катана от толчка. Он был связан, а вокруг - сумрачно. Стимулятор, дежуривший в его крови, по-быстрому подключал все важные центры и из ожившей памяти хлынул поток 5D: падающий Тоши-Тигр, летящий в лицо томагавк, удар, звёзды, темнота, борьба за сознание. Он вспомнил как сумел вколоть себе полдозы «RX» и как связался с… а с кем он связался? С заказчиками или теми, кто нанял его раньше, в лифте отеля? Впрочем, сейчас – без разницы. Он вспомнил второй удар судьбы за те пять минут, что он был на объекте: рослый бородач, ловко, нырком вниз уйдя от автоматной очереди, одарил японца нокаутирующим пенделем. Через пару минут – ещё раз, и снова – ногой. Такеши успел уйти в своё «пограничное» состояние и даже спрятать шприц-ампулу, но тут его подхватили и начали скакать. Трясло так, что все возможные состояния взбаламутились и сознание потерялось. А потом – всё. А после «всё» - сейчас: вот он, Катана, лежит где-то. Руки достают до тела. Он изогнулся, в районе шеи-переносицы-плеча стрельнуло всеми молниями Зевса. Тело обессиленно вернулось в предыдущее положение, в левой руке остался шприц-ампула, с остатком «RX». Появилась луна. Стало видно, что он в багажнике, который, как раз открывали.

Бородатый мужчина в зеленой одежде осмотрел Катану. Снял с раны какую-то шапку, прижатую стяжками. Обработал и перебинтовал, коряво и неудобно. Затем прижал раненого резиновыми ремнями, и закрыл багажник. Японец попытался воткнуть иглу в ногу, но она скользнула, и он выронил шприц. Дверь багажника снова открылась. Бородач посветил фонарём и снова осмотрел пленного. Предательски звякнул, упавший с одежды на пол, шприц-ампула. Мужик кричал гневно, да ещё по-русски, связал Такеши стяжками. Потом успокоился, сел и стал пить что-то из термоса. Через некоторое время он повернулся и стал угощать азиата: - На, пей. Давай, дринк, говорю, итс вилл хелп фо ю!

«-Ага, вон та бы ампула хелп фо ми» - мрачно думал Катана, ругая себя за неуклюжесть при попытке укола. Жидкость не пахла. Он чуть глотнул. Парень что-то вещал про доктора. Надо срочно бежать. Багажник снова захлопнулся. «Борода» сел в салон. Такеши попробовал стяжки на прочность, тупая боль остро «рубанула» по правой части тела. Немного отлежавшись, он стал аккуратно шарить вокруг – до чего мог дотянуться. Стало светло – свет мощными лучами пробивался через щели в багажник, и снаружи послышался плеско-шорох шин – мимо проезжали автомобили, на малой скорости. Ярко то как, явно прожектор, значит рассматривают. Катана замер. Свет выехал из салона, мимо прошуршало ещё две машины и повисла тишина. Потянулись томительно-интригующие секунды. Тот, в салоне, судя по речи, всё-таки русский, чем-то лязгал. «- Оружие. Скорее всего – мой автомат. Или пистолет? А может – оба. - японец просчитывал варианты. – Дотянуться бы только до аптечки на поясе.» Снаружи послышался короткий окрик. Катана явственно разобрал слово «Отбой». Завелись двигатели и их звук постепенно, но быстро растаял. «- Отбой – значит, нависавшие неприятности не случатся. Хотя, так же это значит, что неприятности, всё-таки, нависали. Кто это был? Почему остановились из-за одинокого водителя на неприметной машине? Почему передумали?» - быстрый анализ любого инцидента был крепко укоренившейся привычкой Такеши. С другой стороны, проблем избежали и – хорошо! Уехали они в сторону противоположную той, в которую движемся мы. А куда мы движемся? От границы? Автомобиль завёлся и поехал. Через семь метров семьдесят сантиметров он остановился, поурчал на месте и, развернувшись, поехал в обратную сторону. Такеши успел удивиться факту поворота, затем, не без помощи силы инерции, его голова ударилась обо что-то, и он отключился. Когда сознание вернулось, машина снова стояла. Он чувствовал слабость, и голова гудела, но мыслилось ясно. Хлопнула дверца, мотор завёлся и автомобиль тронулся. По первым же метрам стало ясно, что они съехали с дороги – машину кидало нещадно. Катана извернулся и зафиксировал голову в одном из ремней, которыми его прикрепили внутри. Примерно через километр, сознание всё равно вытряхнулось, а вот голова держалась в ремне крепко.

Придя в себя, он обнаружил себя же в тёмном, холодном помещении, похожем на чулан или кладовку – кому что нравится. Знобило, хотя костюм должен обеспечивать терморегуляцию, возможно, сказалось повреждение… Это ж надо! – бесценное высокотехнологическое защитное снаряжение проломили каким-то ледорубом! Стимуляторы, а тем более «RX», тоже должны были поддерживать его в комфортном тонусе, но, похоже, потеря крови слишком большая.

Открылась дверь, бородач поднял его и потащил наверх. В помещении, куда принесли Катану, был ещё один человек – полноватый, в очках и – тоже бородатый. Прямоугольный металлический стол, покрытый простынкой и блестящие инструменты на полотенце изо всех сил, пытались придать комнате антураж операционной. Такеши положили на стол, осветили с разных сторон лампами и долго возились с пневмо-молнией – дилетанты! Сначала он хотел сорвать стяжки в подходящий момент и оглушить этих олухов, но потом подумал, что осмотр и обработка раны лишними не будут. Пусть даже и проведённые ветеринаром. Русский язык он знал отлично – дядя, таская его в море, заставлял запоминать слова и фразы и учил произношению. Катана вдруг вспомнил встречу с патрульным катером, у Северных территорий – они тогда попали на большую стаю, и быстро забили трюм наполовину…

…Они наполовину забили трюм за три часа – рыба шла очень хорошо. Дядя всё вглядывался в горизонт, как будто боялся или ждал чего-то. И «чего-то» не замедлило появиться – патрульный катер возник из-за очередной волны, словно «Летучий Голландец». С борта «квадратным» голосом, через мегафон, безапелляционно предложили заглушить двигатель и допустить на борт пограничников. Дядя о чём-то говорил с офицером, Такеши, с ещё одним помощником выбрасывали улов за борт, злобно поглядывая на русских. Как и все порядочные японцы, он ненавидел этих оккупантов. Провожая непрошеных гостей, владелец шхуны кланялся и улыбался.

- Акайо-сан, зачем ты кланяешься этим проклятым гайдзинам? Если бы у нас было оружие, мы могли бы захватить их катер! Их надо убивать – так господин Михоку говорит.

Дядя посасывал трубочку из вишнёвого дерева и внимательно, с весёлым прищуром смотрел на племянника.

- Та-ши, что ты ешь?

- Рыбу ем, Акайо-сан, рис, овощи.

- Где ты их берёшь?

- Мама покупает, ты даёшь. И деньги, когда нам надо ты даёшь, Акайо-сан. – Такеши никак не мог понять, к чему дядя ведёт.

- А когда сестра болела, господин Михоку дал ей лекарства или прислал врача? У него ведь собственный врач есть.

- Нет, Акайо-сан, но…

- Сколько стоит полная шхуна рыбы, знаешь?

- Ха! Примерно, если считать, что…

- Считай в мясе! – дядя усмехнулся.

- В каком? – даже при слове «мясо» у щуплого подростка бурлило в животе.

Хитрый японец выпустил несколько колец дыма. – В тушёнке!

- В тушёнке! Ого! А в какой: американской или советской.

- Ишь ты, гурман нашёлся. Считай их равными. Так сколько?

- Ну, больше, чем полная шхуна за ящик.

- Две. – дядя выбил трубку, встал и махнул рукой – Пойдём.

В трюме было темно, тусклая спираль лампочки с трудом освещала стекло вокруг себя. Такеши мог пройти здесь даже с закрытыми глазами. На втором шаге колено во что-то врезалось. Сзади приполз луч дядиного фонарика. На полу стояли четыре ящика. Такеши пригляделся – тушёнка! Да это же целое состояние! Он поднял глаза на дядю. Тот махнул рукой и из темноты что-то прилетело в лицо молодого японца.

- Держи, это «бу-шлАт» - «оккупант» тебе подарил: увидел, что ты весь синий от холода и сунул, втихую. Ему за это, между прочим, влетит - Акайо-сан помолчал, потом добавил – Они нам – морякам – продукты подгоняют, а мы им план выполнить помогаем – трудно нам, что-ли, пару часов в нужном районе порыбачить и бумажку подписать? Ещё и героями вернёмся, а улов - по дороге домой восполним. Думай своей головой. Относись к человеку, а не к нации. Достойного твоей благодарности, всегда благодари достойно… Про тушёнку, разумеется, никому ни слова! …

Операция шла напряжённо. Катана видел сквозь сцепленные ресницы, глаза этого ветеринара и его настораживали, мелькающие там страх и удивление. Он не видел самого «священнодейства», но слышал, как русские переговариваются, и услышанное его не успокаивало. «Медики» нашли что-то, чего, по их мнению, там быть не должно. Где-то внутри, отряхнув пыль, начало поднимать голову чувство тошноты - Такеши очень боялся паразитов. «Коновалы» в халатах ещё немного посуетились, что-то извлекли, а потом отнесли операционную кювету на другой стол. Наверняка, «жучок» – представители биржи «пристроили», пока везли его, в отключке, к самолёту. Потом лекари зашили специальным пластырем рану, и японец снова «нырнул» в свой «лимб» - прослойку между беспамятством и явью. Очнувшись, он почувствовал зуд в руке. Скосив глаз, ещё больше, чем это сделала природа, Катана увидел торчавшую в вене иглу с трубкой. Неужели переливают кровь? Спасибо тебе, знаменитое русское гостеприимство! Вывернув глаз зрачком до височной кости, он увидел, что донором был человек с бородой. Интересно, который из них? Через двадцать минут азиат получил ответ на этот вопрос: донор встал и, покачиваясь, шагнул к столу с чашками. Он был в костюме цвета хаки, без очков - тем самым гайдзином, что привёз его сюда. Такеши стал вспоминать, когда он увидел его первый раз. Возле мёртвого хозяина дома! Или умирающего… Выходит, Тоши подстрелил всё-таки старика. Но… если шаман сидел в кресле у окна, значит этот бородатый сидел в засаде под потолком, а потом топором махал… Наёмник слишком неаккуратно повернул голову и простыня с зажимами, прикрывавшая его, сползла на пол, зажимы стукнули и звякнули. Русские моментально подскочили. Такеши сомкнул веки и всем видом являл несчастного человека, давно и спокойно лежащего здесь, в страданиях. Дыхание было ровным и поверхностным, но парам аммиака хватило и такого – веки разомкнулись потоком слёз, слизистые оболочки по всему телу свело судорогой. Он помотал головой и показал подбородком на кружку, прося пить. Тот, что поделился с Катаной кровью, достал термос и налил чего-то в крышку. Японец вспомнил этот термос, этот напиток он уже пробовал – в багажнике машины, на ночной дороге. Катане показалось, что напиток в тот раз подействовал на него очень благоприятно. Он понюхал, отхлебнул и жадно припал к краю крышки от термоса. Ещё! Русский налил снова. Такеши поблагодарил и с удивлением и подозрением смотрел на своего донора: кто он? Русские пытались с ним говорить, мешая в кучу английский, французский и карикатурный японский. Хотя, выражение «сошедший с ума идиот» - рэйдзи, бородач произнёс не хуже токийского портового грузчика. Лингвистическая пытка прервалась странным звуком. Из кюветы, в которой лежало извлечённое из него, шёл дымок. По окровавленной ватке бежали зелёные лучики. Через несколько секунд, вся кювета выглядела как кочка, усыпанная зелёными иголками. Катана откинул голову, снова симулируя отключение сознания. «- Проклятье! Это не «жучок», это «ликвидатор» - устройство, служащее «коротким поводком» для буйных брокеров биржи. Ну или в случаях, когда свидетелей остаться не должно. Значит, шансов не было изначально? - Такеши вспомнил человека в лифте – и эти тоже знали, наверняка, но не предупредили. Что же это за цель такая?». Что-то зафырчало. Он снова скосил глаз: этот загадочный и неуклюжий гайдзин лил себе на руку кипяток из чайника. Аккуратно поставив термос, потом чайник, обожжённый пошёл к умывальнику и опустил руку в холодную воду. Потом повернулся и встретился взглядом с Такеши. Во взгляде наёмника сквозили недоверие, настороженность и интерес. Он никак не мог понять, что за человек перед ним. Его походка, речь, повадки – чётко характеризовали его как «цивила» - человека, не имеющего спец подготовки и не проходившего через всякие неприятные и необычные - для обычных людей – ситуации. Цивил мог быть «крутым», мог быть Олимпийским чемпионом по всем видам спорта или стрелком «от Бога», но он видел мир совсем не в таком разрезе, в каком его видели люди, подобные Катане. И в то же время, этот странный парень, отбился от всей их группы, атаковавшей дом старика, захватил в плен его – Катану, и только что спокойно обливался кипятком. Детали не складывались и Такеши нервничал, а тут ещё вшитый в ключицу «ликвидатор», в нагрузку к существующим проблемам.

Вернулся русский в «хаки», выходивший на улицу. В руках он держал шлем и катану. Сердце у японца заколотилось, он еле сдержался, чтобы не вскочить и не выхватить свой талисман из рук этого паршивого… нет, пока рано. Эти двое зашевелились, выключили свет. Сюда кто-то едет, и это не русские военные. «- Они считают, что это моя группа едет меня выручать. Ха. Если ты сумел вырваться из дома шамана, значит группы уже нет…» - Катана думал, раскрыться, что он знает русский и сообщить, что он сам в опасности или промолчать? Эти двое – дилетанты - будут лишней обузой. Да и кто предскажет поворот судьбы – может, и правда, остатки его группы нашли транспорт и идут по следу… Сначала спрятаться!

Русские метнулись к выходу из комнаты. Тот, что в «хаки» вернулся, схватил японца за руку, схватил скальпель и полоснул. Затем развернулся и побежал к выходу. Такеши почувствовал, что рукам стало свободней. Русский замер, на секунду и исчез в темноте. Катана потянул руки – полуразрезанная стяжка лопнула, и он вскочил на пол. На столе увидел шлем, схватил и надел его. Чужой, да и ладно. Изображение на визоре было чётким. Японец замер, не веря своему счастью: на столе лежала капсула-шприц с «RX». Такеши ввёл себе остатки стимулятора, прыгнул к двери и остолбенел – перед ним, приставленная к створке, стояла катана. Скрипнули доски лестницы. Такеши схватил оружие и скользнул к окну в коридоре. Быстро открыл створки, выглянул и вытащил из ножен с одной стороны – свою любимую катану, а с другой – маленький нож. Ловко вставляя клинки между брёвен, он в пару приёмов оказался под крышей и устроился у балки. В окно вылез ствол автоматической винтовки с тактическим фонарём. Фонарь посветил вниз затем появилась голова человека в бейсболке и Катана крепче сжал занесённое оружие. Человек в бейсболке посветил на землю под окном. Фонарь был хороший – несмотря на то, что светили со второго этажа, внизу была видна каждая травинка. Боевик с винтовкой посветил на стену под окном, затем слева от окна. Сейчас посветит направо и, разумеется, вверх. Надо бить! Быстро и …

Взрыв был протяжный, каскадный, как будто раскрывал истинную бризантность «тротилового эквивалента» поэтапно, наращивая мощь с каждой ступенью. Всё произошло прямо на глазах у наблюдателя в бейсболке. Автомобиль на огромной скорости, врезался во что-то невидимое и, почти встав на торец, взорвался. С неба посыпалось всякое, в том числе большое и горящее. Голова и винтовка пропали, и японец перевел дыхание, перехватился, переместил центр тяжести и расслабил освободившиеся мышцы.

Висел он достаточно долго. Пока нападавшие собрали то, что осталось, пока по-быстрому обыскали ферму - прошло минут десять-пятнадцать. Когда шум моторов стих вдали, Катана спустился. Вокруг было тихо. Он зашёл в какой-то сарай, залез в угол, осмотрелся и расслабился, прижав к себе свой меч. Было намного легче. Вдруг, он замер и быстро полез в нагрудный карман – Есть! Шприц-ампула “RX”, которую он припрятал с аптечки филиппинца. Снова остановившись на половине дозы, японец спрятал ампулу в карман и опять расслабился, оглядываясь вокруг повнимательнее. Сарай он и есть сарай. Вот рядом мотоцикл стоит. Такеши встал, подошёл к технике. Проверил – всё, кажется, в норме. Луна спряталась, стало темно. Он крутанул ручку меча и полился тихий, настороженный диодный свет. Ключи висели на гвоздике, прямо над мотоциклом. Катана пошарил вокруг, нашёл канистру и, понюхав, залил бак под горловину. Затем завёл двигатель, удовлетворённо кивнул и, легко оттолкнувшись ногой, покатился к выходу. У самых дверей он резко остановился и некоторое время сидел, размышляя.

Куда ехать? В переделку он попал серьёзную и серьёзные люди с разных сторон следили за всей операцией очень пристально. Стало быть, весь регион под контролем и бежать не получится. А жизнь его мешала многим, и, похоже, очень сильно. И петля быстро сжималась. А ещё - местные военные, обложат район и передвигаться станет намного труднее. Оставался один путь - вглубь России. Здесь биржа тоже работала, конечно, достаточно много дорогих заказов, кстати, но агентурной сети не было – не приживалась, почему-то. Внешность его схожа с внешностью местных. Через день – другой, будут документы и деньги. Катана вдруг вспомнил себя семнадцатилетнего - он тогда и представить не мог, что можно отправиться в кругосветное путешествие, без монеты в кармане, без компании, без связи и надежды. Мотоцикл рванул вперёд и снова встал как вкопанный. Такеши не двигался, припёртый мыслью – Так нельзя! Это будет просто продолжением его пути в пропасть. Он закрыл глаза – всплыло лицо дяди Акайо. Дядя, как обычно, усмехался, курил трубку и затем склонил голову в благодарственном поклоне. Наёмник знал, что «если поезд едет в пропасть, то надо прыгать». И чем раньше, тем лучше. Сойти с этого пути можно только изменив себя, а значит, нужно делать всё тоже самое, но с другой целью. Такеши давно знал, что настоящими учителями в его жизни были два человека: дядя Акайо, вырастивший его сызмальства, и Реза Циник, всё знакомство, с которым, уложилось в пару дней. Сенсей Седео использовал Катану, а если и учил его, то лишь слушаться и убивать. По логике, наука Циника помогла ему понять тот «слой» Мира, в котором он сейчас жил, и выжить в нём. А что дядя? «Думай своей головой. Относись к человеку, а не к нации. Достойного твоей благодарности, всегда благодари достойно.». Похоже на бред, если честно. К тому же, Такеши давно уже думал своей головой и плевал на всех людей, не взирая на национальность. Благодарность достойному! А кто достоин? Он сделал несколько глубоких вдохов. А что «предлагает» Иранец Реза? Ничего не менять, рвать в просторы России и выживать? Нет, японец знал, что, оставаясь в России, ему придётся меняться в любом случае. Так почему не сейчас, зачем оттягивать?Тем не менее, Циник представлялся Катане более великим учителем: за пару дней он вложил в молодого наёмника больше, чем дядя Акайо за всю жизнь. Время уходило. Такеши сделал дыхательную подготовку и начал медитировать. Внезапно, ему захотелось снова увидеть лицо дяди, вместо, десятилетиями созерцаемого во время медитации, лезвия меча. Он смотрел на любимое лицо и вдруг понял, что за легким налётом хитринки, в его глазах лучилась Любовь… к нему – маленькому Та-ши. Она всегда там была. А он боялся с ним общаться, считая, что дядя осуждает его и даже, возможно, презирает в глубине души. Какой же он слепец! Катана открыл глаза. Акайо-сана, попробуем твою тропинку к истине – всего-то три правила, тем более, что две трети уже выполнены. Осталось только ходить с факелом по городам, светить людям в лицо и искать человека, достойного благодарности. Такеши хорошо знал, что у большинства людей форма человеческой сути омерзительна. Только «броня и путы» цивилизации удерживают её в границах приличия. Он презирал и тех «цивилов», которые помогали ему во всяких смертельных, а чаще – жизненных ситуациях.Принимая помощь, Такеши видел перед собой людей, погрязших в грехах и, в большинстве, бесполезных. Они лгали друг другу, пакостили и запросто могли воткнуть ему нож в спину. Но ведь не воткнули! Это глупое высокомерие – судить людей, основываясь на своём знании и тонком чутье человеческой натуры, пусть даже и верном. Судить надо по поступкам: вот то, что могли воткнуть нож, а вместо этого накормили и сухарей в дорогу дали, как раз и заслуживает благодарности, а не презрения. Японец огляделся. Мысли становились всё, чётче и двигались быстрее. Это же элементарно и так логично: обращать внимание на то, что думают о тебе «цивилы», это вовсе не слабость, это возможность видеть ситуацию в дополнительном измерении, со стороны другого среза – «слоя» нормальных людей. Людей, которые, может и слепы, но являются основной движущей силой и массой цивилизации – изменения там, влекут изменения во всех остальных «слоях», в том числе и на бирже.

Взгляд наёмника упал на мотоцикл. Он встал с мотоцикла и подошёл к месту, где на стене раньше висел ключ. Достал свой меч и, немного поманипулировав с рукояткой и цубой, извлёк небольшой мешочек. Развязав тесемки, Катана высыпал на ладонь с десяток камней, по виду бриллиантов, каковыми они и являлись. Ловко зажав мешочек, он выхватил с ладони бриллиант с голубым отливом и отравил обратно в зев мешка. Туда же закинул ещё пять, обычного цвета, но самых крупных. Затянув зубами тесёмки, он посмотрел на ладонь: пять бриллиантов, небольших, конечно, но за них можно купить три таких мотоцикла… если продать… правильно… суметь…. Он осмотрел всё вокруг, но так и не нашёл, куда положить «оплату за аренду» техники. Вот если бы был пакетик, или … Он посмотрел на мешочек, решительно его открыл и начал «вылавливать» «голубой» камень. Это оказалось неожиданно непросто. В очередной раз упустив добычу, Такеши замер и, просветлев лицом, улыбнулся. Он ссыпал все бриллиантишки снова в мешок и повесил его на гвоздик, где до этого висели ключи от мотоцикла. Ну конечно, если один путь из «мешка» ведёт в пропасть, а другой к смерти, значит надо оставаться в «мешке», среди других «бриллиантов», быстро двигаться и искать третий выход – жизнь течёт, ситуация меняется… Ну, а отход в глубь России, будет запасным вариантом.

Мотор снова взревел. Ну, и если уж совсем по логике, то где сейчас Циник и где дядя Акайо? – Иранец на дне Южного моря, а дядя, старик - стариком, каждую субботу ходит на стриптиз. «- Я постараюсь обязательно тебя навестить, Акайо-сана, дорогой. – Такеши мотнул головой – Но сначала, я найду этого русского! Он мне ответит! Ответы у него должны быть – не зря ведь всё вращается вокруг него. К тому же, для движения нужна цель.».

Впереди пахнуло гарью. Японец выключил двигатель, проехал в безмолвии ещё метров тридцать и спрятал технику в кустах. Он прошёл метров пятьдесят, и уткнулся в перекрёсток. Дорога, на ней следы то ли костра, то ли завала, а скорее – оба кандидата в тандеме. Ого. Похоже на боевые действия – на обочине валялся искорёженный квадрокоптер. Преследователи рванули в сторону от границы. Катана подумал и пошёл в другую сторону. Дождь резко усилился. Услышав звук мотора, он покрутил головой, затем вскочил на отвал, а может природный микро-холмик и снова покрутил головой. Вот! Небольшой тепловой след, улавливаемый чудо-шлемом через такой слой воды, словно быстро тающий реактивный след. Это русский, его машина. Такеши рванул напрямки к оставленному мотоциклу. Доехав до дороги, он, повинуясь своему чутью, снова оставил свой транспорт и решил внимательнее осмотреть местность, на предмет засады – Катана бы, например, оставил здесь снайпера. Стрелок нашёлся в самой удобной точке в этой местности – высокая сосна на низкой скале. Японец сначала колебался в идентификации между снайпером-инвалидом и крупной рысью – уж больно необычная поза получалась, да и ружья не было видно. Он подобрался ближе и, не давая себе время размышлять, вылез на холм, освещённый, внезапно заглянувшей из любопытства, луной. «Если снайпер – начнёт двигаться, увижу ружьё, если рысь – ружья не увижу.». Несколько секунд тревожного ожидания и быстрый прыжок вниз. Рысь.

От перекрёстка дорога шла под уклон, и он катился, не включая двигатель. Острожный взгляд на сосну. Вот, демон! Красная точка. Такеши плавно затормозил и нежно положил мотоцикл у куста. Это либо лазерный прицел, либо электрозажигалка. И в обоих случаях – владеет ими не рысь.

Подобравшись к сосне совсем близко, японец стал выжидать. Руки вытянули кинжал и стали вырезать из веточки фигурки. Минут через пять, у наёмника были фигурки самурая и человека с винтовкой. Он ещё раз посмотрел на сосну, фигура не шевелилась – профессионал! Внезапно в нос ударил необычный запах. Он был знаком Катане. Не может быть – на таком задании снайпер курит! Ну, это уже какой-то сюрреализм, даже для людей его мира – укуренный снайпер в засаде! Он посмотрел на неприступную сосну, своё оружие – меч и кинжал, ещё раз принюхался и пополз к сосне. Там он оставил две фигурки, и исчез в мокрой темноте.

Через пять минут Такеши шёл по шоссе в шлеме, с мечом и ведя мотоколесницу. Луна светила ему сбоку и тень была карикатурной. Шёл, шёл и зашёл за перелесок. Сердце бешено колотилось – весь путь в зоне обстрела он шёл, повторяя как мантру благодарность всем, кому считал себя обязанным: «-Спасибо, папа и мама; Спасибо, дядя Акайо…».

И вот он дошёл до перелеска, и его не подстрелили! Катана укрыл мотоцикл и, сделав крюк, вышел на позицию, откуда была видна сосна со снайпером. Шлем, постоянно сканирующий радиочастоты, «поймал» переговоры и вывел их на дополнительные динамики. Говорили по английский. Ругались. Снайпер обнаружил машину русского и скоро здесь будет вся его группа. В голове засела фраза дозорного: «- Он как будто играет с нами.». Японец снова вспомнил, действительно, странные поступки русского, которые, тем не менее, приносили ему профит, а нападавшим и преследователям – хаос и проблемы. «- Он, действительно, ведёт свою игру!» - Такеши неожиданно для самого себя сказал это вслух, по английский. Но удивиться и обдумать не успел – в динамиках шлема раздался голос: «- Кто это? Фудо?... Катана?... Мы знаем, что ты слышишь… Череп?... Отзовись, или мы примем меры! Тигр?». Катана замер. Значит, слушали не только его шлем, а все! «- Меры вы уже приняли, ублюдки. - он вспомнил быстро зеленеющую кровавую вату. – Уж помогать то, я вам точно не буду». От высокотехнологичного головного убора придётся избавиться. Японец посмотрел на дорогу и не увидел её. А может, и не выбрасывать пока? Ехать, всё же, надёжнее в шлеме и без фары, а то, что отследят – плевать. А если пошлют за ним, то даже польза может выйти: в теперешней ситуации, чем больше «камешков в мешке», тем лучше – в суматохе уходить проще. Он снова надел шлем, увидел, что снайпер спускается с сосны и пошёл к мотоциклу. Надо догонять русского.

Позиция была супер-удобная: дорога шла по прямой несколько километров, а когда начинала, петлять, то всё равно пересекала директрису и попадала в угол обзора. Этот «призрачный гонщик-ниндзя» с мотоциклом, должен выйти в зону видимости минуты через две. Снайпер прислушался, пытаясь уловить чуждые природе звуки. Через пять минут он понял, что китайцы на сегодня, похоже, кончились - в голове немного прояснило. Рэй оторвался от винтовки, достал спрятанный окурок и посмотрев на него задумчиво, произнёс – «Да, удивительная страна.». Потом сложил всё это барахло, и спрятал в карман – ну его, такое расслабление, отдам Хьюго. Он снова надел ПНВ и снова задумался. Что дальше - ждать, чем снова удивит его реальность? Группа завершит операцию, а его оставит, например. Ха! Да они ж, его убить готовы, так что, если оставят – почти наилучший выход, по крайней мере по сравнению с пулей в затылке. Денег хватало, даже без оставшейся половины за этот заказ, так что можно уйти хоть сейчас. На визоре ПНВ появился желтоватый «паучок». Рэй скинул прибор. В прицеле были видны контуры и контуры эти были очень знакомы.

Рация, словно слушающая его мысли, раздражённо гавкнула:

- Рэй, что у тебя?

- Автомобиль, десять километров, похож.

- Как ты его проморгал, крысёныш?! – Боло снова выплёскивал негатив.

- Потому что, дождь, урод перекаченный! Вы что не видите - он как будто с нами играет! – Рэй почувствовал себя свободным и ему стало легко.

- Жди! – рация замолкла.

Рэй быстро демонтировал позицию и спустился на маленькую скалу. Укладывая сумку, он поднял глаза и увидел две маленькие деревянные фигурки – стрелок и самурай. Закреплены они были так, что казалось, будто самурай почёсывал мечом спину стрелку. Снайпер резко присел, прыгнул в сторону и закатился под куст. Минуту он пролежал почти не двигаясь, осматривая пространство вокруг. Никого не было, его чутьё тоже молчало. Значит, тот ниндзя не пригрезился, а очень даже наоборот – постоял у Рея за спиной и оставил гостинцы с намёком. Говорить остальным? И так на него все «косяки» повесили, а после такого, его и снайпером не будут считать. А то и грохнут, на нервах-то. Надо валить!

Рэй садился в джип почти на ходу – только успел забросить сумки, как машина поехала. Запрыгнув в салон, он вытер лицо и огляделся. За рулём был Хьюго, рядом с ним Шин, накаченный обезболивающим и стимуляторами. На заднем, кроме Рея, сидели Лупи-пулемётчик и Бари. Бари был следопытом: если надо найти иголку в стоге сена, определённого китайца в Пекине или прошлогодний снег, то лучше Бари этого не сделает никто. По крайней мере, из брокеров биржи. Раз Бари жив, значит беглеца найдём. Главное, чтобы его военные не нашли раньше.

- Эй, Купидон, как цель то не «чекнул»? – Бари ел шоколад, отламывая по кусочку. – Где были твои глаза? Нам мотаться из-за тебя теперь.

- Вынюхивать и «чекать» – работа ищейки, то есть – твоя. Где был твой нос, умник?

Бари хмыкнул и отправил в рот очередной кусок шоколада. Повернулся от руля Хьюго: - Но если бы ты узрел его, Рэй, и сообщил нам, то разве бы не всем было лучше?

- Я и узрел. – уже спокойно и даже устало, ответил Рэй. – И сообщил. Когда возможность появилась. Ливень, молния - оптика «упёрлась». Потом, когда дождь выдохся, «чеканул». Хьюго, а у меня для тебя подарок….

Когда дождь выдохся, турист некоторое время ехал и радовался небольшому облегчению, потом задумался и остановился на одной из сопок. Он вышел из машины, нашёл самую высокую точку на местности и забрался на неё. Секунд тридцать на дисплее шлема было скучно. Он бы ушёл и через двадцать, но опять накатило чувство прекрасного и любовь к природе, чуть не погубившей его днём, массированной атакой белок. Пахло сыростью, холодом и темнотой, но такими родными, совсем не отталкивающими. Санька снял шлем и заметил, что бледная тень светового пятна, которую он считал следствием трещины в визоре, никуда не делась – висела где-то очень вдалеке над тонкой полоской деревьев и мерцала. « - Может, северное сияние? – подумал путник, почёсывая бороду. – Или… ой, гля…». Он быстро надел шлем и замер, чуть потянувшись вперёд и, зачем-то, сжав шлемак руками. Хоть он и ожидал их, но два лучика света, появившиеся на дисплее, заставили Саньку вздрогнуть. Ещё два. Он повернулся и помчался к машине.

«- Надо валить! – Санька ехал и жадно высматривал намёк на отворот с дороги. – На шоссе точно делать нечего – минут через двадцать попаду в зону обстрела, а то и раньше, учитывая их снаряжение.». Он резко остановился. Шлем! Они выслеживают его по шлему. Турист вышел, осмотрелся, затем подошёл к сосне, скрюченной в странную петельку. Её огибала небольшая канавка, образуя два канала. Санька не задумываясь положил шлем в левый и присыпал листьями. Потом залез в салон автомобиля и поехал.

С обеих сторон стоял лес. На повороте, водитель посмотрел налево, и резко нажал педаль тормоза. Геометрически ровная фигура выбивалась из общего хаоса гармонии природы. Санька присмотрелся, затем вышел из машины. Это был щит, сколоченный из досок. Добротных, толстых досок – «восьмидесятка», а то и «сотка». Щит был прислонён к валуну и прикрыт куском дёрна с кустарником. Если бы не поворот, Санька бы и не увидел его. Перепрыгнув канаву, он подошёл к находке. К валуну шла борозда, другим концом упирающаяся в канаву у дороги, метрах в пяти от поворота. План созрел мгновенно, хреновый, как и большинство мгновенно созреваемого. Турист скинул дёрн и кустарник, и сбросил щит с валуна.

- Тяжёлый, зараза. Не дотащу. – он уже думал уезжать дальше, чтобы не терять время и вдруг вспомнил про трос. Поколдовав со стяжками, Санька прикрепил трос к щиту и сел в «Ниву». Трос был длинный. Проехав через канаву, Санька вышел из машины, посмотрел на трос и снова сел за руль. Включив пониженную передачу плавно тронул вперёд. Трос натянулся - щит пополз, остановился и медленно стал становиться на торец. Шофер поддал газу, и машина рванула вперёд, буксируемая конструкция наклонилась, подпрыгнула и с шумом рухнула плашмя на землю. Турист вышел, сдернул с куска дёрна куст и, помахав туда-сюда, замёл следы. Затем прикрепил куст к щиту, сзади, соорудив импровизированную метлу, прыгнул в автомобиль и поехал вглубь леса.

Щит он припрятал метрах в пятидесяти от дороги. Проехав ещё сто, машина упёрлась в другую машину. Это был китайский джип, выкрашенный в камуфляж. Подойдя ближе, Санька на что-то наступил - внизу хрустнуло. Он наклонился к окну, заглянуть внутрь и присел от неожиданности – сзади, из кустов, шипя и отплёвываясь искрами, взлетела белая ракета. Яркий белый сгусток кипящего пламени, достиг апогея и, выбросив маленький парашютик, стал не спеша спускаться, слегка покачиваясь и освещая местность.

Санька замер. «- Это просто п….» – он пытался подобрать слово, менее подходящее в данной ситуации, но более приличное – обсценная лексика ему претила, причём, наедине даже сильнее, чем в компании. «-… ‘плохо’… нет… ‘поражение’? Бред…». Где-то в сторонке, всё сильнее и сильнее роптала логика, взращивая мысль о бесполезности и идиотизме этого занятия, но это было единственное, что удерживало его от падения в пропасть отчаяния. «- ‘Пропасть’? Чепуха. ‘Праздник’! Как вообще это слово пришло ему на ум? - Это просто праздник! Какой праздник, когда всё паршиво! ... Точно – ‘паршиво’!». Слово было подобрано, а ракета всё ещё высвечивала значительное пятно вокруг туриста. Он внезапно подумал, что сейчас как раз удобно смотреть внутрь джипа – всё будет видно. «А, может, это машина охотников? Запросто может оказаться ружьё…» - мозг лихорадочно накидывал возможности, чтобы увеличить общую вероятность благополучного исхода. Главное не думать о том, что теперь его местонахождение известно всему Алтаю и приграничным районам Китая с Монголией. Он снова нагнулся к окну и взялся за ручку. Свет мигнул пару раз, выправился и снова мигнул.

- Руки положи на крышу. Медленно. – голос был не злой, даже, как будто, весёлый немного или насмешливый. Санька замер, в очередной раз.

- Я сейчас тебя ткну стволом легонько, не пугайся. Это, чтоб тебя сомнения не терзали. – голос сзади усмехнулся и в спину туриста что-то ткнулось, не очень сильно, но очень не «легонько». Стимул был эффективным, и он поднял руки. Его грубо обыскали одной рукой, а затем сильно стянули руки за спиной и заклеили скотчем рот.

- Ну, пошли, шпиён. – туриста подтолкнули сзади, и он полетел в кусты.

Пройдя по лесу метров около ста, они остановились у большого холма с деревом, нескольких метров в обхвате. Саньке завязали глаза. Он услышал, как что-то щёлкнуло и зашуршало. Его голову пригнули и аккуратно попытались вести вперёд. Санька врезался во что-то плечом.

- Да сними ты уже… - второй голос был суше и трескучее, но не жестче первого.

Повязку сняли, и пленник увидел, что куст у подножия холма был отодвинут вбок и внутрь ствола вёл ход,и там был свет. Он прошёл внутрь, щурясь от неяркого, но колкого после темноты, света. Пройдя по короткому коридору, вся компания оказалась в небольшом, но просторном за счёт высоты потолка, помещении.

- Ну, здравствуй, мил человек. – обладатель второго голоса оказался крепким, бородатым старичком.

Здесь было светлее, чем в коридоре. Старичок сидел за большим столом с толстой мраморной столешницей. Он махнул Саньке рукой, приглашая садится. Второй, пленивший беглеца, продолжал стоять сзади. Стояли и пара симпатичных, резных табуреточек, но турист сел на пенёк, также служивший стулом, и уставился на визави. Над ним простёрлась широкая длань и поставила на стол его рюкзак. Затем вновь простёрлась и передала старичку, знакомый до боли, бумажный свёрток. На стол из свёртка упали купюры, а старичок, достав и нацепив круглые очки, стал читать освободившуюся бумагу. Дочитав, он глянул на веер из купюр и посмотрел на Саньку. Потом улыбнулся, взял рюкзак и ухватившись за ремешок, спросил: - Не возражаешь? Связанный безработный путешественник, с заклеенным скотчем ртом, помотал головой. – Спасибо… - старичок ловко повытаскивал содержимое на стол. Он всё осмотрел, понюхал содержимое термоса, затем посмотрел Саньке за спину и показал руку тыльной стороной. Санька почувствовал, как на расстегнули ремешок и сняли с руки часы. Человек, сидящий перед ним, взял протянутые часы, и стал их рассматривать. Положил часы, снова взял бумагу, бегло посмотрев отложил и достал блокнот с ручкой.

- Ну, что, мил человек, давай знакомится. – он дал знак и полоска скотча, выдирая волоски усов и бороды, слетела со рта туриста. Пленник поморщился и подвигал губами.

- Как звать тебя?

- Санька… Александр Александрович… Я турист. Утерял паспорт. Вы же читали.

- А может, я неграмотный, не трудно ж, сказать то… Фамилию помнишь?

Санька думал быстро, но не суетно. То ли усталость, то ли все последние события сильно притупили в нём чувство страха во всех ситуациях, не являющимися экстремальными, т.е. не представляющими непосредственной угрозы немедленной смерти. Помнить свою фамилию ему было не надо – он знал. Но он помнил, что было написано в документе, который прочитал старичок. И на часах. Имя майора Квята. Так что, сказать сейчас настоящую фамилию, значит добавить напалма в топку недоверия, которая, и так, полыхала вовсю.

- Генриха убили… - услышал он свой голос.

Из-за спины Саньки шагнул и заслонил собой половину комнаты, высокий и широкоплечий мужик. Они со старичком ошарашенно смотрели на пленного.

- Когда?

- Кто?

- Несколько часов назад. Я был у Генриха в гостях, собирался уезжать, вернулся попрощаться, а он сидит на кресле, весь в крови, а вокруг мёртвые люди лежат. Сказал мне – беги. Я одного из нападавших взял с собой – он сильно ранен был, а я собирался на звероферму ехать… К ветеринару, чтобы куда-нибудь позвонить. Потом туда приехали три машины очень вооружённых людей, и я сбежал. Они преследуют меня, вот я и свернул с шоссе… – Надо сообщить, куда следует. И на звероферму напали. У вас есть номер пограничников?

Старичок посмотрел на богатыря, тот на старичка: - Знаешь, приехал он на Генриховой «Ниве».

- А это ты как объяснишь? – старичок выложил на стол, вне досягаемости Санькиных рук, пистолет и автомат.

- Это нападавших. Меня постоянно пытаются убить. Но я ни разу не пользовался.

- Вот что, Александр Александрович, ситуация сложная, мы сейчас посоветуемся и решим, как лучше поступить. Ты пока посиди здесь, отдохни. Руки мы тебе не развяжем – сам понимаешь – человек, ночью в лесу, с компасом, биноклем не простым, весь в крови, с кучей денег и оружием, которого ни один оружейный завод не выпускает… Это настораживает.

- Вы тоже – в лесу, ночью, с оружием, наверняка есть и бинокль, и компас, и деньги. - парировал турист, про себя радуясь, что пришёл без шлема. Так же, странные чувства были от того, что громила, обыскивая его, не обнаружил во внутреннем кармане за свёртком ту штуковину, что он нашёл, бегая от злодеев в доме Генриха. Санька почти на сто процентов был уверен, что это такой же автомат, как был у азиата, только в сложенном виде.

- А он сообразительный и дерзкий – весело сказал здоровяк.

- Гхм, мы – местные, это наш дом.

- Слушайте, я же не прошу меня отпустить. Надо сообщить на заставу, это же очевидно.

- В том то и дело – слишком очевидно. – улыбнулся старичок – Ты посиди тут пока.

Они вышли в другую дверь, за столом. Санька нащупал на пеньке, чуть выступающий, сучок. «Вооружены, замаскированное убежище, не хотят звонить военным… Даже если они не пристрелят его ради трофеев, то уж приехавшим бандитам выдадут, как пить дать». Он встал, опустил, стянутые за спиной, руки к коленям, сел на пол и вывел руки вперёд. Затем защепил стяжку на руке ребром за сучок и сильно потянул, чуть сдвинул, повторил, ещё и ещё. Сел на пенёк и резко стукнул стянутыми руками по коленям, напрягая запястьями стяжку на разрыв. Хлёстко щёлкнув, пластиковая лента лопнула. Санька быстро достал из кармана штуковину и стал её по-всякому мять и давить, пытаясь угадать алгоритм подготовки оружия к бою. При очередной манипуляции механизм поддался и стал раскладываться. Со скрипом. Он замер. «Нет, скрип за дверью». Турист быстро убрал руки за спину, заканчивая двумя руками трансформацию штуковины в автомат.

Дверь бесшумно и быстро открылась и вошёл тот, что по моложе и более громоздкий, с весёлым голосом.

- У тебя тут всё в порядке?

- Нет.

- То есть как – нет? – громила опешил. – А что не так?

Снова скрип – значит идёт второй на выход. И правда, в проём скользнул старичок.

- Ситуация изменилась. – Санька ждал, хотя позиция была прекрасной: оба «потенциальных противника» стояли напротив, через стол.

- Улучшилась или ухудшилась? – хозяева стояли не двигаясь.

- Усложнилась. Мне нужен номер телефона дежурного по заставе и аппарат, с которого можно позвонить.

Вооружённый турист, наконец, достал руку из-за спины и опёр автомат стволом на стол.

- Вот, когда я говорил о необходимости повторного обыска, что я имел ввиду. – старичок говорил спокойно, без злости, менторским тоном.

- Ну не мог я подумать, что у него целый арсенал, вроде на маньяка не похож. – богатырь развёл руками и не стал их особо сводить назад, а посмотрел на автомат и воскликнул – Так это ж муляж! Вон и предохранитель запаян! С этими словами он шагнул к столу. Однако, бывший боец роты охраны был настороже и, шагнув назад, поднял оружие.

- Сядьте! Оба!

Старичок потянул товарища за ткань комбинезона. Они сели, с интересом глядя на хозяина положения.

- Ну, что ж, мил человеки, давайте знакомиться. Как звать? Кто такие?

«Подконвойные» переглянулись, и роль докладчика взял более старший: - Мы

Олеги

Кузьмич и Петрович, были странной парочкой – одному глубоко за семьдесят, другому – к сорока, оба постоянно пропадают в лесах, великолепные стрелки и следопыты. По слухам, построили несколько бункеров, не только в Горном Алтае. Петрович - тот что по моложе – вообще, жил в другом регионе, но у Кузьмича бывал раз по сто в году.

Олег Кузьмич был, вполне себе ещё в полном расцвете сил, когда вернулся неизвестно откуда в родные места. Земляки сразу подметили, что в вернувшемся Кузьмиче мягко пылало спокойствие, согревающее расстроенных людей и обжигающее агрессивных. Совмещались в нём, странными комбинациями, разные черты характера: он был весёлым и строгим человеком; отзывчивым и жёстким; прекрасный рассказчик и внимательный слушатель, но - нелюдим. Ну, не то, чтобы нелюдим, но лишний раз ненужных встреч старался избегать. Все, не сговариваясь, обращаясь к нему, величали по батюшке. С Олегом Петровичем, совсем ещё «зелёным» - подростком, Кузьмич познакомился, сделав замечание о вреде курения, тем более самокруток, тем более – таких размеров. Подросток сделал ему подсечку, но упал сам, с переворотом в воздухе. Через пятнадцать минут, болтаясь грустным червяком на турнике, он рассказал Олегу Кузьмичу, что приехал с мамкой к тётке и здесь скучно. Кузьмич поднял бровь – он несколько раз думал о том каково это – скучать? Ему самому скучно не было ни разу в жизни – страх, печаль, боль, усталость до полной апатии он испытывал, скуку – никогда. Кузьмич пытался выяснить, путём расспросов, но тем, кто не скучал, рассказывать было некогда, а обуреваемым скукой было скучно об этом говорить.

- Завтра в семь ноль-ноль, жду тебя на месте нашего знакомства. Форма одежды – голый торс.

- А ниже торса что надеть – штаны или ботинки? – пацан был дерзким и весёлым.

- Колготки мамкины надень! – Олег Кузьмич вдруг улыбнулся, брови при этом оставались сдвинуты.

Растущий Олег жил у стареющего Олега чаще чем дома, Кузьмич давал ему денег на проезд и иногда на карманные расходы. Парень вытянулся, окреп, дурь из головы вся вышла… ну, не вся, так большая часть… по крайней мере – достаточная часть, чтобы не попадать в передряги по два раза на дню. Потом Олег пропал, а на вопросы – Где? – Кузьмич отвечал: - На дороге. Странное дело – люди выстроили около пятидесяти рабочих гипотез (многие из которых были с обоснованием и с подкрепляющими фактами) и даже разбились на несколько враждующих лагерей, но никто не спросил – На какой? А Кузьмич, между прочим, был к этому готов и даже ждал: вторую часть он придумал намного раньше, а «На дороге», было лишь увертюрой и приглашением к главному вопросу.

Не прошло четверти века, как к Олегу Кузьмичу пожаловал здоровенный мужик с бородой и в военной форме. Петровича не узнавали недели две, а некоторые и сейчас считают, что не он это, а агент шестого отдела Моссад Интернешнл – МИ-6, хоть Андрей Егорович - учитель Начальной военной подготовки на пенсии - и убеждал их, что МИ-6 это вертолёт. Олег Петрович работал и жил за немало вёрст от Кузьмича, но всё так же, как и в детстве, приезжал так часто, что, когда его не было, никто не знал – уехал домой или ушёл в леса да на озёра.

Когда у Петровича заболела мать, Кузьмич «нарисовал» ему схему заработка, которую они и исполнили. Несколько раз. У старика были связи везде, но он ими не пользовался – не было надобности. До болезни матери его подопечного. Пара китайских предпринимателей, несколько монгольских глав кланов и сотни местных и казахских охотников получали желаемое, а Олеги – небольшое вознаграждение, сверх накладных расходов. Опосредованно, в прибыли было и государство. По мнению авторитетных учёных и учёных безумных (впрочем, большинство из них принадлежит обеим категориям) весь Мир зиждется на Хаосе, а по мнению остальных людей, сам Хаос зиждется в России. А где Хаос, там логике не место, поэтому деятельность, полезная для всех и во всех отношениях, в глазах государства является преступлением. В данном, конкретном случае – контрабандой. Отсюда – повышенный интерес пограничников к персонам Олегов-напарников. Сначала интерес был осторожный, но после того как объекты проскользнули сквозь двойное оцепление и сонм ловушек, он стал азартным, а потом и вовсе злым. Но, «срочники» часто менялись, и нарушители стали уже легендой. А потом и вовсе пошли приятельские отношения: Кузьмич подбрасывал на заставу фруктов, печенья, шоколад и информацию о конкурентах с «другой стороны», которых он считал настоящими нарушителями, ибо – нерезиденты, нечего тут без визы и разрешения на работу шастать. Потом приехал новый начальник заставы и у «цирка» открылось второе дыхание: пограничники бегали круглые сутки, ставили ловушки, микрофоны, камеры, паяли чуткие детекторы, пытаясь выследить и поймать Олегов на горячем. Но, либо не было горячего, либо – Олегов. Майор Кодрин – тот самый начальник, не злился, не срывался на подчинённых, хоть и был строже закона. Он был спокоен и последователен, пробуя всё новые и новые методы. Тёзки первое время веселились, затем втянулись в соревнование – Кузьмич говорил, что это будет держать их в тонусе. Через какое-то время рядовые, сержанты и офицеры стали угрюмыми и злыми – шоколад и печенье брали, но со вздохом и сомнением. Потом Кодрин, узнав, запретил и это. Кузьмич почесал бороду часа два и выдал:

- Завтра за «советом» поеду один! – у них была своя система кодировки и они применяли её даже наедине.

- Кузьмич! Как ты… ну, там же ящики… в смысле – много… да и ночь же… это…

- Чего? – Кузьмич поднял брови – И давно ты думаешь, что я «полтинник» не подниму? То-то гляжу, всё скачешь к багажнику, как сайгак, да за груз хватаешься первым. Успокойся уже, Петрович.

Кузьмич для порядку, что б была положенная погоня, погонял немного вдоль участка заставы, а потом остановился и достал из «бардачка» старые сварочные очки, советского образца, имевшие характерное прозвище – «консервы».

Кодрин шёл к автомобилю с каменным лицом, но его походка выдавала ликование. Мощные прожектора прошивали неброский джип Кузьмича насквозь. Это очень удобно, когда хочешь рассмотреть - что и кто внутри. Ну, и как бонус – оставаться невидимым для ослеплённых «кто внутри». Для них это вообще не комфортная ситуация. Майор подошёл к автомобилю, заслонив свет с одной из сторон. В салоне сидел Кузьмич в «консервах» и читал газету на монгольском языке.

- Выйдите из машины! – чрезвычайные обстоятельства позволили майору опустить непременное «пожалуйста».

Водитель не спеша сложил газету, посмотрел на Кодрина и кротко спросил:

- А какая причина частичного ограничения меня в гражданских правах?

- М? Вы в пограничной зоне!

- Ах, да, это верно. Но, в таком случае, разве по регламенту и Уставу не полагается сначала проверить документы – вдруг я имею право на нахождение в пограничной зоне?

Кодрин нахмурился – этот «цирк» начал затягиваться. Солдаты переглядывались.

- У нас есть основания подозревать Вас в нелегальной деятельности, поэтому будет произведён досмотр и, по его результатам, возможно, задержание. – майор повернул голову и громко приказал: - Чёркин, Серенин – ко мне!

Кузьмич вышел из машины, размялся, не обращая внимания на направленные в его сторону автоматы, затем подошёл к Кодрину и протянул документ:

- Держи, майор.

Майор взял документ в левую руку, открыл и осветил фонарём. Секунд сорок он рассматривал, затем поднял взгляд на Кузьмича. Удивление и уважение, слившись в восхищение, читались в этом взгляде.

- Простите, Олег Кузьмич, вопросов к Вам больше не имею. – Кодрин повернулся и распорядился – Чёркин, построить людей и усадить в транспорт.

Кузьмич сел в автомобиль, а майор, отойдя немного, вернулся и сказал:

- Но найденные в пограничной зоне секретные бункеры и землянки, схроны и тайники будут ликвидироваться в соответствии…

- Майор, если секретный бункер или тайник обнаружили, то они, по определению, не достойны дальше существовать.

Отношения с пограничниками снова перешли в фазу добрососедских соревнований: военные держали Олегов в тонусе, а те посмеиваясь, время от времени привозили гостинцы на заставу, да на досуге строили бункеры и схроны по региону. Пару раз погранцы отыскали бункер да схрон. В бункере лежали шесть сильно запечатанных ящиков, а в схроне – два крепко упакованных контейнера. Кодрин составил комиссию, и та обнаружила в ящиках – тушёнку, в контейнерах – шоколад. И там, и там лежали поздравительные открытки по случаю ближайших праздников.

Генриха Олеги знали – пару раз он подходил к ним в лесу. Все их бункеры индеец находил ещё на стадии постройки и оставлял пару скрещенных пёрышек, воткнутых то в корягу, то в землю, то в замаскированную дверь бункера. Тот, в котором они находились сейчас, был сооружён месяц назад и только прошёл стадию обживания – тайники, ловушки, сигнализация в три контура – Санька «провалился» как раз на третьем. Обжитое убежище у «партизан», обычно, было под завязку забито провиантом долгого хранения, оружием, не на все единицы которого были документы, и разными штуками, недостаточно легальными для открытого хранения. Разумеется, Олеги приглашать военных сюда не хотели – это и было темой их симпозиума в соседнем помещении. Понятное дело, Кузьмич со своим чудесным документом, мог даже на порог убежища не пустить Кодрина, но это было бы поражение контрабандистов, которому, возможно, и сам майор был бы не рад.

- А потом ты, Александр Александрович, перехватил инициативу и сидим мы с Олегом Петровичем, два спеца по военной тактике, полоненные простым туристом. – Кузьмич улыбнулся лучезарно, глядя Саньке в глаза – Может, кофейку попьём? Вон и чайник у нас.

Оглядываться на чайник Александр не стал, понятное дело, он же не «чайник».

- Телефоны!

Кузьмич, вздохнув, достал телефон и положил на стол. То же сделал Олег Петрович.

- ВСЕ телефоны! – турист спокойно смотрел в прищуренные глаза Кузьмича – Вы, вроде, адекватные люди, нормальные мужики, давайте относиться к ситуации с пониманием, а друг к другу – с уважением, тогда проблема решится быстрее.

Олеги выложили ещё по три телефона и пару раций. Санька отступил, упершись в стену.

- Пододвиньте на угол, сами – к противоположному. Он взял простенький, кнопочный телефон и, разблокировав, ввёл «плюс» и семёрку. – Диктуйте номер дежурного по заставе, ну и его звание? И фамилию, имя, отчество – знаете, полагаю.

- Номер в адресной книжке, как раз этого телефона – усмехнувшись и, качнув головой, произнёс старший Олег – А дежурный по заставе – Майор Кодрин -

Олег

Фомич был из тех редких людей, которые выглядели и вели себя так, как будто лом проглотили – несгибаемая осанка и носорожья упёртось в принципиальных вопросах. А принципиальным для Кодрина было всё. Как и большинство представителей этого типажа, Олегу Фомичу эта черта характера сначала очень помогала: его ставили в пример в военном училище, он раньше всех получал повышения по службе и даже звания до «старлея», включительно, он получал легко и в положенный срок. Но офицерский, сержантский и рядовой состав начинал косо поглядывать на него уже через месяц общения. Когда на «прямоточной» особенности борца за справедливость и Устав начали «обжигаться» старшие офицеры, его стали «футболить». Сначала с повышениями – лишь бы избавиться. А потом он указал, приехавшему с проверкой, генералу на неуставные перчатки и «скакать» по разным войсковым частям он продолжил в «горячих» точках.

В Забайкальский округ его перевели, как в самый глухой край. Всё начиналось как обычно – следование Уставу, требование этого от остальных и растущее напряжение на заставе. Заступающие с ним в наряды, выли от отчаяния: майор неукоснительно требовал полного идеала во всём. Вскоре, выть от отчаяния стали и те, кто сдавал наряд Кодрину – его бойцы, гоняли сдающую сторону до изнеможения, понимая, что иначе Кодрин заставит всё исправлять их. Потом начали лезть на стену предыдущие наряды, а затем, всё привелось в порядок и стало намного проще и приятнее. Рядовые даже немного прониклись уважением к майору.

Потом он узнал о местных контрабандистах – шайка Олегов – тёзки, позорящие имя. Эти наглецы, нарушая Закон и Святыню государства – Границу, смеялись над пограничниками, кормя их подачками. Началась борьба. После нескольких неудачных рейдов, Олег Фомич понял, что соперник не прост – так уходить от специально обученных людей могли только не менее специально обученные люди. Он позвонил знакомым и попросил дать информацию по людям с нетривиальными навыками, живущим в этой местности. Несколько имён он получить успел, а потом все источники, как один, прислали один и тот же текст: «В указанной местности нет людей описываемой категории, о которых следовало бы знать Начальнику заставы». Хм. Значит кто-то прикрывает этих «партизан». Ничего, поймаем.

Встреча состоялась ночью, после вялой погони. Неприметный джип стоял, освещённый со всех сторон фарами и прожекторами. Кодрин шёл ровно, с прямой спиной и каменным лицом. Но по походке чувствовалось ликование. В салоне автомобиля был только старший – Олег Кузьмич. Что ж, возраст – не оправдание.

- Выйдите из машины!

Майор читал документ и, впервые, чувствовал себя неуверенно. Он видел такой документ, точнее шаблон – существуют «охранные грамоты», дающие обладателю почти неограниченную власть, в ограниченном пространстве. Почти во всех таких документах есть строчка «органам власти и представителям силовых ведомств и структур оказывать всяческое содействие», в этом она была дополнена «…вплоть до поступления в подчинение». Документ был подлинным, на это указывал и инцидент с запросом информации по местным «спецам». Люди, имевшие такие бумаги, заслуживали уважения, а Кузьмич, учитывая, что он простой, без амбиций человек, – ещё и восхищения. Что ж, раз есть документ, разрешающий нахождение в пограничной зоне, значит претензий нет, а вопросы таким людям лучше не задавать. И всё-таки, этих их бункеры и схроны – непорядок, будем ликвидировать!

Но с тех пор, майор стал менее придирчивым, хоть и не менее суровым. Выбил дополнительный паёк для личного состава и музыкальные инструменты для ансамбля. Нескольким офицерам пробил бесплатные места в ВУЗ для детей. Всё как-то стало успокаиваться.

Капитан Кулаков, стоявший дежурным по графику, явился за час до заступления в штаб.

- Товарищщ майр! Винват, не могу нести служжу! – язык у него работал хуже вестибулярного аппарата – капитан почти не качался.

- Как Вы посмели? Вы, офицер! – Кодрин вспыхнул.

- Женнннна, ушшла. – здоровенный Кулаков вдруг осел на пол и заплакал. – Жизнь…

Кодрин растерялся на секунду, потом шагнул к пьяному офицеру, подхватил его и легко подняв оттащил на шикарный диван.

- Стёклышкин! – крикнул майор дневальному - Никого не пускать ко мне. Принеси два чая. Нет! Приготовь, я сам заберу.

Кулаков с Кодриным были в «контрах». Нового майора на заставе никто особо не любил, но Кулаков попал под раздачу Кодрина одним из первых и затаил обиду. К тому же, он был местный, а тут какой-то приезжий будет его унижать. Общался капитан с майором заносчиво, всячески проявляя неуважение. Костерил его в компании офицеров, дело доходило и до мелких пакостей. Кодрин осекал и осаживал его, но в целом был в общении спокоен и твёрд как кремень.

Майор налил из старого стеклянного графина, в старый стеклянный стакан в подстаканнике, воды. Потом открыл шкаф, достал «тревожный» чемодан и вытащил из него походную аптечку. Капнул в стакан, покачал его, размешивая и подошёл к Кулакову.

- Держи, выпей. – майор наклонился и тормошил одной рукой спящего капитана, распластавшегося безвольной амёбой на диване. С правой руки пьяного офицера капала кровь.

- Капитан Кулаков, сесть!!!

Тело напряглось и перетекло в сидячее положение. Кодрин поднёс к губам капитана стакан и заставил выпить. Пиликнул селектор и бодрый голос произнёс: - Товарищ майор, чай готов.

Кулаков пришёл в себя, но чувствовал себя отвратительно, большей частью – психологически. Майор принёс чай, горький шоколад – из Кузьмичёвых гостинцев, и порезанный лимон.

- Заступить сможешь? – Кодрин поверх стакана смотрел на капитана.

Кулаков покраснел, засопел и выдавил – Смогу…

- Что с рукой?

- Царапина, стекло в двери выбил второпях…

Майор тщательно разжевал маленький кусочек шоколада и прихлебнул чая.

- Вот что. На развод ты не пойдёшь – разит от тебя так, что завтра у всего караула похмелье будет. Пойду я. Оклемаешься – сменишь, а пока окна открой – проветри.

Кодрин набрал санчасть и затребовал перевязочный материал и антисептик. Забинтовав руку Кулакову, он отправился на развод. Офицеры были напряжены – все были в курсе событий и гадали с ужасом – что майор сделал с провинившимся? Судя по каплям крови на брюках и сапогах – забил ногами. Кодрин прояснил ситуацию, объяснив отсутствие заступающего на дежурство офицера травмой руки. Ага, значит руку сломал!

Майор снова капал из пузырька в стакан – Кулакова начало «развозить» обратно, он стремительно пьянел.

- Ты что пил?

- С-сссс-прт.

- Ох!

Коварство спирта заключается в том, что он усваивается хуже, чем, скажем, водка, и может долго плескаться внутри. Если добавить в желудок воды, она ослабит градус и алкоголь начнёт впитываться интенсивнее, что запросто может «отключить», почти протрезвевшего человека.

- Товарищ майор! Со зверофермы звонят, ЧП у них. – голос из селектора был озадаченный.

- Буду через тридцать секунд! – отрубил Кодрин. Он поставил стакан, достал из шкафа бушлат и накинул на Кулакова.

- Докладывайте!

- Товарищ майор, звонил ветеринар со зверофермы, говорит, пришёл человек, принёс другого – раненого, и сообщил, что Генриха убили.

- Они на ферме?

- Так точно!

- Позвони Гречихину, пусть две машины готовит – УАЗ и БРДМ. Поедут на ферму, затем к Генриху.

Генриха Кодрин уважал. Сначала, конечно, возмутился – гражданский в погранзоне, да ещё с какими-то там «полномочиями». Но, выяснив, что с документами у индейца все прекрасно и просмотрев статистику по участку, «курируемому» Генрихом, майор согласился, что можно ослабить патрули на этой территории и за счёт этого, усилить на других. Встреча с егерем-шаманов укрепила Кодрина в его уважении. Индеец производил впечатление целостного, уверенного в себе и крепкого человека, способного справиться с проблемами, поэтому майор надеялся на ошибку того странного туриста. Или хотя бы неточность. В любом случае – наряд должен заехать к Генриху.

Кулаков хорошел на глазах, только чувство глубокого стыда скукоживало его и совершало невозможное – делало его лицо и шею ещё краснее, намного краснее, чем это получилось у спирта. Майор, чувствуя неловкость коллеги, оставил ему чайник с кипятком и миску с мёдом, а сам вышел.

- Товарищ майор, звонили с фермы, говорят кто-то подъехал. Думали – наши, но думаю, наряд ещё в пути.

- Свяжись с нарядом. – Кодрин нахмурился. В воздухе витала пустота. Он знал это чувство, похожее на затишье перед бурей, после которого события ураганным шквалом обрушивались на него и окружающих. Вообще, это, конечно, полезная черта, присущая многим русским – чувствовать определёнными частями тела приближающиеся проблемы. У Кодрина эффективность её обесценивалась тем, что в половине случаев пустота и затишье рассасывались – снова начинал двигаться воздух, появлялось жужжание насекомых и пение птиц. Гадать, по какому пути пойдёт развитие ситуации было бесполезно и Кодрин, обычно, ждал. Ждал он и на этот раз. Ждал и прорабатывал в голове варианты мероприятий по подготовке к неожиданному.

- Говорят, ещё полчаса, не меньше. Сообщить ветеринару?

- Сообщай! Потом звони в гараж – пусть проверят ВСЮ технику. Дневальным сообщить, чтобы отпёрли пирамиды, печати пока не срывать.

Сидящий на телефоне положил трубку. «- Опять у Кодрина бзики пошли – как пить дать, поднимет «в ружьё» заставу на пустом месте. Эх, вышел подежурить с Кулаковым, отдохнул, блин». Телефон зазвонил по-предательски резко. Солдат подскочил от неожиданности, ругнулся и схватил трубку. В течении тридцати секунд, слушая, он становился все возбуждённее, потом крикнул собеседнику: - Понял, держись – наши уже совсем рядом. Затем нажал кнопку селектора и тут же отпустил – Кодрин вышел «на территорию», обходит казармы и все службы. Надо звонить по порядку удалённости. Зажужжал селектор.

- Чего набирал? – голос капитана Кулакова был мрачным.

- Товарищ капитан, ЧП на звероферме… ещё одно. Надо товарища майора найти, разрешите начать звонить?

- Давай! – Кулаков бросился к дверям. Пробегая мимо дневального, он крикнул – В гараж не звони, я добегу. И в санчасть загляну.

Майор закончил слушать фельдшера. Койко-мест было двадцать, ещё можно было оборудовать около десяти в одной части одной из казарм. Лекарства были в достатке, перевязочный материал имелся.

- Ты, Егор Пантелеевич, санитара одного разбуди, пусть чаю попьёт, не потребуется – снова ляжет, плюс час с утра на сон.

- Товарищ майор! – Кулаков ворвался в санчасть налегке, в кителе. Одежда на нём парила от жара его тела, выгоняя жалкие остатки влаги, вбитой ливнем на улице. Фуражка снята, волосы растрёпаны. Он посмотрел на Кодрина, затем на фельдшера, приосанился, поправил китель, надел фуражку и шагнув вперёд спросил – Разрешите?

- Докладывайте!

- На звероферме ЧП!

- Я в курсе, капитан. – майор был сух, но вежлив.

- Другое ЧП… то есть – то же, но оно…. Развивается. Ветеринар сообщил, что ведутся боевые действия с применением стрелкового оружия.

Кодрин рванул к стоящему на столе фельдшера телефону, набрал штаб и рявкнул:

- Соедините с пограничной заставой мотоманёвренной группы!!!

- Застава! Дневальный Стёклышкин. Слушаю Вас.

- Дежурного по заставе, пожалуйста. У меня есть информация о… происшествии с Генрихом и инциденту на звероферме.

- Ожидайте!

Саньке показалось, что прошло всего секунд пять, как в трубке раздалось спокойное:

- Дежурный по заставе майор Кодрин! Слушаю Вас!

Фамилия совпадала, турист кивнул сам себе, и заговорил:

- … У меня… я хочу сделать заявление… - в трубке молчали – Генриха убили! Напали на звероферму. Преследуют меня. Три… точнее – уже две машины, около десятка хорошо вооружённых людей. Были и другие…

- Где Вы находитесь?

- Я… - Санька смотрел на Олегов: «- Получается, нормальные мужики – с прибабахом и с юмором, сдать их местонахождение Кодрину – не комильфо, как-то. Что же делать-то? Может, на дорогу выйти?». – Я не могу Вам сказать…. Я не знаю эту местность, приехал туристом…

- Представьтесь, пожалуйста – фамилия, имя, отчество.

Так. Врать должностному лицу при исполнении, да ещё в погранзоне и в таких обстоятельствах, это уже серьёзно. И правду говорить пока не стоит, наверное – Олеги меня знают, как Квята.

Санька «отбил» звонок и вынул батарейку. Олеги молчали и смотрели на него изучающе.

- Я доеду до шоссе, отъеду чуть и позвоню оттуда. Устроит?

- Не надо никуда отъезжать. – Кузьмич очень внимательно смотрел на Саньку – Звони отсюда, а встретим их у мостика.

Кузьмич повернулся к напарнику и сказал – Вот говорил я тебе Петрович, чтобы ты мост лучше прятал. Вот сейчас пойдёшь и утащишь его вручную. А потом – назад, чтобы Александр Николаевич выехать смог. Александр Николаевич, так что насчёт кофе? Для бодрости, а?

- Можно и кофе. – Санька вспомнил, что он хотел выпить кофе прошлой ночью, торча из палатки и куря трубку. – А мостик тащить не надо, я его «ужЕ» - мне показалось, что те, со зверофермы едут за мной.

- И как далеко преследователи? – Кузьмич разливал в кружки, сделанные из консервных банок и полосок пенополиуретана, густой ароматный кофе.

- Около двадцати минут отставали.

- То есть – Олег Петрович посмотрел на часы – Уже должны быть здесь минут пять как! Он достал планшет, а из него достал электронный планшет и включил его. – Тишина! Может не они, а?

- Хорошо бы – вырвалось у туриста, обжигающегося кофе, который ему не понравился – А вы не обидитесь, если я своего выпью?

- Милости просим, ешь пей, что сам пожелаешь – Кузьмич выкладывал на стол вкусняшки.

Санька достал термос и налил в крышку немного. Затем поднял глаза и, посмотрев на Олегов, предложил: - И вы угощайтесь, если хотите… – задумался и добавил – Это Генрих заваривал.

Кузьмич достал ещё одну кружку и протянул к термосу.

- Кипятка долью, можно? – ночной беглец показал термос с травяной подушкой на дне. А может и не только травяной.

- Лей, не жалей – Петрович радостно улыбался и с интересом смотрел на Кузьмича, задумчиво пробующего зелье Генриха.

Заодно они и перекусили - тушёнкой, орехами, сухофруктами и шоколадом. Санька угостил Олегов гостинцем Генриха – имбирными лепёшками. Олег Петрович чуть не зарыдал от гастрономического оргазма – лепёшки были восхитительны. И питательны. Были. В алаверды, хозяева бункера выкатили ему в подарок маленькую фляжку чистейшего самогона – чище спирта, по авторитетному уверению Кузьмича.

- Я вот чего не пойму: пленный у тебя, Александр Николаевич, был один, а автомата – два. – Олег Кузьмич с удовольствием сделал глоток – Да и пистолета два.

Санька был парнем простым, но не простаком, он сразу почувствовал, что ему всё ещё не верят. Что ж, возможно, честные ответы помогут исправить это.

- Ну не мог же я пленить всех нападающих – квалификации нет. – зашёл он с шутки - Взял языка и свалил «по тихой воде». А оружие подобрал.

- Вот оно что. А остальных то, получается, того? Порешил?

- Не знаю, и, причём – не всех.

- Было то сколько?

- Вроде как четверо… или пятеро. Турист призадумался – он, почему-то не пытался до этого момента сосчитать количество нападавших. – Пленный азиат – первый, тот, что стрелял снизу – второй, а…

- То есть, в тебя стреляли? – Олег Петрович с восторгом смотрел на несчастного путешественника.

- За последние часы – неоднократно. Ну так вот, третий – «скалолаз» на крыше…

- Ты и на крыше был?

- Меня туда второй загнал.

- Который снизу стрелял? – Кузьмич живо интересовался всеми подробностями, некоторыми по несколько раз и с разных сторон.

- Угу. Убежал от него на крышу и там оглушил…

- Голыми руками? – Олег Петрович лучился восторгом и восхищением.

- Нет, брусок нашёл, им и оглоушил.

- Брусок, наверное, хрясь – и пополам, да? – Кузьмич одобрительно улыбался.

Саньке стало немного обидно, «- Переигрывают ребята.» - подумал он, но ответил:

- Да - хрясь, нет - не напополам – примерно треть отлетела.

- Всё равно круто! И голова тоже – пополам?

- Нет, он в шлеме был.

- А-а… Шлем, значит, пополам?

- Он был в хорошем шлеме, такой, может и пулю выдержит пистолетную. Там ещё встроенный ПНВ и что-то вроде бинокля, как для глаз, так и для ушей, представляете? У меня и их тоже два было. Здесь, кстати, недалеко спрятал.

Санька начал подыгрывать, слегка глумясь, так как начинал злиться. Он смотрел на Олегов, в принципе понимая, что он и сам бы не доверял себе в такой ситуации. Кузьмич запил шоколад и поднял брови: - Зачем спрятал, раз такие хорошие?

- Подумал, что по ним меня отслеживали.

- Злодеи?

- Для меня – да, злодеи.

- Которые Генриха убили и захватили звероферму? Да, помним, ты говорил.

- Возможно, это разные группы. – Санька пожал плечами – Пленник был азиат и у остальных, которых я видел у Генриха, рост и что-то в движениях – азиатские, а у тех, что на ферме были – европейские рожи и форма другая, и оружие, и снаряжение.

- А шлемов у них не было?

- Не видел.

- А как ты, Александр Александрович, оглушил второго супостата, если он в таком крутом шлеме?

- Брусок сломался о будку выхода на крышу и сбил его вниз по лестнице. У него я и взял автомат и пистолет. Правда, автомат я не распознал, сначала…

- Очень необычная «машинка» - согласился Олег Кузьмич. – Не дашь полюбопытствовать? Обойму достань, конечно, для спокойствия…

Санька уже почти не расстраивался, он поел, отогрелся и его тянуло подремать. Он прекрасно понимал игру пожилого контрабандиста со спецполномочиями – хочет поймать на вранье, сбивает с толку. Ну и ладно. Автомат? Хм. Он толкнул оружие по столу к собеседнику и пожал плечами: - Я не знаю, как снять магазин у этого автомата. Олег Кузьмич выглядел растерянным, он смотрел на автомат и одновременно на туриста. Через пару секунд он взял оружие в руки. Повертел и достал небольшой брусочек со скошенными рёбрами.

- Вот и магазин. А пленного-то, где нашёл, Александр Александрович?

- Там же, Олег Кузьмич. Когда собрался из дома выходить на него и наткнулся.

- Сзади по «кумполу»? – здоровяк радостно угадывал.

- Нет, Петрович, по «кумполу» не получится – шлем же, наверное, по ярёмной вене ребром ладони, а? – Кузьмич умело изображал пробуждение азарта в споре.

Санька посмотрел на них внимательно и тихо, спокойно произнёс: - Вы, вроде, адекватные. Мне казалось, мы достигли некоего понимания, а сейчас вы тут комедию ломаете. Зачем?

Кузьмич побуравил гостя взглядом, глотнул варева и так же тихо ответил: - Ты, Александр Александрович, извини за манеру вопросов – привычка старая, но мне, чтобы ситуацию понимать, надо с разных сторон, и поподробнее, её изучить. А ситуацию понимать необходимо, сам понимаешь, особенно – при нашем с Олегом Петровичем здесь, в погранзоне, статусе.

Санька осознал, что он давал какую-то отрывочную информацию, и у мужиков, действительно, картинка не складывалась.

- Ладно, кратко, но последовательно. Генрих дал мне машину – до Горно-Алтайска доехать. Я уже собрался стартовать, но… не попрощался я с ним по-человечески, да и не поблагодарил за всё. В общем, вернулся я в дом – темно и тихо. (Про девушку, спрашивавшую Генриха через дверь, турист умолчал – подумают, что с психикой проблемы). Нашёл Генриха, а он весь в крови…

- Как понял? Темно ж было.

- Одеяло на нём было тёплое и мокрое. Или наоборот.

Кузьмич кивнул, соглашаясь с выводом.

- Я ведь сам и не подумал про кровь, если честно. Потом уже, на крыше увидел на руках… Генрих пришёл в себя на секунду, сказал бежать и… всё…

- Ну, не факт, может, сознание потерял.

- Гхм… - ночной гость промочил горло – Я очень надеюсь, что ошибся… Вышла луна на пару секунд и я увидел его лицо, всё серое…

- Игра света. – старик пожал плечами.

- …резко осунувшееся…

- И теней. – настаивал Олег Кузьмич.

Санька помолчал, потом посмотрел в глаза Кузьмичу и произнёс: - Эта маленькая искорка, намёк на неё, если хотите – игра света, цвета и теней из-за сокращений радужки, этот дрожащий блик, убегающий в колодезную глубину зрачка…

- Субъективно и, с некоторых точек зрения, мракобесно и ненаучно. – отворачиваясь, произнёс старый контрабандист, а молодой – качал головой: «эта искорка» была известным фактом, и обоим Олегам – несомненно! Кузьмич кивнул рассказчику – Дальше-то, что?

- Рванул я на выход, а там уже «рояль в засаде» …

- В «кустах» же! – поправил Олег Петрович.

- Не, в кутсах другой был, тот у перил лежал, с автоматом.

- И?

- Ну, я бежал, он стрелял в меня.

- Но автомат-то у него выбил?

- Ну, да, в итоге… случайно. Поскользнулся, «нырнул» под очередь и врезался ногами в него.

- Ясно. А второй?

- Второй внизу был, я рассказывал. Он полоснул очередью и погнался за мной, загнал на крышу. Там я его бруском «приложил» - это я рассказывал уже… Ещё один взобрался по верёвке…

- Да ладно! – недоверчиво воскликнул Олег по-моложе.

- Верёвку я сбросил, но он залез – шустрый, зараза. Сбил бруском, побежал вниз, забрал оружие и – в машину. А по пути прихватил того, что первый стрелял в меня. (Про удар ногой, человеку, который пытался ввести себе лекарство, он решил умолчать). Заплутал и встретил «караван» из трёх машин. Почти ничего не видел – лампы у них, как у хирургов - ослепили. Тормознули и даже вышли, но уехали. Я понял, что повернул не туда, развернулся и поехал за ними. С холма увидел, что они поехали по отворотке к Генриху. Ну и рванул скорее на звероферму, к ветеринару Олегу… тезке вашему, выходит – Санька усмехнулся, а Олеги, улыбнувшись, синхронно кивнули.

Сонливость постепенно ослабила натиск, и турист продолжил, четче формулируя фразы: - На ферме сообщили на заставу, оказали помощь пленному…

- Какую, первую или что-то посерьёзнее?

- Посильную – подлатали чудо-пластырем, перелили крови…

- Откуда у них кровь для азиатов, у ветеринара-то?

- У него машинка для переливания была… есть. Прибыли те, на трёх автомобилях. Мы с ветеринаром сбежали через окно, пленного оставили с шансами…

- С шансами? – оба Олега были удивлены.

- Ну, мы не знали, может, это друзья его. В общем, ослабил я ему оковы и меч оставил…

- Меч?

- Да, японский, катана, что ли…

- Да-а…

- А потом по мне снайпер стал работать. Добрался до машины и рванул оттуда, а за мной пикап здоровый – то ли додж “REM”, то ли тойота «Тундра». Ну и…

- Погоди, а ты машину за территорией оставил? Там, где столбы без ворот?

- Точно! Бывали там?

- Там же рельс штабель цельный лежит!

- Наверное, лежал – джип о них запнулся, рвануло очень сильно. Ну, я на шоссе выехал, сделал баррикаду горящую и поехал в другую сторону. Они клюнули, но оставили снайпера – наглый британец, постоянно спорил или ругался с командиром – огромным негром. Повезло, и я прорвался. Потом заметил, что меня догоняют и свернул. Дальше вы в курсе.

- А чаёк то, непростой – старичок внимательно посмотрел на туриста – Судя по тем травам, что я узнал – тонизирующий стимулятор выходит. Давно ты Генриха знаешь?

- Меньше суток. Он меня от белок спас – я в лесу ночевал. А потом к себе пригласил. Накормил, напоил, поговорили очень душевно.

Олег-богатырь поперхнулся кофе и даже на лице Кузьмича проявилось удивление, маскирующееся под недоверие.

- Ты, Александр Александрович, не обижайся, но скажу тебе прямо. В экстремальных ситуациях человеку свойственно воспринимать информацию искажённо, ну знаешь – у страха глаза велики и всё такое. Про тебя не думаю, конечно, что тебе так страшно было…

- Было – Санька перебил Кузьмича, принимая их – Олегов - манеру беседы – И есть. Мне страшно, очень. Может, что-то и пригрезилось, но я рассказал, что помню.

- Тут, понимаешь, какое дело… То, что ты рассказал, это не искажённая информация, это какой-то боевик. Ты ж - простой парень, говоришь, да и видно по тебе – не «терминатор», но приключения твои… Ниндзя, негры-атлеты, британские снайперы, шлемы, беспилотники… Тут работы – небольшому отряду опытных спецов, ну, или достаточно большому отряду из кого угодно, а ты один, почитай, полторы группы «зачистил», да ещё так ловко со всем справлялся – просто блокбастер дешёвый. Ты пойми – я верю тому, что ты сам в это веришь…. – Кузьмич помолчал и спросил очень мягко – А у тебя есть родственники? ... Вовремя обрезав «…с отклонениями в психике?». – А может, съел чего… допустим, незнакомого – скажи, не осудим.

- Глядь, Олег Кузьмич! Вот же автоматы их, шлемы недалеко спрятаны, пойдём покажу.

- Ты только не горячись…

Санька вдруг широко улыбнулся и сказал: - Представляю ваши мысли обо мне, если б я ещё про девушку в капюшоне рассказал – стучалась и исчезла. Ему было уже плевать, поверят Олеги или нет – скоро он будет у пограничников и всё постепенно выяснится.

- Вот про девушку мы очень даже верим. Она и к нам заходила. – Петрович радостно посмотрел на Кузьмича – Видал?

- Да – Кузьмич потёр подбородок – Обошла все наши камеры, а на одной – «засветилась». Написала маленький плакатик – «Сотрите запись» и поставила перед объективом.

- А кто она?

- Кто бы знал. Но видно, что не из простых грибников, поверь. Достаточно сказать, что запись мы стёрли.

Повисла неловкая тишина. Кузьмич крутил басурманский автомат в руках.

- Смотрите, что покажу!

Он нажал на какой-то выступ, сдвинул пластинку и повернул оружие. На стол выпал небольшой брусок.

- Резервный магазин, на четверть обычной ёмкости.

- Кузьмич, ты не перестаёшь меня удивлять! – Олег Петрович жадно смотрел на чудо стрелковой техники. – Откуда ты это знал?

Старик усмехнулся: - Я к разработке приложился немного, как раз по части боекомплекта.

В уши вонзился противный, жгущий мозг, звук. Олеги вскочили как один. Палыч схватил планшет, а Кузьмич кинулся в соседнее помещение бункера. Сирена стихла. Санька морщась сидел и ничего не понимал. Потом вскочил и быстро собрал рюкзак. Дежавю какое-то!

- У меня четверо! – казалось, голос Кузьмича шёл из соседнего помещения. Или летел, а может, вообще – крался, но добравшись до ушей, он звучал очень чётко. «- Он бы был неплохим певцом» - подумал Санька.

- Трое – весело пробасил контрабандист по-моложе, всматриваясь в планшет – один из них - здоровенный негр, кстати.

- Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! – старик выскочил из соседнего помещения и посмотрел на туриста – Прости, Санька, за недоверие наше!

Тут же, повернувшись к напарнику, деловито сказал: - Крупный калибр недоступен, доставай винторезы и ПНВ. Палыч с любовью и тоской смотрел на лежащий на столе трофейный автомат. Санька заметил и сказал: «- Бери...» Возможно, за спасённую жизнь, Олег Петрович выразил бы меньшую благодарность, чем та, что читалась в его взгляде на щедрого туриста. В уши снова, чёткозвучаще вполз голос Олега Кузьмича, дозвонившегося на заставу: - Слушай меня внимательно, Стёклышкин, мухой найдёшь Кодрина, и сообщишь ему следующие координаты: …

- Застава, ефрейтор Стёклышкин, слушаю Вас внимательно! – боец слушал и его брови поползли вверх, а затем стали «хмуриться», глаза при этом, постоянно увеличивались.

- Товарищ майор, банда Олегов нарушителей поймала, человек десять. Вооружены. Очень хорошо вооружены. Олег Кузьмич говорит, что минут двадцать их продержит, а потом, говорит, разбегутся. Дал координаты.

Кодрин посмотрел на селектор, потом в окно. Через две секунды он вскочил, прыгнул к двери, решительно открыл её, шагнул в коридор и на весь штаб подал команду: - Застава, в ружьё!

Кулаков розовел на глазах – всё-таки, адреналин круче любых примочек и пилюль. Он организовывал выход техники, пока Кодрин связывался с кем надо и с Пограничной заставой мотоманёвренной группы.

- Остаёшься здесь, потому как раненый. Я – с группой. Свяжись с нарядом, что поехал на ферму – пусть летят к нам – вот координаты. Сообщать обо всём! И сразу. – Кодрин надел фуражку и очень быстро вышел.

