Геном хищника

Глава 1

Люблю смотреть на закат в саванне.

Бесконечный горизонт, размытый туманом. Насыщенный медовый и такой же тягучий цвет неба, разбавленный розовыми росчерками кисти божественного художника. Четкими выглядят только огромные стволы многовековых баобабов, похожие на лапы каких-то мифических гигантов, что вот-вот выйдут из серой дымки. А причудливые тени далеких акаций, наоборот, расплываются, лишь намекая, где заканчивается земля, а где начинается небо.

Растворяются силуэты белых хижин, люди становятся похожими на призраков. И лишь тень почтового фургона, несущегося на границе земли и неба, растягивается, превращаясь в существо из древних легенд местных племен…

— Цель в зоне поражения, стрельба по готовности. Вали этого ублюдка…

Вон он — момент, в котором останавливается время. Окутывает вакуум, и остается только цель в перекрестии оптического прицела. Миг, в котором зашкаливает концентрация. А вся мощь крупнокалиберной винтовки подчиняется твоей воле. И только от твоей сосредоточенности и меткости зависит, насколько идеальным будет результат…

— Под огнем…

***

На этих словах я теперь просыпаюсь все время. Хоть мне этого совсем не хочется. Раньше бывали моменты, когда неуютно было засыпать из-за реального шанса не проснуться. А сейчас все изменилось — я не хотел открывать глаза. Какой смысл, если все равно ничего не увижу?

Остались звуки и запахи. А еще стерильный и накрахмаленный привкус безнадеги, которым пропиталась вся больничная палата. Уже три месяца прошло, а я все никак не привыкну. Слепой снайпер — это как сапожник, только не без сапог, а вообще без рук, ног и, соответственно, скакалки.

Я повернулся на другой бок, подтянув повыше накрахмаленный больничный пододеяльник. Возможно, он был белым, а может, полосатым… В жопу все…

Может быть, даже уснул бы опять. Того количества обезболивающих и успокаивающих, что я в себя накачал, еще на дня три могло хватить. Но настойчивый женский голос, заплывший в мою палату, не давал расслабиться.

— Александр, я же знаю, что вы не спите, — вздохнула женщина, но я не отреагировал. — Можете не отвечать, просто послушайте.

Своим выразительным молчанием я, по ее мнению, согласился, и она стала, видимо, зачитывать:

— Итак, Егоров Александр, тридцать два года. Холост, детей нет. Позывной «Сумрак», за любовь к одноименному оружию и работе в условиях низкой освещенности. Сто сорок три официально подтвержденных цели, в том числе на дистанции свыше двух с половиной километров. И это только за время контракта с Минобороны. Затем переход в ЧВК и последующая индивидуальная работа на частных заказчиков.

Вы много поездили по миру. Вы не любите сидеть на одном месте? — Женщина сделала паузу, возможно, ждала от меня какой-либо реакции. Ее не было, и она продолжила: — Сирия, Мозамбик, Мали… У вас сложилась определенная репутация. В племенах ашанти вас прозвали «Шагуди» в честь легендарного, мифического демона мести.

Я промолчал. Информация, которую она озвучивала, в принципе, не была особо секретной. Наоборот, это специально выставляли в «открытый доступ».

— Так я продолжу? — спросила женщина и в этот раз не стала дожидаться моего ответа. — Георгиевский крест, медали за боевые заслуги и воинскую доблесть. В мирной жизни — специалист Федерации боевого снайпинга, победитель ряда чемпионатов, инструктор... Я могу долго продолжать. Список ваших заслуг действительно впечатляет. По сути, вы легенда, и не только среди племен ашанти.

Я зевнул и почесал щетину. Надо будет побриться. Полчаса елозить электробритвой по подбородку — это своего рода медитация с ощущением, что ты хоть что-то контролируешь.

— Результативность практически сто процентов, — тем временем говорила незнакомка. — Кроме одного случая. Одна ошибка привела к ранению, которое стоило вам зрения. Контузия, атрофия зрительных нервов, три операции…

Громкость голоса повысилась — женщина подошла ближе.

— Почему вы тогда не выстрелили?

Я почувствовал тонкий, немного сладкий аромат нагретой раскаленным солнцем травы. Этого запаха было слишком много в той самой командировке, которая все изменила. Но отвечать на это тоже не стал. Хотя ответ у меня был. Сотню раз прокрученный в голове, с тысячей возможных вариантов развития событий.

Еще и снится постоянно…

— Что вам нужно? — спросил я, понимая, что просто так она не уйдет.

— Мне нужны вы, — усмехнулась женщина. — Мне нужна Легенда!

— Вы опоздали, — повернувшись на ее голос, я указал на повязку, закрывавшую глаза. — Боюсь, я не смогу вам помочь.

— Зато я смогу вам помочь.

Послышался легкий шелест одежды, будто она пожала плечами.

— Интересно как?

— Мы дадим вам возможность видеть.

— Три операции у лучших специалистов страны не смогли, а вы сможете? — вздохнул я, решив не реагировать на этот развод.

Я и здесь-то лежал на обследовании. Вроде как последний шанс был. Но вчера и он испарился.

— Не конкретно я и не в этой стране. Я бы даже сказала, что не в этом мире, — ответила женщина и ненадолго замолчала. — Что вы знаете про Аркадию?

— Примерно то же самое, что и про Вальгаллу, Шамбалу, Атлантиду и прочую мифическую хрень, которой не существует, — я скривился, постаравшись выдать максимально скептическую улыбку. Этот разговор с самого начала был каким-то дурацким, а сейчас вообще ушел в какую-то дикую степь.

Может, я переборщил с обезболивающими?

— А если серьезно? Что-нибудь слышали?

— Слышал, что все обычные псы попадают в рай, а доблестные псы войны — в Аркадию. Боевики ашанти верят в эту чушь.

— А если я вам скажу, что это не чушь? Что Аркадия существует. Что это не миф, а одна из экзопланет в созвездии Лебедя. А в одна тысяча девятьсот восемьдесят втором году в результате научного эксперимента был найден прямой портал туда? — спросила женщина заискивающим тоном. — Вы мне поверите?

— Нет.

Я перевернулся на другой бок, показывая, что разговор окончен.

— А кому поверите? — продолжила напирать она. Ее высокий голос раздавался уже практически над моим ухом. Аромат стал сильнее. Чертова сладость перегретой саванны. — Физруку? Бегемоту? Или, может, Куперу?

— В жопу Купера, — ответил я, чувствуя смесь раздражения и интереса.

Позывные моих давних друзей, с кем приходилось служить — это была уже не самая очевидная информация из открытых источников. Кого-то одного можно было угадать, ткнув пальцем в популярные прозвища, но не всех троих сразу. Причем тех, кто числился пропавшим без вести.

— Он сказал, что вы так скажете, — усмехнулась женщина. — А еще он сказал… Сейчас. Я это не воспроизведу по памяти.

Аромат стал слабее, в палате послышался звонкий перестук каблуков, потом шорох и щелчки замков. Я услышал легкие касания по экрану — незнакомка достала смартфон или планшет.

— Вот, — продолжила она довольным тоном. — Только можно я мат пропущу? Думаю, смысл останется понятным. Нам ведь нужно только доказать, что это действительно сообщение от Купера. Слушайте: «Сумрак, сурикатов здесь нет. И вспомни про десять ребер». Эти слова вам о чем-то говорят?

Я кивнул.

Про суриката — это старая шутка: «Видишь суслика? А он есть». Мы еще добавляли, что он не один, а с мухой цеце — с поправкой на регион нашей тогдашней командировки. Мы так называли боевиков из местных племен.

А три ребра — это уже история нашего знакомства. Мы подрались, и я сломал Куперу ребро. Всего одно. И оно даже не сломалось, а максимум треснуло, но Куперу очень нравилась эта история. Ему вообще нравились любые заварушки. Он уважал сильных противников. И приврать, конечно, тоже любил. Поэтому количество сломанных ребер всегда разнилось. Десять, как правило, означало наивысшую степень куперовского восторга — чтобы на пальцах можно было показать. Наглядно.

Окей, можно считать, что тест на реального Купера пройден. Вот только это не объясняет, куда и как он пропал. В той командировке мы чуть разошлись по датам контрактов. Я уехал в отпуск, а когда вернулся, Купер уже числился среди пропавших. И деталей-то никаких не было: выехали в рейд, попали в засаду, никто не вернулся. Я хотел поискать, но сам закрутился. Жестко тогда пришлось, но и прозвище от ашанти именно тогда появилось.

Мифическая Аркадия его исчезновение тоже не объясняет. Другой мир? Ну, допустим. Важно мне это? Только если баллистика там другая, инопланетная. А в остальном… Я в половине случаев даже не знал, в какую стране трудиться придется. Ни цивилизации, ни границ в командировках не видел. Кто знает, может, я уже и в других мирах побывал — я такой красоты закаты порой видел, что не удивился бы.

— Я оставлю вам полную запись, — пообещала незнакомка. — На ней Купер более подробно объясняет, почему вы можете мне верить.

— Где он? С ним можно увидеться?

Если он живой, то за такие приколы одним ребром он уже не отделается.

— Он в Аркадии. Так этот мир называют местные. Как я уже сказала, это экзопланета с индексом подобия Земле в ноль девяносто восемь. Практически близнец, но в два раза старше. Эволюция многих неразумных видов там вышла на другой уровень. А разумные как минимум пережили один апокалипсис, и недавно мир будто перезапустился заново.

Мы называем эту планету Kepler-452 d. В свободном доступе о ней нет информации. Есть про соседнюю, но, так скажем, ее слегка изменили для широкой общественности. Если примете наше предложение, то не только увидитесь, но и поработаете вместе с Купером.

— Что за работа? — спросил я.

— Ну наконец-то намечается конструктивный разговор! — по звучанию голоса мне показалось, что она улыбнулась.

Сладкий запах, легкое дыхание, мягкая походка и нежный голос с игривыми нотками. Наверное, она красива. Я замолчал, решив не торопиться с выводами. Не про красоту, а про суть разговора и предложения.

— А теперь, если вы готовы, давайте знакомиться? Меня зовут Кристина Рейнер. И если говорить максимально официально, то я работаю в Почтовой администрации Организации Объединенных Наций…

— Это шутка такая? — я непроизвольно кашлянул. В горле пересохло, а шарить по тумбочке в поисках бутылки с водой при гостье не хотелось. Потерпим, не впервой.

— Скорее ирония. Даже у «Врачей без границ» есть границы, — усмехнулась Кристина. — Мы же можем работать в любой точке мира. Кому, как не нам, теперь работать и в двух мирах. Вас что-то смущает?

— Нет, но, наверное, я ждал что-то более таинственное или агрессивное, — я пожал плечами. Когда я в последний раз видел почтальонов, это плохо для меня закончилось.

— Эх, признаюсь, я бы тоже, — вздохнула Кристина, — Но для посвященных мы более чем официальная структура, признанная всеми странами-участниками ООН. Ее создали как раз для того, чтобы эти страны действовали цивилизованно. Поверьте, пирог там шикарный, и все хотят оторвать кусочек побольше. И пока не появились мы, случались… так скажем, недопонимания и конфликты. Но не будем о грустном.

Возможно, само Почтовое ведомство покажется вам скучным. Куча бюрократии, заседаний и прочего. За таинственное и агрессивное у нас отвечают наши Директораты. Разведывательный, оперативный, научно-технический, снабжение, торговля… Еще есть служба охраны отделений и торговых караванов, которую мы называем «Миротворцы». Не суть… — Кристина прервалась, но быстро поймала ускользнувшую было мысль. — Я отвечаю за вопросы рекрутинга. Для, так скажем, особых заданий Директоратов.

— И вы мне так вот просто все рассказываете? — спросил я. — А если мы не договоримся?

— Если мы не договоримся, то я просто уйду отсюда, — ответила Кристина. — А вы можете сколько угодно и кому угодно рассказывать про почтальонов, которые вербуют наемников на планету, до которой лететь полторы тысячи световых лет. Пожалуйста! Вам все равно никто не поверит. Даже неважно, на каких обезболивающих вы сейчас сидите.

Я молча кивнул. Подумал, что надо бы прибраться на тумбочке. Независимо от того, как закончится этот разговор, собраться и решить уже, как буду жить дальше. Послушал врачей, пожалел себя и хватит, нужно двигаться дальше. Хоть и на ощупь…

— Прекрасно! — женщина хлопнула в ладоши. — Раз с этим разобрались, то продолжу. У одного из наших Директоратов возникли некоторые сложности. В сфере его влияния появилась проблема, которую необходимо ликвидировать.

С этой целью мы собираем отряд. Соответственно, логистика и обеспечение на нас. Будет штурмовая группа, команда подрывников и пара снайперов. Один уже есть, со вторым я сейчас разговариваю. Задавайте вопросы, я постараюсь ответить на те, что не затрагивают интересы Директората.

Я слегка опешил от резкой смены темы. Точнее, от перехода с волшебного мира на жесткую и банальную конкретику ликвидации проблем.

— Давайте по порядку. Как вы собираетесь вернуть мне зрение? Как мне объяснили врачи, повреждения необратимы.

— Врачи этого мира, — усмехнулась Кристина, сделав упор на слове «этого». — Но в Аркадии другие методы. Медицина там строится на совсем иных подходах. Мы не будем чинить ваш организм, мы его улучшим.

Аркадия — очень опасный мир. Там хватает диких монстров, кровожадных растений и аномалий. Но проклятие этого мира одновременно является и его даром. Флора и фауна Аркадии уникальны.

Я не буду сейчас перечислять возможности всех видов и то, на что они способны. Иначе мы с вами здесь несколько недель поговорим. У вас будет время все узнать детально. Скажу лишь, что ксенотрансплантация в Аркадии достигла немыслимых высот и возможностей.

— Ксено-что?

— Иными словами, — вздохнула Кристина, — межвидовая пересадка органов и тканей. И сразу хочу сказать… Нет, мутантом вы не станете. Все об этом спрашивают. Безусловно, строение тела и мышечная масса изменится. Люди становятся сильнее, быстрее, а некоторые и умнее.

Конкретно в вашем случае, вам пересадят зрительные нервы. Зрение не только вернется, но и улучшится. Повторюсь, никаким мутантом вы не станете, и внешне вообще никак не изменитесь. Ну, может, только шрам от операции останется.

— Допустим, я вам верю, — медленно сказал я. — И, допустим, понимаю, как это работает. Вопрос — кто будет донором?

— Это правильный вопрос, — ответила женщина. — Наши спецы создали специальную систему для управления аугментацией. Она и подберет для вас оптимальный геном.

— А…

— Александр, — перебила меня женщина. — Если примете мое предложение, то я оставлю вам справочник. После трансплантации потребуется несколько дней на синхронизацию с новыми генами. У вас будет время все спокойно изучить.

— Стоп! — Я сел на кровати. Так удобнее деловые переговоры вести. Условно деловые — у меня имелись лишь смутные представления о том, как на мне сидит спортивный костюм. Я даже цвета его не знал. Надо было спросить, когда выдавали. — Что еще за синхронизация?

— Усиления происходят не одномоментно, — начала Кристина. Она расхаживала по палате, словно читала лекцию. — Есть много второстепенных факторов. Результат сильно зависит от организма человека и еще сильнее — от донора. Этот процесс сложно, но можно контролировать. А с некоторых пор мы научились им управлять. Я уже сказала про систему, а еще есть специальное оборудование. Выглядит как обычные смарт-часы, будет постоянно мониторить состояние и давать рекомендации, что нужно сделать для лучшего результата или куда направить развитие.

— Звучит чересчур нелепо и удивительно, — задумчиво прошептал я.

— Понимаю, — усмехнулась Кристина. — Даже когда вы уже устанете удивляться, Аркадия все равно сможет вас удивить. Просто для примера, геном огненной саламандры делает человека пирокинетиком. Геном гидры дает регенерацию… — Женщина замолчала, будто пыталась вспомнить еще примеры, но, прежде чем я начал уточнять, что там за гидра такая, свернула тему. — На самом деле, суперсила и выносливость — это лишь начальный уровень. Развитие вариативно и безгранично. Телекинез, левитация, криокинез, аэро…

Александр, я понимаю, что для вас сейчас много информации. И прекрасно представляю, что вы сейчас думаете. Какой-то другой мир, какие-то суперсилы. Но давайте посмотрим на это с другой стороны. Что вы теряете?

Глава 2

— Допустим, — я кивнул, не ответив на риторический вопрос.

Что я теряю? Ничего. Все, что могло быть ценным, я либо уже потерял, либо так и не нажил. Семьи нет, целей и планов с некоторых пор тоже нет. Если только ждать, пока какие-нибудь гении изобретут нейрочипы и вкрутят мне вместо глаз видеокамеры. Ну так это еще ждать…

— В чем подвох?

— Даже не подвох, а скорее особенность. Но вы правы, она есть. Это билет в один конец, — ответила Кристина и, видимо, решив, что ее могут двусмысленно понять, сразу же уточнила: — В хорошем смысле. Отряд не бросят в пекло, чтобы там все полегли. Все просчитано до мелочей. Хотя не буду лукавить, в Аркадии все возможно — это очень опасный мир. Но и вы все-таки не в песочнице раньше игрались.

Я пожал плечами, типа все понимаю. Было бы странно, если бы услуги таких специалистов, как я, требовались в мире добрых фей и радужных единорогов.

— Резюмируя, порталы в Аркадии нестабильны и плохо работают в обратную сторону. Вывозить оттуда удается только небольшие объекты, и, как правило, это те ресурсы, ради которых мы и осваиваем этот мир.

— То есть, там придется остаться навсегда?

— Шанс на возвращение один к ста. Это примерное соотношение на основании того, как ведут себя стихийные порталы. Скорее всего, мы когда-нибудь научимся их расширять, но на данный момент да, придется остаться, — Кристина явно опять улыбнулась. — Но там не так уж плохо. Чем вы будете заниматься после выполнения задания — это ваше личное дело. Освоитесь, разберетесь, тогда и решите. Сможете продолжить работать на нас. Работа есть всегда. А нет, так и мирных профессий предостаточно.

— Я еще даже на эту не согласился, — я покачал головой.

— Тем не менее просто хочу создать вам некий образ, — не смутилась Кристина и продолжила: — Добыча полезных ископаемых, торговля, фермерство. Да что угодно! Это целый мир, по-своему молодой и с огромным количеством возможностей. Его не только не поделили еще, его даже не весь открыли. Под контролем местных не более двадцати процентов планеты. Опять же не будем забывать про новые способности, которые вы получите. Некоторые вообще называют это магией.

— И зачем же тогда нужны пушки? — перебил я разогнавшуюся девушку.

— Не просто пушки, а большие и дальнобойные, — усмехнулась Кристина. — Я не сказала, что все это легко. Все это возможно, но ни разу не легко. Уверена, вы лучше многих понимаете, что значит стать настоящим мастером.

— Это все прекрасно, но кто цель? — спросил я, хоть и понимал, что в лучшем случае я смогу ее идентифицировать только после того, как зрение вернется. Поймал себя на мысли, что уже верю в успех, а, значит, внутренне уже согласился. Пару моментов осталось только изучить. — Если вы изучали меня, то знаете, что я берусь не за все заказы.

— Да, я помню, — серьезным тоном сказала Кристина, — никаких детей и в принципе никаких гражданских. Об этом можете не волноваться. На Аркадии вообще нет гражданских. В семь лет дети проходят инициацию, меняют свой геном и начинают путь воина. Все, без исключения, иначе в Аркадии просто не выжить.

— И все же? — нахмурился, не собираясь разводить спор о том, в какой момент гражданский перестает быть таковым и становится опасным. — Кто цель? Или все подробности только на месте?

— О, в этом нет секрета, и, насколько я понимаю, вы даже знакомы. Это Драго Мартич, — Кристина замолчала, давая мне время на осмысление.

Может, и реакцию какую-то ждала, но я даже не моргнул. Хотя мне вдруг резко стало жарко. Тело отреагировало раньше, чем пришло осознание. Меня будто вернуло в тот самый день, в то самое место, под палящие лучи солнца.

В тот самый момент, когда Драго оскалился в моем прицеле.

— В чем его обвиняют? — спросил я и тут же захотел забрать свои слова обратно.

Идиотский вопрос из серии почему после дождя мокро. Мартич был военным преступником. Еще не закончив школу, он уже творил беспредел на Балканах. Похищения, пытки, массовые расстрелы и полный букет. Его выходки заставляли бледнеть даже матерых палачей режима. А потом он перебрался в Африку. Собрал вокруг себя банду таких же отморозков и устроил переворот в одной маленькой стране. Короновал себя и стал терроризировать соседей. И так жестил, что несколько враждующих племен помирились, чтобы найти на него управу. В том числе и наш отряд наняли. Но тогда я так и не выстрелил…

— Стоп! Спрошу иначе. Какого хрена он делает в Аркадии?

— Рвется к власти, — невозмутимо сообщила Кристина. — Объявил себя пророком и уже собрал паству. В основном изгоев и отщепенцев. Проповедует что-то среднее между сатанизмом, нацизмом и анимализмом. Это уже местные верования, связанные с инициацией геномов.

— А попал как?

— Либо завербовался в «Миротворцы», — ответила Кристина. — Либо стихийный переход. Не он первый, не он последний.

Я повернул голову на ее голос. Если бы не повязка, то обязательно прищурился бы скептически. Как обычно, промолчал, пытаясь представить, что в новом мире может творить Драко.

— Это проблема? — Кристина явно что-то уловила в моем сосредоточенном молчании. — Я имею в виду цель?

— Нет, — задумчиво ответил я. — Скорее наоборот…

— Прекрасно! — обрадовалась девушка. — Чтобы вам было легче принять решение, какие-то базовые аспекты я все-таки попробую осветить. Управляемые порталы открыли недавно, но люди попадали туда и раньше. Как поодиночке, так и целыми группами.

Первый задокументированный случай связан с падением Тунгусского метеорита, который перенес на Аркадию сразу несколько деревень. Потом Бермудский треугольник, несколько аварий в «Зоне 51», долина Скинуотер, ядерные испытания в Советском Союзе — случаев достаточно много. Грань между мирами рвется в момент резких колебаний или крупных изменений. А в Африке стихийные переносы происходят даже чаще, ведь миражи там далеко не всегда миражи.

Кристина замолчала, сделав новый круг по палате. С резким шипением открыла банку газировки, добавив к сладкому запаху туалетной воды химозного аромата кока-колы. Мне тоже захотелось пить, и я легко дотянулся до тумбочки, но пришлось потрудиться, чтобы нашарить бутылку.

— Только не спрашивайте, я не знаю, как это работает, — продолжила Кристина и, похоже, замахала руками, обдав меня намеком на ветерок. — Честно говоря, даже не интересуюсь. Мне достаточно истории Аркадии с того момента, когда открыли зоны с управляемыми порталами.

— Их много?

— Четыре. На всех основных континентах, кроме Австралии. Сейчас каждый портал с этой стороны под контролем Почтового ведомства и под охраной оперативного Директората. А в Аркадии у нас почтовые отделения, предоставляющих услуги для местных. Директорат закупок, который торгует с местными. Вывозит полезные ископаемые и привозит то, что нужно местным поселенцам. Как правило, это оружие. А не марки, как можно было бы подумать.