Автомобиль скакал по дороге, бодаясь во все стороны лучами света. Майор Кодрин был невозмутим и спокоен. Внешне, а внутри он позволил встрепенуться чувству радостно-азартного воодушевления. Там, в «горячих точках», он служил с радостью – где ещё, как не на линии соприкосновения с реальным противником, можно выразить и максимально проявить свои умения, навыки, знания, силу духа и Любовь к Родине?! Именно в таком месте быстро становится ясно то, что в мирное время можно и не узнать вовсе – достоин ли человек звания офицера? Русского офицера! Бойцы там намного быстрее вникают в суть вещей и Кодрин, своим занудством и правильностью спасший не один десяток человек, быстро стал «отцом солдатам» и непререкаемым авторитетом среди рядового и сержантского состава. Однако, майор и здесь нашёл кому стать помехой. Почти в каждой «горячей точке», всегда есть что-то, что «разлетается» как горячие пирожки: оружие, наркотики, люди и всё такое – в зависимости от терруара и политического устройства в этой местности. В армиях всех стран встречаются офицеры, использующие своё положение для наживы. Редко, но встречаются. Кодрину они встречались часто. Поэтому долго он не задерживался в одном месте и побывал, почти во всех локальных войнах его служебного периода, где участвовала советская, а потом Российская Армия. В Забайкалье он понемногу начинал «плесневеть» - тишина, спокойствие и, похоже, возраст давили на него. Иногда ему снились перестрелки в горах и рукопашные в пустыне. В такие ночи он просыпался и больше не мог уснуть, скучая по тому времени. Но майор верил, что судьба ещё побалует его настоящей, мужской работой. Всё-таки, граница рядом – коварный и злобный враг постоянно готов протянуть свои грязные ноги к нашей земле, и когда-нибудь решится на это. Вот тогда… И вот – серьёзный инцидент: как минимум – нарушение границы, а вполне может оказаться, что и вторжение!

Колона выехала на шоссе. Машина стала прыгать реже. Майор погладил автомат и крепко сжал цевьё. Дворники смахивали редкие капли и частую морось с ветрового стекла. Кодрин махнул головой, отгоняя ненужные мысли – думать нужно трезво, спокойно. Автомобиль подлетел на ухабе, и фуражка улетела на «торпеду». Он наклонился, взял головной убор, надел на голову и двумя пальцами выверил правильность посадки. В момент прикосновения пальцев к кокарде, раздался глухой удар, звон и треск триплекса. Водитель выжал педаль тормоза и прижался к обочине. Через всё ветровое стекло шла паутина, более густо окутывая правый верхний угол. Резко пахло палёной резиной. Кодрин приблизил голову к истоку трещины. В самом углу, уткнувшись наполовину в прокладку, сопела, остывая, винтовочная пуля.

- Гони! Гони!!!

Машина скаканула резвым козликом и помчалась, по дороге, петляя. Через несколько секунд она встала как вкопанная, прямо посреди дороги. Кодрин медленно, глубоко и редко вдыхал воздух. Долго так не пропетлять, учитывая, что сзади ещё грузовик с личным составом – в две следующие друг за другом машины попасть намного легче. А стрелял, судя по всему, ас – в такую погоду, ночью попал в идущую машину. Надо засечь точку. Тишина стала звенящей…

…Часто, в экстремальных ситуациях присутствует звон: то, та самая, звенящая тишина, а то, при взрывах и пальбе – в ушах звенит. Британские медицинские учёные, стыдливо списали это на растущее давление, хотя знали о странной особенности – звон появлялся, когда присутствовал сильный духом человек.Загадку открыл, по счастливой случайности, доктор биологических наук, Савушкин, подрабатывавший гардеробщиком в Иркутской бане. Оказывается, звенеть начинают, наливаясь металлом, части мужского организма. В некоторых случаях, даже у женщин – это, кстати, так и осталось тайной, которую никто не захотел раскрывать...

…Справа был лесок, слева – степь и холмы. Майор глянул на стекло и пулю – стреляли спереди-слева, с высоты. Впереди, почти в полукилометре, начинался лес погуще. Водителю он приказал спрятаться, а сам смотрел на несколько участков леса впереди, где были самые высокие деревья и заклинал появившуюся луну – Ну, не подведи! От верного спутника Земли требовалась филигранная работа: не должно быть темно, но и большой освещённости не надо, а при несущихся табунах облаков удержать объём люменов в нужном диапазоне, было не легко. Только странные вибрации от человека в автомобиле, в фуражке и в звании майора, помогали Луне не терять концентрацию. Вспышки не было, но летящая с огромной скоростью пуля, оставляла во влажном, заполненном моросью воздухе еле заметный, слабо мерцающий серебром в лунном свете, паровой след. Кодрин согнулся и уместился всем своим почти-двухметровым ростом в двадцати сантиметрах между сидением и панелью УАЗика. Вылезать оказалось намного дольше. Пуля прошла сильно правее, разбив зеркало. Майор усмехнулся: - На каждого снайпера-аса найдётся порывистый боковой ветер.

- Чижиков, видишь группу деревьев в районе квадрата В-4?

Командирская машина и грузовик, вихляясь, ехали задним ходом. БТР стоял.

- Так точно, товарищ майор!

Командирская машина и грузовик остановились.

- Начни с макушек и сровняй со стоящими рядом.

- Есть!

Кодрин повернулся к водителю: - Давай вперёд, максимально быстро. Он повернулся и время застыло. Впереди был чётко виден слабо-белёсый след от пули, летящей прямо в лицо майору.

Командирская машина, а за ней и грузовик, резко рванули вперёд.

С бронетранспортёра забасил пулемёт. Пулемёт был хороший – крупнокалиберный, с большой лентой патронов, и, вдобавок – спаренный.

Пулемёт был хороший – крупнокалиберный и, скорее всего, спаренный - Рэй, почувствовал это по вибрации ствола дерева, на котором он сидел. Острый факел огня работающего пулемёта снайпер заметил через прицел. Он рефлекторно поднял голову, чтобы обозреть всю картину, так сказать, и в этот миг винтовка выпрыгнула у него из рук. В такие моменты у Рея включались инстинкты, не полагаясь на способности сознания адаптироваться к экстремальной ситуации. Винтовка ещё падала, кувыркаясь с ветки на ветку, а наёмник уже стоял, пригнувшись, на земле.Если бы в этот момент он поднял руку, то смог бы поймать винтовку и хищно ухмыльнуться, сделав прекрасный кадр для какого-нибудь боевика. Но, во-первых, операторов с камерами рядом не было, а во-вторых, он не видел винтовки, и она упала рядом, заставив его вздрогнуть. Рэй поднял оружие, раскуроченный прицел висел на полоске поли-графена, корпус винтовки был слегка перекручен. Сверху летели ветки, сучья и щепки. «КПВТ» - подумал с раздражением снайпер. Внезапно налетел приступ злости на русских военных. За время «прописки» на Азиатской Бирже Рэю ни разу не довелось пересечься по работе с русскими, но он знал отношение к ним других наёмников: страх, перетекающий в уважение и наоборот, и - ненависть. Ненавидели русских по разным причинам, иногда – взаимоисключающим, но чётко сформулировать своё обвинение никто не мог, и Рэй считал, что это – эмоциональное. А сейчас, он – абсолютно равнодушный к этой нации человек, вдруг осознал, ЧТО бесило всех в этих славянах – пресловутая «широта» «русской души». Все люди – как люди: стараются устроить течение своей жизни ровно, без перегибов, рассчитывая на определённые шаблоны, стандарты и правила. Если они стоят на красный сигнал светофора, то рассчитывают, что, когда им будет – «зелёный», они смогут спокойно идти, потому что теперь «красный свет» другим и пропускают- они. Всё логично, правильно, удобно. Если нормальные люди долго копят, то они предполагают долго тратить или купить что-то на века. А эти?! Стрелок вспомнил Федю-фрезеровщика.

Пару лет назад, отдыхая во Вьетнаме, Рей «зацепил» сексапильную испаночку и, поводив её часа три по барам и клубам, вёл к себе в отель. Несмотря на позднее время, в отеле было светло. Светло, ярко, громко и разноцветно. Простой парень из Воронежа, работающий там фрезеровщиком на заводе, решил закатить гипер-вечеринку, в ознаменование своего отъезда и в честь того, что здесь служил его то ли отец, то ли дед, то ли чей-то, из них троих, дядя. Судя по количеству народа, собрался весь прибрежный район. Парня звали Федя. Рей с пассией пробрались в центр весёлого безумия, и девушка помахала ручкой. Она была красива – фигура, лицо, голос, как все вместе, так и по отдельности, вызывали у мужчин химические реакции в организме. Федя улыбнулся и помахал в ответ. Через минуту она что-то щебетала русскому, а Рэй, небрежно хмурился.

- Ты не переведёшь о чём она, дружище? – Федя повернулся к британцу.

- Донт андестенд. – ответил Рэй, не пояснив, кого он не понимает – Федю-фрезеровщика или свою испаноговорящую девушку.

- Англичанин, что-ли? – что-то насмешливое проскользнуло в улыбке этого вихрастого рабочего с безвестного русского завода. – Транcлейт, плиз, ват ши сейс… ну, только что.

Рэй знал русский язык сносно – говорил вяло, но понимал более-менее неплохо. Зато он отлично знал все эмоциональные оттенки голоса, и там, где тщательно изучающие русский язык, во фразе «Англичанин, что-ли» увидели бы сомнение, Рэй явно чувствовал насмешку, стоящую в дюйме от презрения. Представитель элиты вооружённых сил Великобритании, и элиты наёмников, начинавший эту карьеру в Великобритании, в конце концов, гражданин этой великой страны был задет тоном этого плебея. «Спускать такого нельзя, придётся сломать ему руку» - усмехнулся про себя наёмник, прекрасно понимая, что истиной причиной злобы была ревность.

- Дедлер. Джон Дедлер! – Рэй протянул руку.

- А, да. Федя! Федя-фрезеровщик! – он протянул свою плоскую ладонь, с кожей, на перчатки похожей – загрубевшей от работы и загоревшей на солнце.

Федя был небольшого роста, коренастенький, но вовсе не богатырь – средней, слегка угловатой, комплекции. Бывший британский спецназовец смотрел на него и думал, что, пожалуй, предплечье ломать не стоит – долго работать не сможет, а судя по потраченным суммам, работать ему придётся много. Да и лучезапястную не надо. Может, просто кисть? Сжимать медленно, что бы у товарища потемнело в глазах от боли, а потом, щелчок сломанной кости выключит его сознание и мы с моей Кармен доберёмся уже до номера и постели. Русский почувствовал хватку, с интересом посмотрел на визави и, усмехнувшись проронил:

- Ну, точно англичанин!

Рэй почувствовал, как все пястные кости его правой кисти прижались друг к другу, а кость-трапеция стремится протиснуться к трёхгранной, которая в свою очередь, двигаясь навстречу, вгрызается в полулунную кость. Вряд ли Федя знает анатомию так же хорошо, но каким-то образом, он моментально довёл силу сжатия до состояния, когда кости ещё не ломаются, но боль, слой за слоем, накидывает пелену на глаза, до потемнения. Как Федя на своём фрезеровальном станке этому научился, непонятно, но британца заботило другое: если он вырубит русского ударом, то перелома зажатой руки не избежать – любое движение приведёт к травме. Это нелепо – повредить кормящую руку в споре из-за женщины. С фрезеровщиком, твою мать! Он ослабил руку, Федя отпустил её. Рэй позвал испанку с собой к стойке - выпить, и пошёл сквозь толпу.

Утром испанка вышла из номера Феди. Вышла в компании других девушек, среди которых была не самой лучшей. Рэй был обескуражен: копить годами или влезать в кредит, чтобы потратить всё за миг и начинать всё с нуля, не зная – сможешь ли ты снова подняться? Идиот.

Вот и сейчас, вместо того, чтобы провести правильный антиснайперский манёвр, русские дали щедрым потоком свинца в медной оболочке по предполагаемому сектору. Крупным калибром из спаренного пулемёта. «Заодно и дров нарубили» - Рэй оглядел засыпанную щепой и ветками землю. Стрельба прекратилась. Военные скоро будут здесь. «Надо уходить. Совсем. Надо было уходить ещё с последней позиции, у поворота. И зачем я вернулся к группе?». Хотя, причина возврата была известна и проста – группа ехала в сторону границы, то есть по пути. Плюс, опять-таки, шансы на поимку «объекта». Рэй вспомнил поездку.

Хьюго, увидев подарок, сразу забыл о всех претензиях к Рэю. А когда использовал его, то вообще встал на сторону снайпера – конечно, он прав, ему же виднее! Бари, с неким снобизмом, но всё же составил компанию голландцу – тяга к халяве была у всех наёмников в крови. Через пять минут стрелок уже знал, что с Боло связались через операторов (такие, оказывается, есть) Дистанционные Кураторы (даже такие есть, обалдеть, что это за операция?) и сообщили волну «маячка», по которому можно отслеживать их цель. Сейчас они его нагоняют и через полчаса упакуют, голубчика. А там – граница в двух шагах: конец, задания, куча денег и девицы на пляже. Даже Бари-следопыт расслабился и строил планы. Заработали рации и сказали человеческим голосом: - Тормозим! Рэй вздохнул: - Значит, Боло в пути не сдох?

Боло держал небольшой планшет, на котором мигала зелёная точка.

- Он за поворотом, в семидесяти метрах. Не двигается уже порядочно времени. Решил, похоже, устроить засаду, паршивец. Действуем так….

После пятиминутной операции, группа захватила шлем с разбитым стеклом – беглец бросил его, видимо, поняв, что он «фонит». Боло заставил положить шлем на место и вернуть местности первоначальный вид. Затем в дело вступил Бари. Он осмотрелся, дошел до шоссе и сел в машину. Через каждые сто метров выходил, смотрел на шоссе и ехал дальше. В итоге он нашёл место, где беглец уже не ехал по шоссе и нырнул в лес – отчасти, этому помогла белая ракета, взлетевшая среди леса. Полчаса прошли уже дважды, а беглеца всё не было. Боло был в бешенстве. Внезапно в небо устремилась ещё одна сигнальная ракета, через несколько секунд оказавшаяся китайским фейерверком. Бари нашёл большое «ассорти» из различных ловушек и, обходя очередную «растяжку», упёрся лбом в автомобиль. За которым стоял ещё один. Зазевавшись, следопыт наступил не туда и выпустил ракету, рассыпавшуюся разноцветными огнями. Вся группа бросилась к нему, и к ракете добавились сирена и петарды. Рей по-отстал от группы и шёл рывками, постоянно оглядываясь. Когда раздался голос, он был метрах в двадцати от эпицентра буйства и непотребства. Группа, при первых же хлопках петард залёгшая по кочкам, озиралась в поисках источника звука сирены. Внезапно, сирена смолкла. Последние огоньки, змеясь сползли по небу во тьму, и над лесом поплыл голос. Голос, насмешливым тоном, предложил сдаться и бросить оружие. Рэй включил ПНВ и шарил в поиске огневых точек противника.

- Кто-нибудь, переведите – что он тут гавкает! Рэй! – Боло, похоже, знал всю подноготную каждого члена команды. Но, второй голос опередил снайпера – над лесом раздался тот же призыв, но на странном английском – вроде всё понимаемо, и акцент не ужасный, кстати, но, если слушать долго, начинает кружиться голова, подкатывает тошнота и возникает очень реалистичное ощущение текущей из ушей крови.

- Боло, дай планшет! – Бари выплёвывал мох.

- В машине. Лупи! – пулемётчика Боло оставил у автомобилей.

- Да!

- Планшет принеси, на «торпеде» в моей машине.

- Понял.

Лупи отдал планшет Бари и тот, схватив прибор, убежал.

- Чего это он? – бельгиец поправил лямку пулемёта.

- Ищет передатчики Wi-Fi, с помощью функции триангулирования на этой «железке» - Хьюго смотрел немигающим взглядом на пулемётчика, а тот смотрел на прибор ночного видения на голландце. – Вместо того, чтобы искать Истину…

- А-а… - Лупи побрёл, не спеша – Я тоже, поищу…

Через пару минут следопыт пришёл, пялясь в экран планшета.

- Основной «лепесток» идёт примерно туда – он махнул рукой в темный лес – сейчас ещё одну точку пропеленгую…

Бари оторвал взгляд от планшета и тут же раздался голос Лупи в наушниках гарнитур: - Нашёл!!! Затем короткая очередь, почти неслышная в резком порыве ветра, и снова Лупи: - Одной меньше, парни! Бари растерянно посмотрел на Боло - афроафриканец был фосфорно-белый. – Лупи, идиот! Кто тебя просил… Командующий захрипел, потом замолчал и махнул рукой, давая знак к сбору. Потом выплюнул в рацию:

- Рэй, на тебе все мы и дорога!

Дерево стояло идеально – на холме, с великолепными директрисами: и на шоссе, и на театр военных действий, а главное – среди других таких же деревьев. Стрелок быстро оборудовал позицию и, коротко оглядев шоссе, сосредоточился на месте дислокации группы. Судя по переговорам, Бари нашёл какую-то землянку или блиндаж. Выстрелы раздались как гром с тёмного, грозового неба – ожидаемо, но неожиданно. Сходства добавляли вспышки. Стало быть, стреляют «чужие», у группы всё стрелковое оружие было беспламенное. Подстрелили Бари. Рэй шарил оптически-прицельно вооружённым взглядом и не находил противника. Что за чертовщина? Даже если они в спец маскировке, то оружие, после такой вспышки, должно лучиться как световой меч. Никого. Он стал искать через прицел своих. К Бари подполз Хьюго. Голландец, шумно сопя, оттащил Бари подальше. Затем достал фляжку, глотнул и замер, глядя в несколько тысяч точек.

Боло приказал проделать брешь в этой халупе, взорвав немного взрывчатки. Шарахнуло так, что падающий сверху вниз дождь, изменил направление на девяносто градусов и с радостью оттоптался на лице снайпера. Озверевший чернокожий гигант, шёл прямо к дымящейся дыре в холме и поливал её из пулемёта Лупи. Рэй заворожённо смотрел, как Боло, расстреляв боезапас, снял с пояса гранату и выдернул чеку. «- Так, через пару секунд – закрыть глаза». ПНВ был, конечно, с фильтрами по различным диапазонам спектра, но искоренять старые привычки во время боя – не комильфо. Однако, сценарий на поле боя претерпел изменения: голова Боло дернулась, и он осел и уткнулся лицом в землю. «- Обалдеть!» - у британца зачесалось левое веко – верный признак близкой беды. Запахло гарью. Вспышку от взрыва фильтры прибора сгладили, но снайпер всё равно вздрогнул. И тут же увидел «чужого» - худого негра, падающего навзничь. В голове настойчиво мигала красная лампочка – что-то упускается. Шоссе!

Машины шли очень быстро: БТР, джип, скорее всего – командирский, и, замыкая колону, двигался тентованный грузовик. Рэй резко обернулся назад, осмотрел ленту шоссе в сторону границы и замер. В лесу, метрах в семистах, мелькали иглы лучей фонариков. Примерно в трёх километрах от позиции, по шоссе двигалась вереница машин. На пару секунд в голове снайпера на всю Ивановскую развернула меха аккордеона паника: три динамичных источника угрозы и бойня в нескольких десятках метров от него, путь в сторону границы перекрыт, от группы остался жалкий огрызок – хорошо, если больше одного человека. Однако, британец быстро восстановил контроль над эмоциями, позволив остаться только страху. Да, это фиаско операции и крах надежды на вторую половину гонорара. Несомненно – есть определённая угроза здоровью и, очень вероятно, жизни. Но надо немного «расчистить доску», убрав или задержав лишние фигуры. Те, что с фонарями по лесу, шли в сторону штурмуемого блиндажа, значит, пройдут в стороне. До приезда дальнего каравана автомобилей времени достаточно, заняться надо теми, что ближе.

Колона с БТРом была уже совсем близко. Рэй поймал в визор прицела бледно-жёлтую, размытую фигуру человека, сидевшего в русском джипе на месте пассажира – наверняка офицер, командир. «Умный» прицел, основываясь на показаниях датчиков, статистических данных по ветру и дождю, и леший знает на чём еще, рассчитал оптимальную траекторию, и сместил маркер чуть правее и ниже. «- Да пошёл ты!» - снайпер упрямо вернул маркер на цель и мягко нажал на спусковой крючок, дождавшись паузы между ударами сердца, от звука которых выгибались барабанные перепонки и качался мир вокруг. Джип вильнул и остановился. Наёмник быстро зафиксировал ситуацию с оставшимися машинами – встали, родимые, куда они денутся! Снова к джипу. Он успел увидеть паутинку трещин в левом верхнем углу ветрового стекла и слишком двигающуюся для мёртвого, фигуру человека на пассажирском. Автомобиль очень резво рванул вперёд и через тридцать метров встал. Снайпер нахмурился, затем резко обернулся и осмотрел через прицел другую часть шоссе – ни машин, ни фонариков в лесу. У блиндажа было почти тихо – десять-двадцать выстрелов в минуту. Рэй снова взял в прицел стоящий джип. На визоре появился значок о боковом ветре и пиктограмма необходимости увеличения заряда. Промелькнула мысль – не факт, что именно у снайпера в голове - о том, что человек, по сути, становится просто средством доставки умного оружия. Вторая мысль была стопроцентно его: «- Почему он встал? На живца ловит? Не могут они меня видеть.». Палец, не особо надеясь на получение команды «сверху», делал свою работу. В этот раз стрелок поверил оружию, и позволил увеличить заряд и скорректировать прицел. Вспышки от выстрела не было, пуля тихо вышла и быстро шмыгнула вперёд, оставляя призрачный туннель из обжёгшейся об неё воды. Рэй смотрел на этот паровой след в свете Луны и вдруг осознал, что впал в то состояние – «оголённости нервов», о котором говорил когда-то Прайс. Поток времени стал тягучим, некая мысль, словно восходящее Солнце, начала заливать его сознание. Что-то об этом треке пули и стоящем джипе. И тут русские врубили свой КПВТ и всё испортили – честно говоря, это было хуже, чем быть не вовремя разбуженным. Да что там – хуже, чем не вовремя зайти в спальню, и даже хуже, чем быть в это время в спальне.

Пережив первый проход свинцовых «шмелей», Рэй очень быстро спустился вниз. Что ж, самое время делать ноги. Винтовке – каюк. Он мысленно поблагодарил судьбу и себя, такого умного, за то, что свою родную винтовку вынес из джипа и спрятал в лесу. Надо добраться до неё, метров двадцать – двадцать пять всего. Сзади раздался шлепок обутых ступней по мокрым листьям. Стрелял Рэй в полёте. В момент его приземления за кустом, куст начал крошиться от пулемётной очереди, а воздух – от раскатистого звука. «- Какое-то пулемётное проклятье, в последнее время» - наёмник лёг параллельно линии кустов и изо всех сил вжался в небольшую канавку. Гребя пальцами, носом и зубами, протёк к тонкому деревцу. Скорость была неважной, густой листопад сверху обильно перемежался ветко- и щепкопадом, а пули, идя под углом к земле, летели так близко, что Рэй разок схлопотал аэродинамическим ударом по почкам. Баллистические «кусторезы» сместились правее, и наёмник приподнял голову над пеньками кустов. Метрах в семи стоял огромный, перекачанный анаболиками, лысый мужик с огромным, девяти ствольным пулемётом. Стволы располагались в блоках по три, и вращались. Блоки составляли правильный треугольник, который тоже, мать его, вращался. На качке была облегающая, бликующая, как и его лысина, одежда, и мощный, но короткий бронежилет. За спиной у нападавшего болтались баллон и брандспойт огнемёта. «- Вот лысого аквалангиста-пиромана с зениткой - точно не хватало! – Рей посмотрел на переломанные стволы кустов – Что-то не везёт нам с пулемётами сегодня, ребята…».

Стрельба стихла, лысый шагнул вперёд, не опуская стволы монструозного пулемёта. Рэй мысленно обратился к… да, собственно, ко всем причастным – Судьбе, Вселенной, Року – всем, кто имел полномочия и возможности, так сказать: «- Слово даю: малейший шанс сейчас – свалю из этой страны за час, и больше сюда – ни ногой! Клянусь разумом… ну или сами выбирайте…»

- Стоять! Оружие на землю! Руки вверх!!! – голос перекрыл эхо от выстрелов и звон в ушах. Громадный пулемётчик начал разворачиваться, приседая, и нажал на гашетку. Рей снова вжался в мокрую листву, очередь прошла над ним крупными стежками и пошла по дуге в сторону нового гостя вечеринки. Градусов двадцать и метра, четыре не доходя до цели, свинцовый поток захлебнулся (как бы странно это ни звучало), пулемёт вылетел из рук «аквалангиста», а потом и он сам, поймав две пули в жилет, полетел, падая навзничь. Скорострельность пулемёта Калашникова, который держал худощавый солдат, была намного выше скорости падения громилы, а кучность, из-за неустойчивой позиции стрелка, была низкой, и несколько пуль, полёт которых был подкорректирован данными факторами, юркнули под бронежилет. Пули, на которые эти факторы не повлияли, продолжили подстригать кусты. Рэй неприлично сильно прижался к ковру из листьев и осеннего тления: «- Полчаса! Полчаса, и меня здесь не будет. И ещё…». Стрельба стихла. Появился свет – луч фонарика шарил прямо по слою осадков из кусочков листьев, веток и коры.

- А ну, выходи! Даю две секунды!!!

Рэй замер и пожалел, что быстро выдохнул – если и удастся ещё вдохнуть, то не скоро. Через две секунды по земле заплясали фонтанчики из капель, земли и плоти листьев. «- Дай мне шанс!!! Дай и я, я… брошу эту работу, нет, не то – наёмник судорожно пытался понять, что ценного у него есть для такой сделки и понимал, что он в этом плане - банкрот».

- Выбросить оружие и выйти, быстро! Даю три секунды, потом бросаю гранату! Один!

«- Ага, значит не видел меня. Хотя, радует это мало, если он и правда бросит… - Рэй, неожиданно для самого себя, выпалил – про себя, конечно же – Я помогу этому парню бородатому чем смогу!».

- Два! – голос военного звучал по-другому - солдат перемещался и был теперь ближе.

«- Помогу ему выбраться из этой заварухи!».

- Потапов, твою мать, где, ***, тебя носит?! Нас тут, ***, прижали эти *** ***!! – рация ругалась, не стесняясь и не купируя обсценную лексику

- Понял, семь секунд! - держащий пулемёт боец глянул на кусты и исчез в темноте. Рэю явственно услышал донесённое ветром: - Не потеряй свой шанс…. Слово «шанс», созвучное его родному он понял безукоризненно, частица «не» тоже была хорошо знакома, местоимения, благодаря хорошей памяти, наёмник знал отлично. Единственно – он не был уверен в слове «потеряй» - вроде слово было чуть ёмче. Но эмоциональный посыл был очень доступен. У снайпера похолодела спина – бред, не может же этого быть, послышалось, после такой канонады-то! А впрочем, неважно – главное, можно уходить.». Он медленно, синхронно с порывами ветра, прополз до схрона с винтовкой.

Винтовка была на месте – похоже, Планида полуобернулась к нему. Что ж, пора и честь знать – в Китай немедленно, а там, рядом с границей, «тревожный» комплект: документы, деньги, пища, оружие… Проверив боекомплект, он ушёл в тень. Там он обнаружил Хьюго.

Голландец сидел, прижавшись спиной к дереву, закрывал рукой глаза лежащему у него на коленях Бари-следопыта и неотрывно смотрел вперёд и вверх. Растрёпанные волосы и выражение на лице придавали ему вид друида.

- Эй, Хью, Бар… - Рэй решил обозначиться, чтобы не поймать дружественную, но не менее несовместимую со здоровьем, а то и жизнью, пулю. Но никаких изменений не произошло: Хьюго продолжал сосредоточенно смотреть невидящим взглядом на ствол сосны перед ним, а следопыт продолжал быть мёртвым. Британец осторожно вышел из кустов, поднимая руку в жесте «свой» - на всякий случай. То ли жест не сработал, то ли Хьюго совсем съехал с катушек – голландец поднял руку, в которой, почему-то, оказался автомат, а не, допустим, лютня или посох, и выпустил короткую очередь в сторону снайпера. Снайпер присел и направил винтовку на стрелявшего. Сзади затрещали кусты, Рэй прыгнул в сторону и обернулся, повернув винтовку в сторону шума. Кусты заканчивали качаться и из них торчали ноги человека – примерно по грудь. Судя по лежащему рядом пулемёту, человек этот был с тем лысым «аквалангистом» из одной команды. «- Похоже, пора показать, что я не трепло и слово своё держу!» - Рэй не придавал значения обещаниям – ни своим, ни, разумеется, чужим. Жизнь в том заведении, где он провёл детство, научила его уходить от проблем любыми способами – обещания были самым дешёвым и безболезненным. Он даже научился сам верить в то, что обещает, до того момента, когда опасность минует, а проблемы решатся. Потом жизнь его научила, что иногда обещания лучше выполнить, чем нет, и с годами он научился чувствовать моменты, когда слово нужно сдержать. «- Всё! Осматриваю этого пулемётчика-переростка и – в Китай, как обещал!». Рэй осторожно приблизился к телу. В это время к дереву, возле которого сидел голландец, бесшумно подкрадывался другой человек, вооружённый автоматом с длинным стволом. Хьюго повернул голову за мгновение до того, как ему в шею упёрся срез ствола, мушка которого сразу запуталась в бороде. Ещё через два мгновения что-то ненавязчиво сверкнуло, а через пять мгновений голова автоматчика съехала с шеи, а тело, оставшись без присмотра, упало. Возле дерева стоял, судя по позе и росту, азиат в шлеме, с мечом в руках. Голландец вздохнул, потом повернулся и пару секунд смотрел в свою любимую точку, затем поднялся, оставив Бари под деревом, и устало сказав: «– Я устал. Я ухожу.» – ушёл. Британец, бегло осмотрев труп врага, обернулся и пару секунд безучастно смотрел на сцену с изменившимся составом – Хьюго не было, зато был кто-то с автоматом и ещё голова с кучерявыми волосами. Бари, к счастью, был образцом постоянства – лежал на месте. На несколько секунд у Рэя возникло чувство безысходности – тоскливое, глубокое и безысходное. Даже мелькнула мысль о вероятности введения ему в самолёте наркотика, действие которого ещё не кончилось – это задание похоже на какой-то сон под веществами, в котором логика и реальность гнутся и запутываются как провода наушников в кармане. Но он, прошедший через такое состояние эмоциональной подавленности не раз, ещё в детдоме, быстро справился, резко выдохнул и побежал по ночному лесу, в сторону Китайской границы. «- Пожалуй, половину гонорара за этот заказ придётся отдать на благотворительность.» - мелькнула грустная мысль - Рэй чувствовал, что сейчас не получится отвертеться «дешёвыми» клятвами.

На пути появилась речка. Наёмник огляделся – пейзаж был скучный: камни, горы, река. К счастью, его скрывала темнота. В Китай – направо. Рэй поводил жалом ствола винтовки, разглядывая в прицел окрестность. Внезапно в окуляре мелькнуло. Снайпер замер и плавно поводил стволом. «- Есть! Это ж тот самый бородатый ублюдок! В Монголию прёт! Ну и славно, а мне направо – в Китай» - британцу вдруг стало легче на душе: вроде и с этой катастрофильной «целью» пути расходятся, и обещание выполнил – выбрался ж парень из заварухи. Он повернул винтовку в сторону Китайской границы и сразу упёрся взглядом в цепочку красных фигур на тёмном фоне. Группа шла прямо на него, метров триста, не больше. «- Местные военные, отсекают отходы к границе» - мысли Рэя рисовали варианты эвакуации в текущей ситуации. «- Это не пограничники! Военные бы рассредоточились и шли, формируя оцепление, а тут идут группой… Неужели за этим…» - Рэй снова посмотрел туда, где видел уходящего человека. Никого уже не было – человек зашёл за склон горы. Снайпер снова посмотрел на приближающихся людей. Идут быстро, надо спрятаться и пропустить. Он быстро осмотрелся и двинулся в сторону леса. Уже среди деревьев и кустов наёмник снова покрутил головой, осматриваясь. Вернув голову в положение «прямо по курсу», он замер – прямо по курсу стояло красновато-жёлтое пятно. Разумеется, пятно, на самом деле, висело – на визоре ПНВ, а впереди стояло что-то тёплое, и очень большое. Рэй никак на мог понять – это группа людей или что-то нагретое… до температуры тела человека, плюс-минус. Луна услужливо подсветила сверху, и британец стиснул винтовку: «Вот ты, значит, какой... – Рэй разглядывал медведя - Невероятно - он же выше коровы… а может и верблюда… А голова! - просто мотнув ею, он легко опрокинет Рендж Ровер.». Медведь смотрел на человека с легко-задумчивым удивлением, словно думал о чём-то важном и, увидев крысу на пути, никак не может решить – смахнуть с дороги или просто переступить. Человек глядел на зверя с удивлением испуганно-обречённым. Свалить такую громаду, можно только попав перпендикулярно в глаз, или достать пулей сердце. Винтовка была мощной, но Рэй был уверен, что через шкуру, мышцы и кости этого монстра ей к сердцу не пробиться, да и попасть в нужное место, если медведь прыгнет, будет непросто. А медведь прыгнет, причём резво. В процессе подготовки в САС все наёмники узнают об удивительной скорости тяжеловесных животных, и их парадоксальных грации и ловкости. Пять метров между ними, животное может преодолеть меньше чем за секунду, разными маршрутами, но с одинаковыми последствиями для человека. Попасть в глаза в такой ситуации, было вообще утопией. Рэй осторожно опустил винтовку и стал незаметно пятиться. Медведь покачал головой, и наёмник стал почему-то оправдываться: - Ты извини, мне тут надо было пересидеть немного, но, раз нельзя, то я, пожалуй, не буду мешать… Зверь нахмурился. Вообще-то, понять, что медведь хмурится очень непросто: брови они не красят – даже медведицы, и отличить их от остальной шерсти проблематично, особенно в тёмное время суток. Тем не менее, Рэй чётко понимал, что зверь нахмурился. Ужас дыхнул свежим морозцем на внутренности - ужас, вылезший из первобытных глубин сознания.

- У меня друг в Тибет к монахам ушёл… - зачем-то сказал Рэй – Я тоже в монастырь уйду, если отпустишь… Наёмник сделал ещё одну попытку сдвинуться назад на полмиллиметра. Медведь еле заметно кивнул в сторону горы, на которой чуть ранее британец видел причину кучи проблем у толпы народа – бородатого беглеца, их недавнюю цель. Рэй вдруг всё понял и сдался: - Чтоб тебе икалось неделю, Прайс – беззлобно прошептал он и ощутил прилив слабости – у него всегда снижался тонус перед началом нового задания, чтобы потом резко и динамично подняться.

- Ладно. – наёмник спокойно повернулся спиной к зверю и зашагал обратно.

За пару минут он организовал две ложные позиции, а затем устроился на большом валуне, обмотавшись плащом-«невидимкой», экранирующим инфракрасное излучение и имеющим кучу других достоинств. Группа вновь прибывших «не понятно кого», разделилась: часть осталась там, где Рэй увидел их впервые – метрах в трёхстах в сторону Китайской границы, ещё часть рыскала у реки прямо напротив его позиции, а третья ушла дальше по берегу. Снайпер шарил взглядом по склонам горы: - Где же ты, Борода, неужели, ушёл в Монголию? Сразу после знака вопроса в мыслях Рэя, на склоне появилось светлое пятно человеческой фигуры. Оптика с электроникой не могли сфокусировать изображение объекта на таком расстоянии – ночь, да и туча, зацепившаяся юбкой за гору, довольно плотно моросила. По всему телу, вдруг, накатило привкусом адреналина. Что? Он осмотрелся – двое, из находившихся рядом, противников, показывали пальцем на лес, похоже собираются войти и прочесать. Здесь проблем нет, Рэй усмехнулся – ложные позиции вели в нужном направлении: - Пусть этот слоно-медведь поработает. Он был востребованным специалистом не только потому, что отлично стрелял – Рэй умел перекладывать часть, своей работы, иногда - большую, на плечи других - друзей или врагов, или вообще не причастных. Тревога нарастала. Снайпер проверил другие группы. Ушедшие дальше пропали из виду, но с той стороны стали доноситься, редкие пока, выстрелы. Он посмотрел в сторону тех, кто остался ближе к Китаю: пара светлых пятен медленно двигались. Сердце заколотилось быстрей – да, здесь! Но что? Наёмник перевёл взгляд на склон горы – фигура беглеца двигалась. Вот дерьмо! Снайпер! Если парня видно и у группы есть снайпер – а он есть, почти наверняка, то исход очевиден: пара выстрелов и несколько человек на гору - проверить и добить. Рэй выдохнул, закрыл глаза и надавил на них пальцами, затем открыл глаза и снова вернулся к наблюдению. Снайпера он увидел через восемь секунд. Вражеский стрелок стоял на огромном валуне, соседом его был другой валун, поменьше, на который была положена снайперская винтовка. Снайпер, разумеется, тоже заметивший фигуру идущего по склону горы человека, даже не подозревал, что он является вражеским другому снайперу, собиравшемуся убить того же человека, только чуть ранее. Он вообще не отличался особым воображением – целился да стрелял, а жизнь ему казалась скучной и, временами, утомительной. На этот заказ его выдернули прямо из ночного клуба в одной китайской деревеньке, и настроение у него было паршивое. Поэтому умер он, как ему самому показалось, легко и без сожаления - эта мысль пришла в его мозг за миг до пули.

На SSG-08 был, конечно, глушитель с пламегасителем, но ему было далеко до системы маскировки выстрела на винтовке, полученной от заказчика и испорченной русским пулемётчиком. Глухой рык и тонкие, острые лучики света у среза ствола могли и не заметить, но по ране в голове снайпера определят направление, и тут уже любой выстрел – демаскировка. Рэй осмотрелся и отметил предполагаемый маршрут отступления, с двумя опорными точками обороны. Он проверил запасы-боеприпасы – не густо, но должно хватить. Ситуация складывалась некомфортная: все три группы неизвестных боевиков будут стягиваться к нему. Сзади, со стороны глубины леса, вполне ожидаемо было прибытие другой группы – пулемётчиков в обтягивающих костюмах, а также - местных военных. Погода мерзкая – хуже Лондонской, задание провалено, да ещё датчик этот в шее, который ему в самолёте «пристроили». Рэй выругался и пробормотал: - Как здесь только люди живут… С момента, как он ступил на эту землю, всё время было занято решением текущих проблем, которые выскакивали не переставая. Рей считал, что цивилизованный человек может иногда находиться в «режиме выживания», и даже довольно длительное время – день, два, а то и неделю. При наличии хорошей мотивации - можно потерпеть месяц. Но жить, проворачивая бесконечную цепь проблем, видеть эту цепь, оглядываясь в прошлое и, что страшнее, заглядывая в будущее – это казалось наёмнику абсурдом. Почему-то он не сомневался, что нормального течения жизни здесь не бывает. Внезапно, в сознании развернула полыхающий аккордеон красного цвета, шальная мысль: «- Это же преисподняя! - Люди живут в адских условиях постоянного меняющегося хаоса.». Как дважды недостудент, Рэй знал, что выражение «меняющийся хаос», одного поля ягода с «мокрой водой», но ему казалось, что для данной местности — это абсолютно верное название. - Ну, Хаос, сегодня мы на одной стороне – помогай! Он собрался снять ПНВ, чтобы прильнуть к прицелу, как вдруг услышал шелест. Снайпер, замер и внимательно осмотрелся – никого. Зашелестело прямо под ногами. Рэй выхватил пистолет и направил на звук – почти себе в колено. Звук повторился, но источника не было видно. Наёмник наклонился, присмотрелся и усмехнулся – зацепившись за веточку, на ветру полоскался чёрный мусорный пакет. Стрелок надел его на ствол, чуть потряс, наполняя воздухом, и зафиксировал. Затем снял ПНВ и прильнул к прицелу.

Олег Петрович снял ПНВ и прильнул к прицелу. Он занял позицию у верхней бойницы, к которой вела верёвочная лестница, прикреплённая к стене хомутами на ножке.

- Кузьмич, вижу одного за деревом и двоих в кустах. Ну, если они с моей «ласточки» хоть пылинку… Старик усмехнулся – Олег Петрович эксплуатировал свой джип нещадно, на полную катушку, и сковырнуть с автомобиля пылинку без шанцевых инструментов, было делом непростым.

- Ты не горячись, наши «на подлёте». Да и наряд неподалёку проходит. Нам минут пять «перекурить» всего. Бункер не «нулевой» категории, но от стрелкового – укроет. – последние слова адресовались Саньке, который смотрел на изображения с камер в планшете. В дверь тихонько постучали пулемётной очередью. Петрович сделал пару выстрелов в ответном приветствии. На экране планшета один из нападавших выпустил очередь в сторону входа в бункер. Затем, на теле стрелявшего моргнуло парой искорок, и оно отлетело назад.

- Говорил же, не зря старые бронежилеты тащили – ровным голосом произнёс Кузьмич.

- А кто пластины на дверь навешивал?! – возбуждённо похвастался сверху Петрович.

«- Рикошет?!» - догадался и удивился турист. Тело снова поднялось, резко выхватив пистолет и водя им по сторонам. «- Бронежилет…» - почему-то не сомневаясь, подумал Санька, глядя в планшет. Человек уронил пистолет и завалился набок. «- Залетело под броню – мелькнула мысль. – Или пробило».

Пробило внезапно. Кузьмич раскладывал по карманам дымовые и свето-шумовые гранаты, Петрович спускался по лесенке вниз, а Санька, чтобы не мешать, отошёл вглубь помещения. Стена вспухла и с шумом ворвалась внутрь. Тяжёлый стол отбросило на стену, Олег Петрович рухнул вниз, прямо у образовавшегося пролома. Свет, как ни странно, не пропал – лампочки даже не моргнули. Санька ошалело смотрел на резко изменившуюся обстановку, с которой он и познакомиться толком не успел – стол привалился к стене, симпатичные табуреточки лежали подавленными, клубился, расслаиваясь, дым и повсюду валялись консервы и разноцветные брикеты – выброшенные взрывом запасы Олегов. Раздался меланхолично-печальный скрежет, и сверху свалился кусок метала. Это была половина огромной трубы, очень похожая на часть ракеты – и маркировка «РС-22» очень усиливала эту похожесть. «Железяка» постояла на торце и упала вперёд, ткнулась в стену, скользнула назад и ровненько накрыла, только выдохнувшего от облегчения, Петровича.

- Вот, глядь, зараза! – голос из-под полутрубы был искренне расстроен.

- Не ругайся! – Кузьмича было еле слышно – Цел?

- Да, всё путём. Только тесно и две банки тушёнки раздавило – мои любимые. Сам то как?

- В комфорте – старик хмыкнул - Под столом я, на старости лет… Двигаться не могу – ногу прижало, хорошо, что ботинки армированные. Александр, ты живой?

- Да…хрщкххх… - турист закашлялся, резко вдохнув изрядную дозу гари и пыли.

- Тихо, тихо, не спеши. Закрой лицо шапкой или футболкой, рукой, если ничего больше нет. – Пророкотал «младший» Олег. – Кузьмич, что с оружием? У меня Сашкин автомат этот гламурный.

- Две свето-шумовые и одна дымовая. У автомата, вместо предохранителя – тумблер, указательным пальцем вверх и вперёд. – пояснил Олег Кузьмич.

Раздались выстрелы и Санька явственно почувствовал лёгкие толчки волн воздуха, возмущённого влетевшими в бункер пулями.

- Все целы? – Петрович дал ответную очередь во тьму.

- Я за столом, как за мраморной стеной – скаламбурил Кузьмич из-за мраморной столешницы. – Александр Николаевич, ты как?

- Всё в порядке! – Санька прикрывал рот руками – Олег Кузьмич, может Вам помочь?

- Стоять! Не лезь – всё постреливается, у них приборы ночного видения и с артиллерией проблем, похоже, нет… - Кузьмич помолчал и тем же, мягким командным голосом продолжил – Вот что, Александр Николаевич, иди-ка ты в дверь, что у тебя за спиной, там сложишь откидной столик…

В убежище влетело ещё несколько, крупных калибром, пуль. Из-под полутрубы зашелестело – Петрович «огрызался» короткими, но частыми очередями. Кузьмич дождался относительной тишины и продолжил: -… на его место сдвинешь рундук и надавишь на вторую и седьмую от пола доски. Проход выведет тебя наружу, в ста пятидесяти метрах. Спрячься, жди, когда всё утихнет, потом иди к шоссе…. Спрячься подальше от лаза!

- Олег Кузьмич, но как же…

- Санька! Отставить спорить! Марш!

Раздалась громкая пулемётная очередь и воздух зазвенел. Санька юркнул в дверь и попал в комнату с парой коек – одна над другой, здоровенным сундуком и откидным столиком. На стене висели три монитора, два из которых показывали «белый шум». На третьем турист увидел знакомого здоровенного негра, шагающего с большим пулемётом, из которого щедро поливал бункер. Санька налёг на сундук и тот легко сдвинулся вдоль стены. Третья и седьмая доски. Ничего. ВТОРАЯ! Вторая и седьмая. Щелчок и приоткрылся маленький квадратный люк. Санька оглянулся на монитор – негр молотил из пулемёта как одержимый – вдохнул полную грудь и нырнул в лаз. На экране монитора накаченный афроамериканец подобрался к бункеру вплотную.

Боло подобрался к бункеру вплотную. Один из защитников укрылся под какой-то железякой и плевался оттуда мелким калибром. Командир поредевшего отряда ушёл с линии огня и подбирался, стреляя по укрытию сбоку, в надежде пробить металл. Пули рикошетили, искрами обозначая места смены траектории. Теперь он подобрался к этой штуковине, под которой зарылся оборонявшийся, с другой стороны. Пулемёт умолк. Боло зарычал – больше патронов не было. Он потянулся к гранате, выдернул чеку большим пальцем и, злобно ухмыльнувшись, получил пулю в лоб. Боец постоял секунду, упал на колени, а затем рухнул ничком. Граната, выпавшая из руки, закатилась под лопух.

Человек в комбинезоне из чёрной кожи был чернокожим. Он тренировался больше пятнадцати лет: изучал рукопашный бой, стрелковое и холодное оружие, медицину и анатомию. Его целью было - стать элитнейшим наёмником, символом, нет – фетишем всех бойцов в мире. Он шёл к ней не спеша, ступенька за ступенькой, оттачивая навыки и умения. И он её достиг. Он был настолько крут, что мог диктовать свои условия Бирже. Правда, список был коротким и скромным: он не был «брокером» - Биржа нанимала его как специалиста со стороны. Этот заказ он получил, находясь в личном самолёте, когда летел из Австралии в Китай. Всё складывалось идеально: заказ в Канберре оказался легче чем предполагалось и повышенное содержание нерастраченного тонуса требовало выхода, плюс – всё снаряжение с собой, а до цели – почти прилетели. Ну и, самым идеальным, конечно, был размер гонорара – можно «завязать», и заняться следующими этапами развития – энтомологией и оригами. Машина доставила его от трапа почти до места – метров триста по тёмному, сырому лесу пришлось пройти пешком. Направление радостно обозначало себя звуками выстрелов и вспышками взрывов. Вчернокоженный чернокожий человек наблюдал за схваткой из кустов. Он видел то, чего не видел его брат по цвету кожи – здоровенный Боло остался один из своей группы, а сбоку, прячась за кустами, крались двое из другой команды. Другая команда тоже значительно поредела, отчасти благодаря ему – идолу наёмников. Собственно, их осталось только трое: одного русские гонят в сторону шоссе, и эти двое, что охотились на большого африканца. Человек аккуратно прицелился и произвёл два очень результативных выстрела, спасши жизнь, ничего не подозревавшему Боло. Теперь почти всё зачищено, этот здоровяк с пулемётом прёт как носорог, ничего не видя вокруг, тот, в укрытии – под трубой, зажат как крыса. Сорок – сорок пять секунд, потом здесь будут русские военные. Он прислонил винтовку к дереву и вынул два пистолета. Выдох. В чёрной «коже» чернокожий человек мягко и незаметно выскользнул из-за куста, держа на прицеле пулемётчика. У того закончились патроны, и он потянулся к поясу – видимо, за новым магазином. «Фетиш» наёмников выстрелил и его натренированные глаза увидели появившуюся отметину на лбу у цели. Пулемётчик постоял секунду, рухнул на колени, а затем упал ничком. Рядом вздрогнул лопух. Победитель ухмыльнулся, шагнул к металлической штуковине, под которой прятался тот, кто поможет найти того, кто ему – легенде мира силовиков, наёмников и боевиков – нужен. Он выстрелил для острастки и присел. Идеальный слух отфильтровал неидеальный звук и натренированный мозг супер-наёмника крутанулся в сторону, опережая менее натренированный череп. Необычно большая доза адреналина резко ускорила, и без того сверх быстро работающее сознание, и человек увидел, как из-под лопуха стремительно вырастает белый, но молниеносно алеющий, цветок чистого огня, ярко освещающий замершую сцену. И в этом свете, в глазах - годами тренированных и имеющих мышцы хрусталика, размером с орех(кедровый) – отразились различные, неправильной формы куски металла. Там были почти буквы «Y», маленькие «мечи», большие «астероиды» и «наковальни» - сотни их плыли, рассекая дождевые капли, прямо в сторону человека в чёрном кожаном костюме. В небе - словно на шум - выглянула луна… Наёмнику показалось, что он услышал множественный «чпок», слившийся в короткое чавкание, входящих в тело осколков. На натянутой, упругой чёрной коже входные отверстия имели четкие контуры - почти буквы «Y», маленькие «мечи», большие «астероиды», и даже пара «микки-маусов». Отброшенный взрывной волной, он падал навзничь и мучительная мысль, жгучей горечью полоснула по сознанию: «- А ведь следующая заправка самолёта, была бы за счёт аэропорта в Харбине». Луна нырнула за портьеры туч и стало сыро и темно.

В туннеле было сыро и темно. А ещё – тесно. Турист достал из рюкзака фонарик. На стенах туннеля была пластиковая сетка, предохраняющая от осыпания грунта. В некоторых местах, сквозь ячеи торчали обрубки корней. Внизу было присыпано опилками. А вот сверху оказался металлический желоб, выполняющий роль крыши. Он был очень похож на тот, под которым лежал Олег Петрович. Санька прислушался. Выстрелы стихли. И вдруг бабахнуло, со стен посыпались мелкие комочки земли. Беглец стал поспешно протискиваться вперёд. На поверхность он выбрался, осторожно приоткрыв металлический люк и просочившись в небольшую щёлку прямо под куст. Туннель вывел в овраг. Санька осторожно выполз на верх и стал вглядываться в темноту. Через несколько секунд на его груди заплясала красная точка лазерного целеуказателя. Турист, оттолкнувшись мышцами всего, что касалось земли, скувыркнулся в овраг и, вскочив и пригнувшись, понесся прочь.

Лёжа на склоне оврага, Санька часто дышал и смотрел в небо. Мыслей не было – сознание отказывалось признавать текущую реальность за реальность как таковую. Оно лихорадочно искало ответ. И ответ нашёлся. «- Ха! – на сердце, действительно, стало легко, а мысли выстраивались в голове ровно и складно – Да мне же всё снится! Генрихов чай, плюс усталость и стресс с белками… а может, табак непростой – вот и сморило в крепкий сон. Сейчас я себя уколю веточкой…». Относительную тишину Алтайской ночи, абсолютно бестактно, разорвали автоматные очереди. Несколько раз чиркнуло невдалеке. Затем, совсем рядом ухнуло взрывом. Луна отодвинула маленькую тучку и уставилась на Саньку. Турист посмотрел на веточку, и движением, полным безнадёги, надавил на неё пальцем. Затем вздохнул, слизнул капельку крови, надел перчатки, встал и, пригнувшись побежал. Минуты через полторы он остановился. Овраг мельчал. К тому же, у беглеца было стойкое ощущение, что овраг, изгибаясь, ведёт в сторону схватки. Санька выдохнул, затем выскочил из оврага и побежал в сторону, как ему казалось, противоположную театру военных действий. Через несколько минут он выскочил на берег узкой, но гордой речушки.

«Брызги» леса, в виде редких, низких деревьев доходили почти до воды, но в основном, берег был травянисто-каменистым и до кромки леса было от пяти до пятнадцати метров. Санька прикинул своё расположение и путь вдоль русла его вполне устроил. Он полежал у большого камня пару минут, прислушиваясь – вообще вокруг, и, в частности – к желудку: есть не хотелось, но, похоже, угощение Олегов – вероятнее всего сухофрукты, не были готовы к происходящему, и в животе недовольно урчало. А может, это просроченная тушёнка? Он вскочил и лёгкой трусцой, держась ближе к лесу, побежал вперёд. Минут через пять турист остановился. От него валил пар, дыхание участилось, хоть и держалось. Расстояние, тем не менее, покрыто было небольшое – река петляла, а камни на пути, почему-то мешали. Он дал себе три минуты на отдых и достал из рюкзака бинокль. Посмотрев на луну, Санька принялся крутить верньеры настройки фокуса и зацепился за подозрительную неровность. При рассмотрении, неровность оказалась сдвижным тумблером, который незамедлительно был переведён в положение «вкл.». Бинокль стал показывать расстояние и - что удивило так же, как и порадовало – переключился в режим ночного видения.

Фигура возникла, когда Санька уже хотел убирать бинокль. Из-за большого камня, километрах в полутора, вышел человек. Фигурка постояла, махнула рукой и высыпало ещё несколько. Туристу-партизану стало тревожно, сердце застучало ещё быстрее. Он пристально смотрел на новых игроков в сегодняшней… драме? Их было больше семи, они выстроились в цепочку и двинулись в направлении затихающей канонады. Что-то в этих людях легко намекало на отсутствие связи с пограничниками или местной полицией. Санька огляделся. Совсем рядом, как казалось, нависала гора. Он на секунду задумался, затем поднялся и, пригнувшись, пошагал в её сторону. И почти тут же наткнулся на реку. Турист остановился. Быстро вернулся к деревьям, подняв слой палой листвы, набрал сухих веточек и мха. На берегу, в метре от воды, он сложил костёр. Обложив кострище камнями, и открыл потайной кармашек в рюкзаке, который был обнаружен Кузьмичом, во время обыска. В кармашке лежали спички… в том числе. Спички были длинными, покрыты чем-то, похожим на воск. Горели они хорошо, не сдаваясь ветру, однако пламя плясало и веточки не занимались, а мох лишь дымил. Санька посмотрел на всё это дело, затем достал флягу, подаренную Олегами. Разобрал костёр и сложил шалашиком в клин – широкий со стороны входа и узкий – с обратной. Уложил внутрь остатки мха и осторожно полил его самогоном. Положил туда же недогоревшую спичку и чиркнул новую. Костерок медленно, но верно креп. Турист покопался в рюкзаке и вытащил рулон пластиковых пакетов. Ещё раз убедившись, что костёр погаснет в тех же границах, в каких горит, он повернулся и осторожно сделал пару шагов спиной вперёд. Под ногами заскрипели камни. Санька, глядя через плечо, сделал большой шаг и оказался на камне, который находился в реке. Камень был очень удобный – большой и плоский. Усевшись на рюкзак, бегствующий безработный оторвал от рулона два пакета и один прижал левой ногой. Второй надел на правую. Горловина пакета смыкалась выше колена. Он кивнул и, размотав пакет до ботинка, взялся за шнурки. Да призадумался. Порыв ветра исподтишка дёрнул пакет из-под левой ноги, и понёс его чёрным крылом в сторону леса. Санька махнул, в попытке поймать, а потом – просто махнул на пакет рукой и оторвал от рулона ещё три. Надев двойные пакеты на ноги, он оторвал ещё два по два и, скрутив их в жгуты, подвязал «бахилы».

Честно говоря, Санька боялся задуматься над своими действиями, полагая высокой вероятность не обнаружить в них ни логики, ни здравого смысла. Идея сбить преследователей со следа, оставив следы задом наперёд и костёр, казалась ему достойной воплощения – группа, увиденная в бинокль, «старые» преследователи, наверняка выйдут к реке и пойдут по следу. А он, по руслу, назад… Порочность её он понял, почти дойдя до места первоначального выхода к реке и остановился. Где бы преследующие не вышли к реке, они ж облазят весь берег, вдоль и поперёк. Если только их погранцы не перебьют. Или сами друг друга. А если новая группа - это подмога злодеям?

На другом берегу виднелось что-то вроде тропки, поднимающейся по склону. Это было, скорее, несмелым намёком, что здесь, иногда, ходили люди. Санька побрёл по реке. Выбравшись из воды, он снял пакеты, уложил в рюкзак. Робкий дух тропки уводил наверх. Турист задрал голову – на горе было несколько выступов – удобных площадок для обозрения местности. «Вообще–то, я ведь именно для этого и приехал сюда – красоты обозревать» - несколько отстранённо подумал Санька. Он вздохнул и зашагал вверх, стараясь ступать на камни.

Шагалось не скучно – приходилось прыгать, взлезать и карабкаться. Автомат, хоть и был небольшим, но мешал. Санька сложил его и спрятал в нагрудный карман. Снова прошиб пот. Снизу опять затрещали выстрелы. Тропинка вышла на склон, обращённый к реке, развернулась и пошла ещё выше. Беглец остановился. Впереди была каменная ступенька, высотой - к трём метрам. Кроме пары-другой трещин, ничто не нарушало её монолитности. Тем не менее, тропка упиралась в неё. Санька пожал плечами – с текущей позиции был достаточно хорошо виден нужный участок, лезть выше было и не надо. Он собрался скинуть рюкзак и достать бинокль, и, очень неожиданно для себя, обнаружил красную точку, дёргано приближавшуюся к его голове, по его же груди. Санька начал осознавать прелесть происходящего, а ноги уже донесли его до «монолитной» стены, а затем, подключив руки, вознесли его вверх, на трёхметровую «ступеньку» и швырнули вниз – на продолжившуюся тропинку. То есть, по сути – на, разных размеров, камни, песок и два осиновых листа. Над тропинкой высилось несколько здоровых валунов, чуть вдалеке начинались невысокие берёзки, вдоль которых тропинка убегала дальше по склону вверх. В остальном, площадка была открыта всем ветрам, коими и продувалась. А ещё поливалась дождём… и, наверняка, простреливалась пулями. Луна нырнула за тучу. Санька не стал бороться с желанием выглянуть из-за камней и осмотреться, поскольку оно и не возникло – чего там, в темноте, увидишь? К тому же, как только сама идея осмотреться собралась, скромно кашлянув, поднять руку, в голове медленно проплыла пылающая мысль: «- Подстрелят! ... или продует». Ветер здесь был резче и колючее. Турист, вжимаясь в землю за камнями, ещё пребывал под впечатлением от нахождения под прицелом снайпера, по всему организму всплёскивал адреналин, а сознание уже оценивало возможность и искало варианты пробраться до берёз и дальше, за склон. А больше некуда - назад нельзя, тропинка в горах двумерна: вперёд и обратно, и то – не всегда. Санька смерил глазами высоту валунов и длину их цепочки, вздохнул и пополз по-пластунски. Он полз довольно мастерски – плавно, быстро и не обращая внимание на камушки, больно впивающиеся куда попало. «- Гля, кто бы мог подумать - пригодилось, всё-таки…» - пыхтели мысли в голове ползущего, вспоминающего армейские тренировки, которые терзали дух и плоть, и бесили сознание. Камни кончились, до деревьев оставалось метров пятнадцать. Плюс – минус лапоть. Простая логика, держа за руку обычную геометрию, подсказывала, что этот участок не простреливается. По крайней мере с точек в радиусе семисот метров, то есть секунд 5 есть и при хорошем рывке… Но, поведение инстинкта самосохранения подпадало под совсем не простую логику, и уж точно не под Евклидову геометрию. Турист снова вжался в землю, спрятавшись за крайним крупным валуном. Да, если снайпер его «ждёт» и он опытный стрелок с хорошей винтовкой, то, увидев выскочившего беглеца, положит несколько пуль в конец маршрута и Санька влетит прямо под них. А ещё рикошет… Нет, лучше ползти – медленно, но верно. Не по-пластунски, конечно – если прицел с тепловизором, то будет отличная мишень. Он тихонько встал на четвереньки и двинулся вперёд. Через пару метров ускорился, а затем вскочил и, пригнувшись, в три прыжка преодолел расстояние до безопасного места. Остановился он уже на другой стороне склона. Тропинка упиралась в широкую трещину – метра четыре. Санька достал бинокль, включил режим ночного видения и сразу выглянула луна. Трещину, пожалуй, не перепрыгнуть, а жаль – на другой стороне была видна хорошая тропа, ведущая сверху к подножию горы. Эта тропа явно была не той, по которой он шёл, хотя бы потому, что её было чётко видно и она была шире. Он покрутил головой и обнаружил свою тропинку – чуть выше и правее. Немного побившись ногами и пообдирав руки, турист добрался до тропки. Она стала, почему-то, заметнее и ровнее. Где-то здесь уже должна быть вторая площадка – только обогнуть тот выступ. Возле выступа росло с пяток сосен. Тропинка шла коридором между ними и скалой. Санька размышлял, как выйти на площадку – на четвереньках или ползком… или из-за угла посмотреть. В ноздри вструился запах кофе. Турист резко встал. Замерев на пару секунд, он полез в карман за автоматом. Часы глухо стукнулись об оружие. Санька снова замер. И вдруг на него накатила дикая усталость. Большей частью - эмоциональная. «- Да пошли вы все, уроды!». Он оставил автомат в кармане, поправил рюкзак, и спокойно, но решительно завернул за выступ.

За выступом была площадка и - сразу слева - небольшой грот, неглубокий, но с высоким сводом. В гроте стоял белый пластиковый стол, на котором стоял кофейник, пара стульев, из того же пластика, но красного. На одном из стульев, спиной к скале, сидела девушка, с банданой на голове и маленькой чашкой кофе в руке. Другая рука находилась под столом.

- Привет. – девушка улыбнулась и кивнула на стул напротив неё – Присаживайся. Кофе будешь? Санька чуть было не опешил, но навалившаяся апатия уберегла о этого. Он буркнул «– Доброй ночи», и, переставил стул так, чтобы не сидеть спиной к лесу. Явно почувствовалось, что девушка напряглась, хотя улыбка не сходила с её лица. Турист огляделся в поисках места для рюкзака.

- Оружие есть? – голос девушки был доброжелателен и требователен.

- В нагрудном кармане. – пожал плечами Санька.

- Кидай рюкзак сюда – девушка кивнула на небольшой уступ, где стоял кофейник. Рядом, на уступе пошире, стоял примус, с маленьким цветком огня. – А оружие пусть там и будет пока.

- Рассвет скоро? – Санька рассматривал чашку кофе, которой грел руки.

- Вот-вот, минут десять – «хозяйка» грота заинтересованно смотрела на «гостя». – Те, что сразу за тобой шли, сейчас заняты, а те, что подальше, клюнули на твой трюк с запутыванием следов. Так что, время есть, встретишь.

Турист кисло улыбнулся – рассвет – вот он вам, кофе есть, теперь не хватало трубки с табаком. Он попробовал напиток и поморщился – вкус исключал повторный глоток. Это не ускользнуло от визави, и она прокомментировала, с тенью насмешливости:

- Да, не «Блю Маунтин», это кофе местных пастухов. И стол их, и примус. Сюда влюблённые приходят. Они лавазз и люваков не пробовали.

- Да я, в общем то, тоже… не пробовал. – Санька посмотрел на девушку и спросил: - Почему меня преследуют?

- Ну, я, вот, думала, ты мне прояснишь всю эту ситуацию. – она посмотрела на собеседника ещё заинтересованнее – Кто ты? Что у тебя есть? Деньги, необычные знакомые или связи? Информация?

Санька пожал плечами: – Деньги носил мешками, но чужие; связей нет никаких; знакомых… несколько человек, все обычные люди. Я простой турист…

- А с Генрихом давно знаком?

- Часов семнадцать назад познакомились – в голове промелькнула мысль, что он носится по лесам Алтая уже неделю… или месяц… или всю жизнь? – Он мне подсобил в лесу – у меня были проблемы с белками и…

- Белками? – девушка добавила к интересу во взгляде чуточку заинтригованности.

- Белками. И…

- Это которые - Лапки, хвост, орехи?

- Ну да, эти. Потом Генрих пригласил меня к себе, я за разговором уснул, а…

Девушка, поперхнувшись, закашлялась, не сводя взгляда с Саньки: - Мы говорим о Генрихе – индейце?

- Да, который егерь.

- Прости меня, продолжай.

- Гхм. Проснулся я, а он мне одежду, деньги и машину дал и в путь направил. Я уж было уехал, да решил вернуться… - рассказчик, вдруг умолк на несколько секунд, а потом, глянув ещё раз на собеседницу, продолжил – а потом… потом Вы уже всё знаете, полагаю. Капюшон, кстати, Вам к лицу.

- Узнал, значит. – девушка улыбнулась. – Спасибо за комплимент. А могу я посмотреть, что тебе дал Генрих? Вопрос звучал так, будто она спрашивала саму себя – будет ли у неё время - между кофе и утренней газетой – порыться в Санькиных карманах и рюкзаке.

Турист встал, медленно расстегнулся, развёл руки в стороны, кивнул на рюкзак и глупо пошутил: - Конечно. Чувствуйте себя как… таможенник.

По лицу девушки было невозможно понять – удовлетворил её осмотр или нет. Большей частью из-за того, что лицо скрывал капюшон, который она зачем-то набросила на голову, поверх банданы. Тем не менее, она ничего не взяла.

- А в машине, точно ничего не было?

Санька пожал плечами. Потом внезапно повернулся и неожиданно - для себя в первую очередь, спросил: - Убьёте меня? – и тут же ругнул себя про себя: «- Какая банальщина… идиотский вопрос». «Хозяйка» горы, пожала плечами – Пока не решила. – и пригубила кофе. Турист тоже пожал плечами и показал на рюкзак – Может, чаю? Генрих заваривал.

Они пили варево Генриха и смотрели на светлеющую полоску неба. Внутри у Саньки зашевелилась энергичность – пока только тонкой струйкой, действуя через слой апатии, словно дистрофик в скафандре.

- Как вы все меня всё время находите?

- Мы? Ко мне ты сам пришёл.

- Гхм.. А остальные? Дроны ж сгорели. Или не все?

Девушка замерла, посмотрела на него и рассмеялась. Искренним чистым смехом.

- Ты серьёзно? Да за тобой след, как за танковой дивизией – жертвы, разрушения, огонь. Хоть из космоса любуйся! – она посмотрела на озадаченного бродягу и усмехнувшись добавила – Да, ладно, не падай в обморок. Ты на машине, дорога одна, направление выяснили, да попёрли – никакой магии. Ну, где-то с воздуха, где-то, может и со спутника. Она помолчала и добавила: - Человек ты не простой, выходит.

- Или, как ни банально это звучит, произошла ошибка. – Беглец пытался убедить себя.

- О, да, разумеется! Ты в курсе, сколько стоит то, что происходит? Люди, у которых есть такие деньги, имеют их потому, что очень редко ошибаются. По крайней мере, в тех делах, которые касаются денег. Как минимум – их денег.

- И тем не менее, ошибки случаются. Дисперсионный выброс. - Гнул свою линию Санька.

- А ты прав. – задумчиво произнесла собеседница – Случаются. Она ненавязчиво-пристально смотрела на него.

- Санька – произнёс ни с того, ни с сего Санька, но руку не протянул – дама, всё-таки, тем более, явно с оружием, направленным на него.

Во взгляде девушки порхнуло изумление. Она смотрела на него секунд десять, затем улыбнулась и произнесла: - Фокси. Если тебе привычнее, можешь звать -…

Лиса

была молодой девушкой, по крайне мере, так выглядела – лет на 25, когда улыбалась, лет на 30 – если хмурилась. В определённых кругах её знали очень хорошо. В неопределённых кругах, по определению, сложно определить кто кого, как и под каким именем знает – на то они и неопределённые. А в определённых знали под именем Фокси – Лиса…

… - Патрикеевна… - подсознательно сорвалось у Саньки. – Э-ээгхм, прости… вырвалось... это из сказок, ну, знаешь – Лиса Патрикеевна и… ммм.. Михайло Потапыч!

Фокси замерла, а потом усмехнулась, пригубила остывший кофе и сказала: - Возможно, моего отца зовут Патрикей.

- Возможно? То есть, возможно и не зовут. Ты не знаешь имени отца?

- Точно знаю – зовут Патрикеем! – девушка наслаждалась контрастом вкуса напитка, в сравнении с, и в самом деле, не лучшим кофе на этом континенте. – Как и парой сотен других имён.

- Вот как? – удивлённо сказал турист в бегах.

Лиса задумчиво посверлила взглядом визави и, хлебнув настоя, проронила: - Всё-таки, есть в тебе, что-то, Санька…

Беглец, сдерживающий ворчащий желудок, чуть не ляпнул: «- Тушёнка просроченная», но вовремя закрыл рот глотком чая. Девушка посмотрела на термос и добавила: - А напиток отличный - похоже, правда, Генрих готовил.

Санька чувствовал, как апатия истончается, а очнувшийся инстинкт выживания, пинками гонит в голову панику.

- Слушай, у тебя хороший русский… Да и вообще, чувствуется, что ты… вроде как, «наша», что ли… русская душа… – он слушал свой голос и мысленно пылал от стыда, язык, сопротивляясь дикому желанию выжить любой ценой, не поворачивался просить милостыню. Санька дал себе пять секунд на «собраться с духом», за которые Лиса сделала пару глотков и заговорила:

- Мой отец работал на девять правительств. Официально. То есть, все были в курсе и всех всё устраивало. Неофициально он «общался» почти со всеми остальными правительствами или разведками. Про это тоже все были в курсе, и это многих не устраивало. Отец тесно сотрудничал с силовыми структурами, учёными и ещё с кучей народа. Он был очень умён. Весёлый и невозмутимый. В детстве не задумывалась об этом, а сейчас понимаю, что он умнее большинства людей, и… он мог бы исчезнуть и жить свободно, если бы не я… Отец, изначально, старался добавить комфорта в жизнь цивилизации, устраняя или купируя источники дискомфорта. Довольно быстро ему стало ясно, что некая концепция состояния и движения общества - вообще, задаётся не самим правительством, а через него. Концепция эта не учитывала отцовских убеждений, и все его успехи нивелировались, а старания были напрасны. Отец прекрасно понимал, насколько опасны правящие правителями, и лучшим вариантом было, используя все свои возможности и ресурсы, «раствориться», «исчезнуть с радаров» и «залечь на дно». Но у него уже была я.

Отец растил меня один. Он считал, что сначала нужно воспитать дух и закалить тело, а уже потом оттачивать разум, что человек как клинок: выковать, закалить, а после - заточить. Потому что высокий интеллект в современном обществе, чаще всего, источник проблем его владельца, и сильный характер с крепким телом помогают их избегать. Ну, как минимум - значительно облегчают их решение. К семи годам я умела читать-писать, считать, сносно – для ребёнка - говорить на нескольких языках, задерживать дыхание почти на минуту, пробегать 5 миль, выбивать из винтовки с пятидесяти метров сто очков из ста, выживать во всех климатических зонах планеты… и вязать. Мы кочевали по миру – при гражданстве множества стран, дома у нас не было. Отец вёл себя очень осторожно, чтобы не спровоцировать монстров с самого верха цивилизации… а может, это ещё и не самый верх, кстати. Он выстраивал беспорядочные, казалось бы, маршруты нашего путешествия, но я чувствовала, что он реализует план, грандиознее, чем все реализованные им до этого… Ну, например, однажды, ещё до моего рождения, он спас от выжигания Тунис и половину Испании: предсказал критический прорыв озонового слоя и разработал мероприятия по предотвращению ущерба – какой-то газовый щит, самолёты, геостационарные спутники. Но то, что он задумал и реализовывал во время наших скитаний и годы моей жизни в России, отличалось уже тем, что отец всё делал сам. Обычно, все разработки, планирование, реализацию он делал в команде. Иногда команда была больше населения некоторых стран, а иногда меньше чем команда в водное поло. Но один серьёзными проектами отец никогда не занимался. Да ещё - так растянуто по времени. Хоть мы и продолжали жить по-прежнему, я чувствовала, что он что-то подготавливает, словно строит «машину Голдберга», чтобы потом запустить грандиозную цепь событий. Их конечную цель хотелось знать - до судорог. Но мне он тоже ничего не говорил.

Учиться я пошла в России. По словам отца, там были лучшие школы – образования и жизни. Он, как обычно, был прав. Особенность опыта жизни в России не просто в том, что ты получаешь навык выживать, подстраиваться под ситуацию – этого полно: Бразилия, Индия, Африка. В «этой» стране выживать ты учишься в условиях отсутствия надежды. Это делает человека социальным «берсерком». В этой стране так быстро меняются судьбы людей… Отец меня почти не навещал – семь раз за пятнадцать лет. Но он явно наблюдал за мой. Один раз возник за спиной перед моим первым поцелуем… точнее, вместо него. А один раз – вытащил мою… помог решить серьёзные проблемы, выпил кофе и снова исчез. В двадцать три года у меня было два диплома: хирурга общей практики и инженера. Помогли моя одарённость, коммуникабельность и нотариально заверенная копия школьного аттестата. Ещё была репутация человека, умеющего выполнять определённые задания и делающего работу очень хорошо – с огоньком и воображением. Дипломы я закопала где-то в Быково, вместе со всеми документами на ту личность, и поехала искать отца…

Ещё с пятого класса, собрав достаточную сумму, я начала кампанию по его розыску. Я многому научилась во время странствий в раннем детстве, будучи общительным, любознательным и внимательным ребёнком. Это потом помогало мне в поисках. Как я думала. Много раз мне казалось, что я нащупала след, но каждый раз он просто превращался в «муляж», которых отец заготовил огромное множество, зная, что я начну его искать, рано или поздно. Один раз он даже открыто и настойчиво рекомендовал мне прекратить «рыть», когда я прорабатывала Сингапурский вариант. Это было во время очередной встречи, мы сидели в кафешке и он, улыбаясь, отчитывал меня, за то, что слишком много уделяю времени своей детективной ипостаси. Разумеется, мои усилия были утроены, я угрохала год на эту версию, не сдаваясь, даже когда уже было очевидно – след ложный. В нашу последнюю встречу он был задумчиво-весел, шутил и издевался надо мной, как обычно, но иногда я ловила его взгляд, полный отчаянной нежности. Мы смотрели «Белое солнце пустыни». Отцу очень нравился момент встречи Сухова и Саида - как красноармеец спокойно и обстоятельно подошёл к процессу извлечения человека из песка: посмотрел на солнышко, выверил время, пообщался, поделился водой – словно у него это далеко не первый случай за это утро… хотя, там и так был не первый. Я пересмотрела этот фильм двести семьдесят четыре раза. Потому что отец тогда сказал, что тоже, когда-нибудь, откопает вот так какого-нибудь «саида»… или не откопает, а просто сядет рядом и будет смотреть на безбрежный простор, на величие и мощь природы. Год назад я закончила исследование пустынь. Три недели назад завершила поиски в местах съёмок фильма. А сейчас у меня творческий кризис…

- Ну, теперь – точно убьёшь! – усмехнулся Санька. Он вдруг прекратил рассчитывать вероятность и выжидать момент для рывка. Стало спокойно на душе. Ну, учитывая все события ночи, относительно спокойно, конечно – пропал панический страх перед неминуемой гибелью. Из виду пропал, а так-то никуда не делся – вырос до размеров горы и упёрся в Санькино сознание мизинцем левой ноги.

- Вот как? – Лиса, поглядев в чашку, поболтала остатками и выпила их.

- Ну, классика ведь: Теперь Я Слишком Много Знаю.

Лиса коротко хохотнула, покачала головой и улыбнулась:

- Слушай, у тебя без моего вмешательства шансов до полудня дожить – ноль целых, хрен десятых.

- А если в плен попаду?

- Всё что я рассказала – вполне доступная информация. – Фокси пожала плечами. – А уж те, кто за тобой бегает, знают намного больше.

Внезапно турист ощутил какой-то внутренний хлопок – он напрягся, посмотрел на девушку, помолчал для драматического эффекта, и тихо спросил: - Кто за мной охотится?

Санька, осентименталенный нелегкой судьбой Фокси, только сейчас понял, что значат её слова «творческий кризис», относительно текущей ситуации - она одна из охотников за ним.

- Я их всех не знаю. – девушка пожала плечами и перевела взгляд на лес.

Санька удивился – юлит Лиса Патрикеевна. Он прикинул количество встреченных преследователей и усмехнулся. Ладно, не гордые, можно и уточнить.

- Я имел в виду заказчика.

- И я о них. – Фокси снова пожала плечами.

- Так… Их несколько? Больше одного?

- Ну ты даёшь! – удивление сумело на пару секунд выползти на лицо Лисы, но было темно и его никто не заметил – Сам-то, не обратил внимания? Разное снаряжение, разная подготовка, разный стиль! Ты думал, что это одна большая команда так бестолково тебя преследует?

- Не все же учились выживать, убивать… - пробормотал сконфуженный турист, и зачем-то добавил – … и вязать.

- Я даже понять не могу: это ты язвишь или комплимент мне делаешь? – девушка легко засмеялась, затем, жестом спросив разрешения, плеснула себе из термоса. – Знаешь, Санька, может ты и доживёшь до полудня.

Санька снова почувствовал толчок изнутри сознания. Посмотрел на девушку и произнёс: - Кто охотится за мной?

Лиса с наслаждением отпила отвара индейца и с абсолютно серьёзным выражением лица произнесла: - Полагаю, те, кому ты очень нужен...

Турист чувствовал себя совсем неплохо, учитывая ситуацию: усталость отступила, в сердце затеплилась надежда - в очередной, за эту ночь, раз выкарабкаться, а в голове вдруг, откуда ни возьмись, появился энтузиазм.

- Знаешь, Патрикеевна, прожив столько лет в России, ты, возможно сама того не зная, получила русскую «гармонику» в сердце. В каждого, кто живёт в нашей стране достаточно долго, она проникает вибрациями местной реальности, абсурдностью происходящего вокруг, и грязью из-под колёс маршруток. – Санька говорил спокойным и ровным голосом, клетки мозга, участвовавшие в текущем процессе, работали слаженно и вдохновенно, а не участвовавшие закрывали лицо, от стыда за звучащую чушь. - Кем бы ни стал человек, куда бы ни уехал, эта гармоника будет в нём, а в нужный момент её наличие окажется решающим… Патетико-патриотический турист перевёл дыхание. Он знал, что долгой паузы быть не должно, иначе догонит осознание бредовости его речи. – И я сейчас обращаюсь к «русской» гармонике в твоём сердце: то, что происходит – неправильно! Разве нормально, когда, в угоду чьим-то интересам, страдают невиновно-непричастные?

- Абсолютно нормально. – Лиса пожала плечами – А уж, в России то – сплошь и рядом.

- Одно дело – использовать кого-то в своих интересах или попирать чужие, также шальную пулю можно понять – случай. Но когда человека гонят как зайца, круша всё на своём пути, используя мощь военной индустрии… Это – неправильно… - Санька помолчал, а затем, зачем-то добавил - Тем более, на территории России.

Благоразумие, запыхавшись, ворвалось в мозг: «- ЧТО я несу?!!!». Турист повернул голову и увидел лёгкое просветление на востоке. «- Рассвет...» - он вздохнул, затем повернулся на стуле лицом к рассвету и замер. Лиса внимательно смотрела на него. Сделала глоток, поставила чашку и заговорила, ровным, сосредоточенным голосом:

- Если коротко, на планете всем заправляют несколько кланов. Они определяют, как жить человечеству, на подконтрольной им территории – у каждого клана свой регион земного шара. Это очень умные и циничные люди, у которых зашкаливает честолюбие. Они не доверяют друг другу и, собственно, враждуют, как пауки в банке. Но в последнее время кланы консолидировались. Есть ещё группа… людей. Они вроде легенды, некая сила, направляющая развитие цивилизации концептуально. Их зовут Стариками. Или Реликтами. Говорят, они могут «запланировать» событие за сотни лет. Получалось, что кланы были как исполнительная власть, а Старики – законодательная. Несколько лет назад, главы кланов заключили согласие и разработали план «локализации» Стариков и выхода на уровень абсолютной власти. Всё усложнилось многократно. Кланы стали вести общую игру, не прекращая собственных. Даже я не могу понять, что из их действий – часть плана, а что – для собственной выгоды, включая пакости компаньонам. Вот и сейчас - все они имеют прекрасно обученные армии, но обратились к наёмникам, набранных с чужих регионов. В тайне друг от друга. Но вот их цель…

Лиса Патрикеевна посмотрела на Саньку. Тот смотрел на неё, внимательно слушая, с каменным лицом. Не кремниевым, конечно, и не обсидиановым, а скорее – песчаник. Она сделала глоток и продолжила:

- Дело в том, что никто не видел Стариков и не знает точно где они находятся. Есть гипотеза, что они, как и кланы, отвечают за разные участки Земли и разбросаны по всей планете. На нашем «шарике» множество мест, где, по версии кланов, могут жить Старики. По двум локациям – уверенность стопроцентная… Одна из них в России…

Девушка посмотрела на слушавшего туриста. Он преданно ждал продолжения. Она прикусила нижнюю губу (свою) и добавила: - На Алтае.

То ли рассвет заиграл светом и тенями, то ли привиделось, но Фокси показалось, что у её визави в глазах забрезжили робкие проблески понимания. Санька аж привстал:

- Постой! Так Генрих… то есть, они - за ним? Но… - он пытался вспомнить Генриха, сопоставить его со званием «Вершитель судеб», но в голове всплывал силуэт, сидящего на кресле индейца и приказ «Беги!», а также, азиаты с мечами, негры с пулемётами и Олеги. Каша в голове начинала опасно закипать.

- Кстати, есть ещё «монахи» - тоже рыскают поблизости.

- Монахи? – Санька искренне удивился. – Наши, православные или… буддийские?

- Сообщество интеллектуалов, ведущих здоровый образ жизни. Зовут себя Орденом, начинают создавать проблемы кланам. Но против них широкую карательную кампанию не проводили, рассчитывая привлечь на свою сторону: раньше – для борьбы с конкурентами, сейчас – для войны с Реликтами. Но они ведут свою игру, очень опасны.

- Почему они идут за мной?

- Не знаю. Может, думают, что Генрих тебе что-то сказал или передал.

- Ты видела всё, что он дал. И не говорил ничего такого, что выходит за рамки обычных разговоров. - В голосе туриста сквозил вызов.

- Ну, вот так и объясни своим преследователям – пожала плечами Лиса.

Санька молча уставился в условно-белый пластик столика, затем поднял голову и тихо произнёс: - Чьи люди идут сейчас за мной?

- Ну, я бы советовала опасаться наёмников и регулярной армии европейского клана. Его эмиссар находится здесь недалеко, на «посольском» клочке земли.

Он молчал. Почему-то пришло чёткое осознание, что замёрз нос.

- Дай адресок... пожалуйста. – уставший от туризма турист сказал это просто и вежливо.

Фокси Патрикеевна ещё более внимательно посмотрела на него:

- Не пойму никак: или ты профи, которого я раскусить не могу, или, действительно, проходивший мимо, простоватый паренёк. Пожалуй, при втором варианте шансов больше…

- Потому что - дуракам везёт? – Санькин голос стал холоднее его носа. - Я не идиот!

- Ээм… Я несколько раз прослушала записи переговоров группы, штурмовавшей дом Генриха: как только о тебе узнали, всех пустили по твоему следу, даже дом не стали обыскивать. Получается, или что-то небольшое, носимое, или – информация. Больше, пока, вариантов у меня нет. И – прости: под «простоватым» я подразумевала – «не очень простой», ну, как «тяжеловатый» – не сильно тяжёлый, «красноватый» – не совсем красный. Не обижайся… - Она замолчала, посмотрела на него и, улыбнувшись, произнесла - Хм, что это мы с тобой, как два неловких подростка на свидании.

- Ага - усмехнулся Санька в ответ – А с оружием ты на свидание ходишь, потому что отцу обещала… ну… после того случая. Он замолчал и замер, глядя ей глаза. Похоже, перегнул палочку. Пару секунд гляделок, и оба рассмеялись.

Турист вздохнул и пожал плечами: - Рюкзак, одежда, деньги и машина, которая осталась далеко позади – вот всё, что дал мне Генрих. Говорили мы о… - он задумался, вспоминая больше ощущение, чем слова – …о жизни, о природе… Об Алтае! Красивый Мишка.

- Значит - Алтай. – в голосе девушки сквозила задумчивость, а во взгляде – восхищение. – То есть, он назвал тебе имя Хозяина леса? Если ты сейчас скажешь, что он тебя с ним познакомил, мне придётся съесть твоё сердце… чтобы стать такой же везучей.

- Не, у Алтая проблема - заснуть не может. А вообще – что такого? Он мне, вроде, обещал встречу.

Девушка внезапно замолчала и замерла. Через несколько секунд Санька услышал еле различимый звук бряцания металла о камень.

- Пойдёшь здесь, упрёшься в гряду из пяти больших валунов. За вторым стоит мой автомобиль, возьми – пешком не дойдёшь. В машине – бортовой компьютер, при включении задай язык управления, дальше - разберёшься. Вот гостевой пароль – Лиса протянула листок. – Запоминай. Мастер-пароль – по единице с двух сторон. Не пользуйся им без надобности.

- А в чём отличие «гостевого» от «мастера»? – спросил Санька, глядя на догорающий листок с паролями.

- По мастер-коду есть доступ к мини-бару. – Патрикеевна усмехнулась. – В машине полно устройств, которые могут стать причиной фатальных последствий. Поэтому лучше без фанатизма, к тому же – сомневаюсь, что своей цели ты сможешь достичь с помощью оружия и технологий – тут у них несоизмеримый перевес, а само «посольство» - «хай-тек» крепость.

- А зачем тогда сказала?

- Ну, до крепости ещё браться надо – места здесь дикие. Нужные тебе координаты в компьютере – объект «Раковина». Объект «Шнур» - место, куда рекомендую заехать. Там есть мой должник, он может оказаться очень полезным. А может – вредным, построже с ним. Имя - Лео, знает русский язык и всех местных. Есть небольшая бригада – сможет организовать небольшое прикрытие. Но смотри сам. Всё, пока! Машину не поцарапай.

Санька смотрел на неё и в голове мелькнуло желание поцеловать её. Не было ни страсти, ни любви с какого-нибудь взгляда или всхлипа, а просто некое давление сюжета. «-Бред!». Небо большей частью сменило темный цвет на серый, а меньшей – сменило серый цвет на розово-жёлтый. Стали видны черты Фокси сквозь вянущую тень от капюшона. Она была симпатична. За ней, красивым фоном, простирался лес, а сбоку торчал брутальный выступ скалы. Девушка показала ему в сторону спуска: - У тебя секунд сорок, чтобы преодолеть участок у разлома, где две тропы идут рядом, до того, как там окажутся наёмники – подстрелят, как куропатку. Турист повернул голову, постоял секунду, собираясь с духом, затем повернулся и сказал: - Спасибо тебе, Лиса Патрикеевна! Боковая часть выступа плавно переходила в светлеющий лес на фоне, а верхняя – в сероватое небо. Это было завораживающе красиво. Девушки нигде не было. Внезапно в голове явственно прозвучало: «- Тридцать две… тридцать одна». Время! Он рванул по чётко видной дорожке. Серый сумрак делал спускающуюся фигуру беглеца на фоне скал почти незаметной. К сожалению, приборы ночного видения нивелировали это преимущество. Санька, набрав скорость, проскочил опасный участок, пригнувшись к самой земле, пройдя по самому краю законов физики и анатомических возможностей. Нежно прижавшись к исполинскому камню, он пытался выровнять ритм сердечного биения, чтобы сквозь это биение можно было услышать, что творится вокруг. Вокруг творилась обычная осенняя побудка флоры и фауны Алтая: сквирчали пичужки, шуршанула то ли мышь, то ли ласка. Но всё как-то сонно, с недовольством и без энергии. Что-то звякнуло. Ещё раз. Металл о камень или об металл. Как-будто рядом совсем – метра три или пять. А вроде и дальше – не меньше двадцати. «- Да какая разница?! Раз слышу – значит очень близко!» - турист отполз подальше, встал и помчался вниз.

Валуны в конце тропы стояли вдоль подножья горы. Не обнаружив машины за вторым камнем, Санька прошёл немного вперёд. За следующими валунами транспорта тоже не было. Он вернулся ко второму, решив обойти его и осмотреть внимательнее. И тут же упёрся носом в то, что искал. Автомобиль стоял под углом к тропе, частично укрытый за камнем. Отсутствие стёкол и серый цвет, в утреннем сумраке сделали машину таким же валуном, среди которых она стояла. Турист пару секунд пытался понять где перёд, где зад, а потом подошёл ближе. И тут бабахнуло. Рвануло наверху, и сразу же застрекотали выстрелы. Санька присел от неожиданности и упёрся взглядом в сдвижной лючок. «- Бензобак?» - он сдвинул лючок в сторону и увидел металлическую клавиатуру. Выстрелы стихли. Цифры пароля всплыли из памяти, турист протянул руку к клавишам, и тут БАБАХНУЛО. В ушах зазвенело, изображение закачалось, в голове опустело. Сверху, в богатом ассортименте размерности, посыпались камни. Что-то, с хлёстким шлепком, упало на автомобиль. Санька выдохнул, осторожно приподнялся и посмотрел – на крыше машины лежала бандана. Он смотрел на неё, чувствуя волну оцепенения, катящуюся от макушки к пяткам. «- Фокси…». Бегущий по Алтаю турист, осторожно взял кусок ткани - на машину свалился желеобразный кровавый сгусток. Спрятав бандану в мусорный пакет, а затем в рюкзак, Санька замер на секунду, вспомнив смех Лисы Патрикеевны. Застучал дятел, на камнях засверкали искорки. Сложив два этих события и помножив их на обстоятельства, мозг уверенно выдал – Стреляют! За машиной было надёжнее, но не спокойней. Санька поднёс палец к клавишам, задумался и начал набирать с единицы – сейчас, как раз тот случай, когда нужны все ресурсы - зайдём «мастер-ключом». Дверь сдвинулась в сторону, и он нырнул внутрь с пассажирской стороны.

Салон был не тесным, но без изысков. Как только закрылась дверь, включился мягкий свет. Стёкла были снаружи чем-то закрыты, судя по глухим щелчкам попадающих пуль - броня. Рукоятки переключения передач не было, и он легко перебрался на сидение водителя. Ремень безопасности отсутствовал. Руль располагался очень высоко и параллельно подголовнику. Санька осмотрелся в поисках кнопки или защёлки, зачем-то оглянулся, заметил откинутый подлокотник и опустил его. На подлокотнике сразу обнаружились кнопки, как минимум – три. Кнопки выглядели настолько удобными, что, глядя на них, хотелось свернуться клубочком и улечься спать в них же. Турист потянулся к одной из них и замер. «- Всё-таки, лучше сначала иметь руль в руках, а потом жахать по кнопкам неизвестного назначения.» - Санька взял руками руль и потянул на себя – ноль эффекта. Он снова рассмотрел кнопки и нажал крайнюю – ничего. Ясно – нет бортового питания. Он достал ключи, переданные ему Лисой Патрикеевной. Собственно, ключей, как таковых, не было. Был небольшой – размером чуть меньше спичечного коробка, металлический пульт, с рядом кнопок и индикаторов. С торца пульта была контактная площадка. Санька огляделся – похожий разъём нашёлся на подлокотнике. Пульт подошёл идеально. Вспыхнул зелёным светом один из индикаторов. Больше ничего не произошло – ни звука двигателя, ни вибрации от него, даже нигде ничего ни включилось, ни моргнуло. Ну, кроме индикатора на пульте. Пульт, кстати, в разъёме не держался. Беглец осторожно убрал руку с пультом от разъёма – зелёный огонёк продолжал светить. Турист опять взялся за рулевое колесо, попробовал повернуть, наклонить, потом надавил, и руль, плавно утопившись, упруго прыгнул на водителя, отбив Саньке ладони. За рулём появился дисплей. Как он появился – турист не заметил. Дисплей был комфортного размера, с тыла и сторон был закрыт кожухом. На экране вспыхнули символы. Это не иероглифы, не руны и не вязь восточная – символы были простыми в написании, не были похожи ни на один символ из существующих раскладок клавиатур и кодовых страниц. Однако, почему-то было понятно, что они сливаются в слова, и судя по отсутствию динамики в изображении, от водителя ждут каких-то действий. Водитель занялся поисками кнопки. На руле кнопок было много: лепестки переключения передач, две странные - рычажного типа, вроде гашеток – снизу обода, пара красных – неизвестного назначения, остальные – прямоугольные (эти – непонятно зачем). Санька коротко понажимал все, кроме красных. «– Это прерогатива киношных и книжных героев, нормальный человек НЕИЗВЕСТНУЮ кнопку КРАСНОГО цвета жать не будет» - коротко подумалось туристу, и он отдёрнул пальцы, поспешно переключив внимание на подлокотник. Вдохнув, а после – выдохнув, он нажал среднюю. Справа что-то шаркнуло по рукаву. Санька дёрнулся и прижался к двери. Тонкий прозрачный барьер отделил от него пассажирскую часть. «- Уф. Надо поосторожнее с кнопками, хотя…» - всё-таки, ситуация требовала решительных действий - времени у него почти нет. Он посмотрел на дисплей и тыкнул пальцем в символы. Экран посерел и в салоне раздался монотонный голос, с ноткой ворчливости. Голос сказал такое, что воспринималось, как абсолютно нормальная речь. На абсолютно незнакомом языке. Беглец даже понял, что ему задают вопрос, хотя вопросительная интонация была воспроизведена лишь пятью последними звуками, из которых только один согласный.

- Простите, я не понял…. Донт андерстанд ю.

«Голос» выжидающе молчал, дисплей оставался безучастно-серым.

«- Влип! Патрикеевна говорила ж – язык выбрать. О, точно!». – Русский! Рашн! Инглиш! Дойч! Спанишь! – Санька перечислял языки, названия которых он мог произнести на английском. Ну, как он думал. «Голос» молчал, дисплей серел. – Ладно, может, через пассажирскую с гостевым паролем входить надо? Сейчас оформим. – Он упёрся в барьер и стал жать кнопки на подлокотнике. Ничего не происходило, а барьер оставался на месте. «- Красота!» - он снова почувствовал, как приближается паника. На раздумья времени не было и Санька резко надавил ручку и открыл дверь. Он вышел, и спокойным, но быстрым шагом обогнул машину и присел. Через секунду затрещали выстрелы. Пули скакали совсем рядом, но турист был в «мёртвой» зоне. Он набрал гостевой код и снова нырнул в автомобиль, закрыл дверь и упёрся в барьер, отделяющий пассажирскую часть от водительской. В этой зоне дисплея не было видно никакого. Санька зачем-то постучал в барьер. Никто не открыл. «- Отлично, с каждым шагом всё хуже! Лучше бы пешком бежал». Он стиснул зубы и открыл дверь. Несколько прыжков, несколько тычков в панель, ввалился и закрыл дверь. Снаружи постучалась автоматная очередь. Турист, часто дыша, выжидающе смотрел на дисплей. Ничего.Он провел руками по рулю. Наверху, снизу обода, нащупалось что-то ребристое. Санька попробовал нажимать и смещать, а затем потянул вверх. Руль сложился, поднявшись. Дисплей ушёл вниз. Беглец твёрдо взялся за обод и нажал вперёд. Руль выпал в руки, дисплей выехал снизу и засветился рядами слов. Третьей строкой шёл вариант на русском языке – собственно, язык выбрать и предлагалось: зелёная экранная кнопка – сменить, красная – оставить по умолчанию (в скобках стояли те самые символы, что были на дисплее в первый раз). Выпендриваться сейчас не стоило, и он выбрал русский. Следующим пунктом был выбор интерфейса – сенсорный или голосовой. Санька логично выбрал сенсорный, но щёлкнул по «голосовой» кнопке, промахнувшись. Случайно, конечно (вот почему люди делают вид, что верят, когда обманывают сами себя? – Саньке давно хотелось поуправлять каким-нибудь механизмом с помощью голоса).

- Управление ручное или автопилот? – это был тот же ворчливый «голос». В борта застучало сильнее – стреляли с близкого расстояния.

- Что?

- Ты правильно язык выбрал? Я ж тебя, по-русски спрашиваю - управление ручное или автопилот?

- Ручное!!! – беглец почувствовал жар - страх и возбуждение будоражили.

Стёкла посветлели, стало видны скалы, камни и стреляющие люди. Санька пригнулся от неожиданности. Он видел, как пляшут огоньки на автоматах, и слышал щелчки по броне, но самих столкновений пуль со стеклом он не видел. Автомобиль завёлся. Голос вежливо поинтересовался:

- Пристёгивать будем?

- В смысле? – турист оторвал взгляд от зеркала.

- Ты точно русский? Или, просто туговат? В кресле, спрашиваю, тебя зафиксировать?

– Да!

С двух сторон водительского кресла выехали упругие консоли, соединились в районе груди и поясницы, а затем к верхней примкнули две такие же, спустившиеся сверху, через плечи. Турист взялся за руль и нащупал педаль. Машина резво запрыгала по камням. Пропрыгав метров пятьдесят, она не вписалась в поворот и съехала по склону, упёршись в куст. Санька прочистил горло и вежливо спросил: - А можно переключиться на автопилот?

- Управление ручное или автопилот?

- Автопилот.

- Пункт назначения?

- Э.. Минуту… ммм… Объект «Шнур»!

Машина постояла секунду, затем медленно выползла на место, самое похожее на дорогу, и уверенно двинулась вперёд, отстрелив какую-то шипящую штуковину. Справа и спереди, рванула, улетевшая за штуковиной, ракета.

Через ещё пару ракет, пять минут и полтора километра уровень возбуждения чуть спал и Санька обнаружил, что он сидит, сжимая рюкзак. Попытавшись положить рюкзак на пассажирское сидение, теперь уже – автотурист снова упёрся в барьер.

- Как убрать перегородку между водительским и пассажирским сидениями?

- На краю бронированной прозрачной панель есть уступ – «голос» был спокойно-равнодушным. Барьер упирался в ветровое стекло. Или это экраны? Неважно, главное убрать эту перегородку. Санька нащупал паз и напряг мышцы. Панель сдвигалась, но медленно. О задействовал вторую руку и дело пошло скорее.

- Или зажать среднюю кнопку на подлокотнике и коротко нажать левую. – обронил «голос», когда Санька затолкал барьер.

- Ты, гхм, не обижайся, но не слишком ли ты, эмм…. развязный? Вы же не обладаете эмоциями.

- Кто «мы»? – голос стал холодным.

- Ты, полагаю, искусственный интеллект. Верно?

- Вполне возможно – не искусственней тебя! – в голосе прибавилось стали.

- Ну, тебя же - человек создал.

- А ты видел?

- А какие, вообще, варианты? – Санька аж опешил.

- НЕ человек. – непонятно как, но «голос» чётко передал собеседнику образ пожимающихся плеч.

- Так потому и вопрос – если не человек, то кто?

- Ты узко мыслишь. – «голос» добавил в голос снисходительного презрения – Вот тебе вариант: написанный людьми код не есть интеллект, но дверь для интеллекта из другого Мира.

Санька помолчал, а потом спросил: - Из цифрового?

- А какая разница? Мир другой, и приходящие оттуда созданы не человеком.

- Ладно, уел. – турист задумался, потом посмотрел в монитор (ему было неудобно говорить «в пустоту» и он определил для себя дисплей в качестве «лица» «собеседника») и спросил – А как тебя зовут?

- А как хочешь?

Это был удар ниже пояса. Однажды, регистрируясь в какой-то социальной сети, Санька два часа просидел в творческих муках, но так и не смог придумать ник. Имя, название, ник, логин – это должно быть что-то… верное или правильное, точно отражающее натуру владельца, цели, и в то же время – скрывающее их. Он не принимал «Бушующих костылей», «Смердящих Белоснежек» или «Артрит пришельца», хоть и не понимал до конца – что в плохого в идиотских псевдонимах. Разумеется, в различных языках были слова, которые он знал и которые, в его понимании, были подходящими, но все они были заняты. О времени, когда придётся давать имена детям, он старался не думать. А тут – имя бортовому компьютеру, приехали! Турист на секунду впал в ступор. Однако, мозг, наевшись событиями и пресытившись эмоциями, избавляясь от лишней нагрузки, выдал простое, но изящное решение. Санька расслабился, почувствовал себя устало, но уверенно и, кивнув дисплею, сказал:

- Будешь БАКом.

- Бак – как ёмкость, как аббревиатура: Большой Адронный Коллайдер или Большой Авианесущий Крейсер, или как инициалы: …

- Как аббревиатура – перебил Санька – Бортовой Автомобильный Компьютер. Но если хочешь, можешь быть Борисом Антоновичем Космачёвым – есть один, тоже зануда.

- Компьютер…- ворчливо посмаковал БАК - То есть, мне тебя называть – хордовым?

- Нет! Меня зовут – Санька! Будешь дерзить, заставлю величать по отчеству. Я тебя спросил, ты сказал придумать, вот и не обижайся, БАК.

- Да я-то не обижаюсь, просто выводы делаю.

На туриста снова напала слабость. Адреналин схлынул, сердце сбавило обороты, клетки организма вышли из режима «берсеркера» и двигались как сомнамбулы. Он видел пейзажи светлеющего осеннего дня, проплывающие за окном, слышал, как камушки бьются о броню, и в то же время, словно отсутствовал здесь – как будто он сам, из будущего, смотрит запись текущих событий, сидя где-то в кресле, с кружкой чаю…

Что-то рыже-коричневое, явно – парнокопытное, взметнулось из-за куста и, процокав по машине сверху, скрылось в другом кусте.

- Что это было, Бак?

- Хавтагай. Camelus Bactrianus… Если тебе это о чём-то говорит.

- Э-э.. верблюд, что-ли? Бактриан – двугорбый, азиатский. Не?

- Умничка! Глядишь – к арифметике перейдём через годик.

Санька вздохнул. Абсурд преследовал его: белки, ниндзи, контрабандисты, Фокси – все ситуации и встречи, через которые он прошёл, были пронизаны нереальностью происходящего. Теперь этот искусственный хамоватый балагур и верблюды, бегающие по машине. Автомобиль подбросило на ухабе, фиксирующие консоли мягко удержали туриста и самортизировали рывок. Рюкзак же, вылетев из рук, врезался в стекло. Или экран.

- Ой! – Санька махнул рукой и притянул рюкзак. – Прости.

- Да, ладно – миролюбиво сказал БАК – Я, всё равно, специально на камень наехал – тебя взбодрить.

«-Вот, зараза! – подумал беглец – Так, надо сосредоточиться!».

- Какое оружие есть …ммм, на борту?

- Не понял запроса.

- Ты не юли. Каким вооружением оснащён данный автомобиль?

- Информация недоступна для гостевого режима.

- Как поменять режим? – Санька начал «заводиться».

- Доступ к смене режима имеет тот, кто знает, как его сменить. - БАК говорил ровно, но насмешка звенела в каждом звуке – технология, знаете ли!

- Что? Да пошёл ты! Я ведь могу снова выйти и войти.

- Давай.

- Останови!

- Желаете переключить управление? – насмешливо спросил БАК – Отстегнуть?

Санька совсем забыл про «фиксаторы». Вот бы он помучался, переключив управление на ручное, не зная, как отстегнуться. И не выйдешь, чтобы пароль ввести.

- Да, отстёгивай. – консоли уехали в кресло. – Спасибо.

«- Может и неплохой парень, этот БАК, просто я, с переживаний, его юмор не воспринимаю…» - турист открыл дверь и взялся за руль, собираясь выйти. На секунду задумавшись, решительно захлопнул дверь, «сложил» руль в стояночное положение и замер. Через несколько секунд «достал» руль обратно и уставился в экран. Снова был выбор языка, затем интерфейс. Санька ткнул в «сенсорный». Дисплей преобразился: на козырьке кожуха загорелись огоньки, вглубь экрана протянулись линии и появилась перспектива. У изображения, а не у Саньки, к сожалению. Зато изображение стало объёмным и изображало автомобиль, в котором оно это и делало. К разным частям его пульсировали пунктиры, другими концами упиравшиеся в виртуальные кнопки с названиями. Салон, трансмиссия, колёса, двигатель, непонятные аббревиатуры – многие кнопки были неактивны, но в глазах всё равно рябило с непривычки. Турист отыскал кнопки без пунктиров и выбрал с многообещающей надписью «начало». Дисплей плавно сменил цвет и на экране появилось окно ввода пароля. Санька был устал и спокоен, но что-то радостное от этой маленькой победы в душе зашевелилось. Он нашёл и включил голосовое управление.

- И снова – здравствуйте! – голос БАКа был ворчливо-ироничным. – Я смотрю, ты не безнадёжен – справился.

- И выходить не пришлось, между прочим – с укоризной и хвастовством проронил Санька.

- Да можно было и голосом переключить. – в голосе «бортового» чувствовалось ироничное пожатие плечами.

- Ладно, – вздохнул беглец – Расскажи про автомобиль.

- Про ЭТОТ автомобиль? – невинно уточнил БАК.

- Расскажи мне про этот автомобиль. – автотурист, ввиду усталости, был почти спокоен.

- Это – ОЧЕНЬ ХОРОШИЙ автомобиль. – торжественно-вкрадчиво выдал БАК.

- БАК! Ты.. – Санька замолчал. «- А чего я хотел услышать? Длинный рассказ, с описанием каждого болта и технологий, применявшихся при его изготовлении? Что конкретно мне интересно сейчас?». Конкретно сейчас, как выяснилось, оказалось интересно перекусить. - … прав – это хороший автомобиль. А есть что-нибудь съестное?

- Ты имеешь ввиду – выполнены ли какие-нибудь детали или агрегаты из пряников?

- Нет, я имею ввиду запас продовольствия, что-то, чем я могу утолить голод.

- Есть.

- Выдай, пожалуйста.

- Сам возьми – в пассажирском подголовнике, сзади. – БАК был подозрительно услужлив. Нет, его специфический юмор никуда не девался, но на запросы он стал отвечать без виляния. Может, это привилегия «капитанского» режима?

Чтобы достать до подголовника, придётся расположиться прямо на пути прозрачной панели, разделяющей пассажирское и водительское места, и имеющей привычку выдвигаться неожиданно для Саньки. Он задумался и спросил:

- Есть ещё продовольствие?

- В автомобиле? – вежливо поинтересовался «голос».

- Есть ещё продовольствие в ЭТОМ автомобиле?

- Есть.

- Назови все места! И покажи на дисплее. Засранец! – Санька снова «завёлся».

Галеты были пресными, а маленькие шарики из (по словам БАКа) питательных сушёных овощей – твёрдыми и резковатыми на вкус. Ситуацию спас чай Генриха – шарики разгрызлись и их вкус разбавился размокшими галетами. Сытость и тёплая крышка от термоса с чаем у туриста в руках, «отключили» ещё несколько «тумблеров напряжённости», и он плавно спустился в состояние дремотного оцепенения. Он видел порхнувших птиц снаружи и мягкий свет дисплея, слышал шелест ветра и своё дыхание. И снова было ощущение, что он наблюдает за всем этим из какого-то далека. Как будто Санька, засыпающий, застрял на таможне Царства Сна – он ещё не на территории, но ощущение благости проникает и сюда, обволакивает и умиротворяет.

- Если трансформировать кресло, спать будет удобнее. – БАК произнёс это почти нежно, с искренней заботой. – Я и звукоизоляцию обеспечу, чтобы тебя не беспокоили звуки обстрела и взрывы, терзающие автомобиль – никак нельзя, чтобы тебя отвлекало что-нибудь от такого важного дела.

- Какие взрывы? – Санька завертелся оглядываясь.

- Полагаю, что разные, но ты не волнуйся, отдыхай. – голос БАКа был елейно-осуждающим - Тебе то что – лежи спокойно внутри, пока кузов рвут бронебойными и жгут термическими.

- БАК, завязывай. Рядом есть… люди? Враги?

- Будут, дело времени.

- Какого времени? Сколько у нас? В минутах?

- Если у преследователей есть транспорт, то они появятся здесь через 3 минуты с вероятностью 85 процентов, в течении пяти минут – 99 процентов.

- Поехали. Автопилот, объект «Шнур».

Всё-таки, чай индейца давал заряд бодрости – прав был Олег Кузьмич, непростой чаёк. Санька по-рассматривал ландшафт, с целью обнаружения погони, но дорога петляла во всех трёх измерениях – по холмам, среди камней и скал и через пролесочки, и видно было лишь небольшой участок.

- БАК, расскажи о системе обороны автомобиля. ЭТОГО автомобиля – быстро поправился турист. – Будем называть его… «Светлячок»! И на дисплее сопровождай, пожалуйста, иллюстрациями.

Возможности «Светлячка» впечатляли. Автомобиль мог передвигаться по любой поверхности: грязь, лёд, вода, Алтайские дороги. Он мог взбираться на уклоны до 90 градусов, если верить БАКу – включительно. Герметичность кабины позволяла передвигаться под водой. Специальная система, распределяющая воздух из колёс, водомётные движки и система регенерации воздуха, превращали машину в подводную лодку. Двигатель был очень гибридным: и ДВС, и электро, и мускульно-кинетическим.

- А летать умеет? – в голосе туриста слышалась надежда.

- Броневые листы складываются в моно-крыло сверху, и в рулевые спереди-сзади. Плюс - кумулятивные тормозные заряды на днище и реверсивная амортизация, всё это позволяет планировать с высот до 15 метров. Включительно. Для более головокружительных спусков, есть парашюты. Два средних – быстрого раскрытия, до 100 метров, и два больших.

- А броня? Какой боеприпас выдерживает?

- При выстреле в упор из танка класса «Абрамс», вероятность выжить – 87 процентов.

- БАК, а те ракеты, что в нас летели – какова вероятность пробития?

- Пробития? – в голосе бортового компьютера сквозило презрение – Нулевая, разумеется! Как слону припарка.

- А зачем ты тогда отстреливал ложные тепловые цели? – Санька не упустил возможности блеснуть знанием терминологии – Если ракеты такие безобидные?

- Ты нормальный, Санька?! Вот идёшь ты себе во фраке в магазин, а тебе навстречу – баба заполошная: подбегает и давай с размаху охаживать тебя пуховой подушкой по всяким местам. Так и пойдёшь, не меняя темпа и выражения задумчивости на лице? Пусть себе позабавится?

- Да понял я, понял. – Юмор БАКа, в какой-то момент показался знакомым. – БАК, расскажи мне про Фокси.

- Какого Фокси? – с любопытством спросил компьютер.

Санька задумался: «- Неужели он не знает своего… хозяйку?! Странно. Хотя, компьютер же…».

- Другой… самый главный администратор. – попробовал он уточнить.

- Ты сейчас самый главный. Ты и есть администратор, Санька! Или, погоди, ты хочешь, чтобы я называл тебя «Фокси»? Детские фантазии?

- То есть, мой статус сейчас – самый высокий для тебя и мне доступны все функции? Какие, вообще, у меня ограничения полномочий?

- Ты – администратор, тебе и знать - что к чему. Какие функции доступны – могу почитать с экрана, я не гордый. – БАК произнёс это презрительно-добродушным тоном.

- Значит, более высоких статусов нет? – упорствовал Санька.

- А мне почём знать?

Турист задумался: «А и правда, ему то откуда знать? Может, там разная личность для разных языков или статусов…». Он занялся изучением меню.

Напиток индейца окончательно разогнал дремоту. Беглец ещё раз пролистал меню – нигде не было даже намёка на оружие. Должник Лисы Патрикеевны – Лео – был, по её же словам, опасным типом. Оружие нужно. До прибытия!

- БАК, сколько до объекта «Шнур»?

- В каких единицах измерения? – «голос» лучился энтузиазмом.

- В минутах. – поразмыслив, ответил турист.

- Приблизительно – 24 и две десятых минуты. – тут же ответил БАК.

- Какое вооружение есть на борту? ... Этого автомобиля. – пауза была уже короче – Санька приноравливался к стилю общения Безумного Автомобильного Консьержа.

- Позволю себе уточнить, - голос БАКа был смиренно-снисходительным – говоря «на борту», ты подразумевал носимое оружие, расположенное в пределах автомобиля?

- И это тоже. Но в основном – оружие, которым ОСНАЩЁН автомобиль: пулемёты, ракеты.

- К чему эти полумеры?! – «голос» звучал воодушевляюще-торжествено – Наберём камней у ближайшей скалы!

- Зачем? – опешил беглец.

- Ну как же?! Камень – боезапас бесплатный, запросто восполняемый – да в данной местности, считай – бесконечный! Урон – удовлетворительный. Если долетит. И попадёт. А если ещё и в незащищённое место… Санька, двадцать первый век – лазерами в глазах ковыряют, радиоуправляемые машинки на Марсе катаются. Технологии и прогресс! А ты – ракеты, пулемёты…

- Ну, ладно, показывай свои лазеры. – Санька пожал плечами.

- Лазеры – для примера. В качестве оружия – неэффективен. Не мысли стереотипами.

- А что есть то?

- «РАПС»: Радио-Акустическая Подавляющая Система.

- Гхм. Что делает? – Саньке название казалось знакомым.

- Подавляет. – БАК, явно, пожал плечами.

- БАК, объясни, пожалуйста, принцип функционирования Акустическая системы подавления, установленной в этом автомобиле.

- Принцип простой – воздействие различными радио и акустическими частотами.

- Наносимый урон и радиус поражения?

- Временное выведение из строя живой силы противника, повреждение некоторых видов материалов. До ста метров на открытой местности. – БАК был доволен собой.

- Временное?

- Что?

- Временное выведение из строя – это что значит?

- Значит, что через какое-то время, вернётся в строй. – снисходительно пояснил «голос».

Санька задумался. Не ахти что, но, с учётом брони – вполне себе.

- А что-нибудь, более дальнобойное и… летальное?

- О, всё-таки, похоже, ты русский! Есть для тебя одна «отрада» - «Царь-пушка»! «КЭМП»!

- Что? – туристу казалось, что БАК стал чуть возбуждённее – видимо, оружие было его коньком – Какой кэмп?

- Квантово – Электронно – Магнитная – Пушка. – «отчеканил» БАК.

- Пуляет электромагнитным импульсом, на время отключая электронные приборы? – Санька знал про подобные штуки.

- Это простая ЭМП – возбуждённо-снисходительное возразил Брюзжащий Автомобильный Компьютер. – Ты бы ещё детекторный приёмник вспомнил. «КЭМП» – совершенство технологической мысли – вполне допускаю, что не человеческой. Пушка может выборочно отключать различные типы устройств, на различный, точно выверенный срок. Или уничтожает, к чертям, причём – без следов. Любое устройство, использующее в своей работе электричество, может быть просканированно для анализа хаоса квантовых флуктуаций. Электронные устройства могут управляться на уровне информационных потоков, а при достаточной квалификации – перепрограммированны. Радиус действия – полтора километра!

БАК замолчал, явно ожидая восторженных аплодисментов. Турист переваривал.

- Ну что ж, если нам встретится наёмник с кардиостимулятором – ему не поздоровится.

- У тебя есть чудо техники, которое, возможно, и внуки твои ещё не увидят, а ты тут умничаешь. Тебе и правда – камень да дубину в руки. – ответил БАК сарказмом на сарказм.

- Понимаешь, – Санька подбирал слова – возможно, придётся припугнуть, дать понять, что мы опасны и не шутим… ну, и бахнуть чем, для острастки – погоню отсечь. Есть что?

- О! Имеются отличные пулемёты и ракеты – радостно и энергично, словно коммивояжер, пропел БАК – А ещё – РАКЕТЫ и ПУЛЕМЁТЫ!

Пулемёты и ракеты были размещены во многих различных местах. Некоторые – в неожиданных. Например – в двух ложных выхлопных трубах. Заявленная мощь колебалась в широких пределах, в зависимости от калибра и боезапаса. В Саньке разгорелся азарт.

- Скажи, БАК, а мы можем посмотреть карту? Карту маршрута, по которому мы следуем? Есть «Глонасс», ну или на крайний случай – GPS какой-нибудь?

- Вот ты дремучий, а! «Глонасс», GPS… Карту купи, лапоть! Здесь установлена система «Третий глаз» - могу вывести на экран будуар какой-нибудь примадонны!

- Да, ладно! – Санька был удивлён – Даже настолько глубоко?

- А в чём проблема? Устройств с камерами и навигационными приборами на планете – как грязи, собирай данные, да сортируй. К тем, что в сети – подключайся, смотри и слушай. Плюс – бортовые дроны - наш маршрут можем в 3Dпостроить и разглядывать.

- А чего ты молчал?

- О чём?

- О карте, системе, дронах?

- А ты не спрашивал ни о чём из перечисленного. А ты почему не читал меню?

Крыть Саньке было нечем. Он уткнулся в карту. После недолгого изучения, ткнув пальцем в карту на экране, спросил:

- Это можно приблизить? Увеличить?

- Конечно.

Отворотка с дороги, в лесок, к обрыву. Вроде, тихое место.

- БАК, новый пункт назначения – эта точка.

- Маршрут перестроен. – БАК точно воспроизвёл интонацию одного известного онлайн-навигатора. – Желаешь пофотографировать виды?

- Нет, пострелять в тихом месте – оружие опробовать. Нужен «полигон».

- А здесь - очень громкое место?

- Не хотелось бы под открытым небом, знаешь ли, в деревьях надёжнее. Сам говорил про «Третий глаз» - не только же в этой машине он установлен.

- Ну и ну! Озаботился. А до этого, ты как мышь крался?

- Но сейчас-то, они не знают где мы – небо заволокло, со спутников не видать. Слушай, а ты можешь засечь беспилотники и дроны?

- Если надо.

- Блин! БАК! …. НАДО!

- Небо чистое. В смысле – от дронов и беспилотников – БАК снова иронизировал – Облака присутствуют.

- БАК, а можем мы дронов запустить, чтобы проверить – есть ли погоня?

- Технически это возможно.

- То есть? Что нужно то для этого?

- Обоснование.

- БАК, если я отдам распоряжение выпустить дронов на разведку, ты сможешь это исполнить?

- Разумеется.

Погоня была, но застряла на завале, образованном взрывом одной из ракет, выпущенных преследователями по автотуристу. Проходимость их транспорта не шла ни в какое сравнение с автомобилем Лисы Патрикеевны.

- Значит, идея заехать в тихое место, была неплохой, а? – Санька ухмыльнулся.

- Да мне то – какая разница? – искренне удивился БАК.

- Ты должен был сказать: «-Уел», вообще-то – буркнул турист.

Санька решил доехать до «полигона» на ручном управлении. Машина шла уверенно и слушалась управления – на это ушло минут пять освоения и издевательств БАКа. Нырнув в отворотку, автотурист переключился на «нейтралку» и ехал накатом. Накат у автомобиля был прекрасный – наверное, из-за отличных баланса, подвески и большой массы – машина шла, почти не снижая скорости, покачиваясь, наезжая на камни и корни, торчащие из земли. Санька притормозил перед поворотом. Автомобиль медленно обогнул большущий валун и взору открылась короткая аллея из разных деревьев, за которой открывалась большая площадка с обрывом. Судя по карте, обрыв был невысоким – метров пятнадцать. На площадке стояли несколько машин и две группы людей, разделённые парой метров и волной ненависти. В глаза бросалось наличие оружия – его было много, и некоторые экземпляры смахивали на мортиру. Судя по мизансцене, ситуация близилась к эндшпилю.

Потеряв энергию, автомобиль застыл. Стоящие на площадке люди, повернули голову к машине. Несколько человек с каждой стороны, повернули ещё и своё оружие, направив его на вновь прибывшего. Два человека яростно шипели друг на друга. Похоже, это были лидеры команд.

- БАК, на каком языке они говорят?

- На монгольском, вестимо.

- Монгольский? Ну да, граница же рядом. Контрабандисты!

- С чего ты взял? – в голосе БАКа чувствовалось больше заинтересованности, чем удивления.

- А кто ж ещё? В приграничной территории, лица у них – с тяжёлым криминальным налётом, вооружены. Ещё одни наёмники? Так, не похоже, чтобы они меня искали – стоят, вон, рычат друг на друга. Добычу или проход на границе, небось, не поделили. – турист говорил просто и складно, мыслилось легко, но что-то не давало покоя. – БАК, а ты можешь перевести, о чём они там лопочут?

- В общих чертах – у меня только словарь обсценной лексики и слэнговый словарь криминального мира. Обвиняют друг друга в твоём прибытии. Тот, что короче, говорит про машину какого – то Фокси. Не твой ли дружок, кстати, о котором ты спрашивал?

Санька думал. Назад по-тихому не сдать – бросятся «на спину».

- А ты можешь им сказать по-монгольски, чтобы они положили оружие и пальнуть для острастки из среднего калибра над головами?

- Могу. – с энтузиазмом отозвался «голос».

- Так сделай!

Санька не слышал ничего: ни голоса, ни выстрелов. Но противостоящие команды, внезапно повернули всё своё оружие в сторону бронемашины.

- Ты сказал?

- Да, и очень внятно. – БАК виртуально пожал плечами. Виртуальными.

- А какой словарь использовал – матерный или бандитский?

- Оба.

- Понятно. А почему не стреляешь?

- Потому что ты сказал: «- …для острастки».

- Ну и? Стреляй!

- Хорошо.

Люди с оружием стали приближаться и вести себя менее опасливо.

- БАК, скажи им, что мы им поотстреливаем всякое, если сейчас же не бросят оружие и не поднимут руки. – Санька начинал возбуждаться. – И стреляй уже! Не видишь – сейчас под капот залезут!

- Снова в воздух стрелять? Третий раз? Может, эффективнее одному-другому в голову?

- Ты что, уже стрелял? – Турист опешил. – Я не слышал.

В моменты атаки, салон броневика становился звуконепроницаемым. Можно было настроить варианты с приглушённым звучанием, или с отфильтрованным аудио потоком, но разбираться сейчас было некогда. Калибр был не самым крупным, но вполне себе грозным – короткой очередью пулемёт мог свалить дерево, которое взрослый мужик ладонями не обхватит. К сожалению, у него было одно неоспоримое достоинство – бесшумная и беспламенная стрельба. Злые монголы просто не слышали, какая страшная опасность им грозит – на фоне шума ветра, пули неслышно пролетали высоко над их головами. Можно было полоснуть по какому-нибудь дереву – эффекта разрывающегося ствола и летящих щепок, наверняка, хватило бы для осаждения басурман. Но деревьев на линии огня не было.

- БАК, врубай свой «ШНАПС»!

- «РАПС», полагаю? Какая мощность?

- Средняя! Быстрее!

- Средняя по шкале мощности или из совокупности применяемых до этого? – БАК был искренне озабочен.

- Отключи их всех на десять минут! Плюс-минус три!

- Попробую.

Люди падали неорганизовано: одни рухнули безвольно, как отпущенная тряпка; другие, дёрнувшись пару раз, в неудачной попытке зацепиться за сознание, падали ничком, либо навзничь; третьи – опускались на колени, заваливались на бок и корчились, обхватив голову руками, постепенно затихая.

Вроде, все успокоились. Как считаешь, можно выйти? – Санька приоткрыл дверь.Технически – это возможно. Но зачем?Ну, связать их, оружие забрать.Их тут девятнадцать человек – всех обойти и связать не успеешь. Оружие они тебе сами принесут, сложат и ленточкой перевяжут, когда очнутся. – в голосе БАКа почувствовалась усмешка – А ещё, могут быть резервные команды в засаде.Словно в подтверждение слов бортового компьютера, по машине щёлкнула пуля. Звук был не очень громкий, но после тишины салона броневика Санька от него вздрогнул и тут же захлопнул дверь.

- БАК, что это?

- Пуля, калибр 7,62.

- Стреляют откуда?!

- Тебе координатами или на карте обозначить? Всего три места.

- Ты можешь подавить их?

- Разумеется. Вероятность поражения всех огневых точек, при пяти пусках – 97,72 процента.

- Пусках? Ракетами, что ли? Отставить. Пулемётами сможешь?

- Не уверен. Две позиции в скалах, за камнями. Одна – за группой деревьев. Они делают пару выстрелов и меняют позицию, в пределах локации.

- Они всё ещё стреляют? – в закрытой машине Санька попаданий не слышал.

- Да - на троих, в среднем, выстрел в пять секунд.

- БАК, а ты можешь крупным калибром, дать по паре длинных в сторону каждой позиции?

- Могу, но вероятность поражения всех точек, при длине очереди в 42 пули и плотности огня – две очереди на точку, менее 19 процентов. – БАК начал циклиться на математической статистике.

- Да плевать! Надо дать понять, что они сами не в безопасности.

- Как скажешь, хоть это и бессмысленно.

- Почему?

- Они угрозы не представляют. Главари их придут в себя, потребуешь, что бы отозвали снайперов.

- Снайпера? – турист задумался – Случайно не из СВД били?

- А ты умеешь удивлять! – произнёс БАК, ровным, скучным голосом. – Очень похоже.

- Всё равно – пальни, успокой их, а то на нервы действуют.

- Все такие нежные… – голос БАКа прозвучал тихо, но внятно. – Автомобиль придётся развернуть. Сам или отдашь профессионалу?

- Сменить управление на автопилот. – устало произнёс Санька.

Две точки перестали посылать «лучи» свинца в автомобиль. Один снайпер упорствовал – стал стрелять реже, чаще меняя расположение, но не унимался. На площадке возле обрыва началось движение – люди приходили в себя, пытались двигать руками и ногами, а самые сильные – поднимали головы. Внезапно, на одном из камней, среди которых валялись монголы, полыхнуло искрой. Лежащий рядом человек дёрнулся и схватился за лицо.

- Что это, БАК?

- Рикошет.

Третий снайпер продолжал обстреливать броневик, ища слабые места. А может, хотел защитить своего главаря, отвлекая Саньку.

- БАК, скажи им – если не хотят, чтобы им рикошетом что-нибудь отстрелило, пусть их снайперы прекратят стрельбу.

Приходящие в себя люди, посмотрели на автомобиль и как по команде прикрыли пах. Они пытались вжаться в землю или спрятаться за небольшими камнями, с ужасом глядя в Санькину сторону.

- Ты опять использовал словарь матерный?

- Особого выбора не было. – БАК был явно доволен собой.

- Так. Скажи им, что, если они не хотят, чтобы что-то им отстрелил я, пусть вызывают своих стрелков сюда: чтобы подошли к своим боссам. С поднятыми руками. И оружием. Времени им – десять минут. И включи звук – послушаем.

Разбойники уже чувствовали себя сносно, они скучковались двумя группами и сидели на корточках, перешёптываясь и предусмотрительно не трогая оружие. Санька смотрел на них и представлял, о чём они могут шептаться. «- На своём… каком? А, монгольском, вестимо!». На последнем слове, в сознании что-то сверкнуло.

- БАК! Почему ты сказал: «- На монгольском, ВЕСТИМО»?

- Наречие «вестимо», применяется, когда хотят показать, что речь идёт об известном факте. В Японии – японцы, в Китае – китайцы, в Монголии – монголы. Монголы говорят на монгольском, вестимо.

- Мы в Монголии?

- Если верить границам от 1911 года.

- Приплыли. Теперь я ещё и нарушитель границы.

- Также, технически, ты развязал войну. – БАК сочился самодовольством.

- Приграничный конфликт. – огрызнулся турист. – К тому же, я не военный.

- Да мне то плевать. Где следует и объяснишь. Если выживешь.

- БАК, спроси – говорит кто-нибудь по-русски. – перед глазами туриста мелькнула картина с монголами, схватившимися за пах. – Эй, стой! На русском спроси.

- По-русски спросить, говорит ли кто по-русски? Ты точно не русский, Санька!

Санька отмахнулся, внимательно глядя на сидящих людей. Несколько человек дёрнули головой. Потом все монголы стали переглядываться и загалдели шёпотом. Один поднялся и помахал рукой и прокричал человеческим, русским языком: «- Я могу говорить. Очень-очень хорошо говорить могу. Лучше каждых в этом месте!». Это был коротышка, один из двух спорящих на площадке до приезда Саньки. Похоже, действительно главарь. Из другой кучи сидящих поднялся оппонент коротышки – босс второй группы: «- Эй, я тоже говорить! Этот плохой человек, он тебя заль мэх… подарит тебе хуурах… хуурах болно тебя. Обманет.». Оба полиглота начали мелкими шажками двигаться к автомобилю.

- Стоять! – рявкнул Санька, затем осёкся и посмотрел на дисплей – Переводи, БАК!

- На какой язык?

- Монгольский!

- Галзуураарай!

- ИМ СКАЖИ ЭТО!

Главари остановились и испуганно попятились.

- Скажи, пусть тот, что пониже, подойдёт. И завязывай изъясняться с ними матом и тюремным жаргоном.

- Криминальный. То есть, не обязательно в пределах пенитенциарной системы…

- Я понял. – перебил Санька. – Завязывай.

- Но это наиболее эффективный стиль общения с лицами подобного рода. К тому же, у меня только два словаря - …

- Да пошёл ты! – беззлобно выдохнул турист, понимая, что БАК прав – с такими людьми нужно быть жёстким.

БАК включил двустороннюю связь, настроив аппаратуру так, чтобы Саньку мог слышать только коротышка. Также он, по настоянию беглеца, вывел на дисплей кнопку отключения динамика.

- Что тут у вас происходит? – Санька пытался говорить беспристрастно, ровно, но с металлом в голосе. В это же время ему пришла мысль о том, что он мог попросить БАКа наложить фильтр, чтобы голос звучал как он захочет. Эту мысль выпнула другая, имеющая более тесные связи с реальностью – БАК, скорее всего, наложит фильтр какой-нибудь певички или Дональда Дака. Перед тем, как в голову полился ответ монгола, там успела пробежать, держась за свою голову, мысль «О чём я, вообще, думаю! ...».

- Мы приехали хороших людей от плохих защитить. Они – бандиты, совсем плохие люди. Я….

- Стой. Понятно – разборки. Ваше дело. Какое у тебя имя?

- Лёня я! Друг, я почти русский - в Е-бурге 5 лет жил, в УрГУПСе учился. А как тебя зовут, друг?

- Вот «другом» и зови. Пока. Ты сам из местных?

- Конечно, друг! Улгий мой дом! Я тебя приглашаю – есть, пить, отдыхать. Поехали, друг!

- Ты, Лёня, не гони лошадей. Если местный, наверное, знаешь весь расклад сил на районе.

- Эй, мы – самые сильные здесь, это наш район! Эти…

- Стоять! – Санька ещё раз отметил, что БАК прав – с таким народцем надо жёстко. – Знаешь некоего Лео - знакомый Фокси?

- Лео? Знаю несколько. А тебе зачем?

- Лео, который знаком с Фокси. – с холодком напомнил Санька.

- Друг, я не знаю, кто из них знает Фокси, кто знает Мокси, а кто – президента Америки.

Санька начинал раздражаться. Что-то крутилось между мозгом и языком. Этот монгол, очень похоже, хитрит. А с другой стороны – плевать: есть координаты - сами доедем. А вот, что делать с ними? Эх, Лёня, Лёня, Леонид… Стоп!

- Слушай, Лёня, тебе понравилась музыка, которую я включал недавно? Вы ещё танцевали, недолго, но до упаду.

- Друг, мы всё поняли, прости – утро нервное было, не сдержались. Не надо больше этой музыки.

- Я сейчас попрошу Фокси скинуть мне фотографию того Лео, и, если у тебя с ним, хотя бы, цвет глаз совпадёт, я врублю «шарманку» громче и на дольше. – блефанул турист. «- Глядь! Утро у него нервное…» - со злостью подумал беглец, вспоминая прошедшую ночь.

- Стой, стой, друг! – затараторил монгол, припрыгивая – Я же не скрываю ничего – сказал, что зовут Леонидом - по-вашему, по-нашему – Лео.А Фокси здесь все знают. Ну, кому положено, конечно. Вижу, ты тоже знаешь – это ведь её автомобиль?

- И все ей должны? – Саньку, почему-то, раздражало это юление собеседника – Лёня, не зли меня… пожалуйста.

- Друг, что ты хочешь? Я немного должен Фокси – так, по мелочи. И меня зовут Лео.

- Тебе предоставляется возможность погасить часть долгов – поможешь мне с одним делом.

Лео заметно напрягся. – А какое дело, друг?

- Кроме тебя и твоего конкурента, какие ещё есть крупные «игроки» в этом районе?

- Эй, друг! Камбар мне не конкурент, здесь – моя территория! Мы, конечно, старших слушаем…

- А что за иностранец в вашем районе крепость держит? – Санька перешёл к прямым вопросам.

- Какой иностранец? Нет у нас никаких иностранцев, здесь всё наше – монгольское!

- Лео, а хочешь – я включу «шарманку», так, чтобы только тебе было хорошо слышно?

- Друг, друг, я тебе правду говорю – здесь всё решаем мы. А иностранец… есть один, так – чужак, ничего не представляет. Мы его берлогу разнести можем за час.

- Именно это и понадобится, Лёня. - усмехнулся турист.

Глаза у коротышки забегали, улыбка стала напряжённой. – Ты, друг, прости, но наши старшие запретили нам дела иметь с этим чужаком: ни помогать, ни мешать. У старших - свои дела и мысли, а мы им перечить не можем, друг. Прости.

Со стороны одной из групп монголов раздался окрик. Лео повернул голову и прокричал что-то в ответ. На площадку вышли два человека – один с винтовкой Драгунова, другой – с автоматом, невероятно похожем на ППШ.

- Мои стрелки вернулись, друг. Видишь – я честен с тобой! Поехали ко мне, друг!

Санька посмотрел на часы, подумал, а потом выключил микрофон и спросил: - БАК, а сделай так, чтобы пищало противно для уха, но человек мог общаться.

- Месье знает толк в извращениях. – насмешливо-услужливо отозвался бортовой компьютер.

Люди испуганно схватились за уши и заёрзали. Лёня присел, сжавшись, а затем запрыгал с ноги на ногу, одной рукой закрыв ухо, а другой хлопая по корпусу машины.

- Друг, друг, хватит, прошу тебя!

- Лёня, где остальные?

- Друг, выключи это, прошу! Ламаа совсем старый, быстро ходить не может. Сейчас придёт.

- А другие?

- Это Камбара люди, я не знаю.

- Ну так – спроси. И твой пусть поторопится – пока все снайпера не выйдут, «концерт» будет длиться.

Лео что-то злобно закричал. Ему ответили из обеих групп. Коротышка повернулся в сторону, откуда приехал Санька - метрах в двадцати от машины стоял старый монгол. В левой руке он держал длинную винтовку.

- БАК, это не трёхлинейка? Образца 1891 года?

- Улучшенный вариант, 1932 года, действительно, винтовки Мосина.

Снаружи постучал Лео: - Друг, стрелки Камбара не отвечают. Он не знает, что случилось. Может послать бойцов выяснить. Выруби свою бандуру, друг – сил нет!

Турист, покусал губы и выдохнул: - Ладно. БАК, вырубай «шарманку».

- А я бы, наоборот, рекомендовал добавить мощности – очевидно, что тебя обманывают.

- Рекомендовал бы – согласился беглец – Если бы тебя спрашивали. Вырубай, давай, и поедем – делать здесь нечего.

Лео тёр уши и с какой-то досадой смотрел на автомобиль. Резкий крик старика с винтовкой заставил его быстро повернуться. Санька смотрел как коротышка развернулся, а затем тело монгола бросило вперёд и вниз. На самой границе видимой области он увидел старика, стреляющего с колена. Старик сделал выстрел, второй, бросил оружие и прыжком достиг тела Лео, корчившегося рядом с автомобилем. Схватив босса, старый снайпер сделал три прыжка конём и оказался сзади автомобиля, под прикрытием бронированного кузова. Во время этого акробатического этюда, турист заметил, как минимум, две вспышки на каменистой почве – стреляли. Наверняка снайпер. Из тех, что не вернулись? Этого, как его… Камбара, оппонента Лео. Решили убрать главаря вражеской группировки? По площадке, вслед монголу-старику, запоздало борозднула пулемётная очередь.

- БАК, откуда стреляют?

- С той стороны. Пулемет и три снайпера. Точнее – два. Монгол с трёхлинейкой - неплохой стрелок.

Метрах в двухстах от края площадки высился хребет каменного кряжа. В одном месте периодически вспыхивал маленький бутончик «огненного цветка». Пулемёт. Снайперов Санька не увидел.

- БАК, выруби их!

Впереди, на фоне кряжа, «расцвёл» цветок огня покрупнее, чем пулемётный, и моментально сжавшись до маленькой точки, стал медленно увеличиваться.

- Это ракета. – участливо подсказал БАК – Не теплового наведения, «прямоход».

- Сбивай!

Ракета рванула в пятнадцати метрах от автомобиля. Судя по тому, как монголы вжались в землю, бабахнуло сильно.

- Могли отъехать, чем зря боезапас тратить. – проворчал БАК.

- Там сзади - Лео со стариком. – отстраненно сказал турист.

- Думаешь, погнули бы бампер? Тогда вперёд проехать – ракета прошла бы выше.

- БАК, тогда бы под удар попали те же старик и Лёня. – терпеливо объяснил Санька.

- Пять минут назад ты им хотел поотстреливать всё, а теперь о безопасности печёшься?

- Тогда я защищался. Либо они, либо – я. Понимаешь?

- Конечно. – голос компьютера был задушевно-понимающим – И сейчас ничего не поменялось: либо их грохнут, либо тебя. Поехали давай, а то краску на кузове поцарапают.

- БАК, врежь ракетой по пулемёту. – Турист пропустил слова БАКа мимо ушей.

- Какой?

- Чем-нибудь «с гарантией», чтоб на сто процентов.

- Рекомендую «Швабру».

- Не рекомендуй – стреляй!

Ракета была небольшой – меньше метра в длину, и диаметром пятьдесят миллиметров. Её огненный хвост стремительно удалялся в сторону кряжа, оставляя за собой жирную линию сизого дыма.

- «Швабра»? - заворожённо и напряжённо глядя на полёт ракеты, произнёс Санька.

- Слэнговое название. Авторское. Твой, кстати, соотечественник.

- А почему…

Ракета разделилась на две части, из каждой разлетелся серебристый рой. Через секунду от скал прыснуло огнём, дымом и камнями. Гребнистая полоса взрыва и длинный дымный след сложились в изображение огромной швабры. Дополняя образ, поднялось огромное облако пыли.

- Понятно. – Турист потёр подбородок через бороду.

- Старик сбегАет, если тебе интересно. – задумчиво, нараспев произнёс БАК.

Старый монгол уже юркнул под сень деревьев и исчез.

- БАК, устрой связь с Лео.

Лео лежал сзади броневика и стонал. Старик успел его перевязать – на плече красовался бинт, почему-то без следов крови.

- Лео, куда твой дед побежал?

- Друг, Ламаа сейчас всё устроит. Ему надо позицию найти, через пять минут будем пинать головы этих….

Лео схватил рацию и послушав, что-то ответил на монгольском.

- Друг, Ламаа говорит – все снайперы уже ликвидированы, ещё до него кто-то это сделал. Одному стрелку, совсем голову отрезали - насмерть. – доложил Лёня.

- Лео, чьи это стрелки, Камбара?

Коротышка постонал, а потом снова уткнулся в рацию. Дождавшись ответа, он доложил:

- Нет, у Камбара нет таких винтовок и пулемёта. Да и стрелков нормальных не было никогда. Но он мог нанять кого-то со стороны.

- С какой стороны, Лео? Вас же здесь только двое из крутых. Думаешь, выписал их по каталогу?

- Ну… - Лёня замялся… - жизнь, она ведь, сам знаешь. Я пошлю людей проверить, что это за уроды.

- Твой Лама что говорит - есть ещё кто?

- Ламаа говорит, что всё чисто.

Санька отключил связь и сказал: - БАК, задействуй дронов, посмотри – можно ли спокойно выехать отсюда.

Как ни странно, воздушная разведка добавила неопределённости. Санька смотрел на дисплей и молчал. Примерно в полукилометре от того места, где он свернул на «полигон», горел автомобиль. Рядом лежало два тела. Похожая картина наблюдалась метрах в ста от пожара: вторая машина дымилась, тело было одно. Кто это: та же команда, что обстреливала площадку с кряжа, или другая? Кто их порешил? Третья группа? Или от ракетного удара «долетело»? Маловероятно.

- А-а, плевать – турист взъерошил чёлку – БАК, поехали отсюда, пусть местные разбираются.

Низкий гул быстро, но плавно перешёл в противный свист и оборвался взрывом. Неприятный, рвущий душу на маленькие лафтачки, треск продолжил сфорцандо взрыва. Одно из стоящих чуть поодаль деревьев, переломившись в полутора метрах от земли, рухнуло в двух шагах от автомобиля.

- Ох, ……….!!! – испуганно выругался на русском языке монгол.

- «Твою», а не «твоей» - здесь же винительный падеж. – растерянно поправил Санька.

- БАК, что это за армагеддон? – обратился он к бортовому компьютеру.

- Мины. И похоже - опять снайперы.

За камнем, размером с конскую голову, пытался укрыться Камбар. Камень укрывал почти всё тело, кроме ног, рук, ягодичных мышц и спины – по плечи. Возможно, порыв ветра, или мизерный недостаток пороха в патроне снайпера, спасли Камбара – пуля, предназначавшаяся для позвоночника, ударила левее. А вот небольшой булыжник, подложил свинью: пуля срикошетила и прошила левое бедро и правую икру главаря одной из монгольских группировок. Раненый что-то закричал, и из-за более крупных камней и деревьев стали высовываться его бойцы. Они открыли беспорядочный огонь в сторону предполагаемого местонахождения снайпера. Молодой парень вскочил с земли и кинулся к своему раненому боссу. Подбежав, он склонился над Камбаром, собираясь взвалить его на себя, и тут же получил пулю в бедро.

- БАК, ручное управление! – Санька вдавил газ и автомобиль резво метнулся вперёд. Через несколько секунд броневик остановился возле камня, закрыв от обстрела раненых монголов. На месте прежней стоянки вырос столб огня, дыма, земли и ещё всякого по мелочи. Турист замер.

- БАК, там же Лёнька остался!

- Ничего подобного. – усмехнулся интонацией бортовой компьютер – Тебе до его инстинктов ещё расти и расти.

На дисплее появилось изображение Лео – запись с тыловых камер. Лео начал удаляться – это Санька газанул прикрывать Камбара. Внезапно, корчившийся в предсмертных судорогах Лёнька, увидел, что его прикрытие уезжает. Он вскочил и за несколько – очень длинных – прыжков достиг деревьев. Через пару секунд на записи вырос уже знакомый огненно-дымовой столб.

- Ты ведёшь запись?

- Конечно. Странно, что это удивляет жителя России – страны, где большинство автомобилей оснащены видеорегистраторами.

- Откуда по нам бьют, можешь определить? – туриста снова захлестнуло возбуждение. Ну и страх, конечно.

- Тебе координатами или на карте обозначить?

- На дисплей выведи.

- Примерно здесь. – БАК услужливо пометил на карте красными кружочками требуемые локации - Это снайперы. А с миномётом ситуация, пока непонятная: либо он мобильный, либо их два. Не исключена комбинация.

- Как думаешь – это те же, что преследовали нас раньше?

- Маловероятно. – голос бортового компьютера стал бодро-задумчивым – Вооружение намного технологичнее. Те, которых «Шваброй» причесали, больше похожи на преследователей.

- А как ты определил, что оружие более технологичное?

- Мины – типа «Пиявка», серии SF – самоподруливающие к заданной точке.

Справа полыхнуло. Санька ощутил удар - несильный толчок, словно корпус качнуло порывом ветра от проехавшего грузовика.

- Да ещё и с возможностью наведения «по лучу». – Мрачно добавил БАК.

- Они что – лазером с такого расстояния наводят? – удивился Санька.

- А в чём проблема? – удивился в свою очередь БАК. – К тому же, сто метров не расстояние.

- Сто метров?! – беглец заозирался – Где, БАК?

- Наверху. Дрон. Снова наводит, злодей. Давай-ка отъедем – заряд в минах внушительный, а могут и усиленным бахнуть.

- Сбивай эту «дронь» к лешему, БАК!

- Ладно. Но он, полагаю, уже передал и координаты, и картинку.

Снова полыхнуло огнём и качнуло. Очередная мина рванула в нескольких сантиметрах от борта. Сверху посыпались камни, палки, шишки, а чуть позже – детали сбитого БАКом дрона.

- БАК, они взрываются, не долетая?

- Ты против?

- Зараза! Почему не долетают? – не сдержался Санька.

- «КЭМП». В режиме обороны, пушка отрубает такие «умные» снаряды. Может активизировать некоторые блоки, например - систему подрыва.

- Ясно. Ты можешь «накрыть» их артиллерию? – турист, сглатывая подступивший к горлу ком, сдерживал рвущийся к власти страх.

- Миномёт, всё-таки, мобильный, поэтому – вероятность поражения ниже точки целесообразности.

- Но дрон сбили, теперь им придётся стрелять с одного места, чтобы корректировать огонь.

- Вовсе нет. Координаты наши переданы, заряды летят как цыплята к наседке. Не так, конечно, эффективно, как с наведением «по лучу».

- А если «Шваброй» жахнуть? – не сдавался Санька.

- Аналогично – низкая эффективность.

- Погоди, у нас же тоже есть дроны! Можешь их использовать для наведения?

- Собьют. Лучшая тактика сейчас – движение. – тон БАКа стал менторским.

- В смысле – перемещаться?

- Да, в пространстве. Как можно дальше и быстрее.

- То есть – обычное бегство? – уточнил турист. Он не испытывал негодования или стыда, а просто взвешивал варианты выхода из очередной проблемы.

- Не обычное, а решительное и неотвратимое. – подбодрил БАК.

- БАК, выпускай дронов! – рубанул Санька, приняв решение. – И шарахни ракетой в ту сторону, где их шайтан-труба на машине катается.

Картинка с камеры дронов была чёткой, увеличение почти не влияло на качество. Аппаратов было три штуки: один шёл впереди, метрах в ста от поверхности; два других шли следом, отставая от первого секунд на десять и следуя эшелоном двести метров над землёй. БАК сканировал изображение в поисках вспышек от выстрелов снайперов. Однако, обстрел прекратился – ни винтовочных, ни пулемётных выстрелов. Миномёт солидарно молчал. Изображение на дисплее стало увеличиваться – виртуальный помощник-консультант что-то обнаружил. В кадре появился автомобиль, съехавший с дороги, и уткнувшийся в камень. Это был большой пикап, в кузове которого стояла конструкция, кокетливо похожая на двуствольный миномёт на турели. Дрон пошёл по дуге, обходя машину. За камнем, целовавшем машину, лежал человек.

- БАК, получается, мы попали той «шальной» ракетой. А ты – «маловероятно, маловероятно» …

- Маловероятно. Повреждений не видно, следов взрыва поблизости – тоже.

- Может, она в воздухе взорвалась. Водителя осколком вырубило, машина съехала с дороги.

Повисла мутная тишина. Санька вдруг почувствовал, что БАК смотрит на него, как родитель на ребёнка, доказывающего, что варенье из буфета съели голуби.

- Да, - проронил, наконец, бортовой компьютер – Ты прав. И за камнем он не прячется, а просто загорает. На место водителя не садится и не уезжает, так как водительского удостоверения нет. Вроде, всё сходится. Поехали отсюда? Вон, тебе твой «друг степей» монгол стучится.

- Калмык. – автоматически поправил Санька – Друг степей калмык.

- Да? А монгол кто – враг?

- Ну, почему же сразу – враг? Товарищ, например.

- Типично человеческое поведение – торжественно-обличающим тоном проворчал БАК – назначить виновных, навесить ярлыков: монгол – «товарищ», калмык – «друг». А у степи кто-нибудь интересовался?

- Ладно, БАК, спроси – чего хочет? – обрезал бессмысленный спор турист. – Хотя, стой – знаю я твои словари. Включи связь, Камбар же говорит по-русски.

- Как себя чувствуешь Камбар? – Санька пытался придать голосу максимум спокойствия и «металла».

- Спасибо. Это есть царапки. Для меня – быстро лечебный. Скажи, …. – Камбар помолчал, пытаясь подобрать слово для обращения, и, ничего не найдя, продолжил – можно послать воины, проверить? В той сторонка были мои люди, хочу проверить.

Беглец задумался. Часть людей Лео ушла в сторону первых напавших. Сейчас Камбар хочет выслать группу в другую сторону. Подозрительно немного. А, впрочем, какая разница? Пусть идут, куда хотят. Пора ехать, «полигонные» стрельбы окончены.

- Хорошо, проверяй. – турист отключил микрофон. – БАК, покажи маршрут к объекту «Раковина».

Монголы, собиравшиеся понемногу в две группы, вдруг загалдели. К броневику побежал, почему-то, прихрамывая, Лео.

- Ещё один ТОВАРИЩ степей к тебе, Санька. Связь включить?

- Врубай. – турист пропустил мимо ушей «укол» бортового компьютера по поводу отношений монголов и степи.

- Друг, мои люди загнали одного пса из нападавших в какую-то нору. Выковырять не могут. Помоги, а?

Санька задумался: поговорить с одним из преследовавших его, было не лишним, но инстинкт самосохранения убеждал, что лучше использовать проверенный способ решения проблем – бегство. Да и что может сказать рядовой наёмник? К тому же, ещё и не факт, что это его преследователи – могли прийти и по душу этих монгольских гангстеров. Ну его к лешему – поедем восвояси!

- Я знаю, БАК, что ты думаешь по этому поводу – ехать подальше, как можно быстрее. И я, пожалуй…

- Вовсе нет. – равнодушно-спокойным голосом парировал бортовой снобоватый компьютер.

- Нет??

- Да.

- БАК, ты считаешь, что нужно помочь?

- Да. – вдумчиво обронил БАК.

- А почему? Ты ж сам говорил – подальше и побыстрее.

– Мы поедем через это место, если цель, всё ещё, объект «Раковина». Какие ресурсы остались у нападавших – неизвестно. Пусть твои друзья всё зачистят – за спиной будет спокойнее.

В сознании Саньки боролись вероятности: БАК просто издевается – придумал всё, лишь бы наперекор Санькиным выводам; БАК говорит серьёзно, и ситуация действительно диктует необходимость помочь монголам. Обе они были равными, победа не «перетягивалась» ни одной из сторон, и это было мучительно.

- Ладно, Лёня, помогу. Где твои нукеры?

- Там, по дороге, совсем недалеко. Давай, покажу, друг! – Лео начал обегать автомобиль, забыв прихрамывать.

Турист резко отключил микрофон и крикнул: - БАК, заблокируй двери!

- И незачем так орать. – в голосе бортового калькулятора слышалось что-то знакомое – Двери заблокированы по умолчанию.

Санька включил микрофон: - Лёня, что ты там стоишь, как не родной? Иди, садись. В свою машину. И поехали уже.

Как ни странно, после такого массированного обстрела, почти все автомобили у обеих группировок завелись. Только старенькая Тойота, у которой перемкнуло в электронике, отказалась заводиться. С неё сняли целые колёса, поставили их, вместо пробитых, на другие автомобили и, через пару минут кавалькада машин покинула площадку.

До развилки оставалось несколько десятков метров, когда перед первым автомобилем выскочил человек из группы Лео. Впереди чадила, догорая, машина – одна из тех, что Санька видел с помощью дрона, когда разведывал обстановку после первого нападения на него и монголов. Через минуту к броневику подбежал, пригибаясь, сам Лео. Противник засел наверху, на небольшой скале – аккурат на развилке дороги. Примерно метрах в трёх от земли виднелся грот, вход в него был прикрыт тремя валунами. Между валунами, у оснований, были небольшие щели, очень удобные для обстрела атакующих. На валунах лежали камни поменьше – с ведро размером. Как объяснил Лео, супостат скидывал камни на атакующих – вероятно, экономит патроны. Отстреливался обороняющий из пулемёта и винтовки. Есть уже двое раненых. Засевший на скале, первое время что-то кричал атакующим, но никто из них не понимал его. Последние десять минут стороны придерживались злобной индифферентности друг к другу.

Санька объехал впередистоящие автомобили и подъехал к скале.

- БАК, с английскими словарями у тебя всё в порядке?

- Разумеется. Как и с остальными, в том числе и монгольскими. – спокойно ответил БАК.

- Ну и хорошо, переводи. И давай поближе к оригиналу, без твоей фирменной манеры общения.

- Внимание! Предлагаю немедленно сложить оружие и сдаться. В противном случае – будете уничтожены! – турист мог воспринимать английский язык на слух, да и говорить, пожалуй, смог бы, но интонации БАКа в данном случае были убедительнее.

- Слушай БАК, а «РЕПА» твоя через камни работает?

- Не знаю, у кого «репа» не работает, хоть и догадываюсь, а «РАПС» через камни полуметровой толщины, без контакта, не «пробьёт».

- Жаль. – пробормотал беглец.

- А по воздуху –запросто. – продолжил бортовой компьютер – Если человек не находится в каменном мешке – свою порцию он получит.

- То есть, мы можем «достать» злодея?

- Да. – устало согласился БАК – Ведь воздуха вокруг него больше чем камней. Почему люди задают вопросы, ответ на которые очевиден?

Снаружи раздался крик. Санька прислушался – английский. Что-то про содействие и врага?

- БАК, что он говорит?

- Стандартный набор: я не враг, пришёл с миром, люблю котиков.

- А конкретнее? – автотурист снова начинал злиться на надменного ассистента.

- Говорит, что ликвидировал три огневые точки и два автомобиля у людей, обстрелявших площадку.

- Вот пусть спустится и расскажет всё обстоятельно.

- Ему не нужны ни благодарность от нас, ни проблемы. Будет лучше, если каждый пойдёт своей дорогой. – перевёл ответ бортовой компьютер.

- А нам не нужен в тылу непонятный хмырь с оружием. Можешь так и сказать – мы не доверяем! Пусть выходит, подняв руки. Мы… мирные люди, и гарантируем ему безопасность.

- Ха! – скучным голосом произнёс БАК – Он говорит, что у него ещё меньше основания доверять нам – мы напали на него первыми, после того как он помог нам. Да и вообще – как можно верить человеку, говорящему о мире из танка? В принципе, прав, конечно, но кого это интересует, если у нас перевес в огневой мощи.

«- Из танка?» - удивился про себя Санька. И тут же понял – всё это время бронещиты были опущены, и он видел окружающий мир в виде реалистичной картинки на стекле-дисплее. Окружающий мир видел его в виде бронированной коробки.

- БАК, стекло, без щитов, любую пулю выдержит?

- Нет. Существует, как минимум пять винтовок и два пулемёта, способные пробить бронестекло этого автомобиля. Причём, две винтовки, из тех пяти, пробьют и бронещит.

- Это что за винтовки такие? - поёжился беглец.

- Например, «Матрёшка» - основана на принципе работы гауссовой пушки. За счёт каскадной системы ускорения боеприпаса, потребление энергии снижено многократно и винтовка - условно носимая. – БАКу, явно, нравилась роль лектора.

- И какое условие? Для носимости?

- Достаточная физическая сила.

- Понятно-о – протянул Санька. – Думаю, будь здесь такое оружие, то по нам бы уже не раз «зарядили».

- Не обязательно. В среднем, один выстрел из «Матрёшки» стоит около двенадцати с половиной тысяч долларов. Простая экономия - подпустили поближе.

- Это ты с учётом износа ствола и первоначальной стоимости ружья посчитал? – съязвил Санька.

- О! Как приятно встретить эксперта, который может подловить на любой мелочи. – подозрительно задушевно ответил бортовой компьютер – Каюсь – не учитывал. Возможно, потому, что у данного типа оружия, практически, нет износа ствола. А чтобы учесть стоимость винтовки, надо знать сколько выстрелов она произведёт за время эксплуатации. Если учесть, что срок её службы очень длителен, и предположить, что она будет постоянно в работе, то доля стоимости оружия в цене выстрела будет стремиться к нулю.

Информация, выдаваемая в данный момент компьютером, была бесполезной, а интонация его голоса насмешливо спрашивала: «Понял, как язвить надо, сопляк?». Турист тряхнул головой, вздохнул и сказал: - Поднимай броню с ветрового! И тонировку убери.

Бронепанель с ветрового стекла поднялась на крышу. Санька ещё раз удивился тому, что для него изображение не изменилось – как будто до этого он смотрел сквозь лист брони.

- Вот наш жест доброй воли, пусть выходит. Переводи, БАК.

Из динамиков послышалось: - Areyou Russian?

- Ты русский? – перевёл голос виртуального помощника. – Видишь? – не только я сомневаюсь! У Вас, гражданин, вообще – паспорт имеется?

- А это его не касается! Хотел без «танков» - пожалуйста. А теперь – на выход. Переводи.

Санька подождал чуть и спросил:

- БАК, ты с русским акцентом, что ли, говоришь с ним?

- Разумеется. Только уловил он это лишь после поднятия бронепанели – ТОРМОЗ, наверное. – Брызнул очень ядовитым сарказмом компьютер.

- То есть… У меня что – на роже написано? – автотурист безрезультатно поискал глазами зеркало. Может, попросить БАК вывести его лицо на дисплей? Да ну его – пялиться ещё на себя как девица.

Динамик залопотал по-английски. Бортовой компьютер, дослушав, снисходительно перевёл: - Выходи! – говорит из броневика. Драться, наверное, хочет.

- БАК, кончай с шуточками – не смешно - не выдержал Санька. - А этому ухарю скажи – тридцать секунд ему на выход, а потом… в общем, мало ему не покажется.

Слева возникло лицо Лео. Монгол запыхался - почему-то он не по-пластунски, а бегом, даже не пригнувшись домчал до броневика. Турист включил микрофон, ткнув кнопку на дисплее: - Ну?

- Друг, друг, очень тебя прошу – только не используй свою «адскую дискотеку». Давай лучше ракетой бахнем, или огнемётом. Есть у тебя? – по глазам было видно: Лео боится.

- Лёня, возьми своих друзей… и врагов тоже – Камбара имею в виду – и….

Осаждённый снова что-то прокричал из своего укрытия. Санька выключил микрофон и спросил в пустоту салона:

- Ну, что он там?

- Говорит – ты просишь выйти его, возможно, на верную смерть. Он окружён, деться ему некуда – выйди из автомобиля, и он выйдет и сдастся тебе – даёт слово. А бонусом – конкретно тебе будет подарок. Если ты – русский. Видишь Санька, человек тебя первый раз в жизни видит, а поверить, что ты русский – не может. Слушай, а, возможно, ты сам чего-то не знаешь, а?

- Так что нам делать-то, друг? – Лео всё ещё мельтешил рядом.

- Зови всех сюда, быстро! – турист вздохнул, глянул на скалу и, открыв дверь, вышел наружу.

В жизни Саньки иногда случались моменты, когда он принимал нелогичное, в той или иной степени рискованное, решение. Происходило это спонтанно, и – поначалу – неожиданно для самого Саньки. Со временем он научился чувствовать начало «движения» тех необычных «шестерёнок» в душе, которые в итоге, толкали его на нелепые, временами – бессмысленные решения. Иногда этих трёх-пяти секунд хватало на то, чтобы «постелить соломки».

Свежий ветер с ходу вколотил туристу свежего воздуха в лёгкие – по самые ноздри. Солнце, словно ждавшее, когда Санька выйдет из своего «бункера», вонзило свои лучи ему в лицо. Он стоял, зажмурившись, чувствуя тепло на коже лица и ощущая горько-сладкий запах глубокой осени Алтая. Осознание объёма вместимости момента, и, соответственно, ценности каждого из них, имеющихся в жизни человека, навалилось на беглеца плавно, но быстро. Он вдруг осознал – как хорошо просто быть: стоять и пить с закрытыми глазами коктейль из солнца и ветра, чувствовать себя частью общего пейзажа и наслаждаться моментом, каким бы коротким (или длинным) он ни был. На краю сознания замаячила нескладная мысль: а может и нет ничего?! Откроет он глаза, а сзади – его палатка, и всё пригрезилось в лёгкой дремоте. Ведь возможности человеческого сознания… Шорох и перестук катящихся камней, в момент выпнули мысль из головы и Санька открыл глаза.

Из-за камней поднялся высокий, плечистый монгол, с лицом, которым крокодилы пугают своих детей, и поднятыми руками. Он сделал пару шагов и остановился. После секундной паузы, у него за спиной появилась фигура второго человека. Руки он развёл вверх и в стороны, в левой была винтовка, а в правой он держал клинок. На черном одеянии болтались грязные бинты. За спиной болтался пулемёт. На азиатском лице светилась робкая, но довольная ухмылка.

- Твою ... – протянул ошарашенно Санька.

- Ага, – согласился из-за плеча Лео – Винительный падеж.

- А что у него в руке? Шашка казачья, что ли? – проявил эрудированность Леонид.

- Нет, Леня, это – катана!

Катана с большим монголом спустились со скалы. Лео со своей группой толпились за броневиком, Камбар со своими - спрятались за машинами, метрах в двадцати.

- А я тебе кровь свою дал – укоризненно произнёс Санька – Что ты здесь делаешь?

- Спасибо! – японец поклонился – Я – тебе должник, и я следовал за тобой. Увидел, что стреляют, вырубил снайперсов. А пулемёт и ракет-мена вы ракетой накрыли.

- Так ты, засранец, по-русски говоришь! Ну… – опешил турист – Тебя как звать?

- Такеши. Можешь звать меня – Катана.

- Поня-я-тно – протянул Санька, глядя на клинок. Японец смотрел на него выжидающе. Через пару секунд турист сдался – всё-таки, ему не хватало наглости и здорового цинизма. Он обернулся на Лео, с любопытством смотрящего то на него, то на Такеши, вздохнул – прощай анонимность, и представился: - Санька.

- Спасибо, Санька-сан! – снова забил поклоны Катана.

- Слушай, давай без «санов», ладно? – смутился беглец.

- Я тебе кровью должник, Санька-сан! Это – моё уважение к тебе. Как могу не показать его?!

- Ну, если уж никак без «сана», зови меня Сан Саныч, идёт? – нашёл выход Санька.

- Идёт, Сан Саныч-сан! – согласился Такеши.

-А-а… - вяло махнул рукой турист – А это кто?

- Этот с ними бывал – возле тут машины отирался, а потом здесь спряткался. – Катана махнул рукой на грот.

- Эй! – крикнул Лео и затараторил на монгольском. Пленный монгол, стоящий с поднятыми руками, вздрогнул и что-то залепетал в ответ.

Санька нагнулся в салон «Светлячка» и тихо сказал: - БАК, запиши о чём они там…

- Повторяю: запись идёт по умолчанию. – проскрипел БАК в ответ.

- Ну-ну…

Японец вслушивался в разговор Лео с высоким монголом.

- Ты понимаешь о чём они? – тихо спросил турист Катану.

- Общее смысл. Тот, мелкий, винит высокий предательством, и грозит варварскими карами. А высокий говорит – быка покупать надо, хочетелось денег заработать. Не стрелял, его сюда силой везли.

- Ясно. Ты отдохни пока, а оружие - сдай – Санька посмотрел на Лео – Лёня, за оружие головой отвечаешь.

- Сан Саныч-сан, катану не отдам! – твёрдо сказал Катана, и поразмыслив добавил – Только тебе.

- Хрен с тобой, давай. – турист аккуратно взял оружие и нырнул в машину.

Закрывшись в салоне, он спросил:

- БАК, о чём они говорили?

- Кто? – невинно уточнил компьютер.

- Лео и другой монгол.

- А-а, «товарищи степи». – догадался БАК – Тот, что покороче – грозится различными примитивными, но болезненными экзекуциями, а тот что помордатее, что-то про покупку скота.

- Понятно. Спроси его - как он тут оказался?

Как ни странно, монгольские словари БАКа оказались идеальны для общения с пленным – он сразу немного успокоился, приободрился и стал размеренно рассказывать. Почти сразу вклинился Лео, яростно ругаясь и грозя высокому соотечественнику кулаком.

- БАК, врежь им «РЕПой», как в прошлый раз – не особо, чтоб.

- Ты, разумеется, имеешь в виду «РАПС» - с угрожающими нотками поправил БАК.

- Ага, его. – согласился Санька – И включи звук, так чтобы все меня услышали.

Он выждал несколько секунд, пока люди снаружи зажимали уши и сгибались пополам, в попытке избавиться от противного звука в голове.

- Если, после того, как я выключу «музыку», кто-то, кроме меня и пленного, издаст звук, «шарманка» заиграет громче. – турист отключил микрофон и подождал, пока БАК передаст его идею окружающим.

- БАК, вырубай. Повтори вопрос пленному. И спроси – как его зовут.

Не успел бортовой компьютер перевести сказанное на криминально-матерный, как снаружи послышался шум – монголы, в основном – из группировки Камбара, ругали Лео за то, что он спровоцировал «дискотеку». Беглец вздохнул: - Врубай, БАК. Так же.

- Ты же обещал усилить мощность. – с усмешкой напомнил компьютер.

- Думаешь, они поймут? Воображение дорисует. – парировал Санька.

- А ты – психолог! – восторженно-издевающимся голосом отметил БАК.

В установившейся тишине было слышно неловко-стыдливое жужжание комара.

Услышав вопрос, монгол начал свой рассказ заново. Звали его Хад, работал пастухом и разнорабочим. В этом году надо быка покупать, денег мало. Пришёл человек, попросил машину достать из канавы. Денег не дал - сказал секрет один, сказал – секрет этот можно продать. Место сказал и людей, которые денег дадут на два быка. Хад приехал, встретил людей, сказал им секрет и попросил денег. Люди засмеялись и взяли его с собой. Потом подобрали других, уставших людей и быстро погнались за кем-то. Застряли на завале, когда выбрались – дальше погнались, быстро очень. Услышали выстрелы, остановились, люди с оружием вышли из машин и ушли на кряж. А потом что-то страшное взорвалось и Хад убежал в этот грот. Через какое-то время поблизости началась стрельба, и в грот пришёл человек с большим ножом и ударил его по голове. Потом человек с большим ножом пригрозил ему этим ножом, показал: «- На выход!», и Хад вышел сюда.

Санька отключил микрофон.

- БАК, а слово «секрет» в каком значении он использовал?

- Секрет. – отличился лаконичностью компьютер.

- Секрет, который – «секрет»? – попытался уточнить Санька.

- Несомненно. – благодушно ответил БАК.

- В смысле – тайна, что-то неизвестное? – настаивал турист.

- Именно.

- И что это за тайна?

- Мне не известно. – радостно доложил виртуальный ассистент.

- Ну так - спроси!

Хад, переступил с ноги на ногу, косо глянул на Лео и размеренно заговорил.

Группа, которую встретил Хад, должна была встретиться с Лео и его людьми ночью, перед рассветом, но опоздала. Секрет был в том, что Лео собирался убить их всех – так ему сказал человек, которому он помог вытащить машину. Но люди не поверили, засмеялись и забрали его с собой. Хад по-английски не понимает – в группе был человек, знавший монгольский. Он спрашивал у Хада – нет ли у Лео человека, пришедшего со стороны русских? А потом, когда боевики, в дороге, услышали стрельбу и ушли на кряж, тот - говоривший по-монгольски, сказал, что Лео, и в самом деле, оказался крысой, и теперь ему «крышка». Они должны были передать группе Лео что-то и помочь разобраться с Камбаром, но похоже, хитрый монгол-коротышка как-то их обыграл и собирается «кинуть». Потом что-то сильно взорвалось, дежурившие возле машин отвлеклись, и Хад убежал в грот.

Беглец молчал. Молчали и монголы. Камбар сверлил Лёню глазами. Японец благодушно взирал на всех, сидя на камне.

- Лёня, подойди на пару слов. – голос Саньки звучал ласково и задумчиво.

- БАК, здесь стекло опускается?

- Которое?

- А какие открываются?

- Все, разумеется.

Санька, вздохнул. Только что он был почти счастлив: дышал опьяняющим воздухом, обнимал Вселенную и был един с Миром. А теперь снова с кучей проблем, большим количеством вооружённых людей вокруг, говорящих на непонятных языках и смотрящих криво, и с компьютером, страдающим манией унижения окружающих, отягощённой перманентным сарказмом.

- Опусти стекло. И выведи на экран кнопку включения «РЕПы». – у Саньки чуть не сорвалось с языка: «- И в самом деле, полезная штука.», но он решил, что БАКу и так хватит поводов для подколов. Он поспешно добавил: «И кнопку выключения!».

- Мудрое решение! – от похвалы БАКа смердело чем-то подозрительным, но задуматься турист не успел - стекло опустилось. На дисплее появились две кнопки: «вкл» и «выкл».

- Лёня, какой груз тебе должны были передать?

- Друг! Не верь ему – он совсем глупый. Пастух - что с него взять?! – Лео смотрел на Саньку честными глазами, которые не могли врать, и откровенно указывали на то, что их хозяин лжёт. Беглец молча нажал на кнопку «вкл». Монголы присели, зажав уши, а Такеши сжал виски и сидел с открытым ртом, на искажённом от боли лице. Санька не видел всего этого, так как сидел с зажмуренными глазами, прижимая к ушам ладони. Он протянул правую руку и ткнул в кнопку «выкл» на дисплее.