— И что не было никакой экспансии? Ни одна страна нашего мира не попыталась захватить?

— Пыталась. И не одна, — сухо ответила Кристина. — Но все опоздали лет так на пятьдесят. Там сформировалось свое общество, свои законы и правила. А потом здесь еще лет двадцать не понимали, что со всем этим делать. Темные времена, много ошибочных решений.

— Например?

— Например, одна большая страна решила устроить в Аркадии эксперимент с тюрьмой для заключенных, отправив их на пожизненное. А другая, не менее большая, слила по дешевке кучу оружия времен Второй мировой, обновляя склады длительного хранения, — Кристина помолчала, возможно, решая, нужны ли еще примеры. — И те, и другие потом пожалели, но было уже поздно. Поэтому аффилированность лиц, принадлежащих к каким-то конкретным странам или компаниям, скорее вредит.

— И никто не пробовал взять местных силой?

— Пробовали, но обломались. Так что теперь только партнерские отношения и честная торговля.

Я нахмурился.

— И штурмовые группы со снайперскими винтовками?

Звучало, конечно, фантастически. Вот ни разу не поверю, что все сверхдержавы так легко сдались! Может, в открытую не лезут, но кто знает, сколько по Аркадии таких штурмовых отрядов бродит.

— Александр, там очень большие деньги. Родий, скандий, рений — это лишь начало списка. Аркадия богата тем, что востребовано у нас.

— А им самим не надо?

— Нет, в силу ряда особенностей планеты многие технологии отстают, а какие-то в принципе недостижимы, — Кристина вздохнула. — Там нет сотовой связи, нет интернета и всего такого, чем сейчас избаловано человечество.

— Электричество есть хотя бы?

— В крупных городах и у некоторых энтузиастов. Большинство предпочитает… — Кристина замялась, будто сама сомневалась в том, что хочет сказать. — Предпочитает магию. Те способности, которые можно получить за счет биохимических аугментаций. А потом и применить для выживания. Ну или в борьбе за власть.

Я хоть и рекламирую вам этот контракт, но не будем идеализировать Аркадию. Это опасное место, где, кстати, герои долго не живут. А вот Легенда этому миру не помешает, — усмехнулась Кристина, в очередной раз напоминая про опасность. Будто знала, что мне, наоборот, чем опасней, тем интересней. — Вам, кстати, там понравится. Саванна, тропики — практически курорт. Так что? Еще вопросы есть? Или готовы подписать контракт?

— Скорее всего, кровью?

— Отчасти, — усмехнулась Кристина. — У вас возьмут образец, чтобы подобрать вам наилучший геном. Но про контракт, это я так, фигурально. На самом деле достаточно вашего устного согласия.

— Мне нужно мое оборудование. Его тоже перевезут?

— К сожалению, с этим могут возникнуть проблемы, — голос Кристины погрустнел, но как-то не особо искренне. — Мы не очень… официально вас сейчас переправим. Все необходимое вы получите на месте. Возможно, не такое классное, как у вас было. Но есть очень большая вероятность, что после апгрейда вам даже оптический прицел не понадобится.

— У меня будет время изучить особенности планеты? Особенно интересует внешняя баллистика.

Причем сильно. Хер знает, как там пули летают.

— Да, конечно. Хоть группа уже там, и все участники уже прошли инициацию, но им тоже нужно время на адаптацию, — ответила Кристина. — Соглашайтесь, ближайший переход уже сегодня ночью, а вам еще добраться нужно.

***

И я согласился.

Чтобы ни ждало меня там, ключевым моментом было то, что здесь я уже ничего не теряю.

Получив мое согласие, Кристина еще совсем чуть-чуть рассказала про Аркадию и попрощалась со мной. Вместо нее в палату вошли двое не особо разговорчивых мужчин, пахнущих сигаретами и военной снарягой.

С собой сказали ничего не брать, даже документы, по сути, мне были не нужны. Паспортного контроля и таможни нет, а на месте все будет новое: и имя, и биография, и деньги. Так что путешествовать я собирался налегке — взял только то, что помещалось в десятилитровом тактическом дэйпаке, с которым я ездил по больницам.

В рюкзаке был запасной комплект белья, электробритва, минимальная тактическая аптечка и мой стандартный EDC-органайзер. После ранения я им уже не пользовался, но привычка везде таскать его с собой так быстро не выветрилась. Внутри лежал мультитул Leatherman ARC с дополнительным набором бит и макротексовская фронталка, как у Джона Уика. Ни разу еще не применял для дела, но щелкать нравилось. Успокаивало. Раньше еще фонарик носил, но однажды я психанул и все-таки его выкинул.

Еще я закинул в рюкзак бутылку воды и книгу, которую подрезал в одной из больничных библиотек и таскал с собой до сих пор.

Читать я всегда любил, а в детстве магия как раз и была в книгах. Такая маленькая коробочка, внутри которой может прятаться целый мир.

А сейчас взял скорее из упрямства. Как некий символ, что все будет хорошо. Что именно за книга, я не знал. По запаху — старая, на ощупь — шершавая. С выбитой на обложке картинкой и названием, но уже в плачевном состоянии. По характерным закорючкам удалось признать советскую «Библиотеку приключений». Ну а что там именно — пусть будет для меня сюрпризом.

Жалко было оставлять оборудование, которое я собирал годами. Винтовка, оптика, тепловизор, дальномер, метеостанция, набор «умелые ручки» для релоадинга, куча снаряги — всё то, на что уходила львиная доля гонораров. Еще несколько стволов: так сказать, для души и стрельбы по тарелочкам. Коллекция ножей, арбалет…

Хотя Кристина и обещала почти все это переправить, но конкретных сроков назвать не смогла. Грузы проверяли намного тщательнее, чем людей. А потенциальный рекрут «Миротворцев» на металлоискателе не звенел, и вообще, похоже, был никому не интересен. В отличие от полутораметровой винтовки, которая вместе с кейсом и остальным оборудованием, тянула уже почти на два метра крупногабаритного багажа. К тому же «мой поезд» уходил по расписанию уже ночью, а всю мою снарягу следовало еще забрать. Что-то из дома, что-то со склада. А дом был далеко, поэтому я написал подробную инструкцию и отдал ключи.

Отдал всё от всего: склад, квартира, машина, мотоцикл, сейфы. Движимое и недвижимое имущество в этом мире мне уже не пригодится, зато в Аркадии (после выполнения задания) пообещали что-то типа подъемных с компенсацией за здешнее барахло. Сразу в валюте, принимаемой в большинстве местных стран, провинций, княжеств и прочих объединений. Как рассказала Кристина, там кто во что горазд был по мере заселения.

Поймал себя на мысли, что зря всегда считал себя легким на подъем. Все-таки накопилось, как в том фильме: два видеомагнитофона, два сейфа и так далее.

— Эх, налегке так налегке! — усмехнулся я, прощаясь со всем, что приходилось оставить. Но пофиг, барахло, в отличие от здоровых глаз, — дело наживное.

А вот то, что я не увижу своими глазами переход между мирами, опечалило намного сильнее. Операцию могли сделать только там. По какой конкретно причине, я до конца не понял: то ли донорские геномы не работали в нашем мире, то ли банально не выдерживали транспортировки.

С Кристиной я больше не общался, и провожать она меня не пришла. Наверное, уже никогда с ней не увидимся. Тоже жаль — надумать я про нее успел многое, представить по голосу, запаху и движениям. Так что было бы интересно и посмотреть. Проверить, угадал ли я хоть что-нибудь?

Присел на дорожку на больничной кровати, прощаясь с этим миром, и подтвердил, что готов. Больничные треники, за спиной рюкзачок, а на ногах «кроксы» — вот в таком виде я и собирался покорять Аркадию.

***

Штаб-квартира ООН, Нью-Йорк.

Офис разведывательного Директората UNPA.

— Кристина, ты уверена, что это хорошая идея? Вербовать именно его? — вместо приветствия спросил пожилой мужчина, подключившись к видеоконференции. — Твой аналитический отдел уже ошибался.

— Он идеально подходит, — ответила Кристина Рейнер. — Так что не в этот раз, босс.

— А если он вспомнит и поймет? Или еще хуже, сможет узнать меня? — голос мужчины звучал напряженно. — Сейчас его даже ликвидировать не нужно. Можно просто бросить, и он сам скоро сопьется да сдохнет где-нибудь. Кому нужен слепой стрелок?

— Он мне нужен, — совершенно спокойно, чуть ли не скучающим тоном, уверенного в своих действиях игрока, протянула Кристина. — Во-первых, для эксперимента с новым геномом. Как вы помните, добровольцев не нашлось. А во-вторых, Драго не испугается, если за ним придут обычные убийцы. Если уж играем в эту игру, то спектакль должен быть максимально достоверным. Каких бы ресурсов это ни стоило, все равно окупится. Если придет Сумрак, Драго испугается сильно. А чем сильнее он испугается, тем больше он будет благодарен за то, что мы его предупредили.

— Драго, конечно, надо поставить на место. А то чересчур самостоятельным стал, наглеть начал, — задумчиво пробормотал мужчина. — А что, если у Сумрака получится? Его же не просто так назвали Легендой?

— Не просто так, — согласилась Кристина и усмехнулась. — Но это нереально, экспериментальный геном прикончит его раньше.

Глава 3

Первую часть пути мы проехали на машине скорой помощи. Я лежал на жестких носилках и пытался задавать вопросы сопровождающим. Но из-за воющей сирены поговорить не удалось. Пропахшие табаком мужики либо делали вид, что не слышат, либо правда не слышали.

Потом был аэропорт с запахом асфальта и металла. Ветер в лицо, шум в ушах и какой-то тяжелый борт, куда меня вкатили на носилках. Точно не наш, я не смог узнать двигатель по шуму. Меня приткнули к стеночке и отгоняли от меня любопытных. Пахло врачами и сочувствием. А по обрывкам разговоров, казалось, что мы летим куда-то с теми самыми «врачами без границ».

Я уснул, а проснулся уже опять в машине. Вместо асфальта жесткая грунтовка, но мне разрешили спокойно сесть. Накормили остывшими макаронами. Напоили чаем из термоса. Черным, крепким и сладким, возможно, турецким.

По пути была остановка на заправке, и мне удалось размять ноги. Температура вокруг ощущалась довольно странно: вроде бы и прохладно, но прохлада была жаркой, как летним вечером. Часов у меня не было — батарейка в смартфоне села. Наверное. Телефон заблокировался и ни на какие «окей, гугл» не реагировал. Может, действительно вечер? Так-то какая разница? После прохода через портал я все равно сначала джетлаг словлю, а потом отрублюсь под наркозом. Забавно… Там, скорее всего, не просто другой часовой пояс, там и время года другое будет, и световой день наверняка отличается.

Надышавшись соляры (еще и мошка какая-то цапнула), я почувствовал себя живым. Скоро.

Не то чтобы я поверил во все, что наговорила Кристина Рейнер, — наверняка там еще куча подводных камней! — но ключевой интерес у нас совпадал: слепым я им не нужен.

Поэтому можно было спокойно спать дальше. Этим я и занялся, поудобнее устроившись на потертом кожаном сиденье старенького джипа.

Следующая остановка. Снова ветер и гул пропеллера — на этот раз вертолет. Явно подъем в горы. Примерно пара часов полета под какую-то неторопливую, тягучую песню на арабском. Пилоты переговаривались на таком же. Мои сопровождающие даже что-то понимали, раз пару раз обменялись с ними короткими репликами. Я — нет, у меня в распоряжении были только два языка: русский и английский. На обоих изъяснялся свободно и еще с десяток отдельных реплик на французском и испанском, но эти уже исключительно матерные, зато практически универсальные.

О чем шла речь в вертолете, я не понимал, ориентировался только по тональности. И когда она мне не понравилась, я как будто невзначай подтянул к себе рюкзак и переложил нож в карман. Степень напряжения в кабине росла, но обстановка резко разрядилась, когда нас тряхнуло, загрохотал гром, да еще и дождь застучал по кабине.

Я почувствовал, как рядом нервно заерзал Табачный. Наверное, что-то страшное там за окном видит. Как говорится, у страха глаза велики, а мне на слух не так уж и опасно все представляется.

Знакомая погодка. Должно быть, и места те самые, где я уже бывал. По крайней мере, этот регион. От нечего делать я немного поиграл в детектива, вспоминая и прикидывая весь маршрут. Определившись с локацией, попытался опять уснуть. А то вдруг я процесс реабилитации (как сказала Кристина, синхронизации) неправильно себе представляю? Короче, решил, что пока есть возможность — надо спать.

Ну или есть, но еду больше не предлагали. Должно быть, недолго осталось.

Так оно и вышло. Сначала в разговоре сопровождающих появились нотки облегчения, а потом и вовсе меня тряхнуло от столкновения с землей. Мне помогли выбраться, накинули капюшон, чтобы хоть формально закрыть от дождя. И дальше повели под руку.

Буквально пять метров ровной площадки — и начался какой-то ноголом. Камни, ямки, коряги — вроде и тропинка, но скорее звериная, чуть ли не мышкой протоптанная. Еще и скользко! Ноги моментально промокли в «кроксах» и практически сразу начали вязнуть в грязи.

— Долго еще? — спросил я, когда Табачный остановился и попытался закурить, но успел сделать разве что пару затяжек до того, как все загасило дождем.

— Почти пришли, — ответил мужик хрипло. — Под ноги смотри.

— А ты, я погляжу, либо шутник, либо гений, — протянул я.

Табачный что-то буркнул неразборчиво, но потащил меня будто бы даже аккуратней, как хрустального. Бесит меня эта беспомощность! Давайте уже скорее меня починим. Подсадим мне геном какого-нибудь сокола. Я как-то читал, что сапсан видит воробья с расстояния в семь километров. Неплохой такой бинокль.

Интересно, что мне подберет биомонитор? Он уже был на руке и пару раз довольно больно уколол, попискивая. Сейчас он что-то анализировал и, наверное, измерял пульс с сердцебиением. На ощупь напоминал прямоугольные смарт-часы с кучей шершавых датчиков на задней крышке и гладкими сенсорными кнопками по бокам.

Как обращаться с ним, мне пока не объяснили, Кристина лишь сказала, что батарейки хватит на несколько месяцев. А подзарядиться можно будет в любом почтовом отделении. Инструкцию, как и обещанный справочник, должны дать на месте.

— Слушай, а он хоть водонепроницаемый? — спросил я Табачного, толкнув его локтем.

— Да, и противоударный, — ответил второй, неожиданно оказавшийся рядом. Черт, дождь шумит, мешает ориентироваться. Мужик тем временем взял меня за руку и постучал по смарт-часам. — Не снимай пока, анализ еще не закончился. Кстати, если больше любишь в ретро стиле, то я с удовольствием с тобой поменяюсь.

— О, — удивился я неожиданной разговорчивости спутников, — так вы со мной на ту сторону?

— Рыжий, завязывай болтать, — грубо вмешался Табачный. — Подходим уже. Все, завязывайте болтать.

Хоть и по крупицам, но мир вокруг меня расширялся. Один, значит, рыжий, второй нервный, и оба — переселенцы, как и я. Интересно, они тут по своим делам или исключительно для того, чтобы я на границе не потерялся?

Минут через пять Табачно-нервный еще раз шикнул, а потом впереди послышались тихие разговоры. Кажется, мы куда-то пришли.

Наверное, я ожидал, что это будет какая-нибудь военная база или лаборатория. Блокпост с запахами ружейной смазки, колючей проволоки и свежей краски на бетонных блоках. Рассчитывал услышать скрип вертящихся прожекторов на вышке и щелчок поднимаемого шлагбаума. Потом что-то в духе «стоять, пароль, аусвайс, шнеля-шнеля, предъявите документы». Можно было еще до кучи представить звук передергиваемого затвора, а в ответ хриплый голос Табачного, мол, свои, код доступа: браво зетта ноль, ноль семь...

Или что-то в таком роде. Романтика особо охраняемого объекта.

Когда что-то не видишь, то отрабатывает фантазия.

Но реальность оказалась совсем иной. Табачный кого-то толкнул, не обратил внимания на ответное ворчание, и надавил мне на плечо, чтобы усадить на скользкое бревно. Я слышал тихие перешептывания, треск мокрых дров в костерке, который даже не грел толком. Единственный признак цивилизации — это натянутый навес, кое-как прикрывающий нас от дождя. Сплошной поток ливня прошел, сменился на задуваемые сбоку мелкие брызги. Редкие капли просачивались через брезентовый навес. Видимо, плохо натянули, вот и собирались лужицы. Периодически кто-то их выталкивал, и тогда дождевая вода проливалась на землю.

Воображение живо разыгралось, рисуя всю эту картинку, и добавило общий образ каких-то мигрантов-беженцев, жмущихся к единственному костерку в ожидании перехода границы.

— Ждем, когда откроется портал, — шепнул Рыжий и вложил мне в руки бутылку с шипучей минералкой и пару батончиков в шуршащей упаковке. Видимо, энергетических. — Ни с кем не разговаривай.

Легко! Когда я ем, я глух и нем. Правда, еще слеп, но это уже детали.

Разглядывать людей я люблю и не обязательно в прицел винтовки. Сложись все иначе, скорее всего, был бы фотографом. Нравится наблюдать за такими похожими, с одной стороны, но при этом совершенно разными людьми. Я любил подмечать детали, искать особенности.

Слушать, в принципе, тоже можно. По отдельным шепоткам, ерзанью, вздохам и хрусту разминаемых суставов я примерно прикинул, что вокруг меня человек двадцать. В основном мужчины. Женщин максимум треть. Мне показалось, что есть даже один ребенок. Все устали, промокли и замерзли, но настроены решительно.

Обсуждают, само собой, Аркадию. Ближайшая ко мне компания явно состояла из ученых, слева впереди какой-то бугай. Физически ощущалось, что он один занял довольно широкое пространство, остальные буквально липли друг к дружке, чтобы согреться.

Я пытался уловить хоть какие-то запахи, но дождь, дымок от костра и очередная сигарета Табачного сделали это практически невозможным. Лишь со стороны группы ученых пробивались уже почти стертые нотки женского шампуня с ароматом малины, а от бугая пахнуло энергетиком, когда он развернулся и стрельнул сигарету у Табачного. Говорил он по-английски, как, впрочем, и большая часть промокших горемык.

Закончив перекус, я потянулся, разогревая мышцы. Слушал. Анализировал. Бугай и еще несколько человек с ним — бывшие наемники, подписавшие контракт с «Миротворцами». Ученые оказались из некоего технического отдела, который занимался биомониторами. Кто-то из них заметил мои смарт-часы и восторженно прошептал соседу, мол, смотри, не знал, что эта модель уже в серии.

Хм, видать, хорошая, раз все ей интересуются.

На шептуна шикнули свои же, а кто-то ойкнул, восторженно выдохнув, что начинается. Я и сам это уже почувствовал.

К звуку капель, долбящих в навес, добавился тугой свист. Будто капли не летят в воздухе, а скатываются по туго натянутой струне. Причем до максимума, до звона натянутой. Послышался электрический треск, неожиданно вздрогнула земля, и на меня навалилась женщина из ученых, подтвердив мою догадку про малиновый шампунь. Чуть ли не самый приятный запах за всю эту поездку. Она что-то прошептала, извиняясь, а потом вскрикнула. В унисон с еще десятком голосов.

Тут я мог только предполагать: похоже, где-то рядом открылся портал, ослепив всех яркой вспышкой. Раздались возгласы — от удивленных до испуганных, — народ зашевелился, зашуршали куртки. Меня потянули встать и крепко зажали с двух сторон.

За навесом на меня тут же обрушился дождь, разом обнулив все мои попытки высохнуть. Но идти было недолго. Сначала я услышал, как Рыжий задержал дыхание, а Табачный одним словом, но очень емко выразил всю гамму своих ощущений. В Крещенские морозы народ так обычно думает, когда, наконец, видит перед собой прорубь. Но решимости в этом одном слове тоже было хоть отбавляй.

Я решил не отставать, но в моих словах скорее сквозила обида и разочарование, что не могу насладиться зрелищем. А потом меня накрыло…

Не знаю, что это было. Волна? Объятья матери? Разрушенный термитник, на котором я как-то пролежал несколько часов? Горячий фен в лицо? Или все сразу? Не знаю. Не понял, не успел осознать. Миг — и дождь прекратился. За шиворот еще капало, а лоб уже высох!

И стало больно. От макушки до пяток, а потом обратно пронеслось несколько тысяч электрических разрядов. Деловито и сноровисто какие-то силы меня сперва разобрали на атомы, а потом собрали обратно. Если бы не повязка, глаза выскочили бы, наверное. Отлетев на метр, покосились бы на меня расширенными зрачками, виляя хвостиками зрительных нервов и тоже выдали что-то матерное, прежде чем вернуться как ни в чем ни бывало. Будто ничего и не произошло. Меня встряхнуло и пересобрало, а когда «включило» обратно, то мир вокруг уже изменился.

Звуки были иными, запахи тоже и даже как будто бы сила тяжести изменилась. Но если по первым двум пунктам у меня сразу сформировалось ощущение, что всё чужое, то по третьему пока было непонятно. Возможно, ноги подкашивались из-за эффекта перехода.

Зато здесь мне выдали все то, что я ждал изначально: щелканье оружия, скрип прожекторов, гудение генератора и окрики охраны на разных языках. А вот запахи не торопились приходить в норму. Все имело какие-то непонятные примеси, у меня сложилось ощущение, словно пахло не что-то конкретное: бетон или сталь, а сам воздух пропитался чем-то горько-сладковатым.

— Хватит нюхать, дыши уже нормально, — раздался голос Рыжего над ухом. Он добавил толчок в спину, задавший мне направление. — Нам туда.

Я усмехнулся, представив, как выгляжу со стороны. Но вдыхать полной грудью не спешил. Втянул немного воздуха, решив сначала не только понюхать, но и попробовать его на вкус. М-м-м… Вкусно. Чертовски вкусно.

Примерно такие ощущения возникают, когда садишься в самолет в аэропорту загаженного мегаполиса, а выходишь из него на каком-нибудь военном аэродроме в сибирской глуши.

— Экология мое почтение, — прошептал я, кивая новому миру в знак приветствия.

Несколько раз глубоко вдохнул, даже голова слегка закружилась. Понял, что уже практически не чувствую инопланетного привкуса. Организм быстро адаптировался.

Погода теплая, двадцать пять градусов плюс-минус. Светит солнышко, а точнее, легонько и довольно дружелюбно припекает. Легкий ветерок принес десяток незнакомых запахов… тьфу ты!

Табачный снова закурил, будто дорвался после длительного перелета. Черт, мне тоже захотелось. Но я вроде как бросил после ранения.

А вот сейчас действительно промелькнуло ощущение отпуска. Типа прилетел из холодной зимы в тропический рай, спустился с трапа и раскинул руки, пытаясь обнять солнечные лучи. И тебе уже в одну руку сигарету (а то и сигару) вкладывают, а в другую — запотевшую бутылочку холодного пива.