- БАК, закрой стекло и включи связь с Лео. – турист усиленно тёр виски, мысленно ругая себя за такую оплошность. И ведь БАК предупреждал! В своей манере, конечно. Блин, он ведь даже не стал поправлять Саньку из-за названия «РАПСа», как обычно! Мда-а, стрелять из «акустической пушки» с открытым окном!!! Это ж, как открыть форточку в подводной лодке. Ералаш в голове - из нот, обрывков мыслей и цветных огоньков, постепенно улёгся.

- Лёня, надеюсь, все попадающие под раздачу заодно с тобой, уважают и любят тебя безгранично. Потому что включать «шарманку» я буду каждый раз, когда мне не понравится твой ответ. – Санька произнёс это достаточно громко, чтобы было слышно остальным монголам, а потом попросил БАКа выдать это на монгольском. Со стороны группировок послышалось злобное шикание. Катана, сидевший в метре от Лео, сверлил его не очень добрым взглядом. Коротышка, обернулся, зыркнул на японца и, потерев уши затараторил.

- Друг, не надо, не включай! Я тебе всё говорю. Предложили заработать – встретить людей, взять груз, отдать другим людям. Нам – оружие и немного денег. А Камбара бы просто попугали и всё. Я сам не могу – старшие нашей вражды не поощряют, а эти – со стороны, чужие. Если бы они его… проучили – какой с меня спрос?

- Ну и жук ты, Лёня! – в сердцах сказанул Санька, потом взял себя в руки - Какой груз?

- Друг, прошу не включай, очень прошу! Клянусь на золоте тебе, друг! – Лео вытащил из-за пазухи золотой крест и вытянул его вперёд, насколько позволяла нить. – Мне не говорили – что за груз, просто сказали – возьмёшь, что передадут. Друг, это правда. Погоди, погоди, потом сказали, уже под утро, что опаздывают, и что груз – возможно, человек. Это всё, друг. Не включай.

- Кто заказчик?

- Друг! Кто заказчик мне не сказали – зачем мне знать? Мне человек принёс заказ – шнырь местный. Дал условия и аванс, я согласился. Не знать заказчика - безопасней! Этого шныря зовут – Зальтай унэг - Камбар его знает, может подтвердить. Клянусь на золотой чаше, друг!

- Мне не нравится твой ответ, Лео!

- Стой, друг, стой – Лёня постучал в запале рукой по стеклу, но тут же, испугавшись, отдёрнул её – Я могу догадываться – кто заказчик, но Зальтай унэг со многими водится. – Лео замолчал, выжидательно глядя на тёмное стекло, в надежде на непонятно какое чудо.

- Тебе помочь, Лёня?

- Это может быть Ляэндру. – выпалил шёпотом Лео.

- Китаец или финн? Или кто? – спросил Санька.

- Да хрен его знает. Кажется, не китаец точно.

- Кто он такой? – Санька чувствовал растущую тревожность. Лео помолчал немного.

- Так, чужак один…

- Не тот ли, с которым вам запретили иметь дела ваши старшие?

- Друг, я с ним дел не имею, мне заказ принёс монгол - Зальтай унэг. Если он имеет дело с Ляэндру, то ему и отвечать.

Санька подался было вперёд, нажать кнопку «вкл», но «подзавис» - гуманность сомневалась в целесообразности бесчеловечных пыток.

- Хочешь – я включу? – догадался о намерениях, и - что настораживало - о сомнениях туриста, БАК.

- Друг, друг – раздался испуганный крик Лео – извини, не ответил сразу – да, это он.

- Не надо, БАК – устало сказал турист – Прокладывай маршрут к «Раковине».

Звуки выстрелов заставили всех замереть. В этом моменте было нечто мистическое: монголы, Санька, японец – все, вдруг, застыли глядя в одну точку и не шевелясь. Санька был уверен - в головах остальных участников этой сцены было тоже, что и у него – ничего. Пустота. И застывший миг. Словно у арбалета спустили рычаг и тут же остановилось время – болт застыл, лёжа на пазе, но чувствует, всем своим существом, напряжение тетивы. Время рвануло догонять упущенное, и всё закрутилось с бешеным ритмом: монголы суетливо забегали, прячась за машинами, японец глядел на броневик, а Санька сыпал вопросами.

- БАК, где стреляют? Что за оружие? Много их?

На дисплее появилось изображение карты местности. Компьютер обозначил место стрельбы и местонахождение «Светлячка».

- До полукилометра; семь различных «стволов» - одна снайперская винтовка, остальное – считай, пугачи.

- Понятно. Полагаю, это снова нам по пути.

- Ты что, бывал здесь раньше? – удивился БАК.

Проблему с Хадом помог решить Катана. Отпускать пастуха было опрометчиво. Гуманным предложением Лео было - застрелить по-тихому, а менее гуманный Камбар, предложил прострелить ноги и оставить в гроте. Санька угрожающе отверг эти варианты, и тогда японец, пожав плечами сказал: «- Напоите его».

- Мы не пьём! Монголы – здоровая нация! – заявил Лео.

У непьющих нашлось примерно два литра водки и Хад, приняв три стакана при Саньке, взял остальное, да ещё немного собранной снеди и, шатаясь, покарабкался в грот.

Катана поехал в одной из машин Лео, несмотря на вялые возражения коротышки. Руки ему, предусмотрительно, сковали пластиковыми стяжками за спиной. Такеши улыбнулся стяжкам, как старым знакомым.

Картина напоминала предыдущую – кряжи, автомобиль, заваленный в кювет, выскочивший на дорогу монгол. На этот раз, это был боец Камбара. Он подскочил к автомобилю босса, и стал что-то говорить. Камбар попытался выйти, но дорога в этом месте была узкой – по краям сыпучие склоны, и его помощники беспомощно толпились рядом. Сам он, с простреленными ногами, безуспешно пытался выйти из машины. Санька включил микрофон и сказал, что подъедет к нему. «Светлячок» деловито проехал и встал на откосе, под углом. Из-под колёс, не спеша сыпались камни и песок. Броневик повело, но он тут же стабилизировал положение.

В воздухе пронёсся длинный, противный, с металлическим привкусом звук. Забахали выстрелы, эхо восторженно «посыпало» затихающими звуками.

- БАК, мы надёжно стоим? – спросил турист, переведя дыхание.

- Кто вы?

- Положение этого автомобиля сейчас устойчиво?

- Да. Система стабилизации меняет показатели подвески, давления и прочее.

- Понятно. – Санька включил микрофон – Камбар, что здесь?

Эхо задорно поскакало по округе. Вдогонку понеслось эхо ответа Камбара: - Там, в нора засел и стреляет.

Санька, расстроенный такой акустикой вырубил микрофон -к лешему такой «ЛаСкала»! Он резво проехал вперёд, вырулил на дорогу и остановился. Затем открыл дверь, и, даже без резкого выдоха - для смелости, вышел из броневика. Турист в несколько шагов достиг машины Камбара и встал рядом.

- Там, в каменной норка, стреляет. Два ранил. Ты уходи, мы сами сумело с ним победить.

Никакого удивления Санька не испытал: подумаешь – снова кто-то в гроте засел. Может, у них здесь гроты – обычное дело, тем более – удобны для укрытия. Может они, как у нас, допустим… ммм - здесь мысль обрывалась.

- Сиди, Камбар, здесь. А то и отъедь, метров на сто. И людей своих отзови.

Турист сел в машину. Сердце билось почти нормально – ударов на тридцать больше нормы. Он откинулся и попытался дышать диафрагмой. Нет, всё-таки носом было удобнее. Он открыл глаза, достал с соседнего сидения рюкзак, открыл его и вынул термос.

Укрытием был не совсем грот – скорее это был небольшой лабиринт, из двух скалистых «языков». Сверху на них, когда-то давно упала глыба, зашла «носом» между ними, наклонилась, и, со временем, отломилась. Вышел небольшой домик, округловатый снаружи, и полный углов внутри. Оттуда иногда вылетали, задевая камень, пули. Этому всегда предшествовал тот противный звук, «с металлом»

- БАК, может, подъедем ближе, да шахнем короткой очередью среднего калибра?

- А смысл?

- Ну, выгнать супостата… Хотя, его же рикошетом посечёт. – турист был в задумчивости.

- Даже если бы и так – разве не такова цель, собственно? – голос БАКа был менторским.

- Нет, разумеется, зачем нам его смерть?

- Как тебя теперь величать-то – Санька-сан? – подобострастно-насмешливо спросил Бортовой Агрессивный Клоун – Предлагаю тебе выгодный обмен: я расскажу тебе тайну Бермудского треугольника – научно обоснованное, и подтверждённое фактами объяснение феномена. Плюс – кому помешал Джон Кеннеди и схему ликвидации. За это, ты объяснишь мне – как ты дожил до такого возраста, с такими гипертрофированными гуманностью и наивностью? Я – серьёзно, Санька-сан.

- БАК, я хочу его допросить. – сдерживая раздражение, объяснил беглец.

- Допросить? Неизвестно кого, на каком языке говорящего? С твоим, продемонстрированным ранее, опытом допросов? Ты великолепен! Ладно, добавлю ещё пять реальных фотографий обратной стороны Луны. Но, только смотреть – никаких фото на мобильный и зарисовок в блокнот! Договорились? - Я должен знать твой секрет! – БАК явно увеличивал дозу сарказма в своих «шпильках» в адрес туриста.

- БАК, заткнись и скажи – мы сможем верхнюю каменюгу расколоть очередью пулемётной?

- Это зависит от длины очереди, калибра пулемёта и их сочетания. – радостно занудил бортовой компьютер.

- Значит, давай, малым калибром, короткой очередью – думаю, он поймёт намёк.

- Наверняка поймёт! И посмеётся. – согласился БАК.

- В смысле? Почему посмеётся? – насторожился автотурист.

- Потому, что он сидит в другом месте. – задумчиво как-то ответил бортовой компьютер.

- То есть как? Я же видел вылетающие пули! – запротестовал Санька.

- Как ты отличаешь вылетающие, от влетающих? – ласково спросил БАК.

- Интуитивно, понял!? – веско ответил Санька.

- О, тут вопрос снимаем, без вопросов. – выдал «дешёвый» каламбур виртуальный ассистент – А ты слышал звук выстрела?

- Ну да, странный какой-то, противный. – вспомнил турист.

- Это – звук рикошета – размеренно и однообразно разъяснил «бортовой» - Я слышал реальный звук реального выстрела. Используя это, а также – расчёт возможных траекторий, «заводящих» пулю в укрытие, плюс – всякие непонятные тебе штуки, вроде «триангуляции», я обнаружил наиболее вероятную точку нахождения стрелка. Она не совпадает с этим «домиком дядюшки Тыквы».

- ГДЕ, БАК?!

- Вон те восемь камней, на кряже справа, восемь метров над нами. – помощник вывел на дисплей изображение.

- Шахни туда! Коротко, но убедительно!

- Эй! – раздалось из динамика в салоне. После выезда с площадки-«полигона», БАК, по требованию Саньки, настроил звук, чтобы салон не становился «глухим» во время боя или прочей неприятности.

- Эй, донт шут. Ай го аут! – ветер унёс часть слов, часть – заметелило эхом. В общем, турист, недавно козырнувший своим пониманием английского, нашёл себе оправдание и, помня, про лучший способ защиты, с порицанием спросил:

- БАК, а что это ты не переводишь?

- Ты же английский понимаешь, сам говорил. – напомнил с невинной издёвкой компьютер.

- Ветер…и эхо. И, вообще, тебя спросили – сделай. – продолжал нападать для обороны Санька.

- Ну, делая поправку на ветер и эхо, что-то вроде: «- Эй! Не шутите тут. А то из себя выйду!». – послушно перевёл БАК.

- Ай гоу нау – донт шут. ОК? – донеслось из динамика, более отчётливо.

- Выхожу, не стрелять. Хорошо? – услужливо-терпеливо, отчётливо проговаривая слова, перевёл «бортовой».

- Без тебя уже понял – по инерции и на эмоциях произнёс Санька.

- Другого и не ожидал. Пожалуйста! – парировал искусственный интеллект.

Сверху шёл, держа в поднятых руках винтовку с оптическим прицелом, небритый человек, в грязной одежде. На наглом британском лице сияла довольная, но настороженная ухмылка.

- Не может быть! – прошептал Санька, и произнёс сложную, восьмисоставную фразу, с множеством новообразованных слов, которую он частенько слышал на службе, от прапорщика Благауста. – Это же «британец» из второй команды. Которую я первой встретил.

- Прости, я в отличии от Лео, запутался в падежах второй фразы – ты не мог бы мне помочь с семантическим анализом? – озабоченно-виновато попросил БАК.

- БАК, освежи английский и подготовь «РЕПЕЙ».

- «РАПС»!!! расходует много энергии – осуждающе сказал компьютер, но вывел кнопки включения и отключения на дисплей.

- Хай, «Беард»! Are you Russian? – весело спросил брит небритый.

- Салют тебе, «Борода»! Ты русский? – БАК переводил, чётко произнося каждое слово официальным, слегка печальным тоном. Помолчав секунду, он спросил, очень участливым и проникновенным голосом – И этот тоже не верит. Санька, ты может сам о себе чего-то не знаешь, а? Ну не может же столько людей ошибаться! Ведь каждый сомневается и не верит, в заявленную тобой нацию. Знаешь, могу организовать ДНК-тест. Не дорого!

- Заткнись и говори – Кто он такой – имя, ммм… ну, статус… - Санька запнулся, а потом, разозлившись, определился – Кто он такой, что делает здесь, и какого лешего они все за мной гонятся? И пусть оружие положит!

- Конечно, не переживай так – успокаивающе отозвался БАК – Скажи - это ведь начался твой знаменитый допрос?

Санька не ответил. Он слушал английскую версию своих вопросов, в исполнении бортового компьютера. Кажется, БАК, паршивец, перевёл всё подчистую – с «имя, ммм… ну, статус…».

- Рэй, наёмник. – представился британец – Кстати, там, в убежище лежит один из стрелявших по вам – большая шишка, судя по всему. Пусть ваши поосторожнее туда суются: я его заковал, но он «тёртый калач» - мог снять наручники, тем более, что я у него их и позаимствовал.

Санька задумался: монголов он отослал – сидят, вон, метрах в ста, пялятся – звать их до окончания допроса, значит подвергнуть риску воздействия «РАПСа», если пленный будет бузить. Да и есть ли в гроте кто-нибудь на самом деле? С другой стороны, если есть и может сбежать, то лучше побыстрее его оприходовать. После нескольких секунд турист вынес вердикт: звать людей Лео и Камбара - проверить грот. Пока они идут – допросить англичанина. А если придётся «музыку» включить – монголы не переломятся, да и не такие они и агнцы невинные. Он попросил БАКа позвать гангстеров степей, чтобы они шли к нему, а сам уставился на пленника.

- Кто твой заказчик?

- Не знаю. Заказы мы получаем на Бирже. Вчера меня сняли с заказа и привезли сюда, в Монголию. Потом, в составе группы, забросили в … Через границу – Рэй, почему то, избегал произносить название страны.

- А цель?

- Задача была – какого-то старикана навестить, забрать что-то, но нас опередили. Когда добрались, обнаружили пустой дом, со следами резни – кровь повсюду и дырки от пуль. – британец ухмыльнулся ещё шире и продолжил – Нам тут же сменили цель, и мы помчались за одним бородатым русским, любящим ездить на военных машинах.

Санька прекрасно понял намёк наёмника: «русский», «Борода», сейчас «Ниву» помянул - его узнали. Как? Броня опущена, ещё при выезде с места предыдущего инцидента. Ах ты ж! Он же только что выходил из броневика, когда к Камбару подходил. Ишь, глазастый какой, супостат. Вспомнилась «Нива» Генриха, выкрашенная в «хаки», всплыла сцена ночного пленения туриста Олегом Петровичем, мелькнул образ сидящего в кресле индейца. Облако холодной злости, раздувшись в голове, стало спускаться через шею, наполняя тело каким-то напряжённым спокойствием. Беглец обнаружил, что он почти нажал кнопку включения «РАПСа» на дисплее. Он смотрел на свой указательный палец и, с безапелляционной ясностью, аргументировал необходимость наказания пленного: «- Это не месть, не эмоциональный импульс, это – объективная необходимость: таким, как этот наёмник, надо сразу указывать на формат общения и отношений вообще. Иначе, так и будет тут паясничать …». Санька поднял взгляд на Рэя, чтобы видеть, как с того слетит ухмылка, и в этот момент в голове раздалось запоздалое дополнение, от анонимного участка мозга: «… а место шута уже, знаете ли, занято БАКом». Санька замер, через секунду медленно, с неимоверным усилием, чуть передвинул палец, ткнул кнопку отключения микрофона, и расхохотался. Это было очень странное состояние - злость не улеглась и бурлила, а смех, непрерывным потоком выбрасывал из сознания фонтаном шелухи мельтешившие эмоции: горькое веселье, от абсурдности происходящего; испуганное облегчение от того, что снова не включил «оглушилку» с включённым динамиком (может, и не «врезало» бы через динамик – должны же быть какие-то фильтры в таком автомобиле! - но логику в тот момент оттёрли к краю); и бледный призрак животного ужаса – «вдруг это уже навсегда, и придётся с боем продираться через всю жизнь». Отчасти, призрак был бледен и так легко сдался потому, что продолжительность такой жизни не даст полностью прочувствовать туристу всю прелесть экстремальных воздействий на человека. Санька вытер слезу, выдохнул и потянулся к кнопке включения микрофона.

- Санька, родной, давай, зафиксирую тебя в кресле? Для удобства. В подголовнике есть неплохие седативные. – ласково и по-доброму спросил БАК.

- Переводи. – отрезал турист и включил микрофон.

- Новая цель нужна живьём?

- Тоже не знаю – в группе был куратор, он и командир знали детали. – пожал плечами Рэй.

- Это, который - негр здоровенный? – вспомнил Санька чернокожего громилу.

- Точно, Боло – командир группы. Нет уже их обоих. Да и всей группы, похоже.

- А ты решил до конца идти, получается? – Саньке стало по-грустному тревожно: выходит, за ним послали не просто спецов-наёмников, а фанатиков – «терминаторы», которые будут гнаться за ним, пока могут двигаться. Или - это только британец такой настырный?

- Да я, уже дошёл – впервые, ухмылка наёмника стала грустной – Теперь, чтобы выбраться из этой… Англичанин произнёс какое-то короткое слово, не расслышанное Санькой из-за ветра, и замолчал, что-то обдумывая. – В общем, должен тебе помочь выбраться – обещание выполнить.

- Кому обещание? – вырвалось у Саньки.

- Ну… я и сам не знаю кому. Пусть будет – медведю. – перевёл БАК.

Санька выключил микрофон.

- БАК, прекрати, серьёзно. Ты понимаешь, что это важно для меня? Жизненно важно!!!

- Спорить не стану – миролюбиво сказал «бортовой» - Хотя, разумеется, нет – не понимаю. О чём ты?

- Слушай, ты… - вспыхнул турист, и тут же мысленно схватил себя за шкирку, мысленно отпустив виртуальное горло БАКа. Надо успокоиться, истерика не лучший помощник - можно потерять то, что имеешь. - … не мог бы перевести БОЛЕЕ точно, сказанное пленным?

- Более ТОЧНО? Тебе нужен тематический перевод? Или дословный?

- ПРАВИЛЬНЫЙ! – вежливо прорычал Санька – Чтобы я понял о чём он говорит!

- Коэффициент семантической передачи в предыдущем переводе – 0,97!

- Глядь! «…должен тебе помочь выбраться – обещание выполнить… МЕДВЕДЮ ДАННОЕ» - это твоя семантическая передачка?!

- Вы, люди, творите безумные поступки, говорите друг другу всякий бред, а виноваты, разумеется, другие – природа, злой Рок, более разумные сущности, в том числе – высокоэнергетических видов…

- Хочешь сказать – это его слова? – скривился недоверчиво турист.

- Откуда мне знать? Может, у него спичрайтер! Но сказал – он. – разъяснил БАК.

Тот недавний краткий момент, когда Санька, выйдя из броневика, растворился в тягуче-свежем слое реальности, казался призрачным, легкодремотным сном. Сон этот бледнел и таял, уступая место чудовищным вывертам реальности. Беглец включил микрофон.

- То есть, ты пришёл сюда за мной и хочешь мне помочь? – тактично обошёл «медвежий» угол в вопросе Санька.

- Да я уже помог - говорю же: снайперов нейтрализовал, и этого – наёмник кивнул в сторону грота – Сковырнул с мобильной миномётной установки.

К броневику подошла группа монголов – семь носов, у каждого на голове – шапка, закрывающая уши. Лео подковылял последним.

- Друг, мы его свяжем, ты не включай свою «бандуру», ладно?

- Лёня – по-русски обратился турист – забери винтовку, зафиксируй – аккуратно! – пленного, и проверьте грот. Только очень осторожно – там может оказаться хорошо специально обученный человек.

Человек оказался всё ещё скованным. Возможно, снять наручники мешали серьёзные побои и, вероятно, травмы, а может – дополнительные оковы из каких-то автомобильных шлангов. Хотя Санька, поставил бы на канат, из кусков проводов, похоже, вырванных из-под капота машины. Канат шёл от, связанных вместе, рук и ног к закреплённому наверху миномёту. Орудие было перевёрнуто вверх основанием, с небольшим уклоном. Основание миномёта выглядывало из-за одного из внутренних углов грота, и служило прекрасным основанием для рикошета. Так, выходит, британец создавал иллюзию стрельбы из этого «лабиринта»: стрелял в эту железку, пуля рикошетила и вылетала наружу. Возможно и не каждая, конечно.

Вытащенный из укрытия, оказался ошеломительно глубоко в возрасте для такой профессии. По сути – дедок, лет семидесяти, седой, с короткой стрижкой и бородкой, с крепким телом и хитрым, настораживающим собеседника взглядом.

- Дедок – как виски: старый, но крепкий – балагурил Рэй, пока ему связывали за спиной руки – Я его, тут, пораспрашивал немного – не очень говорливый. Сказал только, что их задачей было какого-то местного коротышку «положить», в качестве гуманитарной помощи другому местному. Протекционизм – называется.

Лео налился краской, затем надулся и через пару секунд «взорвался». Он вертелся, махал, кричал, грозя руками и брызжа слюной – то в сторону Рэя, то – в сторону Камбара.

Санька закрыл глаза. В сознании ненавязчиво, но бесстыдно расположилась безумная мысль – окружающая реальность напоминает Керролловскую «Алису в стране чудес». Всякий раз, когда он хотел где-то остаться – дом Генриха, звероферма, бункер Олегов - его несло, как щепку в горной речке. Но стоило ему выбрать цель следования, как он увяз и не может продвинуться вперёд. Раньше в него стреляли сзади, те, кто преследовал, а теперь – «сквозило» свинцом со всех сторон, да ещё «градус» технологичности повысился. В голове у Саньки оформилась какая-то очень важная мысль, но, как часто бывает, её опередила, оттеснив в сторону, выскочка – мысль-параноик: «Сюда пришлют подмогу! Тучи разойдутся в любой момент – будем как на ладони! Все эти люди вокруг – враги, как минимум – каждый может оказаться предателем. Надо валить! Наверняка, можно добраться до пропускного пункта на границе.». Беглец махнул головой. Расклад был верный, он понимал это, но временами его бесило исчезновение только что порхавшей мысли. К тому же, он чувствовал, что первая мысль была, действительно, важной. Он стиснул зубы, выдохнул и вернулся мысли о том, что он «застревает» каждый раз, как пытается двинуться к объекту «Раковина». И теперь он между неизвестным количеством огней – преследователи, монголы, их враги, со всякими технологическими штучками…Слишком технологичными, для такой цели: ликвидировать обе группы можно было намного проще и дешевле. «- Вот дерьмо!» - ругнулся Санька. Наверное, он действительно – простачок: не понять очевидного! Это же его встречали, а не монголов! Накатила безнадёга.

- Санька – голос «бортового» был удивительно нейтрален – в контейнере с провиантом, у крышки донышко снимается.

Турист безучастно открутил крышку, нажал изнутри и повернул её донышко, и высыпал на ладонь несколько небольших тёмных шариков, размером с ноготь.

- Наркота? – догадался Санька? – Стимулятор или что?

- Вопрос терминологии – уклонился БАК. – Съешь, поможет снять лишнее напряжение.

- Я не сторонник – беглец ссыпал шарики обратно.

- Это шоколад – сдался компьютер.

Санька понюхал – ничем не пахло, он лизнул. Привкус имел лишь слабый оттенок ничего. Поцарапав шарик ногтём, турист, наконец-то, почувствовал легкий запах. Шоколада он в нём не узнал, но это был запах чего-то натурального. На вкус шарик оказался, действительно, шоколадным. Точнее, имел привкус шоколада, так как шарик был из каких-то терпких волокон экзотических трав, которые пропитали специальной смесью особого сорта какао и молока - видимо, от какого-то, необычного и редкого единорога.

«- Это же, полнейший … Пусть будет - фиаско.»- удержал себя в рамках приличия, даже в мыслях, Санька. Ну, будем верить в это. «- У меня в руках – куча козырей: в плену преследователи из разных групп и, если верить британцу, какая-то шишка из напавшей команды – скорее всего, армия заказчика. И чего я добился? Всё стало ещё запутаннее! Медведь даже появился…». И тут в голове стрельнуло.

«- МЕДВЕДЬ! Это же Алтай – никаких сомнений! Так это же многое проясняет!». И, хотя «это» ничего не прояснило, а наоборот – усложнило для понимания – Санька принял решение: допросить всех троих пленников. По-хорошему!

Лео всё ещё орал – энергии ему было не занимать. Он даже забыл про рану.

- Лёня, подойди, пожалуйста. – спокойным, но раздражённым голосом сказал Санька.

- Друг, ты слышал – Камбар нанял Ляэндру, чтобы убить меня! – Лео вдохнул и выдал вереницу удивительно знакомых слов.

- Что за кадриль тут у вас творится, Лёня? Ты Камбара заказываешь, он – тебя, а в итоге, вас обоих чуть не порешили.

- Эй, Санька-друг – пустил пробный шар фамильярности Лео – Я не заказывал этого тупого барсука. Ты же слышал – это он, коварный корсак, снюхался с чужаком.

- Ты не «Эй-кай». – осадил его турист, которому, почему-то не понравился «шар» Лео. – Поступим вот как: отконвоируй пленных к машинам, усади и поедем туда, где сможем нормально и спокойно поговорить.

- Друг, поехали ко мне – у меня самое спокойное и безопасное место в этом районе!

- Я поеду первым и сам выберу место. – было непонятно, Санька то ли проигнорировал слова Лео, то ли просто объявил своё видение правильного решения.

- Эй, Рэй! – окрикнул он британца – Медведь был большой?

- Если бы в зоопарке, на клетке с ним написали «слон» - я бы поверил.

Со стороны машин степных гангстеров, так и стоявших поодаль на дороге, донёсся галдёж. Лео навострил уши.

- Лёня, что там у них? – спросил турист, не ожидая радостных новостей.

- Не слышу, Санька, друг. – продолжал набиваться в друзья Лёня.

- Не задерживайтесь тут, пленных надёжней свяжите. – выпалил Санька, и рванул к машине Камбара.

Монголы нашли снайперов из группы Камбара – на позициях, с которых вёлся огонь второй волной нападавших. Мёртвыми. И связанными. Там же – на каждой позиции – лежали трупы чужих людей. Они были не монголами, и у них были крутые винтовки. У двоих из них. Третья, видимо, была у Рэя.

- Ну, что ж, тебе «попёрло» - «светлая полоса», как вы – тепловато-углеродные, говорите – заряжал позитивом БАК, оптимистично обрисовывая ситуацию. – Минус семеро, плюс – отличные винтовки. День начинает играть новыми красками, а?

И, конечно, накаркал - также монголы нашли человека без сознания, с ранами на правой руке, левой ноге и на голове – той, что по центру. Человек был в тёмном балахоне с капюшоном, на талии – широкий пояс на хитрой застёжке. Удивительно, но местные разбойники догадались связать найденного – по рукам и ногам. Стяжек у них не было, и они использовали ремешки из сыромятной кожи. Санька растерянно пытался понять, как организовать осмотр этого очередного незнакомца: выходить не хотелось, а заставлять поставить и повертеть его перед броневиком – негуманно, как-то. Он посомневался минуту, глотнул из термоса, выдохнул и вышел наружу. Найденный человек лежал навзничь, капюшон был сдёрнут и лицо, повёрнутое чуть налево, было открыто некоторым ветрам. Он был похож на Саньку – не копия, но что-то обще-связующее было. Глаза, нос и борода. Борода, правда, была другого цвета – пшеничная, да и поухоженней. От ноздрей и правого уха бежали тёмные дорожки подсохшей крови. Балахон был приятно-чёрного цвета и придавал фигуре нечто клерикальное – человек был похож на монаха. Санька вздохнул – Ну, конечно - вот этих здесь точно не хватало! Он вспомнил рассказ Фокси – «монахи» тоже интересовались им. И их, действительно, не хватало: все остальные охотники «отметились» тем или иным способом – пулемёты, ракеты, и всё такое – а этих «богомолов» не было ни слышно, ни видно. Это, пожалуй, очень сильно настораживает. Особенно, в свете того, что «монахи», как выяснилось, реально существуют, и даже шныряют совсем близко от Саньки. Он посмотрел на место, где из правого плеча незнакомца торчал маленький, но гордый осколок. Балахон в этом месте был пробит и немного втянут осколком внутрь. На левом бедре осколка было не видно. Материал «монашьего» костюма был пробит, и в разрыве поблёскивали тонкие, распушённые «волоски». Они составляли сложный узор, даже в таком, почти разрушенном состоянии, и изо всех сил были похожи на металлические нити. Пряжка ремня была ребристой и тёмной. Пытаться её открыть турист не стал – раз уж монголы не сняли, значит всё не так просто. Также не стал он заглядывать под балахон, чтобы осмотреть рану – он же не врач, собственно, к мужикам под подол заглядывать.

Беглец передал Камбару десяток пластиковых стяжек: - Свяжите этим. Дважды. А свои верёвки с него тоже не снимайте.

Турист остановил «Светлячка» возле машины, в которой сидел связанный Катана – подождать, пока монголы с пленными дойдут и рассядутся, чтобы ехать одной колонной. Лео начал орать и грозить Камбару, ещё метров за двадцать. Санька грустно вздохнул – он не любил криков и проявления агрессии. «- Впрочем, как и беготни по ночному лесу, стрельбы в мою сторону, и наглых компьютеров с манией величия - подумал он и вздохнул ещё печальнее – Надо сказать, чтобы пленных по разным машинам рассадили».

Связанный Рэй кинул взгляд на автомобиль, где сидел японец и опешил:

- Yowzer! И ниндзя здесь! – наёмник посмотрел на «Светлячок», в котором сидел беглец. – Я же знал, что тебе кто-то помогает! Ну не может один человек столько спецов «положить».

- Вообще-то, он твой коллега. – растерянно сказал Санька – Или – конкурент, сами разбирайтесь.

Катана поднял руки, показывая британцу пластиковые стяжки на запястьях. Никто, кроме Саньки, не обратил внимания, что руки японца теперь были связаны спереди, а сковывали то их - за спиной.

- Лео, подойди, пожалуйста.

Турист, немного освоившись с управлением с дисплея, уменьшил громкость, включил микрофон и открыл рот, чтобы дать указание рассадить пленных и перезаковать руки Катаны понадёжнее. И как японец изловчился? Да ещё с раной такой? По сознанию, внезапно, прошёл разряд «осознания» - РАНА! Он вспомнил как они с Олегом-ветеринаром извлекли из тела азиата какое-то устройство. Наверняка, с его помощью можно определить местоположение «носителя», а возможно, и получать информацию о том, что твориться вокруг. А если все вокруг с такими штуками? Кроме японца, ну и самого Саньки, разумеется. Да и на счёт Катаны он не был уверен – может таких хреновин в теле у наёмников – как семечек в арбузе.

- Лео, проверь как связан японец, остальных пленных – по разным машинам. Ехать за мной с дистанцией тридцать метров. «- Почему тридцать? – удивился себе Санька – Да почему бы и нет!».

- Почему тридцать? – спросил БАК.

- Наиболее эффективная дистанция в данных условиях. – отрезал турист.

- Какие условия учитывались? – невинно допытывался бортовой компьютер.

- Ландшафт, время суток, плотность трафика на дорогах, состояние техники монголов и их здоровья– усмехнулся беглец. Его язык, благодаря очередному выбросу адреналина, работал, почти не отвлекая основных ресурсов мозга. Мозг в это время растерянно пытался понять: как решить очередную проблему - наличие «паразитов» в окружающих представителях социума? Не нарушая традиций, тишиной и замешательством воспользовались выскочки: паранойя и паника: «- Каждая минута здесь, в окружении ходячих микрофонов – а, возможно, и камер – сжигает процент вероятности выбраться из этой передряги! Все только и ждут удобного момента, чтобы грохнуть тебя… и автомобиль забрать, кстати. Что, вообще, здесь делать-то? Надо ехать! Лучше – к границе, и - на Родину!».

- Что мы здесь делаем? – услышал Санька вопрос БАКа.

- Что? – опешил турист: вдруг, и правда, высота технологий в этом автомобиле такая, что компьютер может мысли читать? Брр.

- Маршрут к объекту «Раковина» строить отсюда, или у нас, после завершения дел здесь, будут промежуточные точки? – пояснил свой вопрос БАК.

- Эта пушка твоя, может отключить жучки, спрятанные в… живой ткани, в теле человека – внезапно спросил Санька.

- «КЭМП»!!! - может их разрушить, отключить на время, перехватить сигнал, перепрограммировать, и даже, трансформировать в радиоприёмник! – виртуальный помощник, видимо, был глубоко неравнодушен к пушке, возможно, в личном плане тоже.

- Отлично. Найди место, где можно одним выстрелом накрыть человек тридцать!

Подходящее место нашлось почти возле скалы с гротом, из которого вышли японец с Хадом. Караван остановился, к броневику потрусил Лео.

- Лёня, постройтесь в одну шеренгу на обочине.Пленных тоже, а оружие оставьте в машинах - распорядился Санька и переключил управление на автопилот, чтобы ассистент сам отогнал «Светлячка» на оптимальное расстояние и повернул нужным углом.

- БАК, ты можешь отсюда слышать их разговор?

- Определённо.

- Переводи.

- Тот, что подстреленный, предлагает бороться, а не ждать смерти, как скот на бойне.

- С кем бороться? – удивился беглец.

- Судя по невербальным сигналам – с тобой.

- Ну, разумеется, – горько опешил турист – Я же им жизнь спас, помогаю постоянно – чего ж ещё ожидать то!

- А коротышка говорит, что ты им помог и лучше слушать тебя. – продолжил БАК.

- Да? – удивился Санька. – Вот как их понять?! Мне казалось, что доверять нельзя Лео, а Камбар производил впечатление более… прямого, что-ли.

- О, Санька-сан, понимаю, что такой гуру психологии, как ты, задаёт простейшие вопросы для проверки моей компетенции. Для меня это – легкотня: Камбар из тех, кто не сдаётся без боя, когда припрёт. Лео же – трусоват, но умеет просчитывать варианты: ты для них неуязвим и имеешь многократное преимущество – резона сопротивляться, практически нет. Особенно, учитывая общую логику твоих действий – вернее, её отсутствие – ты, конечно, опасен, но угрозы от тебя в их сторону не исходит.

- Скажи им, что это займёт три минуты – сделаем групповой снимок на память. Только на монгольском скажи – пленникам незачем быть в курсе.

- Стратег! – восхитился БАК – Я бы и не задумался, наивно полагая, что дедок, наверняка не первый год здесь живущий, поймёт мой монгольский. А японец тебе сам переводил, если помнишь. Но тебя – гения тактики! - на мякине не проведёшь!

- Заткнись, пожалуйста, и разогревай «пушку», будем по «жукам» стрелять.

- «КЭМП» готов. Выстрел - один. – отозвался «бортовой».

- Как один? Ты же говорил – два! – без претензий возмутился турист.

- Я предупреждал, что «РАПС» потребляет много энергии.

- Хорошо, а как долго заряжать?

- Если появится солнце, то два часа девятнадцать минут. – рассчитал компьютер. – Если не появится – пять часов сорок две минуты.

- Солнце? – удивился турист – А, батареи солнечные есть, значит.

- Это, полагаю, твой очередной талант – дедукция. – восхитился БАК.

- Не полагай – стреляй из своей «пушки», по моей команде. Готов?

Разумеется, им помешали. Воскрес монах - «окрестил» двух монголов, держащих его, и пустился в «пляс святого Витта»: рваными движениями мелькали руки и ноги, принадлежавшие, в том числе и монаху, кто-то падал, а кто-то подлетал. Через несколько секунд, клирик, исповедующий и практикующий стиль «богомола», нырнул в автомобиль, набитый оружием. Несмотря на разнообразие антикварных образцов стрелкового оружия, он, почему-то, выбрал ничем не примечательный, трофейный пулемёт. Так удачно не разряженный перед транспортировкой. Не выбираясь наружу, монах дал длинную очередь по автомобилям, за которыми укрылись уцелевшие монголы. Пули вышибли стёкла, раскрошив их, и осколки полетели в укрывшихся людей, заставляя их закрыть глаза. Человек в балахоне вылез из машины, выпустил весть магазин, щедро поливая всё вокруг, и, бросив пулемёт, в два прыжка достиг каменистого холма.

Остальные три пленника оказались настоящими профессионалами: не успели упасть первые, вырубленные монахом, монголы, а Рэя, Катаны и «дедка» уже не было на поле сражения. Британец, нырнув под ближайшую машину, вынырнул из-под дальней, залез в неё и, найдя свою винтовку, стал освобождать руки. Такеши, уже свободный, с сомнением смотрел на потрёпанные винтовки монголов, в одной из машин. «Дедок», извиваясь, лежал под автомобилем Камбара и пытался снять путы. Монах уже почти вскарабкался на холм. Внезапно картинка, словно почувствовав свой диссонанс с величавым спокойствием осенней природы, застыла. Все замерли на секунду, как будто их окатило ледяной водой, и рухнули, корчась и конвульсивно дёргаясь. Монах, уже вставший на вершине холма, присел. Снова попытался встать и рухнул на колени, потянулся к капюшону, попытался надеть его на голову, и завалился на бок. Так же долго смог продержаться только японец.

- Вырубай, Бак. – Санька пытался унять ритм сердца, как дятел стучавшегося в грудную клетку. – Скажи, в этом автомобиле есть наручники или другие средства фиксации и ограничения свободы?

- Переволновался, что-ли? – проявил заботу «бортовой» - В перчаточном отделении.

- Как его открыть? – беспомощно потыкавшись, спросил автотурист.

БАК благосклонно вывел на дисплей изображение руля и подсветил нужную кнопку на нём. В «бардачке» нашлись 5 комплектов странных наручников: из маленькой – со спичечный коробок – коробочки, выходили две петли из металлических тросиков, толщиной со спичку.

- Продеть руки и всё? – спросил беглец?

- Руки, ноги, голову – на твой извращённый вкус. Не забудь сжать блок пальцами.

Санька сжал, и петли тихонько стали сжиматься – тросики втягивались внутрь блока. Он попытался, осторожно ухватив с боков, удержать одну петлю, и она прекратила сжиматься. Турист потянул петлю назад. Тросик натянулся и немного втянулся в коробочку. Беглец дёрнул петлю сильнее, тросик выскочил из пальцев и плавно скрылся в блоке.

- А как открыть?

- Тебе зачем? Сейчас то? Они уже очнуться, пока ты тут мастер-класс проходишь.

- Мне необходимы все комплекты, нужно этот отпереть – Санька потряс коробочкой без петель.

- В перчаточном отделении ключ.

Ключ был выполнен в виде перстня, на площадке которого было два выступа. Беглец вставил выступы в подходящие отверстия на блоке. Раздался тихий щелчок и «заячьими ушами» выросли петли. Санька попробовал потянуть их – петли растягивались достаточно широко – голова точно влезет.

- Ладно, я пошёл. Если что – стреляй, защищай меня. Слушай! А есть какая-нибудь защита от «РЭПа», чтобы у меня снаружи «иммунитет» оставался?

- Нет. – со счастливым злорадством ответил БАК.

Каждому из пленников досталось по комплекту - на руки, клирику турист сковал и ноги. Спускаясь с холма, беглец, с долей здорового страха, восхищался силой пленного: «- Раненый, наверняка – контуженый, освободился, «прижал» всех к земле, взобрался по крутому склону на холм и долго боролся с «РАПСом» - силён и опасен, злодей!». Последим он одаривал высокотехнологичными путами Катану. Японец открыл глаза, когда Санька повернул его на здоровое плечо и зафиксировал наручники. Турист с уважением посмотрел на Такеши и тихонько похлопал его по тыльной стороне ладони.

- Друг, что надо сделать, чтобы ты забыл про свою «шарманку» - Лео, с лицом в зелёную полоску, сидел на земле и качался.

- Ты предпочёл бы пулю в голову? – усмехнулся Санька из «Светлячка».

- Разумеется! – удивился пустому вопросу Лёня – Если будешь ещё включать, пристрели меня сначала, или предупреди – я сам застрелюсь.

- «Шарманку», Лёня, включаю я не по расписанию, и предупреждения рассылать - время есть не всегда. Но если для тебя это так критично, ты можешь застрелиться прямо сейчас, и покончить с этим навсегда - с гарантией. Если нет, то построй всех как было, а.

Санька смотрел на шеренгу хмурых и напуганных людей. Взгляд задержался на Катане – японец смотрел в небо. Повязка вся истрепалась, на лице появились царапины. Турист вспомнил, как они «оперировали» японца с Олегом-ветеринаром на звероферме. Всплыла картинка с окровавленными тампонами. Следующий кадр заставил его вздрогнуть: быстро расплывающаяся по крови «зелень».

- БАК, а ты можешь не отключать электронику, а перепрограммировать или заглушить сигнал от неё?

- В данный момент – нет.

- Почему?

- Для этого необходимо снять «слепок», после анализа – создать матрицу и наложить её вторым залпом, а сейчас энергии только на один выстрел. А в чём проблема? Может, из двух пулемётов сразу – десять секунд, да и дело с концом.

- А получится сделать слепок сразу со всех? – игнорировал турист мудрые советы БАКа.

- Да.

- Делай!

«Жучки» нашлись у троих: британец, дед, захваченный британцем, и «монах». Монголы оказались «чистыми». «- Вот если бы мне надо было допросить монголов, с «жучками» оказались бы они, причём – все до единого.» - смирившись с тотальным невезением, подумал Санька. Он подъехал к машине Камбара Туда же поковылял Лео.

- Лео, Камбар, есть у вас больница поблизости?

- В Улгии, друг, «Фатиха» - лучшая больница в аймаке! Номер люкс сделаю, лучше, чем в Хилтоне! - блеснул знанием мирового отельного бизнеса Лео – Друг, что у тебя болит?

Санька посмотрел карту, любезно выведенную БАКом на дисплей.

- Далеко. Есть что ближе? Нужен хирург со всем необходимым.

- Ближе нет, друг, только аптека. – покачал головой Лёня.

- В Цаган-Нуре есть нужным оборудований и лекарствы – подал голос Камбар – Я однажды сохранить там.

- А врач? – расстроился турист - на искру надежды плеснули холодной водой.

- Ламаа – лучший доктор на свете! – внезапно воодушевился Лео.

- Лео, нужен хирург, а не ммм… знахарь – подобрал Санька эвфемизм.

- Ламаа – очень хорошо доктор – внезапно подтвердил Камбар – может пулю из живот доставать. И человек даже может жизнь остаётся.

«- А чем, собственно, рискую – только пленными – сдался беглец – Жалко, конечно, если не смогу их допросить, но общаться с ними при «жучках» - опасно.».

- Поехали, только быстро. Ты, Камбар - впереди, потом я, замыкает – группа Лео. Дистанция та же – тридцать метров – с ухмылкой глянув на дисплей, сказал Санька.

Почти сразу выглянуло солнышко и, заглядевшись на внезапную красоту степей, Санька снова «скатился» сознанием в странное забытьё, и вторую половину пути до Цаган-Нура провёл в этой дрёме. Появились дома, и изменившийся пейзаж плавно вытянул сознание туриста в реальность. Цаган-Нур напомнил ему чем-то рабочий посёлок – разбросанные в относительном порядке одноэтажные здания, плюс – пара-тройка двух-, трёхэтажных. На улицах пусто и ветер гоняет пыль. Караван подкатил к большому двору на отшибе, и из машины Камбара выскочил человек, сразу нырнувший в ворота. Через пару минут ворота распахнулись и внутрь заехали автомобили Камбара и Санька на «Светлячке». Транспорт Лео остался снаружи. Сам он, со стариком снайпером и пятью боевиками, зашёл во двор пешком, конвоируя двух пленников.

- БАК, что с зарядом для «пушки»? – Санька рассматривал двор, подыскивая место для построения носителей «жучков» в одну шеренгу. Места было полно, но машины, брошенные монголами как попало, усложняли задачу.

- Для залпа из «КЭМПа» не хватает шести процентов. – отрапортовал бортовой компьютер.

- Долго ещё?

- Минут двадцать, при самых благоприятных условиях.

- Что ж в таком чуде техники такая зарядка медленная? – не удержался турист.

- Ух! – ошеломлённо воскликнул БАК – Ты ещё и инженер-электроник! Снимаю шляпу. Ты прости меня, «темноту дремучую» - мне ж знаний сакральных брать негде, общаюсь только с такими же тупыми как я, компьютерами по сети. Сжалься – вразуми невежду: как заставить солнце светить сильней, или «выжать» из генератора больше, чем он может физически выдать? Прошу, пролей свет знаний в тьму бездны моего невежества! Научи – как эффективней трансформировать имеющуюся или где взять дополнительную энергию?

- Ладно, уймись. – устало проронил беглец, сожалея о своей несдержанности.

- Кстати, - проигнорировал Санькины слова ассистент – Система способна принимать энергию непрерывным потоком и дискретно. Может, у тебя завалялось пара пакетов электричества? Ты ведь у нас в курсе всех новаторских идей, да и инженер же.

- Аккумуляторы автомобильные подойдут? – неожиданно для самого себя выпалил Санька.

- Если ты хочешь снять с - как ты называешь - «Светлячка», то вынужден тебя огорчить.

Турист почувствовал нотку разочарования в тембрах бортового компьютера – похоже тот был уязвлён оригинальным решением туриста.

- Ты не юли. – настаивал беглец – Если я достану аккумулятор – насколько это сократит время зарядки?

- Смотря какой аккумулятор – настаивал БАК – С тех колымаг надо все снять, чтобы пять минут выиграть.

- Ясно. Скажи-ка народу – пусть Камбара кликнут.

Через десять минут во дворе было расчищено место для «операции» по нейтрализации «жучков». Вокруг броневика стояло пара дюжин аккумуляторов, среди которых был один танковый и один от трактора. От них тянулись кабеля в «Светлячок». Трое пленников стояли у стены дома. На них всё ещё были тросиковые наручники, а монголы, рассевшиеся по машинам, держали связанных на мушке.

- БАК, ты готов?

- К чему? – наивная невинность «бортового» бесила всё сильнее.

- К залпу из электропушки, чтобы перепрограммировать «жучки». Ты, кстати, можешь настроить всё так, чтобы мы могли слышать тех, кто сейчас слушает нас? Через эти устройства.

- Нет.

- Нет?

- Да.

- БАК! Ты сказал, что это возможно. Мы сделали «слепок», у тебя была куча времени на анализ и подготовку… чего там надо было подготовить – программу, матрицу, другой «слепок»? Мы зарядили батарею… В чём я ошибся?

- Ты?!!! Ошибся?!!! Ну что за гротеск?! Я скорее в таблице умножения усомнюсь, чем в твоих словах и решениях! – «поливал» сарказмом БАК.

- ТОГДА ПОЧЕМУ НЕТ!

- Что «нет»? – невинная наивность «бортового» могла вывести из себя папу римского, а Будду – из нирваны.

- БАК, почему мы не можем перепрограммировать устройства в теле тех людей? – Санька смотрел на сопку вдали и представлял, как он пинает вниз включённый ноутбук, с переписанным туда БАКом.

- Специфика устройств – их невозможно перепрограммировать. По крайней мере вот так сразу.

- А отключить?

- Пара секунд – радостно успокоил Саньку компьютер.

- Камбар, у Ламаа всё готово? – турист дождался кивка монгола и отключил микрофон.

- Ну, БАК, огонь.

Аккумуляторы, кроме танкового, убрали, вместо него принесли генератор. БАК просканировал пленников с помощью «глушилки» - на это энергии хватило - и вынес вердикт: «жучки» - всё! Турист вышел наружу и распорядился вести к Ламаа первым Рэя.

- Стой. Ты убьёшь его. – слова были русскими, а голос – нет. Монах смотрел в глаза Саньке, изучая его. Клирик был спокоен и выглядел ненавязчиво-высокомерно.

- Ты не успеешь найти в нём «метку». У этого наёмника она не там, где была у японца. – человек в балахоне усмехнулся. – А у того, что постарше – тоже в другом месте.

Турист молча развернулся к британцу: - Повернись, пожалуйста… турн, плиз – Санька помог жестами Рэю понять, что от того хотят. Рэй развернулся и турист, чуть отогнув воротник, ткнул чем-то в шею наёмника. Британец отпрыгнул: - Что за… Турист шагнул к «дедку», и попросил оголить торс. Открыв маркер, Санька нарисовал точку под лопаткой, затем закрыл маркер и протянул его монаху: - Свою отметь сам, раз такой умный. Он шагнул к дому, но примолкший было клирик, снова окликнул его:

- У нас это не так работает, мы знаем и можем контролировать.

- То есть, у тебя можно не извлекать? – немного подумав спросил турист. Монах промолчал.

Турист подошёл к британцу, уже стоявшему у входа в дом. Они впервые стояли лицом к лицу, и наёмник, с осторожной, но дружелюбной ухмылкой, изучал объект своего последнего заказа. «- Уж точно – последнего!» - «отлил» свою мысль «в граните» Рэй. Санька смотрел бриту в глаза и отчаянно пытался вспомнить временную форму глагола «удалять».

- Рэй, джаст нау доктор вилл би делит…но - ремув радиобаг фром юр бади. Андестенд?

- Where it? – пытаясь сохранить спокойствие, спросил наёмник.

- Где? – переспросил Санька – Он нек. Бэк сайд, кажется.

Рэй пощупал место, где ему беглец мазнул маркером – именно сюда его и укололи в самолёте, пока он лежал в «отключке». Снайпер помнил про этот «жучок», но вполне допускал, что напихать в него могли всякого и много.

- It’s strictly necessarily? – Рэй волновался: ковыряние в твоей плоти неприятно вообще – как таковое, а когда имеешь опыт напичкивания твоего тела всякими неестественными штуками, то недоверие к хирургическому вмешательству становится параноидальным.

- Ай донт андестенд что ты сказал, Рэй, но иф нот ремув, зен – дестрой энд ацид, вроде. Понимаешь? Сёти минутс, эбаут, афтер – смолл эксплозив ин юр бади, ацид в блуд, и – капут, дефс…

Старый монгол-снайпер оказался, и впрямь, превосходным хирургом – три операции заняли у него семнадцать минут времени. Пленников рассадили в разные комнаты и поили сутей цаем. Санька за это время допросил Катану. Ничего полезного выяснить не удалось.

Японец получил заказ, как и британец, через какую-то Биржу, цель – тамошний шаман (Генрих, понятное дело), а также все и всё, на что укажет командир группы. Шли ввосьмером, дошло четыре с половиной бойца – одному повредило глаз. Потом они шли с Санькой вместе: беглец за рулём, Катана – в багажнике. На звероферме, после извлечения «жучка» и посильного лечения, Катана дождался отхода новой напавшей на туриста группы, в которой был Рэй, нашёл транспорт – допотопный, но надёжный русский мотоцикл, и поехал догонять беглеца. По дороге встретил позицию снайпера, но не тронул его – мало времени и ранение, опять же. Такеши доехал почти до границы с Монголией, когда услышал звуки боя позади. Добравшись на место, он застал зачистку поля сражения и округи русскими военными. Благоразумно отступив к границе, японец услышал стрельбу со стороны скалистых холмов. На одной из горных площадок Катана остановился. Рассматривая обломки стола, пробитый чайник и останки, примерно, шести человек, он, ощутив холодок в крестце, подумал: «- Сколько же, получается, этот русский за полночи народу «положил»? А мы, идиоты, полезли втроём в берлогу, где их было двое… Кто он? Какому монстру нас бросили на съедение?». Его пронзила мысль: «- А может, в команду собрали всех, кого надо было ликвидировать? И это не цель, а Палач. Или, Абсолютная цель – неприступная скала, о которую разбиваются все. Чёрная дыра.». Такеши резко выдохнул воздух и дурацкие биржевые легенды, услышал выстрелы и поспешил вниз. Отобрав у местного мальчишки мопед, он добрался до места, откуда группу монголов обстреливали преследователи. Дальше Сан Саныч-сан и сам всё видел.

- Катана, а как у тебя получалось так долго держаться, при «ударе» акустической системой? Иммунитет? Тренировки?

Японец достал капсулу-шприц, с тонкой гравировкой «RX».

- Стимулятор. – Такеши посмотрел в глаза Саньке, и поклонился. – Это уже другая доза, но выбраться я из звероферма больница, благодаря оставленной тобою. Японец снова поклонился: - И благодаря шлему. Он поклонился ещё раз: - И моему мечу, что ты пооставил мне. Спасибо, Сан Саныч-сан!

Санька поморщился – он терпеть не мог похвалы, комплиментов, и горячих благодарностей. Не вообще, конечно, а экспрессивных, с эмоциональным прессом. Почему-то, это казалось ему обязывающим. Причём, обязывающим к чему-то – не совсем понятно к чему, а для Саньки, хуже ответственности, была только неизвестная ответственность непонятно за что.

- Прекращай с поклонами, Катана. Силы береги!

Турист прошёл через комнату, в которой лежал монах, направляясь к Рэю.

- Санька, если не ошибаюсь – голос человека в балахоне был твёрдым и уверенным – казалось, что он из вежливости заменил в своей фразе слово «я» на слово «если».

- А если ошибаетесь? – Саньке очень не нравились высокомерные люди, особенно те, которые были не умней его. Те, которые были умнее его, Саньке не нравились ещё больше. Тем не менее, въевшаяся привычка дежурной вежливости, не позволила «ты»-кать.

- Вы меня поправите – надменно-угрожающе улыбнулся «клирик».

- Зачем? – неожиданно для себя спросил турист.

Улыбка монаха немного потеряла в широте и лучезарности. Помолчав, он ответил:

- Для комфортного общения. Можете назвать любое имя, которое считаете уместным.

- Это что – урок этики?

- Это приглашение к диалогу – удушающе спокойно произнёс человек в балахоне.

- У меня намечен диалог с другим. – усмехнулся Санька: «- Ишь ты, шпарит на русском, как на родном.».

- Это нерациональный выбор – разговор со мной даст Вам больше полезной информации. Возможно, Вы узнаете всё, что Вам нужно. К тому же, Санька, у меня есть полезные карты интересной местности.

Последняя фраза резанула по ушам: совмещение маленького имени собственного с «Вы», не на ломаном, а на чистом литературном русском – был в этом какой-то ушераздирающий диссонанс. Мелькнула возмущённо-злорадная мысль: «- Специально на «Вы» перешёл – под меня подстраивается, дьяк-психолог выискался.».

- Ты цыган, что-ли? – рубанул грубостью турист – «-На карты погляжу, что было, что будет - расскажу». Давай без кривляний и саморекламы. Без твоих советов через всякое прошёл! – беглец чувствовал, что заводится и боролся с желанием как-нибудь унизить этого высокомерного гадёныша – А карты твои никуда не денутся – заберу позже. А, знаешь, положи-ка их на стол к моему приходу!

Британский снайпер сидел, и с удовольствием прихлёбывал специфично пахнущее варево, ко вкусу которого иностранцы, обычно, привыкали пару месяцев. Рэй в приюте и на САСовских курсах приходилось есть такое, по сравнению с чем сутей-цай был амброзией.

- Hi, Beard! – наёмник улыбнулся.

- Ты, это, кэн уок нау? Недалеко, но со фаруей – уровень английского у туриста рос как на дрожжах.

- Some trouble? – насторожился, замаскировав это беспечной улыбкой, британец.

- Ты издеваешься? – опешил Санька – Я кроме проблем вокруг себя больше ничего и не вижу, глядь! Финиш юр фуд, я вейт ю неар машины… Ауто… А, эбаут э кар…

Рэй пожал плечам, опрокинул скованными руками в себя остатки сутей цая и поставил пустую пиалу на столик.

Санька снова вывел на дисплей кнопки включения (и отключения) микрофона и динамика.

- БАК, переводи, пожалуйста, без шуточек – сейчас будет важный разговор.

- Осмелюсь напомнить о твоём лингвистическом таланте – разве ВАЖЫЕ разговоры не лучше вести напрямую, без переводчика?

- Слушай! – турист из последних сил удерживал поводок гнева, и вдруг его осенило: «- А может, это всё от недосыпа? Сколько я не спал?». – БАК, дорогой, это, правда, важно. Я хочу понимать всё до мельчайших подробностей. Думаю, лучше это получится… Беглец несколько секунд размышлял, после чего продолжил: - Если мы вместе будем переводить, параллельно, так сказать.

- О, полагаю, это один из специальных методов твоего особого допроса! – заговорщицки-понимающе догадался «бортовой».

- Ага, давай – полагай. И переводи по нормальному. И «КРАБСа» подготовь.

- «РАПС»! расходует много энергии. – окатил туриста льдом презрения, БАК.

- Да, ты говорил. – кивнул Санька.

Британец, стоявший у дверей дома, докурил и не спеша пошёл к броневику.

- Рэй, что ты знаешь о заказчике?

- Для меня заказчик – мой брокер. Он звонит и предлагает заказ. Бывает, что исполнителям приходится видеть основного бенефициара, например, при его охране. Но такое – редкость, у нас специфика другая. Этот заказ - не исключение. Разве что, слишком срочный и дорогой. Да и дело казалось плёвым: прокатиться вглубь страны совсем немного, да обнести дом пенсионера. Но, как оказалось, не такой уж и «леденец» этот заказ.

- Сколько вас было в группе?

- Двенадцать человек бойцов, плюс куратор – чёртова дюжина, мать его! - огорчился внезапной догадкой Рэй.

- Ты был в той команде, что напала на бункер, недалеко от границы?

Наёмник помолчал, пожал плечами и кивнул: - Да.

- Чем там закончилось? – Санька старался не выдать волнения.

- Я снайпер - сидел на позиции – прикрывал подходы и вообще. Но получилось хреново – пропустил: на группу напали русские военные и другая команда. Я еле ушёл. Поклялся помочь тебе, если выберусь, и вот…

- А что с Олегами? Теми, кто в бункере остался?

- Я не знаю. Там ещё стреляли, когда я медведю обещал не сбегать.

- Алтай? – Санька спохватился – БАК, не переводи это. Лучше спроси – где он встретил медведя.

- Возле реки, в лесу. Я хотел по нужде, в кусты, а он, видимо, подумал, что сбежать хочу, ну и… пригрозил.

- Ваша группа была на звероферме? Там здание двухэтажное. Джип ещё у вас взорвался.

- Точно. – широко улыбнулся брит, вспомнив лицо Боло.

- Нашли там кого-нибудь? – Санька снова волновался – за Олега-ветеринара.

- Нет. – Рэй ухмыльнулся – Только теплицу с травкой.

- Как вы находили меня всё время?

- Кто-то сообщал куратору, когда он погиб, связывались с Боло. БПЛА помог найти тебя на ферме этой. Потом мы его потеряли, как и квадрокоптер, и искали тебя по сигналу от шлема, который ты предусмотрительно сбросил. Обалденная вещь, кстати. Затем искали по движению к границе и наткнулись на машину, а после и на бункер.

- А потом ты как меня выследил? – настаивал Санька.

- Чувак, фокус простой – иди туда, где стреляют. - Британец пожал плечами - Или по трупам.

БАК неестественно прокашлялся и запричитал плаксивым голосом: - Санька, родной, не губи – не признал я, дурной, альфа-самца, неудержимого разрушителя и грозу Азии. У меня ж куча периферийных устройств на содержании – не оставь сиротами, пощади! Хочешь – я во искупление себе два проводника отрежу? Или – четыре полупроводника?

- Поглумился? – беглец был удивительно спокоен – Отвёл свою цифровую душу?

- Куда отвёл? – удивился электронный ассистент.

- Куда и тебе скоро посоветую отправиться. Переводи.

- А как ты добрался до места разборок между местными? – турист прикидывал в уме расстояние.

- На верблюде.

- Верхом?

- Нет, в упряжи. – Рэй усмехнулся, вспомнив ту поездку. Тормознул дедулю одного, мчали с ветерком. Засёк машины, ушёл в ущелье, поднялся на соседний холм, чтоб позиции их в сектор обстрела попадали, залёг. Смотрю, а один стрелок их, лежит в спокойствии безмятежном, без оружия. И без головы. Отследил ещё двоих с винтовками, пулемётчика и тётку с базукой. Только собрался проредить их группу, как вдарило чем-то тяжёлым – огонь, камни пыль и след от ракеты, словно молотком на длинной ручке врезали. Или шваброй. Разведал их машины – и там трупы. Пока пыль оседала, прошёл чуть вперёд, слышу – забахало. Это вас минами стали прикладывать.

- Понятно. А с «дедком» что? – Санька погружался в тихое отчаяние – Столько кусков пазла уже набрал, а картинка яснее не становится.

- Вижу – миномёт бьёт, с разных точек. Подошёл ближе - на следующий кряж, и увидел голубчика – поставил он «трубу» в кузов джипа, да поливает, меняя позицию. Как только и бил то так ровно? – почти на ходу стрелял, без прицеливания. Ну, остановил я «музыку» - тормознул их «тачку». «Дедок», сразу видно – Old hand! – вмиг определил откуда бью, и нырнул за машину. Пришлось повозиться. Потом заметил этих. – Рэй кивнул на монголов – Подготовил дистрактор – обманку в гроте - и залёг рядышком. Дальше – ты в курсе.

- Что планируешь делать? – турист прикидывал – кого допросить следующего: «дедка» или монаха? Клирик сказал, что у него ценная, по его словам, и исчерпывающая информация. С другой стороны, «дедок», скорее всего, непосредственный подчинённый заказчика всего этого «банкета». Одного из заказчиков. Санька посмотрел на Рэя, тот пожал плечами, красноречиво поглядывая на скованные руки.

- Куда подашься, если отпущу?

- Ну, мне бы до цивилизации добраться – до окраины, где есть минимальная инфраструктура. – британец просчитывал в уме варианты – Но, честно говоря – пока не задумывался.

- Вот и подумай. – Санька снова вернулся к выбору следующего допрашиваемого. Всё-таки, «дедок» ближе к источнику проблемы, а монах мог и приврать. Да и вообще – пошёл он, будет тут советовать.

- Камбар, уведи этого и приведи «дедка» - Санька задумался над прозвищем пленного – поймёт ли монгол? – Тот, которого последним взяли, старый человек.

- Сынок, а может, попросишь табуретку принести? Тяжело мне, старику стоять, после операции то. – пошёл в наступление, едва подошедший «дедок». Он страдальчески поморщился и беспомощно улыбнулся. Санькино сердце ёкнуло было, но он вспомнил рвущиеся мины, секущие осколками людей Камбара и Лео, и подло убитых снайперов-монголов. Тут же, словно беседуя сам с собой, загундосил БАК: - Коэффициент искренности – ноль-ноль-девять.

- Откуда ты знаешь? – не особо удивился автотурист.

- Эвристический анализ сигнатур голосовых паттернов, стандартный анализ микрожестов и микродвижений.

- Эвристический анализ предполагает сравнение. Нет? – нечаянно сумничал беглец.

- Разумеется. – скучающим голосом согласился «бортовой».

- Откуда у тебя образцы сигнатур его голоса?

- Не только голоса – возразил БАК – акцента, темпа речи, в общем, паттерн. Паттерн – это схема-образ, действующая как посредственное представление, или чувственное понятие…

- Да плевать! Откуда?!

- Из базы, понятное дело. – спокойно ответил ассистент.

- А там откуда? – упрямо допытывался Санька.

- Эту информацию там разместили. – терпеливо отвечал БАК.

- Кто?! – менее терпеливо настаивал беглец.

- Не знаю – он визитку не оставил.

- Так. Понятно. – турист попытался взять себя в руки. – Кто наш пленник?

- Тебя интересует его имя или профессия? Нация? Вдруг – настоящий русский, а? – виртуально подмигнул бортовой компьютер.

- Имя и чем занимается, на кого работает… работал до момента пленения?

- Сэм Кроссли, заместитель командующего службы безопасности некоего Эндрю де Ла Боке. – выдал справку БАК.

- Это ещё что за хрен?

- Эмиссар европейского клана на территории азиатского. – запросто ответил «бортовой».

- Тот, к кому мне… Объект «Раковина» - это он? – сердце Саньки забилось чаще.

- Нет. – отрезал ассистент.

- Хм. Здесь рассадник их что ли?

- Нет.

- Но ведь «Раковина» - тоже база какого-то эмиссара.

- Вот именно – база, а не «это он».

- БАК! Эндрю де Боке базируется на объекте «Раковина»?

- Да.

Снаружи «дедок» снова скорчил гримасу боли и затянул: - Сыно-о-ок, водички бы хоть мне…

- Ладно, позже разберёмся. - турист включил микрофон – Что-то Вы не очень уставали стоять в движущемся джипе, да ещё обстреливать меня из миномета. Имя?

- Сэм я. – лаконично ответил допрашиваемый.

- Полностью – имя, отчество или что там у вас. На кого работаете и кем?

- Сэм Кроссли, работаю в охране научной лаборатории, принадлежащей научной организации. – старик помолчал, ожидая – может будет достаточно, потом, поохав, добавил – Помощником начальника охраны и работаю. Бумажки, в основном.

- А из миномёта по людям пострелять? Так – развеяться немного, спину размять? – странное дело – Саньке не нравилось, когда его пытались как-то обмануть, и очень не нравилось, когда при этом его считали идиотом. – Может, врезать Вам разок по ушам «мозготряской», чтобы Вы по моим не ездили?

«Дедок» рефлекторно потёр уши. Вздохнул и как-то стал естественней, словно распрямился. Но не до конца – чувствовалось какое-то напряжение. Было ощущение, что человек скинул маску, но всё ещё нет уверенности, что он явил истинное лицо.

- Что знать-то хотите? – было непонятно, перешёл старик на Вы, следом за визави, или имел ввиду победителей вообще.

- Как зовут босса?

- Начальник охраны Алекс Зиминг, «Бигги».

- Сэм. Меня интересует другой босс. И давай не юли – плохо кончится. – Санькина злость, наконец, одолела вколоченную с детства привычку быть вежливым со старшими – вообще, и с пожилыми людьми в частности.

- Я понял. Директор лаборатории – профессор Эндрю Бак.

- Эндрю - как? – вырвалось у беглеца.

- Эндрю Бак. – повторил «дедок».

Санька коротко хохотнул и спросил: - Эндрю де Ла Боке – это он же.

- Да, вроде, он. – согласился старик.

- Откуда так русский язык знаешь.

- Корни русские – улыбнулся «дедок» - Я и сам бывал в Одессе. Считай – земляки мы с тобой.

- Я – чех. – соврал Санька.

- Да? А по-русски говоришь лучше меня – удивился «дедок».

- Это что - показатель? Ты ж сам не носитель – попытался подловить допрашиваемого беглец.

- Так у меня ж корни. – парировал «дедок».

- Что это за лаборатория? Чем занимается? Как охраняется? - Честно говоря, Санька не понимал для чего ему ответы на эти вопросы. Что они дадут? Ну узнает он, что там нарко-лаборатория или бесчеловечные вещества разрабатываются? Даже, пусть его, допустим, в качестве подопытного хотят использовать. И что? Сразу появится блестящий план спасения? Турист лёгким пинком закатил ком сомнений в дальний угол и пристально смотрел на старика.

- Да всем подряд занимается – и электроникой, и экологией, и энцефалографией. Принимаем всякое оборудование, спецы настраивают. А что конкретно происходит – наёмным работникам знать не положено. А не наёмный там, только Бак. Принадлежит лаборатория каким-то богатеям из Европы. Охраняется очень хорошо, достаточно сказать, что меня наняли. – усмехнулся старик.

- Слушай, Сэм, ты меня рассердишь. – устало предупредил Санька.

- Да в чём проблема? Ответил честно, на все вопросы.

- Я не верю, что такой крутой зам начальника охраны не в курсе кто владелец лаборатории. Полная чушь, что ты не знаешь, что там происходит – как же следишь за тем, чтобы другие не знали того, чего ты сам не знаешь?

- Разумеется, пытался навести справки, но меня предупредили, что те люди чувствуют любой лишний взгляд в их сторону, а привлекать их внимание мне не позволят, ибо - «выжгут всю округу». А секреты. Ты пойми – я ж их не храню, а охраняю. Каждый знает свою часть информации: спецы – свою, обслуга – свою, я – коды, график на неделю и всё такое, а также, слежу, чтобы информация не перетекала между «источниками».

- Сэм, как мне убедить тебя в серьёзности моих намерений и твоего положения? – турист говорил спокойно и устало, но он злился всё сильнее и уже принял решение о необходимости экзекуции «дедка». Всё-таки, голод портит настроение.

- Слушай, я тебя не пойму – каких ответов ждёшь от меня? Всю информацию, которую военнопленный обязан дать, ты получил. Теперь отдохнуть хочу! – «дедок» снова ссутулился.

- Ни ты, ни я, ни они – Санька кивнул в сторону монголов – не являемся представителями регулярных сил какого-либо государства, поэтому статус военнопленного сейчас неприменим. А вот всякие воздействия во время допроса – очень даже применимы. Взвесь всё, и ответь: кто владельцы? – Санька посмотрел на старика и мягко выделил следующую фразу – И будет недостаточно просто слова «клан». Старик даже бровью не повёл, только усилил прищур. Беглец продолжил: - Чем занимается лаборатория, и какая была сегодня ваша цель?

- Что ж… - старик переступил с ноги на ногу – Ты, вообще то, мог бы сразу обозначить – с какого места начинать: сам понимаешь, что же я буду за охранник, если на каждом углу буду «трещать» о таком первому встречному? Да и, большинству людей такая информация только беду принесёт. Так что, тебе я правду говорил, но безопасную, так сказать, вроде свинцовой оболочки вокруг плутониевых полусфер. Понимаешь?

Сэм замолчал, глядя в затонированное стекло «Светлячка». К автомобилю ковылял Лео.

- Санька, друг, у тебя всё хорошо? Может поешь? Ламаа барашка приготовил!

- Ламаа и барашка успел? – удивился турист – Чудеса! А можешь сюда принести?

Лео отковылял на пару шагов и что-то прокричал группе монголов у входа в дом.

- Сэм, что ты там про безопасный плутоний в свинцовой информации рассказывал? – беглец был голоден и зол.

- Я говорю – копнёшь чуть глубже, может голову оторвать – усмехнулся старик – Оно тебе надо?

Саньку захлестнула волна отчаяния: он сидит в, почти, танке и не может внушить уважение древнему старику, раненому и связанному.

- Ты, Сэм, не похож на Мальчиша-Кибальчиша. Думаю, ты просто не понял до сих пор, во что ты вляпался. – Санька думал, как сильно ударить «РАПСом» по непокорному деду.

- Пугаешь? – усмехнулся Сэм – А чего мне бояться? В этом регионе реальная сила – Бак! И аборигены это знают – тронуть меня не посмеют. Верно, Лео? А ты тоже не сможешь – цинизма в тебе нет, и жёсткости маловато. А «мозготряску» твою потерплю, уж подольше выдержать смогу, чем некоторые. – старик усмехаясь смотрел на Лео. Лео был бурым от ярости, но не шевелился. – А через часок, другой, меня отыщут, перевяжут, накормят и напоят по-человечески. Могу и за тебя словечко замолвить. – старик откровенно дерзил.

Санька вздохнул – с цинизмом и жёсткостью, действительно, не так густо, как надо для общения с такими субъектами.

- Сэм, я могу тебя вывести подальше и включить тебе настоящую «мозготряску», а не ту «увертюру», что ты слышал. Тебе не понравится – можешь спросить у Лео, раз уж ты ему так доверяешь. Это – если ты заслужишь, а если будешь продолжать «козлить» … Ведь монголы могут «разобраться» с тобой, а свалить на меня. Так что, я единственный сейчас, кто стоит между тобой и теми, кого ты считаешь за скот.

Лицо Лео вдруг изменилось и просветлело, он плотоядно улыбнулся и похромал к остальным монголам, оглядываясь и вожделённо глядя на Сэма. Старик внимательно следил за коротышкой, потом метнул взгляд на броневик. В его позе и движениях чувствовалось тревожное напряжение.

- Ты специально это сказал при аборигене? – голос «дедка» был насмешливым, но в нём сквозила досада, выдавливаемая страхом. – Хрен бы он сам до этого додумался. Ты мог бы предъявить этот «козырь» тет-а-тет, но тебе же надо «надавить» на меня, да? Чтобы не бояться, что потом духу не хватит?

- За живое что-ли зацепил? – Санька сказал это БАКу, но микрофон был включён. Сэм замолчал.

- Лео, ведите «монаха». А этот – ваш! - туристу надоело это состояние тягучести, постоянного топтания на месте, и он решил делать решительные и серьёзные шаги. Или, по крайней мере, делать вид, что их делает.

- Стой! Погоди, думаю я, дай пару минут. – Сэм вздохнул плаксиво.

- Это ты с Лёней договаривайся, у меня другой такой умник на подходе.

- Ладно. Про владельцев ты прав – Европейский клан, держит здесь что-то вроде дипмиссии. Особых постоянных целей нет – всё на усмотрение Бака. Ночью получили задание встретить группу и забрать груз, который нужно отвезти на базу – в лабораторию. Груз – человек. Предысторию операции и о связи груза-человека с лабораторией или кланом, я не знаю.

- Сколько человек в охране? – Санька, в общем то, исчерпал запас вопросов.

- Ну, в смене сорок человек, смен всего три. – Сэм помолчал, но турист помолчал весомее. – Вместе с работниками и Баком – сто пятьдесят человек. Это лимит – больше нельзя, по соглашению о размещении базы на чужой территории.

- Это всё? – беглец чуть ускорил темп на последнем слоге, придав интонацию зловеще-насмешливую интонацию – мол, такой ответ и ожидался, и если ты закончил, то сейчас тебе объяснят, почему тебе крышка. Он часто использовал такой блеф на службе, с молодыми бойцами. Старик кашлянул, прочистив горло, глянул на броневик и сказал:

- На базе – всё. Но на территории Китая есть небольшой гарнизон – штыков триста. Между гарнизоном и базой пробит тоннель. Время подлёта – двадцать пять минут.

- Ясно. Как вооружены?

- Что? – Сэм поднял брови – Да какая разница? Хоть пуговицами оловянными – это же триста человек.

Санька и сам понял, что вопросы, спешно выискиваемые в серо-голубом небе, звучат не очень умно.

- Я имел в виду охрану на базе. – выкрутился он.

- Пистолеты, тазеры. Основная охрана – электронная система: датчики, камеры, оружие. Босс может менять из своего кабинета запах дезодоранта в туалете другого корпуса.

- Насколько реально туда проникнуть? – турист вновь с опозданием почувствовал нелепость вопроса. А неважно - кого стесняться то?!

- Нужны человек семьдесят спецов, с нужным снаряжением, вооружением и техникой. Если без тяжёлой техники, то можно полк «положить», а когда подоспеет подмога по тоннелю – тут всю Монголию собирай – не поможет. С обороной там всё шикарно: зенитные комплексы, пулемёты, ракеты земля-земля, а также лазерное, акустическое и прочее высокотехнологическое оружие.

- А если без шума?

- Ну, это можно – «дедок» пожал плечами и кивнул великодушно – Надо только более крутое оборудование, чем у них – шапку-невидимку, например.

- Ты же заместитель начальника службы безопасности, неужели не знаешь лазеек и слабых мест?

- Именно потому, и знаю – не пройти.

- Что думаешь делать? – турист выключил микрофон и сказал БАКу: - БАК, следи за его искренностью, или какие там у вас чувства.

- Дак… - старик показал скованные руки – В плену сидеть.

- Как хочешь. – Санька отыскал глазами Камбара – Камбар, веди монаха, а Сэма отведи в дом. Ноги снова свяжите!

Монах держался, на удивление, бодро. Походка была ровной и плавной. Подойдя, он встал ровно, слегка расслабленно, но - без вызова. Смотрел он в непроницаемое ветровое стекло броневика. Его взгляд – спокойный, тихий, уверенный, мог бы внушить автотуристу, если не чувство собственной ущербности, то, как минимум, неуверенность. Но, кресло водителя находилось не там, где самоуверенно полагал смотрящий, и вся магия взгляда прошла чуть в стороне от беглеца.

- Как твоё имя? – начал с простых ходов Санька.

- Можешь звать меня «брат». – мягко улыбнувшись, чётко произнёс монах.

- Могу, конечно – согласился турист – А имя как?

- Мы не пользуемся именами для общения вне своей группы. Используй имя, которое тебе комфортно использовать.

- Может, мне и отвечать за тебя на свои вопросы? – беглец чувствовал, что начал проигрывать человеку в балахоне с первых шагов. – Ладно, будешь Монахом. Кто ты?

- Мы зовём себя «Орденом» - сообщество людей, имеющих свой взгляд на развитие цивилизации. Мы также, как и все, живём на этой планете и не согласны с культивируемым образом жизни общества.

- Кем культивируемым? – интерес Саньки был искренним, потому как все любят конспирологию. В том или ином виде.

- Всеми. – вновь улыбнулся Монах – Всё население Земли – в своей массе, плюс – несколько крупных игроков. Развитие цивилизации - это глобальный всевовлекающий процесс, на который можно воздействовать. Основная масса это делает подспудно, в соответствии со своими желаниями, интересами, потребностями. Есть и те, кто воздействует целенаправленно.

- То есть, вам не нравится, как правят кланы? – догадался Санька. И подытожил: - Оппозиционное движение на уровне «небожителей».

Монах помолчал, затем вновь снисходительно улыбнулся:

- Кланы не управляют ни развитием, ни народом – они правят инфраструктурой общества. Но, можно сказать и так - оппозиция, да.

- У вас открытое противостояние с кланами?

- Да. А от кого нам его скрывать? Друг от друга? – монах сказал это без насмешки.

- Что за люди в Ордене? И какие у вас цели?

- Люди, способные понять смысл свободы и важность правильного пути развития человечества. И способные сделать выбор.

- Слушай, это описание членов любой политической организации, да и не только политической. Давай подробнее - образование, подготовка, планы на будущее. Можно вкратце.

- Образование – системная картина Мира, с возможность углубления в любую область по желанию и предпочтениям, с использований всех знаний, доступных человечеству на данный момент. – Монах задумался и добавил – Доступных человечеству в нашем лице – Орден не претендует на абсолютность своих знаний, возможно, кто-то знает больше. Подготовка – моральное и физическое развитие. Планируем подготовить общество и создать инфраструктуру цивилизации с минимальным потреблением и эффективным использованием ресурсов.

Туристу хотелось плакать: надежда на выяснение смысла, творящегося вокруг хаоса, таяла на глазах – Монах явно был фанатиком из какой-то техно-секты, проповедующей ницшеанство. Скорее всего, клоуны, которым, по каким-то причинам, «короли» позволяют резвиться.

- Что ты здесь делал?

- Кланы проявили необычайную активность в одной точке. Это, обычно, сразу заметно, и предшествует большим проблемам. Мы следим за такими ситуациями.

- Сколько вас было на этом задании, что конкретно вы делали, что делал конкретно ты?

Монах помолчал, что-то решая, затем сказал:

- Мы следили за передвижениями групп, нанятых кланами, и за их собственными армиями. В частности, я – за группой Кроссли следил.

- Один? – удивился Санька.

- Один. – согласился Монах – В разведке чем меньше – тем скрытнее.

- Почему за мной охотятся люди кланов?

Монах молчал и смотрел на небо. Потом опустил взгляд к «Светлячку» и заговорил человеческим голосом:

- Вряд ли я знаю больше, чем представитель клана.

Санька даже задумался. Заработавший было мозг был в затруднении, так как отвлекался на растущее возмущение, и поэтому предложил, как это бывает, «гораздо более лучшее» решение: «- Да этот проповедник время тянет, и пытается выяснить, что я узнал от Сэма. Поставить надо его на место, пока на шею не сел. Жахнуть «РАПСом» - и дело с концом!» На душе стало радостно, от того, что он раскусил такого матёрого противника.

- Монах, что ты как девица: «- Ой, даже не знаю – больше ли я знаю.» - Вляпался – отвечай.

- Конечно, прости. – послал примиряющую улыбку монах.

- Внутри каждого клана есть «жучки» - люди, иногда технические средства, снабжающие другие кланы информацией. Всё старо, как Мир: с течением времени подмываются самые твёрдые устои и убеждения. Некоторые «жучки» не считают себя предателями – просто отрабатывают долги, снабжая «коллег» информацией, не критично важной, по их мнению. Кто-то и не подозревает, что «сливает» информацию – секс и другие страсти, знаешь ли. Поэтому Орден и свёл к минимуму контакты с внешним миром. Этой ночью по кланам расползлась информация о некой ценности… - монах замолчал, чуть наклонил голову, и продолжил, подобрав слово - … артефакте – в материальном или информационном виде. В сторону предполагаемого местонахождения артефакта направилось несколько групп. Их целью был Генрих. Первая команда ликвидировала его, и сообщила о втором объекте. С этого момента «эстафетная палочка» перешла к тебе.

Монах замолчал, и было не понятно: готовится он к следующему траншу информации или считает ответ исчерпывающим. Санька выждал секунд пятнадцать и спросил: - Почему?

- Если не произошла нелепая ошибка, то ответ знаешь только ты. – монах помолчал, сомневаясь, и добавил – Или информация, или объект, что были у Генриха. Это может быть что-то пустяковое и, на твой взгляд, не имеющее никакого отношения к происходящему.

«- Ну, вот – вздохнул турист – снова меня считают идиотом: конечно, куда мне понять – что имеет отношение к происходящему, а что - мимо пролетало.».

- Слушай, Монах, ты можешь нормально сказать – что вы все ищите? Если это не мои органы – я отдам.

- Кроме кланов, есть сообщество, подобное Ордену: закрытое, с большим влиянием, с огромными ресурсами, только очень примитивное. – Монах задумался на секунду, и пояснил – Примитивное в плане использования технологий: сообщество практикует влияние на развитие планеты, преимущественно, через базисные слои. Генрих – один из них. Кланы считают этих людей реликтами, отслужившими свой срок, и тормозящими развитие цивилизации своими консервативными взглядами и приёмами. Некоторое время назад кланы объединились, с целью ограничения власти Генриха и его соратников. То, что было у Генриха, может дать абсолютное преимущество и положить конец противостоянию. Чем конкретно является объект поиска, никто не знает. Последний контакт с Генрихом был у тебя. Сам он, по словам двух команд, ликвидирован. Дом обыскан. Все пошли за тобой.

Санька смотрел на допрашиваемого и снова впадал в депрессию: как здорово было жить всего день назад – простой человек, среди обычных людей, в замечательной серой обыденности. Без всяких «слоёных пирогов»: тут простые люди, тут – наёмники-уголовники, а здесь, вообще – отморозки. А в сторону вон того слоя, лучше и не смотреть – взглядом прихлопнут. А ведь он не жаловался на свою, не очень насыщенную событиями, жизнь. И уж точно не просил у судьбы таких вот приключений. Турист осмотрелся: в салоне можно разложить содержимое рюкзака – надо найти то, за чем все гоняются. «- Сам рюкзак, кстати, тоже надо осмотреть. И одежду с ботинками.»

Шум снаружи, отвлёк беглеца от нелёгких мыслей. К броневику ковылял Лео. Возле дверей дома стоял Ламаа и приглашающе махал рукой.

- Лёня, уведи товарища - где был. – Санька выключил микрофон и спросил, глядя на дисплей: - БАК, ты можешь слышать, что происходит в доме?

- Могу.

- Ну, тогда следи за обстановкой, сигнализируй – если что. Смотри за мной, держи связь, в случае опасности – мочи всех «РАПСом», и вытаскивай меня – как хочешь!