Идиллия продлилась недолго. Над ухом что-то зажужжало, а потом и цапнуло за шею. Я успел прихлопнуть, почувствовав, что неизвестное насекомое заняло почти всю ладонь. Пытаясь вырваться, задребезжало и защекотало жесткими стрекозиными крыльями. Плотное мясистое брюшко оказалось размером с винтовочную гильзу.

Добивать я его не стал. Отбросил тушку в сторону. И, похоже, попал в Табачного.

— Твою мать! — взвизгнул сопровождающий, — Смотри куда бросаешь!

— Не, ну ты точно гений, — хмыкнул я. — Ведите меня скорее, закончим уже дело. Я посмотреть на все хочу!

И посмотреть, и пощупать, и попробовать!

Пока что я решил перестать играть в угадайку, чтобы потом не портить себе впечатление. Сосредоточился на фактах: под ногами плотно утоптанная земля, погода шепчет жарким маем и тянет свежим ветерком.

А вот атмосферное давление и магнитные бури я еще не научился определять, хотя пару переломов за жизнь успел заработать. Сейчас кости не ныли — это значит, либо нет ничего необычного, либо индикатор у меня не совершенный.

Самочувствие в норме. Голова не болит, ясная, свежая. Я не только выспался по дороге, но и проход через портал меня будто освежил, выветрив остатки седативных, которые давали в больнице. Дышится полной грудью, никакой аллергии нет, только укус чешется на шее. В общем, живем!

Через таможню или пропускной пункт мы прошли быстро и молча. В ответ на вопрос местного сотрудника о документах Рыжий развернул какие-то бумаги. Я слышал, как он щелкнул кнопкой папки и пошуршал, разворачивая листы. По ним хлопнули печатью, и ворота надсадно заскрипели.

Нас встретили на машине. Узкое, жесткое, тесное, пахнущее нагретым металлом и дребезжащее так, словно пробег пошел на новый миллион километров. Крыши не было, окон тоже, под жопой жесткая лавка. На ощупь так чуть ли не Виллис времен Второй мировой.

Ехали не особо долго, но очень быстро. Табачный, сидевший рядом со мной, даже про сигареты забыл. Только спросил у водителя, куда так несемся, и ответ ему не понравился.

Сам ответ-то был простым в духе «чтобы не догнали… глянь вон туда». Но Табачный отреагировал слишком уж эмоционально. Я даже слова такого раньше не знал — насколько в нем емко были сконцентрированы страх, удивление и острое желание вернуться домой.

А мне что? Виллисы я всегда любил, солнце греет, пахнет летом — лепота!

Глава 4

То, что за нами бежало, не отставало до самой больницы или научного центра Почтовой службы. Конкретики я пока не знал. Сначала нас встретили пулеметным огнем поверх голов — у меня только в ушах свистело! — беспокойный Табачный придавил меня к лавке. Следом шарахнули еще чем-то мощным. У меня на голове зашевелились волосы, а борода чуть ли не инеем покрылась. Одновременно жахнуло морозом, и в воздухе запахло озоном, как после молнии.

За спиной раздался вопль, заглушивший даже пулеметную очередь. И только после этого Табачный выдохнул, буквально обмякнув на лавке.

— Фух, в этот раз пронесло, — прошептал водитель. Он притормозил (возможно, перед воротами) и уже тогда разорался: — Вы охренели, что ли? На кой гнидский зад долбите ледяшками? Нас чуть не зашибло!

— Винт, остынь, — раздался приглушенный голос и несколько смешков. — Сам знаешь, Бегуна надо валить, пока он отпочковываться не начал. Лучше бы спасибо сказал. Короче, проезжайте быстрее. Вас ждут уже.

— Спасибо, — совсем неблагодарно процедил водитель сквозь зубы, но развивать конфликт не стал. Со скрипом включил передачу и медленно поехал вперед.

Дальше все пошло в ускоренном режиме. Либо таинственный «бегун» всех всполошил, либо мы отставали от неизвестного мне графика. Куда-то подкатили, остановились и сдали меня на руки двум девушкам, пахнущим больничкой. Антисептиком и кварцевой лампой.

Попытку пообщаться завернули, сославшись на время, и отвели в душевую. Вручили мне чуть ли не бумажный халатик, тапочки и полотенце с мылом, рассказали, где кран и оставили одного. Потом помогли побриться, и через пятнадцать минут я уже снова лежал на операционном столе.

— Мы введем вам наркоз, — раздался новый голос. Мужской и я бы даже сказал, старческий. — Будет немного больно. Расслабьтесь, скоро все закончится.

— Доктор, а я смогу играть на пианино… — хотел было пошутить, но сразу же после укола меня куда-то понесло.

Но полностью не вырубило. Только парализовало. Я не смог пошевелить даже мизинцем. Или просто не хотел, я сам не понял. Мысли сначала закрутились водоворотом, а потом сознание будто нашло спокойное течение, и я поплыл. Немного над водой, потом ушел с головой. Отрубился. Через какое-то время снова вынырнул. Показалось, что чувствую чьи-то руки на лице, но уверен я в этом не был.

Сознание снова нырнуло… вынырнуло, нырнуло…

— Готовьте донорский геном, — где-то очень далеко прошелестел голос врача. — Что ему выбрала система?

— Феликс Робертович, здесь особая пометка… — Где-то на дальнем берегу проявился еще один голос. Женский. Тоже в возрасте.

Внутри меня что-то всколыхнулось. Эти слова девушки сработали как триггер. Показалось, что там говорят о чем-то очень важном. Я попытался собрать растянувшееся на несколько километров сознание. Но вышло так себе — часть мыслей уже ускакала далеко по течению, часть спряталась под водой, а те остатки, которые я хоть как-то мог контролировать, барахтались у берега на мелководье.

— Это же геном шакраса? Он же стоит целое состояние? — В голосе врача послышалось такое удивление, что я даже слегка вынырнуть смог.

— Наоборот, я слышала, что Зверолов продал его за очень вменяемые деньги, — ответила женщина, растягивая каждое слово. У меня в голове все это звучало как «де-е-ень-нь-нь-ги-и-и-и».

— Странно, — пробормотал старый. — Это же первый известный случай поимки шакраса?

— И единственный, — ответила женщина. — Поэтому и цена такая. Зверолов его не смог бы продать. Без второй дозы он никому не нужен, результат же не закрепишь.

— Понимаю.

Это прозвучало как «по-о-о-о-о-ни-и-и-и-маю-ю-ю», и при этом совершенно буднично и спокойно. Во мне что-то опять шевельнулось, но сознание отказывалось работать адекватно. Где-то в одном месте уже почти вопило с требованием разобраться и с пристрастием расспросить доброго доктора, но другая моя половина, находясь на грани забытья, хотела эту грань уже перейти и спокойно отрубиться.

Что нервничать-то? Доктор все понимает, значит, все хорошо…

— Это даже любопытно. Какую силу сможет отдать шакрас, и как долго он протянет без закрепляющей порции? Коллега, как думаете?

— Месяц, — задумчиво сказала женщина, — максимум два. Ну, может, еще чуть-чуть протянет на геноме ши-тау. Все-таки это один вид. Но согласна, очень любопытно проверить, какие способности он получит. Коллега, после вас. Можем приступать…

Слышь, каллеки! Интересно им! Что там за херня происходит? Сознание попыталось взбунтоваться, в помощь ему рванулся инстинкт самосохранения, но… наркоз, наконец, заработал на полную мощность, и мир, который и так был в темноте, теперь погрузился еще и на глубину. Сознание махнуло ручкой, и я отрубился.

***

— Ну, здравствуй, новый дивный мир... — прошептал я пересохшимися губами, когда в голове, наконец, что-то включилось.

Неимоверно хотелось пить. Настолько сильно, что жажда просто вытеснила все остальные мысли. Где-то издалека пришли первые вопросы: кто я, где я, что за сушняк… Потом я попробовал открыть глаза, но уперся в тугую повязку. От нее уже и пошло принятие себя, словно сканирующая линия побежала от глаз, спустившись по всему телу.

Я жив. Я чувствую ноги. Я смог пошевелить рукой. Поднял ее и аккуратно дотронулся до бинтов, под которыми прочувствовал еще дополнительный слой марли. Забинтовали плотно, даже моргнуть не получалось. Но боли не было. Судя по отросшей щетине, лежал я тут уже примерно третий день. Неплохо так поспал!

Убедившись, что тело на месте, я попробовал выяснить, где нахожусь. По привычке подключил слух и обоняние. Различил щелканье вентилятора на потолке, шелест занавесок на окнах. Жужжание какой-то очередной тварюшки, которая тыкалась в стены в поисках выхода. Ведет себя как муха, но масса явно другая. Где-то в стороне были слышны обрывки разговоров, шаги и звяканье посудой. Тихо-мирно, без спешки.

В палате я, похоже, один.

С запахом было сложнее — прямо над носом разило сильно прокисшей мазью Вишневского. С другой стороны, она и шарашила не хуже нашатыря, помогая прийти в чувство. Я протянул руку и обнаружил, что в нее воткнута игла. Ага, похоже, капельница. Прошелся по проводу, нащупал стойку и полупустой пакет с лекарством.

— Витаминки…Это хорошо, — прошептал я, продолжив исследовать окружение.

Нашел тумбочку, на ней графин со стаканом. Граненое стекло. Рядом тяжелый колокольчик с деревянной ручкой. Никакого пластика, никаких пикающих кардиомониторов — разница в мирах сказывалась уже в мелочах. Звенеть и звать я пока никого не стал. Нужно было сперва осмыслить все произошедшее.

Наркоз даром не прошел. В голове крутились обрывки фраз, которые я слышал перед операцией. Шакрас, ши-тау, Зверолов, вторая доза, закрепление, способности, коллеги-калеки — но все это в общую картину никак не складывалось.

Может, биомонитор мне что-то подскажет? Надо скорее приходить в себя, восстанавливать всю картину, а что само не восстановиться — уточнить у врача. Может быть, даже и не очень вежливо это сделать.

— О! — раздался звонкий голос. Вероятно, медсестра. — Вы проснулись?

— Кажется, да, — прохрипел я, вспомнив, что хочу пить, и потянувшись к кувшину. — Как все прошло?

— Не делайте резких движений, — скрипя деревянными половицами, медсестра подошла ко мне. Потрогала меня за руку, что-то проверила на моих смарт-часах и только после этого налила воды в стакан. — Как вы себя чувствуете?

— Честно говоря, пока еще не понял.

Но хоть голос девушки узнал. Это она меня встречала и готовила к операции.

— Это нормально, — усмехнулась девушка. — Это стандартное состояние тела после инициации стороннего генома. Вашему телу, всем вашим органам потребуется какое-то время, чтобы привыкнуть к изменениям. Что-то будет сбоить, поэтому не пугайтесь.

— А… я… — Я запнулся, забыв, что хотел сказать, потому что неожиданно понял: что пропали все запахи. Вонь от мази исчезла, как отрезало, и все вокруг потеряло «вкус».

— Вот про это я и говорю, — медсестра перехватила стакан, который я хотел поставить мимо тумбочки. — Запахи пропали? Это нормально, краткосрочный эффект. Скоро все вернется.

— А что с глазами? — спросил я, перестав фыркать.

— Через пару часов вернется доктор, и вам снимут повязку. А пока отдыхайте. Если захотите есть или пить, звоните. Я на этаже.

Медсестра развернулась, скрипнув доской, сделала шаг и… исчезла. То есть звук исчез. Будто мне на голову защитные наушники надели, причем не с активным шумоподавлением, а строительные (тугие и тяжелые).

Зато запахи включили обратно. Причем усилили в несколько раз и добавили дополнительных эффектов! Что за хрень со мной творится?!

Я почувствовал, как пахнут деревянные пол и стены, различил аромат пластика от биомонитора, а из открытого окна вообще целый букет прилетел. Цветы, бензин, даже порох, потом еда. И все это совершенно спокойно различалось несмотря на вернувшуюся вонь от мази. Охренеть! Если сравнивать с наушниками, то это какое-то активное запахоподавление. Резкое приглушает, едва различимое усиливает и что-то еще добавляет.

Раньше я ни с чем подобным не сталкивался, но готов был поспорить, что помимо пота из соседней палаты, я четко чуял кое-что еще. Это был запах страха. Было не очень понятно, почему я решил, что это именно он, но я как будто… просто знал это. И знал всегда, просто раньше не мог идентифицировать.

Я принюхался, узнавая новые запахи: боль, радость, скука. Гамма эмоций других больных поражала, но и потом они, конечно, попахивали. Приглушив лишнее, я потянулся за запахом еды. Распознал больничные паровые котлетки и разочарованно вздохнул.

Принюхался снова, но все уже отключилось. Опять мазь шарашила так, что не будь на мне повязки, наверняка глаза бы уже заслезились.

По новой прислушался к себе. Вроде пока все работало. Ан нет! Правую руку не чувствую. По локоть будто отсидел.

— Так, все нормально. Это кратковременно, — сказал сам себе и откинулся на подушку.

Минут через пять лежать мне надоело. И снова заглючило — теперь слух выкрутили на максимум. Сначала это даже было весело. Я услышал разговор двух мужчин, шепчущихся в трех палатах от меня. По смыслу разговора понял, что это моя группа. Они обсуждали свои новые возможности: в основном увеличение силы. Обоим инициировали геном некого «дуку», и один как раз хвастал второму, что на прогулке развлекался, перетаскивая двухсотлитровые бочки.

Потом я услышал разговор медсестер, обсуждавших, что главврач где-то задерживается, а в дальней палате лежит очень симпатичный мужчина. Уверен, это они про меня. Даже как-то приятно стало, но затем я расслышал звук, который совсем выбивался из этой идиллии теплой летней сиесты в пансионате.

Я опознал звук снимаемого часового: чавкающее проникающее и сдавленный хрип, зажатого рукой горла. И сразу «грохот» упавшего тела и чей-то совсем ненормальный, на грани оргазма, выдох.

— Это что там за маньяки развлекаются? — прошептал я, хватаясь за повязку. Доктора я, похоже, не дождусь.

Нащупал узел и начал его ковырять, понимая, что слышу все больше звуков очень уж характерных для налета. Донесся лязг вынимаемого из ножен клинка, хруст шейных позвонков, шуршание кустов и торопливый топот, будто сразу несколько человек короткими перебежками подбегали к зданию. Объемный, мать его, топот, сразу с нескольких сторон! Раздался дверной скрип, с грохотом разбилось что-то стеклянное, словно уронили, и тут же прозвучал женский крик. Громкий настолько, что его было слышно и без усиления. Резко взлетел на самую высокую ноту и оборвался…

Твою же мать! Не сам оборвался — это у меня уши опять заглючили! Я оказался в полной тишине, будто подушкой накрылся. Чувствовал только, как ногти скребут по затылку, распутывая узел. Чуть-чуть осталось! И будет момент истины!

Я смахнул размотанный бинт, запутался в трубках капельницы, которую так и не вынул. Потряс головой и резко открыл глаза.

— Гнидский зад! — только и смог я прохрипеть услышанное от местных ругательство.

Я видел! Пока плохенько и мутно, но видел!

Вот только то, что я увидел, мне не понравилось!

Прямо передо была морда какого-то скалящегося урода! Лысый бледный череп, такие же бледные, словно припудренные, впалые щеки. Куча татуировок: перевернутая звезда во лбу, кривые черепа под глазами, чем-то пробитые губы, будто прошитые черными нитками и растянутые так, что десна блестели. Внутри то ли поломанные, то ли специально подточенные зубы и черный язык.

И этот урод быстро и возбужденно дышал, словно обдолбался какими-то колесами. Зрачки расширены, а радужка залита кровью. Чем от него пахло, я, к счастью, не узнал — обоняние вырубилось на фиг. Ну и хер с ним! Главное — глаза видели! Другой вопрос, что первым в новом мире я рассчитывал увидеть что-то более приятное…

Мужик замахнулся на меня кривым ножом, но ударить не успел.

Я среагировал явно быстрее, чем умел раньше. Выдернул иглу из вены и воткнул ее прямо в красный глаз. Повторил процедуру, не услышав возражений, добавил кулаком и перехватил руку с ножом. Дотянулся до капельницы и, подхватив трубку, накинул ее мужику на шею. Крутанул, дернул и вместе с ним скатился с кровати.

Дожал, так ничего и не услышав. Заметил силуэт справа — еще один такой же лысый забежал в палату и, замахнувшись бейсбольной битой, утыканной гвоздями, бросился на меня. Я успел заметить темные пятна на гвоздях и несколько человеческих зубов, застрявших в деревяшке. Все это уже летело мне в голову.

— Да твою же мать! — зарычал я, когда вдруг вокруг резко стало темно, а в ушах зазвенел мерзкий голос нападавшего.

Я попытался отскочить назад, но ноги будто вросли в пол. Зато верхняя часть спокойно ушла назад, согнув меня чуть ли не пополам. Просто в обратную сторону! Будто я чемпион игры в лимбо, чуть плечами пола не коснулся! Над головой с ветерком пролетела бита, чиркнув меня кончиком гвоздя по лбу. Я выпрямился, все еще удивляясь своей внезапной гибкости, и ударил лысого в лицо.

Так, ткнул коротким прямым в переносицу, но результат превзошел все ожидания. Нос хрустнул, вместе с обеими скулами, и вся эта каша вместе с татуировками и моим кулаком провалилась в глубину на пару сантиметров. Я одернул руку, и через несколько секунд услышал, как рухнуло тело.

— Гнидский зад, — сквозь зубы процедил я, тряся рукой. — Ай-яй-яй, как же отожгло-то…

Что делать-то? Зрение вернулось — это факт, глаза рабочие! Но вот эти глюки туда-сюда мне не особо помогают. Сейчас было бы здорово включиться!

Но организм меня не услышал и до предела выкрутил обоняние. Со всех сторон разом обрушился целый вал запахов, главным из которых была свежая кровь. Много крови. И много страха вокруг. Но еще больше нездорового возбуждения маньяков, которые этой кровью упивались.

Я прямо четко чувствовал эти скопления. В основном на первом этаже, где-то посередине (видимо, на лестнице) и несколько уже на втором — прямо рядом с затухающими пятнами страха.

Наконец, включилось зрение. Мутноватое и нерезкое, будто на меня очки с диоптриями надели. Но достаточное, чтобы разглядеть мой рюкзак за тумбочкой, и понять, что ничего другого из моих вещей здесь больше нет. Я подхватил биту, скептически оценил дырявые башмаки на обдолбанных местных и приткнулся к дверному проему, решая, что делать.

— Вот только не сейчас, не надо, — снова процедил я, чувствуя щекотку в глазах.

Мигнуло, на миг раскрасив всю картинку в цвета тепловизора и отметив мне особо горячих нападавших и уже остывающих пациентов. Опция-то была зачетная, но количество «горячих» парней совсем не вдохновляло.

Я услышал чей-то предсмертный хрип в коридоре и нечленораздельные вопли. Кто-то очень радовался чужой смерти и явно хотел еще.

Пришлось отступить вдоль стеночки, готовясь к встрече. И тут я понял, что не чувствую опорную ногу.

— Ладно, в другой раз потанцуем… — прошептал я и, подтаскивая отключившуюся ногу, поковылял к окну.

Высунувшись, я быстро (пока свет не выключило) оценил поляну, лес, кусты, сараи и прочее. Попытался аккуратно свеситься и спрыгнуть — благо там невысоко. Но система в очередной раз дала сбой. Рука онемела, а нога чуть ли не сама дернулась, выкинув меня наружу.

Глава 5

Если судить по звуку, шмякнулся я знатно, но не больно — чувствительность снова была на нуле. Жутко выглядела пачка толстых колючек, превративших меня почти в дикобраза. И треснул экран биомонитора. Обидно, что он оказался не таким уж и не убиваемым. Но вроде продолжал мерцать и тихонечко попискивать.

Я подполз к груде деревянных ящиков и попытался отдышаться. Как-то разом стало жарко, и дело было не в солнце. Поднялась температура и, по ощущениям, перескочила где-то за тридцать восемь градусов. Организм, похоже, превзошел свои возможности и решил отдохнуть. Меня слегка повело, захотелось растереть лицо, но подсохшие темные пятна на правой руке после убийства психа меня остановили. Левой я ощупал совершенно гладкий лоб и удивился. Рассечение же точно было, и кровь текла, а теперь даже царапины нет.

Как там кто-то говорил? Все чудесатей и чудесатей. Что же это за зверь такой — шакрас? Понятно, что с таким нюхом и слухом — это хищник. Надо привыкать, и главное — учиться этим управлять. И тренироваться, чтобы проще переносить перегрузки.

Пока не вернулась чувствительность, я быстро выкорчевал все колючки, до которых дотянулся. Параллельно исследовал округу. Внутри больницы находилось около десяти бойцов, еще четверо стояли у входа в здание с противоположной стороны. И какое-то движение я уловил чуть дальше, где в тени деревьев налетчики припарковали два фургона.

Меня пока, похоже, никто не искал. Грохот мебели и звон битых стекол сказали мне, что нападавшие уже вовсю хозяйничали внутри, не встречая ни малейшего сопротивления. И спасать, даже если бы мне хватило на это сил, там было уже некого.

Из соседнего с моей палатой окна вылетело обезглавленное тело крупного мужика. Такая же, как на мне, пижама вся была залита кровью. На руках я разглядел татуировки, но скорее военные, нежели сатанинская хрень, как на маньяках.

Из окна моей палаты высунулись две бледных морды, оскалились. Осмотрелись по сторонам, толкая друг друга, и разглядели смятые кусты. Я спрятался, а когда выглянул, маньяков уже и след простыл. Кажется, и мне пора.

Я пробрался вдоль ящиков, переметнулся к небольшому сараю. Потом к следующему, пока не скрылся за деревянной беседкой. То ли курилка, то ли зона отдыха для больных. На лавке лежала кем-то забытая бейсболка с логотипом какой-то ненашенской хоккейной команды, но выбирать не приходилось. Мой гардероб расширился до пижамы, рюкзака и кепки.

От беседки рукой подать до очередных кустов и первых деревьев.

Все-таки не совсем саванна. Скорее тропический лес, но жиденький. Пробивать себе дорогу не нужно, но и спрятаться легко.

Оказавшись в зарослях, я бросил последний взгляд на подожженную больницу. Сразу из нескольких окон на втором этаже шел дым, а кое-где уже пробивались языки пламени. Либо очередная дикость, либо заметают следы и избавляются от свидетелей.

Хотя второе сомнительно — больница была не единственным зданием на поляне. Несколько дорожек расходились в разные стороны. Одна, насколько я мог понять в такой темноте, вела к воротам, с которых нас расстреляли на въезде. С той стороны уже тоже что-то начинало дымить. Еще две дороги расходились в разные стороны, скрываясь за деревьями. Но просвет имелся, и там явно была еще какая-то жизнь.

Я добыл из рюкзака свою фронталку, щелкнул пару раз, выкидывая и пряча лезвие. Посмотрим, как нож себя покажет в деле. В палате у нападавших оружие было, прямо скажем, крупнее. Но настолько поганое, что даже брать его не захотелось. Поправив лямки рюкзака, я кое-как затянул больничную пижаму, надвинул кепку на глаза и растворился среди кустов.