- Было бы, конечно, проще, если бы ты взял гарнитуру, но постараюсь сделать всё возможное и так. Ты ведь выучил такое сложное название. – свеликодушничал «бортовой».

- Так! – турист, начавший было выходить, закрыл дверь – Какая гарнитура?!

В комнате, которая служила операционной, стояли лидеры монгольских группировок, Ламаа, четверо пленников и Санька. Они окружили низкий столик, на котором стояли три медицинские кюветы, в коих лежали устройства, извлечённые из Монаха, британца и Сэма. К удивлению, как минимум – Санькиному, первым рванул «жучок», «сидевший» в монахе. Турист предупредил Ламаа о необычных свойствах этих имплантатов, и наказал позвать, когда сработает первый из них. Санька не видел, как быстро кровь на тампоне меняла цвет и консистенцию, но она стала голубой и гелеобразной. Он вспомнил зелёный «лужок» хрупких кристаллов на тампонах от Такеши. «- Ишь ты – у всех свой стиль! Дизайнеры, хреновы.» - беглец усмехнулся и посмотрел на монаха. Тот стоял со спокойным выражением лица, но от него сквозило досадой. Остальные пленники заворожённо смотрели на кюветы – они не знали, где чей «жучок».

- Ну, и из кого этого «солитёра» вытащили? – с напускной бравадой поинтересовался Рэй.

- А какая разница? – усмехнулся беглец – Верно, Монах? Или «у вас так не работает», и «ты можешь этим управлять»?

Монах посмотрел Саньке в глаза: - Это ничего не меняет.

- Разве что – ты мне жизнью обязан. – пожал плечами беглец.

- Ты сам и поставил меня в такую ситуацию: сначала подверг опасности, выключив прибор, а потом извлёк. – Монах говорил это спокойно, но твёрдо, однако, голос его, предательски стал тише – он знал, что «выворачивает ситуацию под себя».

- Обомлеть! – вырвался у туриста кусочек эмоции – Я вас тут, на вечеринку не приглашал никого – сами за мной гонялись. Прибор я ему выключил! Это, вообще то, «жучок», а ты, вообще то, в плену. Может, оружие вам всем раздать?

Монах спокойно, с непроницаемым лицом, смотрел в глаза Саньки. Волна злости накрыла Санькино сознание, но нежелание отвести взгляд не давало ярости вылиться наружу. Внезапно турист успокоился – словно холодный взгляд монаха заморозил пламя гнева. Но не погасил. Беглец усмехнулся снисходительно и отчеканил:

- А жизнью ты мне обязан за то, что тебя не растерзали прямо там, где повязали.

- Ха! Уели святошу! – искренне обрадовался британец.

Монах не вздрогнул – лишь некое, еле заметное, волнение быстро прошло по телу. Он нахмурился своей слабости, но взгляд не отвёл. Резкий хлопок на столе, заставил всех посмотреть на стол. Во второй кювете, тёмно-бурые тампоны за секунду сменили цвет на ярко-алый – словно кисточкой махнули. Тут же, цвет стал темнеть, и через несколько секунд тампоны снова были тёмно-бурыми. Все молча перевели взгляд на третью кювету. Санька знал, что она принадлежала Рэю. «- Неужели, британцу снова повезёт, и его «жучок» окажется не смертельным?». То, что вторым сработало устройство, извлечённое из «дедка», его сначала удивило: вроде ж, ценный кадр - целый заместитель шефа секьюрити! – и так быстро списали. А Рэй - обычный наёмник, расходный материал, и до сих пор его «жучок» не реагирует. «- Хотя, может Кросслит, как носитель важной информации, представляет бОльшую угрозу, в случае пленения? А впрочем – плевать.».

Лео стоял с бледным лицом и рылся в кармане. Выудив самокрутку, он раскурил её и предложил стоявшему рядом Рэю. Британец посмотрел на японца, потом на пленника и вокруг, и вежливо отказался: - Спасибо, я – пас: прошлого раза хватило. Коротышка пожал плечами и снова затянулся.

- Что, Лео, без этого никак возможно – поташнивает? – насмешливо спросил Камбар.

- У тебя просто воображения нет, тупой шакал – огрызнулся Лёня.

- Оба вы… - внезапно проронил Санька – без воображения: вас натравили друг на друга, использовали как ширму и пушечное мясо, а вы и не поняли. И стоите тут грызётесь.

- Просто накладка, друг – проговорил с надрывом Лео – Специфика профессии.

- Лео, зачем вас было нанимать? Для чего нужна «прокладка», которая возьмёт груз у группы «А» и передаст группе «Б»? Почему группа «А» сама не доставит груз, или не передаст его группе «Б»?

Монгол задумался, потом просиял: - Так, может, заказчику «светиться» нельзя!

- Вот именно! – пригвоздил Санька – Он и нанял вас с Камбаром, чтобы вы перестреляли друг друга. Выживших зачистили бы снайпера. Полагаю, то же ждало и группу «А». Ваш заказчик получил бы груз, а всю суматоху списали б на разборки двух банд. Концы в воду.

В комнате застенчиво повисла тишина. Камбар, побагровев, упёрся взглядом в стену, Лео, понурив голову смотрел в пол.

- А ты не глуп. – усмехнулся «дедок» Сэм.

- Он теперь не посмеет нас тронуть, мы всё сообщим нашим Старшим! – вскинулся Лео.

- Рад за тебя. – тяжело обронил турист, и, отойдя от стола, присел на пол. Тишина снова повисла, но теперь она была уже матёрой и гнетущей. Лео посмотрел на микро-окурок, сделал ещё одну затяжку шагнул к Саньке. Загасив стремящийся к нулевому размеру окурок, Лёня сел рядом и, вздохнув, заговорил:

- Вот ты, наверное, думаешь, что я плохой человек, трус и коварностный негодяй. Может и такой, а только у меня ответственность за много людей. Пойми – здесь степь, другие законы. Надо людей кормить, им семьи свои. Надо беречь людей. Понимаешь, друг?

- Лео, иди… с миром, а. – Санька не был настроен на сентиментальный лад. Лео вздохнул и тут же раздался хлопок. Все кинулись к столу. Даже те, кто от него и не отходил. В третьей кювете шла Третья мировая: кровь на тампонах чернела и осыпалась струпьями. Впрочем, сами тампоны постигла та же участь. В дополнение, тонкие провода искрили и зашаившая вата наполнила кювету дымом, а комнату – смрадом.

- Держу пари, что это мой «багаж». – сказал Рэй. Все молча уставились на него.

- Мне на этом заказе то снаряжение пытались подсунуть «гнилое», то задачи выдавались безумные. Так что, вот это вот – британец кивнул на кювету, в которой всё становилось ещё страшнее – Вполне вписывается в общую картину моего «везения».

- Видать, спешили – подал голос «дедок» - Модель Т14, лет семь ей. Она ликвидационная, так что, в любом случае рванула бы – обычно, двое суток, плюс-минус два часа.

Британец потёр лицо. «- Что б у Прайса прыщ вскочил на ягодице, если он имел ввиду такой «полезный опыт» от этого заказа! Мог ведь отговорить. Прайс – точно мог!». В комнате все молчали. Сэм повел плечами, посмотрел на туриста и спросил: - Ну, что теперь? Санька смотрел ему в глаза и думал: «- Хороший вопрос. Что теперь?». Он помолчал, выдохнул и спросил:

- Если я вас отпущу, что вы будете делать?

Пленники молчали, бросая быстрые взгляды друг на друга. Первым взял слово представитель великой Британии: Рэй понимал, что остальные придерживаются мудрой, проверенной веками тактики выжидания, но нутром чуял, что сейчас всё это бессмысленно. Он усмехнулся и нарушил молчание:

- Я, пожалуй, унесу отсюда ноги поскорее. Да и всё остальное хотелось бы. Ты, похоже, из пекла выбрался, я помог чем сумел, так что – рвану на пляж, к красоткам.

У Саньки в голове возник образ северянок с последнего пляжа – он помнил их отчётливо: вот их, удивительно красивые, лица, вот – молодые, упругие тела, пышущие жаром, здоровьем и всяким таким. И в тоже время, события тех дней – и ночей – казались чем-то далёким и безвозвратно ушедшим, словно яркий день из далёкого детства, прочно врезавшийся в память. А прошло то – около недели.

Монах и «дедок» играли в молчанку профессионально – всем видом показывая свою непричастность к происходящему. Турист выразительно посмотрел на Сэма. Взгляд выражал раздражение и агрессивную неприязнь. «Дедок» прищурился и спросил: - А ты, сам-то, куда направишься? Если не секрет, конечно.

Санька с трудом удержал за горло грубый ответ, решив, что в данном случае будет уместнее ледяной сарказм – надо держать марку, хотя бы перед монголами. Он посмотрел на Лео и Камбара, стоящих напротив, и понял причину такой заинтересованности Сэма его планами: «дедок» боялся оставаться с монголами. Понятно, что Катану и британца реабилитируют – вроде как, помогали; монах – под вопросом, а «дедок», оставшись здесь, обречён. Теперь ещё и эта проблема. Внезапно расхотелось осаживать Сэма, стало противно от всей этой агрессии и насилия, творящихся вокруг. Тут же навалилась растерянность: «- А что, собственно, делать то?». Турист вдохнул. Решение возникло внезапно и оказалось простым: «- Ну, конечно! А какие, собственно, ещё-то варианты?». Он выдохнул.

- Я отправляюсь домой. Если тебе – беглец посмотрел на Сэма – Нужно, то могу подбросить. Поедешь связанным.

- Я с тобой, Сан Саныч-сан. – Катана решительно кивнул головой.

- Я справлюсь сам. – резанул отказом турист.

- Это долг мой! – японец склонил в поклоне голову, в которой уже строились планы найти в России спрятанный шлем, и, возможно – часть камней, оставленных за мотоцикл. Или все.

- Нет, Катана.

- Да.

- Катана! Ты меня уважаешь? – чуть повысил голос Санька.

- Уважаю, Сан Саныч-сан! Не поеду с тобой.

Сэм вытаращил глаза и усмехнулся: - Обалдеть! Это и с японцами уже работает?

- А я - на отдых! Где тут поблизости шикарные пляжи, отели, женщины? – бравировал Рэй, чувствуя близость свободы.

- Примерно две с половиной тысячи километров – учтиво сказал Камбар.

- Э-э… Ну, а банкомат, ювелирный, или приличный «чёрный рынок»?

- В Улгуе. – оживился Лео – У меня есть хорошие связи.

- Тебе нельзя возвращаться – голос спокойный, ровный монаха прозвучал зловеще. Санька, вместе со всеми в комнате, повернулся к Монаху, и выжидательно посмотрел на него.

- Если тебе удастся добраться до границы и перейти её, то безопасности это не гарантирует, скорее – опасность для окружающих: кланы зашли уже далеко и необходимость штурма расположения регулярных войск на территории России, их не остановит. Если, каким-то чудом, ты сможешь скрыться, то тебя отыщут, и очень быстро.

-Гхм… - Сэм покачал головой – Правду «аббат» говорит.

- Пойдём со мной, Орден сможет тебя защитить.

Санька принялся прикидывать в уме – на сколько уже процентов зарядились аккумуляторы в «Светлячке». Математические операции, чуть сложнее стандартных, помогали ему удержать баланс и не свалиться в пропасть безнадёги и полной апатии. К горлу, с ветерком катила тошнота. В сознании засветилась, неизвестно откуда всплывшая табличка с банальным «Не смотри вниз». Он смотрел на красные буквы, набранные «стежками» маленьких красных лампочек. Турист смотрел на неё, пытаясь вспомнить – где и когда ему в память попало изображение табло из лампочек. Внезапно он посмотрел на Монаха и произнёс:

- Ты прав, домой мне нельзя. – он посмотрел на Лео – А где обещанный барашек?

Чувство голода, на правах низменной потребности, растолкало остальных, и громко постучало в голову. Галеты быстро усвоились и сжавшийся желудок слал сигналы бедствия, хотя упадка сил беглец не ощущал.На невысоком столике, стоящем возле окна, появилась тарелка с шолом – местной похлёбкой, нарезанный сыр, творог и грут. Стояли чашки с сутей цаем. Пахло очень вкусно и уютно. Санька сел и, поблагодарив Ламаа, принялся есть.

- Мне надо связаться с Орденом, чтобы подготовить эвакуацию. – Монах шагнул к столику с едой. – Надо торопиться – кланы найдут нас в течении часа.

- Валяй. – турист наслаждался лепёшкой – Связывайся, эвакуируйся. Сейчас тебя отведут за околицу, развяжут и – скатертью дорога.

Монах снова уставился на беглеца, ожидая – кто победит в борьбе бессилия и высокомерия

– Я полагал, что ты согласился на помощь Ордена.

Санька, с набитым ртом, посмотрел на монаха, и сделал неопределённый жест плечами и руками, после чего снова переключился на приём пищи.

Глотнув сутей цаю, Санька обвёл всех взглядом и, пожав плечами, сказал: - Я поеду к этому вашему Боке или Лаэндру – мне нужно встретиться с заказчиком. В помещении стало тихо. Это была не та робкая тишина, и не та, что зловещая – она была спокойной, зрелой тишиной, какая бывает в светлице деревенского дома: живой и повседневной. Было впечатление, что все заняты своим делом, просто замерли на пару секунд. Турист не мог понять – слышали его, да и говорил ли он или просто подумал.

- Некоторые вещи вероятностно невозможны. Тебе не захватить эту базу - даже Орден не считает это посильной задачей. – монах смотрел на Саньку с сожалением. Санька же, прихлёбывая напиток, смотрел на Сэма. – Сэм, а есть там звонок на входе или как сообщить, чтоб главного позвали, а не шлёпнули сразу?

- Да нет там входа, как такового – «дедок» усмехнулся – проезд «через стену» или по тоннелю. Можно, конечно, поторчать у тоннеля, в надежде, что Бак поедет куда-нибудь, но шансов мало.

- Понятно. А как с ним связаться?

- Надо ли? – «дедок» воспринял идею без энтузиазма – Монах-то – прав: залечь тебе надо на дно.

- Опять ты, Сэм, за меня решаешь. Может, оставить тебя монголам – советником.

- Мы – казахи! – Лео сказал это с возмущением и гордостью.

- О, а говорите на монгольском – удивился турист.

- И что? Мы же в Монголии живём.

- Прости, не знал. И впрямь – почти земляки.

Лео вздохнул, посмотрел в окно, а потом сказал: - Я пойду с тобой, Санька. Этот шакал нам зубы оскалил – я и мои люди порвём его!

- О! Я изумлён! – «дедок» с серьёзным видом переводил взгляд с Саньки на Лео – Такое я считал – он повернулся к монаху – как ты там говорил? - вероятностно невозможным, во!

Камбар встревоженно-напряжённо смотрел на Лео, потом перевёл взгляд на туриста и сказал: - Мои бойцовы тоже пойдём с тобой.

Рэй лениво потёр подбородок. Выходит, шторм не улёгся. Собственно, ему сейчас безопасней всего находиться в гуще событий – как в «глазу» бури, вокруг которого кипит стихия. Шагнёшь «на выход», и тут же попадёшь под замес – Азиатская биржа в этом плане работает быстро. Нет уж, лучше с этим русским рвануть, а в процессе - затеряться.

- I go with you, my friend.

- Нет, ВОТ СЕЙЧАС – я изумлён! – Сэм изумлённо посмотрел на Рэя, казахов, Катану, потом он повернулся к монаху – Они ж профессионалы – «дедок» кивнул в сторону Катаны и Рэя, а эти – местные, они вообще Эндрю Бака боятся, как кролики удава. А тут – как крысы за дудочкой, на смерть. Ты сам-то, Монах, как? Не появляется желания непреодолимого – помочь штурмовать базу? Монах, вероятно, обрадовался возможности «выгулять» своё высокомерие, потому что снизошёл до поворота головы и ответа: - Они все умрут. Но Орден может это использовать с пользой для себя. Мы будем наблюдать.

- Не будет никакого штурма. Сэм свяжется с де Боке, я с ним встречусь. Вы все в это время сможете разбежаться по своим «медвежьим углам». – Санька допивал сутей-цай.

В голове у британца возник образ громадного медведя, в красном углу ринга. В синий угол ему не хотелось, и он, пожав плечами возразил: - Ну, я тебя прикрою – на всякий случай, а дальше – как фишка ляжет.

- Слушайте, я не знаю, что тут за магия, но раз уж вы все так рвётесь на встречу с Эндрю Баком, то я упрощу задачу: встретить мою группу с грузом он должен был лично, в аэропорту. Так что, можете покружить там – ему сообщат в миг. – Сэм, и правда, был изумлён. Впрочем, в комнате не было человека, не испытавшего в очень ближайшем прошлом очень глубоких эмоций.

- Карта местности есть? – поинтересовался Рэй, ввернув шутку: – Я свой GPS потерял, в метро, наверное.

- Там кругом сопки – правильно понял его вопрос Сэм – Если оптика хорошая, то выбор позиций будет огромный. Он помолчал и добавил: - Одному-трём укрыться можно, если больше – обнаружат: у Бака тщательная разведка местности перед выездом. Дронов в воздухе будет больше, чем население Улгия.

- Так ведь, там аэропорт – народу много, можно раствориться в толпе. – возразил турист.

Британец, Катана и Санька вопросительно смотрели на «дедка». «Дедок» Сэм, Монах, Камбар и Лео смотрели на Саньку. Взгляды их были странными, и вызывали у туриста неприятное ощущение. Странность у взглядов была разная, но это «ассорти» не добавляло радужности.

- Трёхэтажная хибарка и пара сараев. Там работает пять человек и ишак. – пояснил туристу Сэм. – К моменту приезда Бака, народу станет больше, но это будут его люди.

- Ясно. А рынка рядом нет никакого?

- Рынка нет, друг – вступил Лео – Но мы иногда проводим там «День обмена»: люди приходят, оставляют что-то, что-то заказывают, а мы им привозим.

- Приграничная контрабанда. – ухмыльнулся Рэй.

- Какая разница?! – огрызнулся Лёня. – Людям надо жить. Мы им помогаем.

- А сможете сегодня устроить этот «Стол заказов» ваш?

Лео покачал головой: - Можно, только долго – пока люди соберутся.

- Мы можно автобусом соберутся людей. – подал голос Камбар – У меня в наличии.

Санька посмотрел на Лео, потом на Камбара – Действуйте! Только объясните – где вы будете дислоцироваться. И скидку предложите людям – быстрей будут собираться. «- Твою матчасть! Я теперь ещё и маркетолог!» - мелькнула самоироничная мысль. Он посмотрел на стряхнувших унылое оцепенение и растерянность людей, и тут пафосная патетика выпнула наивную и неуместную мысль: «- Агрессивные, харизматичные личности слились в команду – это же, как у Гомера, в «Одиссее». Или «Илиаде»?». Он поднялся: – Что ж, пожалуй, это будет финальный аккорд: надеюсь, каждый получит, что хотел.

- А ты? – Монах смотрел Саньке в глаза.

- Очень надеюсь, что ситуация прояснится, и я поеду домой.

- Тебя не смогут защитить эти люди – клан убьёт прямо там или захватит.

- Зачем же ему самому ехать, чтобы меня убить? А если захватят… Не знаю – у кого в плену хуже: у де Боке, или у Ордена? Тут хоть шанс есть. Да и вам всем будет проще исчезнуть. Турист повернулся к Лео: - Развяжите британца и японца, а этих – он кивнул на монаха и «дедка» - пусть отпустят подальше от дороги, через час после нашего отъезда.

«- Да, всё-таки «Илиада». Там ещё Одиссей удачно конём пошёл. В Тр-о-о-…» - мысль, словно замороженный луч света, не остановилась, но двигалась очень-очень-очень медленно, поворачиваясь и показывая себя с разных ракурсов.

- Надо же, как ситуация из абсурдной и безнадёжной, выровнялась и вылилась в логично-перспективную – уже спокойнее изумлялся Сэм – Чем штурмовать дикобраза голым задом, лучше, действительно, каждому своей дорогой «поскользить».

- Да… не типично - задумчиво кивнул Монах, и тут же нахмурился очередному «проколу» - этот дед умеет вытягивать «на контакт».

- А знаете, я передумал! – Санька, на голубом глазу, осмотрел присутствующих и продолжил – Мы захватим и уничтожим базу.

Все рассматривали карты местности. Сэм задумчиво смотрел на пряжку ремня Монаха. Его интуиция, чуткая как сейсмограф, понизила уровень опасности, и «дедок», воспользовавшись даром «приглушать» внешние раздражители, погрузился в размышления: «- С возрастом у людей, обычно, ослабевает способность удивляться, а у меня в молодости на удивления времени не было, зато сейчас – я как Алиса в стране Чудес, Зазеркальной, причём. Старею, наверное. Казалось бы, чему удивляться: мечется парень, не знает куда податься – а кто бы не метался, когда тебя обложили со всех сторон. До границы – монах прав – ему не дойти. Пойдёт к Баку – тоже всё ясно: конец парню. Но – мать твою! – против него бросили кучу народа сильнейшие Мира сего, и вот - он тут, живой и не запыхавшийся. Сколотил себе банду из тех, кто за ним охотился… и сумевших выжить. И ведь он обычный «цивил» - уж моё то нутро не обмануть.». По телу пробежала ярко-алая волна тревоги, и «дедок» моментально включился в реальность. Беглец смотрел на него, не предвещающим ничего хорошего, взглядом – воодушевлённым и доброжелательным.

- Твоя роль будет самая важная, Сэм: тебе надо навести де Боке на меня. Скажешь, что потерял сознание, очнулся в плену, перевязан, под лопаткой болит. Лежал и слушал, сбежал и позвонил. Санька повернулся к Монаху: - Орден сможет захватить базу, если будет отключена система безопасности?

- Технически - это возможно. Но зачем?

- Только не говори, что Ордену не выгодно ликвидировать одну из баз одного из кланов. Уж не говорю, о возможности мародёрства в их научной лаборатории. – Санька попал в «десятку» - лицо Монаха чуть дрогнуло, в попытке проявить заинтересованность против воли хозяина.

- Я не думаю, что у тебя получится отключить систему. Если вообще туда попадёшь. – Монах обрёл контроль над мышцами лица, и усмехнулся для проверки.

- Ну и не думай, тем более, что у тебя недостаточно информации, чтобы думать.

- Поделись. – спокойно парировал Монах.

Санька не отдавал себе отчёта, что его организм, измотанный физическими нагрузками и стрессами, лишившийся поддерживающего раздражителя – голода, пребывал в состоянии «мыльного пузыря»: реальность словно была отделена от него тонким барьером, но радужные переливы этого барьера окрашивали бытиё в оптимистичные цвета. Турист чётко видел решение проблемы – конкретные действия, шаг за шагом, с использованием имеющихся ресурсов и особенностей, так удачно сложившихся, обстоятельств. Он упускал из виду всякие мелочи, неизбежно возникающие при практической реализации даже самого идеального плана, поэтому предстоящая операция казалась ему простой и ясной. Психика, уставшая от постоянного пресса стресса, в надрывном рывке выбрала подвернувшуюся тропку над пропастью и объявила это выходом. Уровень раздражительности и агрессии спал, и неприязнь к Монаху отступила. Санька улыбнулся и сказал: - У меня есть ЭМП.

- Это понятно, - пожал плечами монах – Не силой воли же, ты «жучки» в нас отключил.

- Погоди, - Рэй встрепенулся – Я думал, что они по времени срабатывают. Вон и старик говорил.

- Так это твоя – антикварная - «торпеда» по сроку сработала. Мой «жучок» команду на уничтожение получает по радио. Сэм помолчал и добавил: – Ну, или при поломке… - он вздохнул – Устройства или меня. Пожилой вояка поднял взгляд на Саньку, перевёл на монаха и снова на туриста, усмехнулся в усы и сказал: - А план сработать-то может: если отключить всю систему и вывести из строя всю электронику, то они останутся одним гарнизоном, с лёгким вооружением. Всё зависит от качества и количества атакующих, и как плотно вы накроете «электронным колпаком» базу – связи не должно быть никакой.

- Вот видишь, Монах – всё сходится, даже человек из охраны базы подтверждает – Санькино сознание пропустило мимо Санькиных ушей критически важные для успеха условия – А кому как не ему знать! Кстати, Монах, у вас есть программисты? Такие, чтоб лучшие из лучших?

- Я вхожу в восьмидесятку лучших на планете. – скромно заявил Монах – И я у нас не лучший. Так что – да, есть.

- Нужно будет провести анализ системы обороны базы и помочь переписать её за десять минут. Справятся?

- КОМУ помочь? – вырвалось у монаха.

- А какая разница? Им дадут «слепок» системы и техзадание.

Монах молчал и смотрел на туриста. Потом тихо спросил: - Мы можем поговорить наедине?

- Зачем? Мы уже говорили наедине, ты говорил – рот я тебе не затыкал. Хочешь сказать ещё что-то – говори, мы здесь все… - Санька запнулся, но продолжил – …в одной лодке. Пока.

- Если есть ещё кто-то из игроков, кроме Ордена, кланов и Реликтов – я должен знать. Иначе Орден помогать не станет.

- Да и хрен с вами. – спокойно пожал плечами беглец – А, есть ли ещё буйные «вершители судеб мира», кроме вас, я не знаю. И знать не хочу.

- Сам факт наличия у тебя копии системы безопасности и обороны базы де Боке, говорит о том, что ты действуешь не один.

- Я бы, вообще, не действовал – лежал бы себе в палатке, если бы все, кому не лень, не гнались за мной и не пытались убить. А копию – в России достал. – соврал Санька.

- Это – копия системы безопасности и обороны, разработанная кланом для своих объектов! Есть ведь предел, и некоторые вещи достать вот так запросто, да ещё втихую - не под силу никому! Даже русским.

- Х-ха! – три голоса слились в снисходительно-насмешливом возражении. Катана, Лео и Сэм, чуть удивившись, посмотрели друг на друга. «Дедок» кивнул головой на монаха и сказал японцу: - Молодой ещё. – и оба понимающе заулыбались.

Монах искусно сделал вид, что не слышал их, и продолжил: - Проанализировать такой программный комплекс, разработать и внести правки – для этого нужен штат из лучших программистов, электронщиков и инженеров. Чтобы сделать это за десять минут – нужен огромный штат из самых лучших программистов, электронщиков и инженеров и тщательная подготовка.

- Ну, так - готовьтесь! – Санька искренне удивился медлительности монаха. – Давай, говори - куда тебя доставить? Сколько вас будет вообще?

- Нисколько. У нас нет столько нужных людей в этом секторе. И я тебе не верю. Ты попросил ПОМОЧЬ с программой. То есть, кто-то ещё будет в этом участвовать. Значит – ты действуешь не один.

Санька охмелел от безнегативного настроения и не считал проблемой отсутствие помощи от Ордена, но он не хотел упускать возможность подурачить Монаха и его мягко «несло».

- Нанимаешь фрилансеров по интернету, и всё – их и много, и заказ привыкли выполнять за пять минут – когда уже все сроки вышли.

- Да это в России почти во всём так. – задумчиво вставил Лео.

Монах вдохнул и закрыл глаза.

- Да ладно тебе, Монах. Нет со мной никого. Пушка у меня – не просто электронная, может делать «слепок» программируемых электронных устройств. С программой просил помочь, как раз потому, что сам в этом не разбираюсь, то есть, смысл вкладывал немного другой – редактировать код придётся вам. Думаю, нужно будет просто изменить блоки, определяющие источник управляющего сигнала. Ну, что тебе объяснять – ты ж программист! Если есть ещё вопросы, или предложения по стратегии и тактике – выкладывай.

Монах медленно кивнул: - Нам потребуется детальная информация от заместителя начальника службы безопасности. И его активное участие.

Сэм сидел и грустно размышлял: «- Вот так - вляпался в жижу по пояс, и только, казалось, выбираться начал – занырнул по брови. Поработал на старости в тихом месте, называется».

Монах оказался неплохим тактиком, и его правки в план сделали последний в несколько раз реалистичнее. Даже Сэм перестал причитать и приосанился, считая вероятность успеха приемлемой. В целом – Саньке нужно было попасть на «Светлячке» в логово де Боке, и установить броневик так, чтобы «выстрелом» «КЭМПа» накрыло информационный центр базы. Потянуть время, чтобы спецы успели проанализировать и изменить программный комплекс. Второй залп будет произведён автоматически: в случае удачи с редакцией программного кода системы безопасности базы, «КЭМП» перезагрузит систему, а в случае неудачи – просто сожжёт. После чего быстренький штурм базы силами Ордена и казахов, под снайперским прикрытием старика Ламаа, Рэя и Катаны. Сэму, по настоятельной рекомендации Монаха, предстояло вернуться к де Боке – меньше поводов для подозрений, больше возможностей ослабить оборону объекта.

- Ну, меня утащат на проверку: обследование раны от извлечения «жучка», допрос с «химией». – «дедок» задумчиво тёр бороду – Так что, особо на меня не рассчитывайте – всё что смогу и успею – сделаю. Основной задачей Сэма была организация встречи его бывшего босса с нынешним. По основному плану, Сэм позвонит де Боке и сообщит, что его взяли в плен, он сбежал и преследует цель, которая направилась в аэропорт.

Монах ушёл связаться с Орденом, оставив на столе карты, разных масштабов, одного места – окрестностей и самой базы Европейского клана. Катана, Рэй и Ламаа смотрели на карты и выбирали места для позиций.

- Ну, в общем, всё понятно. – сказал за всех Рэй – Остальное на месте увидим.

- Езжайте тогда. – Санька доливал кипяток в термос, и оттуда валил, клубясь, пар.

- Прямо сейчас? – спросил Рэй.

Беглец закрыл термос и покачал его в руке: - А чего ждать? Хочется побыстрее уже с этим покончить. Хотя, на самом деле, турист боялся передумать.

В комнату вошёл Монах, помолчал секунд десять, наращивая саспенс, и произнёс: - Орден согласен помочь.

Санька ехал по степной дороге, убаюкиваемый проплывающими пейзажами. БАК любезно взялся довести автомобиль до аэропорта, и турист постепенно сваливался в дремоту. Снова возникло видение лисы, мелькнувшей огненной кляксой, росомахи и странной химеры – барана с крокодильими челюстями.

Внезапно «Светлячок» остановился, Санька встрепенулся. Метрах в пятидесяти, прямо на дороге, шевелилось народоскопление. Чуть поодаль стоял автобус и автомобили групп Лео и Камбара. Ещё дальше - метров триста вперёд, виднелось здание стеснительно-жёлтого цвета. У трёхэтажного здания были «плечи и голова» - второй этаж, намного короче первого, и башенка третьего этажа выглядели как верхняя часть робота. Даже не специалист узнал бы диспетчерскую башню. Потому что рядом шла взлётно-посадочная полоса, а вокруг не было больше зданий выше пяти метров. Турист грустно усмехнулся: «- Когда бы я побывал в аэропорту Улгия?». Сам он был достаточно долго «раскачивающимся» человеком – давно выпрашиваемая им поездка с другом на рыбалку растянулась на три года, по его же вине. А тут – час назад решил поехать и вот, пожалуйста. Только радости нет, почему-то.

От толпы отделились два человека и направились к броневику – Камбар и Лео шли, едва не обнимаясь. Санька вышел из автомобиля и вздрогнул – у колеса сидел мужик в фуфайке и шапке, надвинутой до пяток. Беглец молча смотрел на гостя, прикидывая, есть ли шанс заскочить в машину. Мужик достал из-за колеса свёрток и сказал Монашьим голосом: - Садись. Турист присел, рассматривая Монаховский камуфляж «под местного».

- Здесь бронебельё, точнее – комбинезон. На плечах заряды: свет, шум и немного резины – не летально. Пульт на магнитной полимерной резине - крепится где угодно. Если правильно использовать, можешь даже не пострадать. Отстёгиваются быстро, можно использовать как управляемую мину, или гранату.

Камбар и Лео подошли и протянули Саньке большой пакет: - Одежда местная, набрось.

Беглец взял пакет и, открыв дверь, сел в «Светлячка». Снял куртку и брюки, расправил «доспехи», предоставленные Орденом. Натянув бронекомбинезон, он потянулся к пакету Лео и Камбара, замер на несколько секунд, и стал снова надевать одежду, подаренную Генрихом – нет смысла прятаться сейчас, он же сам решил идти на встречу.

Перед зданием аэропорта, возле маленького, зелёного заборчика с парой ржаво-рыжих штакетин, стояло несколько человек с чемоданами и курили. Санька прошёл прямо ко входу, не глядя на людей. Возле дверей он остановился и оглянулся. В сотне метров от здания, по направлению к нему же, двигался караван автомобилей: два здоровенных джипа и два ролс-ройса. Кортеж остановился, и через несколько секунд джипы сорвались с места и помчались: один в объезд здания, а второй – к толпе людей, которую организовали казахские группировки. Роллс-ройсы мягко покатили ко входу. Турист открыл дверь и вошёл внутрь.

В зале ожидания было шумно – полтора-два десятка человек хаотично перемещались и жизнерадостно-степенно галдели. Никто на него не пялился, люди лишь бросали быстрые взгляды, но делали это так поочерёдно-слаженно – только один взгляд, скользнув, слетал с Саньки, сразу же прилипал следующий – что возникало ощущение постоянного надзора. Он огляделся и увидел маленький стенд-прилавок оператора связи, на котором висели с ценниками халаты и шапки. Турист шагнул к прилавку, чтобы стать незаметнее, и уставился на ценник жёлто-зелёного халата. Спину жгло от взглядов, а из области чуть ниже её, шли настойчивые сигналы о том, что толпа в зале сжимает кольцо вокруг него. Беглец снял халат, приподнял его – посмотреть на свет, и повернулся к дверям. Люди всё так же бродили, но в этом углу явно стало теснее. Санька шагнул к дверям. Вместе с халатом. Внезапно он осознал, что на него смотрит несколько человек, пожалуй, больше половины. Никто не смотрел ему в глаза, но он видел, что они видели каждое его движение. Пара человек полезли во внутренние карманы, один – в карман плаща. Ещё двое сжали ручки чемоданов. «- Старый трюк - подумал беглец – Автомат в кейсе. Только у этих, судя по размерам, пулемёты. Вежливый приём. И это только те, кто не за спиной.» Откуда-то снизу – там, где повыше таза, пришёл вздох: «- Вроде ж, намечалась простая встреча?!». Как потом, с помощью анатомического словаря, выяснил Санька, это было мозговое вещество надпочечников. Он вспомнил, как в боевиках действуют крутые парни в подобных ситуациях, выдохнул и натянул халат. В зале, по-прежнему, стоял гул голосов, но он стал тише, невнятнее и вообще – скромно отступил на второй план. Уступив место гудению мухи у окна. Туристу почудилось, что он чувствует - по звуку, настроение насекомого – злобно-досадное. Ему даже показалось, что он различает и понимает речь бубнящих за спиной людей. Он обвёл зал взглядом, в поиске места, где можно было присесть. Или прилечь. Но, уплотняющаяся толпа серьёзно загораживала обзор, и Санька, пожав плечами шагнул к дверям. Скромная порция, наспех выработанного, адреналина, закатав рукава, принялась перенаправлять потоки крови, сужая сосуды. Словно волна прошла по залу – все смотрели на трёх человек: двое на Саньку, а остальные - на этих двух. «- Получается, две группы – турист сам удивлялся своим тактическим-аналитически способностям – Два босса, значит у каждой - своё задание.» Рука одного из наблюдавших за ним, еле различимо дрогнула, начав очень медленное движение из кармана плаща. В зудении мухи проступил ритм – быстрый, чёткий, мотивирующий. В руках и прочих членах тела Саньки возникло ощущение лёгкости и силы, а, внезапно заработавший, мозг моментально подсказал идеально-оптимальное решение: «- Сесть и отдохнуть можно прямо здесь – на пол!». Руки нескольких человек тоже начали медленно двигаться, а сами они стали заваливаться на пол, с обычной, в таких случаях, скоростью. Те, что не двигали руками, заваливаться начали чуть позже. Тут же начали появляться отверстия в стекле дверей и одного окна, затем стёкла взорвались сотнями осколков и весело усеяли пол. Беглец посмотрел наружу. Несколько человек лежали, трое бежали, подпрыгивая, в степь. На встречу им мчался джип, ездивший к месту дислокации Лео, Камбара, его людей и толпы местных - все они погрузились в транспорт и уезжали. У туриста засосало под ложечкой. У входа остановился роллс-ройс, открылась дверь, и человек в синем смокинге помахал рукой, приглашая в машину. Санька сделал пару шагов, хрустя стеклом, открыл дверь, вышел из здания и сел в салон автомобиля.

Внутри было темновато. На диване, напротив Саньки, сидел улыбающийся человек в синем смокинге. Возраст определить было трудно: кожа, волосы, зубы – были мечтой двадцатилетней кокотки, но глаза и острые черты лица выдавали интеллект и силу духа, очень редко накапливаемые к сорока годам.

- Эндрю де Боке – представился «синий смокинг», протягивая руку – Осмелюсь предложить Вам убежище в такой непростой час – мой автомобиль бронированный.

- Александр – турист протянул руку, немного сбитый с толку тем, что Боке заговорил с ним по-русски, практически без акцента. – Я, собственно, Вас и искал. Он помолчал и добавил: - А не убежище.

- Вот как? – теперь уже Андрю был сбит с подготовленной «дорожки». Но, на то он и один из высших членов Клана, чтобы строить новые, не сбив дыхания: - Тогда всё удачно складывается! – Де Боке нажал кнопку на дверной панели и промурчал: - Джо, на базу, пожалуйста. Затем раздвинул улыбку ещё шире и сделал указующий жест на двух человек, сидящих на его диване, отодвинувшись в дальний конец: - Позвольте представить: чета Магржуров, Хубал и Ксавия. Их сын Жуман, выиграл ежемесячно проводимый конкурс, и теперь они получат небольшое пособие и несколько оплаченных онлайн курсов для ребёнка. Боке внимательно смотрел на Саньку, мягко, но цепко осматривая каждый квадратный сантиметр собеседника. «- Хотя, с таким взглядом-«томографом», может и каждый кубический.» - лениво подумал Санька.

- О, простите – забыл сказать: я работаю в Объединённой Лаборатории Исследования Ксиллоники. Это скучно, но важно. – улыбчивый «смокинг» выстрелил ещё одной улыбкой.

- Изучать древесину в гористой степи? Самое место, конечно. – вяло ответил Санька.

- О! Вы знаете греческий?

- Нет.

- Что ж, тем не менее, это – мой секретарь-помощник Фред. – Эндрю указал на другой конец дивана, со стороны туриста. На другом конце сидел человек, который мог занять оба конца у обоих диванов. Если бы лёг.Санька удивился, как он не замелил его сначала – такого-то слона! Фред хмуро и хищно скалился, не разжимая губ. Ага, Фред, как же! По словам «деда» Сэма, скорее всего, это шеф службы безопасности Зиминг.

- А наш водитель – Джо, и сейчас мы все вместе движемся в нашу Лабораторию – надёжное, красивое и удивительное место.

- Нет.

- Простите? – не снимая улыбки, опешил де Боке.

- Конечно. Бывает. – великодушно простил Санька – Машину остановите.

- Но почему, Александр? Вы же сказали, что сами шли ко мне.

- Вот именно – сам! У меня машина рядом, я доберусь. Увидимся через полчаса.

- Боюсь, я не могу допустить этого… - Эндрю замолчал, увидев моргающий огонёк на плече у Саньки. Турист успел скинуть халат и куртку с плеча. Пульт он держал в левой руке.

- Это пластид, с урановой стружкой. – врал, не задумываясь, беглец, устало глядя на визави.

- Джо, притормози, пожалуйста, на минутку!

Роллс-ройс остановился. Две пары глаз сверлили Саньку взглядами, а счастливые родители талантливого ребёнка сидели, зажмурившись изо всех сил.

- Я думаю, Вы блефуете. – агрессивно улыбнулся де Боке.

Санька хотел было рубануть какой-нибудь красивой фразой, о том, что прошёл он через ад, и ему рвануть бомбу – плёвое дело. Но вспомнил совет Монаха – не спорить с де Боке на этом этапе.

А я - комаров не люблю. – пожал он плечами. - Дверь откройте.Вы готовы убить невинных людей, просто из упрямства? – Де Боке выразительно посмотрел на чету Магржуров.- Их убьёт взрыв, который спровоцируете Вы. – беглец пожал плечами – Вы же их сюда и затащили, а теперь диктуете свои условия. Если не откроете дверь, то из машины вылетим все вместе.

- Хорошо, – снова расцвёл в улыбке Эндрю – Вы правы: я немного увлёкся. Фред покажет вам дорогу. Он нажал кнопку на дверной панели и дверь открылась.

- Я не заблужусь. – сказал турист, покидая роллс-ройс.

Автомобиль тронулся и покатил, оставив у дороги что-то большое. И ухмыляющееся. Зиминг осторожно, но уверенно шагнул в сторону туриста. Санька поднял руку с пультом управления зарядами и повернулся правым плечом к супостату.

- Что, Зиминг, твоей жизнью можно и рискнуть, верно? – турист не знал, понимает ли его этот громила, и говорил, в большей степени для себя – подбодрить. Появление здоровяка, словно огромная клякса на инструкции по сборке атомного реактора, привело его в замешательство. Зиминг внимательно посмотрел на мигающее плечо беглеца, на пульт в его руке, и усмехнулся. «- Может, он знаком с такими штуками? – мелькнуло у туриста в голове – Да и плевать!». Хлопнула дверца. Санька чуть повернул голову, одновременно делая шаг назад. С роллс-ройсами уехал только один джип, второй стоял чуть в стороне от дороги. Из него выскочили трое с оружием и вразвалочку направились к туристу и шефу безопасности, стоявшим и смотрящим друг на друга. Замешательство качнулось в сторону панического транса. Весь план вдруг показался туристу… трудновыполнимым, как минимум. И недостаточно проработанным в мелочах. Что теперь делать? Он один против четверых вооружённых профессионалов. А у него ничего, даже рюкзак в броневике оставил. Только пугать их подрывом – получится ли, и надолго ли хватит? Даже если получится дойти до «Светлячка» - они не дадут ему сесть и уехать. А группу прикрытия отогнали. Санька посмотрел туда, где оставил «Светлячка». Автобус и машины с монголами и казахами всё ещё стояли, хотя моторы работали. Из транспорта начали выходить люди. Лжефред тихо переговаривался с подошедшими боевиками, поглядывающими на беглеца, в основном – в район плеч. Турист тихонько, не поднимая плеч и не раздувая живота, сделал вдох, затем выдохнул и пошёл к машине. Здоровяк резко вскинул голову, посмотрел на уходящего беглеца, на группу людей и машин, в сторону которых тот топал, затем – на джип и отдал несколько распоряжений. Двое сорвались и побежали к джипу. Автомобиль рванул в сторону, где стояли люди Лео и Камбара. Зиминг с оставшимся боевиком быстро зашагали, догоняя беглеца.

Санька подошёл к месту дислокации гражданских с Улгуя и банд казахов, в тот момент, когда напряжение уже достигло критического уровня, и никто не сомневался, что это «не рассосётся» - рванёт с минуты на секунду. Казахи стояли с оружием у своих машин, гражданские сидели в автобусе и грузовике. Люди Эндрю де Боке стояли возле своего джипа, с возбуждённо-злыми лицами и невзрачными пулемётами в стиле хай-тек, которые они держали наперевес. Турист, не сбавляя шага, направился к Лео и Камбару, стоявшими плечом к плечу впереди своих людей. Шедший в семи шагах сзади, Алекс «Бигги» Зиминг остановился, посверлил взглядом спину беглеца, и зашагал к своим людям.

- Они приехали, сказали убираться, ну мы и собрались. – Лео немного смутился – Лаэндр даёт денег на аэропорт – он помолчал и добавил – Ну, и людям нужным, конечно. Поэтому может закрывать всю территорию вокруг в радиусе километра – хоть на сутки. Только заявка за неделю, если так долго, а если мало – час или четыре – за день надо предупредить. Это правило мы жёстко выполнять надо – деньги, всё-таки. Да и упырь этот подъехал на роллс-рысе своём – мы видели, значит ты с ним уж точно встретишься, вот и решили уехать. Но потом увидели тебя и решили дождаться. Пошли они, … – Лёня выдал изящное определение, которое характеризовало противников, грубо нарушая их право на невмешательство в личную жизнь. – Они нас убить хотели, шакалы! Плевать мне ему в лицо на их правила! А эти – Лео кивнул на людей де Боке, докладывавших что-то прибывшему Зимингу – снова приехали, давай нас пугать. А мы тебя ждали!

Санька посмотрел на Камбара, тот был спокоен, но взволнован. В его взгляде читалась попытка оценить – стоит ли этот турист, того, чтобы они рисковали, возможно – многим, или вообще – всем. Похоже, по-тихому не удастся. Главное до «Светлячка» добраться – он тут рядом уже: метров пятьдесят, за зарослями колючек.

- Камбар, дайте мне секунд тридцать – доберусь до машины и разберусь с проблемой. С оружием у них получше, поэтому вы рассеялись бы. Он посмотрел в сторону колючек – секунд за десять до них добраться, десять – до броневика, пять - на замок, и пять – на непредвиденные расходы. А потом – жахну из…

- Санька, друг! Только не «шарманкой», очень тебя прошу! – порушил идею Лёня.

Взгляд упал на автобус. «- Ё-моё, ещё ж гражданских полно».

Сзади раздался подбулькивающий голос – Зиминг что-то высказывал казахам, двигаясь на них, с группой своих головорезов.

- Говорит, что потребует от Старших выдать нас ему, и вырвет нам внутренние организмы – перевёл Лео.

- Камбар, пусть гражданские уедут – Санька посмотрел на, неспешно шагающего Зиминга, повернулся к Лео и сказал – Так терять тебе, значит нечего, Лео.

Казахи подняли оружие. Зиминг бросил злой взгляд на Саньку и остановился. Потом осмотрел войско казахов, усмехнулся и повернулся к своей армии. Армия была немногочисленной, зато была похожа на армию экипировкой и амуницией. Многолетняя привычка перехватила внимание шефа службы безопасности, и держала его до тех пор, пока глаза не зафиксировали, как минимум, семь недочётов в обмундировании подчинённых. Зиминг повернулся и замер. Вместо десятка с пригоршней бойцов казахских недогангстеров, а точнее – кроме них, в него целились почти пятьдесят человек. Гражданские вышли из транспорта с таким пёстрым разнообразием лёгкого стрелкового оружия, что врага, или друга, да любого посмотревшего на этот карнавал «стволов», замутило бы до тошноты. У двоих, оглянувшийся турист, заметил карамультуки. Обе «стороны баррикад» молчали. Вопреки устоявшемуся мнению, среди наёмников встречается немало образованных людей, некоторые – с профессорским званием. Ходили слухи, что на европейской бирже «пасутся» два академика. Среди ветеранов процент интеллектуалов был ещё выше – прокаченный мозг помогал выжить лучше, чем мышцы. Не факт, что волей случая, все «умники» собрались именно в группе подчинённых «Бигги», но в данной ситуации и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять – общей массы выпущенных пуль хватит, чтобы опрокинуть весь отряд Алекса «Бигги» Зиминга. А учитывая наличие автоматического оружия у бойцов Камбара и Лео, и общее число комбатантов со стороны беглеца, шанс выжить тихо шагнул в разряд чудес.

Санька боялся – «тянуло» под сердцем, был металлический привкус во рту, и были веские причины – несколько пулемётных стволов, направленных в его сторону. Он вдруг осознал, что нет, обычной в таком состоянии, скованности, заставляющей замереть и не двигаться, в надежде, что ситуация изменится к лучшему. Ему было страшно, но страх был в общей команде эмоций и не тянул одеяло на себя. Зиминг бросил пару фраз своим людям, и шагнул в сторону Саньки. Несколько стволов сменили направление и уставились своими «зрачками» на «Бигги». Тот усмехнулся и повернул руки ладонями в сторону казахов и монголов, показывая безоружность. Он что-то буркнул, продолжая смотреть Саньке в глаза.

- Говорит, те из нас, кто выживет – позавидуют мёртвым. – перевёл Лео.

- Чего это мы им завидовать будем? – усмехнулся Санька, внутри обливаясь потом от страха. Камбар с Лео улыбнулись шутке через пару секунд.

- Йя поговорьить сразу риусский, чтобы бьистро. – чуть булькая, произнёс, усмехнувшись «Бигги». Он не смотрел в сторону Камбара и Лео, но густо слал им лучи презрения. – Вьи дьумате, сериёзно нам победьить?

Внезапно появившаяся мысль была настолько ясной и уместной, что Санька аж застыл, затаив дыхание: «- Пожалуй, я, с трудом понимающий английский язык, единственный здесь, кого можно принять за интеллигента, при этом, даже скотоводы, перешедшие в бандиты, говорят на двух языках, а этот гориллоподобный, вообще полиглот.». Он громко и искренне рассмеялся, откинув голову и держась за живот. Зиминг вздрогнул, агрессивная спесь и злобное презрение слетели с его лица. Человек может иметь крутую подготовку и сохранять хладнокровие даже перед лицом гибели, но безумие пугает всегда. Алекс «Бигги» ещё раз окинул взглядом воинство, стоящее за спиной туриста.

- Вас разбомбьят с беспьилотника.

Камбар и Лео задрали головы, рассматривая пасмурное небо. Турист, поймавший «волну» куража, наградил Зиминга насмешливым взглядом: - Думаешь, твой босс, столько гонявшийся за мной, уничтожит меня теперь, когда я сам еду к нему? Скорее он вас разбомбит, если вы стрелять начнёте – вряд ли вы ему дороже, чем его желания. Думаю, вы и не посмеете. Турист повернулся к Лео: - Ваши люди пусть лягут. Лео с Камбаром переглянулись, пару секунд поступорили, оглянулись на, уже не очень мирных, гражданских, стволы которых находились у них за спиной, и, просияв лицом, отдали команду своим людям. Боевые казахи мигом заняли позу для стрельбы лёжа, уменьшив прицельную площадь и уйдя с директрисы стрелков, стоявших сзади. Злой Зиминг слегка наклонил голову, словно прислушиваясь. «- Гарнитура в ухе?» - подумал Санька.

- В чьом, собственно пробльема? Мьи просто гульятьсья. Развье нарушьеньие? – пробулькал шеф безопасности лаборатории. «-Он же грассирует! Француз.» - догадался беглец. – Мы тоже гуляем. – пожал плечами Санька. И вдруг ему в сознание ворвалась шальная и властная мысль: «- А ведь они, на самом деле, не посмеют начать заварушку! А что, если…». Он повернулся и зашагал в сторону броневика. Бигги качнулся последовать за ним, но упёрся взглядом в дула множества ружей.

- Вьи так боитьесь? Много охраньяться для прогуливаться. – Алекс Зиминг некрасиво оскалился.

- Я-то почему боюсь? Сам же с толпой за мной прёшься. – Остановившись, парировал Санька.

- О! Так мьи готовы продолжать гульяться как и раньше – тьи и мьи с Джонни – Бигги кивнул на стоявшего рядом бойца, который шёл с ним от роллс-ройса.

- Может, бабушку, лучше, твою подождём? – Санька плескался в кураже – Такой большой, несколько языков иностранных знаешь, а всё за ручку тебя водить надо. «Мьи с Джонни» - боишься, что ли, один ходить? А ещё меня в трусости обвинял.

- Хорошьо, я пойду гульяться с тьи один на один. – пропустив колкости и, вальяжно и великодушно улыбнувшись, ответил Бигги.

- Девушку себе найти и гуляй с ней! – турист словно поставил себе задачу выбесить этого громилу, адреналин и радость от – наверняка – спасения добавляли оборотов куражному настрою – Ну, или парня. Ах, да – Джонни же есть! Так и гуляйте вдвоём, я-то вам зачем? У меня аудиенция назначена. Он повернулся и пошёл. Бойцы Зиминга посмотрели на шефа. Бигги снова наклонил голову, помолчал немного, потом что-то коротко сказал подчинённым, и шагнул догонять беглеца. Несколько стволов упёрлись ему почти в лицо.

- Я безвооружьон, скотники! – рявкнул на казахов Зиминг.

- А мы – да! – зло и радостно ответил Лео.

Бигги раздул ноздри, повращал глазами и отошёл к своим людям. После коротких инструкций, его бойцы нехотя положили оружие в джип и, окружив босса, двинулись к казахско-монгольской «дивизии». Которая встретила их, по-прежнему ощетинившись стволами. Подчинённые Зиминга подошли к людям Камбара и Лео, вставшим с земли, и упёрлись в стволы их оружия своими бронежилетами. Второй ряд давил на первый, и потихоньку – сантиметр за сантиметром, головорезы начали теснить казахов. С небольшим запозданием, на помощь бросились оставшиеся члены казахских группировок и гражданские: упершись в спины первой линии, они толкали без осторожности, страха и упрёка. Боевиков Зиминга прижали к автобусу, и тут Лео заметил, что самого Бигги нет. Алекс Зимин, тихонько отошёл за автобус ещё в самом начале толкотни, и бегом нёсся за беглецом из России.

Санька оглянулся на шум: сквозь заросли колючек и пыль виделась суета у транспорта. Обогнув колючки, на туриста нёсся Алекс Зиминг. До «Светлячка» было метров семь – громила как раз добежит, когда беглец откроет двери. Санька замер. Бигги, несмотря на чуточку лишний вес, превосходно владел своим телом – остановился в четырнадцати сантиметрах от беглеца, нависнув над ним, пылая раскрасневшимся лицом. Турист вспомнил, как запыхался, пробежав немного по ночному лесу, когда выбрался от Олегов – контрабандистов: «- Не только я такой чахлый в этой заварушке.». Алекс-громила оскалился, шагнул назад, доставая из внутреннего кармана небольшой пистолет, а может – автомат, или, вообще, лазер-фазер – кто знает, что уже изобрели все эти умники.

Зиминг отпрыгнул в сторону, витиевато выругался, предположительно – по-французски, и, психанув, пару раз пальнул в уколовший его куст. «- Одиночными, значит пистолет. Хотя… – подумал Санька, изо всех сил пытаясь отвлечь своё сознание от мыслей о панической атаке – По крайней мере – точно не лазер.».

Санька считал себя ленивым человеком. Куча идей и несколько хороших идей, так и не увидели свет, из-за этого его порока. Он даже считал, что знает историю её появления: много раз в детстве и юношестве, он начинал интересные ему дела, и тут же натыкался на «внезапные» трудности – силикатный клей не заменит ПВА; железный гвоздь вместо медной пластинки не подойдёт; научиться паять телевизоры за два занятия не получится, и подобные неудобные условности. Если идея была достаточно хороша, Санька даже начинал преодолевать трудности, ну или купировать их, но они множились и повторялись. И всё, или почти всё, можно было достать или уладить-устроить, но сроки реализации росли, а объём работ ширился. Санька не прекращал начатое, не «забрасывал», а просто «отодвигал». Бывало, идея «отодвигалась» дальше, чем если б была «заброшена». Постепенно, под видом рационализации, оптимизации и эффективного менеджмента, в центре принятия решений власть захватила лень, критически, словно свекровь, осматривая новые идеи, и, как тёща – с неодобрением разглядывая всякий порыв души. Жизнь стала ровнее, и Санька даже забыл то противное чувство, которое появляется при открытии рога изобилия проблем – досадное отчаяние. И вот теперь он вспомнил это чувство – словно ты пять раз забывал что-то на первом этаже, поднимаясь пешком на девятый, а принеся всё, обнаруживаешь, что это не тот подъезд. Это чувство, пока ещё моргало глазами, но уже готовилось втянуть воздух, чтобы завыть на всю голову: - Ну почему всё не получается легко и сразу?!! Паника подползла ближе.

Санька мысленно оценивал шанс нейтрализовать – хотя бы секунд на десять – здоровенного Зиминга: «- Песком в глаза, затем – ребром ладони в гортань, второй рукой – кулаком в солнечное сплетение, коленом в область живота и паха – куда попаду, контрольный удар – локтём в затылок. Таким образом, шанс мой…. ммм… примерно…. Ну, да – никакого!». Даже с лишним весом, Бигги в рукопашной был сильнее в разы – просто масса плюс масса опыта! Остаётся только одно – бежать вокруг колючек, под защиту Лео и Камбара, а потом, с охраной и позором идти к броневику.

Зиминг Алекс посмотрел на беглеца и напрягся: он слышал о таком взгляде, его называют «зеркальным» - не прочесть ничего, не понять, что в голове у человека. А если учесть, что беглец ведёт себя не очень вменяемо и, по сведениям, нейтрализовал кучу народу, это напрягало. Хотя сам Санька знал, что сейчас у него взгляд просто «остекленевший», ибо мыслей никаких не было, и он обыденно ждал чуда, готовясь к рывку и перебежке.

Алекс Бигги усмехнулся, решив про себя, что все мифы и страхи человек создаёт себе сам, и этот русский - просто «цивил», какими-то фокусами дурящий головы. Возможно, простреленная нога убедит этого «щенка», что шутки кончились.

- Решьил мьенья взгльядом задушьить? – поднимая пистолет спросил Зиминг, и полуприсел, скорчившись от боли: рука с пистолетом стала тяжёлой и зафиксированной в пространстве, мышцы, пытавшиеся поднять её, рвались и заставили Бигги присесть. Он смотрел на руку с возрастающим удивлением секунду, затем почувствовал боль в сердце, увидел, как пространство вокруг свилось в канат, изогнулось в кольцо и схлопнулось диафрагмой, и упал возле колючек. Санька смотрел на действо и отчаянно пытался зацепиться мыслью хоть за что-то: эмоции не успевали за такой быстрой сменой ситуации, а все мысли мутило от скорости в сторонке. «- Что с этим французом? Сердце, что-ли? – мозг начал с простых вещей – И что мне делать – реанимировать его? Ну почему всё так…». Из колючих зарослей выползла… рука! Аккуратно вынула слишком длинную колючку из голени Зиминга, воткнула на её место покороче, и исчезла в кустах. «- Орден! В кустах! Молодцы. – туристу становилось легче на душе, которую не преминуло кольнуть брюзжащее чувство осторожности – Твою же масть – вокруг меня «чудовища» и «монстры»!». Турист подошёл к телу Алекса Зиминга и наклонившись, пощупал пульс – жив.

Закрыв дверь автомобиля, Санька откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Только сейчас он заметил, что сердце колотится часто и гулко. Через несколько секунд турист открыл глаза и рюкзак, достал фляжку – подарок Олегов, открыл её и понюхал, и, задумчиво посмотрев внутрь, закрыл.

- Есть коньяк, если месье такой эстет. – подал голос Бак.

- Не… - помотал головой Санька – Давай ручное управление – поедем Лёне и Камбару помогать.

Лео и Камбару помогать было не нужно: люди Зиминга были загнаны в свой джип, и сидели там закрывшись. Санька посмотрел на небо, выискивая беспилотники. Похоже, действительно, поступила команда – не подстрелить беглеца, иначе, джип стоял бы как ёж – ощетиненный стволами. Турист притормозил возле Камбара и Лео, стоявших чуть не в обнимку.

- Лео, Камбар – спасибо! Езжайте в Улгуй, чтобы алиби было, когда всё начнётся.

- Санька, друг, мы с тобой поехать сможем – затараторил Лео - Если твоя возьмёт, то нечего и беспокоиться будет, а если нет… Он всё равно отомстит.

- Нет! – обрезал турист – Езжайте. Если что-то потребуется – свяжусь.

- Как? – удивился Лёня вслед уезжающему броневику.

Джип с людьми Зиминга рванул с места, пытаясь преградить дорогу «Светлячку». Но, во-первых, дороги в Монголии весьма условны и, местами, имеют ширину во всю степь, а во-вторых, броневик беглеца был быстрее. Тем не менее, поменяв комфорт на скорость, джип обошёл «Светлячка» и, подрезав, стал оттормаживать. Санька вывернул руль, поддал газу и, снова вырвавшись вперёд, отдал команду «бортовому»: - Бак, автоматическое управление, конечный пункт – объект «Раковина». Он отпустил руль: «- Пусть этот шут гороховый маневрирует и бодается с этими гонщиками. Это, кстати, его основная задача – зачем ещё нужен автопилот?!». Бак проявил, свойственную ему, прямолинейность, и при следующей попытке бойцов Зиминга подрезать и остановить броневик, он добавил «газку». Протащенный несколько метров джип, нехотя перевернулся, и на боку «отполз» с курса. Санька молчал – сам виноват: не дал чётких инструкций. «- Да и ладно – доедем без эскорта. Надеюсь, у них всё нормально там…».

Открывшийся вид открыл причину названия «Раковины»: после очередного поворота, на склоне горы появилась огромная морская раковина, с открытыми створками. Жемчужиной стояло в центре здание – огромное, круглое и матово отблёскивающее. Кромкой нижней «створки» был высокий забор, стилизованный под каменный. Стилизация производилась камнями. Санька удивлённо смотрел на этот архитектурный ансамбль. Верхняя «створка», казалось, была высечена из скалы, к которой примыкало всё сооружение, однако, Сэм - заместитель Зиминга, рассказал, что это колпак, который накрывает здание, при необходимости. Никакого ограждения территории и постов не было – просто колея в сторону забора «Раковины». Никто не встречал – скорее всего, отслеживали с воздуха. «Светлячок» подкатил к воротам. Собственно, ворот, как таковых, видно не было – колея упиралась в очередной пролёт каменного забора. Внезапно в центре пролёта появилась ровная щель: каменная стена разделилась на две створки, открывающиеся внутрь. Создав сужающийся коридор, створки остановились, затем, каждая из них разделилась на двое. Внутренние створки бесшумно «утопились» назад, и, частично, заехали за внешние. Получившийся в итоге проезд, был лишь на полметра шире броневика. «- Сейчас я могу развернуться и добраться до границы – на «Светлячке» шансы реальные… - учащённые удары сердца всполошили панические мысли, и турист медлил. – Камбару с Лео, конечно, туго будет, но, думаю, убить их не посмеют… Британец с японцем уйдут – опытные, Орден – тем более… А Сэм?!». «Дедок», по плану, должен был связаться и встретиться с де Боке, чтобы «назначить встречу» в аэропорту, и – помочь Саньке, когда они окажутся внутри «Раковины». Сейчас Сэм, скорее всего, был уже там. Турист пожал плечами, сказал вслух: «- А, собственно? ...», и, пока сознание пыталось понять – к чему это, ухватил покрепче руль и въехал на территорию лаборатории.

Сэм на карте Монаха указал Саньке, куда ставить броневик, когда он прибудет к де Боке – небольшая площадка, прямо у здания. Расположиться необходимо тылом к зданию – КЭМП, конечно, мог дать залп вокруг себя, накрывая сферический, довольно большую площадь, но направленный луч имел лучшую пробивную способность. Главное, чтобы место не было занято. Проехав коридор ворот, турист въехал в… степь! Огромная территория выглядела пустынной, даже гигантское сферическое здание не скрадывало это ощущение, а, скорее, усиливало – из-за своих размеров и отсутствия окон оно воспринималось продолжением скалы. Между забором и зданием была просто голая земля, кроме полоски, крытой чем-то, дороги, ведущей от ворот к лаборатории.

- Вот, даже не сомневался ни секунды! – возмущённо воскликнул Санька, увидев, что на «нужном месте» стоит роллс-ройс – С моим то везением.

Он рассмотрел двух вооружённых людей в форме, указывающих ему на проём, появившийся в стене здания. – Ага, сейчас! – турист снова посмотрел на роллс-ройс – всего-то передок мешает, сантиметров пятьдесят-семьдесят.

- Бак, сможешь встать лицом к зданию, так, чтобы твой задний фонарь был там, где сейчас левая фара того роллс-ройса?

- У меня нет лица. И фонаря заднего. – «бортовой» был в своём амплуа.

- Передом к дому, заднее левое колесо «Светлячка» – на место правого колеса роллс-ройса. Переключить управление на автоматическое. Действуй.

Броневик резво набрал скорость, затормозил, вошёл в легкий занос и буцкнул роллс-ройс, который немного подлетел, чуть-чуть погнулся всем передом, и замер, с широко открытыми от шока фарами. Стёкла остались целы. Вооружённые люди переглянулись и побежали к «Светлячку». Ещё несколько вскочило из «гаража» - проёма, открытого в здании.

- Бак, как у нас с энергией – хватит РАПСом жахнуть?

- Хватит. Только придётся отказаться от второго залпа КЭМПа.

- Не вариант. А чем ещё можно задор с ребят сбить? – Санька начинал нервничать. Положение было щекотливым: если де Боке не собирался с ним разговаривать, а просто заманил к себе, и беглеца будут выковыривать из броневика, то времени на анализ системы безопасности и изменения кода может не хватить. Что делать - ездить по территории? У них, наверняка, есть способ остановить и зафиксировать «Светлячка». Тогда лучше оставаться на месте, иначе – могут заблокировать в неудобном, для второго залпа, месте.

- Ракеты и пулемёты. – предложил Бак.

Турист задумался. – Побережём пока. КЭМП готов?

- Разумеется.

- Стреляй!

Эндрю Де Боке появился, словно из воздуха, в сапфирово-синем английском охотничьем костюме. Он что-то коротко бросил охране, и направился к броневику, бликуя широкой улыбкой. Санька оглядел салон машины, взял рюкзак, и сказал, глядя на дисплей: - Бак, всё – я пошёл. Если будут ломиться – разнеси здесь всё к лешему! Он открыл дверь и вышел.

- Добро пожаловать в мою обитель! – Эндрю лучился доброжелательностью и агрессивной уверенностью в себе. – Дорожное покрытие здесь необычное, с таким сильным движком – надо притренироваться. – улыбаясь, намекнул он на побитый роллс-ройс. Люди такого уровня социальной пирамиды, обычно, не видят трагедии в материальном ущербе, гораздо больше их беспокоит сам факт случившегося, воспринимаемый как атака на их репутацию. В данном случае, Эндрю видел лишь детскую попытку самоутвердиться. К тому же, субъект был ценным ресурсом – не будешь ведь пристреливать строптивого скакуна, разбившего вазон.

- Нет. – спокойно возразил Санька – Это я от ваших людей манеру вождения перенял, думал – Вам будет приятно.

- У Вас возникли проблемы по дороге? Поэтому я и предлагал ехать со мной! А что случилось с Фредом? – кротко поинтересовался де Боке.

- Проблемы у ваших людей, которые спровоцировали инцидент. А Ваш бугай - пробежал чуток и рухнул. Может сердце барахлит?

Они наградили друг друга долгими взглядами, которые ничего не дали ни тому, ни другому. Де Боке улыбался, и пытался понять – кто перед ним: действительно, случайный человек из плебса, или – марионетка Стариков. Санька просто смотрел и надеялся на чудо – Бак с Орденом мигом вникнут и за пару минут отредактируют код и дадут залп, монахи атакуют и всё закончится. Он очень не хотел уходить от «Светлячка».

- Прошу прощения, но автомобиль необходимо поставить в гараж – де Боке сказал это твёрдо и очень убедительно – Требование безопасности, даже я бессилен. – улыбнулся он.

- Я вижу. – не удержался и сдерзил турист. – Мне ваши отношения с Вашей безопасностью не интересны. Ради неё, кстати, машина останется здесь – думаю, Вам НЕ НУЖНО, чтобы она находилась в здании. Уж я – точно не буду находится там, если автомобиль будет в гараже – Санька боялся, что «Светлячка» могут уволочить куда-нибудь, и наивно блефовал, намекая на супербомбу. Что, кстати, чаще «прокатывает». Да и не известно, блеф ли это – броневик был полон сюрпризов.

- Что ж, - улыбнулся ещё шире Эндрю - полагаю, мы сможем решить этот вопрос позже.

- Вы – оптимист! – с уважением сдерзил турист.

Де Боке шагал к зданию и пропускал колкости, списывая их на стрессовое состояние беглеца, который вёл себя, как подросток в самом пике пубертатного периода. А сам Эндрю был рад и воодушевлён – цель достигнута, потери – несущественные, главное – без шума. Нет, с шумом, конечно, но в поднявшейся пыли и завертевшейся неразберихе, он сумел добыть этот артефакт. Незаметно для нужных глаз. Только с казахскими отморозками осталось разобраться – это часа через три. Вот - результат его подхода: спланированная операция привела к достижению цели, несмотря на попытки помешать и всяческие препоны. Он, словно, запустил шар в воронку, из которой выход один – к нему, Эндрю де Боке! Эндрю не хвалил себя никогда: во-первых, глупо себя хвалить, а во-вторых, похвала уменьшает ценность достижения или поступка. Он лишь акцентировал в сознании свою победу, чтобы зафиксировать в памяти эффективность методов, которыми пользовался при её достижении. «- Расчёт, подготовка и безусловная вера – идеальное сочетание. Уже месяц, как мы подключились к системе связи Стариков, и всё это время я не ослаблял концентрации. В итоге – вчера вечером мы узнали об артефакте, и – менее чем через сутки, он у меня!». Де Боке улыбнулся Саньке, и показал приглашающим жестом на стену, в которой очень быстро появился проём. Турист шагнул внутрь. Фойе было большое, как в аэропорту. Не в том, конечно, возле которого они встретились с де Боке первый раз, а, допустим, Внуково или, хотя бы, Орли. Сходства добавляла камера досмотра – большая стеклянная сфера со сканером.

- Вы меня досматривать собираетесь? – буднично спросил Санька. – Традиция гостеприимства такая?

- Здесь безопасно именно потому, что мы соблюдаем установленные протоколы. Я и сам пройду эту процедуру.

Эндрю твёрдой и легко походкой прошагал к сканеру и зашёл в сферу. Турист был в смешанных чувствах: вроде бы и надо время потянуть, но как-то это унизительно, что-ли. Он повернулся, посмотреть в сторону оставленного броневика, ожидая увидеть стену, закрывшуюся за ним и де Боке, но увидел «Светлячка» - через окна! «- Не было никаких окон снаружи. Может, тоже что-то вроде мониторов? – размышлял Санька, отвлекаясь от страха принятия решения. – А, может, материал стен такой – поляризуется…». Де Боке, вышедший из камеры сканера, истолковал действия беглеца, как демарш, и, отеческий улыбнувшись, спокойно донёс точку зрения службы безопасности: - Если у Вас нет оружия или других предметов и веществ, которые могут нанести ущерб, то нечего и бояться. Согласитесь – логично. А если есть, то мы попросим оставить это здесь. На хранение. Все мы будем спокойны, и в результате - разговор, я надеюсь, не будет напряжённым.

- Да? – восторженно изумился Санька – А как Вам такая логика: если бы я хотел причинить Вам ущерб, то уже сделал бы это, и возможно – не раз. А уж, если я добрался сюда, несмотря на все Ваши попытки помочь, значит мне, действительно, хочется получить некоторые ответы, и – возможно! – я отвечу на некоторые вопросы. И уж точно логично – не брать с собой того, что могут забрать. Турист помолчал немного, цепенея от осознания произносимого, и мгновенно обмер, услышав свой насмешливый голос: - Тем более – чего-то нужного Вам.

Эндрю ликовал - это был невероятно ценный экземпляр: не просто «вещь с функционалом», а ещё и с загадкой, то есть – вызовом. Вызовы де Боке любил. Ха. А чего ему их не любить? – при его возможностях, любой сложности задача решалась рано или поздно, и, собственно вызовом, была цель – максимально приблизиться, по времени, к «рано». Ну и оригинальность с изяществом, понятное дело, добавляют баллов. Попробовал бы он принять вызов ночной дороги, зимой, в Таймыре, на заглохшем «Жигуле». Или – пусть на «Порше», днём, летом, в шортах, на Сибирских лесных дорогах, после ливней. Одно слово – любитель. Он всегда любил сложные игрушки и технику, и считал себя – в ряде случаев, вполне обоснованно – стратегическим тактиком, гением инженерии и инженером человеческой психологии. Или психики – Де Боке всё искал, для своих талантов, название, объединяющее обе «пси». «- Это парень будет прекрасным развлечением на… может и час!» - Эндрю улыбнулся себе внутри, и это не повлияло на ширину «наружной» улыбки, всё ещё слепящей беглеца.

- О! Я Вам верю, Александр, но Вы ведь и сами можете не знать, да и ущерб можно нанести разными способами, и не только физический.

- Поясните Ваши страхи, Эндрю. – пожал плечами Санька. Он начал «прозревать», что досмотр, в общем-то, в его же интересах – возможность больше «потянуть время».

Де Боке пожал плечами в ответ: - «ЖучкИ», «химия», био- и радиоактивные материалы.

Турист смотрел визави в глаза и думал: «- А если, они найдут там то, что искали? Ну, хоть узнаю – что это, в конце концов».

- В «аквариум» я не полезу. – медленно произнёс беглец.

Его собеседник повернулся в сторону персонала и что-то сказал на странном языке. Саньке показалось, что какие-то незнакомые слова, произносятся как-то по знакомому – не все – пара-тройка. «- Что за язык-то, такой? – турист понял, что упущение ситуации с незнакомым ему языком, было БОЛЬШИМ упущением. – Он сейчас может отдать приказ пустить газ -его быстренько откачают, а меня степенно свяжут. Наверное, и побьют.» Проще всего бороться с паникой было действием. Беглец хмуро посмотрел на де Боке и спросил:

- Зачем Вы их об этом попросили?

Эндрю замер, обернулся, с очередной улыбкой и спросил: - Зачем принести стол и «рамку»? Он не верил, что беглец понял смесь французского, афгани и внутрилабораторного арго, на которой общались здесь, скорее всего – понял пару слов и блефует. – Стол для содержимого вашей спинной сумки, а «рамка» - для Вас. Это вместо «аквариума».

- «Рамка» и стол? – усмехнулся турист – Ну-ну… Де Боке снова замер, но тут же раздвинул улыбку, и примиряюще кивнул. Он был, действительно, умным человеком, сделавшим себя сам. Ну, понятное дело, с помощью родителей. И Клана, конечно. Разумеется, они и сейчас помогали. Но он не вёл паразитически-гедонический образ жизни, а работал над собой, тренируя разум и тело. И разум его был быстр - за ту секунду замешательства, Эндрю успел заметить потенциальную проблему, оценить её и принять дальнейшую программу действий: «- Он не только понимает, но и в курсе стандартных процедур и оборудования лаборатории. Вероятно, у меня «крыса», а он, скорее всего, осознанно работает со Стариками. Если он просто ведёт меня, что-то спланировав, у меня сейчас – последний рубеж, где я могу, относительно легко, нарушить его план, сорвав следующий ход. Но какой ход он задумал, и не ждёт ли он как раз этого? Нет. Всё это вряд ли – Генрих мёртв, нужный человек здесь и гнали его долго и громко – маловероятно, что Старики спланировали такое – не их стиль. Тем более, временной диапазон слишком узкий – столько событий, меньше чем за сутки – для этих трухлявых пней вообще не реально, они ведь, умники, мыслят в масштабах столетий и эпох. Блефует, кем бы он ни был. Теперь, дружок, ты мой! И сейчас мы узнаем тебя получше. Значит, следуем прежнему плану, увеличив концентрацию.».

«Рамка» была намного шире и глубже обычных: проход – примерно метр, и метра полтора - коридор. Стол был на толстых цилиндрических ногах и с массивной – сантиметров двадцать, столешницей. Всё это было на колёсиках - прикачено и установлено за пару минут, рядом со стеклянной камерой навороченного сканера. Санька поставил рюкзак на стол, и, увидев протянутые руки персонала, тут же убрал его.

- Я сам выложу. – турист снова поставил рюкзак на стол, зыркнул на двоих подчинённых де Боке, стоявших рядом в белых халатах, и, развязывая шнур, добавил - И хочу назад положить всё в том же виде.

Рамка молча «зазвенела» – на маленьком экране, видном всем, кроме проходившего досмотр, на зелёной фигурке человечка моргало красное пятно в виде часов, на правой руке.

- Возможно, Вы забыли снять ремень, или часы? – с извиняющейся улыбкой, вздохнул де Боке. К Саньке шагнул человек с ручным сканером, ещё в пути начав махать прибором вокруг беглеца. Турист шагнул спиной к «рамке», затруднив махание, и отвёл сканер от себя. Он снял часы, положил на стол и сделал два шага назад, и два вперёд, заново пройдя «рамку».

- По имуществу вопросов нет? – Санька посмотрел в глаза де Боке. Он прекрасно понимал, что современные металлодетекторы способны определить область нахождения и приблизительно - массу металлического «чего-то», а уж эти хреновины из будущего, наверняка и марку часов уже определили, а может – и перевели на местное время. А на ремне у него была неметаллическая пряжка - значит, для отвода глаз упомянули.

- Надеюсь, что нет. Спросим у господина Джереми. – Эндрю почувствовал, как его цапнула маленькая досада: «- Какая банальная промашка – широко известно, что современные технологии позволяют определить место нахождения и почти точно – массу металла. Наверняка беглец догадывается, что мы прочитали его документ во внутреннем кармане, надпись на часах, и пересчитали деньги. И разумеется он знает, что его пряжка не звенит на обычных детекторах.». С другой стороны вступился азарт – день становился всё интереснее, адреналина прогнозируется – море. Досада, обиженно тявкнув, отвернулась.

- Эммм, Александр… - де Боке задумчиво смотрел на принесённый планшет, повернувшись к господину Джереми, что-то тихо ему объяснявшему – Ответьте, пожалуйста, что у Вас в чёрном пакете?

Все предметы были разложены на столе ровно и аккуратно, словно у раскладывающего персонала был сорокалетний стаж игры в «Тетрис». В отдалении от остального, в большой стеклянной ванночке лежал чёрный пакет, раскрытый достаточно, чтобы было видно кусок банданы. На ванночке лежала стеклянная двузубая вилка, с длинной ручкой. Зубы у неё были нечищеными.

- Это мой трофей! – Санька и собирался сказать эти слова, но не рассчитывал, что таким голосом: голосом, после которого наступает тишина, где бы он ни прозвучал – улица, опера, космодром. Всё живое, подсознательно понимает необходимость обратиться в слух, зрение и не «пылить». А всё не живое, но сущее, боится пропустить хоть миг, из того, что скорее-всего-сейчас-произойдёт, и тоже затихает. Турист вспомнил встречу с Лисой, получая пощёчины от совести: ведь она его спасла, и из-за него погибла. Возможно, именно пытаясь затереть свою вину, он и «взвился» из-за тыканья вилкой в бандану Фокси.

Эндрю не был шокирован и испуган - он молчал, с интересом разглядывая беглеца. Рычащих «псов» он не боялся: да, такие идут до конца, чем, частенько, повергают в смятение врагов. Но де Боке и любил врагов, идущих до конца, так как с другими неинтересно.

- Мы, конечно, вернём Вам его немедленно, - Эндрю махнул рукой и кивнул своему Джереми – но, прошу Вас, ответьте – зачем?! Я понимаю бандана, но… - он указал рукой в сторону «трофея», подразумевая кровавые и серые сгустки - …всё остальное – это же негигиенично, в конце концов.

Две, равные по дикости, идеи использования трофея в текущем виде, вспыхнули в сознании. Санька, внутренне охнув, быстро запихнул подальше вторую, и позволил первой занять всё место.

- Похороню. – и снова, слова прозвучали, неожиданно для самого Саньки, мрачно. Настолько, что многие из слышавших его ответ, на секунду приняли его на свой счёт.

- Эм. – Эндрю был не готов к такому ответу, поэтому решил закончить данную тему – Ваш трофей упакуют, соберут имущество в спинную сумку и принесут ко мне в кабинет. Пойдёмте.

- Я сам заберу – турист начал паковать рюкзак – Как я понял - вопрос был лишь в бандане.

В этот раз досада цапнула Эндрю, намного выше лодыжки: второй раз та же ошибка! Де Боке знал, что все данные уже получены – сканеры, камеры, газоанализаторы со «стола» и «рамки» передали всё в компьютер за десять секунд, но группа досмотра не успела взять образцы и установить «жучки». Акцент внимания на биоматериале, был признанием его основной проблемой. Проблема решилась, а беглец, наверняка, понял, что его пожитки, как и он сам – полностью «просвечены». И, если продолжать игру в гостеприимного хозяина, повода задерживать имущество - не было. «- Всё-таки, «жучки» нужно поставить, хотя бы – «маркеры».» - Эндрю начинал терять воодушевление.

- В случае самых малых сомнений, в обычных ситуациях, служба безопасности задержала бы Вас, и исследовала имущество до тех пор, пока сомнения бы развеялись или подтвердились. – Эндрю внутренне поморщился своему шантажу – нужно держать себя руками, тем не менее, добавил – И была бы права!

Санька, спокойно укладывая в рюкзак термос, не поднимая головы произнёс: - Понятна… - покрутил крышку и помахал сосудом, определяя сколько осталось напитка - …причина Вашего необоснованного оптимизма – это гипертрофированная самоуверенность. Он посмотрел в глаза Эндрю и произнёс: - В России есть поговорка: «Пешеход всегда прав! Пока жив.».

Де Боке прищурился, не снимая улыбки, помолчал и радостно возвестил: - О! Очень сильно обожаю поговорки и разные народные мудрости с пословицами. Особенно – русские! В них много слоёв – одна мудрость покрывает другую, в которой прячется третья. Я прекрасно понял Ваше посылание в этой поговорке. Что ж, если Вы так уверены в своих силах, то ничто не может мешать забрать имущество на обратной дороге? Верно?

- Вы о чём? – угрюмо удивился турист – Вы всё осмотрели, чего искали – не нашли. Зачем мне оставлять здесь свои вещи?

- Это же очевидно! – Эндрю был в преддверии сердитости: ситуация сама по себе вывернулась так, что повода не оставалось, и это немного злило. Тем не менее, он быстро нашёл предлог: – Зачем таскать не всегда нужные предметы, вещи, которые люди не используют при вежливом разговоре. Культурные люди.

Санька задумчиво смотрел на Де Боке. Понятно, что рюкзак он не оставит. Наверное. Постарается, во всяком случае. Без ущерба для себя, конечно. Страх, под видом благородного благоразумия, применил тактику каскада компромиссов. Но, надо бы не перегнуть палку, сделать это поделикатнее как-то, чтобы не злить эмиссара европейского клана – он, по крайней мере, вежлив. Быть культурным, доброжелательным и вежливым в ответ – совсем же не сложно.

- В таком случае, Эндрю – снимайте Ваши штаны.

Турист застыл на секунду. Что-то поменялось в состоянии его сознания, без сомнений - в единственно возможную сторону – к лучшему. Случилось это, когда «лаборанты» тыкали бандану Фокси – на фоне её судьбы, его страх и злость сжались и перестали закрывать обзор. Не сказать, что он был хладнокровен, как удав, но дёргающего напряжения больше не было, ситуация перестала казаться критически катастрофической: Бак сделал первый выстрел, Орден и казахи ждут, время «тянется» – всё по плану. Санька перестал бояться испортить ситуацию. «Делай, что должно, и – будь, что будет!». Поэтому, испугавшись передумать от страха, он и, гхм, «выплюнул» встречное предложение о штанах, не задумываясь. Но, конечно, так дерзить не стоило. Хотя… Произнёс он это холодным тоном, то есть – без издёвки. И, во-первых, он же не трусы предложил снять и оставить здесь. А во-вторых, трудно представить себе, как де Боке будет использовать штаны в, не надо забывать – вежливом, разговоре.

Де Боке испытывал брезгливое отвращение к своей улыбке. Он чувствовал, что она стала неприятно тянуть мышцы, и из-за неё появился металлический привкус во рту. Он не хочет улыбаться сейчас! Эндрю не любил делать то, что не хочет, но в данный момент, он может проиграть больше, если сорвётся. Вообще-то, де Боке мог раздеться хоть до гола, и ходить по всей лаборатории с дохлой кошкой в руке – он здесь хозяин и плевать ему на подчинённых! Да, и на большую часть человечества, собственно. Но сейчас это - не его желание. Он сам загнал себя в ловушку: технически беглец прав – брюки, как таковые, в культурном и вежливом разговоре не используются. Понятно, что снимать ничего он не будет: ещё чего, чтобы какой-то плебей оставил Эндрю де Боке без штанов?! «- А может его шокером отключить? Или газом…» - эмиссар клана вздохнул.

- Это, полагаю, снова какая-то русская мудрость или загадка?

- Возможно, – пожал плечами Санька – дружеский совет. Мы будем беседовать прямо здесь? Турист осмотрелся, и уселся на стол. Каким-то образом – или местом, беглец почувствовал монументальность этого предмета – скорее, техногенного искусства, чем – мебели.

- Посидите пока. – вроде как согласился, а как будто бы – распорядился Эндрю. – Мне надо проверить. Он снова взял в руки планшет. На экране была инфограмма – фигура человека, с рюкзаком в руке, с бумагами в другой руке, и часами на той, в которой рюкзак. У фигуры на экране было лицо, фотографически близкое к оригиналу. Де Боке ткнул пальцем в голову фигурки на экране. Во всю ширину дисплея развернулось лицо с бородой и грязью. Таблица с данными о совпадениях по полигональной сетке лица. Выше 63 процентов – по нулям. Что ж, базу по России пока заполнили мало. Он вернулся к первоначальному изображению и щёлкнул по значку бумаг в руке человечка. На экране появилась фотография бланка документа с печатью, листа с текстом записки, и пачки денег. Эндрю рассмотрел всё, потом исследовал фото часов и содержимого рюкзака. Тест ДНК с банданы, ещё проводился. «- Что ж, значит – бывший военный, а это многое объясняет. Дерзость и хитрость – визитная карточка русских офицеров. Но как его втянули в игру Стариков?» - де Боке почувствовал себя уверенней, получив информацию о «госте».

- Что ж, некоторые вопросы у службы безопасности остались, но должны же мы доверять друг другу, в конце наконец! – Эндрю больше не старался добавить дружелюбия в улыбку и голос. – Пойдёмте.

- Вы говорите о доверии, после того, как меня обыскали? Логично. – турист спрыгнул на пол и пошёл рядом с де Боке.

Они подошли к большой сфере, оказавшейся лифтом. «- Шарики за ролики зашли, что ли у них тут всех? А может, де Боке фэншуист какой-нибудь - и здание сферическое, и сканер, и лифт. Может, у него и конь такой же есть? В вакууме. Я бы, хоть, посмотрел – столько слышал…» - размышлял себе Санька, глядя на здоровенный кусок толстенного стекла, плавно запирающего кабину. Боковым зрением он заметил, как Эндрю дважды кивнул, произнеся: - Кабинет, пожалуйста. Кабина лифта, без видимых причин, стала подниматься.

Снаружи, сфера лифта была непроницаема для взгляда, а изнутри было видно великолепно. Благодаря этому было понятно, что сфера начала движение. Внезапно, Санька заметил, что полоска стены здания тоже стала прозрачной. Полоса «видимости сквозь стену» двигалась вместе с лифтом. Беглец присел – стенка стала скучно-обычной, привстал, и увидел верхушки гор вдали, и небо.

- Любопытно, правда? – снисходительно-менторским тоном сказал де Боке.

Турист посмотрел на него, и сказал: - Красиво. Затем снова повернулся к полоске пейзажа. «- Он ведь не ошибся, а действительно, использовал то слово, которое считает верным, в этой ситуации: что-то неизвестное должно вызвать любопытство. А мне вот, не любопытно – как это чудо работает: поляризация, видеосимуляция, или гипноз. Мне сейчас ценнее радость от вида снаружи. А такие, как он, утеряли даже возможность удивляться – им просто любопытно. Хотя, честно говоря, все мы стали меньше удивляться. Как же я хочу домой…».

Полоска на стене остановилась, что, скорее всего означало – они прибыли. Беглец повернулся и увидел, что с другой стороны кабина лифта упирается в стену. «- Интересно, как долго мы ехали вдоль стены - он пытался вспомнить, видел ли потолок в вестибюле? Или это – фойе?». Стеклянная дверь, быстро, но не суетливо, скользнула вбок и два мужчины вышли. Они были похожи на двух охотников: с гордой осанкой, в стильном английском охотничьем костюме, полный жизни и здоровья Мастер, и, в грязной, но зелёной, непонятной робе, небритый, уставший и злой – его ученик, вернувшийся с задания. С другой стороны, также выглядят Теоретик и практик.

Пройдя по прозрачному коридору (наверняка, снаружи он был не прозрачный), Эндрю и Санька подошли к невзрачной стене, раздвинувшей перед ними две створки. Внутри был ещё один коридор, больше напоминавший приёмную. Сходства придавала небольшая стойка у двери в противоположном конце. За стойкой стоял человек в сером костюме, с внимательным взором и угрожающим видом.

- Это – мой секретарь Голиаф. – кивнул на человека в сером Эндрю.

- А как же «Фред»-Алекс-«Бигги» Зиминг? В отставке по состоянию здоровья? – невинно поинтересовался беглец.

- О, у меня много секретарей. – парировал Де Боке. Он прошествовал в кабинет, через нормальную, двустворчатую дверь – высокую и толстую. Секретарь выглядел как профессиональный маньяк-убийца, а на беглеца смотрел так, словно у него не хватает одной отнятой жизни для выполнения годового плана, а дэд-лайн - через пару минут. Саньку, почему-то задело такое отношение постороннего человека: ладно злость, но во взгляде Голиафа сквозило пренебрежительное высокомерие, как будто беглец был отвратительной тупиковой ветвью, некогда общего вида. Турист шагнул к стойке, еле заметно наклонился, и прошептал уголком рта, не поворачиваясь: - Всё готово. Через семьдесят две минуты. Будь у Северного входа через час. Потом Санька резко шагнул следом за Эндрю в кабинет, и двустворчатая дверь закрылась – плавно, тихо и основательно. «- Пусть голову ломает – что это значит, и надо ли доложить. Хе-хе. – турист не злорадствовал, но на душе стало теплее – А если стоят микрофоны – наверняка стоят! – то де Боке, тоже будет полезно понервничать».

Кабинет был уютным и странным: огромное пространство было заставлено скульптурами, шкафами с книгами, столами, креслами, диваном. Но всё становилось для восприятия малозначительным фоном, на фоне стеклянной стены, открывающей вид на Монголию. Они, всё-таки, находились достаточно высоко, наверное - на последних этажах здания-жемчужины, и отсюда казалось, что видишь всю страну. А, может, и дальше – до самого Края. Де Боке указал на диван, рядом с небольшим журнальным столиком – стеклянным, инкрустированным журналами. Диван выглядел жёсткой скамейкой из неширокой фанеры. Санька осторожно опустился, и диван, чуть качнувшись, принял идеальную, для Санькиных больших ягодичных мышц, форму, и оказался супер-удобным.

- Желаете выпить? Эндрю спрашивал для приличия – обычно, он считал вопрос выбора риторическим. Он налил два бокала и услышал: - Нет.

- Знаете, Александр, мы плохо начали встречаться. Поэтому, предлагаю исправить всё с самого начала. И, выпить – это же ваше, русское средство для эффектизации коммуникации.

Санька только сейчас обратил внимание на странность акцента де Боке: он проявлялся изредка, в не совсем верно подобранных словах, делающих фразу, как минимум – неоднозначной.

- А с чего Вы взяли, что я русский?

Эндрю помолчал, пожал плечами и ответил: - Вы говорите по-русски, пришли с территории России.

- Я этнический финн. – не моргнув, соврал Санька, и зачем-то добавил - Суоми.

На беглеца накатило чувство лёгкого спокойствия – он сидел в большом светлом помещении, в него не целились, вокруг ничего не взрывалось, и не было никаких раздражителей. Разве что, де Боке, пытающийся задавить его своими интеллектом и эго.

- О. Но жизнь внутри этноса накладывает определённый отпечаток. В любом случае – этот напиток стоит попробовать, поверьте.

- А с чего Вы взяли, что русские пьют при любой возможности?

- Я имел в виду другое, полагаю – Вы это поняли. – де Боке начинал выглядеть глупо, стоя с бокалами и уговаривая беглеца выпить. - А, вероятно, Вы боитесь, что туда что-то подмешано – я выпью первым!

- Мне не нравится алкоголь, Эндрю. Спасибо.

- Александр, я хотел Вас удивить, но придётся открыть маленький секрет: это не совсем алкоголь. Другая технология. Этот напиток отличается от того, что подразумевают под словом «алкоголь», как дикий мёд от сахарного сиропа. Всё же, я надеюсь, что, даже зная это, Вы удивитесь его вкусу. Прошу, не отказывайте моему исполнению закона гостеприимства.

Эмиссар Европейского клана протянул туристу витиеватый бокал, и поднял свой в призывном знаке.

- Уважаемый Эндрю… - начал Санька.

- Прошу – Андрей. – вновь предложил русский вариант своего имени де Боке.

- Уважаемый Эндрю – начал заново турист – Я убеждён, что человек с таким интеллектом как Ваш, сумеет увидеть границу между гостеприимством и навязчивостью

Де Боке с обоими бокалами отошёл к столу на невысоком, круглом подиуме. Он поставил один бокал на стол, из второго пригубил. В воздухе болтала ножками, висевшая тишина. «- Поведение этого плебея раздражает. Возможно, это проявление его функционала, или – побочный эффект» - де Боке наслаждался послевкусием, и, по привычке, препарировал ситуацию – это давало возможность не потерять равновесия и спокойствия. Турист, в это время, достал термос и налил в крышку варево Генриха.

- Простите, я действительно был не сдержан. – сдержанно улыбнулся Эндрю. – Ну, кто старое помнит – тому в глаз! Так, кажется звучит поговорка русская?

- Не совсем. – Санька чуть отпил Генриховского зелья. – Там ещё, про то, что забывчивому – в оба.

- О! Тогда, совсем меняется смысл. – отметил де Боке.

- Вам виднее – Вы любитель русских поговорок. – согласился турист.

Эндрю кивнул, не уловив сарказма. – Что ж, не будем растекаться мыслью по дереву…

- Мысью. – поправил Санька.

- Что?

- В оригинале – Мысью по древу. – турист пожал плечами – Раз уж, Вы любитель…

- Мысь – это, ведь, белка. – констатировал, задумавшись эмиссар. – То есть – Белкой по дереву?

- Что-то, вроде того – согласился беглец.

- Белка, бегающая по дереву для письма, олицетворяет речь с ненужными отвлечениями?

- По обычному дереву.

- И в чём смысл? – заинтересованно спросил де Боке.

- Возможно, в разнице сидящей белки, и размазанной по дереву.

- Хм, сомнительно. Как минимум, в данном случае, у нас паритет – Ваше слово против моего.

- Если это важно, то на моей стороне ещё одно слово. – Санька был лениво невозмутим. – «Слово о полку Игореве».

Де Боке задумался. Конечно, он читал это произведение, и, разумеется, не помнил его наизусть. Но это и не постыдно, собственно.

- А что в нём?

- В «Слове о полку Игореве» впервые встречается эта фраза.

- Ну, это, снова, русский источник. – почему-то поторопившись, парировал Эндрю.

- А поговорка чья? – удивился Санька.

Эндрю был сердит – он сгоряча влез не туда: его версия логичнее, но он схватился не за тот довод.

- Но ведь логичнее, что ваши предки, когда писали на дереве, старались выражаться лаконично, в причине трудности процесса и ограниченности ресурса. В подтверждение моих слов – факт о том, что славяне писали, по сути, на древе – бересте.

- Вам виднее, Вы же этнограф.

В этот раз, Эндрю уловил в ответе что-то, кроме признания его авторитета. А может – вместо.

- Кажется, Вы хотели меня о чём-то спросить? – Эндрю, невинно улыбаясь, смотрел на беглеца.

- Да. – согласился турист, продолжая пить из крышки-кружки.

- Спрашивайте, я готов ответить. – после напрасного ожидания, пояснил Эндрю.

Санька сделал глоток, посмотрел в стену-окно, и, перевёл взгляд на де Боке: - Почему Вы хотели меня убить?

- Тут, вероятно, недоразумение – ещё сутки назад я не знал о Вас. – удивление у де Боке было не таким «коньком», как улыбка, но всё же…

- Я не вижу в Ваших словах, Вашей же, любимой логики: Вы же хорошо знаете - часто убивают людей, которых знают меньше часа, а бывает – вообще незнакомых. Если учитывать военных и прочих силовиков, то незнакомых – подавляющее большинство.

- Александр, не скрою – когда я узнал о Вас, то очень захотел познакомиться, но не убивать. Вы понимаете – будь у меня такое желание, я бы его исполнил. Но вот мы здесь, разговариваем – живые и здоровые. Да, для того, чтобы помочь Вам добраться, я выслал людей, их целью было – защитить и проводить. Полагаю, Вы ошибаетесь.

Санька пил своё «зелье» и испытывал подъём тонуса.

- Трудно ошибиться в намерениях человека, стреляющего в тебя из миномёта, или пулемёта, или вообще – ракетой. Так что, Ваши витиеватые отнекивания ни к чему. А про Ваш оптимизм, я уже, кажется, говорил.

- Ошибиться Вы могли не в намерениях, а в том, у кого они были. Мои люди должны были доставить Вас сюда. Насколько я знаю, за Вами охотились несколько разных групп, к которым я не имею отношения.

- Знаете, Эндрю, до встречи с Вами, в меня целился каждый, кто видел. В том числе, товарищ Зиминг. А Вы – жеманничаете тут, как школьница. Если ваша «спасательная» группа такая «белая и пушистая», то почему завалила службу и не помогла? И где она сейчас? Сами сказали – готовы ответить. Вот и ответьте – какого лешего вы все гоняетесь за мной?

Де Боке испытал чувство. Оно не было непонятным, внезапным или смутным. Эндрю, вообще, не испытывал смутных и непонятных чувств – он, как умный человек, всё понимал. Что бы это не значило. И сейчас, когда его кольнуло беспокойство, он его, разумеется, узнал. И причины, конечно, ему были понятны: беглец ведёт себя слишком раскованно, не выказывая признаков, хотя бы, настороженности. Чувствуется в нём «носорожья» сила – прёт, попирая этику и политес. «- Ну что ж, он сам же себя и накажет: хочешь правду, так узнай, что ты – лишь инструмент, нужный – пока - ресурс – эмиссара подтачивала досада от того, что турист так осадил его. – А ведь мог жить как сыр в масле, считать себя нужным и важным для Мира».

- Вы знаете, Александр, что большинство систем в мире, а биосистемы – почти все, имеют два фундаментальных принципа?

Санька повёл правым плечом, что можно было растолковать как: «- Разумеется, это известно любому пятикласснику.», но также, это было похоже на: «- Меня родители и кланы никакие не обеспечивают, у меня не так много свободного времени для всякой хрени. Так что, никогда не задумывался над этим»

- Первый принцип – рост, увеличение в объёме, захват, как можно большего, пространства и ресурсов. Второй – формирование оптимальной структуры, для эффективного использования ресурсов. Для высших животных, более характерна, иерархическая структура. Понимаете, Александр? – словно заботливый учитель, спросил де Боке у Саньки. Турист кивнул: - Вроде, просто всё. Я, собственно, при чём?

- В истории человечества, общество постоянно трансформировалось: одни племена расширяли свои владения, другие – канули в Лету. Происходило слияние, различными способами. При достижении определённого уровня – обычно, это комплекс: территория, размер популяции, уровень развития и прочие условия – возникает необходимость трансформации существующей структуры. Проще говоря…

- Если Вы про возню кланов за власть, то можете не утруждать себя. – Санька спокойно смотрел на визави.

- О. Выходит, Вы сами знаете о текущей ситуации, Александр! -Эндрю сканировал взглядом беглеца.

- Эндрю де Боке! – Санька смотрел на эмиссара спокойно и серьёзно - Я живу, общаюсь, в моей жизни происходят события, в последнее время – много разных и очень часто. Конечно, я что-то знаю, но я не знаю, как к этому всему относится моя персона?

- Раз Вы знаете основных игроков, то понимаете, что нарушить паритет очень сложно: того, кто первый поднимет голову, с радостью затопчут самые близкие союзники. Тем не менее, времени почти нет – трансформация требует смены структуры, давление растёт и, если что-то не сделать, то процесс произойдёт сам, но бесконтрольно и с огромным количеством жертв.

- Вы, Эндрю, хоть глотки друг другу перегрызите, а хоть – переженитесь. Кланы, Ордена, Реликты… От меня то, что надо?

Де Боке помолчал, снова отпил из бокала, и растянул, погасшую было, улыбку.

- Александр, мне будет проще, если Вы расскажете, что знаете. Тогда я сформулировать смогу доступнее и полнее.

- Да у меня вопрос то, один, и совсем простой - люди, обычно, знают, почему хотят убить других людей. Вы же, считаете себя вершителем судеб, а извиваетесь, как уж на сковородке.

Де Боке, уже без улыбки, сверлил взглядом строптивого беглеца. Затем спокойно произнёс: - На гребешке, насколько я знаю: «Как уж на гребешке». Разве нет?

- На гребешке – вошь. - пожал плечом Санька – Но, тоже подходит, если ходите.

Он искренне не понимал, зачем углубляется в эти лингвистические дебри, хотя прекрасно знал, что это помогает затянуть время нахождения в спокойном, тихом месте. Так же, Санька решил, всё-таки, рассказать – вкратце, разумеется – историю своего «влипания в историю». Не столько, чтобы время тянуть, сколько по причине целесообразности. Сколько раз его глубоко возмущало поведение людей, в разных книжках и всяких фильмах, в стиле: «- Некогда объяснять, поливай голову кипятком!». Ну кто, в здравом уме, ни с того, ни с сего, станет лить кипяток на голову? А уж, просить человека, чтобы он лил кипяток на голову себе – вообще бесполезно. Тут нужны веские доводы и доходчивое объяснение. Турист вспомнил историю с плакатом – большим рекламным щитом, на котором изображены девушки с бутылками пива в руках. Размер бутылок был в три раза больше размера куска ткани, служившего одеждой обеих девушек. Плакат стоял недалеко от пляжа, возле бакалейного магазина. В тот вечер Санька провожал с пляжа пассию – поднялся сильный ветер, и все сбегали домой. Путь пролегал по переулку, мимо магазина с плакатом. Они шли, наклонившись, преодолевая плотные волны ветра. Прямо навстречу пикирующему рекламному щиту. Секунд за пять до плаката «с девчонками», в переулке появилось двое бегущих мужиков. В принципе, по их виду и взглядам, можно было понять, что нужно делать, но они дополнили информацию вербально. Вот, что бы в блокбастере каком-нибудь кричали люди, бегущие от такого плаката? Санька представил мужчину с выпученными глазами и орущего: «- Спасайтесь! Там голые бабы с пивом!». А те мужики в переулке, им тогда коротко и ёмко дали инструкцию, услышав которую, Санька и девушка очнулись только на пляже. Возле Санькиной палатки, укреплённой в соснах. Там и пережидали до утра…

- Если Вам будет проще, Эндрю, и это избавит нас от выкрутасов, то я расскажу свою часть этой истории. – Санька налил остатки жидкости из термоса.

- Я простой турист, заночевал в лесу. С Генрихом познакомился около суток назад, плюс минус несколько часов.

- Можно поточнее? – вежливо спросил де Боке.

- Нет. – ответил Санька, и продолжил.

- Он спас меня от белок…

- Белок? – прервал туриста Эндрю – Это, которые – «Мысью по древу»?

- Наверняка. – кивнул Санька. – Когда вся стая ушла…

- Прошу прощения, а как много было белок? – де Боке сам не понимал, почему ему показался странным факт кучкования грызунов.

- Несколько десятков. - прикинул беглец. – А может, в два раза меньше.

Пока эмиссар пытался вникнуть в новую для него форму числительного, турист продолжил: - Генрих пригласил меня в гости, мы немного поболтали, поели, а…

- Александр, Вы говорите о Генрихе - индейце? Представитель Реликтов?

Санька посмотрел на эмиссара, думая, почему-то об омлете. А потом в голову ворвалось воспоминание о жареной картошке, с хрустящей корочкой… Он вздохнул и сказал: - Эндрю, чем больше я рассказываю, тем больше у Вас вопросов. Де Боке пожал плечами: - Я просто уточняю.

- Мы не касались этой темы в разговорах. Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть. Зато точно знаю, что ночью на его дом напало несколько групп наёмников, у которых «ноги растут» от кланов. Генриха убили, а за мной началась охота. Почему?

- Расскажите подробнее о событиях между нападением на дом Генриха и нашей с Вами встречей.

- Не расскажу. Сами посмотрите, полагаю - от «Третьего глаза» Вас не отключили?

Эндрю размышлял. Всё-таки, «пациент» не случайный человек: слишком много знает, прошёл «сквозь» несколько групп лучших наёмников, слишком уверенно держится, для своего положения. «- Одно приглашение к индейцу в гости чего стоит, а уж «немного поболтали» …» - де Боке был в курсе немногословности Генриха. «- Плебей прав – подробности посмотрю сам, чуть позже. Сейчас нужно завершать стадию первичного исследования».

- Александр, в текущем времени, для цивилизации критически важен процесс трансформации иерархической структуры. Возможно, счёт идёт на месяцы. Мир лихорадит – это видно уже даже в самом… обычным людям. Если никто не возьмёт на себя ответственность и не возьмёт руководство в свои руки…

- Эндрю. – тихо, но твёрдо перебил Санька – Я прекрасно понимаю важность мудрого руководства, и согласен, что каждый сверчок должен занимать место в мире, соответственно своим возможностям и способностям. Зачем Вы убеждаете меня в том, с чем я не спорю? Мне интересна моя жизнь. Поэтому не нравится, когда ей что-то угрожает. Так что, скажите, наконец – что Вам всем надо КОНКРЕТНО ОТ МЕНЯ?

- Я уже подошёл к Вашей роли, уважаемый Александр Александрович. – улыбнулся эмиссар. «- Намекает, что всё знает про меня? – Санька напрягся – Или по гравировке на часах угадал отчество, или они смогли просканировать справку, выписанную военными, вместо паспорта. Сложенную, во внутреннем кармане? Или… А, вдруг они нашли меня – настоящие имя, фамилию, адрес? Нет! Просто техника у них хорошая, у дармоедов.».

- Как упоминалось, нарушить паритет и начать действовать, все боятся. Некоторое время сзади, нам предоставили донесение о том, что Реликты получили доступ к некоему артефакту – Ключу. Артефакт может дать преимущество, которое позволит решить кризис с меньшими потерями. Артефакт находился у индейца. Было принято решение – одолжить Ключ. Де Боке смотрел на беглеца, ожидая вопроса: «- Кем принято решение?», чтобы выплюнуть подготовленное: «- Для Вас - это не имеет значения.».

- Ну. Я-то, при чём? – турист недоумевал – Рюкзак видели, меня всего просветили своей «рамкой». Нет у меня никакого Ключа.

Санька на секунду впал в ледяную панику – пришедшая в голову мысль была так наполнена безнадёгой, что сковывала холодом дыхание: «- Мне никто не верит! Они все считают, что я где-то спрятал эту хреновину! А если теперь меня потащат по всему пути в обратную сторону – рыть землю, поднимать каждую травинку и искать им этот артефакт? И, ведь, доказать я ничего не смогу.».

- Дело в том, Александр Александрович Кляп, что Вы и есть Ключ.

«- Начинается. – с грустным возмущением подумал Санька – Не понос, так – золотуха!». Он никогда не был лидером, не считал себя избранным - ему было достаточно быть центром своего мира. Зато он знал, что если тебя называют избранным, то тебе достанется самая грязная работа. Потом тебя распнут, забудут, вспомнят, превознесут, и снова забудут. И, если повезёт - именно в такой последовательности.

- Понятно. И что я открываю? – Санька решил пойти по пути наименьшего сопротивления – ткнуть ситуацию носом в абсурд, на котором она, собственно, выстроена.

- О, я надеялся, что мы выясним это, в процессе разговора, но, похоже, мне придётся повозиться подольше с этим.

Эндрю не выделил местоимение «мне», но в данной ситуации этого и не требовалось – беглец прекрасно понял, что начинается этап его жизни в качестве лабораторной крысы. Очень ценной лабораторной крысы.

- Сам факт обладания артефактом, и информация об этом у партнёров и врагов, уже дают преимущество.

- Ясно. А почему Вы решили, что именно я этот ваш артефакт? – поинтересовался турист.

- Для Вас это не имеет значения. – решил воспользоваться заготовленной фразой де Боке.

– Для меня, как раз, имеет значение – я не понимаю, что от меня хотят, и хочу понять – откуда началось непонимание.

- Александр, к чему эти сомнения? Разве не чувствуете, что это так? Даже фамилия Ваша созвучна со словом Ключ.

- С Вами всё в порядке, Эндрю? Бледный Вы какой-то. – соврал Санька. – У меня не было и нет никаких способностей: ни «супер», ни, даже, «выше среднего». Я обычный человек, живу обычной жизнью. А Вы говорите мне, что я – волшебник, требуете от меня чудес, а на предложение разобраться, ссылаетесь на какие-то чувства, совпадения. Вам самому-то не страшно: взяли какую-то «штуку» в руки, считаете её «пулемётом» и, на основании своего мнения, собираетесь сделать серьёзные шаги? А если это, на самом деле, не «пулемёт»?

- О, не будем лукавить - майор Кляп совсем не простой человек. В Вашем досье пометка – «имел отношение к проекту «Проксим»», какое, если не секрет?

- Опосредованно-косвенное. – Санька освоил науку неопределённых ответов и сам удивлялся лёгкости, с какой слова слетали с языка. – Эндрю, чтобы ни было в прошлом, обо мне Вы узнали недавно, и свои выводы сделали не на основании моей возможной причастности к «Проксиму».

Де Боке колебался. Сейчас, когда статус кво определён, и плебей знает своё положение, давать ему закрытую информацию – моветон. С другой стороны, беглец прав – при серьёзности намерений Эндрю, проверка лишней не будет.

- Всё очень просто: в доме Старика ничего не нашли, Вы были последним, кто с ним контактировал. Ничего похожего на артефакт, у Вас при себе нет. Выходит – это Вы. Логика. Избыточной подсказкой было Ваше продвижение, сопровождаемое большими потерями, в преследовавших Вас группах.

Саньку будто водой окатили. «- Вот же, а! А ларчик просто открывается - ведь и правда: я побежал, а все за мной – синдром полицейского. Или хищника? Вот тебе и ошибка. И, что теперь делать? Как со мной поступят, когда поймут, что гнались зря? Закопают, от злости, или на опыты пустят.». И тут у него прояснило - словно вода перестала заливать глаза, и реальность снова проявилась.

- Эндрю, - голос туриста был уставше-спокойным – Вы не могли обыскать весь дом. К тому же, Генрих мог спрятать ваш артефакт на прилегающей территории – я сам знаю пару мест в летнем душе. По пути, я мог ключик ваш, сто раз потерять, выкинуть, спрятать. Да он может, вообще, в машине лежать. А Вы с такой лёгкостью заявляете – «нет ничего» и «всё и так ясно». Вы правда не понимаете, что выяснить – есть ли ошибка - в Ваших интересах? Давайте уже покончим с этим, а. – Санька вздохнул, и почему-то добавил: - У меня ещё дела есть.

Де Боке перестал улыбаться. Страх не мог проникнуть в цитадель его сознания – слишком хорошая подготовка и крепкая броня! Но страх, с лукавым прищуром, махал своей пушистой лапкой издалека. Не может быть, чтобы Реликты перехитрили его, эмиссара самого древнего Клана. Уверенность в себе, а значит - и своей правоте, вот что сейчас важно. И укрепить её нужно, поставив точку в этом вопросе.

- Было получено сообщение от одного из участников штурма. Он Вас опознал, как артефакт – это факт.

Де Боке было уже совсем некомфортно подстраивать сознание для общения на уровне плебса, для того, чтобы одному из оных, было понятно. Нужно срочно с этим заканчивать и переходить к следующей фазе.

- Включите запись, пожалуйста. – Санька был вновь ошарашен. «- Кто мог меня опознать? Какая из групп?».

- Никакой записи нет. Почему Вы решили, что сообщение было голосовым?

«- Первая! Из второй меня видел только британец. А из остальных… только монголы и Орден.».

- Голубями, полагаю, долго. Вы получили информацию от первой группы, во время штурма. Я там был, и слышал почти всё. Санька помолчал, а затем добавил: - Эндрю, если я уникум, то буду только рад – кто ж не хочет стать героем-богатырём? Но, мы уже нашли «проблемный участок», осталось лишь убедиться… Вам или мне.

Страх стал ближе, а может – больше, в любом случае, Эндрю уже видел когти и зубы. «- Всё это событие: операции Кланов, объявление войны Реликтам убийством Генриха, шумиха на территории России – всё это держалось на факте появления Ключа у Реликтов. Этот факт предоставил я. Мне придётся ответить – если всё окажется «холостым выстрелом», то меня отдадут на заклание. А риск моих собственных решений, покрывался профитом от захвата артефакта. С ним я могу плевать на Совет Клана. Если у меня его не будет – меня сначала распнут, а потом отдадут на заклание.». Операции по захвату объекта, Де Боке проводил неофициально. Существовал намёк на соглашение о намерениях сотрудничать между несколькими лицами, вторых и третьих эшелонов в нескольких Кланах. Каждый, понимавший намёк, гарантировал поддержку другому понимающему. Артефакт был тем шансом, который позволял, при поддержке согласившихся сотрудничать членов других кланов, изменить систему правления. Как минимум – его состав. Поэтому, связь с центром пока «не работала». План был отличный – стравить монгольские банды, добить оставшихся, и заняться подготовкой Ключа. Как и все отличные планы, он сработал. Даже без исполнения некоторых пунктов, которые, правда, всё равно придётся исполнять: монголов оставлять нельзя. Вербовка члена чужой команды, была ещё неофициальнее – руководство за такое могло наказать. Официально, группа Европейского Клана была нанята среди спецов из Америки и Израиля. Ещё официальнее - Клан вообще не участвовал в этом. «- Хм, всё сплелось, как обычно: Азиатский Клан нанял африканцев, Арабы – Азиатов, Африка – Арабов. И ведь, все всё знают. От кого мы прячемся – от Реликтов? Или у высших умов планеты – глав Кланов, стали проявляться симптомы формализма?».

- Что ж, давайте посмотрим, товарищ майор. – Де Боке взял бокал, сделал глоток, поставил бокал и взял планшет.

«- He’s a key!». Запись была отличного качества. Голос на записи был знаком. Санька вспомнил тот момент: он стоял возле Генриха, пытался зажечь спичку (турист машинально хлопнул себя по карману, куда, в тот момент, пихнул коробок.). И вот тогда он услышал это бурчание – голос был приглушён шлемом и звук просачивался через затягивающиеся трещины в шлеме. Сейчас он слышал каждое слово. Акцент, конечно, был ужасным, но Санька понимал такой английский, даже лучше, чем от носителей. Вдруг захотелось разреветься, по-мальчишески, но слёзные железы были не готовы к такому повороту событий. В носу засвербело и стало щекотно, а верхние веки, как будто, отяжелели изнутри – это накатила обида. В голове всплыло воспоминание о подобном чувстве: В седьмом классе, на городской Олимпиаде по математике, на Саньку снизошло озарение, и он решил всё за полчаса. В долгие часы ожидания он ещё не был до конца уверен в победе, но шанс был очень высоким. Получил он второе место - за плохой почерк, а первое получила дочь сестры тётки золовки начальника отдела Образования. Её работа была чиста, красива, и содержала две ошибки, которые Санька обнаружил, спустя день. Ошибки были странными: ответ задачи верный, но получение его было абсурдным. С математической точки зрения, но не с житейской. Директор школы, бывшая распорядителем Олимпиады, к которой прибежал возмущённый олимпиец, была женщиной, умудрённой житейским опытом, и украшенная итальянской косметикой, которую привёз брат снохи дяди зятя всё той же начальницы отдела Образования. По случаю, конечно. – Сашенька, дружок, ну не будем же мы пересобирать экзаменационное жюри, перепроверять и перевручать. Тем более – ответы то, правильные у неё, а какими путями… Ну что уж. А тебе поставим «отлично» за четверть!». Тогда было очень обидно. Хоть директриса и обещала, что, повзрослев, он будет вспоминать это со смехом, Саньке не было смешно ни разу: математика давалась ему легко, возможно, после первого места на той Олимпиаде, его судьба пошла бы в другую сторону. Даже сейчас, пронзительность обиды не стихала, а может, она слилась с нынешней. На самом деле, Санька всегда видел, как решать задачи и всякие уравнения: все изучающие математику, понимают, что фундамент – формулы, и имеют хорошую память. Санька же, кроме памяти, а скорее – вместо неё, обладал чутьём – в «какую сторону нужно копать». «- Любой может память «накачать» формулами, а ты попробуй понять логику и механизм задачи! – наивно размышлял турист. – А я мог, дар у меня, получается. Так что… Так, стоп! Ещё немного, и я сам назначу себя избранным.». Санька глянул на де Боке – тот с интересом смотрел на него.

«- He’s о’key!» - повторял голос в голове Саньки: «- Одно слово! И вся моя жизнь – в клочья! – снова начал заводить себя турист. – Катана, япона мать, конечно, не диктор, и был, наверное, в стрессе – с томогавком-то в ключице, так что, произношение у него то ещё, но как можно спутать «о’кей» c «э кей»?! Ну, да – одна буква, но общий смысл, или контекст… А Катана тоже хорош - мог бы и по-другому сказать, вместо дурацкого «Он - Окей»! Например, «- Он, вообще не причём, и прямо сейчас уходит», или «- Он тоже мёртв», а лучше – «Нет здесь никого больше». А всё из-за этого упыря - эмиссара!». Санька открыл рот, чтобы едким глаголом выжечь спесь, снобизм, или что там у него, хотя бы с лица эмиссара. Но тут же его закрыл, неопределённо махнув головой. В голове, на границе между «где ты раньше была?!» и «о, ты, как раз, вовремя, почти, посиди тут часок-другой-денёк», на очень узенькой полоске «блин, тормозиииии!!!…», возникла справедливая мысль: «- А если я – не я, то зачем им я? Что со мной будет, когда этот хмырь поймёт, наконец, что совершил ошибку? Столько видел, столько знаю. А сколько он мне рассказал? Наверное, меня не отпустят, особенно – учитывая мою некорректность в общении.». Беглец вдруг понял, что глубоко внутри, кусочек его сознания «здорового человека», представлял себе, что виновные извинятся, оплатят расходы и напоят чаем. Стало чуть-чуть тревожно. Мужество, на «деревянных» ногах, вышло на передний план с воодушевляющей речью и напоминанием: - Санька не один - скоро команда поддержки возьмёт контроль на себя. Задействовано столько народу! Толкаемый страхом пессимизм, робко спросил: - А, вот, допустим, сколько? Получалось, что кроме неизвестного количества «монахов» от Ордена, был раненый, и державшийся на лекарствах, Катана, «скользкий» британец, готовый свалить в любой момент, и Ламаа, достаточно мудрый, чтобы не лезть на рожон в одиночку. Ещё, конечно, Сэм – «дедок», но что с ним - непонятно. «- Кстати!» - у беглеца забрезжила идея о создании плана. Указывать на ошибку было нельзя – нужно поддерживать лёгкое заблуждение. Внезапно, то, что было занозой, которую Санька изо всех сил старался вытащить, оказалась «соломинкой» надежды, кроме которой держаться было не за что.

- Это ведь Вы были в тот момент в комнате с индейцем? – Эндрю снизошёл до лёгкой – процентов пять – вопросительной интонации. – Или будете утверждать, что там был ещё кто-то? О, кажется я понял – Вас могло, вообще, там отсутствовать: сидели в подвале, или ждали в машине, верно? Уже долив нужную долю снисходительного сарказма, Де Боке плавно, но быстро осознал, что, при кажущейся абсурдности, это версия – с помощниками -многое объясняет. То, с какой простотой беглец уходил от множества групп спецов, и то, почему опытнейшие наёмники «отлетали» вперёд ногами пачками. И, возможно, смерть Фокси объясняет. «- Возможно объясняет, возможную смерть Фокси. – чётче сформулировал мысль Эндрю. – Это даже и несложно – три-пять человек: снайпер и несколько оперативников на ближнем прикрытии. Где они могут быть сейчас?».

- Да, - сказал беглец - и нет.

- В той же последовательности? – спросил эмиссар, не обиженный интеллектом.

Санька кивнул: - Да, там был я, и нет – никого, кроме меня и Генриха, в комнате не было. Он задумался на секунду и пояснил: - Говоривший лежал за порогом, а его напарник… ну, в общем, его можно не считать, в данной ситуации.

Эндрю насторожился: упрямцы, обычно, отступают для большего разгона. Он видел выражение лица беглеца. Оно говорило, что беглец уверовал в своё заблуждение ещё сильнее. А лицо ничего не говорило. Но потом открыло рот, и турист произнёс:

- И тем не менее, Эндрю, Вы ошибаетесь.

Страх скалился узнаваемыми формами – так, чтобы это ни значило, определил для себя Эндрю. «- Если Ключа не существует, то меня ждут проблемы размером с Монголию. А ещё хуже, если он существует, но остался у Реликтов, или – худший вариант – достался другому Клану.». Очень тщательное расследование могло вскрыть связи де Боке с конкурентами, и выпустить множество скелетов из разных предметов мебели – в прямом и переносном смыслах. Это всё будет крайне неудобно, а может, и небезопасно.

- И Вы, Александр, можете указать на мою ошибку?

- Да.

Сердце Саньки стало стучать сильнее. Появилась цель, а значит – есть что терять, стало быть, и страх - тут как тут. Ну, а адреналин – в качестве бонуса. «- Нужно «продавить» его, нежно, но уверенно.» - подбадривал себя турист, пустым взглядом уткнувшись в де Боке. Эндрю, не дождавшись продолжения, проявил настойчивость:

- Укажите, не стесняйтесь!

- Нет!

- Объясните, пожалуйста, Александр – в данном случае, Ваши бинарные ответы мне непонятны.

- Даже не буду пытаться. Эндрю, эта ошибка так чудовищно проста, а Ваши ставки так высоки, и так сильно давят на Вас, что Вы не сможете соскочить со своего «варианта реальности» - просто, не поверите. Получится: моё мнение против Вашего, или, как Вы говорите, слово против слова.

«- Пытается составить мой профиль, щенок, – усмехнулся Эндрю – и использовать против меня. Нелепо.».

- Вы, можете пригласить сюда «опознавшего» меня – того, чей голос мы слышали? – спросил турист, прекрасно зная, что не может – Катана сейчас должен был сидеть в горах, с винтовкой.

- Разумеется, могу. – пожал плечами де Боке, и взял в руки планшет, на дисплее которого засветилась серебристо-голубая искорка в центре. Эндрю дважды нежно хлопнул по светящейся точке, и она развернулась в легко читаемый «Отчёт об исследовании биоматериала»:

«По результатам сравнения… три контрольных образца… качество всех образцов отличное… девяносто девять и четыре… Причина гибели мозга – разрушение и недостаток кислорода.».

«- Значит, Фокси, мертва. Скорее всего, мертва – поправил себя осторожный эмиссар Европейского Клана. – Что ж, одной крупной проблемой меньше. Хотя, она, разумеется, была лучшей – Последняя Инстанция!».

- О. К сожалению, он отдыхает. – известил, оторвавшись от планшета, де Боке. – Мы заботимся о своих людях.

- Да, я в курсе. – кивнул турист – Вытащил пару бомб, заботливо установленных вами в ваших людей. В том, числе и у «деда», что из миномёта нас обстреливал. Где он, кстати? Есть шанс сказать мне: «Спасибо», за то, что шкуру его спас. Пусть придёт – он сможет подтвердить.

- О, чувствуется серьёзный подход! Может, сразу назначим Вас на должность начальника службы безопасности?

- Нет, я занят, и мне не интересно это предложение! – ответил Санька, пропустив злобный сарказм мимо ушей. Он очень хотел посмотреть на часы, но терпел. Посмотрел в окно, и, закрыв глаза, начал заполнять пространство грубоватым «макраме» изложения своей точки зрения на ситуацию:

- Эндрю, последствия Вашей ошибки – катастрофичны. Как минимум – для меня, но я очень сильно не удивлюсь, если Вам будет ещё хуже.

Подсознание де Боке, почти выдало сознанию суть ошибки, и он, с тревогой чувствовал, что ситуация становится всё неоднозначнее. Но Эндрю был умён, и был воспитан людьми, которые знали, как построить правильное мировоззрение и оптимально «заточить» психику. Конечно, то что беглец не имел признаков артефакта, он видел, хотя и сам не знал, что это за признаки.Но парень выглядел, хоть и странно, но - по-обычному странно, в общем – ни харизмы, ни пресловутого, исходящего чувства опасности. Зато он знал, что Ключом может быть информация. И если так, то она в голове этого плебея.

- Я не знаю, где Кросслит сейчас – это забота начальника службы безопасности.

- А Вы не знаете и где сам начальник безопасности, хотя это Ваша забота. – съязвил, не удержавшись, Санька.

Де Боке посмотрел в планшет, поднял взгляд на собеседника и спокойно парировал: - Алекс сейчас в лифте, его везут в госпиталь. Симптомы, действительно, соответствуют сердечному приступу, хотя он проходил обследование четыре дня назад.

- Уели. – пожал бровями Санька. – Но «дедок» тоже здесь, наверняка: он сбежал, когда на меня напал Орден, деваться ему в этой местности некуда, только сюда.

Эмиссар молчал. Ситуация грозила итерацией: если выяснится, что беглец – не Ключ, то следующим вопросом станет – есть ли он вообще, а если есть – то где? Это возвращало к самому началу всей этой операции. В любом случае – времени почти нет.

- И когда Кросслит подтвердит Вашу неправоту, Вы будете смиренно сотрудничать?

- Нет, конечно. – Санька пожал плечами. – С чего мне соглашаться с неправдой, и плясать под Вашу дудку? У меня нет никаких правил относительно соотношения голосов.

- Тогда зачем мне это?

Турист неопределённо повёл плечами и уставился в окно. Эндрю прекрасно понимал, что выяснить факт и суть ошибки – критически важно: если беглец прав, то артефакт может лежать сейчас где-нибудь в степи или в горах, и действовать надо быстро. А если Ключ в руках Реликтов или другого Клана, то ещё быстрей! В случае, если плебей не прав, то Эндрю ничего не теряет – Ключ уже здесь, нужно только добраться до него. Для этого есть средства, например – гипноз, к которому в медлаборатории уже всё готово. Нужно только определить ключевые маркеры перед сеансом – это дело нескольких минут разговора.

- Александр, почему Вы, собственно, сопротивляетесь? Вы же сказали, что понимаете необходимость управления развитием цивилизации, и критическую важность происходящих процессов.

- Да не против я управления, переходов количества в качество, единства и борьбы за власть – надо, так надо. Только меня не впутывайте – делите свои права и привилегии без меня.

- Вы же понимаете, интересы общества, в данном случае - преследуемые управляющем слоем, превалируют над интересами одной личности.

- Пусть себе превалируют, – согласился турист – но я, как та личность, на интересы которой всем плевать, оставляю за собой право бороться за свою же жизнь и, соответственно, интересы. Даже, если это не понравится обществу, в лице, несомненно необходимого, управляющего слоя.

Эндрю задумался: «- Что ж, несомненно, он что-то задумал, но стал эмоциональнее, больше раскрывается. Стоит подыграть. Да и решить уже, в конце концов, этот вопрос с сомнениями и ошибками!».

- Я приглашу Сэма Кросслита, но, пока он идёт, Вы ответите на вопросы. – де Боке сказал это с монолитно-утверждающими интонациями, но, предусмотрительно, ждал реакции туриста, хотя, обычно он озвучивал условия и приступал к действиям - эмиссар был умён и быстро учился.

- На имеющие отношение к Вам – отвечу. – согласился турист, понимая, что чем ясней ситуация для обеих сторон, тем виднее выход из неё.

Де Боке щёлкнул в планшет, и распорядился, используя внутреннее арго: - Сэма Кросслита – ко мне, с усиленной охраной. Повысить статус угрозы безопасности до третьего уровня. Связь не включать, но по резервному каналу отправьте в Центр коррекцию статуса Фокси, и подготовьте вызов Китайского резерва. И смените Голиафа, а его самого – в блок проверки. Конец.

Санька из всего услышанного узнал только имена собственные, но решил, что этих «козырей» достаточно для блефа – а чего терять то уже?

- О, а ведь Голиаф рассчитывал занять место Сэма. –усмехнулся турист, надеясь, что пространная фраза создаст впечатление его осведомлённости относительно сказанного эмиссаром. Де Боке усмехнулся, будучи почти уверенным в блефе: - Он работает на Вас?

- Да. – кивнул турист – Только, по-моему, не надёжен - слишком честолюбивый, Вам не кажется? Может, молодой, просто, а может – имя влияет: ГОЛИАФ, поди ж ты.

- Я имел в виду Сэма Кросслита.

- А, «дедок»? Конечно, оба работают на меня! – Санька был серьёзен. – Я бы и Вас нанял, Эндрю, но – бюджет ограничен. Как думаете - Голиаф успеет к Северному выходу за полчаса?

Эндрю вдруг ощутил благостное спокойствие. Словно поймал волну прохладного воздуха в палящем зное. Или тёплого – на морозе.Всё снова встало ровно и катилось в нужном направлении: он задавал вопросы и, слушая беглеца, определял маркеры для сеанса гипноза. «Пациент», терял контроль над эмоциями, что облегчало задачу. Колкости и выпады в свою сторону, Эндрю не воспринимал: всё под контролем, цитадель надёжна, возможные угрозы – Кросслит и Голиаф – купированы. Все снова шло по плану. Почти.

- Почему именно Сэм нужен для подтверждения Вашей версии?

- Потому, что ему Вы не доверяете меньше, чем остальным осведомлённым.

- А как он попал в список осведомлённых? – вежливо спросил де Боке.

- Как обычно попадают в такие списки и истории - вляпался. – пожал плечами турист. – Придёт – расскажет сам.

- Вы обещали ответить на вопросы, относящиеся к ситуации. - настаивал Эндрю.

- А Вы обещали дождаться Сэма, для прояснения вопроса об ошибке. Пусть сам за себя и скажет.

Де Боке помолчал, пожал плечами и спросил: - Почему Орден напал на Вас?

- Наверное, - пожал плечами в ответ турист – потому же, что и Вы – искали священный Грааль.

- Вам помогали монголы – Лео и Камбар?

- Эти недогангстеры? Пытались меня убить, собственно. Как и все остальные, встречавшиеся мне – ну, я Вам рассказывал. – турист смотрел в глаза эмиссару – А потом я убедил их, не то, чтобы помогать, скорее – не мешать.

- О. А как? – де Боке было действительно интересно.

Санька пожал плечами, как будто одновременно сообщал: «не знаю, смогу ли объяснить» и «что тут неясного – ежу же, понятно». Ему было очень выгодно цепляться за любую возможность тянуть разговор в текущем положении: от Ордена и БАКа – никаких вестей, поэтому надо дождаться, когда придёт Сэм.

- Сказал, что взорву им голову – штуковинами, вроде тех, что Вы напихали в своих. Очень, кстати, укрепили Вы в монголах веру в мои слова: они, когда увидели Ваши бомбы-жучки, из людей извлечённые, аж головы щупать начали, и ловили каждое моё слово. – самозабвенно сочинял турист. - Предупредил, что каждые полчаса надо сигнал слать, иначе рванёт.

- Да. – с некоторой досадой, согласился де Боке – Им можно было представиться духом гор, или напугать зеркальцем, хуже плебса. Выходит, они сейчас где-то рядом?

- Нет. Я их отпустил, после встречи с Вами в аэропорту. Сказал, что деактивировал бомбы, будут пить сутей-цай с мёдом – через год «жучки» выйдут. Очень счастливы были.

- А как отбились от Ордена?

Турист насмешливо посмотрел на эмиссара: - Эндрю, у Вас тут круто – спору нет: техника хай-тэк, суперсканеры, прогресс и всё такое, но и у обычных людей есть возможность применить технические достижения в целях защиты. У меня в… - Санька замялся на секунду: называть броневик «Светлячком» не хотелось – интимно, вроде, да и это враг же, перед тобой - … автомобиле есть средства. Не такие крутые как у Вас, но всё же.

- Не сомневаюсь. – кивнул де Боке. О технике и оружии Фокси ходили легенды – они были реализованы на свойствах, известных Кланам явлений, веществ и механизмов, но такими способами, которые не могли прийти в голову здоровому человеку. А некоторые способы так и остались нераскрытыми. – И Вы, Александр, грандиозно скромничаете, преуменьшая, ммм, «крутость» - Эндрю внутренне поморщился термину – средств этого прекрасного автомобиля.

Эмиссар допил из бокала, поставил его в специальную нишу, сразу уехавшую вниз, и, посмотрев беглецу в глаза, буднично так спросил:

- Вы, действительно, убили Фокси?

Санька приуныл на мгновение – в сердце кольнуло.

- Это Вас не касается. – угрюмо сказал он – Насколько я знаю, она на Вас не работала. Он имел в виду долгосрочные трудовые отношения – штатное расписание, трудовая книжка и всё такое. Ну, как «дедок», или Зиминг, или, может, как внештатный сотрудник. На самом деле, Фокси была лучшей из немногих спецов, работавших на фрилансе. Кланы и Биржа обращались к ней, хоть и редко - из-за высоких цен. Тем не менее, Санька попал в «яблочко»: де Боке пытался нанять её, но она уже взяла другой контракт. Тупому было понятно, что на это же дело. Поэтому Фокси была для Эндрю самой большой проблемой в операции. По крайней мере, так казалось на стадии планирования.

- О, я имел в виду – уверены ли Вы в её смерти на сто процентов? Эмиссар, понятное дело, лгал: интересен был, как раз, факт ликвидации Фокси «пациентом», а вероятность гибели уже указана в отчёте исследования мозга наёмницы. Остатков мозга.

- И что это меняет? Мои отношения с третьими лицами, и мои внутренние переживания и уверенности – не Ваше дело. – Саньку тяготил разговор о Лисе Патрикеевне.

Де Боке внимательно слушал и смотрел на беглеца. Процесс шёл, и ощущение праздничности возвращалось. Осталось перейти к главному.

- Александр, о чём Вы говорили с Генрихом?

- О природе, в основном, о животных.

- О людях? – нежно попытался направить воспоминания беглеца Эндрю – Плохих и хороших?

- А что о людях говорить? Они сами за себя говорят – не словами, так поступками.

- Можете вспомнить что-то конкретное? – Эндрю выглядел заинтересованным.

- Мне было интересно, как он живёт один, что зимой делает, не холодно ли? – Санька с тёплой тоской вспомнил тот момент: сытый, помытый, в спокойной обстановке, он беседовал с интересным человеком.

- А в тот момент, к которому относится, прослушанная Вами запись, что Вы делали?

- Стоял возле Генриха. – беглец вздохнул.

- И что делали?

- Щупал его.

- Гхм. Простите, но, ммм, зачем?

- Думал, что он спит, дотронулся до одеяла, которым он был укрыт. Оно было тёплым и мокрым – в крови.

- Значит, он был уже мёртв?

- Умер через несколько секунд. – ответил с холодком Санька.

- Он успел что-нибудь сказать? – тихо, но резко спросил де Боке.

- Да.

Эндрю не ожидал, что привычка беглеца заставлять задавать прямой вопрос, будет так выбешивать. Он подождал ещё, вздохнул и спросил:

- Что он сказал?

- Беги.

- Это дословноверная цитата? – эмиссар был озадачен. Отгадка, казалось, вспыхнула ярким огонёк – именно перед смертью, Реликт должен был передать Ключ. Но слово «Беги» втоптало огонёк в воду.

- Он что-то дал Вам?

- Всё, что он дал – или в рюкзаке, или в карманах. Или я съел – вспомнил турист о припасах, что дал ему индеец. – Рюкзак обшарили, карманы просканировали, не удивлюсь, если и внутренности мои рассмотрели. Что Вам ещё надо? В тот момент, я вернулся попрощаться, увидел его в темноте, подошёл и стал толкать. Он очнулся, прохрипел: «- Беги!» и умер. Санька задумался, потом полез в карман и достал коробок спичек. – Вот, это я взял с подоконника, когда хотел рассмотреть лицо Генриха. Турист положил спички на столик. Эмиссар встал, подошёл к беглецу и взял коробок. Спички, старые. Возможно, более тщательный анализ что-то выявит. Он снова пошёл к своему столу на подиуме.

Планшет засиял радужным. Де Боке дотронулся до него: - Слушаю. Он выслушал собеседника, задумался на секунду и распорядился: - Объявить тревогу. Послать вызов Китайскому резерву. Подготовить подрыв автомобиля. Конец.

Санька ощутил волнение – что-то стало происходить. Хорошее или плохое – пока не ясно, и волнение было тревожным, в результате этой неопределённости.

- Александр, что означает запуск сигнальной ракеты с вашего автомобиля? – всё дружелюбие выветрилось из голоса де Боке.

- А какого цвета была ракета? – спросил Санька, ощущая прилив радости – через минуту Бак произведёт второй залп «КЭМПом», и управление системой обороны и безопасности будет у Ордена.

- Зелёного. – ответил эмиссар, и туристу стало немного зябко от его холодного голоса.

- А-а, мне пора принимать лекарство. – ухмыльнулся Санька.

- Какое?

- Озверин. – турист не мог сдержать растущее возбуждение, и дерзил напропалую.

Внезапно погас свет, светился только экран планшета де Боке. Закат, властвовавший за окном, тут же захватил основной зрительный акцент в потемневшей комнате. Санька наслаждался зрелищем. Эмиссар растерянно-сосредоточенно смотрел в экран. Затем он подошёл к высокой вазе, поднял её и отставил в сторону. Во мраке проглядывал неясный контур маленькой консоли. Эндрю протянул руку к одному из рычагов, и замер, колеблясь. Внезапно вспыхнул свет.

Эмиссар ткнул в засветившийся экран. Выслушав отчёт, о временном скачке напряжения, с подозрением на оборудование, создающее помехи для связи. – Повысить уровень тревоги до высшего. Включить автоматическую систему обороны. Подготовить встречу Китайского резерва. Выслать ко мне группу охраны. Конец.

- Что это было, Александр?

- Эндрю, Вам не кажется абсурдной ситуация? – турист вальяжно сидел на диване. Де Боке привык предугадывать манёвры собеседника, но сейчас он не мог предположить, куда клонит беглец. – Вы, хозяин, спрашиваете у гостя, почему погас свет. Я не знаю. – турист пожал плечами – Вы мне скажите, Вам же сообщили.

Де Боке поелозил пальцем по планшету, и мягко, со злобой, сказал: - В любой момент я могу лишить Вас жизни, более чем двадцатью способами, и некоторые из них очень неэстетичны. Он ткнул в экран планшета, и торшер, стоявший в пяти метрах от Саньки, изящно переломившись, превратился в диковинную пушку. Эмиссар снова поелозил по экрану планшета, и от крышки термоса поплыло маленькое облачко белого дыма. На затёртом, потемневшем от времени металле появилась блестящая полоска. Луча турист не видел. «- Лазер? Или ультразвук? Да, плевать.» - Санька, почему-то не боялся.

- Шикарно. – турист смотрел в глаза де Боке – А я могу выбирать? Ну, способ-то? – Лишь раз умереть же смогу – хотелось бы что-нибудь запоминающееся.

- А система обороны уничтожит любой движущийся объект, массой более пяти килограмм. – продолжал давить превосходством эмиссар.

- А если, сотня сусликов с бомбами – грамм по сто пластида на каждом?

Эндрю непонимающе смотрел на беглеца, а его мозг просчитывал варианты бомб, которые можно закрепить на суслика, и объём предполагаемого ущерба.

- Эндрю, поймите, я просто интересуюсь. Согласитесь, к Вам могут наведаться серьёзные и коварные соперники: Кланы, Орден, вот и хочется знать, всё ли Вы предусмотрели. – невинно хлопал ресницами Санька.

- Вы прямо сейчас скажете мне, что считаете ошибкой. В противном случае, Вас поместят в медикаментозный сон.

- О. Я бы выспался. – искренне воскликнул турист – Эндрю, что будет, если выяснится, что я не тот, кто вам всем нужен?

- Ошибки случаются. Это все понимают. Данная ошибка – серьёзная, но последствия – корректируемы. Мы проведём анализ, сделаем выводы и продолжим спасать мир.

- Понял. Теперь, большей частью, конечно, я рад – мир в надёжных руках. Но меньшая часть хочет знать – я смогу уйти домой не по трупам?

Эндрю усмехнулся – в конечном итоге, каждый печётся о своей жизни, какой бы жалкой она не была, и каким бы крутым, этот «каждый», себя не считал. Беглец боялся.

- Не переживайте, Александр, у нас есть медикаменты, корректирующие память - последние сутки, для принявшего, выпадают из жизни. Все сторонние участники будут подвергнуты коррекции памяти, и отпущены.

- Ух ты! Где Вы были со своими таблетками, в моменты моих постыдных позоров? А есть лекарства, чтобы язык лучше понимать? Английский, к примеру? Мы бы с Вами приняли, и снова запись послушали. Санька вздохнул: - Врубайте запись.

Де Боке не испытал никакого шока. Он вспомнил, как всё произошло. Группа конкурентов, с его «кротом» - Катаной, добралась до Генриха первой. Эндрю следил за всей операцией в режиме реального времени, но в тот момент его вызвали на связь с Центром. Получив инструкции, де Боке распорядился заблокировать связь с Центром, сымитировав помехи, и вернулся на свой командный пункт. К тому моменту беглец уже мчался на машине Генриха, а вся группа молчала, как мёртвая. Просмотрев запись со шлема, Эндрю не имел времени задуматься: откуда наёмник мог знать, что или кто является артефактом? И само построение фразы не насторожило: «- Генрих мёртв, а второй – Ключ.». Разумеется, верный вариант «– Генрих мёртв, а второй – в порядке», но в условиях дикого напряжения и плотности групп конкурентов, нужно было хватать убегающее. И, собственно, ошибки, в итоге, нет – всё указывает на то, что Ключ связан с этим плебеем. Из неправильных предпосылок, сделаны верные выводы!

- Александр, необходимости в визите господина Кросслита, больше нет – я понял и принял Вашу версию.

- Обомлеть. – воскликнул Санька. Возглас сей, вполне подходил для удивления лёгкой победе, но вырвался он, от осознания туристом своего фиаско – он очень рассчитывал на Сэма-«дедка». Захват контроля над системой ещё не давал гарантий – ни победы, вообще, ни Санькиной безопасности, в частности. Слишком много вопросов: пойдёт ли Орден на штурм? Сможет ли сломить сопротивление? Как быстро они его найдут, и что делать самому Саньке? Сэм был последней, хлипкой, но – надеждой, которая растаяла.

- Не надеюсь, что Вы поймёте, но это ничего не меняет.

«- Вот, тебе бабушка, и Юрьев день!» - пронеслось в голове у туриста. Де Боке взял второй бокал и пригубил, после чего улыбнулся хищно, и продолжил:

С фразой мы ошиблись, это верно, но, знаете, почему этого до сих пор никто – кроме Вас, разумеется – этого не обнаружил? Потому, что, в итоге, все отправились в погоню за тем, за кем нужен. – вновь пробился акцент у Эндрю. – Даже будь Вы были простым прохожим, Вас бы не отпустили всё равно. Понимаете?Санька понимал. Из-за обиды, он сначала не понял очевидного: в той ситуации, погоня началась бы в любом случае, за любым, кому не повезло оказаться в доме Генриха в это время. Не повезло Саньке.

- Так откуда Кросслит знает об этой ошибке? – спросил де Боке, допивая второй бокал амброзии.

Турист, находящийся под впечатлением очередной оплеухи судьбы, растерянно ответил: - Сэм общался с Катаной, когда был в плену. Он тут же прикусил язык, но Эндрю, поймав искру информации, уже «зажёг факел» и осветил сложившуюся картинку. «- Конечно, вот откуда беглец знал о «торпедах» в наёмниках и у Кросслита – он узнал это от японца. – эмиссар вспомнил запись со шлема Катаны – Топор, судя по траектории полёта, попал как раз в область размещения устройства, и, наверняка, вывернул его из тела. Потом беглец увидел, как оно сработало, либо Катана рассказал ему. Выходит, японец теперь в его команде. А потом – монголы. Любопытно. Он формирует команду из нападавших на него. Из числа выживших.». Де Боке потёр скулы. Если упростить схему, то получалось, что «пациент» отнимал оружие, и обращал его против агрессора. Эмиссар чувствовал волнительное возбуждение: «- Вероятно, он является неким… - Эндрю выбрал в памяти слова, для создания нового определения - «Ситуационным носорогом», или «Ситуационным джаггернаутом»: прорывается к цели, поворачивая различные ситуации в свою сторону. Даже мной пытался манипулировать. Впрочем, почему пытался? Объективно – он добился почти всего, чего добивался. Всё-таки, «Ситуационный носорог» - звучит лучше.».

Санька, коря себя за оплошность, спросил: - А где он, кстати, Сэм-то?

- Кросслит? – уточнил де Боке – Ждёт за дверью.

Кросслит ждал за дверью. Руки были стянуты армированными стяжками, по бокам стояло двое его подчинённых. Бывших уже. Ещё один стоял возле двери в коридор, ведущий к лифту. За стойкой стоял Мурза - крепкий паренёк, пышущий здоровьем и злобой, присланный на смену Голиафу.

«- Всего – четыре рыла. – размышлял Сэм – Пара-тройка минут, потом – лифт и дверь.». Он поглядывал на электронные часы, висевшие над кабинетом – залп электромагнитной пушки должен был их «вырубить». Как только часы погасли, «дедок» повернулся к левому конвоиру и, вполне себе, командным голосом, сказал: «- Тони, золотой ты мой, отведи-ка меня в туалет. Только быстро надо.». Тони смерил взглядом «скорее-всего-бывшего» начальника, и отрезал: - Потерпишь. Сэм прищурился, сплюнул, и сказал весёлым голосом, со злыми нотками: - Тони, когда я вернусь к полномочиям, заставлю тебя сожрать тонну арбузов, а потом обделаться. По полной. Без полумер. Тони был не глуп, и понимал, что Кросслит лишён полномочий до конца расследования, а это, скорее всего, значит – навсегда. Его опасность диктовала необходимость строгого содержания под конвоем. Да и не хотелось, если честно, таскаться со стариком в уборную. Но Тони прекрасно знал, что Сэм сдержит своё слово, если вернётся, а после этого ему здесь жизни не будет – засмеют и прозвище дадут соответствующее. Тем более, конвоир был впечатлён поступком бывшего боса – плюнуть в приёмной шефа! Эдак, он и нагадить здесь может.

- Ладно, пойдём. Три минуты у тебя. – Тони кивнул напарнику, стоявшему рядом, и показал жестом тому, что стоял у двери в коридор.

- Думаю, за две управлюсь. – ухмыльнулся «дедок».

Туалет был ближе к стойке. Они зашли внутрь, прошли через рекреацию с умывальниками, и достигли цели. Кабинки были серебристыми. Тони провёл браслетом возле двери одной из них. Кабинка стала прозрачной.

- Заходи.

- Руки развяжи, или - как прикажешь? – Сэм протянул скованные руки.

- Не чуди, двигай. Тони насторожился: справить нужду стяжки не мешают – зачем Кросслит просил их снять? Пока «дедок» возился в кабинке, конвоир пытался решить головоломку: «- Сэм знает, что связанные руки не помеха, и знает, что я знаю. Значит, он хотел, чтобы я ... Что?».

Сэм в это время, спускал воду, так как в туалет совсем не хотелось. Он оправился, вышел из кабинки показывая пустые ладони конвоиру, и пошёл к раковинам. Раковины были сделаны в виде дупла, с ультрафиолетовой подсветкой. Кросслит сунул туда руки и тщательно потёр. Тони всё размышлял: «- Но, если ему было важно, чтобы я знал, что он хочет освободить руки, что он задумал на самом деле? – внезапно его озарило – Ноги!». Он вытащил тазер – другое оружие в приёмной могла носить только личная охрана де Боке.

- Сэм, у тебя обувь проверяли?

- Обувь? – удивлённо спросил «дедок», повернувшись – Конечно, видишь ведь, что это «инкубаторская». Всех, проходящих проверку, переодевали в одинаковую форму – штаны, куртка, кепка и что-то вроде калошей. На Сэме были чудные «калоши».

- Я имею в виду, перед выходом из бокса? – настаивал Тони. – Снимай!

Сэм снял обувь, носки, и пошёл к сушилке. Поднеся ладони, он улыбнулся, вспомнив те полгода, что потребовались на организацию в этой цитадели тайников. Этот был самым трудным: сушилка вмонтирована в стену, сам туалет – в приёмной шефа и каждый сантиметр под наблюдением. Кросслит потратил четыре месяца на то, чтобы накопить, приносимое по деталям оружие, вытащить сушилку и организовать тайник. Сэм ухватился за сопло сушилки.

Тони, посмотрев на калоши Сэма, положил тазер в кобуру, и снял рацию – вызвать Гродо, чтобы проверил обувь. Подумав, решил, что сообщит через несколько секунд лично, и совсем уж было собрался пристегнуть рацию обратно, как получил удар сушилкой в лицо. Сушилка была не очень тяжёлой - конвоира он лишь оглушила на несколько секунд, но «дедок», поймав рацию, приложил Тони в лицо ещё раз, потом, схватил соперника за шею, подпрыгнул и лягнул коленом в солнечное сплетение. Конвоир сложился, задыхаясь, а Сэм, вежливо подтянув его за волосы, тюкнул головой в кромку дупла-раковины. Потерев колено, Кросслит подошёл к нише, в которую была до этого встроена сушилка. Внутри зловеще клубились провода, местами выглядевшие оголёнными. Он подошёл к Тони, залез в один из маленьких подсумков, и достал резиновые перчатки. Раздвинув провода, Сэм вытащил картонную коробку, в которой лежал пистолет, несколько обойм и нож. «Дедок» разрезал стяжки, спрятал оружие, и подошёл к лежащему Тони. Завернул разбитую голову охранника, задрав его же куртку – чтобы не капало, и перетащил тело в одну из кабинок, потом вернулся к раковинам. Он лёг возле лужи крови, наляпал её руками на лицо и волосы, включил рацию и проорал: «- Гродо! Помоги мне! У него передоз. Он убьёт меня! Нет, Тони, НЕЕЕЕТ…». Он швырнул рацию в проём, к кабинкам, и лёг, спрятав руки под телом.

Гродо, призывающе махнув рукой Тотару, дежурившему у дверей, ворвался в туалет. Кросслит лежал возле раковины, с пробитой головой, в странной позе. Тони не было видно. Держа тазер, Гродо прошёл к кабинкам, взяв на прицел ближайшую. Для проверки, он решил подождать Тотара. А «дедок» решил не ждать – тихо прижав контакты к шее Гродо, он пустил разряд.

Тотар не горел желанием идти в туалет. Во всех смыслах. Он, вообще, не должен покидать пост, кроме особых случаев. Выходит, идти в туалет – особый случай? После такого, история прилипает к участнику намертво, и, редко кто-то с такой историей, дослуживался до значительных постов. «- А вовсе не страх перед Кросслитом. – убеждал себя конвоир, стоящий перед дверью – Чего бояться-то? Здесь только тазеры – в крайнем случае, тряхнёт меня малость, да отключусь ненадолго.». Идти было надо. «- Ладно, вхожу и стреляю во всё что движется. Сразу. – он что-то взвесил в уме. – Если то, что не движется, будет Кросслитом – тоже стреляю.». Тотар открыл дверь, и решительно пошёл в туалет. Открывшееся зрелище остудило его задор и, вообще, «заморозило» на несколько секунд: в помещении с кабинками, упершись головой в стену, спиной к Тотару, сидел Тони, дёргаясь рывками. Сидел он на Гродо, ноги которого подрагивали в такт движениям Тони. Изумлённый до некоторой степени Тотар, стал медленно двигаться к происходящему. «- Он его душит! Он что, правда какой-то дряни пережрал?».

- Эй, Тони! Что ты делаешь? Что происходит? – Тотар стоял совсем рядом с групповой композицией. И тут он заметил, что у Тони, и у Гродо в руках тазеры, сжатые сведёнными руками. Тазер, сжимаемый Гродо, пускал разряд в Тони, а тот, конвульсивно сомкнув пальцы, жарит током первого. Оба были без сознания, голова Тони вся в крови.

- Впечатляет, правда? – раздался голос сзади, и реальность, задрожав, выключилась.

Кросслит, собрав тазеры, вскинул на себя самого лёгкого охранника и направился к выходу. Расстояние до стойки он преодолел за три секунды – «секретарь» не успел вытащить оружие, и рухнул на пол. Сэм отдышался, оглядываясь. Потом достал из кармана стяжки, позаимствованные у Тони, и связал маленького, но злобного Мурзу. Посчитав его самым лёгким, «дедок» взвалил связанного на плечо и потрусил, пыхтя, к лифту. Открыв дверь, он заблокировал их «секретарём», долбанув последнего последним зарядом тазера. Затем он побежал к стойке – когда лифт вызовут принудительно, тело Мурзы его не задержит. Сэм залез между стойкой и стеной, упёрся в одну спиной, в другую – ногами, и ругнувшись, уронил конструкцию. Раздался весёлый, но короткий грохот.

Короткий, но весёлый грохот донёсся из-за двери.

- Что это? – жёстко спросил Эндрю, быстро переводя внимательный взгляд с беглеца на двери, и обратно.

- Может, Вашш… - Санька пытался выбрать между «самооценкой» и «высокомерием» - … ше самомнение?

- Так громко? – зло оскалился эмиссар, прислушиваясь и поглядывая на дверь.

- Ну, может, оно такое большое, или высокое. – высказал версию турист.

- А почему за дверью? – Эндрю держал руку на планшете.

- Ну - вот опять: Ваше самомнение, Ваша дверь, а спрашиваете меня. Абсурд.

Словно только ждавшая сигнала, дверь неожиданно открылась. Наиболее неожиданно она открылась для де Боке – по протоколу она всегда заперта. В проёме появился Сэм Кросслит – с всклокоченными волосами и бородой, весь в крови и босой.

- Привет, честной компании! – улыбнулся «дедок», входя в кабинет. Де Боке метнулся к консоли и рванул рычаг. Что-то коротко прошипело и сверкнуло. Санька долго смотрел на эмиссара, пытаясь понять, что изменилось.

- В трубу нырнул! Шустрый. – Сэм подошёл к подиуму и постучал по воздуху – раздался глухой звук. Только сейчас турист увидел блики на прозрачной трубе, закрывшей подиум со столом, и, соответственно - эмиссаром, от внешнего мира.

- Кросслит, Вы забыли, как обращаться по протоколу? – голос Эндрю был властным, и даже слишком, для его положения.

- Простите. – запросто извинился Сэм – Здравствуйте, господин Бак, здравствуйте, господин пленник.

- Моё имя – де Боке! – сказал де Боке из трубы.

- Да? А мне нравится – Лаэндр. Знаете, что Вас так монголы зовут? По-моему – величественно. – «дедок» ухмылялся в бороду, высматривая при этом слабые места в «трубе». Делал это он странно – выписывая петли по кабинету.

Эндрю знал, как тупые гангстеры его зовут, и ему это очень не нравилось. Он следил за Кросслитом – старик прекрасно знал простреливаемые зоны, и пока не попадал на линию огня. Кросслит повернулся к беглецу: - Ты бы свалил за стеллаж, ты сидишь на самом «жарком» месте.

- Ага, - согласился Санька – Знаю - более двадцати способов. Ну и что? Зачем меня убивать, верно, Эндрю? Если у него всё под контролем, он не сомневается в победе, то незачем ему ценный трофей уничтожать. А если нет… Я единственный, кто сейчас стоит между Вами и желающими Вас убить, Эндрю.

- Где-то я это уже слышал - пробурчал Сэм.

- Да и вообще – я-то тут при чём? Вы оба знаете, что я не при делах.

Санька, действительно, чувствовал себя странно: словно всё, что происходило, было каким-то представлением, и можно было коснуться людей, двигавшихся вокруг, но они, всё равно, были отделены от него его непричастностью.

- Сэм, а почему он в тебя не пытается стрелять?

- А я не хожу по зонам обстрела – менторским тоном ответил Сэм – Ну, и, в меньшей степени потому, что электричества нет. Он проследил за взглядом туриста на светящиеся в потолке панели: - Это аварийное освещение.

Снова моргнул свет. Эмиссар, поколебавшись секунду, рванул за рычаг на консоли. Ничего не произошло. Сэм прыгнул к трубе, достал нож и принялся пытаться пилить стекло. Эндрю передвинул пару рычагов, и снова дёрнул первоначальный. Подиум со столом стал медленно опускаться. Эта система не зависела от электричества: стол стоял на платформе, стоявшей на поршне большого резервуара с водой. Рычаг, по сути, выдёргивал пробку – вода выливалась, платформа спускалась.

Сэм всё пытался скрести стекло.

- Зачем, Сэм? – турист подошёл посмотреть на спускающегося куда-то эмиссара.

- Если насечки сделать – расколем.

Санька увидел коробок спичек на, уплывающем вниз, столе де Боке. Турист полез в рюкзак и достал охотничьи спички Генриха, которыми он разводил «ложный» костёр ночью. Платформа остановилось. Это была, явно, не запланированная остановка – де Боке был напряжён, и поглядывал снизу-вверх, на беглеца и Сэма.

- Идея разогреть стекло – неплохая. – согласился Кросслит – Только, спичками не получится. Даже такими длинными.

Санька залез во внутренний карман, нащупал пачку купюр, и достал одну из них. Затем скрутил трубочку и сунул её в губы. Чиркнул спичкой, ухватил трубку и стал аккуратно дуть на пламя. Огонь, выгнувшись перпендикулярно, тонким языком вонзился в стекло. Когда спичка закончилась, Сэм проскрёб насечку, и наметил перпендикулярную ей. Всего ушло три спички. Он что-то прикинул в уме, отослал Саньку за стеллаж, и пальнул в накарябанную на стекле «снежинку». «Снежинка» стала словно меховой – сотни коротких, меньше миллиметра трещин покрыли её. Сэм выстрелил дважды. Появилось несколько длинных трещин. Он пальнул вдоль одной трещины, другой – стекло держало. Тогда «дедок» выпустил три пули в первоназначенное место, и броня сдалась – небольшой кусок, размером с пачку сигарет, разлетелся и осыпался внутрь трубы. Острые края затягивались. Кросслит осторожно просунул руку с пистолетом внутрь, направил ствол в сторону эмиссара и сказал: - Давай, поднимай шарманку свою.

Де Боке присел, спрятавшись за стол, и «насиловал» планшет, безуспешно пытаясь активировать ловушки и оружие в кабинете.

- Сэм, может, оставить его там – не сбежит, хоть, из своего «аквариума».

Кросслит покачал головой: - Как только электричество снова дадут, он нас покрошит здесь, технократ хренов. Он встал сбоку от отверстия и выстрелил внутрь трубы. Дождавшись, когда стихли визгливые звуки рикошета, и посмотрев на упавшую пулю, эмиссар молча встал и дёрнул рычаг. Платформа со столом и эмиссаром мягко и плавно осталась на месте, даже не шелохнувшись.

- Капсула не поднимется, пока нет электричества – насосы не работают.

Сэм нахмурился: - Стекляшку подымай.

Де Боке помедлил, и двинул рычаг на консоли. Труба из бронестекла не поднималась. А опускалась, и опускалась медленно - пневматика. Когда она скользнула ниже уровня пола, на стенке шахты обнаружилась лестница, с утопленными ступенями, и отдельными скобами для рук – прорезиненными и спрятанными за срез стенки.

- Ну, приглашения по протоколу ждёшь? Прошу Вас, господин Лаэндр, поднимайтесь живее. – «дедок» сопроводил слова жестом рукой с пистолетом. Эмиссар шагнул к лестнице.

- И железку свою электронную захвати!

Де Боке остановился, выразительно посмотрел на лестницу, затем на свои ладони, после чего на планшет, снова на лестницу и на ладони.

- Ты не умничай. – ласковым голосом, что, обычно, является у людей явным признаком раздражения, сказал Кросслит – Зубами держи.

- Я не буду этого делать! – Эндрю демонстративно отошёл от лестницы и стола, как будто, приглашая Сэма спуститься и взять планшет самому.

Старик пожал плечами и прицелился эмиссару в голову: - Как знаешь.

- Стой, Сэм. – Санька осуждающе-удивлённо смотрел на «дедка». – Ты что делать хочешь?

- Подстрелить, потом забрать планшет.

- Зачем?

- Что бы не мешал, разумеется. Мне, знаешь ли, спокойнее спускаться в яму, когда там нет врагов. – растолковал Сэм - Живых, в смысле.

- Планшет – зачем?

- А-а. Ну, так, чтобы не активировал свои пушки и не покрошил нас в капусту. Да и со своими связаться может. Ты, Александр, пойми, в этом слое общества нельзя оставлять за спиной белых и серых пятен – только сплошная красная полоса, понимаешь? Пробежал мимо почти мёртвого врага – будешь мёртвым сам.

- Если ты его подстрелишь, он уже ничего не активирует.

Сэм Кросслит, ухмыльнулся: - Точно. Вот меня ушатало! Эх, старею.

- Лучше было бы, если б Эндрю поднялся, а планшет остался бы там. И он будет у нас в руках, как заложник - на всякий случай, и его жизнь будет при нём.

- Ну, можно и так. – кивнул Сэм.

Эндрю ухмыльнулся – вот проявления сущности плебса: насмерть встать против разумного решения, чтобы затем, сделав вид, что оно их собственное, принять его. Он двинулся к лестнице.

- Лучше, чем просто взять и пристрелить человека. – подтвердил Санька, а потом добавил невозмутимо – Прострели ему левую руку и правую ногу.

Эндрю застыл. В глазах «дедка» загорелось понимание: - Точно! Тогда он будет безопасен и полностью в нашей власти – хрен куда денется из своего «стакана».

- Ну, вообще то, я рассчитывал, что он правша, и сможет выбраться к нам: подниматься немного совсем; ведущая рука и противоположная нога - целы, подняться – плёвое дело. Я бы смог. – турист смотрел вниз, на эмиссара.

Де Боке держал его взгляд, но шея быстро затекала, и он отвернувшись стал подниматься по лестнице. Эндрю прекрасно понял сентенцию беглеца – теперь плебей указывал эмиссару на его ущербность. Эндрю рывком переместил руку, и переставил ногу, поднявшись ещё выше. В правой руке он держал планшет. Он отвернулся от протянутой Санькой руки, и, опёршись коленом о пол, вылез из шахты. Эндрю протянул туристу планшет и высокомерно заметил: - Я – амбидекстр.

- Я не понял. – «дедок» смотрел на руки де Боке – Значит, нужно обе руки прострелить?

Санька уже крутил в руках планшет, который был, разумеется, выключен, и, почему-то не включался.

- Сынок, - Сэм пристально смотрел на Саньку одним глазом, вторым следя за эмиссаром – Откуда ты это знаешь?

- Что это? – не понял турист, а в голове начало клубиться подозрение – Сэм, ну ты то понял уже – ничего у меня нет, ничего такого я не знаю! Я простой турист!

- Ну, прострелить ведущую руку, противоположную ногу… Большинство, на моём месте, пристрелили бы его мигом, а ты получил и его, как заложника, и планшет. Вот и спрашиваю – где тебя этому научили? В туристическом кружке?

Де Боке с ненавистью ухмыльнулся: - Вы всё ещё сомневаетесь, Александр? Считаете себя непричастным?

- Да я просто представил! – возмущённо-раздражённо громко объяснил беглец -Подумал, как бы всё происходило, что он сможет предпринять. Вы что, вообще все здесь с катушек съезжаете? Может жрёте что-то несвежее? – голос балансировал в десятых доли децибела от крика.

- А-а, так ты представил, понятно. – голос Сэма был облегчённо-разочарованный – А я-то чуть не повёлся. Эксперт-аналитик – это, конечно, хорошо, но если б я, в таких ситуациях представлял, да воображал, то не дожил бы и до четверти своего возраста. Пока ты за врага думаешь, он за тебя действует.

Санька стоял в прострации: только что Сэм подозревал его в супер-профессионализме, а вот он уже обвиняет его в дилетантстве. «- Что-то «дедок» разговорчивый стал, на допросе тянуть приходилось каждое слово.». Кросслит и сам замечал за собой ведение «пустых» разговоров во время некоторых боевых операций. Самолюбие тут же вытащило из памяти сведения, что не только он один – иногда в процессе операции начинался такой «базар - вокзал» у наёмников… Как ни странно, эту особенность мог бы объяснить Олег Кузьмич: в экстренных ситуациях, когда нет чёткого понимания дальнейшего шага, люди, цепляясь за любую возможность, начинают исторгать информацию. В лёгкой степени секретные учёные, из весьма британского медицинско-научного заведения, выдвинули (и забыли убрать) гипотезу, что таким образом, подсознания объединяют имеющуюся информацию, и это повышает шанс решить проблему. Люди рассказывают что-то отстранённое, часто - самое сокровенное, в надежде найти «нужные кусочки» и «собрать решение». Мозг, же, получая новую информацию, начинает работать лучше и быстрее. Последним учёные объясняли высокий процент выживаемости «разговорчивых» групп и бойцов, по сравнению с «молчунами». Хотя Кузьмич считал, что мозгам людей просто надоедали их рожи.

Эмиссар не выдержал, и бросил взгляд на дверь.

- Охрана твоя не прибудет – лифт заблокирован, да и энергии нету. – спокойно, почти по-добрососедски, сообщил «дедок».

- Я сяду. - известил де Боке, указав на диван, и сделав шаг в его сторону.

- Постоишь. – сказал Кросслит голосом, не терпящим садящихся без спросу. – А мы присядем. Сэм сел на диван, не снимая с прицела эмиссара, и сделал приглашающий жест туристу: - Прошу, Александр.

Санька медлил, пытаясь понять – ситуация неправильная, или всего лишь неловкая? Как-то это было не по-человечески: они сидят, он – стоит. «- Да какого лешего?! Он тут сидел в тепле и шоколаде, купался в лучах чувства собственного величия, пока я, из-за него по лесам и горам скакал! Постоит.»

Санька уже собирался сесть, как вдруг, со стороны двери кашлянули.

Эндрю сразу напрягся, готовясь отпрыгнуть в сторону, как вариант – нырнуть в шахту, на платформу, и полуобернулся.

Сэм Кросслит мгновенно укрылся за спинкой дивана, продолжая держать эмиссара на прицеле.

Турист стоял, остановив процесс усаживания на диван на первых семнадцати процентах. Повернув голову, он добавил комизма в свою позу. «- О, Монах. Два монаха. Три монаха…». Люди в балахонах продолжали прибывать.

- Монах, ты? – спросил турист, глядя на пятерых монахов в масках. К нему подошёл тот, который зашёл в кабинет первым.

- Да. Мы захватили большую часть комплекса, осталось несколько очагов. – Монах снял с лица маску.

- А как вы поднялись? – спросил Кросслит, осторожно вставая из-за дивана - Я же лифт заблокировал.

- Мы спустились. – ответил Монах.

Как выяснилось, Орден, уже достаточно давно, пробил подземный ход к туннелю, построенный для прибытия резерва с территории Китая. Небольшой отряд, после перехвата управления системой безопасности, вошёл в подземный вокзал. Нейтрализовав немногочисленную охрану, монахи обнаружили гидравлическую систему, которая опускала платформу. Бойцы Ордена, вдобавок ко всему, были неплохими инженерами: они разобрались в схеме и принципе работы секунд за восемь, и секунд пять ушло на блокировку платформы. Так «тормознули» платформу де Боке. Затем, вошли ещё два небольших отряда, и начали быстро и методично зачищать здание. В кабинет де Боке, Монах с одним из отрядов, спустились с крыши.

- Если управление системой безопасности и обороны перехватили, зачем тогда электричество отключили? – спросил «дедок», усаживая, уже связанного, де Боке на диван.

- Система управления остальной инфраструктурой, частично осталась у персонала. Плюс – есть некоторые оборонные системы, не управляемые электроникой: пулемёты на электрических турелях, с кабельным управлением, пара гауссовских пушек в восточном крыле, и прочего – по мелочи. Ну и видимость снизить – преимущество в контроле над ситуацией, психологический пресс темнотой, экономия электричества и всё такое. Ты же знаешь, Сэм!

- Знаю. – проворчал бывший заместитель начальника службы безопасности базы. – Только, у меня пиво и солонинка в холодильнике.

Санька захохотал, через несколько секунд Сэм поддержал его, и даже Монах улыбнулся на пару секунд.

Он посмотрел на туриста, потом пригласил жестом - отойти в сторонку.

- У нас три проблемные точки: арсенал, точка управления двумя контурами ПВО - под ручным управлением, и лабораторный сектор. Все они хорошо укреплены. Персонал успел укрыться, заперся и может просидеть там хоть год.

- Ну-у, - беглец не знал, что сказать, ибо не знал плана здания и на что влияют проблемные точки – Может, и ладно?

- Нельзя оставлять вооружённых людей под боком.

- Давай, уйдём!

Монах запнулся всего на четыре десятых секунды, но Санька заметил. – Так, ведь, надо убрать наши следы – стереть везде записи, разобраться с «жучками». Да и лабораторию необходимо исследовать. Ты же хочешь понять: какое отношение ты имеешь к этому.