Прямо супермститель какой-то, летящий по джунглям. Ну ничего, так легенды и создаются…

Метров через двести, обливаясь потом, со сбившимся дыханием, я подобрался к трем высоким ангарам, сделанным из стального профиля. Два из них оказались закрытыми, а вход к третьему перекрывал борт длинного фургона. В первую очередь я почувствовал запах лошадей, потом людей, а подобравшись ближе, разглядел всех.

Фух, лошади обычные… Ну, может, немного крупнее, чем я привык. Или просто другая порода. Нужно будет подтянуть матчасть. Верхом я ездить не умел, кстати. Сидел пару раз, но не более. Эх, мотоцикл бы найти…

Люди тоже оказались обычными. Крепкие, с рыжинкой в волосах — примерно так я себе представлял каких-нибудь ирландцев, колонизирующих Северную Америку. Двое. Оба бородатые, но у одного косичка заплетена, а второй мог бы барбершоп рекламировать. Пахло от них смесью страха и азарта.

Похоже, под шумок тырили чужое.

Так оно и оказалось. Я услышал сбивчивую английскую речь с незнакомым акцентом. Но смысл был понятен, а на акцент не мне пенять. Те, кто со мной по телефону разговаривал, вообще решили, что я африканец. Возможно, они и правы — учился-то я там.

Я подкрался еще ближе, проговаривая про себя крылатую фразу: «Мне нужна твоя лошадь и ботинки», но произнести ее не успел. Мужики, тащившие очередной ящик со склада, всполошились, увидев что-то у меня за спиной.

— Грэди, валим! — Барбершопер засуетился, не понимая, то ли бросать ящик, то ли толкать напарника, чтобы тот не зависал. — Гребаные сектанты щас и досюда доберутся!

— Давай скорее! — мужик с косичкой нервно сплюнул и ускорился. Он чуть ли не в одиночку затолкнул ящик в фургон.

Ясно, тоже на усилителях. Но хоть не мутант, и это вселяет надежду.

Когда оба мужика забрались на козлы и тронулись, я выскочил из кустов и резво подскочил к борту. Уцепился и заскочил внутрь. Громковато получилось, но плохо уложенные ящики тоже громыхнули из-за рывка. А тут еще и сектанты подключись: валом поперли сквозь лес, крича и улюлюкая. На дорогу выскочил один из них, разгоряченный, дерганный и перевозбужденный. Блин, обычные люди так себя не ведут. Он точно под чем-то, ну или под кем-то.

Я прислушался к крикам возничих.

— Грэди, быстрее! Поднажми! Нам бы только оторваться, дальше не догонят! Геном гончих, если не призрачной, долго не держится. Поднажми! Сука! Он бежит за нами…

— Не ссы, уйдем…

Но первый ирландец не успокоился, и мне даже интересно стало, отчего он так нервничает. Скорость мы развили приличную — трясло как на карусели. Все прыгало, пара ящиков уже грохнулась, и мне придавило ногу.

Я передвинулся к борту и выглянул из-за тента. И уважительно кивнул. За нами неслись сразу четыре бойца. Они бежали молча, сосредоточенно работая руками, с полным ощущением неумолимо надвигающегося кабздеца. Один из них на ходу выхватил из-за спины два кинжала и ускорился, будто до этого они ему мешали.

Двадцать метров резко сократились вдвое.

Бородатый продолжал кричать, ржали лошади, хлестали поводья, а маньяк с ножами не отставал.

— Да пальните в него уже из чего-нибудь… — проворчал я, осматриваясь в поисках чего-нибудь тяжелого.

Ящики, ящики, мешки с каким-то зерном, опять ящики. Я попытался поднять один, но не вышло. Вскрыл крышку и матюкнулся. Бинты, марля, вата…

Черт! Ну грабите медицинский склад, так хотя бы что-то весомое берите! А лучше металлическое. Я вскрыл второй ящик, увидел эмалированные тазики и горшки. Мысленно плюнул. Решил в следующий раз более конкретные запросы в космос отправлять. Но горшок взял — ручка оказалась удобной, как раз под удар.

Вернулся к борту и выглянул наружу. Сектант оказался еще ближе, чем раньше. Он уже хрипел, как те загнанные лошади, что тащили нашу повозку. Видел я сейчас получше, но пока не очень хорошо. Навскидку где-то минус два. Я неплохо видел очертания лица маньяка, но татуировки расплывались. Я всматривался, пока глаза не заслезились, и узнал очертания рогатого черепа. Парнокопытное какое-то! Но порадоваться остроте зрения я не успел — понял, что еще пара метров, и либо сектант дотянется до борта, либо эмалированный горшок пробьет его лысую черепушку.

— Держи ровнее! Ща вломлю! — донесся крик ирландца, и я подумал: «Ну, наконец-то будем стрелять!»

Фиг там! С резким шипением какое-то пушечное ядро с горящим фитилем перелетело фургон, грохнулось за спиной у ближайшего сектанта, немного прокатилось под ногами, и тут же рвануло. Задних раскидало, как кегли в боулинге. Не страйк, конечно, но куда улетела нога левого, я не уследил.

— Ну, тоже неплохо… — прошептал я и, откинув полог, обрушил всю эмалированную мощь на голову сектанта.

Взрывной волной его ускорило, он прыгнул и встретил свою смерть… Что-то меня совсем колбасить начало, что аж на пафосные речи потянуло. На самом деле нет. Его отбросило, он рухнул и прокатился по земле, но потом встал. Выпрямился и проводил нас таким красноречивым взглядом, что мой пафос против его пафоса молча ушел курить в сторонку.

Я откинулся на мешки, но решил, что это недостаточно, и пробрался вглубь, где попытался закопаться, чтобы меня хозяева беглым взглядом не спалили. И, слушая радостные вопли возницы, отключился.

Очнулся уже под мерное, неспешное покачивание фургона. И жар чуть-чуть спал, и воздух к вечеру прохладней стал, а сквозь тент уже подсвечивало красным — закат.

Ирландцы, как я их решил называть, о чем-то спорили. Увлеченно и возбужденно, но на конфликт было не похоже. Скорее, наоборот, кого-то совместно полоскали.

Первым делом я прислушался к себе. Колбасит от температуры, сил нет, но все органы чувств работают штатно. Особенно зрение порадовало, прибавив резкости. Странно, что не хотелось есть. По моим прикидкам, последний прием пищи у меня был еще на Земле. И это были батончики. Либо опять проделки чужого генома, либо в капельнице было что-то сверхпитательное.

Наверное, надо было обратить на себя внимание ирландцев. Я задумался, как это будет выглядеть и что я им скажу. «Привет, мужики, как пройти на почту?» А что потом скажу на почте? «Здравствуйте, меня тут некая Кристина из ваших подрядила нехорошего человека ликвидировать, где тут у вас тайный Директорат (или как там его)? А то к ней вопросики имеются…»

М-да, а вопросики-то действительно имеются! Начиная от не до конца понятной темы со второй дозой генома и этим шакрасом, продолжая нападением сектантов. Аркадия, конечно, странный мир, но вряд ли здесь, куда ни плюнь, попадешь в сектанта. Этих лысых уродов и ирландцы так называли, и даже без подсказок выглядели они соответствующе. Те же ирландцы — чем не пример того, что в Аркадии есть и приличные люди?

В общем, вопросы Кристине я точно задам… Правда, тот факт, что она осталась в нашем мире, все немного усложняет. М-да, мне явно не хватает информации. А еще штанов, ботинок и оружия.

Суперспособности — это, конечно, здорово, но, как любил говорить Купер, «лучше старенький ТТ, чем дзюдо и карате». Насчет ледяных молний пока нет стопроцентной уверенности, тут время покажет.

— Грэди, как думаешь? Почем барахло скинем? — донеслось со стороны возниц.

— Не знаю, — ответил Грэди. — С тех пор как эти уроды пачками лезут, никакой нормальной торговли. Дед рассказывал, что по первой, когда их сюда закинуло, можно было неделю бродить и ни одного человека не встретить. Только зверье. А теперь? Не портал между мирами, а решето какое-то, тьфу.

— Согласен, — вздохнул второй. — Строят из себя умников. Конкуренция — двигатель прогресса, млять. А он нам нужен вообще, этот прогресс? Нас спросили?

— Тебя спросят, когда портки последние стащат, — хохотнул Грэди. — Нет, пастор правильно говорит, разворачивать и пинками под зад гнать туда, откуда приперлись! Ширяльшиков этих долбаных не задавили, пока они на слизи по болотам торчали. А сейчас что? Гребаная секта!

— И ведь не боятся уже, силу почуяли, — поддакнул второй. — Зубища скалят, глаза пустые, небось уже мозги расплавились. Гвардейцам-то будем сообщать, что с больницей случилось?

— На кой? — аж удивился Грэди. — Бесовская лечебка, только и делали, что чертовых пришлых инициировали. А нам хер! По двойной цене бинты продавали. Сами виноваты. Мы свое взяли, и отдавать я это не собираюсь.

— Гвардия все равно узнает же.

— И что она сделает? Сами зассут против лысых лезть, — снова хохотнул Грэди, причем с таким гонором, будто сам отлавливал сектантов, а не драпал от них. — Гвардия уже не та. Вот при деде там нормальные мужики были, а сейчас… Тьфу, понабрали из пришлых. Причем из тех, кто даже в «Миротворцах» не задержался. Уроды, а сами «Миротворцы» еще хуже. Не вмешиваются они! Так вообще валите тогда на хер с наших земель!

Брэдли что-то совсем разгорячился. Адреналин, что ли, до сих пор не отпускает? Судя по запаху какой-то спиртяги, мужики там еще и выпивали. Сейчас они оба походили на двух ворчливых старперов на лавочке, ругающих мигрантов. Тема понаехавших, похоже, в любых городах, странах и даже мирах актуальна.

Но все равно спасибо этим «старперам», что расширяли мой кругозор! Я решил еще послушать, не выдавая себя.

— Гвардейские уже вторую неделю ссутся, — продолжил Грэди. — До сих пор пропажу Делахантов не расследовали, а исчезла вся семья. Раз — и всё. Были люди — и нет, только пустая ферма и осталась.

— Ну подожди, — начал спорить второй. — Пастор говорил, что это пришлые. У Магвайра как раз рабы сбежали месяц назад. Но бабки шепчутся, что это грэйрэм был. А если это был грэйрэм, то понятно, почему Гвардия на измене. Против него даже усиленные из звероловов не выходят. И заметь, сектанты первый раз к больнице вышли, а до этого стороной обходили.

— Тихо ты, дурак… — понизив голос, ответил Грэйди. Он вмиг растерял всю свою храбрость. — Накликаешь еще, а вон как раз за горкой на повороте развилка к Делахантам. Хорошо, что пастор недалеко живет, у него заночуем. Бомбардику далеко не убирай только.

Мужики замолчали. Фургон замедлился, поднимаясь в горку. На ближайшем повороте я решил их покинуть.

Спасибо, что подвезли и помогли определиться с дальнейшими шагами! Да, Кристина была права, я еще долго буду удивляться. Теперь еще и рабство с нетерпимостью к новеньким поселенцам! У меня не было никакого желания встречаться с местной общиной и пастором. И сектантами тоже, и с Гвардией. Вообще ни с кем пока — поспать бы сперва!

Навалилась слабость. Мешок, на котором я лежал и с которого попытался перевалиться через борт, оказался мокрым от пота. Давненько меня так не накрывало! А если точнее, то вообще никогда. Иммунитет образцовым всегда был… до встречи с чужим геномом. Но переварим, и не такое переваривали.

Подбодрив себя, я наскреб где-то остатки сил и выкинулся из фургона. Довольно громко шмякнулся и потянулся за ножом. Ирландцы явно меня услышали, но отреагировали странно. Под крики «гони, гони, это грэйрэм!» защелкали поводья, фургон с натугой попер в горку и уже через несколько секунд скрылся за деревьями.

Я развалился посреди дороги и раскинул руки. Улыбнулся, глядя на темнеющее закатное небо. Красиво. Чертовски красиво! Я много где видел закаты — и закат в Аркадии определенно один из лучших!

Но называть это место домом все-таки рановато. Мне об этом тут же напомнил чей-то смеющийся лай. Похоже на гиену. Я еще подняться с земли не успел, как со стороны леса донесся ответный диковатый вой. Кто это был, мне определить не удалось, вообще никаких ассоциаций. Гиена залаяла еще раз, а потом внезапно заскулила. Причем с таким надрывом, будто ее действительно кто-то рвет.

Надо вставать и двигать к Делахантам. Грэйрэма я, может, вообще не встречу. Что община ирландцев, что открытое поле — до рассвета можно и не дожить.

Как добрался до развилки, я еще помнил, а как шел дальше — нет. Все размылось в одно сплошное синее небо, залитое красными лучами заходящего солнца.

Уже в темноте я набрел на двухэтажную заброшенную ферму. Даже не на морально-волевых, а на писке биомонитора. Он еще и цапнул меня пару раз. Вероятно, взял кровь для анализа. Экран часов тускло светился, по нему галопом бежали строчки текста, но сфокусироваться не получалось. Из-за деревьев, мимо которых я прошел всего несколько минут назад, снова раздался дикий вой, настолько пронзительный и ледяной, что у меня даже волосы на затылке зашевелились.

— Я спать, — прошептал я, махнув рукой за спину, и ввалился в шершавую, растрескавшуюся дверь, — разбудишь — прибью…

Глава 6

Проснулся я от солнечного света, не жалеющего мои многострадальные глаза. Но я только рад был! И тому факту, что проснулся, и тому, что глаза нормально реагировали на окружающее.

Проморгался, осмотрелся и вспомнил, где я вообще нахожусь. Какой-то чердак с дырявой крышей, сквозь которую пробивались солнечные лучи, подсвечивая в воздухе пыль. Красота, прямо как летом в деревне у бабушки с дедушкой.

Пыльные частички казались такими живыми, что их хотелось потрогать. Чуть ли не горстью зачерпнуть. Я сфокусировался, чтобы проверить, насколько улучшилось зрение, и лихо, но бесконтрольно увеличил кратность картинки. Получилось так близко, будто я в прицел поймал яркую пылинку. А то и под микроскопом на нее смотрю.

Пылинка оскалилась, продемонстрировав два ряда острых зубов и выпучила все свои глаза. Два красных в центре и по паре оранжевых по бокам. Этакий домашний клещ с максимально удивленной мордой.

Я тут же зажмурился и даже дыхание задержал. Ну его на хер такое солнечное счастье и радужное настроение. Еще и нос рукой прикрыл, резким движением спугнув все пылинки. Миг, и вернулось обычное зрение. На чердаке я остался в одиночестве.

— Доброе утро, Аркадия, — процедил я, стараясь поменьше открывать рот. Радует, что эта пылевая мелочь пуглива, хоть и страшна.

Прислушался к звукам за ветхой крышей. Если бы я только что не увидел пыль с характером, реально мог бы подумать, что где-то в отпуске на свежем воздухе. Птички поют, ветки шелестят, что-то типа шмеля мимо прожужжало. Снизу скребется кто-то, наверное, мышки…

Чувствовал я себя средне. Лихорадка прошла, жар спал, но слабость никуда не делась. Очень хотелось пить, и наконец появилось желание что-нибудь съесть.

Я размялся и встал. Уперся головой в доски и, держась за них одной рукой, а второй прикрывая рот и нос, пошел искать выход.

Вокруг было пыльно и грязно. Всюду валялся мусор. Мир, может, и другой, но чердак — везде чердак. Его использовали для хранения всякого хлама, который было жалко выкинуть. А Делахантам, похоже, жалко было выкидывать даже откровенный мусор. Еще вечером мне показалось, что дом очень плох. Странно, как здесь люди-то жили. Но внутри оказалось еще хуже. Может, они сами ушли?

Но нет.

В поисках люка пришлось раскидать несколько трухлявых ящиков и гнилых досок. Я не помнил, как забаррикадировался, видимо, на автопилоте. А как в сам люк подтянулся, вообще загадка. Лестницы не было, до пола почти три метра.

Тут я увидел первые следы, что люди отсюда ушли не сами. Я бы даже сказал, они не хотели уходить.

Через коридор тянулся широкий кровавый след, будто кого-то тащили, а жертва еще и сопротивлялась, оставив в деревянном полу царапины от ногтей.

Хоть все уже и засохло, было видно, что крови много. Она пропитала дерево практически до черноты. Я свесился и выглянул по сторонам. Заглянул в распахнутые двери комнат. Бардак в спальнях устроили такой же, как и на чердаке. Сложно определить, это Делаханты были такими мусорщиками или тот, кто тут все раскурочил?

Но опасности я не чувствовал. Ну разве что шуршало что-то на первом этаже.

Спрыгнув, я вспомнил, что нужно найти обувь. Мельком заглянул в комнаты, но сразу понял, что там ничего подходящего не найду. Подобрал ножку от кровати вместо оружия и сдернул с кроватей пару дырявых простыней. Можно и плащ соорудить, и что-то типа мешка.

Дошел до лестницы, подождал, щурясь, принюхиваясь и вслушиваясь. Даже в ухе поковырял, но прошлые суперспособности не включались. Типа организм устал? Или активация только в стрессовых ситуациях?

На ступеньках валялся оторванный рукав, вероятно, женского платья. В тех местах, где белая ткань не потемнела от крови, можно было разглядеть вышивку в виде цветочков.

Я достал нож, со щелчком выдвинул клинок. Держа его наготове, пошел по ступенькам. Старался не наступать на пятна. К темным лужам крови добавились те, что помельче. Почему-то с отчетливым зеленым оттенком. Дерево словно проело кислотой. Воображение сразу нарисовало какого-то крупного монстра, который стащил бедную женщину по лестнице, закапав все по пути своей ядовитой слюной.

Когда я спустился на первый этаж, шуршание прекратилось. Я остановился в коридоре перед аркой, ведущей в столовую, в которой устроили бойню

Кровью было забрызгано все, словно какой-то художник размахивал кистью. Взмах — и рисунок на стене, взмах — и абстракция на потолке. Там еще что-то прилипло из человеческих органов... Ну или в этом мире странные представления о декоре, и волосатая люстра со встроенными ушами — это признак стиля.

В остальном обычная комната, расчитанная на не очень большое семейство. Вокруг деревянного стола в центре расположились лавки, в стене хозяева сделали камин. А над ним висел рогатый череп буйвола, такой, какие любят вешать на бамперы. Только зубы того буйвола явно были не как у травоядных. У меня лезвие ножа короче, чем его клыки. На столе осталась посуда с остатками засохшей еды. Скорее всего, на семью напали во время ужина. Монстр застал людей в врасплох и устроил пиршество сам.

Однако над камином, на полочке каким-то чудом уцелела фотография в толстой бронзовой рамке. Типовое фото в духе «мы с семьей выбрались в город, а фотограф не понял, что снимать». Четыре человека в одном углу кадра и широкая городская площадь на всю оставшуюся часть. Три мужчины и одна женщина, одетые в ирландском стиле. Рядом с тучным бородатым отцом семейства маленькая женщина в чепчике, а по бокам два рыжих лба, чуть ли не близнецы. Все мужчины крупные — их одежда мне явно будет велика.

Но это было не главное! Главным для меня был город, наглядно показывающий, что цивилизация в этом мире есть. Я разглядел отделение почтовой службы — трехэтажное здание в стиле современного банка. Рядом с гербом на щите была изображена крупная римская цифра два.

Почтовый офис выглядел наиболее современно и был самым высоким. Даже инородно по сравнению с невысокими домишками по соседству. Они тоже выглядели странно: двух одинаковых не было, будто на съемочной площадке, где только что снимали вестерн.

Я с трудом прочитал несколько вывесок: «Оружие», «Охота», «Алхимия» и непонятное: «Генотека». Разглядеть, что-то в витринах было невозможно, но сам факт наличия таких лавок меня порадовал.

В животе заурчало. Я смог разглядеть охрану почтового отделения, тех самых «Миротворцев». Их снарягу и оружие легко узнать — все современное, только каски не голубые, а белые.

— Мне срочно нужно в город, — сказал я вслух и пошел искать кухню или какую-нибудь кладовку.

Собственно, долго искать не пришлось. Кухня обнаружилась сразу за стенкой. Дымоход был общий, и с той стороны обнаружился монструозный чугунный шкаф на вычурных ножках. Одна часть, повыше, выполняла роль духовки, вторая, вровень со столешницей, соответственно, плиту. Под столешницей ящики, над ней — полки. Еще имелся небольшой стол с выдвижными ящиками в углу. В общем, типовая кухня с той лишь разницей, что готовили тут на дровах и не было водопровода. Зато присутствовал рукомойник и несколько здоровенных, литров по двадцать, бутылей, запечатанных сургучом. Я глянул на печать с изображением арфы и пожал плечами.

На кухне тоже был беспорядок, но без следов крови. Сразу после готовки не прибрались, видимо, а потом уже какое-то зверье просочилось в поисках еды. Может, местные еноты?

Я расковырял печать и втянул ароматный запах.

М-да, точно не вода…

Раскопал в ближайшем ящике медную кружку, налил и с осторожностью пригубил. Не хватает еще сейчас какой-нибудь сивухой травануться на голодный желудок! Сладко, но с кислинкой. На вкус что-то типа разбавленного морса из красной смородины. Алкоголь не чувствовался.

Выпил всю кружку и наполнил вторую. Остановился только на седьмой. Прикрыл глаза и, поглаживая себя по надувшемуся животу, выдохнул. А жизнь-то налаживается!

И тут же услышал легкое шуршание, а потом чуть ли не свист, рассекающий воздух. Откуда-то сбоку на меня прыгнуло что-то мелкое с такой скоростью, что черный силуэт размылся. Я выбросил руку навстречу и перехватил комочек меха с колючками. Как это произошло, сам не понял. Черный силуэт просто натолкнулся на мою ладонь. Зверек зарычал и начал царапаться, пытаясь вырваться. Я сжал пальцы. Раздался хруст, и черная тушка обмякла.

С некоторым удивлением я посмотрел на полную кружку, которую все еще держал в левой руке. Компот даже не колыхнулся. Потом перевел взгляд на правую и, наконец, разглядел, кто на меня напал. В какой-то степени, действительно, мышка. Саблезубая какая-то мышка размером с крысу.

Скорость реакции и сила сжатия мне определенно понравились, хоть я это и не контролировал. То, как я его поймал, было круто, но то, что случилось дальше, меня смутило.

Я попытался его съесть! Еле руку успел одернуть, но зубы все равно клацнули по воздуху. Мозг явно не хотел меня слушаться, выпустив на передний план инстинкты.

— Фу! — фыркнул я и отбросил тушку под стол.

Надо срочно поесть, пока побочные эффекты от шакраса не проснулись. Точнее, они уже проснулись, и не стоит позволять им мной командовать.

Пооткрывав все ящики, я нашел мешочек с пшеном, по виду похожим на тефф. Довольно популярный африканский злак с ореховым вкусом, его жарят, варят, делают лепешки, добавляют мед, орехи, финики. Пока все это вспоминал, аж слюна потекла. Орехи я тоже нашел: с виду обычный неочищенный арахис.

Прекрасно! Значит, будет каша!

Удивляясь, откуда силы появились, я быстро вышел на улицу. Отыскал колодец и, пока добывал воду, разглядывал окрестности. Со стороны дороги, откуда я пришел вечером, было чисто. Ветер клонил к земле тот самый тефф, росший за забором.

А вот с другой стороны, где лес подходил почти вплотную, все выглядело куда тревожней. Листья колыхались без ветра. Много веток было сломано в одном месте, будто проломился кто-то крупный, и звуки оттуда доносились уже совсем пугающие. Я заметил движение в кронах. Либо еще одна партия крыс-мутантов, либо уже что-то близкое к обезьянам. Возможно, очень даже вкусным и питательным.

Поймал себя на мысли, что уже принюхиваюсь и почти готов выдвигаться в лес. Порычал на себя и вернулся в дом. Расчистил плиту и запалил топку — благо и дрова оказались под рукой, и спички я нашел без труда. В жестяной баночке без опознавательных знаков осталось всего несколько штук. На внутренней стороне крышки был прикреплен черкаш, затертый чуть ли не до дыр.

Нашел медный котелок, но его брать не стал — мелковат, а просто кушать уже не хотелось, хотелось реально жрать! Так что я взял тазик побольше, залил воду, засыпал весь найденный мешок с теффом, перемешал и сел на столешницу, гипнотизируя огонь.

— Так-то мяса все равно не хватает, — пробубнил я задумчиво и заглянул под стол. — Да похер…

Разделал крысу, дурея от запаха свежей крови, и закинул вариться в медный котелок. Сначала попробую чуть-чуть, а если нормально будет, потом с кашей перемешаю.

Пока отмывал руки, заметил, что биомонитор начал тускло светиться. Потыкал в него с разных сторон трещины и, кажется, включил! Экран загорелся, появился приветственный логотип почтовиков UNPA и побежала бегущая строка:

Добро пожаловать в систему управления и развития геномом — GEN_ARC 4.2.

Обновление системы завершено…

Всё, кроме названия самой системы, было на русском. Мелковато, но читаемо. Зрение стало почти нормальным, хоть и видел я слегка размыто. Такое ощущение, будто оптика под мелкий дождик попала.

Надпись убежала, вместо нее появилась стрелка, призывающая провести пальцем по экрану снизу вверх. Что я сразу и сделал. Экран мигнул, сбоку пробился разноцветный лучик света. Уперся в стену и начал проецировать на нее повторное приветствие.

— Удобно, — хмыкнул я и поводил рукой по сторонам в поисках ровной поверхности. Несмотря на яркий день за окном, проекция была довольно четкой.

На экране появились новые стрелки и мигающие круги, так что я сразу понял, куда нажимать, а куда свайпать. Но поиграться мне система не дала. Как только я нажал на экран, приветственная надпись тут же сменилась на целую поэму в несколько строчек. На мелком экранчике я бы такое не прочитал.

Диагностика реципиента завершена. Обнаружен донорский геном шакраса. Данные о контрольных точках развития в системе не обнаружены. Идет подбор аналогов…

Важно! Критический уровень донорского генома. Вероятность потери идентичности — 75%. Срочно примите…

Подбор аналогов не завершен… Ждите…

Вы находитесь в красной зоне, соотношение геномов реципиента и донора: 40% vs 60%.

Напоминаем, что вход в города выше 2-го уровня развития с показателями ниже 80% контроля реципиента запрещен. Вы представляете опасность для окружающих. Стабилизируйтесь, прежде чем принимать какие-либо неразумные действия.

Слегка офигевая, я вчитывался в написанное. Кажется, я попал. На восьмидесяти уже, значит, опасен для окружающих. А у меня — сорок!

— Что делать-то? — спросил я вслух и согнал проекцию со стены, чтобы помешать кашу.

«Активация голосового управления... — раздался тоненький цифровой голос из смарт-часов. — Вы можете настроить уровень громкости, а также выбрать ключевое слово для активации голосовых команд».

— Гнидский зад… Кристина подставила, так подставила… — пробормотал я.

«Вы желаете установить “гнидский зад” для активации?» — безэмоционально произнес голос.

— Нет, — вздохнул я и задумался. — И даже не Кристина. Давай, раз уж мы в Аркадии, будешь Аркаша?

«Активировано», — донеслось от часов.

— Окей, Аркаша, что насчет стабилизации и аналогов? — спросил я, и пока не решив, как мне удобней взаимодействовать с системой GEN_ARC, направил проектор на стену.

И не прогадал. Голос из часов начал вещать, а на стене, так сказать, дополнять схемами, графиками и картинками. Вывел какую-то длинную древовидную структуру с вариантами того, что можно применить. Опций было много. Правда, везде стояла пометка, что данных конкретно по шакрасу пока нет. Возможно, доктор, который мне его подсадил, как раз и радовался, что сможет на мне тесты провести. Вот только сектанты помешали.

В общем, хоть вариантов и было много, толку от них я не видел. Например, инъекция двух кубиков настоя регалвуса. Или микродозинг дикорастущего кордицепса. Это название хоть как-то отозвалось в памяти, но с не самыми позитивными ассоциациями. И так далее в таком же духе. Самым понятным и малоэффективным оказался банальный протеин. Как-никак геном донора по-своему растет и питается, и я должен сделать так, чтобы питался он не реципиентом. То есть не мной.

Я попросил Аркашу пересобрать все эти опции в некий лист рекомендаций. Что, когда и сколько. Получилось нечто похожее на список квестов в компьютерной игре. В духе «добыть тридцать цветочков», «убить десять кроликов»…

И съесть.

Последнее я уже от себя добавил и принялся за кашу, еще не готовую. Плевать, ждать я уже не мог. Переварится. И мясной бульон, который оказался очень похож на куриный, тоже.

Съел почти половину, потом размялся и полностью обыскал дом. Нашел старые кеды с дополнительной вентиляцией в виде дырок. Они оказались совсем чуть-чуть велики, но на плотной шнуровке держались терпимо. Потом я вытащил из шкафа вполне сносный рабочий комбинезон из плотной джинсовой ткани, быстренько его простирнул и повесил сушиться на солнце. Комбез был как минимум на три размера больше, но подтяжки все компенсировали даже лучше, чем шнурки. Стирку и сушку пережила и моя больничная пижама, которую я укоротил, превратив в подобие футболки.

После этого я вытащил стул на крылечко, развалился с тазиком каши и продолжил пытать Аркашу. Дошел до раздела с навыками, которые может добавить донор, и словно в кротовую нору провалился!

Офигеть можно от разнообразия и возможностей! Правда, потом понял, что это Аркаша со всех аналогов собрал. После небольшой фильтрации, осталось только то, что теоретически могло подойти мне.

И все они были в разделе: повадки ночных хищников.

— Аркаша, а как навыки контролировать?

«Управление навыками доступно на уровне синхронизации в семьдесят пять процентов контроля реципиента», — донеслось из часов.

— Принял, а полный контроль над донором возможен?

Я посмотрел на биомонитор, где на темном экране теперь постоянно светилось соотношение контроля. После еды я смог отвоевать всего пару процентов, но мысленно-то победил полностью. Кусаться не тянуло, но после еды захотелось спать.

«Возможен на уровне ста процентов», — ответил Аркаша.

— Звучит, как план, — я потянулся и пошел забирать подсохшие вещи. — Где там ваши десять кроликов?

Ответил мне уже не Аркаша. Ответ пришел из леса.

Сначала вспорхнули птицы и, испуганно каркая, пронеслись над крышей дома. Потом галопом выскочило несколько крыс размером уже с собаку. Чем-то они так были напуганы, что просто пролетели мимо, не обратив на меня никакого внимания. А за ними в том самом проеме из сломанных веток появился темный силуэт.

— Кролики… — хмыкнул я. — Я же просил кроликов…

Глава 7

Я посмотрел на то чудо, что появилось из леса. По форме монстр больше всего походил на гориллу: массивные плечи, приплюснутая голова и относительно тощие ножки. Правда, относительно основания фонарного столба. Однако вместо меховой шкуры у чуда оказалась серая рябая кожа, а вместо аккуратной челюсти выпирало круглое губастое отверстие, как короткий хоботок. И лапы заканчивались длинными когтями.

Должно быть, очень острыми.

— Ага, бойся своих запросов… — прошептал я и, подхватив одежду, рванул в дом.

Огнестрельного оружия я там так и не нашел. Хер знает, о чем думали Делаханты, когда заселились в таком неблагополучном районе без стволов. Может, надеялись на свои суперсилы и на близость общины? Но парочку кухонных ножей и топор в наборе простых инструментов, я себе присмотрел. Сперва-то не соблазнился, но зато теперь четко осознал, что они мне понадобятся!

Монстр, а если бабки не врали, то это и был грэйрэм, широко растянул свой рот. Продемонстрировал, что моя голова туда со свистом проскочит. И, считай, представился — в глубине пасти, усыпанной по кругу мелкими зубами, зацепился обрывок ткани. Той самой, с цветочками, что я нашел в доме.

Все это я разглядел, уже толкая плечом входную дверь. Монстр неожиданно легко для такой массы рванулся за мной, в несколько прыжков пересек двор и почти дотянулся до меня лапой. Я успел захлопнуть дверь перед его носом, и тут же дверь захлопнула меня.

Толчок дверью в спину, как веслом по хребту, отбросил меня на пол в коридоре. Я захрипел, и на каких-то геномо-волевых, выкрутился. Побежал в сторону кухни на карачках, кидая в монстра всё, что попадалось под руку. За спину улетело дырявое полотенцы, какие-то баночки, тарелки. Я выпрямился, схватил ножи со стола, и с разворота метнул первый. Потом второй, а за ним и третий.

Монстр, уже переступивший порог, даже не пошатнулся. На морде полотенце, из груди торчат три кухонника. Они вошли довольно глубоко, но даже крови не было видно, выступила только какая-то желтая жижица, похожая на гной.

— Комбез не запачкай! — крикнул я, бросая в голову грэйрэму полную бутыль с компотом.

Не запачкал. Отбросил в сторону и затрубил в свой хоботок-присоску.

«Сука, небось еще и вампир!» — пронеслось у меня в голове.

Монстр легким движением лапы отбил двадцатикилограммовую бутыль. Она врезалась в потолок и осыпалась по всей кухне дождем из осколков и моченой ягоды. А монстр размахнулся, немного не рассчитал и ударил правой лапой в чугунную печь. Но не свалил ее, а просто разрезал пополам. Тяжко и обиженно заскрипев, верхняя часть рухнула на пол. Я в этот момент уже прятался под столом. А через мгновение стол развалился пополам еще быстрее, чем печка. На меня рухнули сразу две половинки и сверху засыпало кастрюлями.

Грэйрэм победно затрубил и, разгребая завал, обдал меня волной вони из хобота. Смесь сырого мяса, крови и чего-то грибного. Он придвинулся еще ближе. Я ударил первым, что попалось под руку.

А под руку попался котелок, который я с легкостью впихнул в пасть зверя. Вдобавок пнул, забивая поглубже. Монстр захрипел и отшатнулся, не то кашляя, не то хрюкая.

Я подорвался и прыгнул в окно, выбил стекло и кубарем выкатился на веранду. Больновато! Зато и организм опять начало колбасить. Не надеясь, что грэйрэм подавится и помрет, и не дожидаясь, пока он переварит медь, я бросился на задний двор. Приметил там колун, воткнутый в пень. Бросился за ним.

На ходу глянул на свои смарт-часы. Расстановка сил поменялась, теперь реципиент (то есть я) контролировал геном аж на шестьдесят три процента. Так, глядишь, и приличным человеком стану, чтобы в город пускали! Но с чего вдруг шакрас отступил, было непонятно. Не испугался же он, типа сам разбирайся? Нет, тут другое. Думаю, в мою пользу сыграли боль и адреналин — те ингредиенты, о которых не упоминала система.

— Аркаша, что происходит?

«Запрос непонятен. Переформулируйте», — ответил мой системный помощник.

— Ладно, — я вздохнул и крякнул от натуги, пытаясь вырвать колун из колоды. — Что за монстр за нами гонится? Как его убить?

«Я не обладаю подобным функционалом. Могу определить геном только уже из собранной эссенции. При наличии совпадения в базе данных. Для обновления базы данных необходимо посетить офис Почтовой службы», — ответил Аркаша, не к месту дополнив базовой рекламной информацией.

— Разберемся, — на выдохе ответил я. Вынул, наконец, топор и прислушался.

В доме стало подозрительно тихо. Я тоже решил не шуметь, крадучись обошел дом и переступил через разбитую входную дверь. Принюхался, но разделение на составляющие не сработало, а общий запах на кухне был слишком сильным: и разлитый компот, и какие-то разбившиеся склянки со специями...

Я привалился к стене, держа над головой топор. Услышал какой-то шелест, а потом увидел и тень, падающую из дверного проема. Кажется, монстр затаился, но караулит меня через окно.

Сделав еще шаг, я остановился рядом с проемом, и мысленно выругаулся, наступив на какую-то щепку. Она сухо щелкнула, а я поднял колун повыше, чтобы обрушить его на голову монстра.

И в этот меня на меня напала вся стена.

Таранный удар. Монстр в стену, стена в меня, я в следующую стену…

Остановились мы, только врезавшись в камин. Разломали обеденный стол, кувыркнулись через лавку и еще прокрутились, все время натыкаясь друг на друга. Монстр пытался впиться в меня своей присоской, а я, как мог, удерживал топор поперек слюнявой пасти.

Сдерживать его было сложнее с каждой секундой. Монстр придавил меня и замахнулся лапой, но нормально ударить не смог — долбанул по полу, пробив сразу несколько досок. Он не сумел согнуть лапу — скорее всего, конструкция суставов не позволяла.

Я рывком отполз, едва ли не втиснувшись в камин. Зачерпнул оттуда горсть сажи и бросил ее в глаза монстру. Зачерпнул еще. Зверь отпрянул, я за ним. Отвесил оплеуху, попал левому глазу, втер в него сажу. Рухнул обратно на пол, едва не встретившись с когтями. Грэйрэм ничего не видел, ревел и, пошатываясь, махал лапами во все стороны, как мельница. Стараясь не попасть под горячую руку, я подхватил топор и рубанул колуном по толстым и коротким ногтям на ногах. Я целил выше, ближе к центру стопы, но так, чтобы был шанс хоть что-нибудь перерубить.

С первого раза не получилось, лезвие вошло всего на пару сантиметров. Грэйрэм заревел еще громче, я тоже молчать не стал. Рявкнул так, словно хотел не только шакраса в себе пробудить, но всех демонов ада за компанию, и ударил еще раз. Теперь уже насквозь. И лапа, и пол.

С трудом выдернул застрявший топор и откатился в сторону.

Грэйрэм шагнул за мной, но второй шаг у него уже не получился — раненая лапа подвела. Он свалился, но все же попытался достать меня лапой. Воткнул когти в доски и начал рвать их, подтягивая к себе. Я ударил топором и оставил его без трех пальцев. Хотелось больше, но больше у него не было. Подрезанная трехпалая зараза все осознала, попыталась свалить и отпрыгнула в сторону, но влетела в дверной проем, расширив его раза в два. Весь дом содрогнулся, перекрытие над головой тревожно заскрипело.

Я бросился следом и теперь уже сам, выставив плечо, сыграл роль тарана. Сработало даже лучше, чем было задумано, — хоть и не ждал, что смогу нанести какой-то ощутимый урон, но нагрузить раненую ногу я мог. На нее и передалась вся энергия удара, грэйрэм упал, а встать я ему уже позволил. Ударил топором в загривок, пытаясь перерубить шею. Не отсек, но точно сломал. Раздался хруст, намного громче, чем от утренней крысы, и монстр затих, уткнувшись хоботом в пол.

— Фух, — я отшатнулся к стене и устало сполз по ней на пол.

Биомонитор пискнул, показав, что геном шакраса воспрял духом и снова пытается взять контроль. Сволочь, где ты раньше был? Адреналин отпускал, а вместо него появилась боль. Разом заболело все, и больше всего беспокоила резкая боль в груди. Неужели ребро сломал?

— Претендуешь на контроль, тогда и лечи сам… — пробурчал я, тыкаясь в монитор. — Аркаша, есть что-нибудь про регенерацию?

«Ускоренную регенерацию может обеспечить настойка из кровяницы обыкновенной. Но есть риск негативного влияния на неповрежденные органы, особенно на печень. Рассветный червиглаз работает медленнее, но более сбалансированно. Еще…»

— Еще можно просто поесть, знаю, — перебил я. Кряхтя, поднялся и пошел на кухню. Помнится, там еще орехи оставались.

Проходя мимо трупа грэйгрэма, я заметил что-то странное. Вокруг тела появилось нечто похожее на марево. Так в прицеле бывает видно, когда ветер гуляет на солнце. На всякий случай я предпочел отступить, а то вдруг какая-нибудь радиация. Меж тем марево уплотнилось. Теперь уже ровно над всем телом монстра появился светящийся слой высотой в пару сантиметров.

Где-то с минуту я завороженно смотрел на все это дело. Дымка наливалась цветом, густела и перемешивалась от лап до макушки. Вспомнил про арахис, ушел, а когда вернулся, щелкая шелухой, то дымка уже исчезла. Вместо нее на спине монстра осталось несколько небольших кристалликов.

Самый крупный был белого цвета размером около трех миллиметров по большей стороне. По структуре и по внешнему виду он был похож на колотый сахар. Не рафинад, а тот, что в прикуску едят. Еще три кристалла были совсем маленькие, в размер спичечной головки. Фактура была похожая, но цвет уже коричневый.

— Аркаша, а как ты можешь определить геном? — спросил я, гадая, не та ли это эссенция, о которой говорил помощник.

«Через сенсоры биомонитора. Просто соедините эссенцию донора, и анализ начнется автоматически», — донеслось от часов, и по запястью пробежал зеленый лучик света.

Я снял часы, перевернул и нашел небольшую панель со спрятанными в ней иглами. Ага, этим он, видимо, и мою кровушку анализирует.

Бережно подобрал белый кристаллик, радуясь тому, что крошиться или трескаться он не собирался. Разместил его на панели и стал ждать. Зажегся зеленый луч сканера, посветил секунд десять и погас.

«Обнаружен геном грэйрэма. Уровень редкости: семь. Средняя цена закупки в генотеках: двести аркоинов. Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту: сила, выносливость, взрывная динамика, снижение чувствительности болевых рецепторов. Побочные эффекты: синдром Ренфилда», — отчеканил Аркаша и явно собирался продолжить, но я его остановил.

— Так… — много новой информации, от которой только больше вопросов появляется. — Я так понимаю, что аркоин — это местная валюта. А курс какой? В рублях или в долларах?

«Подобная информация отсутствует в моей базе данных», — ответил Аркаша.

— Понятно, — разочарованно протянул я. — А какой уровень у шакраса?

«Двенадцать. Исчезающие или мифические существа».

— Тоже неплохо. А что за синдром Ренфилда? — спросил я, разглядывая кристаллик на свет.

«Психическое расстройство клинического вампиризма. Исследования на тему сочетаемости с геномом шакраса не производилось. Инициация эссенции не рекомендована».

Не очень-то и хотелось, честно говоря. Потом хобот с присоской вырастет, и совсем я стану ночным хищником.

Но двести аркоинов — это звучит внушительно. Узнать бы еще, сколько здесь оружие стоит. Очень мне его не хватает.

Я убрал белый камушек в жестяную банку со спичками и отправил на диагностику коричневый кристаллик. Зеленое свечение только один раз мигнуло, и Аркаша тут же выдал результат:

«Слизь. Галлюциногенное наркотическое вещество, временно повышающее все физические показатели человека и отключающее чувство самосохранения», — ответил помощник.

— Сколько аркоинов?

«В зависимости от региона, от пяти лет тюрьмы до вечного изгнания с подконтрольной территории. Исследования на тему сочетаемости с геномом шакраса…»

— Не продолжай, уже понял, — я вспомнил, что ирландцы что-то такое рассказывали про слизь и про сектантов, которые ее употребляют.

Ну то есть спрос все равно на это есть. Пока я решил не выбрасывать. Пробовать точно не буду, но вдруг пригодится? Например, тех же сектантов отвлечь, если им такое интересно.

Я оперся на стену, чтобы подняться, и одернул руку. Дом как-то опасно заскрипел, а стена за спиной — та, в которой грэйрэм расширил проем, начала трещать и постепенно сдвигаться, будто ее сплющивает. Тут же затрещал и потолок, на меня посыпалась пыль. Словно подгоняя меня, в столовой рухнула люстра. Из нее вывалились огарки и покатились в разные стороны.

Кажется, пора валить!

Стараясь ничего не потревожить, я подобрал топор и чуть ли не на цыпочках дошел до кухни. Взял комбез и снова вышел в окно. В коридоре уже вовсю трещало, рухнула уже не только люстра, но и лестница. Дом начинал складываться сам в себя, к счастью, не с такой скоростью, как карточный.

И только я выбрался наружу, как внешние стены сложились. Остатки стекол полопались, второй этаж оказался на месте первого, а сверху еще и расколотой крышей все засыпало. Когда щепки, перемешанные с пылью, улеглись, прямо напротив меня оказался тот самый проем, откуда появился грэйрэм.

Если он проложил путь от своего логова, можно было бы проверить, что там есть интересного.

— Вдруг у него повадки, как у сороки, и он туда что-то интересное утащил? — спросил я Аркашу, забыв слово для голосовой активации, но переспрашивать не стал. И так понятно, что база данных помощника ограничена.

Я умылся, подогнав под себя комбез и перешнуровав кеды. Ребро еще ныло, но острых болей не было. Либо обошлось, либо подключилась регенерация шакраса. Биомонитор показывал, что мы сейчас наравне.

Солнце стояло еще высоко, на ферме ловить было уже нечего. Если только неизвестная Гвардия все-таки пожалует, но объяснять им, что беспорядок был и до меня, мне совершенно не хотелось.

Закинул топор на плечо и вступил в затененный лес. И практически сразу окунулся в новый мир из звуков и запахов. Щебетали птицы, похожие на колибри, только в увеличенном размере. Солнечные лучи пробивались сквозь ветви деревьев, выборочно подсвечивая яркие цветы. Я и десяти метров не прошел, а уже глаза разбежались от разнообразия видов. Пару раз в голове промелькнули какие-то ассоциации с виденным ранее на Земле, но чем глубже я заходил в лес, тем меньше похожего встречал.

Скорее всего, что-то даже было съедобным. Я прошел мимо дерева, на ветках которого висели красные и желтые перчики с торчащими из них закорючками. Очень похоже на кешью, но карабкаться за ними я не стал — увидел, что по дереву уже ползает какая-то живность.

Потом на полянке узнал манговое дерево с пучком зеленых плодов, похожих на гигантские абрикосы. Сорвал один фрукт, спугнув стайку крупных бабочек, но выбросил: было слишком очевидно, что он еще незрелый и несъедобный.

Шел я по следам грэйрэма: по сломанным веткам, затоптанному папоротнику. Что-то шелестело, шуршало, шмыгало в траве, но на глаза мне не показывалось. Грэйрэм явно ходил одним и тем же маршрутом: что в первый раз, когда разделался с семейством Делахантов, что во второй раз.