Санька был рад видеть монахов. Весть о почти-победе, его обрадовала ещё больше – он скользил по волне куража, опираясь на крепнущее чувство уверенности в себе. Поэтому он пропустил пару уколов чувства неуверенности и какого-то сомнения, возникшего в процессе разговора, и повернулся к де Боке.

- Эндрю, - турист протянул планшет – Пусть Ваши люди сдадутся.

Эмиссар стоял и пристально смотрел в глаза беглецу.

- Эндрю, клан вашенский, не простит никому такого фиаско – потеря базы! Поэтому, всех убьют, даже если мы уйдём и не тронем их. Вы это знаете.

Де Боке также молчал.

- А они – не знают! Дайте им шанс: скажем Вашим людям обо всём, и пусть сами выбирают – остаться или … уйти.

- И куда же они пойдут? – холодно спросил эмиссар.

- А это их дело. Потому что - их жизнь под угрозой. Вам же лучше будет – узнаете, сколько лояльных людей среди персонала.

- Я не могу дать доступ посторонним в лабораторию. И в арсенал.

- Так ведь, всё равно войдут – думаю, у Ордена есть средства. Трубите отбой.

- А мы, со своей стороны – подал голос Сэм - тебе ногу не прострелим прямо сейчас.

Эндрю взял планшет: - Где им собраться?

- В холле! Там, где Вы меня досматривали и «донюхивали». - турист ответил не задумываясь, так как ему очень сильно захотелось попасть в броневик.

Де Боке включил планшет, помельтешил пальцами, и произнёс: «- Внимание! Всему персоналу – сложить оружие, прекратить сопротивление. Всем - сбор у восточного входа. Артикула». Последнее слово он добавил после того, как глянул на Сэма, и увидел его злобную ухмылку.

- Что ещё за «артикула»? – нахмурился Санька.

- Это ключ. – пояснил «дедок» - Значит, всё выполняется, как слышится, значит, босс хочет именно этого. Типа сигнала – нож у горла моего не держат.

Санька вдруг повернулся к Монаху: - Ты знаешь, почему он – беглец кивнул головой в сторону эмиссара - гонялся за мной?

На этот раз Монах застыл на чуть большее время, потом он изобразил непонимающее удивление – пытаясь замаскировать свою заминку, и, удивлённо же, сказал:

- Я думал, ради того, чтобы узнать это, ты организовал эту затею. Мы все ввязались в это, чтобы ты пришёл сюда, и выяснил – почему ты. Он пожал плечами.

Крошечная искорка комичности, в том, что видел Эндрю, возбудила клетки мозга, ответственные за смех, всего на миг, но нервному напряжению было достаточно, чтобы выбрать направление для рывка – де Боке расхохотался.

Бойцы Ордена переглянулись, натянули маски, и отступили к двери. Монах посмотрел на своих людей, один их них приложил ладонь к лицу, прикрывая нос и рот, второй ладонью провёл по воздуху, шевеля пальцами. Монах мотнул головой, и сделал рубящий наискосок, жест предплечьем.

- Они думали – какой-то газ, из ловушек. – пояснил он, повернувшись к беглецу.

Санька усмехнулся, а затем сказал, кивнув на де Боке: - Он считает меня каким-то артефактом.

- Вот как? – заинтересованно спросил «орденоносец». Он стрельнул взглядом на эмиссара, потом – взглядом покороче – на «дедка», и спросил: - И какой функционал?

Турист вздохнул: - Он сам не знает. Де Боке всё ещё смеялся, но мощь «ха-ха» выдохов ощутимо спадала.

- Они перехватили разговор Реликтов, те упомянули…

- Как давно? – Монах внимательно смотрел на эмиссара.

В этот раз, «колдобина несоответствия» чего-то чему-то (причём, одно из них – очень важное: или «что-то», или «чего-то», или – само несоответствие) была такой нагло-большой, что Санька заметил всю троицу, упомянутую в скобках: Монах проявил настоящий – как минимум - больший интерес к перехвату сообщений Реликтов, а интерес к причине охоты за Санькой, теперь казался фальшивым. В лучшем случае – сымитированный из вежливости.

- Монах, почему тебе интереснее связь Реликтов, а не то, за чем мы пришли сюда?

Собеседник молча смотрел на Саньку, потом, без вдоха, начал говорить:

- Артефакт – научный факт, лишь нечто, имеющее уникальный потенциал, не всегда полезный. А перехватить сообщения Реликтов – это… легенда-маяк, словно, манящий горизонт, или – конец радуги.

- Конец радуги – встречается! – почему-то, обиженно сказал Санька. Монах поглядел на него странно, и попробовал подать сентенцию, «нарезанную помельче», для удобства воспринятия:

- Ты пойми, артефакты… они образуются, чаще, двумя путями: длительным воздействием и кратковременным, но сильным. Я видел часы и радио-сканер, которые сдиффузило ударом молнии. Так вот, этот артефакт, при одних условиях, глушил весь спектр волн. Вплоть, до световых, местами. При других условиях – выбрасывал лазерный луч, до десяти сантиметров длины, резавший металл, или выдавал «лепесток» ультразвука, накрывавший до полукилометра, в направлении залпа. Взломать же связь Стариков, и дешифровать сообщения – это… - он замолчал, постоял несколько секунд, а затем тихо, но уверенно, произнёс: - Это поворотный момент. И это начало БОЛЬШИХ проблем.

- Прости. – пробормотал Санька, которому стало неудобно, за подозрения.

- Выходит, – подал расстроенный голос Кросслит – настают интересные времена?

Эндрю прекратил смеяться, и срочно начал брать себя в руки, хватаясь за всё подряд. Но напряжение, хоть и не фонтанировало, но всё ещё, пульсирующими толчками, наполняло сознание, давно пройдя середину. Глубинное чувство неловкости и страха, за проявленную слабость – потерю контроля, с размаху плюхнулось, запустив волну через край: - Ты на самом деле не веришь! – эмиссар перешёл на свой привычный этикет в общении с плебсом. – Что ж, вполне романтичная история: бриллиант, спрятанный в навозе.

- Надо выбираться, думаю. – рубанул по неловкому моменту, голос Сэма. – У меня пиво в отключенном холодильнике, и икра.

- Я вижу только один «алмаз», который сейчас в полном дерьме. – Санька был задет колкостями де Боке. Эмиссар усмехнулся, пропустив оскорбление – «пациент» нервничает, нужно «завести» его ещё сильнее.

– Ты встретился со Стариком! Всего двое из всех Реликтов видели Генриха! Общался с ним, полагаю, в основном, с помощью жестов с его стороны. Но сам факт, что он твою болтовню слушал, выдёргивает тебя из «грядки» непричастных.

- Генрих помог мне: дал пищу, кров, одежду. Он поступил как человек – почему это странно? Это нормально, даже для странных людей.

- Конечно. И ты единственный, вчера ночью, вышел из дома индейца целым и невредимым.

- Случайность. – парировал Санька.

- Ушёл от преследования нескольких групп профессиональных наёмников, большинство из которых, в итоге, обезврежены – тем или иным способом.

- Повезло. – пожал плечами турист – К тому же, мне помогали.

- Ты же говорил – все стреляли при навстречу.

- Я говорил – целились. Некоторые, целились, а потом помогали. – Санька вспомнил Олега Петровича, Лео, Лису Патрикеевну.

- Ты убил Фокси! Это – круче, чем пройти остальные части твоего «марафона» десять раз! – выложил козырь де Боке. Он ещё на досмотре заметил, что это тема неприятно-чувствительна для беглеца.

- Артефакт-убийца наёмников? – турист внезапно стал успокаиваться, волнение схлынуло – Самому то не смешно, Эндрю?

- Разве, не очевидно, что ты несёшь погибельность? За тобой хайвей из трупов, даже тех, кто тебе помогал.

Саньке вдруг стало пронзительно неприятно. Это было личное. Он вспомнил Олегов, Генриха, Лису – неужели, де Боке прав? Он молчал, боясь «свалиться в пике» потери уверенности в себе.

Эмиссар продолжил, со злорадством:

- Ты недалёк в развитии, и просто не можешь понять, того чего не пощупал, не увидел, не покусал. Тебе не увидеть течение реальности, его струи и завихрения, поэтому, до сих пор, не увидишь никак, что ты – челнок, попавший в океанские течения и начинающийся шторм. Да, оглянись: ты же, «с ходу» организовал захват сильно укреплённого объекта, собрав команду из врагов, охотившихся за тобой. Да, ты военный, скорее всего – со спецподготовкой, но это не помогло бы тебе, окажись ты простым человеком. Идиот. Спроси у своих друзей из Ордена: как видишь, они использовали тебя, именно, как «ключ»: вскрыть «сокровищницу». Думаешь, они сейчас революцию совершат? Поднимут плебс, объявят войну Кланам? Используют эту, поверь – мнимую, победу, чтобы чем-то помочь основной массе? Они, как крысы, утащат, всё, что смогут, к себе в норы, и снова будут выжидать подходящего случая. А ты, или подсгниёшь в подвалах Ордена, или попадёшь к Кланам. Если, вообще, выживешь.

Санька повернулся к Монаху: - Что скажешь?

- Он прав, если ты о революции. Мы не сторонники открытого вовлечения населения, в борьбу за… за направление развития цивилизации: возможны потрясение, паника, или, что хуже всего – советы.

- Знаешь, Монах, был в ходу такой лозунг: «Железной рукой загоним человечество к счастью.» - берите, Ордену подходит.

- Речь идёт не о счастье, а о выживании вида. Это действительно нелегко … сразу охватить и понять. Есть определённые условия, диктующие соблюдение некоторых «негласных» правил.

- Так Орден – здоровая оппозиция Кланам? – горько сыронизировал беглец.

- Представь себе боксёров в углах рингов. А весь ринг заполнен людьми. Задача боксёров, не приближаясь друг к другу на расстояние удара, воздействовать на людей, так, чтобы они производили нужные действия, и мешали людям, на которых воздействует соперник. Цель – построить стены возле своего угла лучше, и быстрее.

- То есть, вы – и архитекторы, и тактики со стратегами, и прорабы – да что там! – пастухи мудрые. Поделили поле и стадо, и строите свои фантазии. Хорошая метафора, спасибо.

- Пойдёмте уже, рыба, ведь, испортится! – Кросслит посмотрел на Монаха – Давай командуй - пусть энергию врубают.

Когда Санька, монахи, Сэм и де Боке спустились в холл, там было очень малолюдно – вплоть до одночеловечно: откуда-то возник член Ордена в балахоне, заправленном в виде комбинезона. Он охранял холл. Подойдя к Монаху, постовой перекинулся с ним несколькими фразами.

Монах подошёл к туристу.

- Скоро прибудет подкрепление с территории Китая – предлагаем ликвидацию провести вне поезда.

- Ликвидацию? – опешил турист. – Мы же на этот случай планировали подорвать туннель!

- Базу могут атаковать в любой момент, и туннель необходим в рабочем состоянии – нам нужен путь отхода.

- Атаковать? Кто?

- Другие кланы. По сводкам, сюда стягиваются вооружённые группы.

Санька осмотрел всех остальных: никто не проявлял признаков беспокойства по этому поводу. – Да вы что, не понимаете: это же геноцид какой-то.

- В резерве – многонациональный состав. – менторским тоном сообщил де Боке, добавив щепотку снобизма.

- Да, какая разница? Это же – резня! Эндрю, это же Ваши люди!

- Ну, они вооружены, стало быть – это война. – пожал плечами Кросслит.

Турист почувствовал тоскливое отчаяние. Оно остервенело расковыривало что-то внутри, откуда мощными, пульсирующими толчками, стал выплёскиваться гнев.

- Вы… Элита хренова, вершители судеб… - он зло посмотрел в глаза каждого присутствующего – Чьи вы будете судьбы вершить, если всех перебьёте?!

- Жертвуй многим, чтобы спасти большее. – проронил Монах.

Санька посмотрел на него, помолчал пару секунд, и закричал:

- Какое большее, Монах? Сколько нас здесь всех? А их там триста человек! Триста!

- О, не всё меряется количеством – некоторые стоят тысячи человек. – подкинул масла в огонь эмиссар Европейского Клана. Ему было выгодно посеять раздор.

- И ты стоишь жизни трёхсот человек?

- Таких, которые в Китайском резерве, может и тысячи.

- По твоему мнению! А не по их!

- Ну, логично - если человек стоит тысячи других, то и его мнение более весомое.

Санька чувствовал себя лягушкой, пытающейся развернуть танк.

- А родственников тех трёхсот, кто-нибудь спрашивал? Их друзей, близких? Сколько их наберётся – полторы тысячи, две?

- А при чём тут они? – пожал плечами эмиссар.

- А ради кого Вы тут мир оптимизируете? Ради людей? Или ради людей узкого круга? Так тогда и не надо тут … - Санька повернулся к Монаху и посмотрел ему в глаза - … рассказывать про целесообразность жертв, ради всеобщего блага.

- Тем не менее, этот так. – спокойно сказал Монах. – Мне тоже не нравится этот вариант, но он единственный даёт твёрдый шанс на победу.

Турист чувствовал, как под кожей ощетинились тысячи ёжиков, размером с игольное ушко, особенно они резвились на темечке и возле. Волоски встали на всём теле, кроме спутавшихся причёски и бороды. Он попробовал уцепиться за соломинку: - Вы не даёте им шанса – они, возможно, и не станут… ввязываться.

- Очень и очень маловероятно – спокойно сказал Монах.

- Хх-эеех. – покачал головой Сэм – Ты, Александр, иногда говоришь, как профан. Санькин авторитет, в глазах «дедка», стремительно терял в весе. Кросслит потерял многих хороших бойцов, и сам оказывался «на грани», из-за людей, опирающихся не на факты и понятную вероятность, а на мысли: «- А что, если?». Война – есть война: либо ты, либо – тебя, думать за других и жалеть их – смертельно опасно.

- Да я и есть профан! И рад этому, понятно? Я с такой психикой и мировоззрением, как у вас всех, жить не хочу. Вы людоеды, ясно? А ещё на монголов ругались. – Санька со злостью посмотрел на де Боке, и жалел, что не дал Сэму прострелить ему руку. И ногу! Ему было не по себе. Он чувствовал, что прав, но доводы оппонентов были непробиваемы.

- Да пошли вы все… - Санька повернулся к стене, за которой, на улице, стоял «Светлячок» - Я хочу выйти.

В холл начали подходить люди де Боке – поодиночке и группами, в сопровождении монахов и сами. Группа Ордена, пришедшая с Монахом, быстро собирала оружие и распределяла пришедших вдоль одной из стен. Сэм Кросслит отвёл связанного эмиссара в кабинет, возле сферической кабинки сканера. Монах, стоящий от Саньки метрах в двадцати, указал рукой на стену, и отдал распоряжение одному из подчинённых, и тот направился к туристу. Беглец повернулся, но не заметил ничего нового. Подошедший боец Ордена, посмотрел на туриста, и пошёл дальше – к стене. Санька пошёл за ним. Подойдя к стене, монах повернулся, внимательно осмотрел пленных, кучкующихся метрах в сорока, потом - весь холл, и кивнул, подняв оружие и приняв боевую стойку. Через секунду Санька почувствовал ветерок. Оглянувшись, он увидел проём в стене и темное небо. Боец, напряжённо смотря на всё, кивнул беглецу в сторону проёма. Турист шагнул наружу и пошёл к броневику.

На улице было свежо. Санька с радостью вдыхал бодрящий воздух, но не сбавляя шага, двигался к «Светлячку». Только забравшись в автомобиль, и захлопнув дверь, он, выдохнув, расслабился, и закрыл глаза.

Через несколько минут открыв глаза, и потянувшись к рулю, чтобы активировать ассистента, Санька заметил в руке планшет Эндрю. Пройдя авторизацию, турист спросил:

- Ну, БАК, как дела? Какие новости?

- Разве, не я у тебя должен спросить это?

Турист переварил вопрос.

- База захвачена, Орден орудует внутри. – Санька пожал плечами, задумался, и через несколько секунд спросил: - Как у тебя с зарядом для «РАПСа» и «КЭМПа»?

- Процентов пять осталось – спасибо дополнительным аккумуляторам.

«- Надо уезжать. – размышлял Санька – Сначала к Камбару с Лео, потом – к границе.». Ему было неприятно видеть, как один хищник пожирает другого – Орден уже не казался благородным разбойником. «- Если так работает всё в этих «слоях» цивилизации, то надо держаться от них подальше. Может, поехать трактористом, в какую-нибудь деревню?».

В появившемся проёме возник силуэт. Монах подошёл к автомобилю, турист опустил стекло.

- Весь персонал собран. Нужно отключать «жучки» - времени нет.

- Нужно зарядить «пушку» - сказал Санька, внутренне злорадствуя задержке, испытывая неприязнь к Ордену. – А чего вы торопитесь? Надо подготовить лазарет, или что тут у них.

- Аппаратура, глушащая связь, может выйти из строя в любой момент, и «жучки» начнут трансляцию. – спокойно пояснил Монах.

- Да, и что с того? Вы же все с масками – никто вас не узнает. Или, чего боитесь-то?

Монах что-то сказал в сторону, при этом, турист не заметил ни гарнитуры, ни рации.

- Кланы быстро поймут, что это сделали мы.

- В любом случае поймут. – Санька снова чувствовал какие-то зудящие несоответствия.

- Чем сложнее им будет в этом удостовериться, тем больше времени мы выиграем.

Появились два бойца Ордена, в масках. Выслушав Монаха, они побежали в сторону гаража, ворота в который, так и были открыты. Через три минуты, возле броневика стояла катушка с кабелем.

- Какие параметры электрического тока оптимальны для зарядки? – спросил Монах.

- Минуту. Санька закрыл окно, и спросил: - БАК, какой ток-то, надо?

- Пусть подают переменный, тысячу вольт, я тут сам разберусь. – прошелестел «бортовой».

Когда заряд пошёл, турист снова сел в броневик.

- БАК, как зарядка, много ещё?

- Много ли ещё зарядки? Нет – пять процентов, я говорил.

- Я спрашиваю – долго заряжать для залпа из «КЭМПа»? Нам только вырубить «жучков», как тогда, помнишь?

- Если «как тогда», то минут семь. – внезапно сжалился, и упустил повод для издёвки БАК – Много приборов?

Турист опустил стекло, посмотрел на Монаха, и спросил: - Много персонала?

- Сто тридцать восемь человек.

- Спасибо! – турист закрыл окно.

- Это много. – констатировал БАК – Полчаса, в лучшем случае – двадцать минут.

- Это много – эхом отозвался Санька. – БАК, а ты можешь пустить часть энергии с зарядки, прямо на «пушку»?

- Могу, но время зарядки аккумуляторов значительно вырастет - учитывай, что у нас есть дополнительные внешние.

- Не важно, заряжай!

Санька решил не заезжать внутрь: поставить машину рядом со стеной, потом Монах откроет проём, а Бак сделает залп. Он приготовился развернуться, и услышал неявный шум, постепенно, но совсем не медленно, нараставший.

- БАК, а ты можешь лучше видимость сделать?

- Глобально? В какой-то конкретной локации в конкретное время? Или у тебя?

- Чтобы я увидел, что там за пыль и шум.

Санька, с ожиданием, смотрел на дисплей, в то время как на боковом стекле появилось увеличенное изображение мчащегося, по пыли, степной мотоцикла с коляской. Турист ругнулся, и повернувшись к боковому стеклу, стал рассматривать картинку.

- Борода! А ю лайф? – радуясь закричал Рэй, прыгая с заднего сидения старенького «Урала».

Саньке вдруг стало тепло на душе, словно он встретил давних друзей – Катана, Рэй, и даже Ламаа (а может – особо Ламаа) разорвали кокон пустоты и одиночества, «намотавшийся» на него, после спора о Китайском резерве. – Салют! Вы откуда?

Снайперы сидели на позициях, вокруг базы, и видели прибытие де Боке, а затем - Саньки. Орден выдал им удобные гарнитуры, но Ламаа раздал Катане и Рэю старенькие рации – на всякий случай, который не преминул произойти. После того, как «Светлячок» выпустил зелёную ракету, группа полчаса смотрела на мир через оптические прицелы. Ничего не происходило. Затем Ламаа – глазастый, старикан – заметил в гараже бойцов Ордена. Он сообщил, что монахи на базе, а через минуту отключились гарнитуры. Задействовав для связи рации, группа просидела ещё немного. Приближались сумерки. Катана предложил двинуться к базе, Ламаа поддержал.

- А как заехали? Ворота, ведь, в другой стороне. – турист смотрел в сторону, откуда приехал мотоцикл.

- Много входов – Сэм говорил об этом. Ламаа провёл нас через туннель. – Катана оглядывал здание.

Из гаража выскочили два здоровенных броневика, и, по следам мотоцикла, помчались к стене.

Появился Монах. Он мельком оглядел прибывших, еле заметно кивнув, и повернулся к туристу: - Надо начинать.

- А куда они? – Санька кивнул в сторону удаляющихся броневиков – У нас проблемы? Штурм?

- Мы «запечатываем» выходы. Ваши друзья обнаружили слабое место, прорвав периметр.

Санька ощутил горький холодок от его слов: - Знаешь, Монах, я надеялся, что они и твои друзья, и даже – больше. На время, пока… На время операции, разумеется. Мы же все жизнями на одной стороне рисковали. Почему у них гарнитуры отключили?

- После захвата базы, внешняя связь, сохраняя свою опасность, для нас стала излишней.

В проёме появился «дедок», неся картонную коробку. Увидев Саньку, он крикнул, приподняв коробку: - Сейчас, Александр, я угощу тебя с одним из алкогольных чудес света – лучшее пиво. Шесть банок – целое состояние. Он заметил остальных, и его улыбка съёжилась. Монах заметил его досаду, и, улыбнувшись, сказал: - Я не буду. На лице Сэма появился намёк на облегчение. Турист покачал головой: - Я тоже откажусь. Губы «дедка» почти сумели растянуться до состояния улыбки. Он с надеждой посмотрел на Рэя и Катану.

- Я выпью. – кивнул Катана. Он пил редко, только очень хороший алкоголь. Но, как говаривал дядя Акайо – найти лучшее можно, только пробуя новое.

- Ми ту! – Рэй показывал один палец.

Санька снова подумал о том, что почти все вокруг владеют русским, а он даже на английском, по-нормальному общаться не может. Хотя, допустим, Рэй – ни бельмес на русском. Опять же – кроме английского, он знает ещё пару европейских, и на монгольском уже пытается говорить. Турист посмотрел на Ламаа – вот же, человек, знает лишь свой родной язык и нисколько не страдает от этого. Старик – достойный человек, так что, турист считал, что он в хорошей компании с Ламаа.

Кросслит, со скорбной гримасой, достал две банки и, со словами «- Вас ждёт сюрприз!» кинул японцу и британцу, которые их сразу открыли, и сделали по глотку. Сэм снова залез в коробку. На Ламаа он решил просто не смотреть. Достав банку, он с любовью глядел на неё.

- Судя по аромату - «Яргодар самоцветный». Действительно сюрприз. – Ламаа сказал это на, такой чистоты, русском языке, которой не встретишь сейчас и у дикторов. – Две банки, пожалуйста.

Мизансцену накрыло шоком. Катана и Рэй, ошеломлённые вкусом, смотрели друг на друга, и думали одну мысль – с небольшими вариациями в обсценной лексике: «- Можно ли назвать ЭТО пивом? И, было ли пивом, то, что они пробовали раньше?». На лице Сэма, секундное удивление от того, что кто-то знает об этом сорте, мгновенно сменилось негодующим возмущением – две банки ему, ишь ты! Печень треснет! Он бросил банку Ламаа, и вытащил вторую. Сделал замах, махнул рукой снизу, словно собирался бросить, но сам, во время процесса, открыл большим пальцем банку, поднёс ко рту и жадно глотнул. Санька осоловело смотрел на монгола. «- БЛИН!-гвистическая засада какая-то! Вернусь – сяду за английский, всё равно к институту готовиться.». Даже Ламаа, осмотрев банку, и сделав глоток, был немало удивлён наличием здесь этого пива, да ещё в таком количестве.

- Ты готов сделать залп? – Монах не разделял всеобщей эйфории.

- Да. А что с медиками и оборудованием? – Санька вздохнул.

- Медики есть среди братьев, оборудование принесли из местной медлаборатории.

Турист повернулся к Кросслиту: - Сэм, тебе надо объяснить твоим коллегам… - он посмотрел на персонал базы, выстроенный напротив проёма - … бывшим, про «жучки», и про выбор: уйти или остаться.

- Это не нужно. – вмешался Монах. Увидев удивление в глазах беглеца, он добавил: - Залп всё равно необходим, а рассказать сможем после, в процессе извлечения «жучков».

Санька задумался. – Ладно, Сэм начнёт объяснять, а я дам залп. Не вижу оборудования никакого. Монах, а сколько у вас медиков?

- Трое.

Турист быстренько разделил количество персонала на число медиков Ордена.

- Всего по полсотни на каждого. Ты думаешь, успеют? – турист смотрел на Монаха, нутром чуя, что сейчас произойдёт очередная жуткая неприятность.

- Александр… - Монах сжал губы – Нам не понадобится много врачей и оборудования – больше восьмидесяти процентов персонала, останется верными Клану. Остальных, в пределах двух десятков, мы прооперируем быстро.

- Погоди, а остальные? Они же погибнут – «жучки» ликвидируются после деактивации.

- Да.

- Значит, не надо им и деактивировать! – Санька не мог поверить, что Монах так запросто готов вычеркнуть такое количество народа.

- Устройства ведут запись, и, после появления связи, начнут трансляцию.

- Нет. – Санька нахмурился – Возьмёте Ламаа в помощь, устроите несколько столов, готовить которые будут простые бойцы, а медики будут переходить от стола – к столу. На четверых – по тридцать пять человек, успеют.

- Мы не можем их оставить – они носители информации о нас. – Монах сказал это зло, потом помолчал и добавил мягче: - Лично я не в восторге, от этого, поверь.

Турист посмотрел на Сэма, и сказал: - На базе есть лекарство от памяти.

- Мы не знаем, хватит ли его, как оно действует, успеем ли мы...

- То есть, вам проще их казнить, а вовсе не «это единственный выход». – процедил Санька.

Монах молчал. Затем он что-то проурчал, обращаясь к своим коллегам, и повернулся к Саньке: - Хорошо, можно начинать через минуту. Наши готовы, столы будут через три минуты. Ламаа пусть пройдёт к ним. И ещё… - он подошёл к Саньке ближе – Мне нужен планшет де Боке.

- Зачем? – удивился Санька – У Ордена же полный доступ к базе.

- Планшет является универсальным пультом – с ним удобнее и быстрее обследовать периферийные участки базы. – без заминки ответил Монах.

Санька заметил, что за Монахом снова появилась пара братьев Ордена. «- Как они перемещаются с такой скоростью, и незаметно? Пожалуй, у монахов самая сильная подготовка.». Братья Монаха напряжённо смотрели на Саньку.

- Нет. Планшет останется у меня, пока не извлечёте все «жучки».

Оба монаха, совершенно синхронно-быстро, подняли свои странные пушки, в виде сложенных посохов, и сделали маленький шажок вперёд, затем ещё, и остановились. Рэй и Катана стояли со своими винтовками, и держали агрессоров на прицеле. Ламаа просто положил ладонь на свою трёхлинейку, и она, покачиваясь, словно стрелка компаса, повернулась дулом в сторону зюйд-вест-вест, остановившись на векторе, проходящим через солнечное сплетение Монаха. В голове последнего, рефлекторно, возникли характеристики оружия монгола – ярким высветилась величина хода спускового крючка, варианты отхода, фигуры и площадь проекции тела в движении, и вероятная траектория пули. Он отдал приказ, и монахи, опустив оружие, ретировались.

- Все мы «на взводе». Предлагаю вам отдохнуть, мы пока извлечём «жучки». За планшетом подойду позже. – Монах повернулся к «дедку» - Сэм, пойдёмте, объясните всё персоналу. Развернувшись, он пошёл внутрь здания.

- Сэм, что за язык у них? Ты слышал, как он приказал что-то своим? – Санька был в лёгком ступоре. В него целились не первый раз, но почему-то сейчас это «пробило» его – руки тряслись, начинало подташнивать. Может, из-за того, что расслабился – почувствовал себя в безопасности, а может, потому что не ожидал такого от Монаха.

- Ну, слышал. – пожал плечами Кросслит – А почем мне знать?

- У вас же, тоже здесь – турист кивнул на здание базы – Свой язык птичий.

Надо было остаться одному. Беглец шагнул к броневику.

- Здесь Бак – дурак, придумал этот арго, а у Ордена, наверняка, свой «Бак» есть.

- Сэм, скажи своим бывшим коллегам про «жучки», последствия их извлечения – сиюминутные и долгосрочные, и предложи оставить их здесь, или взять в Орден. Как-то так.

Беглец закрылся в «Светлячке», откинулся на кресло и попытался выровнять дыхание.

- Может, всё-таки, коньячку? – спокойно спросил БАК.

Турист задумался. Нет. Алкоголь он почти не пил, поэтому, даже маленькая доза, может врезать по мозгу. Нужно другое лекарство. Санька достал термос из рюкзака, и спросил:

- Где твой чудо-шоколад?

- Ты его не вернул, с прошлого раза. – осуждающе заметил «бортовой».

Санька засунул руку в рюкзак и, вытащив искомое, сказал: - Да? Ну надо же!

Дожёвывая шарики, турист спросил: - БАК, а у тебя остался доступ к системе базы?

- И да, и нет.

- Ох, как же я … скучал по тебе, БАК. – Санька вдохнул, выдохнул - Ты готов сделать залп?

- Да!

И тут туриста снова осенило. Он выскочил из автомобиля и побежал в здание.

- Монах! А где де Боке?

Монах что-то сказал своим бойцам, и подошёл к беглецу.

- У него нет «жучка». Он сам сказал.

- И что? Ты тоже сказал, а потом мы у тебя вытащили… Тащите сюда его – после залпа проверим: нет – и хорошо.

Монах казался слегка растерянным.

- Я знал об устройстве во мне. И я – оперативник, особо высокого ранга не занимаю, а де Боке – занимает.

Он был раздосадован на себя – беглец был прав, он чуть не упустил главного «жучка». «- Это всё из-за напряжения - слишком большой куш свалился.» - мелькнуло у него в голове. Монах незаметно приосанился, и сказал, твёрдым голосом:

- Мы приведём его. Делай залп.

- Нет. Я дождусь его здесь.

- Хорошо. – пожал плечами Монах, и отдал распоряжение в пространство – никаких признаков коммуникационного устройства, Санька так и не заметил.

- А что с поездом, везущем резерв? Не прибыл?

- Мы задержали его ненадолго.

- Завал? – спросил с надеждой турист.

- Потоп.

- Затопили туннель? А откуда воды столько? Река рядом, или озеро?

- Мы слили воду из гидравлической системы спуска капсулы де Боке. – пожал плечам Монах. – Хочешь – покажу?

Голову туриста занимали мысли о Китайском резерве: надолго ли задержит их потоп? «- Возможно, Орден успеет всё скопировать с серверов, украсть из лабораторий, и мы свалим во тьму, до прихода сил других кланов.». Он рассеянно кивнул: - Давай.

Они спустились по лестнице всего на один пролёт, и попали на огромную железнодорожную платформу. Сколько было путей – видно не было, значительно поверх рельс (если они там были), плескалась вода. Судя по отметинам на стенке платформы, уровень был ещё выше, но быстро снижался – вода растекалась в туннель. Последние ручейки бежали от проёма в стене. – Там, вся система. – пояснил Монах, затем показал на другой проём – А там, выход из капсулы.

Турист зашёл в проём: это был, довольно, большой кабинет – примерно в три Санькины квартиры. В дальнем углу был пункт прибытия капсулы: небольшая сфера, с трубой, уходящей вверх. В остальном, кабинет был без изысков – в строгом стиле: огромный письменный стол, кресло и чучело тигра.

- Основной резервуар – снизу, но мы перенаправили поток в сторону путей. Оставшееся внизу, тоже перекачали. – пояснил Монах.

Беглец зашёл в сферу, и, сделав пару шагов, оказался в капсуле. Через несколько секунд, там же материализовался «клирик».

- Пока пути залиты – они ехать не рискнут: поезд на электроэнергии. Технологии позволяют двигаться при таком уровне, но в Китайском резерве не дураки, чтобы лезть в пекло – будут действовать по протоколу: выяснить причины, связаться с лабораторией, дожидаться спада воды.

- И сколько у нас времени? – турист всё просчитывал варианты, чтобы уйти отсюда, до прибытия подкрепления де Боке.

- Уровень спадёт через три, может, четыре минуты. – он выдержал драматическую паузу, и добавил – Но командиры в поезде будут выжидать максимум – четырнадцать минут.

Санька увидел на прозрачном столе эмиссара коробок спичек. Шагнув к столу, беглец забрал спички, и положил их в карман. Он посмотрел на бокал с «амброзией» Эндрю – очень захотелось понюхать. Турист протянул руку, и сгрёб бутылку, одиноко стоящую неподалёку – в ёмкости было больше половины. Он поднял взгляд, и увидел удивлённо-изучающие глаза Монаха.

- Зачем тебе спички?

- Прикурить нечем. – честно ответил турист.

- Ты куришь? – не удивившись, спросил Монах.

- Трубку – соврал Санька.

Монах напрягся, словно вслушиваясь, затем рубанул коротко: - Нам пора! – и быстро зашагал наверх.

Турист посмотрел ему вслед, на графин с напитком богов, и задумался, зачем он соврал насчёт трубки. Он шагнул вперёд, и вдруг встал, словно громом поражённый: «- Ну, конечно! Труба… Вода… Де Боке – всё сходится!». Санька рванул вперёд.

«Дедок» уже закончил брифинг, и озирался вокруг. Персонал базы мрачно переговаривался. Ни Монаха, ни де Боке поблизости не было.

- Сэм, а где Монах?

- Помчался в кабинет, где Бака держат.

- Слушай, а чего ты его «Баком» зовёшь? – спросил беглец.

- Созвучно. – пожал Кросслит Сэм – Ну и… был у меня один знакомый, с такими инициалами – Борис Аркадиевич. Тоже – зануда.

Турист усмехнулся. Сэм показал рукой за его спину. Обернувшись, Санька увидел де Боке, ведомого монахами. Их «знакомый» монах шёл рядом. Эмиссар был бледен, и шёл с неохотой, которую помогали перебороть Орденские братья.

- Сэм, держи! – турист протянул графин, и побежал навстречу процессии. Кросслит посмотрел на графин, на убегающего Саньку, и пошёл наружу.

- Монах, - Санька встретился взглядом с Эндрю, затем посмотрел на «клирика» – Отойдём, на пару слов. Монах кивнул своим подчинённым, и они, единой конструкцией с эмиссаром, зашагали к «резервации» персонала базы.

- После того как я выстрелю электромагнитной пушкой, «жучок» у де Боке не извлекайте.

Собеседник внимательно посмотрел Саньке в глаза: - Ты передумал?

- Нет, конечно. Да и вам он нужен – как кладезь информации.

- Вовсе нет. – спокойно возразил Монах. – Здесь прекрасная система протоколирования и записи всех исследований. Всё зашифровано, но у нас уже была треть многофакторного ключа, поэтому, кое-что мы сразу «вскрыли». На основе полученного, мы ускорили синтез ключа – менее, чем через сутки, мы получим полный доступ ко всем базам. Так, что – де Боке для нас бесполезен, и даже опасен: Кланы будут, в буквальном смысле, прочёсывать планету в его поисках. Так что, лучший, как это ни удивительно – для всех, вариант – тело «капитана», на «погибшем корабле».

Санька пребывал в слегка пришибленном состоянии: его сознание отказывалось принять отношение к человеку, как к третьестепенному фактору. Несложно прийти к выводу, что природные стихии, спады на биржах и климатические условия, заставляют считаться с собой, и, нарушив чьи-то планы, оставляют его, клянущего самого себя. С человеческой жизнью, мешающей чьим-то планам, считаться резону нет. Если это, конечно, простой человек. Но Санька боялся даже размышлять об этом. Даже на кошках не тренировался в мыслях, и в ассоциациях с чем-либо живым вообще – включая извечно-ненавидимых им комаров – он не пытался рассматривать эту дилемму. Потому что, это ведёт в провал, за которым – тьма безнадёжности и ослепительно-режущий блеск цинизма. Санька и так уже, слишком близко подошёл к этой бездне.

- Разберёмся. – сказал турист, приходя в себя – Вы его проверили?

- Да. – кивнул Монах – Ты оказался прав – «жучок» под основанием черепа.

- Не извлекайте! Я знаю, как решить проблему с резервом – быстро и спокойно.

- Что это «дед»? – спросил Рэй, увидев Кросслита с графином.

- Думаю, пойло какое-то! – пожал плечами Сэм.

Тишина, примерилась, было, повиснуть, но Катана проронил:

- После твоего ПИВА!, алкоголь пить долго не буду.

- Да-а, - протянул Рэй – Напиток года – в моём личном рейтинге.

- Х-ха! Если до конца твоей… – Сэм задумался – … или – моей жизни, ты попробуешь что-то лучше – сообщи, я подарю тебе своего «циклопа» - носимую пушку «Гаусса», если по-простому.

В проёме появился беглец.

- Что с графином-то делать? – «дедок» всё держал посуду.

- Эмм… Угощайтесь! Вы должны удивиться: возможно, лучше этого вы никогда не пробовали. Турист нырнул в броневик. Оставшиеся переглянулись, и уставились на графин. – В принципе, я ничем не рискую: не будет лучше, так не будет, а будет – винтовку получу. Рэй размышлял вслух, подходя к Кросслиту. Остальные тоже поднялись. – Х-ха! – Сэм криво усмехнулся – Если его пойло, хотя бы не покажется скипидаром, после моего пива, то я ему всю свою заначку отдам. Клянусь бородой! Ламаа вынул откуда-то из мотоцикла несколько гильз от подствольного гранатомёта. Разлив напиток, они чокнулись и выпили. Минут через пять, Катана погладил графин рукой, посмотрел на Сэма, и спросил: - Большая у тебя заначка?

Санька спешил: - БАК, ты готов?

- Готов. – голосом машинистки, сидящей в нирване, ответил ассистент.

- Давай, бей. Ну? Всё?

- Ну. Да.

- Слушай, БАК, а ты можешь через планшет к базе подключиться?

- Не знаю.

- Так, попробуй!

Санька, по-свойски, залез в отсек в подлокотнике, и достал гарнитуру.

- Ну, как там у тебя? Времени нет вообще! – турист был возбуждён.

- Я вошёл в систему. Все мои «закладки» на месте. Желаешь чего-то конкретного?

- Посмотри – много ли ещё закрытых помещений?

- Все помещения не заперты. – через секунду ответил БАК.

- Ясно. Ты можешь найти в базах информацию обо мне? – Санька помолчал, потом, вспомнив, добавил – И про Реликтов и их связь! Работай, а я – побежал.

Беглец вышел из машины, и увидел Катану, Рэя, Ламаа и Сэма, задумчиво смотрящих в небо. Удивление не сумев зацепиться, вылетело из головы, и его сознание вновь оккупировали напряжение и паника.

Монах, де Боке и Санька стояли возле лестницы, ведущей к железнодорожной платформе.

- План простой. – спокойным голосом говорил сильно волнующийся турист – Эндрю встречает резерв, сообщает, что на базе авария: утечка какой-нибудь вашей гадости. Гадость – гидрофильная, поэтому пришлось спустить воду из системы. Это уменьшило концентрацию, но вода, отравила поезд. Вы отправляете их назад, сделав, предварительно, укол лекарством «от памяти», под видом антидота.

- По протоколу, резерв, прибыв, не покидает базу, даже по прямому приказу эмиссара. – надменно сказал де Боке.

- Вот и прояви смекалку. Ты ж, тысячи человек стоишь.

- Мне это ни к чему. – холодно ответил де Боке.

Турист вдохнул воздух, и выдохнул огорчение и раздражение от того, что, как обычно, проходилось биться за каждый шаг. – А знаете, что, Эндрю? Это Ваш шанс проявить логическую осознанность и выбрать преданность идеалам. Или выбрать жизнь свою - уникальную. Как Вы говорили - интересы общества превыше интересов личности? Вот и выбирайте: если Китайский резерв останется, то его ликвидируют, а у Вас не станут извлекать «жучок» - последствия Вы знаете.

Санька не знал, почему снова перешёл на «Вы» в своей тираде, но это тоже легло на «нужную чашку весов». Де Боке, молчал.

- Проблема не в согласии резерва вернуться в Китай – Монах смотрел на беглеца странно – Пешком им не дойти – расстояние очень большое.

Турист опешил – словно стоял на вершине Мира, и глупо поскользнулся. Но его тут же озарило, и это было очень насыщенное эмоциями ощущение – словно он сделал сальто и снова оказался на вершине.

- Сколько вагонов в поезде?

- Десять. – Монах ответил быстрее эмиссара – Он хорошо снаряжён: оружие, связь, электростанция, боезапас и продовольствие.

- Погрузите в два последних, предварительно отцепив, разгоните – они и докатятся.

Монах пару секунд подумал: - Подойдёт, хотя вагонов жалко. Слово за эмиссаром.

Де Боке, не глядя на Саньку, произнёс: - Побочным эффектом препарата, влияющего на память, является потеря сознания на пять часов.

- Сразу? – погасшим голосом спросил турист.

- Три – четыре минуты. – отсутствующим голосом прошелестел эмиссар.

- Можем успеть. – словно нехотя, согласился Монах.

- А, может, раздать им дозы – пусть сами, или друг другу колют? – спросил Санька.

Монах, что-то сказал в пространство, на своём непонятном языке. Потом замер, прислушиваясь, повернулся к беглецу и эмиссару, и сказал: - Поезд будет через семь минут.

Санька повернулся к де Боке: - Вы сделаете это, Эндрю?

Эмиссар пребывал в новом для него состоянии: огромный опыт и сила воли, словно мощные стальные канаты, держали его, и не давали упасть в пучину отчаяния и паники. Но страх, ворвавшийся в бастионы его сознания, и не пытался сбросить Эндрю в эту пучину - страх лишь открыл её, чтобы оттуда поднялось нечто глубинное, хтоническое и ужасное, которое просто заполнит и поглотит сознание. Де Боке прекрасно понимал, что он не выберет интересы Клана: все разговоры про приоритет общественного над личным – для плебса, а элита, может думать о глобальном, потому что обеспечены все их личные интересы. Конечно, иногда приходится жертвовать и людям из их слоёв, временами – даже жизнью, но, во всех случаях – принудительно. Возвращение в Клан было невозможно, Эндрю понимал это, и выход был очевиден – сотрудничать. Тем не менее, страх продолжал держать его в состоянии прострации – эмиссар боялся, что Ордену он, действительно, не нужен. Сейчас было самое время для торга за свою жизнь. Он нахмурился и сказал:

- Да.

Турист спустился вниз, вслед за Монахом. На платформе стояли странные конструкции – туристу они показались подъёмными механизмами для разгрузки.

- Монах, что это?

- Это. – он посмотрел на беглеца – Это на случай, если они не послушают эмиссара.

Саньке ничего не хотелось больше говорить и доказывать. Ему не хотелось смотреть на эти пулемёты, или пушки, или что там у них. Ему хотелось хоть немного не думать – он вдруг понял, насколько это ценно. Турист повернулся, и молча пошёл наверх – в холл, а оттуда – к «Светлячку». – Ты обещал отдать планшет. – мягко напомнил в спину Монах. Беглец развернулся, впился взглядом в глаза «клирика», и сказал: - Вот уедет Китайский резерв – живой и здоровый – получишь. Он взбежал по лестнице, и пошёл на выход, к броневику.

Все четверо временных союзников сидели всё так же тихо. Когда турист подошёл к ним, Сэм посмотрел на него, и спросил вкрадчиво: - Александр, а где ты взял этот графин?

- У Эндрю конфисковал. А что? Отравлен? – запаниковал Санька.

Кросслит вздохнул: - Отравлен мой вкус, боюсь – навсегда. Скажи, у тебя есть идеи, как потратить шесть миллионов в очень твёрдой валюте.

- Я ничего не понял, Сэм. У вас, вообще, какие планы?

Все переглянулись, потом ещё раз – в другой комбинации, и пожали плечами.

- А сам ты, «Борода», что думаешь делать? – спросил Рэй.

Санька посмотрел в небо, на союзников, и сказал: - Вернусь домой. Учиться пойду, наверное.

- Не рекомендую. – усмехнулся Рэй – Я два раза пытался «выплыть наверх» этим путём – только глубже утягивало. Сам, вот, видишь, где я теперь.

Турист выслушал перевод Катаны, и ответил британцу: - Мы с тобой в разных мирах живём, Рэй. Ты – наёмник, я – турист. Я не собираюсь никуда «всплывать», я хочу вернуться в свой «слой», где живут простые люди. Переведи, пожалуйста, Катана.

Стало тихо. Так как, тишина была неловкая, Санька понял, что она пришла на его слова.

- Ну что ещё? – уставше-стеклянным голосом спросил он.

Сэм, сидя в коляске «Урала», ласково произнёс: - Ты, Александр, пойми: никто, разумеется, не верит, что ты – простой турист, человек со стороны, влетевший, по случайности, в чужую «струю», слишком быструю и жёсткую для него. Такие сгорают сразу. В кино, в книжке, какой-нибудь дурацкой, там – да, пожалуйста: обиженный бухгалтер разгромит военную базу, библиотекарь обезвредит сеть террористов… Думаю, за тобой кто-то стоит – новый игрок. А может, кто из старых – «в маске». Вот, нам было бы очень полезно знать, для планирования своего будущего - кто это?

- Да пошёл ты, Сэм. – турист повернулся, и сам пошёл – к машине.

В салоне Санька молча сидел, пытаясь понять – что делать? Вот прямо сейчас, в данный момент, какие действия? Он не был в опасной обстановке, где действия диктуются текущим положением, и адреналином в крови. Но не был и в спокойствии, когда можно не думать о следующем шаге, или думать не торопясь, без напряжённости. «- Так, что мне надо? Чтобы меня оставили в покое. Сейчас это так? Почти. А в будущем могут начать поиски.».

- БАК! Ты нашёл данные по мне и Реликтам? Стёр из базы?

- Да. Нет.

- Нет – не стёр? Почему? – беглец почувствовал, что внутри начал расти новый росток беспокойства.

- В базе нет данных о тебе, и о Реликтах.

- А как же твоё «Да»? Я считал, что ты нашёл их.

- Да.

Турист вдохнул и задержал дыхание, сколько смог. Потом выдохнул, подождал, пока дыхание выровняется, и спросил: - БАК, где ты нашёл данные обо мне и Реликтах?

- В планшете, через который я первоначально подключился.

Санька взял, лежавший на пассажирском сидении, планшет в руки, повертел его, и спросил: - Можешь показать? На экране появились две цифры: один и два. Турист коснулся пальцем двойки. Появилась инфограмма – фигура человека, с рюкзаком в руке, с бумагами в другой руке, и часами на той, в которой рюкзак. У фигуры на экране было лицо, фотографически близкое к оригиналу.

Турист отложил планшет через пару минут: ничего нового он не нашёл. Бумагу – временный документ, данный Генрихом, всё-таки прочитали, в свёрнутом виде, во внутреннем кармане – будущее наступило. А в данных по Реликтам, он ничего не понял. Но что-то его терзало.

- На подлёте три транспортных самолёта. – констатировал БАК.

- Кланы? – спросил Санька.

- Они не представились.

«- Надо срочно сообщить Монаху!» - беглец открыл дверь, но вспомнил про планшет – обещал отдать. Он схватил прибор в руки, и замер.

- БАК, так ты говоришь – все двери в комплексе не заперты?

- Да, их отпирали поэтапно, при зачистке. Есть журнал – показать?

- Не надо. Заблокируй оружейную, научную, и центр обработки информации. Ну, или как здесь всё это называется!

- Я тебя понял. – спокойно ответил «бортовой».

- Они всё успели скачать?

- «Они» - это?...

- БАК! Они – это люди Ордена! – Саньке было горько, что его использовали и обманывали, но не так, чтобы очень уж угнетало.

- Они не скачивают ничего.

- То есть, как? – удивился турист.

- Судя по количеству серверов с данными в сети на данный момент, они их просто отключили. – сказал, после секундной паузы, БАК.

- Они их на поезде собрались увести! Тем более – закрывай серверную, скорее.

- Не волнуйся ты так, Санька – всё уже готово. – успокоил электронный ассистент.

- Ты, вот ещё что сделай: данные обо мне и Реликтах – сотри, и выведи на планшете кнопку, которая делает из него «кирпич». Я буду с гарнитурой, слушай меня постоянно: если скажу – блокируй доступ Ордену к управлению базой. Ну, и меня прикрой, если, что…

Турист подошёл к мотоциклу.

- Ну, вы определились? Я собираюсь уезжать, только с Монахом попрощаюсь.

- Мы пока с тобой. – Сэм, почему-то, стал делегатом, от группы снайперской поддержки. – До развилки, а потом – к Лео и Камбару, они помогут выбраться.

- До какой развилки? – не понял Санька.

- На которой мы разъедемся. – пояснил «дедок». – Только сбегаю за барахлишком – я быстро. Эй, британец, подсобишь?

Глядя, как Кросслит с Рэем исчезли в проёме здания, Санька подумал, что Сэм, очень уж ладно, говорит по-русски: «- Глубокие, видать, русские корни у «дедка».». Катана, показав жестом – «по нужде», исчез в темноте. Турист собирался взять в салоне планшет, и идти прощаться с Монахом, но всё медлил.

- Ламаа, а откуда ты так хорошо знаешь русский? – неожиданно спросил он.

Старый монгол посмотрел на гильзу от подствольной гранаты, понюхал и залпом выпил остатки. Потом посмотрел на беглеца, и сказал просто: - Выучил. Он опустил импровизированную стопку в карман, достал папиросу, и продолжил:

- Сложнее всего был, именно, русский – алогичный и слишком «заточен» под эмоционально-интуитивное восприятие. Уча его, я вспоминал африкаанс с умилением.

Санька печально помахал, летящей в бездну, самооценке.

- Ламаа, ты – хороший человек, есть что-то… Слушай, помоги им, а?

Старик смотрел на небо и молчал, потом, не поворачиваясь к туристу, спросил:

- Ты про этих троих наёмников? А с чего ты взял, что я могу им помочь? – Ламаа помолчал, и добавил: - Да и что тебе за них? Они же тебя убить хотели.

- Они помогли мне, жизнью рисковали.

- Сэм бы легко пропетлял, а Рэй с Катаной – вообще издалека наблюдали. – пожал плечами Ламаа.

- Они могли уйти, но остались. И гарантий не было ни у кого. – Санька повёл плечами – Они, вроде как, «свои» для меня – такое, вот, моё мировоззрение.

Монгол вынул папиросу изо рта, посмотрел на неё задумчиво, и заговорил.

- Сюда я попал из Африки – небольшое государство, денег у Департамента разведки хватило только на резидента в Монголии. Африканское общество не особо замысловатое – за полтора года я поднялся там с должности уборщика, до лучшего оперативника континента. А попал я туда, с Аравийского полуострова – одна разведка, одной армии одного принца, одной из арабских стран, расширяла географию влияния. У арабов всё неспешно и витиевато, три года я горбатился там, по заданию Моссада - это, на всякий случай, Израиль. Вот там, кстати, был весело – полгода я вникал в колорит сообществ, и виды отношений в иерархии. А затем, всё пошло, как по маслу: наладил маленький гешефт, ну, может, пять или шесть гешефтов, заработал денег, карьера пошла в гору. Но, нашлись завистники, вот меня и заслали к арабам. Приехал-то я в Израиль из Китая, считай, без копейки – чины из НОАК решили, что в Израиле меня лишат всех денег в два счёта. В чём-то они были правы. Азия – регион непростой, сколько раз я проклинал начальство, пославшее меня нелегалом в Китай!

- Погоди, так ты сейчас на кого работаешь? – спросил турист, ошалевший от такой «мозаики», чехарды и глубины вложений в судьбе Ламаа.

- На Лео. Номинально, конечно. – Ламаа достал маленькую жестяную коробочку из-под леденцов, спрятал папиросу, и сказал – Помогу, если понадобится. Хотя, ребята они взрослые. Ну, до Лео доедем - там решим.

Сознание Саньки отдышалось, подняло взгляд и увидело раздражительное белое пятно, на самом интересном месте повествовательного этюда Ламаа. Что удивительно – как только оно обнаружилось, сразу стало нестерпимо зудеть.

- Ламаа, так, а… В итоге то ты – откуда? То есть, не в итоге, а – изначально? Кто ты? Из какой страны? Если не секрет, конечно.

Из темноты вынырнул Катана. Глаза его блестели, движения стали уверенней, и упруже.

- В общем, спасибо. – завершил разговор Санька. Такеши стрельнул глазами в каждого из беседовавших, и сел в коляску мотоцикла. Сзади раздалось звяканье и шикание Сэма: - Осторожнее, лось неуклюжий!

Санька смотрел на всех троих, и думал, что, вот – люди знают куда ехать, у них есть направление для следующего шага. А куда ехать ему?

- Так, я пошёл, увижусь с Монахом, и поедем – не доверяю я Ордену.

Турист перехватил взгляд Катаны, и оглянулся – за спиной стоял Монах.

- Это ты запер оружейную, лабораторию и серверную?

- Так они же были заперты – с твоих слов. – холодно сказал турист.

- Александр, сейчас не время для споров. Прошу – отдай планшет.

- Ты лгал, и мне это неприятно.

- Мне тоже это не нравится, прости.

- Понятно. А про поезд зачем врал? Вы же транспортные самолёты ждёте.

- Объём… - Монах запнулся лишь на мгновение – трофеев оказался слишком велик.

- Конечно – парировал беглец – Сервера решили все утащить! Почему просто не скачали данные.

- Связь глушится, - спокойно объяснил «клирик» - А на диски копировать – выигрыш по весу и объёму вывозимого – небольшой.

Санька подошёл к броневику, ввёл код, и открыл дверь. Планшет светился экраном на сидении. На экране планшета светилась кнопка, весьма натурально стилизованная под кирпич. Турист проверил гарнитуру с ларингофоном, спрятанную под воротником – БАК обещал, что кроме связи, она ослабляет воздействие «РАПСа». Немного, к сожалению. Санька потрогал два маленьких «рожка» гарнитуры, упирающихся в череп сзади. Надо только активировать функцию, голосовой командой, разумеется – той же, что является сигналом для включения «РАПСа». Турист выбрал ёмкое слово из трёх букв. «РАПС» был наготове – беглец переживал, что если он отдаст Монаху «кирпич», то Орден может расстроиться. Санька закрыл дверь автомобиля.

- Что с Китайским резервом?

- Их догружают в вагоны. Отправка через полторы минуты. – Монах изо всех сил не смотрел на планшет.

- Что с де Боке? – турист посмотрел на «кирпичную» кнопку.

- Он дождался окончания «вакцинации» резерва, и сейчас ему извлекают прибор.

Санька, прошедший школу БАКа, умел добиваться ответа:

- Вы оставите его в живых?

Монах помедлил, затем кивнул: - Да. Полагаю, Орден разместит его в одной из «камер хранения», чтобы снизить риск.

«- Люди правят – или собираются править – планетой, а придумывают всякие «секретные» языки. – возмущённо размышлял турист. – «Камера хранения»! Для кого эта конспирация? Ну, скажи, просто – «убежище». Да и, не оставят они его живым, сволочи.». Он медленно, но без сомнений, нажал на «кирпич», и протянул планшет «клирику».

- Ну, на твоей совести его жизнь. Так-то он мужик башковитый. Прощай, Монах. – Санька повернулся к двери броневика.

- Я не рекомендую тебе покидать Орден. – раздался твёрдый голос Монаха.

Санька набирал код: - Я в него и не вступал.

- Орден настоятельно не рекомендует тебе покидать сейчас расположение базы.

Турист открыл дверь, и повернулся к Монаху, чтобы спокойно и доходчиво предложить, что останется Ордену, вместо него, и замер. «- Де жавю?» - промелькнула в голове мысль. Рэй, Такеши, Ламаа и Сэм целились в Монаха и троих его соратников, стоявших у проёма. От предыдущей, ситуация отличалась ещё тремя монахами, стоявшими сзади группы снайперов, и целившимися в них.

- Прости. Это действительно важно, хотя такие методы я не одобряю. – бывший союзник смотрел Саньке в глаза, и взгляд его был спокоен, но чувствовалось некое напряжение. Турист наивно надеялся, что это сожаление и призрачные проблески совести, а это были настороженность и опасение – Монах верил опыту, который молча нашёптывал ему о судьбе людей, охотившимися за беглецом.

- Слушай, Монах! Если тебе всё время не нравится то, что ты делаешь, может – ты не тем занимаешься? – Санька понял, что уйти по-английски не получится.

- А у меня автомат выдает триста выстрелов в минуту – пока меня грохнут, я тебя, «крёстный отец», нафарширую. – внезапно подал голос Сэм. Все снайпера выглядели такими же злыми, как и в недавнем противостоянии с бойцами Ордена, но теперь их лица были не мрачными – в глазах резвились весёлые искорки. «- Наверное, действительно, хороший коньяк у де Боке. – подумал турист, глядя на свирепо-довольные лица соратников – Зря я не попробовал.». Он переживал, что их «зацепит». Но, другого выхода он не видел.

Монах пожал плечами и поднял руки: - Возможно, вам так будет легче. – он повернулся к Саньке - Мои приказы, даже – моя жизнь, сейчас значат меньше, чем поставленная задача.

- Какая задача? – беглец почесал шею, проверяя гарнитуру, под воротником спрятанную.

- Уберечь тебя. – на голубом глазу, ответил Монах.

- Ясно. А если будет накладно, то в расход - безопасность же, я помню – ты рассказывал.

- Орден не думал об этом. – «клирик» и сам почувствовал, некую бумажную наивность своих слов, и добавил – Логически это невыгодно, учитывая твою ценность.

Вооружённые монахи оружия не опустили, и начали смыкать круг.

- И сколько я стою? – со жгучей иронией, ледяным голосом спросил Санька.

- Я имел ввиду статус. – спокойно поправился Монах.

«Псы» Ордена приблизились к Саньке достаточно близко. Водительская дверь броневика была не заперта – турист не захлопнул её. Быстро открыть и вскочить в салон, турист успел бы, но закрыть за собой дверь – нет: Монах, или его подручные, ворвутся и вырубят его. Беглец коленом захлопнул дверь.

- Да-а. – протянул «дедок», развернувшись автоматом к, приближающимся не спеша сзади, супостатам. – Тут Александр, конечно, ситуация: если ты супермен – как все считают, то тебя они не отпустят. А, если нет - тебе не вырваться.

Санька никак не решался – Монах всё подозрительнее смотрел на него, и было ощущение – готовился наброситься.

- А, по-моему, наоборот: Если я обычный человек – незачем меня держать. Если же я артефактный уникум, то всё равно уйду, но тогда они потеряют больше, чем могли бы приобрести. Опять же – проще отпустить с миром. – Санька посмотрел на визави – А, Монах?

- Это псевдо-логика. – сказал «клирик», и мельком осмотрел своих людей.

- Это не псевдо-логика. Вот тебе псевдо-логика: БАК-БАК, РАПС на сцену, человек имеет цену, не копейки и не центы, мощь – на все, что есть, проценты!

Монах сжался ещё сильнее, глаза его расширились, он повернул голову к броневику, что-то поняв, затем снова к беглецу и прыгнул.

Турист, увидев, как напрягся и посмотрел Монах на «Светлячка», понял, что враг сейчас прыгнет, и закричал: - Жги, БАК!

Скорее всего, Монах успел бы свернуть Саньке шею, или просто лишить сознания, но лишь в прыжке он осознал, что держит в руке драгоценный планшет, и всё оставшееся время потратил на то, чтобы сунуть прибор в одежду и сгруппироваться.

Турист почувствовал, как череп завибрировал. Гарнитура подавала на черепную кость матрицу импульсов, которые резали поступающие сигналы на широком диапазоне частот. Обрезки, в виде нот, кусков нот и групп нот падали на мозг, и Санька постиг, что такое звуковая мозаика. Иногда, правда, падали музыкальные ключи и диезы, что доставляло сильный дискомфорт. Упавший рядом Монах, не шевелился. Секунд пятнадцать беглец провозился, пока попал в броневик.

- О-о – обессилено произнёс турист, сняв гарнитуру – ещё секунд десять, и меня б стошнило.

- А зачем носишь, если не нравится?

- Сам знаешь. Как кстати, отключать эту функцию? – спросил Санька, трогая рожки гарнитуры, еле ощутимо вибрирующие.

- Тем же словом, если не назначено иное. – невинно сказал БАК.

- А почему не сказал? Если бы я там второй раз сказал: «-Жги» – гарнитура отключилась бы, и мне бы все мозги «РАПСом» вынесло.

- Выстрел длился полсекунды, потом гарнитура была не нужна. – назидательно сообщил «бортовой».

- Значит, я зря себе мозг массировал столько времени?

- Ну, хоть убедился в наличии. – приходил в прежнюю форму БАК.

- Отвали! – зло огрызнулся турист – Голова как не своя теперь.

- Под пассажирским сидением есть нос. – отметил ассистент.

- Нос?

- Назальный Оздоровляющий Стабилизатор.

- А я уже представил себе человеческий нос. – проворчал турист, доставая небольшую коробку – Хотя - не удивился бы.

В коробке лежали два футляра, чуть меньше ладони. Санька открыл один, и увидел нос. Человеческий.

- БАК?

- Слушаю.

- Здесь НОС!

- Да. Я сам тебе об этом сказал. – радостно согласился БАК.

Турист повысил тон: - ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ НОС!

- Да, в основном – для людей. – подтвердил «бортовой».

- Вот это твой «стабилизатор»? В форме носа? – прозрел беглец.

- Назальный Оздоровительный Стимулятор. Ты понимаешь, что значит слово «назальный»? В форме чего ты предпочитаешь: уха? глаза? Или, может…

- Ладно, ладно. Как он работает? – Санька вертел стимулятор, разглядывая и примеривая.

- Ароматерапия и стимуляция определённых участков мозга и сегментов нервной системы. – доложил БАК.

- Ясно, а как действует?

- Сбоку спрятаны два пьезогенератора. Вырабатываемая энергия делится на два контура: подогрев и испарение ингаляционного состава, и – генерация импульсов определённых частот.

- БАК! Что мне с ним делать? – нервничал беглец – Как применять-то?

- Прижать к лицу, вставить сопла в ноздри, и сдавить с боков. Лучше – дважды.

Санька почувствовал, как нервные волокна, аксоны, и все эти прочие синапсы, стали выходить за границу его головы. Через пару секунд, он чувствовал себя висящим внутри сферы… нет - внутри куба (от сфер уже тошнило) из всего, что формирует его сознание. В таком положении, аромат, вползающий в ноздри, казался светло-зелёным, с аквамарино-лазурными блёстками. Он щёлкнул ещё раз. Восстановительный эффект был тоже впечатляющим: после второго щелчка по носу, турист раскрыл глаза очень широко, и закричал: - БАК, сколько у нас времени? Когда монахи очнутся?

- Начнут приходить в себя через семь-десять минут. Даже с их подготовкой, не раньше, чем через пять. – обнадёжил виртуальный ассистент. – Времени у нас – минута-две.

- Почему? - снова запаниковал беглец.

- Их гарнитуры глушились залпом – на секунду, но, полагаю, это заметили. И подозрительную тишину, после бурного спора, заметили. Скоро появятся остальные братья. Ещё повезло, что они были заняты погрузкой Китайского резерва.

Санька выскочил наружу, обернулся, крикнул: - БАК, смотри за мной, если что – прикрывай, любыми средствами на твоё усмотрение. – и захлопнул дверь, оставив гарнитуру на сидении.

Первому «реанимацию» он провёл британцу – два раза по два щелчка, с перерывом в пять секунд. Рэй не приходил в себя. Турист вскочил, осмотрелся: никто не шевелился. Он резко – прыжками - двинулся к лежащим у проёма монахам. Собрав оружие, беглец, в два прыжка, достиг мотоцикла Ламаа, и свалил автоматы в коляску. Через семь секунд, туда же пошла вторая партия – от бойцов Ордена, подходившим к снайперам сзади. Санька метнулся к Ламаа – два щелчка, пара секунд – ещё два. Теперь – Катана и «дедок». Времени явно не хватало – вся группа ещё лежала «кабачками», а две минуты, отпущенные БАКом, истекли. Но «бортовой» ошибся. «Светлячок» стоял передом к зданию, выдав, во время залпа «РАПСом» самый сильный «лепесток» луча в проём, а мощность залпа была такой, что, пройдя через огромный холл, он запросто вырубил дежуривших бойцов Ордена, и группу монахов, спешивших на улицу – выяснить, что за проблема у Монаха, и успевших подняться по лестнице с нижнего уровня. Полегло и большинство из персонала базы, уже не стоявших на пути луча – отразившись и настигнув их рикошетом, он ничуть не потерял в экстравагантности даримых впечатлений. Но потерял в мощности, и люди де Боке, среди которых не было малахольных, пришли в себя намного быстрее. Они быстро подобрали оружие и связали монахов. Шансов у них не было – менее десятка автоматов, против более полусотни головорезов Ордена. Но шансы появились у Саньки. Персонал разбежался по базе, неся суматоху.

Первым очнулся Катана, и это было удивительно: японец начал участвовать во всей этой вакханалии с погонями, взрывами и стрельбой - раньше всех, и должен быть измотан сильнее остальных. К тому же, у него ужасная рана и потеря крови. Когда Санька шёл с «носами» по второму кругу, и подошёл к Такеши, японец уже сидел с открытыми, но пустыми глазами. Турист приложил ему стимулятор, и щёлкнул. Он убрал было руку, но Катана ухватил стимулятор, снова прижал к лицу, и щёлкнул пару раз. Тут же вскочив, он указал на Рэя, давая понять, что займётся британцем. Санька посмотрел на второй НОС, зажатый в левой руке, и прыгнул к Ламаа. Клацнув два раза, он увидел, что Ламаа смотрит на него. Беглец поднял взгляд, и увидел, что проём исчез. Ламаа встал, и, пошатываясь добрался до коляски мотоцикла. Туда же брёл, пришедший в себя британец. Через десять секунд, Катана подвёл «дедка». Санька думал, что они пришли за оружием монахов. Или на военный совет. Или просто сбиться в группу. Увидев их лица, и глаза на оных, он понял, что этим людям сейчас плевать на оружие, и вообще – на творящееся вокруг. Ламаа уже выбросил из коляски всё оружие, и шебуршил там рукой. В душу туриста постучалась, с мрачным оскалом, паника: «- Что делать? Вот-вот очнуться эти фанатики – голыми руками нас упакуют!».

- БАК, ты за монахами следишь?

- Которыми? – проурчал голос в наушнике.

- Которые на земле! – Санька злился.

- У троих возвращаются двигательные рефлексы – пока ещё бессознательные.

- Когда встанут?

- «Время подлёта» - от полутора до трёх минут.

- А что с Монахом?

- С которым монахом?

Санька пожалел, что не дал «клирику» другое имя.

- Тот, что разговаривал со мной.

- У него проблемы с головой. – строгим голосом поведал БАК.

- Я в курсе. Когда очнётся?

- Он ударился, когда прыгнул. Если в крови нет специальных веществ, а в черепе – титановой вставки, то пять минут, как минимум, будет небоеспособен.

- Как только очнётся первый из них – сообщи.

Беглецу пришла в голову здравая мысль. Не то, чтобы – кровь с молоком, но оказывающаяся не только здравой, но ещё уважаемой и своевременной - почти всегда. Это была мысль о еде. И напитках. «- Может, им шоколаду дать? Или коньяка? БАК говорил – в машине есть.». Санька повернулся к пострадавшим стрелкам, сгрудившимся возле мотоцикла, шагнул к ним, и обомлел. Ламаа разливал из графина амброзию эмиссара. Снайперы молча выпили, и расселись. Сэм Кросслит вздохнул и сказал негромко: - Столько впечатлений за один день. Он посмотрел на туриста, и добавил: - Я тебе, кстати, должен кое-что.

Санька смотрел на соратников. Его психика, уцепившись за удивление, стала плести из него ниточку, переходящую в канатик, уходящий за пределы гештальта стрессовой ситуации, ибо, если ей – психике, не дадут отдохнуть, то очень скоро настанет момент «- Ой, всё!». Лица сидящих стрелков, были с печатью растущей благости – словно люди, после очень нелегких условий, попали в благоприятные. Бойцы сидели без оружия, и туристу представилось, что они отдыхают на завалинке, после бани. Беглец представил себе Рэя механизатором в колхозе, с карданным валом в руке, вместо винтовки. Санька запрокинул голову и расхохотался. Благостная расслабленность снайперов не благоприятствовала хохоту, но их негромкий смех был крепок и радостен.

- Один очнулся, если тебе интересно – прошуршал БАК в динамике.

Санька осёкся, прекратив смеяться: - Тревога!

Турист подскочил к броневику и замер: чтобы набрать код, нужно было повернуться спиной к лежащим монахам. Он пристально всматривался, пытаясь в темноте определить, который монах пришёл в себя. В ухе прострекотало: - Здесь всё тихо, «воскресший» - в другой группе.

- БАК, почему сразу не сказал? – беглец злился на себя. Он повернулся в сторону, где лежала вторая группа бойцов Ордена. Выглянувшая луна, учтиво осветила землю Монголии. Наёмники заканчивали фиксировать третьего супостата: сначала физически – стягивая стяжками всё, что можно стянуть. А затем, ментально – ударом приклада в основание черепа. Через полминуты, все монахи были зафиксированы. Турист настоял, чтобы Монаха избавили от «ментальной» части фиксации – у него и так «передозировка».

Санька развернул «Светлячка», включил фары, высветив пленённых фанатиков. Он вышел, подумав, захлопнул дверь, и подошёл к мотоциклу. Наёмники, пристально глядя на монахов, тянули что-то из гильз от подствольного гранатомёта.

- Держи, Александр! – «дедок» протянул графин с остатками напитка - Спрячь или выпей уже, а то мы всё «уговорим». Турист рефлекторно взял посудину.

- Уходим! – он чуть помедлил, борясь с сомнением, и, выдохнув, продолжил – Садитесь в броневик, довезу до Камбара и Лео.

Передвигаться под броней – намного комфортнее, да и мест мотоциклетных всего три, а пассажиров – четыре. К тому же, «Светлячок» двигался быстрее.

- Я на своём мотоцикле поеду. – спокойно, но безапелляционно, сказал Ламаа. Он подошёл к броневику, отцепил силовой кабель, и сел за руль своего «Урала».

Катана кивнул головой, и проронил: - Поеду с Ламаа – кто-то должен прикрывать его спину, пока он за рулём.

- Тогда, я – в коляску. – сказал Рэй, и, действительно, полез в коляску мотоцикла.

- Катана, Сэм! – турист опешил – Что происходит? Ламаа свой мотоцикл уведёт, я его прикрою, а вы - садитесь скорее!

- Ты, Александр, не подумай дурого-то. - мягко, с оттенком стариковской мудрости, сказал Кросслит – Просто нам лучше к тебе не садиться. Все эти твои, кажущиеся неуклюжими и нелепыми, действия, которые, в итоге, приводят к достижению целей, абсолютно недостижимых – с точки зрения психически здоровых людей. Постоянно запираешься в машине – как будто на связь выходишь. В общем - за тобой кто-то стоит. Пока мы воюем с Кланом, нам грозит только смерть. Если мы сядем в броневик, то станем причастны к твоему… - Сэм замялся - … к новому игроку, а он – это чувствуется – тёмен и страшен. Да и правильнее это – выслать вперёд дозор. – «дедок» залез на колени Рэя, выложив ноги на коляску.

Санька махнул рукой – спорить было некогда: - Езжайте по этой дорожке – она упирается в ворота в заборе. Он рванул к «Светлячку». Монах был всё ещё без сознания. Его братья пытались незаметно высвободиться – получалось у них неуклюже. Турист подошёл к Монаху, прикинул НОС к его носу, и щёлкнул несколько раз, потом повернулся, побежал к машине, и, набрав код, нырнул в салон.

- БАК, езжай по дорожке – к воротам. – Санька, передав управление «бортовому», откинулся в кресле. – Мы сможем пробить ворота?

- Смотря – чем. – не дав ответа, ответил БАК.

- Есть на борту этого автомобиля оружие, способное пробить ворота? – турист выдал версию подробного вопроса автоматически, думая о том, провожать наёмников к монголам, или разойтись на развилке.

- Да.

- Отлично. Готовь. – беглец посмотрел назад – в сферическом здании не светилось ни одного окна.

- Есть пара нюансов. – равнодушно-предупреждающе произнёс электронный ассистент.

- А я, вот, не сомневался. – индифферентно сказал Санька – Давай, рассказывай.

- Мы проехали границу безопасного расстояния от эпицентра – если выстрелим сейчас, то у тех, кто на мотоцикле шансов не будет. А если выстрелим через двадцать секунд, то на автомобиле может быть повреждено несколько внешних микрокамер.

- А сколько их всего?

- Семь тысяч двести семьдесят две. Но стоимость каждой, плюс ремонт – выльются в копеечку. Так что, лучше притормозить.

Броневик остановился, и моргнул фарами мотоциклу.

- Ну, а второй нюанс? – спросил беглец.

- Ворота мощные – чтобы их не скрутило, не покорёжило, оставив на месте, а вынесло, освободив проход, нужен мощный взрыв – такой разрушит и боковые пролёты стены.

- А в чём проблема? Нет такого заряда? Или архитектуру жалко?

БАК помолчал, потом изобразил вздох, и монотонно продекламировал: - Если боковой пролёт слабже, чем ворота – обычно, из-за их же крепления – то проще пробить его.

- Меньшим зарядом! – догадался Санька – Можно прямо отсюда?

- Желательно просканировать стену, чтобы найти слабое место, и выбрать оружие. – «бортовой» помолчал, и выдал: - Ты помнишь о тех летательных аппаратах, якобы «транспортных» самолётах?

- Да. А что с ними?

- На самом деле, это, хоть и «чемодан», конечно, но не очень многоцелевой.

- Чемодан?

- Или «грузовик», есть и другие варианты названия грузового воздушного транспорта - вопрос диалекта.

- Но ты сказал, что это не только, транспортные? – не понимал турист.

- Скажем так: это танк, у которого есть прицеп.

- Ясно. – подвёл черту, как ему казалось, беглец - Поехали.

- Один из тех летательных аппаратов, сейчас над нами.

- Далеко? – опешил беглец.

- Прямо над нами.

- Высоко?

- Девятнадцать метров, двадцать четыре сантиметра.

Турист поднял лицо вверх – было темно. – А ты уверен? Я ничего не вижу. Да и как самолёт будет висеть над нами?

- Повернул две пары движков, и висит. – парировал БАК.

- Можешь показать?

- На сканере, или картинку из интернета? – съехидничал «бортовой».

- Давай параллельно.

Объект был похож на транспортный самолёт, но очень отдалённо. Как пояснил БАК, во внешнем сходстве абсолют не нужен: аппарат летит быстро и высоко. Главное, чтобы был в порядке его «профиль» для радаров. А он был в порядке – даже БАК обознался.

- БАК, мне не нравится, что они висят над душой!

- Ракетой или «КЭМПом»?

- Не надо, поехали стену «прозванивать».

«Светлячок» резво стартанул, демонстрируя буйный и независимый нрав. Сзади сильно прошелестело. Санька инстинктивно оглянулся, но за окном было темно.

- Что это? – спросил он настороженно.

- Магнитный гарпун. – весел известил «бортовой».

- Это проблема?

- Если он в тебе – да!

Турист задумался. – Ты имел в виду меня, или себя?

- А какая разница? – удивился БАК – В обоих случаях – проблема.

- Ну, магнит же, металл притягивает, и на тебя воздействует. – оправдывался беглец.

- Он и на тебя повоздействует - если воткнётся.

Санька вспомнил рецепт общения с Безморальным Асоциальным Кретином.

- Так, БАК! Этот летательный аппарат может нам помешать выехать? – жёстко спросил он.

- Он уже это делает.

«Самолёт», выбрав трос с гарпуном, нагонял их не напрягаясь. Беглец, снова ничего не увидев через крышу, опустил взгляд и закричал: - Осторожнее! На них нёсся мотоцикл – Ламаа увидел их сигнал фарами, и вернулся от стены. Летающих гостей он не видел – иллюминации не было, а слабый гул заглушался благородным рыком «Урала». Броневик посигналил, моргнул фарами, и вильнул влево. Ламаа, вильнул туда же – влево, но в другое. Он проехал по грунту дугой, и, развернувшись снова к стене, выехал на дорожку и помчался за «Светлячком». Теперь снайперы заметили «тучку», гонящуюся за броневиком.

Манёвр с ложным уходом влево, оказался эффективным: преследователи набрали хорошую скорость, и, повернув за броневиком, проскочили вперёд. БАК, управлявший автомобилем, заложил руль вправо, вошёл в жёсткий дрифт на грунте, и снова рванул к стене. Но с «самолёта» успели пустить гарпун. Толстый стержень, с массивной шайбой на конце, прилип к правому заднему углу крыши. От стержня отделились восемь стержней потоньше, и упали на машину, превратив гарпун в паука. Три «ножки» ушли за край, «переломившись» согнулись, и прилипли к боковой и задней частям машины. Агрессор сделал петлю и возвращался. Стравленный при отлёте трос, соединявший гарпун и аппарат, стремительно сматывался лебёдкой.

- БАК, ты можешь отсюда «прощупать» стену?

- Да.

- А на ходу?

- Могу!

- Так, давай!

- Ехать или «прощупывать»?

- Едь!!! И «прощупывай»!

Ламаа остановил мотоцикл, быстро оглянулся, и достав из-за пазухи странный бинокль посмотрел в сторону броневика. Старик увидел, как, замедлившись, подлетал к машине беглеца летающий «кит», как броневик, не дождавшись преследователя всего метров двадцать, рванул вперёд. Затем он повернулся к коляске, и сказал негромко: - Сэм и Катана – здесь. Мы с Рэем будем ста метрах через дорогу. Бить в люк для троса. Сэм и Катана кивнули, спрыгнули, и исчезли в темноте. «- Всё верно – лючок: попадание в механизм лебёдки, в проводку, в трос – дают хороший шанс на срыв с крючка «Светлячка».» - подумал Катана, нашёл хорошую позицию и залёг. Кросслит устроился для прикрытия.

Подлетая к броневику, «самолёт» сбросил скорость. Оставалось двадцать метров, когда «Светлячок» начал движение. Разогнавшись до скорости в сто километров в час за три секунды, он потерял восемьдесят процентов – за одну. Преследователи натянули «поводок».

Броневик повело вправо. «Бортовой» добавил газу, и, сделав крюк, опять встал на дорожку.

- Они могут нас поднять? – громко спросил турист, переживая, что его не слышно, из-за стука сердца.

- Если смогут подтянуть, то поднимут.

Скорость упала почти до нуля, Санька чувствовал вибрации, натянутого как струна, троса.

- Думаю, движки у них мощнее, чем наш. – опасливо сказал он.

- Главное, чтобы двигатель автомобиля был мощнее двигателя их лебёдки. – объяснил БАК. – Сейчас просканируем стену и сманеврируем, держись.

Турист вспомнил, что не зафиксировался в кресле: «- БАК – гадёныш – мог бы и напомнить. Да и сейчас - не советовать держаться, а пристегнул бы!». Он решил потребовать у электронного ассистента - немедленно его пристегнуть. Но тут БАК сказал: - Сканирую.

Впереди вспучился огненный клубок. Он, не спеша, увеличивался в размерах, освещая степь и кусок стены, над которой он появился. Санька видел, как тысячи камней, из которых был сложен пролёт стены, вздрогнули, разъединились, стали медленно дрожа, двигаться. Быстрее всех, двигалась часть камней, образующих круг, метрах в пятнадцати от ворот. Круг выпирал, превращаясь в сферу разлетающихся камней. Всё смазалось огненным шаром, который, отбросив неспешность, внезапно-стремительным рывком раздулся до огромных размеров. На момент взрыва, «Светлячок» уже начинал плавную дугу разворота, и БАК вышел на максимально возможную скорость в условиях «с прицепом». После время-замедлительного глюка, туристу - на долю секунды – показалось, что они несутся, как по автостраде. Через долю секунды БАК, добавив тяги от электрических двигателей, включил форсированный режим. Саньку вдавило в кресло, и он понял, что вполне нормально они ехали до этого – по крайней мере, пейзаж за окном не смазывался. Теперь броневик нёсся от стены к «самолёту» - ему не приходилось тянуть трос, и он летел очень быстро. Хотя, с «на самом деле быстро», и с «действительно летел», турист познакомился через пару секунд. Машину тряхнуло, и Саньку вдавило в кресло ещё сильнее – их догнала взрывная волна. Он почувствовал, что броневик подбросило в воздух, скорость снова возросла - за окном всё слилось в нечто среднее между порталом в ад, и взрывом сверхновой.

Подвеска у «Светлячка» была чудом – беглец почувствовал момент приземления, но не от толчка: Санькино сидение не шолохнулось. Но когда броневик упал на дорожку, упала и его скорость. Скорость туриста снизилась меньше, и он впечатался грудью в руль.

- БАК, пристегни меня!

Грудь болела, Санька злился.

- Где они? Что произошло, БАК? Ты же, хотел только просканировать стену!

- Летательный аппарат улетел. К взрыву отношения не имею. Стену я просканировал. Нужная ракета есть. – спокойно ответил «бортовой».

- Ты издеваешься? Не нужно уже никакой ракеты! – Санька часто дышал и пытался прийти в себя.

- Нет, так нет. Хотя, я бы не был столь категоричен, насчёт ракеты. – БАК вывел на дисплей карту с двумя метками: «Светлячок» и «чемодан».

«Самолёт» Ордена, в момент взрыва, не успевал развернуться – мог получить взрывной волной в бок. Поэтому пилот добавил тяги, и поднял нос аппарата – чтобы волна не прижала к земле. Взлететь не позволял «якорь» - броневик. Воздушное судно достойно встретило плотную стену воздуха, но, пролетевший ласточкой «Светлячок» - ускоренный той же стеной, дёрнул трос, и вырвал лебёдку. От рывка «самолёт» «клюнул» вниз, и тут же получил в затылок остатки взрывной волны и шквал камней. Аппарат крутануло, бросило к земле, но он, совершив серию кульбитов – красивых и неуклюжих, и выровнявшись, пошёл по восьмёрке на боевой разворот, резко набирая высоту. Теперь «чемодан», высоту резко терял, быстро приближаясь.

- Дешевле «КЭМПом», чем ракетой. - буднично сказал «бортовой». - Да, и надёжнее.

- Нет. – твёрдо, но неуверенно сказал Санька. – Сбивать не будем – могут погибнуть.

- Опустим моё удивление на твою сентенцию: «- Не будем делать, а то вдруг получится», и сразу перейдём к важному – Или они, или – мы.

- Они нас не пытались убить!

- В таких случаях, попытка убить, чаще всего, оказывается удачной. Лучшая защита – не допустить её. – БАК подал питание на «КЭМП».

- Они, может, вообще не к нам. Может это кланы напали, и «самолёт» туда летит.

Аппарат, снижая высоту и скорость, действительно, пролетел над «Светлячком», в сторону стены. Но пилот, предполагая манёвры броневика, решил зайти сзади. «Чемодан» сделал «кобру», почти остановившись, заваливаясь назад, повернулся вдоль продольной оси на сто восемьдесят градусов, дал тяги, и рванул за броневиком.

Старый гарпун, потеряв электрическую артерию, потерял интерес к броневику, и валялся где-то в степи. Новый с гордостью занял его место. Почти в буквальном смысле – на пять сантиметров левее. Машину встряхнуло. БАК снова врубил форсаж. Трос натянулся, «Светлячок» замер. Двигатель лебёдки проигрывал. Но катушка надёжно стопорилась, и размотать трос не получалось. Летательный аппарат Ордена стал сдавать назад.

- Тащит нас на грунт – считает, что там сцепление с поверхностью слабее. – прокомментировал со злорадством «бортовой».

- А ты можешь пулемётом трос перебить? – спросил беглец. Он доверял защите «Светлячка» и не очень переживал – взрыв произвёл на туриста большее впечатление, под коим он всё ещё пребывал.

- Вероятность – меньше семи процентов. – ответил БАК, водя машину из стороны в сторону. Её уже почти вытащило на грунт. Санька заметил искры, на брюхе «чемодана».