Скорее всего, меня он почувствовал довольно быстро, но ночью его отвлекли. Обглоданные кости тех бедолаг, которые его отвлекали, тоже валялись на дороге. В пятнистых обрывках шкур и смятых черепах угадывались гиены.

Километров через пять неспешной, осторожной прогулки я оказался в чаще, куда свет уже практически не проникал. Неожиданно во мне проснулся шакрас и будто бы добавил светосилы в зрение. Эффект такой же, как от по-настоящему хорошей оптики. Еще не ночное зрение, но уже расширенный диапазон полутонов и мелких деталей.

Там, в глубине непролазной чащи, я и различил метровый холмик с широким лазом. Практически берлога.

Еще заметил очередное дерево кешью неподалеку и все-таки решил подкрепиться, перед заходом в берлогу. Отставил топор и потянулся, чтобы сорвать несколько плодов на пробу. Зашуршали ветки, но вместе с ними за спиной заскрипело что-то еще.

Я резко обернулся, но никого и ничего не увидел. В том числе и собственный топор.

— Хм, — я чуть пригнулся, доставая нож.

Выщелкнул клинок и, медленно отступая к толстому дереву, чтобы прикрыть спину, начал смотреть по сторонам. Опять шелест листвы за спиной, и опять никого — только колышутся потревоженные листочки.

— Может, наконец, кролики… Но тогда зачем им мой топор… — прошептал я, заметив движение краем глаза.

И не одно существо, а сразу три, четыре, пять… целая стая! Воздух зазвенел от визгливых криков кучи мелких, но злобных мохнатых карликов! Слева, справа и сверху! На меня прыгнула обезьяна, уже в полете замахиваясь когтями.

Глава 8

Я среагировал мгновенно. Уклонился и встретил злобного карлика ударом ножа между ребер. Легко пробил, проталкивая вперед и вбок, отбрасывая подранка в сторону. Меня в один миг захлестнуло адреналином, но добавилось что-то еще. Типа злости. Я первый раз в жизни видел этих обезьян, но почему-то их уже ненавидел. Будто это что-то личное между шакрасом и местными «бандерлогами».

Но меня это устраивало. Биомонитор выдал уже чуть ли не под семьдесят процентов моего контроля. Это было уже интересно! Теория про опасность и адреналин подтверждалась. Но это было очень странно. Получается, чтобы мне оставаться человеком, мне надо вести себя как зверь. И демонстрировать собственным внутренним демонам (то есть шакрасу), кто здесь главный в стае. Постоянно искать приключения на наши с ним задницы и все время ввязываться в драки.

Хм. Обычно это не мой метод, но на что не пойдешь ради того, чтобы выжить и сохранить идентичность. Как минимум до момента стабилизации донора второй дозой или аналогами. В теории тогда должно стать попроще.

Звучит как план!

С этими мыслями я увернулся от второго бандерлога, схватил его за хвост и, крутанувшись, размазал о дерево. В спину, прямо четко между ребрами впились острые коготочки. От резкой боли и неожиданности, практически на инстинктах, я забросил руку за спину и сдернул монстреныша. Не подумал о том, что станет больнее!

Но зато зрение прояснилось! Уже не было вокруг никаких смазанных шустрых темных пятен. Все обезьяны предстали в виде четких контуров и будто бы даже замедлились. По крайней мере, я успел с ноги по-футбольному пробить одиннадцатиметровый. На самом деле пятиметровый получился — бандерлога от пинка раскрутило и он, сломав собой несколько веток напоролся на сучок. А я тем временем спокойно ушел с линии атаки, перехватил следующего, трижды пробив ножом в грудь и шею. И принялся за четвертого, решившего по моей ноге добраться до моей же шеи. Лезвие вошло ему в глаз, он откинулся, но не свалился — зацепился когтями за многострадальный комбинезон, мешая мне двигаться.

Но и поток нападавших иссяк. Еще одна хрень спрыгнула сверху, но настолько медленно по сравнению с бурлящим во мне шакрасом, что я просто отошел. Размахнулся, стряхивая труп со штанины, и повторил футбольный трюк. На последнего бандерлога я уже просто зарычал, и он не только свалил в кусты, а еще и кивнул перед этим. Типа сорян, что сразу не признали…

— Так бы сразу, — прошептал я и прокашлялся.

Подустал, вспотел. Всего исцарапали. Но оно того стоило! Плюс те, кто первыми попались под руку, уже окутались той самой таинственной дымкой. Я подошел к ближайшей тушке, но трогать не стал, не понимая до конца процесса появления эссенции. Но принюхался, оценивая, можно ли это пожарить.

С виду мясо как мясо. Тот же кролик, только более жилистый. Но внутри от одних только мыслей замутило. Я не понял, мои они или шакраса, но посыл был очень четким: это мы есть не будем. Спорить я не стал и подобрал появившийся кристаллик. Один, по размеру маленький, как слизь, зато беленький, как и то, что выпало из грэйрэма. Я тут же приложил его к сканеру.

«Обнаружен геном древолаза. Уровень редкости: один. Средняя цена закупки в генотеках: полтора аркоина. Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту: отсутствуют. Применяется исключительно в роли катализатора для создания эликсиров высшего уровня. Доступные рецепты…»

Из часов пробился лучик проектора. Мне пришлось искать ему более-менее ровную поверхность. Доступных было обозначено аж пятнадцать штук, но в центр картинки Аркаша вывел только три. Те самые, которые подходили мне. Одному только не хватало всего одного дополнительного элемента (кренитус ползучий — возможно, растение, как плющ), списки же у остальных говорили только о том, что в ближайшее время я это не соберу.

— А как принимать?

«Наиболее удобная форма приема — изотонический раствор», — ответил помощник.

— То есть?

«То есть глазные капли, — ответил Аркаша. — Варианты жидких экстрактов, настоев, отваров и прочих эмульсий и суспензий также допустимы, но концентрация генома будет существенно ниже».

Я собрал кристаллики со всех древолазов. Прикинул, что у меня уже есть двести десять аркоинов, порадовался и пошел искать топор. Минут через пятнадцать понял, что только зря трачу время. Ни топора, ни следов древолазов, ни вообще какой-либо живности вокруг. Кажись, всех распугали, а значит, самое время исследовать берлогу.

Подбирался я к ней максимально осторожно. Биомонитор сначала выдал, что мы снова с шакрасом наравне, но потом начал попискивать, перекидывая проценты на половину донора. Я это ощущал в виде некоторой нервозности. Чесались подживающие царапины.

Еще не дойдя до входа в яму, я почувствовал запах сырой земли, щедро сдобренной кровью, гнилью и нечистотами. Я обмотал лицо тряпкой, оставшейся от больничной пижамы. Дождался, пока перестанут слезиться глаза, и пошел вперед.

Остановился на краю, прислушался. Тишина мертвецкая, впрочем, ничего другого я и не ожидал. Кто в таких условиях может жить? Могильные черви? Но они в принципе не особо шумные.

Прямо с порога я разглядел белеющие внутри кости. Много.

Сбежал по наклонному спуску, стараясь удержать равновесие и не скатиться кубарем. Света было мало, но достаточно. Что-то все-таки еще пробивалось сверху, а потом отражалось от выбеленных до блеска костей. И на стенах кое-где встречались россыпи маленьких грибочков, излучавших бледный свет.

Чем глубже я спускался, тем больше костей мне попадалось. В основном четвероногие создания. Либо позвоночник сломан. Либо лапы. Либо все вместе. Попадались и куски шкур, но в основном сгнившие.

Еще через несколько метров пошли тела посвежее. Несколько гиен, древолазы, нечто похожее на корову, потом либо гигантская ящерица, либо крокодил. Все в виде мумий, словно их высосали досуха. Не только кровь, но и все внутренности. Я нашел круглое отверстие на спине некогда крупной хрюшки (не факт, что хрюшки, но перекошенный пятачок был узнаваем), следы зубов по краям и уже застывшую серую пыль, похожую на капли цемента. Похоже, грэйрэм что-то впрыскивал внутрь жертв, и они ферментировались.

Я насчитал несколько десятков тел зверей, а потом еще несколько человеческих. По сравнению со всем остальным, довольно свежими. С такими же переломами, и проломленными затылками.

— Запасливый гаденыш, — от одного вида на все это захотелось сплюнуть, но я вспомнил, что на мне повязка и передумал.

Грэйрэм, как сорока, все тащил к себе. И, к сожалению, еще в живом виде. Ломал ноги, спины и оставлял дожидаться своей участи. Жесть. Я не считал себя впечатлительным, но этих людей, понимающих, что с ними будет, и ждущих своей участи, мне было искренне жалко. Если бы можно было убить грэйрэма еще раз, я бы сделал это с удовольствием.

В углу я разглядел то самое треклятое платье с цветочками, а рядом остатки комбинезонов. Неподалеку откопал небольшую кожаную сумку с порванными лямками, нечто среднее между несессером и подсумком для двух гранат, с вышивкой и клеймом в виде все той же арфы. Вроде это герб Ирландии, я точно видел его раньше на банках с пивом.

Внутри оказалось два кармашка. В одном плотно лежали три винтажных пузырька с пробками. Возможно, для местных это толстое мутное стекло в форме гильзы двенадцатого калибра с нечитаемой гравировкой было вершиной стекольного производства. В полном пузырьке плескалось что-то розовое, в двух других полупустых — бирюзовое. Между пузырьками была впихнута пипетка.

Понятно, что это те самые капли, о которых говорил Аркаша. Осталось только понять, в каких случаях их доктор назначает. Переложил их в карман рюкзака и открыл второе отделение. Внутри лежала металлическая коробочка — я в таких на заправке мятные конфетки покупал пару лет назад, — а в ней миниатюрная решетка на девять отделений. Похоже на таблетницу, где по дням нужную дозу препаратов раскладывают. Таблеток здесь не было, только два белых кристаллика.

Я не стал пока сканировать — место и время не подходящие. Но свои собственные запасы переложил в «таблетницу». Возможно, неспроста они отдельно лежат. И уж точно со слизью их хранить не стоило, ее я оставил в спичечном коробке.

Закончив с перекладкой эссенций, еще раз внимательно осмотрел мумиицированные останки жертв грэйрэма. Но ничего интересного не нашел, только парочку камушков с запахом гнили и напоминающих засохшее… Неважно что, касаться я этого не стал. И тем более Аркашу пачкать не захотел.

Пошел дальше, вглядываясь во каждую неровность и реагируя на всякий отблеск.

Нора заворачивала, уходя все глубже под землю и еще больше расширяясь. Я и до этого мог спокойно идти, не пригибаясь, а сейчас, чтобы достать торчащие под потолком корни, пришлось бы подпрыгнуть. Еще один поворот, и я замер как вкопанный, пытаясь осознать, что вижу перед собой.

Это тоже был скелет. Вот только одна его голова занимала почти весь проход. Массивный растрескавшийся лоб доставал мне почти до подбородка, из пустых глазниц можно было спокойно сделать кольца для игры в баскетбол. Вытянутый череп занимал пару метров, словно принадлежал какому-то сверхгигантскому безрогому буйволу. Вместо челюсти зияла круглая дыра с темными клыками по краям. Направлены они были вперед. Не знаю, где и сколько здесь раньше было мяса, может, это вообще дедушка грэйрэма тут схоронился?

А может, это какой-то земляной червяк, прокопавший эту нору? За черепом виднелись позвонки, от которых дугами расходились тонкие ребра.

— Ну, может, это и рыба… — протянул я, всматриваясь вглубь норы.

Конечно, жалко, что Аркаша не «Википедия». Надеюсь, эту дуру уже записали в раздел вымерших доисторических животных.

Я уже собрался было заглянуть внутрь черепа, как услышал шорох, донесшийся прямо изнутри кости. Потом что-то заскреблось, и сам череп вздрогнул. Из пасти выпал клык, а потом внутри показалось что-то черное, мохнатое и рывками двинулось на меня. Затем выскочила худая, бледная рука, за ней вторая. Подтянулась и голова, и все остальное. В моей голове сразу же промелькнули ассоциации с некромантами, зомби, какими-нибудь утопленницами и банши, чтобы прийти в итоге к той жуткой девочке из фильма «Звонок». Короче, хрень кошмарная!

Отступив на пару шагов, я достал нож. Щелкнул лезвием, убрал его обратно и сразу же вернул — типа настраивался. Фронтальная выкидушка неплохо справилась с бандерлогами, глядишь, и сейчас поможет.

Монстр тем временем вытянул себя еще на несколько сантиметров. В полумраке руки, согнутые в локтях, и худая спина делали похожим его на какого-то бледного паука.

Я хрустнул шеей, разминаясь и накручивая себя, чтобы разбудить шакраса. Почувствовал, как ускоряется кровь и начинает стучать в висках. Появился и легкий мандраж нетерпения. Я уже примерился, с какой стороны лучше подскочить, чтобы монстр не достал меня лапой. Если полностью вылезет, то могут появиться лишние сложности. Глянул на биомонитор и удовлетворенно хмыкнул: наша берет! Процентное соотношение резко подскочило вверх. Все, надо бить…

— Помогите… — прошептала «паучиха». Очень тихо, мне даже сначала показалось, что я ослышался.

Я замер, придержав удар, и даже слегка стеснительно спрятал нож за спину. Вряд ли шакрас смог передать мне знание паучьего языка, но английскую речь я точно различил.

Осторожно подошел поближе и услышал повторную просьбу о помощи. Девчачий голос был настолько слабым, что английское «хэлп» она буквально прохрипела на последнем издыхании. Локти задрожали, и она ткнулась лицом в землю.

Медлить я не стал. Подскочил, приподнял и попытался перевернуть, но она закричала от боли. Черт! Там небось сломанные ноги…

— Потерпи, девочка, сейчас мы тебя вытащим, — прошептал я.

Бережно уложил ее на землю и двинулся вдоль черепа, выламывая целые куски. Практически разобрал всю верхнюю часть, чувствуя и собственную злость на местных монстров, и нетерпение шакраса.

— Потерпи, не отключайся, — попросил я по-английски, но потом, когда увидел ее ноги, перешел на русский мат: — Твою-то мать…

Скинул рюкзак и выхватил аптечку. Выбрал для начала шприц-тюбик нефопама и вколол ей. Хотя почему для начала — ничего лучше у меня все равно не было. Вколол ей, продолжая шептать что-то успокаивающее, но она уже не реагировала.

Аккуратно подхватил ее и понес наружу. Поскорее на свежий воздух! Прошел мимо костей Делахантов и понял, что не сходится. Там на фото из женщин только мать семейства была. Так что либо эта девушка была фотографом, либо грэйрэм ее из другой партии прихватил. Но тогда страшно подумать, сколько же она здесь пряталась.

Как только мы оказались на свежем воздухе, ей стало немного лучше. Она застонала, очнулась и сначала не поняла, что происходит. Попыталась вырваться, но сил не хватило даже толком меня поцарапать. Отключилась снова.

Я направился к небольшому родничку, который нашел, пока искал топор. Положил ее на листья и как следует осмотрел. Обе лодыжки сломаны, все жутко отекло и потемнело. Гематомы такие, что по ним, наверное, можно учебники писать. Сделать фото и поместить как иллюстрации в раздел «Уникальные случаи».

Медик из меня, прямо скажем, сильно базовый. Так сложилось в прошлой жизни, что вся моя практика в основном прошла на учебных полигонах. Первую помощь оказать, жгут наложить да передать более опытным.

Не трогая одежду — там все и так рваное было, — я проверил, нет ли где крови. Хотя будь у нее кровопотеря, она бы до нашей встречи не дожила... Зачерпнул воды из холодного ручья и попробовал смочить потрескавшиеся губы. Немного умыл, но скорее грязь размазал. На вид ей было лет пятнадцать. Обычная деревенская девчонка, даже вроде веснушки на носу есть. Корни волос рыжие.

Понятно, что местная, из той же ирландской общины. Вряд ли из тех сбежавших рабов, про которых говорили парни в фургоне. Но и про пропажу второго семейства тоже ничего не было сказано.

— Кто же ты? И что с тобой делать? — спросил я скорее себя, чем ее, но она неожиданно ответила.

Не осмысленно ответила, а скорее начала бредить. Я сначала ничего не понял, но она повторила. Не открывала глаза, не шевелилась, просто бубнила по кругу:

— Папа говорит, если потеряешься, то домой приведет хвост малого пса…

— Где найти малого пса? Что за пес такой?

— Папа говорит, если потеряешься, то домой приведет… — и так по кругу.

— Это город какой-то? Он что делает этот пес? Лает? Кусает?

Я попытался напоить ее водой. И снова спросил про этого загадочного пса.

— Он светит… — прошептала девушка и снова отключилась.

Это уже было что-то. Малый пес вполне мог оказаться чем-то типа луны, звезды или целого созвездия. Типа у нас Медведицы, у них Псы. Если созвездие, то есть шанс хоть как-то его по очертаниям узнать.

Я поднял глаза на небо. Вечерело, но звезд пока не видно. Вчера были — я запомнил, что много и красивые, но умиляться не было ни сил, ни желания. Я поднялся и прошелся вокруг нашего не особо надежного укрытия. Наломал веток: и покрупнее, чтобы соорудить что-то типа временного навеса, и помягче, чтобы уложить девушку поудобнее.

Она все еще бормотала свое заклинание про папу и пса. GPS у них здесь нет, может, местных с раннего возраста таким присказкам учат? Постепенно бормотание сошло на нет, и раздалось тихое посапывание. Не особо ровное, дерганное, но все же она спала. Надеюсь, ей станет лучше. А я пока покараулю и подожду малого пса.

Глава 9

В нашем мире тоже было созвездие Большого пса. И я его даже видел, будучи в южном полушарии в одной из командировок. Был в отряде парень с позывным «Сириус». Вот он все время и тыкал в небо, на силуэт, с натяжкой похожие на скелет таксы. Показывал, где одноименный Сириус.

Местную же карту звездного неба мне еще предстоит изучить.

Когда стемнело, из-за облаков показалась небольшая, будто подернутая дымкой по контуру, луна. Следом высыпали и звезды. Много, но не очень ярких. Казалось, что само небо не кристально чистое, будто там или примеси какие-то в атмосфере, или обзор затрудняет то самое излучение, из-за которого отсутствует связь. Был шанс, конечно, что мои глаза опять шалят, но все остальное выглядело резким. Даже чересчур! Я разглядел узоры на спинке у ночной бабочки, севшей на листик в десяти метрах от меня. Среагировал как раз на то, как шелохнулся листик.

Часа полтора я сканировал небо, то играя в угадайку в попытках собрать звездный пазл, то пытаясь все это развидеть. Уже можно было зажмуриться, а все равно перед глазами мерещились звёзды.

Наконец я что-то нашел! Пару точек, которые с натяжкой можно было принять за уши, а неподалеку нос и тело в виде косой трапеции. Там и хвост оказался. Вот только на путеводную звезду он не тянул. Наверное, самый блеклый из всего созвездия.

— Там, где Малый, должен быть и Большой, — проговорил я, обращаясь к звёздам. — Может, ты как раз Большой…

Стал искать дальше, ради развлечения придумывал названия. Клюшка, Песочные Часы, хотя, скорее Балалайка. Птица, Перевернутая Птица, Змея, Рыба. Ещё Рогатка, Осьминог и Кракозябра…снова Кракозябра. Раздвоенная Кракозябра — это мои глаза уже слезиться начали.

Я подбросил дров в костер, наблюдая, как пламя пожирает раздвоенные белые точки, въевшиеся под веки. Кажется, что карта звездного неба у меня уже на сетчатке отпечаталась. Но огонь помог, перезагрузил картинку, и я продолжил искать. И нашел! Практически сразу, будто мозг понял, что от него хотят, и зацепил нужное, отбросив лишнее. Либо в небе что-то поменялось, но одна звезда прямо разгорелась! Та самая, что могла быть кончиком хвоста.

Зафиксировал ее в памяти и дополнительно вбил в землю два колышка с подсказкой. Почувствовал, что обманывать организм больше не могу. Вернулась слабость, начало знобить. Это уже даже не откат после мобилизации всех сил… Это какой-то откат отката.

Как назло, вокруг никого не было, кроме ночных бабочек. В принципе, я готов был древолазов в углях запечь, но все трупы кто-то ушлый успел растащить, пока я ещё в берлоге грэйрэма находился. При этом сами падальщики мне на глаза попадаться не спешили. И не нападал никто. Либо я капец какой везунчик, либо ночные хищники, в отличие от древолазов, признали шакраса и свалили куда подальше.

В итоге я напился воды, проверил девушку и сам задремал, прикрыв один глаз. Второй сам закрылся, хотя полностью я все-таки не отрубился: либо инстинкты не давали, либо вернувшаяся лихорадка. Нырнул в некое подобие тревожного забытья и по ощущениям тут же вынырнул, среагировав на стон девчонки. С трудом разлепил глаза и понял, что совсем скоро начнет светать.

— Съешь меня… — донеслось от раненой, хотя я не был уверен, что она сказала именно это. Или что вообще хоть что-то сказала.

Прислушался, осматриваясь.

— Выпей меня… — это уже донеслось от ручья.

Черт! Я будто Алиса из сказки, а на всем питательном ярлычки развешены. Даже рассмеялся от таких ассоциаций.

— Не-е, так дело не пойдет, — прошептал я, умылся и напился ледяной воды.

Надо идти, пока я сам тут не окочурился.

Размялся и, пошатываясь, подошёл к девушке. На удивление легко поднял ее и, глядя на подсказку из палочек, понес ее по пути хвостатого пса.

Через несколько часов, когда первые лучи солнца начали припекать, девушка открыла глаза.

Как я столько прошел, оставалось для меня загадкой. Единственная версия: я настолько боялся упустить хвост и сбиться с курса, что просто забыл обо всем остальном. Даже про девчонку на руках. Исхудавшая, практически невесомая, она прижалась к моей груди и лишь изредка вскрикивала, когда я задевал ветки.

Шаг, ещё шаг — на автомате. Просто потому, что надо было идти.

И когда она, наконец, очнулась, я чуть ее не выронил. Без сил опустился на землю. Кажется, сам не понимал, где я, куда я… и почему руки онемели.

— Спасибо, — прошептала девушка.

Я посмотрел на нее с опаской, а то вдруг шакрас у нее на лбу уже калорийность написал, разложив на белки, жиры и углеводы. Хотя откуда там жиры? Сама бледная как смерть. На этих мыслях вспомнился грэйрэм и сразу же все остальное. Разозлился на себя и хоть как-то пришел в себя. Положил девушку на землю и рухнул рядом сам.

— Как тебя зовут? — спросил я, доставая бутылку воды из рюкзака. Нащупал книгу, которая так и путешествовала со мной, пробежался пальцами по корешку, но доставать и смотреть, что же там, не стал. Теперь это будет символом для меня, открыть ее в нормальной обстановке. — Ты ведь не из Делахантов?

— Нет, — всхлипнула девушка и поморщилась от боли, попытавшись сесть поудобней. — Это наши соседи. Я видела их… Как их… Это чудовище, оно принесло…

Она старалась сдерживаться, но начала всхлипывать и разрыдалась. Успокоилась через пару минут, утерлась рваным рукавом, став еще более чумазой.

— Меня зовут Фирн, — шмыгнув носом, сказала девушка, — Фирн Бакли.

— Приятно познакомиться, — кивнул я и поежился, пытаясь совладать с ознобом, — я Егор…

Хотел уже сказать полное ФИО, но задумался. Егоров Александр, позывной Сумрак. Так и не успел что-то решить, а Фирн уже подхватила.

— Егор… — повторила девушка, проговаривая каждую букву. — Почти как наш Джордж. Моего старшего брата так звали. Ты пришлый? У тебя жар. Недавно инициировался? У тебя есть модификаторы?

Девчонке явно стало лучше. Ничем иным объяснить такой поток вопросов я не мог. Или она всегда была болтушкой, а с грэйрэмом по понятным причинам особо не наболтаешься. Я пожал плечами и вынул из рюкзака трофейные пузырьки.

— Вот это есть, — и развел руками, типа все так и есть, как она сказала. Пришлый. Недавно. Ничего не понимаю.

Фирн протянула руку, забрав сразу три флакончика. На первый, где жидкости было меньше всего, фыркнула и как-то странно на меня посмотрела. Не то с осуждением, не то с улыбкой. Так обычно в аптеке смотрят на подростков, которые презервативы покупают. А когда вернула, то еще и подмигнула.

Второму пузырьку обрадовалась. Сразу же попросила пипетку и, закинув голову, по два раза капнула себе в каждый глаз. Поморгала и зажмурилась. И сразу же ее дыхание стало ровнее, и даже румянец на щеках появился. Она потянулась, разминая плечи. Это явно был какой-то приход, но не как от дури, а… ну не знаю, как после парной в бане. У нее аж плечи распрямились. Открыв глаза, она вполне уверенно пощупала отеки на ногах, лишь едва скривившись. Потом повернулась ко мне и протянула пипетку.

— Это поможет снять жар, — окрепшим голосом сказала девушка. — Выжимка живолиста, смешанная с геномом рыжих кафферов.

Я кивнул, хотя ни живолист, ни каффер мне ни о чем не говорили. Забрал пузырек и пипетку, но, прежде чем попробовать, пощелкал по экрану биомонитора. Прокрутил все рекомендованные рецепты и нашел похожие слова в разделе с самыми бесполезными. Общеукрепляющими для организма, но не влияющими на шакраса. Только после этого закапал себе.

И ничего особенного не почувствовал. Похоже, эти витаминки шакрасу, что слону дробинка. Хотя чуть-чуть отпустило, будто жаропонижающего выпил. Уже хорошо.

Третий пузырек, тот, что полный, Фирн разглядывала долго. Взболтала жидкость, посмотрела на просвет.

— Это Делахантов. Модификатор для генома гепарда, мне такой не подойдет, — Фирн помотала головой, а потом вопросительно посмотрела на меня. — А у тебя что за донор?

— Шакрас, — не то чтобы я собирался рассказывать об этом всем встречным, но любая информация сейчас была на вес золота.

Но реакция Фирн меня удивила. Она засмеялась, а потом насупилась и проворчала что-то в духе «не хочешь, не говори». Похоже, она совсем еще ребенок, просто выглядит старше.

— Ты знаешь, где твой дом?

— Папа говорит, если потеряешься, то домой приведет хвост Малого пса, — Фирн по новой повторила свое заклинание и вытянула шею, стараясь разглядеть, что вокруг. Потом ткнула пальцем чуть в сторону от маршрута, куда мы шли, и сказала: — Там. Помоги мне, семья отблагодарит.

***

К вечеру мы вышли из леса. Перед глазами появилось открытое пространство. Степь с редкими деревьями и кустарником. В подобном месте я провел свою последнюю командировку. Там это называлось саванной.

Как это называлось здесь, мне пыталась объяснить Фирн. Как и многое другое, что мы встретили на пути. Болтала она без умолку, но для меня это в основном был просто гудящий фон, из которого я пытался хоть что-то уловить.

Местность в округе действительно принадлежала ирландской общине, которая поселилась здесь чуть ли не со времен колонизации Северной Америки на Земле. В те времена толпы мигрантов садились на корабли и пытались переплыть Атлантический океан. Получалось не у всех. Менее везучие шли на дно, а счастливчики пропадали в неизвестных порталах и оказывались здесь. Фирс относилась к четвертому поколению колонистов, ее прадед еще мальчишкой оказался на подобном корабле.

Ирландцы основали несколько городов, собрали собственное правительство. И был еще один пастор, которого, по словам Фирс, уважали даже больше, чем градоправителей. Кто-то жил в городах, но некоторые селились отдельно: хотели независимости, а кто-то потому, что не ладили с пастором. Семья Бакли как раз были из вторых.

Для меня многие слова Фирс звучали как какая-то сказка для детей. Особенно в моем полубредовом состоянии, но суть была в том, что прадед Фирс выбрал для себя иную религию. До прихода UNPA со своими научными выкладками про геномы и инициацию, местные просто верили в духов зверей. Выбирали покровителя и поклонялись ему, устраивали ритуалы. В общем, Бакли не были изгоями, но считались кем-то типа местных староверов. Как они относились к пришлым, я не понял, но точно лучше, чем пастор.

Жар постоянно возвращался, и я еще дважды капал жаропонижающее. Ненадолго становилось лучше, но с каждым разом эффект ослабевал. Потом и вовсе пропал.

Фирн все это понимала и, как могла, старалась меня подбадривать. В какой-то момент даже героически решила пойти сама. Но только хуже сделала — вырвалась, рухнула, как подкошенная, и мне ее поднимать пришлось. На руках я ее уже давно не нес — перекинул через плечи, как коромысло, и, врубив автопилот, тупо пер прямо.

— Скоро уже! Мы почти пришли, — попыталась подбодрить меня Фирн, но я, наоборот, напрягся.

Прямо на нас неслось пыльное облако.

Как только я заметил опасность, геном шакраса сразу же активировался. Вернул мне часть контроля, щедро поделился своими силами. Я опустил Фирн на землю и заслонил ее собой, выступая навстречу новой опасности.

Кто на нас несется? Буйвол? Носорог? Бронетранспортер?

Я сделал еще несколько шагов вперед, а потом в сторону.

Сорок метров!

Тридцать!

В этот момент темная масса в центре облака резко затормозила, а пыль пролетела дальше. И осела уже буквально на моих кедах.

Я увидел четыре изогнутых рога или бивня, за ними массивный, явно бронированный костяной лоб. Маленькие глазки, широкие ноздри, зубы и толстый язык — все это на толстой голове размером с половину холодильника. И дальше еще на полтора холодильника — запыленное тело.

Монстр опустил голову, словно считал себя носорогом, и начал вертеть башкой. Наводил бивни то на меня, то на Фирн. Потом заревел и начал бить по земле толстой лапой, поднимая едва-едва осевшую пыль.

— Ну хотя бы не танк… — пробурчал я, отступая еще в сторону. Представил себя этаким тореадором и тоже закричал: — Ну, давай! Я здесь!

И тут же закричала Фирн:

— Джордж, не надо. Это же Рыжик! Это наш каффер, он домашний!

— Ага, небось еще и молоко дает? — пошутил я, чувствуя внутри разочарование шакраса. Считай, конфетку у донора отобрали, не дав подраться.

— Вообще-то дает! — насупившись ответила Фирс, а потом начала сюсюкаться с этой махиной.

Каффер медленно пошел к ней, косясь и фыркая в мою сторону.

— Рыжик, не трогай его, — попросила девушка, протягивая к рогатому «холодильнику» руки. — Он хороший!

Не знаю, кого она уже назвала хорошим. Меня или Рыжика. Я заметил еще несколько пылевых облачков, появившихся на горизонте. Насчитал как минимум пять быстро приближающихся к нам кафферов. Если они еще и ездовые, то, возможно, и со всадниками. Пока во мне бурлила проснувшаяся сила шакраса, я разглядел не только пыльные тучки, но и очертания небольших белых домишек на горизонте. Должно быть, ферма Бакли, про которую мне Фирс полдороги рассказывала. Отец, дядя, братья, сестры — нормальная по местным меркам семья.

— Фух, доставил, — радостно вздохнул я, чувствуя, как приближается очередной откат и забирает все те крохи сил, что удалось мобилизовать.

***

Штаб-квартира ООН, Нью-Йорк.

Офис разведывательного Директората UNPA.

— Какого черта там происходит? Почему до сих пор нет отчета от аналитиков? — спросил мужчина, как только в окошке видеочата загрузилась Кристина Рейнер.

— Драго немного перестарался, — невозмутимо ответила Кристина. — Точнее, поторопился. Что говорит лишь о том, что наш план удался.

— Только давайте без этого вашего никчемного оптимизма, — скривился мужчина. — Пора признать, что мы недооценили этого чертового фанатика. Он не только быстро набрал силы, но и уже выходит из-под контроля. С группой понятно, так и было задумано, но в больницу мы тоже вложили большие деньги.

— С Драго уже поговорили. Он обещал компенсировать свою… как бы это помягче сказать, свою импульсивность. И поверьте, господин директор, это не оптимизм, — ответила Кристина. Ее голос звучал устало, будто подобный разговор происходил уже не в первый раз. — Это голый расчет. Ставка на Сумрака сработала. Ставка на Драго тоже должна сработать.

— А если нет? Если он станет еще сильнее и кинет нас?

— Тогда мы поддержим местное правительство. Пока мы торгуем с обеими сторонами, мы в любом случае выигрываем. А потом поддержим того, кто будет более лоялен и согласится на требования по расширению влияния UNPA в регионе.

— Хорошо… — вздохнул директор и потер лицо рукой. — Следите, чтобы не было утечки информации. Что там с этим снайпером? И с экспериментом генома?

— Пока не известно, — Кристина открыла папку, перелистнув несколько страниц. — Больницу сожгли, а тела опознавать там уже никто не будет. Но есть показания свидетелей, что несколько пациентов смогли спастись. И он в их числе. Биомонитор в отделениях не светился, за помощью он не обращался. Шансы выжить у него минимальны.

— Все равно надо его найти, — решительным тоном сказал директор. — Отправьте нюхача. Феликс просит хотя бы тело для анализов.

— Уже, — Кристина улыбнулась и помахала листом перед камерой. — И час назад пришло сообщение, что он взял след.

Глава 10

Проснулся я в кровати. Довольно мягкой, чтобы ощутить себя отдохнувшим, но довольно жесткой, чтобы ощутить, как болят все мышцы. Будто я последние три дня не вылезал из тренажерного зала, что в какой-то степени было близко к истине.

Открыл глаза с радостью. Того, что сквозь слипшиеся ресницы пробивается солнечный свет, мне было уже достаточно. Дальше больше: я жив, я не связан, к кровати не прикован, хотя массивные кандалы по бокам кованого изголовья висят. Можно считать это намеком: могли приковать, но не стали. А так-то, видимо, в этом мире нормальная ситуация, что у каждой кровати кандалы. Видать, демонов изгоняют, когда донор верх над человеком берет.

Кстати о демонах… Я посмотрел на биомонитор. Соотношение пятьдесят на пятьдесят, что только выглядит неплохо. А по факту — ровно та тонкая грань, перешагни которую и окажешься в пропасти. Надо скорее разобраться, как склонить чашу весов на сто процентов моего контроля. И сделать это постоянным значением, а не случайным и с адреналиновыми костылями.

Рядом никого не было, хотя ветер приносил из небольшого распахнутого окна разные звуки из мирной жизни. Слушая, как хлопочут по хозяйству, словил ассоциации с детством и летом в деревне. Кровать, честно говоря, соответствовала: матрас, пружина, огромная пуховая подушка и светлое постельное белье с разноцветной вышивкой.

Комната была маленькой. По длине ровно такая, чтобы кровать поместилась. Рядом тумбочка, на которой стоял медный кувшин и кружка, а также лежали мои карманные вещи: нож и коробочка из-под леденцов с добытыми эссенциями. В углу стоял деревянный сундук, на крышке — мой рюкзак и стопка одежды. На полу стояли высокие ботинки рыжего цвета, похоже, сделанные из кожи тех самых дружелюбных кафферов. С виду новые и очень крепкие.

Я налил себе стакан воды из кувшина и решил пока не торопиться. Покопался в настройках биомонитора, запоминая необходимые мне ингредиенты. В список вошло два десятка наименований, так что были все шансы, что хоть что-то попадется в ближайшее время.

Оставалось только решить, что делать. Мой контракт никто не отменял. Пусть в нем и оказалось слишком много мелкого шрифта — это тема для отдельного разговора с нанимателями. В любом случае свою часть они выполнили — зрение вернулось. Это факт. Но не факт, что навсегда — это тоже факт. Тьфу, одни факты…

Сектанты напали на больницу — еще один факт. В случайности я давно не верю. Их явно навели на еще не подготовленный отряд. А значит, в рядах Почтовых есть крыса. Ну или сами Почтовые — одна большая сплошная крыса. Тут у меня фактов пока маловато.

Прежде чем что-то решать, нужно собрать больше информации. Сразу, как только разберусь с собственным здоровьем. Сейчас в приоритете как минимум понимание всех процессов, а как максимум стопроцентный контроль донора. А потом уже разберемся и с нанимателями, и с контрактом.

С Драго мы в любом случае встретимся — это просто вопрос времени. Тесновато нам вдвоем в одном мире. Точнее не так. Я хочу жить в мире, где нет таких, как он.

Еще один вопрос — Купер. Один раз он уже восстал из мертвых, и если был в больнице, то мог сделать это вновь. И как появится возможность, надо будет его поискать.

Можно считать, что план у меня составился. Пора вставать и идти его реализовывать. То есть знакомиться с теми, кто не рвется меня убить и кого можно попросить поделиться информацией об Аркадии.

Я потянулся, прочувствовав буквально каждую мышцу, и сел на кровати. Лихо встал, но тут же откатился обратно. Фух, рановато для резких движений! Но хоть температуры не было, что уже радовало. Не спеша все повторил и разобрал вещи. Штаны в стиле карго с большими карманами спереди на бедрах и кожаными вставками на коленях.

Хм, практически тактическая одежда! Ткань похожа на хлопок. Легкие, но практичные. Крой простой, что говорит о ручной работе. Такая же простая рубаха с длинными рукавами, напомнившая мне тельняшку. Только одноцветная, практически белая.

Размер подошел, не хватило только ремня. Открыв сундук, я обнаружил там подтяжки и соломенную панаму. Было бы зеркало, увидел бы в нем этакого западного фермера из прошлого века. Соломинки только в зубах не хватает, и насчет наколенников я не уверен, что они по эпохе, а так похож!

Ботинки тоже сели как влитые. Видимо, меня измерили, пока я валялся в отключке. Я повесил нож на карман и подхватил баночку с геномами. Все, готов для знакомства с новым миром.

Дверь была не заперта, и я, не скрываясь, проскрипел ей и спокойно вышел в коридор. Обстановка и планировка чем-то напоминали ферму Делахантов, но и мебели, и комнат было побольше. Здесь жили работящие люди и жили хорошо. Пусть небогато, но с любовью к деталям.

Свежий ветерок гонял по комнатам. Что-то пронеслось на втором этаже. Детский топот, скорее всего. Я не торопился, даже пару раз сказал «ау», но навстречу мне так никто и не вышел.

Я зашел в столовую и замер. Мозг отбросил все лишнее и сразу же зацепился за предмет, закрепленный над чугунной широкой печкой. Там висела курковая двустволка. Совсем не новодел, с вычурной гравировкой в духе старой английской школы. Плюс ее явно не один раз подвергли тюнингу в этом мире. Приклад и цевье на вид были из рога того же каффера, как и большая часть декора вокруг. Я разглядел довольно искусно выполненную сцену с утиной охотой в камышах и позолоченную надпись: Webley & Scott.

Дорого-богато, но не мой инструмент. Хотя если дать из такого грэйрэму между глаз, да еще дуплетом, то мало ему точно не покажется. Так что я внутренне улыбнулся — наконец-то вижу оружие на Аркадии.

По бокам от ружья стена была завешана фотографиями в рамочках. Сюжет примерно одинаковый: семья и достопримечательности. Можно было проследить хронологию. От цветной карточки, где уже присутствовала мелкая веснушчатая кнопка (возможно, Фирн) до жутко старой черно-белой, подпорченной по краям водой, на которой работяги-мигранты позировали на фоне огромного корабля. Центр фотографии сохранился хорошо, можно было даже прочитать название: Empress of Ireland. Она же «Императрица Ирландии» — что-то я такое слышал или смотрел по «Дискавери». Вот только она вроде бы затонула, а не исчезла.

Под ружьем — узкая полочка, на которой в ряд лежали биомониторы. Не такие современные, как у меня. Все они больше походили на обычные «Командирские» часы. И стрелки были, а некоторые даже еще шли. Правда, время показывали разное.

Я еще раз пробежал взглядом по всем фотографиям, пытаясь собрать данные по семейству Бакли. Насчитал восемь мужчин и десять женщин. Общее впечатление одно: все крепкие и невысокие. И второе: все похожи на кафферов. Которые, к слову, присутствовали на каждой третьей фотографии. Просто рядом, запряженные в телеги или под седлом.

Пару раз на фото появлялось и то самое ружье, что висело передо мной. Я ожидал что-то в духе фоток колонизаторов, когда белый, усатый охотник в пробковом шлеме стоит над трупом подстреленного зверя, но ничего подобного не было вообще. Ружье было в руках у самого старшего, но держал он его скорее для красоты.

Я даже засомневался, что оно еще способно выстрелить. Присмотрелся и уже непроизвольно потянулся, чтобы снять, как услышал голос за спиной.

— Оно не заряжено, — донеслось буквально у меня за ухом, вот только никаких шагов я не услышал.

Я обернулся, разводя руки в стороны и показывая, что не хочу создать проблем. Напряженно получилось, потому как шакрас очень даже хотел их создать. Аж глаз начал дергаться.

Напротив меня стоял пожилой мужчина, которого я несколько раз разглядел на фотографиях. Приметный тип с белым рубцом от виска до подбородка и настолько ободранным ухом, будто его по асфальту протащили. Ухо я уже сейчас разглядел, а то на фото оно чаще было прикрыто шляпой.

Одеты мы были примерно одинаково. С той лишь разницей, что на нем еще была кожаная куртка, а на ремне висел длинный кривой кинжал. Похоже, и здесь без рога каффера не обошлось.

— Я так понимаю, что никакой ты не Джордж, — мужчина не спрашивал, а утверждал.

— Егор, — кивнул я.

— Откуда ты? — спросил мужчина, указывая рукой на плетеный диван у стены и приглашая присесть.

— Из России, — я пожал плечами, скорее всего, врать придется много, так что правда тоже не помешает.

— О! Русский, — улыбнулся Бакли. — Я слышал про вас! Дед рассказывал, что вы очень интересный народ. Суровые, но добрые. Вам не нужно чужого, но за свое вы порвете любого.

Я кивнул, соглашаясь. Непривычно общаться с человеком, который всю жизнь прожил в другой парадигме, другой истории. В общем, в другом мире.

— Как себя чувствует Фирн? — спросил я.

— Пока хорошо, — усмехнулся мужчина. — Лежит, ноги лечит. Как вылечит, так мы ее, дуреху, выпорем. Сто раз говорил внучке, чтобы одна в лес не шастала.

— Внучке? — не удержался я. Мужик выглядел лет на сорок, не больше. Вполне подходил на отца, но чтобы дед?

— Ой, прости мне мои манеры. У нас редко бывают гости, я не представился. Мое имя Финбар Бакли, но друзья называют меня Фин. Ты тоже можешь называть меня Фин. — Мужчина протянул руку для рукопожатия. Квадратную, мозолистую. Хватка у него была если не медвежья, то на уровне «каффер оттоптал». — Спасибо, что спас мою дуреху.

— Мне кажется, так поступил бы каждый.

— О-о нет, — протянул Фин. — Видать, ты недавно в нашем мире. Далеко не каждый. Здесь очень опасные места.

— А почему тогда не заряжено? — я кивнул на ружье.

— Дорого. Один выстрел — три аркоина. Считай, стрельба деньгами, — проворчал Фин, а я чуть не рассмеялся.

Правда, смех вышел горьким. Смешно, что эта фраза была актуальна и в нашем мире. Где одна хорошая тренировка с нормальным калибром, чтобы уверенно поражать цели за километр, по деньгам выходила как средняя зарплата. Но когда я посчитал цены в пересчете на древолазов, то мои брови поползли вверх.

— А как же вы тогда выживаете? — немного растерянно спросил я.

— Братья дают нам силы, — пожал плечами Фин и показал на окно. — Смотри туда.

Я проследил за направлением руки. За окном, в поле как раз появился какой-то мальчуган. Еще моложе, чем Фирс. Наверное. После знакомства с дедом я уже не был уверен, что правильно определяю возраст местных. Пацан был пухловат, но при этом он уверенно тянул за поводок огромного упирающегося каффера, не испытывая никаких проблем. А когда на дороге попалось толстое бревно, он просто поднял его одной рукой и отбросил в сторону. Хм, не ветку, не палку, а целое бревно, явно подготовленное для постройки еще одного дома.

— Бакли давно выбрали свой путь, соединив его с кафферами. Большой древний брат дает нам силы. Мне семьдесят пять лет, — с улыбкой прищурился Фин. — Я почувствовал, как ты удивился. И еще я чувствую, что ты не в ладах со своим братом.

Я посмотрел на биомонитор: вдруг там уже что-то в духе «бегите, глупцы» сигналит, предупреждая окружающих. Но Фин даже не шелохнулся, только снова улыбнулся:

— Бесполезная хрень, — он махнул рукой на полку над камином. — Бакли давно перестали их носить.

— А как тогда?

— Дух брата внутри, — Фин приложил руку ко лбу. — Мы едины, — рука переместилась в область сердца. — А в крупные города мы давно не ходим. Наша жизнь здесь, мы выбрали свой путь.

— Научите меня!

Мне кажется, я даже проникся моментом — настолько искренне вещал старый Бакли.

— Ты не закончил обряд. Дух твоего зверя должен принять тебя в семью. Я вижу, что тебя родила мать, но ты не получил одобрение отца, — в голосе Фина зазвучали фанатичные нотки.

Я помолчал, подбирая слова. В чужой монастырь со своим уставом лезть не стоит, конечно. Но и проникнуться его верой так быстро я не мог. И не факт, что вообще смогу. Фиг поймешь, какие слова покажутся Бакли правильными, поэтому будем исходить из того, что пойму я.

— То есть, просто нужно две дозы генома? — не без труда сформулировал вопрос я. Что-то крутилось в голове, услышанное во время наркоза. Плюс какие-то выводы я получил, общаясь с Аркашей.

— Да, — проворчал Фин и даже чуть не сплюнул от разочарования. Видимо, поставил крест на моем обращении в свою религию. — Бесит это ваше поколение рожденных и пришедших после создания этих дьявольских браслетов.

Он покачал головой, а в глазах промелькнуло что-то похожее на грусть, и еще, наконец, проявился реальный возраст. Все-таки старик.

— Я не смогу провести тебя в семью твоего зверя. Но попробую научить, как принять его и отсрочить момент, когда он сам выгонит тебя.