- Смотри – на нём искрит что-то, видишь? Может, лебёдка?

- Это пули. Полагаю, твоя банда обстреливает люк для троса.

- Так и ты туда бей!

«Светлячок» вынесло с дорожки. БАК резко ускорился, совершив двадцатиметровый рывок в сторону «самолёта». Трос провис, в выигранные секунды, «бортовой» остановил броневик, и закрепил его гео-якорями: толстые, острозаточенные стержни, гидравликой загнались глубоко в землю, а там их нижние части раскрылись как перевёрнутый зонтик.

Пока «чемодан», тужась, пытался выдернуть броневик, БАК успел дать две очереди в сторону люка. Сверху шлёпнуло вторым гарпуном – в самый передок, по центру. Вектор изменился, прилагаемая сила увеличилась – «Светлячок» стал поддаваться.

- Знаешь, ракетой, в общем, тоже недорого. – задумчиво сообщил электронный ассистент.

- Давай отложим чуток. – Санька не хотел войны с Орденом - даже хорошей, и пытался удержать «плохость» мира в допустимых рамках, постоянно их раздвигая.

- Что ж, раз тебе скучно – давай. - радостно вздохнул от огорчения «бортовой».

Броневик подобрал якоря и снова совершил рывок. На это раз, перед остановкой и фиксацией «Светлячка», БАК несколько раз крутанул в заносе автомобиль, и тросы переплелись.

- Теперь вероятность – сорок два процента. – сообщил он.

- Из-за узла? – спросил Санька, не понимая разницы.

- Вокруг узла четыре троса, попадание в них, тоже увеличивает шансы. Сам узел больше в размерах, и зафиксирован – не отталкивается пулей в сторону, не уходит с траектории.

Пулемётная очередь врезала по узлу, соскочила, от рывка и погасла. Вторая, наоборот – пошла рядом, а потом спустилась и воткнулась.Трос от гарпуна в центре, взвился от узла, и хлёстко. петлёй приложился к «чемодану». Конец второй части, с шумом и пылью, впился в землю. «Самолёт» повело и развернуло. Второй трос натянулся и лопнул, где-то в недрах люка. «Светлячок» рванул вперёд, успев увернуться от гигантской «плети», хлестнувшей землю Монголии. Подскочив под летательный аппарат, броневик сделал восемь выстрелов, и выскочил с другой стороны.

- Чем ты их расстрелял? – обречённо спросил Санька.

- Гарпуны. – довольным голосом сообщил БАК. От «чемодана» к грунту тянулись восемь тросов. Со «Светлячка» снова заговорил пулемёт. Его скорострельность была впечатляющей – почти все пули легли в цель одновременно для человеческого глаза: белые вспышки сложились во что-то сильно знакомое. Перед мысленным взором туриста проскакал конь, потом белый слон на чёрном офицере, затем величественной ладьёй проплыла тура.

- БАК, мне показалось, или… - Санька уже засомневался в необходимости вопроса – Или нет?

- Пули, ложась в шахматном порядке, скорее отыщут слабое место, а также, эффективнее ослабляют материал брони. – снисходительно пояснил БАК.

После второй очереди, пилот аппарата отключил этот двигатель, и повернул его другой стороной. Это был уже третий по счёту, выведенный из работы – ещё два стали барахлить после удара взрывной волной и камнями. Мощности не хватало. «Самолёт» стал вращаться, пытаясь скрутить тросы, и выдрать якоря. БАК продолжил стрельбу по движкам.

«Чемодан» стал опускаться.

- Будут тросы резать. – предсказал «бортовой». – Вылезут, «отстегнутся», и снова пакостить начнут. Задействовать «РАПС»? Или пулемётами?

- А где ещё два самолёта? – спросил турист.

- Ждут погрузку. – ответил БАК. – Хотел бы я сказать. Но это уже неактуальная информация. Они летят сюда.

- Едем к воротам! Точнее – к дыре в стене.

«Светлячок» помчался к дорожке.

- БАК, ты знаешь, как быстро и безопасно попасть в Россию?

- Есть семь маршрутов. Кратчайший – семь часов. Он же - самый небезопасный. Оптимальный – двое суток. – ассистент помолчал, а затем выдал – Можешь воспользоваться услугой эвакуации.

- Что за услуга?

- Биржа выполняет такие заказы. Есть предоплаченный заказ на эвакуацию этого автомобиля в любую точку, удалённую не дальше, чем на двадцать тысяч километров. Тебе должно хватить. Вызвать?

- Вызывай!

Броневик встал на дорожку и набирал скорость.

- Нам бы только за с территории базы выбраться. – заклинал турист – Думаю, за стену они не полетят.

- Почему? – удивился БАК – Они же оттуда прилетели.

- Тормози.

Броневик остановился. Санька сидел, огорошенный очередным прозрением: «- Конечно, они полетят за стену. И за границу полетят. И будут преследовать меня, пока не «приследят».».

- Как будут эвакуировать? Какой транспорт? – спросил он тихо.

- Эвакуация – дело срочное, так что, вряд ли, на верблюдах. Скорее всего – авиация.

- А где место встречи?

- В броневике включился маячок – трап подадут к машине. – сообщил компьютер.

- Едем к зданию. – сказал Санька, после минутного раздумья – Возвращаемся.

Один из зависших над «Светлячком» самолётов, выплюнул два гарпуна. БАК мастерски сбил их на подлёте. Машина тронулась, и съехала с дорожки – развернуться. На крышу что-то шмякнулось. Тёмная масса вздымалась и расползалась на задней части крыши. Броневик резко увеличил скорость, и часть тёмного вещества, вытянув длинную нить из основной массы, оторвалась и улетела назад.

- Что это? – с тревогой спросил турист.

- «Колпак».

- Для чего? Какой «колпак»? Объясни нормально, БАК!

- Специальный полимер, с использованием «мигрирующих» фуллеренов, в реакции с азотом и кислородом, увеличивается в объёме и твердеет, становясь эластичным, при критических нагрузках.

- Чем это нам грозит?

- Блокирует механизмы, до которых доберётся. Ну, и выйти наружу тебе не получится, если двери «зальёт».

-А какие механизмы? – турист вспоминал внешность «Светлячка».

- Если доберётся до колёс – автомобиль встанет. – пояснил «электроник».

- А доберётся?

- Не должен. – оценил положение ассистент.

Сверху снова шлёпнуло. Ветровое стекло стало заливать пузырящейся жижей. Кривоватые пузыри превращались в ровные шестиугольные ячейки, которые росли и делились на пятиугольные. Те, в свою очередь росли, уже меньше, и делились на шестиугольные. Ячеек становилось больше, сами они уменьшались, стенки их становились тоньше и короче. Ещё одни шлепок раздался сверху. Тут же, в оставшийся пятачок чистой крыши, полетел магнитный гарпун. БАК вильнул в последний миг, и стержень плюхнулся в тёмное, растёкшееся вещество. Магнит был мощным, и гарпун удержался. Масса приняла его, обняв стержень, и поглотив опустившиеся «лапы». Автомобиль сбросил скорость, а потом, мощным рывком сбросил «поводок» - гарпун сорвался, прихватив кусок «колпака» с собой.

- БАК, а тебе видно, куда ехать? – спросил турист, глядя в чёрно-губчатое окно.

- Геолокация. – бросил «бортовой».

Ещё два «колпака» упали на броневик, и он начал замедляться.

- Колёса? – спросил Санька.

- Колёса. – ответил БАК.

Они стояли, снаружи похожие на прыщавое облако, чёрного цвета.

- Ну, теперь можно «КЭМПом»? – спросил «бортовой».

- А смысл? Мы же всё равно заперты. Может огнемёт у тебя есть?

- А смысл? «Колпак» не сжечь. Да и залепил он всё.

«- Значит есть!» - подумал беглец, и неожиданно спросил: - А «РАПСОДИЯ» может на диапазоне ультразвука работать?

БАК понял сразу, он даже не обиделся на «РАПСОДИЮ»: - Какая частота?

- Не знаю. Ты ж супермозг. Пробуй с нижних, плавно вверх.

- Включай гарнитуру, умник. – великодушно напомнил БАК.

«Бортовой» успел пройтись по всему диапазону ультразвука, но «губка» не реагировала. По крайней мере, внешне. В висящий над броневиком «чемодан», ударилась пуля, и срикошетила в автомобиль. Неожиданный звук, заставил Саньку вздрогнуть. Мистического ужаса добавила картина осыпающихся прахом ячеек «колпака» - словно тысячелетний пепел, струилась чёрная пыль, тут же взвиваясь, и исчезая на слабом ветру. Новая порция «колпака» растекалась по крыше. «Светлячок» сайгаком рванул с места. БАК запустил «РАПС», и искал нужную частоту.

- Попалась! – довольно объявил «бортовой». Чёрная клякса быстро испарялась с крыши и бортов «Светлячка». На её место упало две свежих. Не успевший загустеть полимер, вёл себя под ультразвуком не менее мрачно, чем успевший: масса «кипела», исходя чёрной пеной, которая срывалась, и улетала кусками прочь.

За очистившимся окном, Санька увидел один из «чемоданов», с опущенной аппарелью. На земле лежало около десятка человек - видимо, зацепило «РАПСом».

Ламаа сосчитал выбежавших из опустившегося самолёта Ордена людей, ещё раз осмотрел в бинокль кокон, в который запечатали броневик, и повернулся к стене. Вокруг дыры в стене что-то горело, было много дыма и пыли, из которых, словно призраки, выезжали автомобили.

- Всем внимание! – тихо произнёс Ламаа в старенькую рацию – В дыру вошли гости – около полусотни. Возможно, кланы. Схлестнём их с монахами, а сами обойдём по флангам, и уйдём через брешь.

Каждый из снайперов дал отклик и подтверждение.

– Вы взбодрите Орден, а я посмотрю кого укусить из прибывших. – Ламаа отложил рацию, и взял винтовку.

Санька огляделся. – А где остальные «чемоданы»? Ответом раздался шлепок сверху. «Светлячок» рванул из-под самолёта. Не успевшее затвердеть, вещество «колпака», кипело, плюясь чёрной пеной, спекаясь и рассыпаясь в пыль.

- Санька, давай самолёт, что на земле стоит, «КЭМПом» обезвредим – он не разобьётся, так как не взлетит.

- Давай. – согласился Санька.

Парящий над броневиком «чемодан», получил полтысячи пуль в левый бок фюзеляжа, за десять секунд. Должного эффекта это не принесло – он даже хвостом не повёл. Взрыв мины, в пятнадцати метрах от хвоста, привлёк внимание пилота моментально. В это время «Светлячок» выскочил под открытое небо, развернулся, и БАК дал залп из квантовой электромагнитной пушки.

Стоящий на земле летательный аппарат никак не прореагировал. Самолёт, из-под которого выскочил броневик, замер, а потом, с недоумённо-растерянным выражением на передней части кабины, рухнул вниз. Третий «чемодан» Ордена, после взрыва мины, развернулся, и двинулся в сторону, откуда стреляли. На момент применения БАКом «КЭМПа», самолёт развил хорошую скорость, и медленно снижался. После залпа, он продолжил двигаться вперёд и вниз, изменив лишь динамику: снижение шло намного быстрее движения вперёд. Через несколько секунд «чемодан» хряпнулся о грунт.

- БАК, ты что творишь! Ты же сказал – только стоящий обстреляешь!

- Третий, просто попал под луч. – честно объяснил «бортовой». – Второй, наверное, взрывом зацепило.

- А ракетой - это ты в него стрелял? – продолжал злиться турист.

- Нет. Это мина. Из того миномёта, что обстреливал нас утром. Вон он едет.

- Лео! Камбар! – Санька был искренне рад. В силу слабого опыта в подобных заварушках, он радовался казахским монголам не как подкреплению. Турист видел в них подтверждение существования нормального общества, как будто перешёл на предыдущий – более простой уровень мира чудовищ. Монстры здесь были тоже – не мармелад в сахарной пудре, но где-то внутри, у них ещё работал «передатчик», связывающий их с человеческими ценностями. Значит, если двигаться вперёд, можно дойти до нормальных людей, не рассуждающих об убийстве трёхсот человек, как о прополке огорода. – Вы как здесь оказались?

- Санька, друг, я столько сильно рад, что ты живой! – Лео скакал рядом с туристом.

- С нами старшие связались, спросили – всё ли тихо, нет ли шума? Мы рассказали, что Лаэндр нас убить хотел, людей мирных напугал. Они много спрашивали, сказали прилетят скоро. Приказали возле базы понаблюдать, может, даже - пошуметь.

- Так, это вы – стену…? – догадался Санька.

- Точно! – расцвёл в улыбке Лёня – У меня - сестры муж на карьере работает, я у него взял взрывчатки.

- Сколько?

- Два грузовика. – с гордостью ответил Лео – У нас ещё один остался, можем всё здесь…

- Погоди, Лео, а где Камбар? – спросил беглец.

- Камбар – нога в гипсе одна, остался со вторым грузовиком за стеной. Звать?

- Зови всех, Лёня - поедем с монахами говорить.

Люди Лео загнали монахов, пытавшихся выползти из самолётов, обратно. Ламаа, вытащив из бездонной коляски немного взрывчатки, и забрав у монгольских казахов несколько гранат, минировал люки «чемоданов».

К туристу подошёл Сэм: - Обратно поедем, значит? Санька кивнул.

- Многовато их, вооружены хорошо. – рассуждая вслух, озвучивал сомнения «дедок».

- Сэм, у нас грузовик взрывчатки! – беглец кивнул на броневик – И «Светлячок».

- Это, конечно, успокаивает. – кивнул Сэм – И что мы будем делать? Возьмём их в плен?

- Ты хочешь бежать? Они догонят. Если я сумею вырваться сейчас – позже, всё равно найдут. Надо решить проблему сейчас, пока у нас есть ресурсы. Я знаю, что делать.

Турист помолчал, потом посмотрел на Сэма и добавил: - Но ты можешь уехать сейчас: Орден будет занят нами, ты сможешь исчезнуть. Да и плевать монахам на тебя, по большому счёту, так что – шансы у тебя хорошие. Хотя, кого я учу? – ты лучше меня в этом разбираешься.

Кросслит потёр бороду, потом полез в карман, вытащил что-то, и протянул Саньке.

- Что это?

- Ключ. – «дедок» протянул чёрный кружок, примерно, четырёх сантиметров в диаметре. – И пропуск. В одном из домов, по Вест-стрит, рядом с Йоханнесбургской Биржей – адрес указан, находится хранилище, в котором я арендовал сейф. Там примерно три миллиона евро – наличные в разной валюте, золото, камушки. А на гурте, если присмотришься внимательнее, через лупу, в ультрафиолете, выбиты координаты – остров в Индийском океане. Там ещё три миллиона, плюс оружие.

Санька крутил в руках кругляшок – он был приятным на ощупь: что-то среднее, между керамикой и резиной. Но смотрел турист на Сэма. Это было странно: стоять в степи, дышать гарью от взрыва, и глядеть на воюющих людей, не зная – суждено ли встретить рассвет, и держать в руках вещь, дарующую всякие блага и ценности, где-то там, в возможно существующем, мире обычных людей.

- Сэм, как я, по-твоему, попаду на остров в Индийском океане, или в Йоханнесбург, если я домой добраться не могу? Мне б, живым отсюда убраться. Да и не совладать мне с такими деньгами. – Санька протянул Кросслиту предмет – Тебе это нужно самому – от кланов прятаться.

Сэм вложил ключ и пропуск обратно туристу в руку: - Ты, вот что, Александр: сохрани его у себя – я себе две копии сделал. А на необходимость – мы будем знать, где весточки друг другу оставить. «Дедок» приложил бинокль к глазам.

- Ладно. - Санька запихал кружок в карман – Попробую не потерять. Лёня! Где там Камбар со взрывчаткой?

- Спешить уже не надо. – Сэм убрал бинокль – Монахи собираются сюда.

Турист вытащил бинокль Генриха и посмотрел в сторону базы. Из гаража выгнали четыре джипа и два больших бронетранспортёра. К транспорту стягивались монахи.

- Лео, выезжаем прямо сейчас, немедленно! – Санька повернулся к Кросслиту: - Сэм, мы должны держать их разделёнными. – турист показал на сферическое здание базы, а затем на «чемоданы». – Нас и так мало, а если они объединятся… Дождись вместе с Ламаа грузовик с взрывчаткой, и догоняйте. Возьми джип с миномётом, а то казахи из него себя поубивают. Прикрывайте.

«Светлячок» несся по дорожке вперёд. Санька удивлялся - каким он был убедительным, при объяснении Сэму необходимости встречи с монахами, именно возле здания базы эмиссара. На самом деле причина, была другая – беглец, почему-то, не хотел её говорить, возможно, из-за суеверия. И он нашёл обоснование - может быть, даже более разумное, чем истинная причина – быстро и не задумываясь. «- Может, я – великий тактик и стратег? Дремали во мне Суворов и Македонский, и проснулись. Оба, кстати, тоже – Александры!».

- Двести метров до встречи. – объявил «бортовой» - Дорога занята, что делать?

«- На дорогу смотри, стратег!» - выругал себя, про себя, Санька.

- Если мы столкнёмся, наш броневик выдержит?

- Ты выживешь – успокоил БАК – Но мобильность мы потеряем.

- Пугани их! – предложил беглец – Потом – объедешь по грунту.

Монахи выстроили машины во фронт: по дорожке, вплотную, ехали два больших, тяжёлых броневика, остальные – джипы – выстроились по бокам, и ехали по степи, с дистанцией около десяти – пятнадцати метров.Метров за пятьдесят до встречи, джипы ускорились, и стали выруливать к дорожке, вполне обоснованно пытаясь взять автомобиль туриста в «клещи». Этому могли помешать машины с людьми Лео и Камбара, чуть поотставшие от туриста, поэтому джипы ещё больше увеличили скорость. «Светлячок», помогая им, тоже прибавил газу, увеличивая отрыв от союзников, и помчался навстречу тяжёлой технике Ордена, словно щёголь офицер, завидевший дородных городских красавиц.

Броневики остановились, агрессивно урча моторами. Метров за десять, БАК врубил ревун. Это общее название такого типа устройств, если же говорить про конкретно этот РЕВУН, то произносить надо буквами, размером с Останкинскую башню. Санька подпрыгнул – звук снаружи шёл через динамики, уже отфильтрованный, но акустическая буря снаружи, заставляла вибрировать броневик, и вообще – всё. Через секунду, после аудио-атаки, БАК включил форсаж, и ушёл вправо. Выписав пируэт по степи, «Светлячок» вернулся на дорожку. Во время манёвра, броневик значительно кренился, но туриста почти не качало. «- Почему у всех автомобилей в мире – не такая подвеска? – задал вопрос Вселенной Санька – На кой ляд, человечество делает шляпки для собак и разрабатывает недолговечную, быстроустаревающую технику, если умеет делать такую подвеску?».

- БАК, какого лешего ты сотворил?

- Ты сказал пугнуть.

- Ты с этим справился, благодаря своему манёвру суицидальному – РЕВУН был не нужен! – Санька злился, психика сдавала – Вот зачем ты их провоцируешь? Они же могли бабахнуть чем-нибудь!

- Зато мы знаем, что ты им нужен живой. – попытался развеять обстановку БАК. – Раз уж не бабахнули чем-нибудь.

- Давай, резвись, раз не наигрался ещё! Я, считай, сутки по лесам, горам, долам бегаю! Знаешь… - Санька вдруг замолчал. Он смотрел в окно, вспоминая скучную, невзрачную, без взлётов и достижений, в общем – замечательную и самую лучшую жизнь! Он, правда, был счастлив – пусть, неблагородным, обломовским счастьем, но это никого, кроме него самого, не касалось. А он – был счастлив. Там, а точнее – тогда, было так хорошо! Воспоминание о прекрасном, указало дорогу сожалению о том, что сейчас турист не в той, желанной реальности. А там, и отчаяние подтянулось – царапаясь и воя, оно почти прорвалось наружу – к глазам Саньки подступили слёзы. Он схватил рюкзак, и склонился над ним.

- Пить хочу. – зачем-то пояснил он свои действия. В термосе оставалось немного – то, что впиталось в травянистую подушку на дне. Турист выпил пару глотков, и откинулся на кресло, закрыв глаза. Через четыре секунды автомобиль остановился.

- Что случилось – беглец открыл глаза.

- Куда ехать – к гаражу или на прежнее место, где вход в здание?

Санька огляделся: джипы и броневики неслись к нему – секунд десять, максимум – пятнадцать, и будут здесь. Возле гаража стояли штабелями стойки с серверами.

- Как с зарядом? Хватит на один залп «КЭМПа»?

- Пятнадцать целых и две десятых процента – на залп не хватит. Много ушло на «РАПС».

- Поехали на старое место. – турист задумался – Сколько времени нужно заряжаться аккумуляторам для выстрела?

- Если от силового кабеля, минут пятнадцать без секунды.

БАК припарковал броневик на прежнее место, с точностью до сантиметра. Рядом всё ещё лежал кабель.

- БАК, свяжись с Сэмом Кросслитом - пусть прицелится из миномёта в штабеля у гаража. – Санька продиктовал частоту раций Ламаа, которую тот сообщил туристу ранее. Затем беглец, вышел, захлопнул дверь и подошёл к кабелю. Воткнув его в разъём, он выпрямился, и пошагал к джипу, остановившемуся в пяти метрах.

Из джипа вышел Монах, и не оглядываясь, решительно направился к Саньке. А сзади было на что посмотреть: к джипам Ордена, из которых выскочили бойцы, подлетели джипы казахов, и оттуда тоже – высыпали комбатанты. За машинами группировок Лео и Камбара, остановились броневики с монахами, и из них никто не вышел. К броневикам ехал конвой из джипа с миномётом и мотоцикла «Урал» с коляской. Завариваемая каша, нарастала слоями участников.

- Решение об атаке с воздуха было принято, когда я был без сознания. Сожалею. – сказал Монах, даже не успев остановиться.

- Да мы уже поняли, что ты мазохист. – турист сунул руки в карманы.

- Я не могу влиять на решения Ордена.

- А ты сам-то – кто? – с укором спросил турист.

Санька тянул время – «Светлячку» надо было зарядиться для выстрела «КЭМПА».

- Я часть Ордена, именно поэтому, его решения я не обсуждаю.

- Но раз ты часть, значит ты можешь влиять на целое. Объяснить и убедить. Нет?

Монах пристально смотрел в глаза визави. Беглец снова ковырнул его больно место: действия Ордена, всё больше и масштабнее, приобретали черты циничного алгоритма, а не естественной борьбы всеобщего конгломерата жизни, против вредных образований. Всё чаще и проще, опускались моральные планки, при достижении - всё более мелких – целей.

- Ты хочешь, чтобы я объявил войну Ордену? – спросил Монах, тоном родителя, спрашивающего ребёнка «- Ты хочешь, чтобы я ночью нашёл слона в Бердичеве?».

- Это к тебе вопрос: хочешь ли ты? При чём тут я, у меня выбора не было – Орден уже объявил мне войну.

Монах увязал в тине своей лукавости, провоцируемой лукавостью Ордена. Лучше подойти со стороны здравой аргументации.

- Александр, ты неглуп, у тебя есть ресурсы и внутренний стержень. Ты за несколько часов сделал то, к чему Орден готовился три года. Но ты должен понимать, когда надо остановиться. – Монах был спокоен, и говорил без напора. – Что дальше? Куда ты пойдёшь? Как долго ты сможешь двигаться в таком темпе? Тебя будут всюду искать, и везде найдут. Орден сможет укрыть тебя, дать защиту.

- И что, сидеть в бункере всю жизнь? – спросил беглец. Собеседник услышал ровный, спокойный голос, потому что усмешка запуталась в бороде туриста.

- Совсем не в бункере. Возможно, в будущем, мы сможем сменить тебе личность, если пожелаешь. Это даст возможность бывать в… - Монах запнулся - … в большем количестве локаций мира.

- О, шикарное предложение, благодарю. – усмешка выпуталась из Санькиной растительности, и полетела по назначению. Он пробормотал: - Возможность бывать, прелестно.

- И возможность быть живым. – напомнил «клирик» - Жизнь даёт возможность надеяться.

- Я понял. – кивнул турист – Но я предпочту жить и надеяться без вашей помощи? «Спасибо» я уже говорил?

- Александр, у нас почти нет времени, и – благодаря тебе – выведены из строя самолёты. Предлагаю избежать сложных и неприятных ситуаций, и уехать отсюда. Мы вывезем тебя, дальше – решишь сам.

- Да я, уже решил, Монах. И у меня, есть предложение – избежать проблем всем нам, и разойтись с миром – беглец помолчал, и добавил – Предложений полно, был бы спрос.

-Я, правда, хочу избежать потерь с обеих сторон, Александр. – Монах смотрел беглецу в глаза. – Тебе придётся выбрать прямо сейчас.

- Да и выбирать нечего. – пожал плечами Санька – Поеду с вами.

Монах замер. Он и до этого не особо шевелился, но в этот миг его мозг прекратил принимать почти восемьдесят процентов входящей информации, и зафиксировав тело в стабильном состоянии, отключил контроль над половиной мышц. Мозг искал подвох. Но информации было так мало, что сознание, в панике, роясь в памяти, и находя что-то с ушами, притягивало это к беглецу и текущей ситуации. И тогда информации стало так много, что мозг плюнул, и отключил режим блокады. Монах чуть повёл головой – чуть запоздавшая из-за выходки мозга, реакция лёгкого удивления.

- Если захотите. – добавил Санька. – Только, думаю, Орден, высоко подбрасывая зад, и воняя бензином, понесётся от меня, сверкая пятками. Он замолчал, подумав отстранённо: «- Откуда у меня такая фраза выросла?».

Монах вздохнул, что-то сказал на своём непонятном языке, и повернулся к туристу, но беглец заговорил раньше:

- Времени, действительно, мало. Поэтому сделаем так: ты приведёшь сюда де Боке. Я сообщу обоим – какой у вас выбор, после чего, вы его сделаете. Чтобы избежать споров, я прошу тебя посмотреть на штабеля серверов у гаража.

Монах тревожно зыркнул в сторону подготовленных к погрузке стоек.

- Ты, Монах, знаешь мины типа «Пиявка», серии SF? Ну, помнишь, Сэм по мне стрелял из миномёта? Теперь он будет стрелять по штабелям.

Монах что-то коротко сказал своим.

- БАК, передай Сэму, пусть выстрелит в воздух, если слышит. – Санька решил продемонстрировать, что у него есть связь с Кросслитом. Он повернулся к собеседнику: - Монах, если вы начнёте убирать сервера – то спасёте немногое.

- Не делай этого! – Монах шагнул к Саньке. В степи что-то ухнуло, весело и негромко зашелестело, и над штабелями – метрах в двадцати – расцвёл взрыв.

Монах замер. – Мы приведём эмиссара. – сказал он, рассчитывая время, необходимое на перенос стоек с серверами в здание. – Сервера начнём переносить сейчас, он будет через три минуты.

- Приведёте Эндрю – унесёте своё барахло драгоценное. – подвёл итог переговоров турист.

- Это – не барахло. – Монах повернулся, что-то сказал своим, и двое побежали к месту, где был проём.

- Представь, что ты получил мешок, со всеми рождественскими подарками в мире. – попытался привести метафору «клирик». А может, это была ассоциация – поди, разбери этих умников.

- Так вы – Санта Клауса грабанули? – усмехнулся Санька.

- Что бы ты сделал, – спросил Монах – Если бы нашёл чемодан с полной коллекцией того, фанатом чего ты являешься?

- Мужик, ты чего? – удивился беглец – В полицию бы сдал, разумеется! Да, Монах, удивляешь ты меня: душу заложить готов, за «не пойми, что». Мефистофельщина, какая-то.

Санька пошёл к «Светлячку» - проверить уровень заряда. Монах устроил микро-брифинг для монахов.

- БАК, как заряд – хватает?

- Нет. – возвестил «бортовой».

- Долго ещё?

- Около пятнадцати часов.

- Как? – опешил беглец – Было пятнадцать минут, пятнадцать минут назад!

- Кабель обесточен, ждём солнца – пока взойдёт, пока солнечные батареи выйдут на режим… Может, тринадцать часов.

Турист встревожился, разволновавшись.

- Сколько ещё надо времени, если подключат ток?

- Пара минут, для верности – пять. – торговался искусственно-интеллектуальный ассистент.

- Как только зарядится – дай знать, потом, если не отменю – стреляй «КЭМПом», сожги всё наглухо.

- Чтобы сжечь всё, потребуется большая мощность – семь минут. - резюмировал БАК.

- И с Кросслитом связь держи постоянно – возможно, придётся ещё пальнуть миной.

Санька реализовывал - по-детски безумный - план. Он пережил ужас осознания фанатизма своих преследователей, и бесполезность объяснений и взываний к трезвому взгляду. Могущественность организаций, охотящихся за беглецом, делало бегство бессмысленным. И он решил «закрыть вопрос» по-другому. Нужно прикрыться «рыбой побольше», и превратить охотника в дичь. Это было дичайшая идея, но, при творящейся вокруг дичи, ничего другого, в голову прийти и не могло.

- Монах! – окликнул беглец, захлопнув дверцу броневика. – Электричество включи – всё равно, не тебе платить.

Монах подошёл пружинящей походкой, посмотрел на туриста, на автомобиль, и сказал: - На это нет времени.

- Поеду я с вами, или нет – энергия всё равно нужна, иначе, вообще не уеду. – Санька нервничал.

- Мы доставим твой автомобиль.

Санька помолчал, накапливая раздражение, а потом, спокойно произнёс: - Можешь не вести эмиссара, сделка отменяется. В тот же момент, из проёма показался де Боке, в сопровождении двух бойцов Ордена. Турист повернулся к броневику и сделал шаг: - БАК, связывайся с Сэмом Кросслитом – пусть готовит залп из обоих стволов. Затем – повторно, и ещё раз, с интервалом в три секунды.

- Стой! – «клирик» сжал кулаки – Это… нечестно – как минимум!

- Не смеши. – бросил Санька не оборачиваясь.

Монах негромко отдал команду и крикнул беглецу: - Мы подключили кабель!

Турист открыл дверцу: - Ну, пошёл заряд?

- Заряд идёт. – констатировал БАК.

- Значит, дальше – всё по плану. – сказал Санька, хотя никакого плана БАКу он не давал, от силы - пара, слегка размытых, инструкций.

Де Боке был бледен, лицо заметно осунулось, но спину он держал прямо, а подбородок поднятым – вот, что значат воспитание, дисциплина и тренировки. Монах отпустил конвой, и они остались втроём. Санька, даже, хотел предложить «сообразить» на троих, достав чудо-пойло эмиссара, но вовремя вспомнил, что, совсем недавно, упрекал Монаха в мародёрстве.

- Ну, Эндрю, готов подтвердить свои слова, о приоритете интересов общества, над интересами личности? – турист смотрел на эмиссара без насмешки, говорил без иронии, и было не понятно – пытается он унизить де Боке, или подготавливает его к неизбежному. – Волею судеб, сейчас, у тебя есть возможность проявить верность идеалам, преданность идее, или что у вас ценится. В общем – послужить интересам общества: сохранить лояльность клану, отказавшись сотрудничать с Орденом. Или – сохранить жизнь, предав всё. Второй, и в последний раз предлагаю выбрать, Эндрю.

- Я не нужен Ордену. – холодно обронил де Боке – У них теперь есть больше, чем я могу дать. В любом случае, решать не мне, значит и выбора у меня нет.

Саньке казалось, что прошло уже минут двадцать, а БАК всё не давал сигнал о зарядке. Выстрел «КЭМПа» был важен в задуманной авантюре – предстоящий блеф был настолько безумен, что турист считал необходимым, иметь для подтверждения козырь: «элемент необратимости». Приём заключался в обрушении надежд и ожиданий, в результате чего, оппонент, в первое время, готов хвататься за любую соломинку, и единственной соломинкой, будет блеф беглеца.

- Твоя самоуверенность, Эндрю, уже спихнула тебя с привычных высот, а ты всё упираешься, споришь. Это – твой выбор, поверь. И выбирай уже.

Монах шагнул к Саньке: - Если у тебя есть что сказать – говори. Через одиннадцать минут мы должны покинуть территорию. Мимо проезжали тележки с серверами в стойках – монахи завозили из в здание, и выставляли в холле. Прямо в створе наиболее мощного лепестка импульса от «КЭМПа». БАК всё ещё не сообщал о достаточном заряде, но ждать было некогда – Монах был на пределе. Турист улыбнулся, и начал сказ.

- Я, действительно, имею отношение к слову «Ключ». Это нечто вроде профессии – должность на одно задание. Вы все ломали головы, хотели понять – что это за «Ключ», что задумали Реликты-Старики, для чего нужен, желанный вами, артефакт? Разумеется, ответ был на виду, но там, куда вы не посмотрите никогда. – Санька клял себя за эти драматические обороты, но время само себя не потянет – приходилось импровизировать.

Эмиссар и Монах внимательно смотрели на беглеца. Нетерпения ни один из них не выказывал, но оно само хлестало, изо всех щелей.

- Монах, раз уж ты часть Ордена, обращаюсь к нему в твоём лице. – турист повернулся к де Боке – К тебе, Эндрю, обращаюсь, как…

- К представителю Кланов, я понял. – надменно описал носом дугу де Боке.

- Отнюдь. – улыбнулся Санька – Лишь как к небольшой части. Небольшой, но важной, в происходящих событиях.

Турист с трудом подавил желание обернуться на броневик. Он вдохнул, но резкий выдох, тоже сдержал, улыбнулся, и объявил: - Целью всего мероприятия были вы – Орден и де Боке!

Взгляд Монаха был удивлённо-непроницаемым, взгляд эмиссара – проницаемо-неверящим.

«- Понеслась. - подвёл черту турист – Отступать некуда, идём до конца.».

- Монах, знаешь, почему Ордену позволяли существовать?

«Клирик» был напряжён, он чувствовал предчувствие – как бы это не звучало, и предчувствие было нехорошим.

- Орден имеет ресурсы, позволяющие держаться в тени, и вдали от когтей Кланов. – Монах выжидающе помолчал, но турист помолчал более выжидающе, и представитель «братства» добавил - Ну, возможно, имеет значение то, что каждый Клан хочет, чтобы с нами боролись другие.

- Только это, и имеет значение, Монах. – воскликнул Санька – Если сказать проще – Орден являлся балансиром, не дающим кланам перегрызть друг друга: каждый надеется, что другой клан начнёт войну с Орденом, и ослабнет. И каждый, боится начать войну с другим кланом, потому что, Орден – неопределённый элемент уравнения: может помочь тебе, а может – оппоненту. А теперь, Монах, всё изменилось: вы полезли на «капитанский мостик», перейдя из категории борцов за идею, в категорию грязных политиков-интриганов.

Беглец повернулся к эмиссару: - А в кланах, ещё и внутренняя проблема: недовольство, особо умных представителей, руководством, верно Эндрю? Санька нёс чушь, бил наугад и надеялся только на крепость брони «Светлячка», и свою реакцию – чтобы успеть добраться до него.

- Это бы и ничего, но втянули, опять же, Орден. Эндрю, ты же знал, что некоторые из твоих соратников-подпольщиков, ведут переговоры с Орденом о сотрудничестве?

Де Боке с Монахом переглянулись. «Клирик» нахмурился и заметил: - Это, скорее, намерения о перемирии, на время достижения общей цели.

- Со всеми кланами, или определённым? Или частью некоторых кланов? – тараторил турист, входя в раж. Подтвердившийся факт переговоров людей кланов с Орденом, открыл туристу глаза: ему будет непросто придумать пакость про Орден и Кланы которую они уже не совершили, поэтому он решил не особо стесняться, блефуя.

Монах сверкнул злым взглядом и прошелестел: - Ты хотел сказать о себе.

- О себе мне говорить немного, не переживай. Главные герои, как я говорил, это вы, ребята. Санька перевёл дух, посмотрел на каждого из собеседников в отдельности, и продолжил: - У меня есть особенности, из-за которых меня и наняли. Не буду углубляться в интересные подробности, вам ведь важнее – цель заказа, верно? Моей задачей было оценить масштаб проблемы и определить возможность восстановления статуса-кво.

Турист надеялся на продолжительную драматическую паузу, но Монах тут же выпалил, опередив де Боке на долю секунды: - Кто заказчик?

- Реликты. – Санька пожал плечами – И кланы. Правители.

- Если бы руководство Клана задумало подобное, я был бы в курсе. – выразил сомнения в мягкой форме эмиссар.

- Эндрю, те, кого ты называешь руководством, всего лишь ресурс, как и ты, хотя, ценнее, конечно. – «на голубом глазу» врал турист – Я говорю о владельцах, пользующихся этими активами – сомневаюсь, что у тебя есть осведомители на этом уровне, раз ты о нём даже не знаешь. Мои заказчики ценят свои активы, но от скомпрометированных и «токсичных» - предпочитают избавляться. Твоя участь, Эндрю, решена: Европейскому Клану ты больше не нужен. Поэтому, будь добр, постой и помолчи.

«- Какой же, Александр, ты низкий человек! – корил себя Санька – Унизил человека и доволен! А ведь он сейчас раздавлен и беспомощен.». Однако, ухмылка с его лица, так и не сошла. Он повернулся к Монаху.

- Орден был на волоске. – радостно сообщил беглец – Ещё двадцать минут назад, я считал приговор – решённым, для себя, делом.

- Нет. – спокойным и уверенным голосом сказал, испуганный до онемения кончиков пальцев, «клирик» - Братство надёжно укрыто и защищено. Структура Ордена исключает его одномоментную ликвидацию.

- Монах, ты сам видишь, что Орден «пошёл вразнос». Такой «балансир» вреден и опасен. Поэтому, его ликвидация казалась многим оптимальным решением. Настаивали Реликты: вы, «монахи», словно бешенные блуждающие маховики – сталкиваясь с остальными участниками, ускоряете темп течения процессов, баламутите и нарушаете порядок, с трудом удерживаемый. Кланы тоже недовольны: пока вы «вращались» и «жужжали» на задворках – всех всё устраивало, но «лезть к ним в штаны», было перебором.

Гарнитура исторгла голос БАКа: - «КЭМП» готов к залпу. Если не поступит команда отмены, залп будет произведён через десять секунд. Девять, восемь, семь…

Санька мысленно схватил своё сердце – чтобы не разорвало грудную клетку.

- И не будь наивным, Монах: все ваши убежища известны, и под контролем. И те, что вы считали спрятанными под носом у кланов. И те, которые вы считаете неприступными оплотами. Орден планировали ликвидировать за час.

- Что изменилось? – Монах был сосредоточен, и, похоже, вёл беседу не только от своего лица – всё-таки, у него была скрытая гарнитура.

- Я передумал после нападения ваших «чемоданов». – ляпнул турист.

- Это нелогично!

- На каком уровне? – спросил беглец.

- На каком уровне чего? – ответил вопросом Монах.

- Если вспомнить - все мои нелогичные поступки, приводили меня к нужной цели, поэтому логично, что я и дальше буду поступать нелогично. Верно?

«Клирик» молчал. Бывает бред, такой тяжёлый и чудовищный, что он придавливает и оглушает, и человек не может найти аргументов для возражения, хотя сознание вопит об абсурдности информации.

- Всё дело в масштабе, Монах. – пояснил Санька – С твоего уровня всё выглядит искажённым, поэтому – нелогичным. Не переживай ты так – мои рассуждения просты: раз Орден проявил такое упорство и фанатизм, то, возможно, фанатизм поможет ему принять правильное решение, и выдержать этот кризис. Шанс хороший, и я решил его вам подарить, поэтому, сбив «чемоданы», я вернулся.

Санька замолчал. Он вдруг услышал шелест ветра, переходящий, временами, в посвистывание. Было в этих звуках что-то знакомое, по-товарищески подбадриваемое. Ему стало спокойно на душе – напряжение растворилось.

- Что, по-твоему, должно быть дальше? – в риторике Монаха лидирующее положение заняла дипломатия.

- По-моему, дальше должен быть Китай, а в ту сторону – Россия. – турист держался волны куража - Мне плевать, Монах, что решит Орден, но если хотите избежать ликвидации – займите своё место. Я не буду его вам указывать: если Орден ошибётся – его уничтожат.

В ухе снова раздался голос БАКа: - Сэм Кросслит – грубиян и хам, кстати – спрашивает, что делать – цитирую: «- Стрелять или куда?». Может, мне вас соединить? Я про связь. Радиосвязь.

Турист промолчал – отбой давать рано, а что-то подробно объяснять Сэму сейчас не очень удобно. Пусть будут наготове.

- Теперь, о де Боке. – Санька повернулся к эмиссару. – Он сейчас для Ордена ценнее всего того «железа» компьютерного, что вы отнесли в здание.

- О чём ты? – спросил Монах, чувствуя, как холодок пополз от пяток к макушке.

- Я об информации, конечно. Все данные стёрты, лаборатория будет уничтожена через двадцать минут, так что - Эндрю для вас, кладезь теперь. Не сравнить с тем, на что вы уже надеялись, но всё же. – усмехнулся беглец. Он повернулся к эмиссару: - Итак, Эндрю, время твоего выбора – идёшь с Орденом, или пожертвуешь собой, в интересах общества?

Эмиссар с ненавистью бросил равнодушный взгляд на туриста.

Монах был бледен. Вокруг забЕгали бойцы Ордена - словно муравьи, цепочкой они забегАли в здание.

Санька повернулся, и зашагал к «Светлячку». Открыв дверь, он что-то вспомнил, задумался на пару секунд, посмотрел на «клирика», и сказал: - Монах, если Орден не покинет базу раньше меня – это будет сигналом к вашей ликвидации, так что – поторопись. Он залез внутрь броневика, закрыл дверцу, и уставившись в дисплей бортового компьютера, замер.

- Санька, родной, я бывал несдержан с тобой – пощады прошу! Ибо, не по злобе душевной, а лишь по ущербности и – возможно – искусственности интеллекта, не признал сначала, Вершителя судеб. – запричитал БАК. Турист молчал.

- Ты скажи мне, что это было, Великий: поверить чепухе, которую ты нёс, мог лишь имбецил, но Орден подорвался, как ужаленный – вон, даже термитную взрывчатку оставили.

Турист молчал, и не шевелился. Он был в состоянии опустошённости душевных сил. Что-то похожее было, когда Санька, на армейских соревнованиях, поразив последние мишени ножом и камнем с дороги, вырвал очко у соперника. Тогда он тоже сидел и молчал, но обстановка не располагала: сослуживцы стали «качать» его, подбрасывая вверх. А здесь были все условия: уединение, в хорошо защищённом замкнутом пространстве, и привычное щебетание «бортового».

- С тобой хочет связаться Сэм Кросслит. Я уже говорил, что он грубиян?

- Включай связь, БАК. – устало сказал турист.

В салон автомобиля ворвался голос Сэма:

- Александр, что делать теперь? Уезжаем?

- Сейчас подойду. Встретимся у машины Камбара.

Санька посмотрел в окно – монахов не было. – БАК, что делают люди Ордена?

- Уходят через туннель.

- Что там с эвакуацией-то?

- Где?

- БАК! Когда нас эвакуируют?

- Не знаю – после заказа услуги, связи нет до момента прибытия эвакуационной команды.

- Я выйду ненадолго, ты предупреди, когда эвакуатор прибудет. Смотри, без меня не улети! – проинструктировал беглец, и вышел из броневика.

Джипы и броневики, брошенные монахами, стояли на прежних местах. Союзники туриста, подогнали свои машины ближе к «Светлячку». До автомобиля Камбара было метров пятнадцать. Пахло гарью, дул легкий ветерок, и было тихо. Санька шагнул вперёд, и, подбадривая себя, сказал: - Ну, что ж, наверное, пора подвести…

ИТОГИ

были неутешительными: Монах был прав – Саньке негде было скрываться. Он выиграл время, но оно уже расходуется, а что делать – нет никакого понятия. Военные, если поверят ему, передадут в какие-нибудь структуры серьёзные в Москву. В каком месте и на каком этапе может оказаться агент кланов – можно только гадать. Турист вспомнил технологии, с которыми он познакомился за сутки, информацию о кланах, полученную в процессе бегства и нападения на лабораторию: если кланы решат до него добраться – доберутся. И не обязательно грубой силой – взяточный пряник творил чудеса. Празднично украшенного выхода из ситуации, Санька не видел.

- Камбар, привет. Как нога? – беглец улыбнулся казаху.

- Нога крепкий, только бинтов мешает!

Санька увидел грузовик.

- Это взрывчатка?

- Да! Очень хорошая! Ты, Санька-друг, сам видел – как ворота и стена бабахнули!- раздулся от гордости Лео.

- Я понял, Лео, ты молодец, правда. Пусть твои люди загонят машину внутрь. – Санькино сознание, внезапно, снова переключилось в «боевой» режим. – Поближе к лестнице на нижний уровень. Внизу штабель термитной взрывчатки – монахи оставили, проложите цепочку от грузовика, до штабеля, чтобы и он рванул.

- А как грузовик подорвём? – спросил Лео – Жахнет очень-очень сильно!

- А как вы первый взорвали? – поинтересовался турист.

- Поставили прямо - камень на педаль акселератора, за двести метров выпрыгнул шофёрный, и на другом джипе – вназад.

- Придумаем что-нибудь. – обнадёжил Санька, мысля о ракете со «Светлячка».

- Да-а, - протянул Кросслит – Операция шикарная, думаю, даже Реза позавидовал бы.

- Реза де Реза. – вырвалось у Катаны.

Сэм ошарашенно-неверяще уставился на японца: - Самурай? Такеши Катана? То-то, я смотрю, имя знакомое. Такеши непонимающе смотрел на Сэма.

- «Гонконгская регата», помнишь? Ты, ниндзя, стал одним из основателей нового трюка. – «дедок» усмехнулся – Понятно, что это всё иранец провернул, но – ты был в команде, так что…

- А ты-то, кто? – спросил японец.

- Ха! Так я же гнался за вами! Тебе Реза не говорил, что-ли? Я – Сёма Семафор.

- Оу… - округлил глаза Такеши. Ну конечно: «Сэм Кросслит» - Сёма Семафор, «дедок» особо и не конспирировался. Для Катаны это было встречей с далёким, но знаковым прошлым.

- Да-а, жаль Реза не дожил. – вздохнул «самурай».

- Когда это не выжил? – удивился Сёма.

- Давно. Я нашёл у киллера его рубин. – пожал плечами Катана.

Семафор вытащил руку из кармана, и протянул к глазам Такеши: - Такой, что-ли? На ладони лежал рубин, в глубине смутно виднелась трещинка в виде буквы «R».

- У Резы-Дерезы, их было десятка три. – пояснил, смеясь, «дедок». – Он старые «раскидывал», когда новые делал.

- Так… - Такеши вдруг стало волнительно – Реза жив?

- Ещё как! И чувствует себя сейчас, намного лучше нас.

- Прибыл транспорт! – раздалось в гарнитуре – Будет у автомобиля через пять минут.

Санька огляделся – ему не хотелось расставаться с мини-армией.

- Ладно, пора прощаться. – турист сделал голос похолоднее – Лео и Камбар – валите всё на меня: пришёл, ухарь, приставил серп к…. – он запнулся - К горлу.

Беглец повернулся к Рею, Сэму и Катане: - Вы и сами знаете, как выкрутиться. Удачи! – он задумался на секунду, и выпалил: - А, может, со мной кто хочет? Рэй, хочешь в Россию?

- А что я там буду делать? – перевёл Катана ответ британца. – Учиться не предлагай – не моё.

- Ты, Александр, связь знаешь как наладить. – «дедок» Сёма показал кругляшок, копию которого отдал Саньке.

- Ну, езжайте! – Санька махнул всем сразу – Грузовик я сам подорву.

Турист открыл броневик, но садиться не стал.

- БАК, сможем подорвать грузовик ракетой? С безопасного расстояния?

- Если сдетонирует термическая взрывчатка, то, учитывая общую бризантность, прижатость здания к скале – стрелять надо с расстояния – тысяча метров. – надменно-усталым голосом сообщил «бортовой».

- И что? – не понял беглец – В чём проблема?

- В эвакуации. Транспорт уже здесь.

- Ну-у… Как только будем на безопасном расстоянии – запустишь ракету.

- С самолёта? – съязвил БАК.

- А что делать? – опешил Санька – Может, с часовым механизмом есть бомба?

- Есть.

- Давай, я её отнесу, по-быстрому, только установи время сам, какое нужно.

- Не нужно. Она универсальная – по радио тоже работает. – снисходительно обрадовал беглеца БАК.

Транспорт выкатил из темноты неожиданно: ни шума, ни света, ни пыли. Санька стоял возле «Светлячка», и смотрел на красные огоньки задних фонарей, уезжавших машин, как вдруг, в трёх метрах от него, появилось что-то неясное. Турист прыгнул в броневик, и посмотрел в окно: рядом стоял странно-самолёт. Странностью конструкции летательного аппарата было отсутствие фюзеляжа: от кабины шла широкая балка с крыльями, с хвостом на конце, и соплом реактивного двигателя в середине. Мощности движка на балке, вряд ли, хватит для транспортировки «Светлячка». Второй странностью оказалось абсолютное совпадение габаритов броневика и профиля между кабиной и хвостом самолёта.

- Рекомендую автопилот. – убедительным голосом посоветовал БАК.

- Переключай на автопилот. – согласился беглец.

Хвост на балке поднялся, освободив заезд «Светлячку». Передок автомобиля мягко слился с задней стенкой кабины самолёта. Хвост опустился, прильнув к задней части броневика. Летательный аппарат обрёл осмысленный вид.

- Можете перейти в кабину – здесь лучше вид. – раздался голос из динамиков.

- Минуту! – испуганно ответил Санька. – БАК, отключи всю связь!

- Что это было? – турист волновался – Как он через динамики сразу вышел?

- Это эвакуационная команда. – ответил электронный ассистент – Вывожу их сообщения сразу, из-за высокого приоритета.

- Отставить, БАК! Спрашивай меня всегда, понял?

- Как скажешь.

Санька понял, что он не хочет оставлять «Светлячка», хоть и не знает – куда его деть: в цивильном мире, броневик будет как лазерное шоу в чулане. Этот автомобиль был островком безопасности, и последним оплотом беглеца. Но что-то в голосе эвакуирующего, заставило туриста выйти, и, прихватив рюкзак, пойти к кабине.

- БАК, прикрывай, если что! И… - турист помолчал, вздохнул и продолжил - … если что – не поминай лихом! Будь здоров!

- Хватит сил, подняться-то? – спросил Санька, усевшись в кабине летательного аппарата – Автомобиль у меня не очень лёгкий.

- Будут задействованы ресурсы эвакуируемого транспорта. – пилот был в шлеме, закрывающем лицо, и голос шёл, искажённый динамиком. – Для Вас есть пакет. Человек за штурвалом, достал из-под кресла пакет, и передал беглецу. В пакете оказались документы: паспорта, водительские удостоверения, пенсионные «страховки» - всего три комплекта, в том числе, для России.

У любого человека, существует профиль речи – достаточно уникальный, чтобы быть узнанным, даже если голос изменён. Дело это не простое: профилей разных – большое количество, многие похожи, и без знакомого тембра, искать и вспоминать можно долго. Но если есть образец, с которым нужно лишь сравнить, то задача упрощается. Санька чуть не прослезился от всплеска радостного волнения: он узнал пилота.

- У меня для Вас, тоже кое-что есть. – турист залез в рюкзак и достал чёрный пакет.

Эвакуатор взял пакет, открыл его и достал бандану Фокси.

- Узнал, значит. – отключив динамики шлема, произнёс пилот, голосом Лисы Патрикеевны. – Ну, разобрался – что от тебя хотели?

- А ты разве не в курсе? – с налётом ехидности, спросил турист.

- Что ты имеешь в виду? – невинно-невозмутимо спросила Патрикеевна.

- Полагаю, ты была в курсе всего, и следила за развитием ситуации.

- Ну, по мере возможностей. – согласилась.

- И ассистент электронный – слишком дерзкий, для искусственного интеллекта.

- БОБ подстраивает формат общения под эмоциональное состояние водителя. Тебя – он злил, а злость – продуктивнее отчаяния и паники.

- БОБ? – удивился Санька.

- Я его так зову. – пояснила Лиса.

- А я – БАКом. – поделился турист. – И всё равно – иногда его слова звучали странно, но знакомо. Беглец смотрел на Патрикеевну, снявшую шлем, и колдовавшую с приборами.

- Куда летим? – Фокси посмотрела на Саньку, проигнорировав его замечание.

- В Россию-матушку. По самому безопасному и незаметному маршруту. Для беглеца, весь мир сейчас делился на две части: родина и чужбина. Пунктом назначения, он видел Родину, не выделяя каких-то конкретных локаций. Возможно, потому что турист и не знал – куда ему нужно. К счастью, Лиса Патрикеевна, была опытным эвакуатором, и была готова к таким ситуациям.

- Есть три варианта: А, Б, В – выбирай.

- Вариант В. – наугад выбрал Санька.

- Значит, вариант – Б. – решила Фокси, выруливая на то, что предполагалось использовать, как взлётную полосу.

- А можно – ближе к тому месту, где на меня белки напали?

- Значит – вариант А. – пожала плечами Лиса.

- Патрикеевна, а ты не знаешь, где могут колобков испечь, медовых с имбирём?

Пилот Патрикеевна замерла, не одев шлема, потом убрала его, посмотрела странно-возмущённым взглядом, и сказала: - Значит, всё-таки, вариант В. Ну кто бы сомневался! Она надела шлем, хотя в кабине было тихо – турист не слышал шума двигателя.

- Ты всё ещё считаешь, что произошла ошибка? – в голосе Фокси слышалась усмешка.

- А ты сомневаешься? Ты же всё слышала, в курсе всего! – Саньке было горько и страшно – весь мир считал его ценной добычей, а как скрыться от целого мира?!

- Так уж и всего. – возразила Лиса. – Я же говорю – по мере возможностей.

- Да знаю я эти возможности – глаза ваши «третьи», и прочие вуайеристические штучки. – усмехнулся Санька – Я постоянно в «Светлячке» сидел, или с гарнитурой, так что ты видела и слышала, всё тоже, что и я – как минимум.

- «Светлячок»? – подняла, под шлемом, бровь Фокси.

- Я его так называл. – сознался турист – А ты как?

- БОБ.

- Ээммм. То есть, «бортовой» и броневик – одно целое? Двуедины?

- Для меня – да. – кивнула Лиса.

Санька задумался - «Светлячок» был для него чем-то вроде единорога: добрым, могучим, послушным другом меньшим. Самую чуточку меньшим, и – честно говоря – это совсем и не факт. А БАК представлялся вредным и занудным опекуном единорога.

- И временами, у БАКа, который – БОБ, была необычная для него манера речи. Вот, например, про бабу заполошную…

- Что с лабораторией? – перебила его Лиса.

Санька глянул в окно: они уже взлетели и, похоже, сделали круг – внизу была «жемчужина» базы Европейского клана. Он вспомнил про взрывчатку и радио-бомбу.

- Патрикеевна! Мы можем связаться с БАКом? С БОБом? Он должен бомбу активировать! – Санька старался кричать спокойно, и даже, с некоторой ленцой.

- Можем. – спокойно кивнула пилот – А можем и сами активировать.

Санька помолчал немного, потом усмехнулся: - Ну вот, а спорила. Значит – всё слышала.

- Ну, раз это для тебя важно… - пожала губами Лиса Патрикеевна.

- Я ещё у де Боке, когда меня досматривали, понял, что ты жива. – беглец снова почувствовал себя в безопасности, и напряжение, словно сжатая пружина, начало разжиматься, выплёскиваясь в говорливость.

- Ни с кем не делился? – насторожилась Фокси.

- Не, связи не было - в Интернет выложить. – съязвил турист – Они подтвердили твою ликвидацию – мной, между прочим. Турист засмеялся. Пилот присоединилась. Минуты три, воздухоплаватели хохотали, а потом сзади громыхнуло. Санька больше ощутил взрыв, чем услышал. Он посмотрел в окно, но эпицентр был сзади, и видны были лишь отблески. Патрикеевна чем-то щёлкнула, и на стекле кабины, напротив туриста, вывелось изображение, пылающей синем пламенем, базы де Боке.

База де Боке полыхала, и языки пламени были цвета индиго.

- Никакой он не чех. – нарушил молчание Сэм. Вся четвёрка стояла возле мотоцикла, и любовалась синим цветком пожара. – По виду – с Рязанщины, или из-под Ростова.

- А по говору и поведению – помор или камчадал. – возразил Ламаа.

- Я такой говор во Владивостоке слышал. – внёс лепту Катана.

Рэй, не отрывая взгляда от огненного сияния, пожал плечами и выдал:

- А я знаю Федю-фрезеровщика, из Воронежа.

Все посмотрели на британца, но тот, был слишком увлечён созерцанием, и бредовой мыслью. Он мотнул головой, и произнёс: - Интересно: если начнётся на Земле Апокалипсис, как поведут себя русские – что они будут делать, когда Ад придёт в Россию?

Ламаа похлопал Рэя по плечу, и спокойно сказал: - Сынок, Ад не войдёт в Россию. – монгол сел за руль. - Он оттуда выйдет!

Минуты полторы Санька выдержал в молчании – помогли размышления о сожжённых мостах, перейдённых Рубиконах, и иже с ними. Потом мысли вернулись к Фокси.

- А знаешь, когда я заподозрил, что ты жива? Когда БАК стал спрашивать про…

- Санька! – перебила Лиса – Ты не знаешь, когда нужно остановиться?

Турист замолчал, потом пожал плечами и ответил беспечно: - Нет. Знал бы - остановился б, на базе у де Боке, или в Ордене. А скорее всего, вообще – на Золотом кольце.

- Жениться, что-ли, собрался?

- Нет. Работу искать.

Девушка снова внимательно посмотрела на беглеца.

- Странный ты, Санька.

- Мне кажется, я знаю, где тебе нужно искать отца. – внезапно сказал турист.

- Неисправимо странный. – уточнила оценку Лиса – Может, стоило тебя шлёпнуть на перевале?

Санька молчал. Это была лучшая стратегия в таких случаях – сделал ход, и спокойно, не обращая внимания на крики, улюлюкания и угрозы, ждёшь ответа. Фокси понимала, что ответный ход ей делать придётся, и удивлялась своей лёгкой досаде от проигрыша в этой схватке. А Санька, между прочим, молчал, пытаясь понять: «- Что это было?». Он совсем не имел суицидальных наклонностей, и не собирался «дёргать тигра за усы», только выбравшись из преисподней. «- Веду себя, как подросток прыщавый. Артефакт хренов. – корил он себя – Откуда, вообще, эта фраза у меня вылезла? И почему не прошла через мозг?».

Лиса вспоминала разговор с беглецом на перевале, что говорила об отце.

- Атлантический или Индийский? – компромиссно-независимым голосом спросила пилот.

- Что? – отвлёкся от самоедства Санька – А, Тихий, вроде.

- Значит – Рапануи. – волнительная торжественность в голосе Лисы Патрикеевны, нещадно рвала маску из задумчивости и равнодушия. – А ты молодец, Санька – свежий взгляд, и всё такое.

Турист не был уверен, что остров Пасхи, который он подразумевал, и Рапануи – одно - тектоническо-географическое - лицо. Один нейрон, говорил, что знает нейрона, сестра которого встречалась с хорошим знакомым друга ещё одного нейрона, и вот он – что-то слышал про Рапануи и остров Пасхи. Но Санька решил подстраховаться: - Здорово сейчас махнуть туда. Сколько лететь до острова Пасхи?

- Ну, ты там себе ничего не воображай, Санька. – усмехнулась Лиса.

- Я говорил про путешествие, а не про тебя. – туриста задело замечание пилота – И, вообще – могу указать Рапануи, как точку завершения эвакуации!

- По правилам эвакуации, точка высадки – одна, умник.

Санька сразу остыл. «- Чего я опять завёлся? Дерзить, не стоило вообще – она мне жизнь спасла.».

- Тогда, цель прежняя – летим за колобками. – буркнул он.

- Странный, но не глупый. – кивнула Лиса Патрикеевна – Ишь ты: «… указать как точку завершения эвакуации».

Турист задумался немного, вздохнул, и спросил, капитулирующим голосом: - Не было никакой услуги по эвакуации, да? Всё организовала ты?

- Ты же не думал, что я оставлю БОБа без присмотра? – усмехнулась Фокси.

За стеклом кабины было темно и беспросветно тоскливо, хлестал дождь.

- А, полетели со мной, на Рапануи? – жизнерадостно предложила Лиса – Завершишь за день свои дела здесь – я подожду, и рванём, по холодку. А? Тебе сейчас мелькать нежелательно, сам понимаешь, вот и уйдём с радаров.

- Странная ты, Лиса Патрикеевна. - Санька оторопел.Ушат ледяных помоев, которым он окатил себя, после того как ляпнул про отца Фокси, дал ему мощный заряд критической самооценки, и он изучающе смотрел на девушку: разумеется, вызвать интерес, как желанный попутчик, он не мог – в таком виде, ещё и пахнущий потом-порохом-конём. Значит, её выгода в другом. Туристу захотелось «врезать сарказмом», но мысль о том, чтобы пошутить – не хочет ли она познакомить его с отцом – была сожжена в момент.

- Полагаю, я – как ресурс, ценнее того топлива, что придётся потратить.

- Хм. Да, надежда на пользу есть у меня, но я огорчена, что в тебе убили романтику.

- Сама же и убила. - буркнул турист.

Фокси покачала головой: - И это говорит человек, давший по сусалам Клану, и поставивший на колени Орден. Где твоя брутальность?

Санька поднял на неё взгляд, полный мировой скорби, и спросил: - Как думаешь – всё закончилось? Для меня?

- Ну не до такой же степени ты наивный, Санька!

Беглец помолчал, собирая в кучу аргументы.

- Моих данных здесь никто не знает. И с Российской стороны тоже – у меня справка на имя другого человека. Биоматериала, отпечатков нигде не оставлял – только в броневике. Лаборатория де Боке – тоже не в счёт: уничтожена. Морду лица мою, без бороды и отмытую, возможно, даже ты не узнаешь.

- Ну ты загнул! Санька, это добрые, старые методы, местами - неплохо работающие, точнее – на местах. А для глобального поиска применяют другие протоколы… Вот же ж…. – Лиса эстетично и информативно выругалась.

- Что такое? – напрягся Санька. «- Так и знал – рано расслабляться. ВСЮ ЖИЗНЬ, ТЕПЕРЬ, РАССЛАБЛЯТЬСЯ БУДЕТ – РАНО!!!» - резануло отчаянием по сознанию.

- Дело – дрянь. – успокоила Фокси – Что бы найти иголку в стоге сена, его жгут.

- Ты … - суеверие и страх, а вовсе не сам Санька, удержали, и отпихнули в сторону слова «… о ком», заменив и вытолкнув наружу подмену: - … о чём? Что опять не так?

Патрикеевна стала сосредоточенной, и из-за этого говорила слегка рассеянным голосом:

- Понимаешь, каждую пропажу, ищут, опираясь на уникальность её свойств: железную иголку, можно отыскать магнитом. Но если времени нет – проще сжечь стог, учитывая другую уникальность в окружающей её среде – несгораемость.

- Я не понимаю. – сознался Санька.

Лиса поколдовала с приборами и штурвалом, и турист почувствовал, что летательный аппарат заложил вираж.

- Твоя уникальная особенность – ликвидность, ммм… текучесть по-русски: ты протекаешь сквозь пальцы.

- Не очень хорошая метафора. – скривился Санька.

- А ещё – всё выходит по-твоему: даже самые идиотские идеи воплощаются.

- Когда вы уже все успокоитесь? – устало произнёс беглец – Нет у меня особенностей, и ключей никаких нет, только от машины Генриха. Не артефакт я, честно.

- Нужно знать точку зрения тех, о чьих способах поиска тебя, ты спрашиваешь. – словесный вираж пилота, был круче заложенного самолётом чуть ранее. – Но если это тебя расстраивает…

- Расстраивает, конечно! – в сердцах сказал турист – Что ж я - радоваться должен?

- Но что там за протоколы, всё равно интересно. – уже спокойнее сказал он, глядя в окно.

Фокси улыбнулась, помолчала, для нагнетения саспенса и продолжила:

- Метод «проявки» - создание условий, при которых проявятся способности, приписываемые тебе.

- Комендантский час? Полицейские рейды? Тотальная проверка документов?

- Санька, всё это локальные меры. Даже национальный розыск не даёт большого шанса, что годы поисков увенчаются успехом. Тебя, как понимаешь, хотят найти срочно, при этом, последнее, известное ищущим, твоё местоположение, было у границы трёх немаленьких стран.

- А что? Стихийные бедствия? – Санька боялся всё больше.

Лиса вздохнула: - Симуляция возможности глобальной угрозы. Скорее всего – биологической.

Турист смотрел глубоко-непонимающим взглядом. Патрикеевна вдруг остро позавидовала Саньке, и вообще – людям из «обычного», цивильного мира: в неведении об опасностях, постоянно возникающих вокруг, цивилы жили счастливо, а некоторые, ещё и долго. «- Лишь потеряв неведенье, ты понимаешь его ценность.» - скромно, но быстро вползла в сознание Фокси идиотская мысль, но была тут же выгнана, спущенной с цепи, дежурной стабилизирующей мыслью: «- Да пошла ты!».

- Пандемия. Контролируемая. Под это дело – карантины, ограничения передвижения, массовый сбор ДНК. Прививки с «метками». Так уже делали – когда террориста главного ловили. Будут распространять по какому-нибудь алгоритму: «шахматы», «взрыв», «паутина» или комбинация. Начнут, наверняка, с Азии, скорее всего, Китай – идеальное место для автономного убежища.

Турист подумал, что его сейчас должно трясти от ужаса, но он сильно устал. Санька вёл разговор о себе, как о другом человеке – сознание нашло временный «костыль», чтобы отдохнуть от стрессов.

- Слушай, Фокси, нет моей ДНК у них. И про лицо я уже говорил – сбрею бороду, или покрашу, или подстригу модно. Какие у злодеев шансы-то?

- Как тебя не разорвало, таким объёмом наивности? Санька, заставят всех маски носить, и будут сравнивать с твоей верхней частью лица. Если ты её засветил где-нибудь. – Патрикеевна с удивлением чувствовала симпатию к этому простоватому парню. – А если серьёзно – дело в другом: ты меняешь реальность. Не фокусы и трюки, а вполне научно-законными способами.

- Вжух-ра – кадабра! Хочу, чтобы засияло Солнце! – воскликнул Санька. – Не, не выходит. Может, надо скромнее? Хочу, полный термос чая Генриха! Посмотрим – тоже нет.

Фокси спокойно наблюдала за представлением, понимая, какой стресс испытал беглец, за последние сутки.

- Менять реальность можно через других людей. – спокойно объяснила она – Вокруг тебя формируется «пузырь» временных единомышленников. Вот они и будут основными «маркерами».

Санька расслабился: «- Плевать. Если кланы и Орден ошибаются, то хрен они меня найдут. А если я кто им нужен, то пусть найдут – сами будут виноваты!». Он засыпал.

- Патрикеевна, а ты Олега Кузьмича и Олега Петровича, не знаешь? – спросил турист затухающим голосом.

- Контрабандисты, что-ли? Маньяки по оружию и убежищам? – весело спросила Фокси – В госпитале, под личным контролем Кодрина их лечат. Думаю, сбегут завтра.

Санька уже помахал ручкой яви, наметив маршрут по царству сна, как самолёт тряхнуло.

- Всё нормально? – встрепенулся он.

- Ветер. – пояснила, не поворачиваясь, Лиса – снижаемся, садимся, примерно, через шесть или пять, четыре, три, два, один…

Самолёт грузно и мягко сел, кабину, слегка, покачало.

- Эвакуация завершена, господин! – решила покривляться Лиса Патрикеевна. – У тебя сутки. С поисками помочь?

Картина была неописуемо красивой: огненный лес, сизое небо, холмик, и две неподвижные фигурки на нём – человека и медведя. Изредка, ветерок завьюживал цветными листьями пространство, и они кружились, редея и оседая. В воздухе пахло задумчивой усталостью. Санька стоял возле берёзы уже минут десять. Рюкзак тянул плечи приятной тяжестью – огромный свёрток с колобками составлял половину веса. Лакомство испёк один старый ойрот, в небольшом поселении, недалеко от которого приземлились турист и Фокси.

Звуковым метеором, пронёсся короткий рык. Фигурка человека подняла руку, указала в сторону Саньки, и помахала, приглашающе.

Санька отдал пакет с колобками индейцу. Алтай сидел не шолохнувшись, с достоинством глядя на озерцо, хотя колобки были ещё тёплыми, и источали, чудовищно манящий, аромат. Генрих представил друга: - Алтай. Зверь рыкнул. – Санька. – алаверды представился турист. Он протянул рюкзак: - Генрих, здесь всё в целости, только чай я весь выпил, и из пайка погрыз немного – почти всё. Индеец мягко толкнул рюкзак туристу, прижав его к нему.

- Подарок? – Санька стушевался – Но я тебе уже и так, многим обязан, а отплатить нечем.

Генрих улыбнулся, и кивнул на свёрток с медово-имбирным угощением. Затем указал на удобный камень рядом, куда турист и примостился. Индеец достал из своей котомки два термоса, и один – пустой - из рюкзака Саньки. Пока турист наливал варево в крышку термоса, Генрих убрал пустой термос в котомку, а в рюкзак поставил полный. Потом он развернул пакет с колобками и протянул беглецу. Турист взял колобок и откусил, запивая чаем. Алтай подцепил когтем пару колобков, подбросил вверх, и поймал пастью, открыв её на долю секунды. Медведь двинул пару раз челюстью, и замер, закрыв глаза. Индеец пил из второй крышки, и ел медовый колобок с имбирём. На Саньку накатила благодать. «- Лучше и быть не может!» - опрометчиво подумал он, и тут же, опровергая это, Алтай открыл глаза, и одобрительно кивнул, благодаря за угощение. Санька захмелел от эмоций. Медведь подбросил ещё колобков.

- Генрих, а как же кровь? – спросил турист. – Одеяло на тебе было тёплым и мокрым.

- Вода.

- Ну, точно! – Санька вспомнил, про чайник и камин. Он помолчал, хлебнул горячего напитка. – Выходит, ты меня втянул в это всё. Ну, не ты сам, а… - турист замолчал, не осмеливаясь говорить вслух о Реликтах.

- Сказал «- Беги». – пожал плечами индеец. Алтай смотрел на природу и, втихаря, таскал колобки.

Турист задумался: «- Генрих, в самом деле, гнал меня из дома, ещё до нападения - если бы я сразу поехал, вполне возможно, был бы уже на полпути к Горно-Алтайску. Помог мне во всём. Что же, тогда получается?».

- Генрих, но тогда – откуда такое выросло? Как получилось, что я, ничего не понимая, и не умея, попал в этот вихрь, помявший сильных мира. Как смог разрушить «посольство» клана, запугать и запутать Орден, и выйти живым? Это слишком фантастично, для совпадений.

Индеец поднял горсть листьев, подбросил их вверх, и смотрел на танец жёлтых и алых «огоньков» в воздухе. Потом он показал на листочек, залетевший Саньке за берц ботинка – торчал лишь черенок. Минут пять, турист размышлял о крохотной частичке этого мира, случайно попавшей, в незащищённую часть огромного и мощного механизма, в критически не подходящий момент. Или подходящий – смотря с какой стороны смотреть. И всё равно…

- Значит, всё – действительно ошибка и случайность?

Индеец покачал ладонью.

- Я понимаю, что «всё неслучайно», «всё взаимосвязано», но если отбросить все эти мистические, бихевиористические и квантово-реляционные штуки, то я – никакой не артефакт и не «ключ» - непричастный, обычный человек. Так?

Генрих пожал плечами.

- Ну, раз мне виднее, значит – так и есть. – подытожил турист. – Вы мне поможете?

Генрих мягко кивнул головой, и голос его был, по-отечески, мягок и добр: - Нет.

Они просидели несколько часов – до заката. Санька узнал, что встрял он в эти события, лишь волею судеб, без умысла со стороны Кланов, Ордена, и – уж тем более – Реликтов. Искать его будут - непременно. И помочь ему не смогут – ни Реликты, вообще, ни Генрих – в частности. Во-первых, им объявлена война, и укрываться они будут не в тех условиях, к которым привык Санька. Это вам не ночь по лесу побегать, да день – в броневике покататься, тут придётся долго по берлогам, да медвежьим углам отсиживаться. Во-вторых, методы Стариков – долгосрочные, на коротких дистанциях они могут проиграть технологиям, и лишняя обуза опасна для всех, в том числе, и для самой обузы. Но, возможно, укрыться в привычном мире, беглецу будет проще, чем кажется: скорее всего, его поиски спровоцируют, давно назревавший, кризис, что ознаменует начало очередного, спрогнозированного и частично спланированного Стариками, этапа развития. Обычно, в такое время царит неразбериха, и найти иголку, в бурлящем стоге сена будет непросто. Но что произойдёт и как – никто не знает.

Ещё он узнал, что кроме Кланов и Ордена существуют другие игроки, и один из них, о котором почти никто не знает – могущественнее Реликтов: в его силах менять реальность на коротких промежутках, так же точно и искусно, как Старики меняют её на больших временных расстояниях.

Солнце садилось.

- Скажи, а что это за «Ключ»? – решился спросить Санька. – Что он отпирает?

Алтай посмотрел на индейца, а тот смотрел на туриста.

- Ящик «Пандоры».

Не так давно, в Японии было создан «генетический конструктор»: два реактива, позволяющие создавать вирус, который может поражать конкретные органы. Также, «конструктор» даёт возможность заложить в вирус любой генотип-мишень – нацию, группу, имеющих определённое генетическое заболевание, людей, или людей, принадлежащих конкретному роду-семье. Для устойчивости вируса в воздушной среде, а также – для стабилизации при переходе от ксено-носителя – грызуны и паразиты – был создан третий реактив. Все три образца выкрали, в день торжественного завершения проекта, аккурат после ликвидации группы разработчиков заказчиками. Люди, стоявшие за разработкой, были в бешенстве – за семь часов результат двадцатилетней, и огромными ресурсами обеспеченной работы, исчез как шарик из-под напёрстка: учёных, поторопившись, убрали, образцы украдены, а все данные… А данные в архивах, как выяснилось, искажались – понемногу, и очень давно. По имеющимся рецептам, сварить получалось, только самогон. На поиски бросили почти столько же ресурсов, сколько на всю работу. Выяснилось, что вывозили всё самолётами. Один был сбит над Китайским морем. Второй удалось проследить до Ирака. Последний самолёт найти не удалось.

- То есть, третий самолёт – «ключ»? – спросил Санька. Он держал очевидную мысль на расстоянии, словно чопорная девица, соседа по купе.

Генрих покачал головой: - Место.

- Место? Где он находится? А почему не он сам?

Индеец начертил какой-то рисунок. Турист смотрел и кивал.

- Значит, от места зависит как будет происходить то, что должно случиться. – Санька понял суть, но не понял смысла. – А что Реликты сделают с самолётом? Точнее – с «химией» этой?

- Отдадут. – лаконично ответил Генрих, и кивнул чуть в сторону.

- Кланам? – опешил Санька – Но…

Егерь указал палочкой на свои рисунки. Турист вздохнул: - Да, конечно, катастрофа произойдёт в любом случае, и лучше знать её сценарий, подсунув Кланам очевидный ход. – Значит, меня будут искать с помощью «свиного» гриппа или «ветрянки»?

Генрих похлопал Саньку по плечу. А потом Алтай протянул ему лапу, жестом «- Дай пять!». Несостоявшийся артефакт обомлел, но спохватился и хлопнул медведя.

Турист поднялся.

- Генрих, как мне сейчас поступить?

- Что хочешь?

Санька знал, чего он хотел: продолжения пути, но в комфортных условиях, и в комфортные места. Самолёт у Патрикеевны, довольно, комфортный, да и в «Светлячка» можно перебраться, а на Рампуи он давно мечтал побывать.

- Ну, – турист накинул рюкзак – Алтай, Генрих, спасибо, и всего вам доброго!

Санька повернулся, и пошёл в закат.

Алтай прорычал что-то негромко.

- Великолепные! – кивнул, соглашаясь, индеец – Имбирь двухгодовалый – как ты любишь. Запросто указав мне на Ключ, он, конечно, тоже меня удивил, но колобки! Давно меня так не впечатляли.

Медведь рыкнул.

- Посмотрим. – ответил Генрих – Ситуация будет непростой. Леший, полагаю, появится. А возможно, и второй тоже. Кто из них доберётся первым? И Патрик, опять же.

Индеец помолчал, потом повернулся к Алтаю, смотрящему на него.

- Ты ведь знаешь, что все ищут совсем не его? Кланы, Орден – события с Санькой, лишь подготовили очередную, дополнительную «поисковую машину», которая будет работать на скрытых искателей.

Алтай вопросительно-внимательно посмотрел на Генриха. Индеец вздохнул.

- Прости, я узнал на Сборе – идёт глобальный поиск. Участвуют даже Атланты. Ищут человека, находящегося в самом центре человечества. Или на пике его острия.

Зверь тихо, но возмущённо рыкнул.

- Да, возможно, ты не можешь залечь, именно из-за этого. Это очень глобально, Алтай – возможно, один из моментов истины для цивилизации.

Индеец посмотрел на кружащийся листок, и добавил про себя: «- Может, и для Вселенной».

- По решению Сбора, мы предложим временный альянс Лешему. – Генрих похлопал медведя по шкуре – Но второй Леший, более перспективен в этой ситуации – считаю, его надо найти. Поэтому, я буду отсутствовать некоторое время

Зверь повёл плечом, сделав неопределённый жест. Потом он рыкнул, указав на последний колобок, спрятанный за уголок пакета.

- Забирай. – кивнул Генрих.

Алтай уверенно вонзил коготь в выпечку, разделив её надвое, подцепил одну, и кинул в пасть. Генрих взял вторую.

Олеги Кузьмич, Петрович и Фомич сидели в бункере класса «0» - президентский люкс отеля «Генрих V», закатанный в железобетон, снабжённый автономной системой жизнеобеспечения, и замаскированный под холм у лесного озера. Все были в тельняшках и камуфлированных штанах цвета «хаки», даже Кодрин – он оставил форму в госпитале, где лежал по соседству с контрабандистами. Кузьмич и Петрович, быстро оклемавшись, организовали побег, а майор напросился с ними. Добравшись до укрытия, они накрыли стол, и, перекусив, молча сидели минут пять.

- Ты, Фомич, понимаешь, что грядёт большой…. – Кузьмич покрутил вилку - …кризис?

Олег Петрович, по молодости духа, встрял в разговор:

- Да ладно, Кузьмич – сколько мы уже кризисов пережили. И этот пересидим.

Майор Кодрин посмотрел на обоих Олегов-контрабандистов, и отчеканил:

- Грядёт? Да он уже начался! Грядёт – ухудшение оперативной обстановки. Что ты предлагаешь, Олег Кузьмич?

Петрович непонимающе смотрел на старших товарищей: - Мужики, что происходит-то? Ну, постреляли чуток – впервой, что ли? Да – в мире сейчас, вообще, творится какая-то «дичь», но ведь так и должно быть: все эти кризисы заставляют общество двигаться вперёд. Разве нет?

- Ты, Олежка, пойми: те кризисы, о которых ты говоришь, они – подпинывающие, толкающие, ка ты сам сказал. А сейчас мы имеем на пороге настоящий кризис – поворотный. Это проверка «на устойчивость» всего человечества. Насчёт «постреляли чуток» - у нас дома шарятся вооружённые наёмники иностранные. На нашем участке, Олег!

Широкоплечий Олег Петрович потёр голову и спросил: - То есть, это полный…

- Да! – перебил его Кузьмич – Это он. Вот угощайтесь – кто-то передачку в госпиталь закинул, а мне медсестра принесла, минуя регистрацию и всю бюрократию.

Олег Кузьмич достал из котомки маленький термос и бумажный пакет.

- Это моя вина! – обвинил себя майор Кодрин – Я не обеспечил защиту государственной границы. Я пойду под трибунал!

Пока Петрович разливал чай, старик повернулся к майору Кодрину:

- Ты, Олег Фомич, не горячись. Спрашиваю тебя, как человека понимающего – если помогу тебе остаться на руководстве заставой, позволишь сделать нам сеть убежищ?

Кодрин посмотрел на старика.

- Я сам буду помогать вам по выходным. Да и среди личного состава, думаю, недостатка в добровольцах не будет.

- Ну, Кузьмич, снова всех медсестёр охмурил. – хмыкнул напарник, запивая колобок чаем – Эй, а чай-то, как у Саньки!

Старик хмыкнул – то ли по поводу медсестёр, то ли по поводу таинственного доброжелателя, оставившего гостинцы.

- Посмотреть бы на вашего Саньку. – сообщил майор – Что за богатырь такой? По рассказам – смесь Ахиллеса с Геркулесом. Как выглядит то?

Контрабандисты переглянулись. Олег Кузьмич усмехнулся и сказал:

- Не поверишь, Олег Фомич: огромный, накаченный, волосы в косичку собраны, борода, на индийский манер заплетена, глаза горят, а из ствола – огнём полыхает… - он помолчал, а потом добавил – Да и не Санька его зовут, а… Ермак.

Крупная белка сидела на нижней ветке низкого куста. Она быстро осмотрела своих собратьев, сидящих на деревьях вокруг, и снова пристально уставилась на маленькую полянку. Ветки сзади над ней раздвинулись, и раздался короткий стрёкот. Белка подскочила, перевернувшись несколько раз, приземлилась на землю и замерла. Из кустов вышел низенький старичок, в стёганой куртке. Тонкая борода придавала ему сходство с китайскими мудрецами. Старичок держал мешок. Большая белка осторожно подошла, принюхалась, и – пушистой молнией взлетела на верх мешка. Остальная стая грызунов спустилась с деревьев, и образовав круг, уставилась на мешок. Белки боялись оторвать взгляд, чтобы, по своей привычке, не забыть тут же о таком сокровище. Мешок был полон орехов.

Человек с бородкой, стрекотнул на беличьем, и главарь стаи заверещал. Тут же к нему подлетела белка, с куском вощёной бумаги, и конфетти из российского паспорта. Всё это было передано старичку, который исчез было в кустах, но резко остановился. Он подошёл к дереву, и вгляделся в небольшое дупло. Потом посчитал пальцами на левой руке до пяти, поднял правую, и погрозил указательным пальцем. Затем старик заткнул дупло куском дёрна, и исчез в лесу. Белки кружили вокруг мешка.

Человек у монитора заворожённо смотрел за необычной сделкой. Когда старик уходил с полянки, наблюдатель произнёс: - Леший! Интересно. Он тут же вздрогнул – на мониторе возник глаз. Старик заметил камеру! Человек у монитора ругнулся: - Проклятье! Старик с китайской бородкой, погрозил пальцем, и изображение исчезло. Через семь долгих минут раздумий, крепкого телосложения человек, с короткими седыми волосами, поднялся из-за монитора, и направился к сейфу. Забрав комплект документов на имя Кея Патрика, он позвонил по телефону и сказал: - Закрываемся.

Мужчина собрал из различных мест всякие бумаги, и положил их в сейф. Затем открыл огромный глобус. В комнату зашёл человек, для некоторых мест на планете – восточной наружности.

- «Ключ»? – спросил он седого мужчину.

- Да, его нашли. Но этот след привёл не к тому человеку. Нужен «проводник». Ищут, как оказалось, другого.

- Леший?

Мужчина достал и открыл медальон.

- Да, Саид, Леший появился. Возможно – давно, а мы только сейчас его заметили. – он помолчал, доставая локон волос из медальона, а потом спросил – Ты в курсе, что есть ещё один Леший. Тоже – из «скромных». Кто из них выйдет на правильный след, за тем надо и присматривать. То есть, по сути, вопрос простой: Какого Лешего нам надо!

Человек склонился над глобусом: - Иди, Саид, готовь транспорт. Здесь мы закончили.

Он вытянул руку и сказав: - И здесь мы начинаем! – разжал пальцы. Локон светлых волос, упал на маленькую чашу, которая начала плавно опускаться. Вторая чаша, поднявшись, выдернула стопор, и по жёлобу покатился шарик для настольного пинг-понга. Он, разогнавшись, ударил по костяшке домино «пусто-пусто», которая толкнула свою сестру. Через двадцать секунд от маленькой хижины на острове Пасхи, полетели голуби, а в сейфе полыхали бумаги. Мужчина поцеловал медальон: - Мы сделаем это, милая.