— Вы знаете, где мне найти шакраса?

— Никто не знает, где его найти. Этот зверь — легенда, мы им детей по ночам пугаем, когда они спать отказываются, — усмехнулся Бакли. — Пойдем, покажу тебе, как мы живем. Вечером будет общий ужин в честь спасения Фирн. И в твою тоже. Заодно расскажешь нам, откуда ты такой взялся. А ночью проведем обряд. Он не решит всех твоих проблем, но научит с ними справляться.

— У меня есть список… — начал я, поднимаясь вслед за Фином.

— Если в нем нет каффера, то этого у нас нет, — помотал головой старик. — Мы простые фермеры, разводим скот. Даже не охотимся — кафферы обеспечивают нас всем необходимым.

Мы вышли из дома, и старик начал своего рода экскурсию.

Семейство Бакли сейчас состояло из восемнадцати человек. При этом по меркам местной общины они даже кланом не считались, а так, средняя семейка. Глава семьи овдовел пять лет назад. У него осталось три сына. Два с женами и кучей детей, один пока холостой. Еще был младший брат, тоже с женой и с четырьмя дочерьми. Фирн была дочкой старшего сына.

Честно говоря, я быстро потерялся во всем этом родовом дереве с запутанными корнями, а имена даже не пытался запоминать. Вот когда увидимся, найду какие-то отличительные черты, проведу ассоциации, тогда и запомню.

Сейчас на ферме работали только женщины и дети, любопытные мордашки которых я наблюдал то в окошке, то за углом. То ли стеснительные, то ли порядки у них такие, но под суровым взором Фина все прятались, даже не пытаясь подойти и познакомиться. Один совсем еще карапуз вроде дернулся было в нашу сторону, но его тут же перехватила девушка, похожая на Фирн.

Мужчины, как я понял, либо пасли кафферов, либо ловили новых, либо гоняли каких-то монстров, напавших на стадо. Фин как-то неопределенно про это сказал, махнув рукой в сторону холмов на горизонте. Но чувствовалось, что старик немного нервничает. Нет-нет да и посмотрит в ту сторону.

В остальном ферма как ферма.

Дом Фина с братом и его семьей был самым большим. Старик, кстати, планировал съехать. Сказал, что подустал от топота и плача. А те бревна, что ворочал малец, как раз предполагались для новой постройки. Отдельно жили его сыновья — у каждого по дому. Несколько складов, амбаров. Подальше стояли мастерские, где обрабатывали кожу кафферов. Ветер периодически приносил с той стороны довольно специфические запахи.

Еще был большой загон для выпаса кафферов, потом «коровник», где держали самых смирных особей, которые давали молоко. Мне бросилось в глаза отдельно стоящее здание с рогами на крыше. Фин объяснил, что там проходили обряды, на которых можно было общаться с духами зверей. Туда нам предстояло отправиться ночью. Почему именно ночью, старик объяснять не стал, а я не настаивал.

По большей части я слушал его с открытым ртом и распахнутыми глазами, впитывая всю информацию. И свежее молоко кафферов тоже попробовал. На вкус как обычное парное, а эффект как после протеинового коктейля.

Фин остановился перед участком ровной земли и, подобрав тонкий прутик, начал рисовать карту.

— Мы редко уходим с наших земель. На ярмарку только иногда. Кстати, скоро поедем, давно не были… Так вот, все, что я знаю про Аркадию, я знаю от отца. А он от своего. Скорее всего, мир уже несколько раз изменился, но хоть что-то я тебе расскажу. Вот здесь — мы…

Глава 11

Фин ткнул палкой себе под ноги и замолчал, видимо, задумавшись, с чего начать.

— Вот здесь… — Он дотянулся до самого верха по левой стороне, ткнул туда палкой и потащил ее в правый угол. — Течет большая река. Ее назвали Дия. Река Дия, понимаешь?

— Рекадия в Аркадии?

— Ага, шутники какие-то, — фыркнул старик. — Это великая река. Она практически пополам делит все освоенные земли. По крайней мере, так было раньше.

Фин истыкал палкой почти всю левую часть пространства от нас до реки. Потом расковырял несколько отметок. Одну, где-то посередине, сделал совсем крупной, и одну (поближе к нам) просто обвел.

— Это все поселения Ганзы, оно же — объединение свободных городов. Тут, — палка ткнула в самый крупный кружок, — что-то вроде столицы. А тут, — палка переместилась к обведенной точке, — Нейтаун, центр нашей общины.

— Это там, где ярмарка? И магазины? В том числе оружейные?

— Да, — кивнул Фин. Он явно не понял, чему я обрадовался.

— А Почтовое отделение там есть?

— Нет, — покачал головой старик. — Слишком мелко для них. Здесь просто скупщики, а полноценные отделения есть только ближе к Ганзе.

— А масштаб здесь какой? — спросил я, обходя импровизированную карту по кругу.

— На глаз, — усмехнулся Фин. — До Нейтауна день в дороге. И то если кафферы свежие и отдохнувшие.

Скорость рогатых на спринте я уже успел оценить. Хотя как они себя в марафоне поведут, неясно. Но звучит все так, будто расстояния здесь огромны.

— Вот здесь, — палка сместилась правее, почти в центр карты, — корабельное кладбище. Раньше сюда всех выкидывало, и народ разбредался по Аркадии, но потом прямо там и осели. Злое место. Там живут прямо в развалюхах этих ржавых. Даже дед туда не ходил — говорил, что там только ворье селится. А вот где-то тут мост…

Палка поднялась выше и перечеркнула реку. Потом метнулась влево и прямо на линии реки добавила несколько окружностей.

— Озера, — пояснил Фин. — Так вот, мост этот остался еще от предыдущих жителей Аркадии. Не спрашивай, я не знаю, кто это был. Единственное, знаю, что мир они свой разрушили. Мост остался. Бывает, и другие развалины попадаются. И у нас есть неподалеку, будь они неладны. То зверье оттуда мутировавшее лезет, то искатели древностей ошиваются. Приходится гонять…

Старик улыбнулся, видимо, что-то такое припоминая, но потом посмотрел вдаль и нахмурился.

— И что там за мостом?

— Подожди ты, не сбивай, — хмыкнул Фин. — Сам собьюсь.

Он потянулся, размял плечи и отбросил палку. Вынул костяной клинок, взмахнул острым кончиком. И, удовлетворенно кивнув, начал «разукрашивать» земли Ганзы. Дорисовал черточек, галочек, палочек и кружочков. Можно было долго гадать над этим топографическим творчеством, но Фин периодически комментировал: «Лес, болото, степь»…

Старик разошелся, даже что-то увлеченно начал насвистывать. Поближе к нам нарисовал намек на каменные развалины, а с другой стороны кружок внутри кружка и ребра между ними. Оказалось, что это вулкан.

— В общем дело было так. — Фин подошел к мосту и обвел его. — Вокруг образовался большой город — Олдбридж. Правда, не знаю, чья там власть сейчас. На самом деле, в Ганзе и вокруг нее тоже не все ясно. Князья, губернаторы, сенаты, советы — сам черт ногу сломит! Понапридумывали, кто во что горазд.

Но, думаю, так исторически сложилось. Кто откуда попадал и с кем объединялся, то и чудили потом. Говорят, что беспредела там нет. Сплошные законы и частенько разные. В некоторые общины без биомонитора не пускают, а в других попроще. Это я все к чему говорю? — улыбнулся старик. — Ты же с нами не останешься? В любом случае попрешься туда. Так что внимательнее будь.

Я кивнул. И все-таки не удержался:

— Так, а за мостом что?

— Ваши там, — кивнул Фин. — В смысле, русские. Может, брешут, конечно… Из наших-то за мост никто не переходил, но говорят, что там целый город. Целиком его сюда перекинуло. Название у него соответствующее — Заречный. Оружие у торговцев в основном оттуда. Я так понимаю, тебя же оно интересует в первую очередь?

Я кивнул. Проблемы с геном, конечно, выдвигали его на первое место. Но без оружия я все равно его не добуду. Можно сказать, что круг замкнулся. Мне нужно оружие, и начну я с местной ярмарки. А там уже видно будет, куда дальше двигаться.

— А вокруг что? — спросил я, обойдя уже довольно обширную наземную живопись.

— Там смерть, — без иронии в голосе ответил Фин. — Проклятые земли, аномалии, мутанты.

— Что за мутанты?

Уже не первый раз слышал это слово от Фина, но лучше уточнить: вдруг мы их по-разному себе представляем.

— Если дух зверя вовремя не найдет пристанище, — к Фину вернулся просветительский тон, — то он начинает терять свою суть. И может перекинуться к другому зверю. И вот тогда появляются мутанты.

Я с серьезным видом кивнул, мысленно переводя со староверского на научно-популярный от тех самых «британских» ученых, частенько мелькающих в новостях. То есть, это все была лишь моя теория.

После смерти зверя выходит его сущность, она же эссенция, она же и геном. Время на сбор ограничено. Кстати, возможно, и на хранение тоже — надо будет последить за уже добытыми кристаллами. Есть шанс, что если извлечь кристаллизованную эссенцию из среды (из того мерцания), то эффект разложения прекратится. А вот если там оставить, то пойдет какое-то брожение, пока геном не сгниет. И если какая-нибудь мартышка это употребит, то со временем станет злобным древолазом.

Все это я озвучил Фину. Тот покривился, повертел ладонью, типа примерно туда-сюда, но в итоге утвердительно кивнул.

— Поговаривают, что зареченские уже далеко продвинулись на север за реку. Но это слухи. Сходи к ним. Все-таки вы одной веры, может, и примут тебя, — пожал плечами старик. — А вот сюда не ходи!

Фин резко перенес кончик рога вправо и начал рисовать горные пики, а среди них что-то квадратное. Потом очертил вокруг всего этого круг. Задумался, покивав, и притоптал линию. И сразу нарисовал новую, но большего диаметра.

— Опасная зона, — сказал старик и даже отошел от начерченного. — Это уже янки, тоже целиком был перенос. Подземный лабораторный комплекс, чуть ли не целиком с горой.

— И что там?

— Неизвестно. Кто за эту линию переходил, назад уже не возвращался, — пожал плечами Фин, как-то быстро потеряв интерес к тому, что нарисовал. — Что-то я устал художествами заниматься. И парни уже должны были вернуться.

Последнюю фразу он сказал уже тише, в очередной раз всматриваясь в горизонт.

— Что еще есть интересного? — спросил я, попытавшись узнать еще хоть что-нибудь.

— На самом деле много, — Фин повернулся ко мне и провел рукой над центром импровизированной карты. — Вот здесь еще с десяток… Не знаю, как назвать даже... наверное, стран. Суетятся, воюют, границы постоянно двигают. Бакли такое не любят, поэтому мы и съехали на окраину.

Фин покрутил пальцем, указывая на все пространство вокруг. А потом сделал то же самое, очертив границы карты на земле.

— Здесь, на границе открытого мира, тоже по-своему опасно. Аномалии, туман, мутанты и прочая напасть, но нам здесь хорошо. Ни королей, ни губернаторов.

— Понимаю, — кивнул я и, подобрав палку, ткнул в точку, где, по моим прикидкам, осталась сожженная больница. — А здесь что?

— Больница там, — скривился Фин, умудрившись одной только приподнятой щекой передать свое сложное отношение к традиционной медицине. — Какой-то чудак-исследователь открыл. Бакли туда не ходят, у нас иные способы врачевания.

Я коротенько рассказал, что больше и не сходят. Но Фину, ожидаемо, это оказалось безразлично. И даже тот факт, что где-то неподалеку бродят безумные сектанты.

— Не знаю, кто это, — усмехнулся старый Бакли, на мой вопрос. — Чертей по Аркадии много бродит. А некоторые, вон, и нас сектантами зовут. За то, что духам зверей поклоняемся.

Фин задумался. Возможно, он хотел сказать что-то еще, но нас прервали. Со стороны домов раздался жуткий женский вопль. Будто кого-то режут. Мне показалось, что я узнал голос Фирн. Не сговариваясь, мы со стариком бросились к дому.

Старик меня опередил, чуть ли не накормив пылью. Когда я только подбежал к распахнутой входной двери, он уже топал по лестнице.

Второй раз никто не кричал. Опасности видно не было. Наоборот, даже появились домашние. В коридоре стояла рыжая женщина с бледным лицом, но при этом у ее ног спокойно крутился такой же рыжий карапуз. Она явно была испугана, но боялась не какой-то внешней угрозы, а… реакции Фина?

Увидев меня, она всхлипнула и прошептала: «Ради бога, не дай ему ее убить…»

— Интересно у вас тут… — прошептал я себе под нос, вспоминая про чужой устав и самовары.

Тем не менее я уже взбежал по лестнице и замер в дверном проеме комнатушки, похожей на мою. Сундук, кровать, расписные занавески, гуляющие по комнате на ветерке из открытого окна.

На узкой койке заплаканная Фирн, прикрываясь одеялом, пыталась забиться в угол, но со сломанными ногами получалось это плохо. Дед нависал над ней, сжав кулаки, и мне показалось, что вокруг них искрится воздух. Фин сейчас внушал ужас, фонтанируя мощью каффера, заключенного в напряженное тело.

А еще мне показалось, что где-то в глубине сознания проснулся шакрас. Пока что он приоткрыл один глаз, оценил ситуацию и одобрительно кивнул. Типа наконец-то движуха намечается и противник достойный.

— Все-таки сожрала ты эту траву, дуреха! — заорал Фин. — Видящей захотела стать, дура! Говорил тебе, не ходи! Не наш этот путь! Бабка твоя сама с ума сошла, так и тебе голову закружила!

— Кхм, Фин… — кашлянул я, привлекая внимание разъяренного деда, когда он уже замахнулся.

— А-а-а, и ты здесь… — старик обернулся, выкатив на меня краснющие глаза.

О! Сейчас начнется! Шакрас соизволил лениво потянуться, а у меня волосы на затылке зашевелились…

— Зачем ты ее спас? Зачем привел обратно? — прошипел Фин, но с этим шипением из него будто весь воздух вышел, а с ним и ярость. Он сдулся, лицо побледнело, и старик, отшатнувшись, стек по стеночке на пол.

Я промолчал, стараясь заткнуть и проснувшегося шакраса. Что за семейная драма разгорается передо мной, было совершенно непонятно. Но, кажется, кризис миновал.

— Деда, — осторожно прошептала Фирн и даже попыталась встать, но тихо застонала от боли в перебинтованных ногах. Не совсем бинт, какой-то компресс из кожи каффера.

— Ладно, бес с тобой, — махнул рукой Фин. — Что увидела?

— Беда, деда, — всхлипнула Фирс.

— Где? — старик вновь переменился. Сначала ярость, потом опустошенность, теперь собранность. Он явно понял больше, чем я, а теперь четко и по делу выясняет нужные подробности, в отличие от внучки, которая теперь поплыла от пережитого страха. — Да не реви ты уже. Раньше надо было думать, а сейчас-то какой толк? Где?

— У кривого ручья, — вздрагивая и утирая нос, ответила Фирс.

— Под красным холмом? — уточнил старик.

Фирн кивнула и, похоже, собралась снова разрыдаться, но дед перебил:

— Кто?

— Не увидела, смутно все. Дядя Конор точно ранен, и я не смогла увидеть отца. Но видела тени. Там случился оползень, и что-то выбралось из земли...

— Понял, отдыхай. Тетка придет, присмотрит, — сказал Фин, и голос его прозвучал довольно тепло, но неуверенно, как будто за нежностью и заботой он прячет страх и волнение. Он обернулся на меня: — Поможешь?

Я лишь пожал плечами и махнул рукой, мол, веди.

Мы спустились на первый этаж и остановились на пороге столовой. Фин попросил подождать его и метнулся сначала к женщине, так и стоявшей в коридоре. Что-то ей прошептал и скрылся где-то в глубине дома.

Похоже, праздничный ужин откладывается, хотя на стол уже начали накрывать. Появилась корзинка с хлебом и лепешками, обновили фрукты и расставили посуду. Я подхватил лепешку, еще теплую, и налил воды. Как же это оказалось вкусно! Хлеб таял во рту, его не то что запивать, его можно было даже не жевать.

На столе я увидел также какую-то тетрадь или дневник в кожаной обложке с кучей разноцветных ленточек. Видимо, записи хозяйки, может, даже с подсказками, как сервировать стол. Мне бы тоже пригодилось. Не подсказки по сервировке, конечно, а сам блокнот. Раньше я в принципе без блокнота из дома не выходил. Карточка огня, заметки, поправки, в общем, записывал я много и часто. Но когда пропало зрение, пропала и надобность.

А вот сейчас вернулась, причем вдвойне. Сомнительно, что я найду здесь готовый баллистический калькулятор, скорее придется вернуться к истокам. Мысленно записал блокнот в список покупок, взял вторую лепешку и, пока хозяин дома не вернулся, снова подошел к ружью на стене.

Не мой тип оружия, но что-то в нем все-таки было. Изящные формы, скрытая мощь. И даже тюнинг из рога каффера уже не казался таким странным, особенно после демонстрации Фином его внутренней мощи.

— Возьми.

Старик снова подкрался бесшумно и дотронулся до моего плеча.

Я обернулся, чувствуя, как забилось сердце. Вот ведь что значит выражение «хороша ложка к обеду». Раньше я даже не взглянул бы на это ружье, а сейчас разволновался почти как школьник. Ладно, не школьник, но новичок, который первый раз сбил гонг, поломав мишень на пятистах метрах.

На протянутой ладони Бакли лежали четыре латунных ружейных патрона. Видавшие виды и, видимо, не один раз уже перезаряженные. Пулевые. На вид свинцовые.

У меня сразу же в голове закрутились те крохи информации, что я знал про гладкоствол. В снайпинг я пришел из спорта, а не из охоты, как остальные. Так что в тонкости не вдавался. Но кое-что знал: при наилучшем раскладе у меня метров семьдесят. Скорость пули двенадцатого калибра на ста метрах упадет, как и энергия… Еще порох со временем силу потерял...

Я усмехнулся собственным мыслям и представил общение с грэйрэмом метров так с пятидесяти. «Не молчи! Ну как я? Попал?» И ответ такой: «Че-то слабовато, ближе подходи! Ближе! Еще давай… Ауч, а прикладом-то в лоб зачем?»

В общем, не зная ни состояния ружья, ни патронов, ни противника в меткость лучше не пытаться. Поближе подпустить, разрядить в упор и молиться…

Но заветные четыре патрона я принял от Фина как великое сокровище. Два убрал в карман, два пока придержал.

— Снимай, чего ждешь? — подтолкнул меня Бакли. — И догоняй, я пока запрягу.

Повторять дважды не пришлось. Я тут же дотянулся до оружия, аккуратно снял и сразу же вскинул, прицелившись в окно. Довольно легкое, но, возможно, это шакрас подкинул мне дополнительных сил.

Провел пальцами по стволам, каких-то явных дефектов или вздутия не обнаружил. Переломил и заглянул внутрь, взвел курки, проверил пружины бойков, поискал люфты. Очень четко ощущалось, что ружье старое, даже очень старое, но каких-то критичных моментов я не обнаружил. Его даже чистили и, похоже, недавно.

— Егор! — донеслось с улицы. — Время!

Я выскочил из комнаты, чуть не столкнувшись с бедной женщиной, с которой все никак не получалось познакомиться. Она протянула мне кожаную сумку с лямкой через плечо. В нос ударил аппетитный мясной аромат. И еще там что-то позвякивало, возможно, молочное.

Я вышел на улицу, задумчиво оглядел транспортное средство и запрыгнул в небольшой кузов. Больше всего конструкция напомнила грузовой мотороллер «Муравей». Чуть ли не жердочка для водителя и пустой кузов полтора на полтора метра. Вместо мотора и переднего колеса выступал высокий и довольно худой, по сравнению с остальными, каффер.

— Крепко держись, быстро поедем, — бросил через плечо Фин и свистнул, «заводя мотор».

За что держаться, я нашел не сразу. Сначала просто раскорячился, держа в руках ружье и сумку и пытаясь шляпу не потерять. Когда начало ощутимо потряхивать, подумал, что это мы уже разогнались. Но потом мы действительно разогнались…

Глава 12

Шакрасу гонка определенно понравилась. Я таких показателей на биомониторе еще не видел. Не геном, а какой-то адреналиновый наркоман! А потом, небось, еще и дозу надо будет повышать постоянно.

Думать об этом времени особо не было, хлипкая деревянная конструкция кузова, обтянутая кожей каффера, дребезжала и скрипела так, что казалось, будто мы сейчас разлетимся на геномы. А только что съеденная лепешка меня не покинула только потому, что поперек горла застряла.

Только потом, когда я перегруппировался и закрепился, то смог разделить восторг шакраса. Лето вокруг, природа, ветер в лицо! Тьфу, с песком… Но это мелочи!

Дорога в таком темпе у нас заняла около часа, потом каффер выдохся. И Фин, скрипя зубами и, скорее всего, сердцем, перестал мучить наш «мотор». Еще около часа мы ехали в комфортном темпе, я крутил головой и рассматривал окрестности.

Подсушенная степь закончилась, все больше появлялось кустов, а потом и деревьев. Вокруг кустов акации собирались худые животные с длинными шеями. Но не жирафы, у этих расцветка была темно-коричневой, а задницы так вообще в полоску, как у зебр. То есть либо жирафы здесь перекрашенные, либо у окапи шеи вытянулись.

На нас они не реагировали. Даже когда мы проехали всего метрах в тридцати, животные лишь лениво проводили нас взглядом, так и не прекратив жевать.

Когда деревьев стало больше, и дорога начала забирать вверх в сторону холмов, мы снова ускорились.

Фин по дороге рассказывал, зачем его семейство вообще поперлось в такую даль от дома. Словно оправдывался, что отпустил детей без присмотра. Хотя что-то мне подсказывало, что его младший сын был раза в полтора старше меня.

Это была рутинная поездка — раз в год кафферов специально отводят туда, где растет какая-то особенная травка. Кафферы от нее дурнеют и активно размножаются, а помимо прочего эта травка прекрасно скупается алхимиками на ярмарке. И цветет она исключительно после дождей, которые прошли за несколько дней до моего появления. Они, видимо, и размыли почву.

Я слушал внимательно, практически не встревая. Надо мужику выговориться и структурировать все в голове — пусть. Лучше так, чем мучиться неизвестностью и нервничать, а потом, поторопившись, наделать еще больше ошибок.

А когда мы, наконец, приехали, передо мной уже опять сидел не человек, а мощный, собранный и опасный зверь. Такой каффер, как бегемот — с виду все еще добрый, а по статистике самый опасный зверь в Африке. Кто-то когда-то подсчитал, что бегемот убивает в день по человеку. Точнее, раз в восемнадцать часов, но это уже детали.

Мы оказались у подножья довольно высокого холма, покрытого редкими мелкими пальмами, цветущими кустарниками. Между ними кафферы протоптали тропинки. Стадо разбежалось. Животные явно старались не приближаться к холму.

Наверное, некогда этот холм был ровным и красивым, но сейчас… жалкое зрелище. С нашей стороны склон будто какой-то великан откусил. И, похоже, проглотил, потому что отвала никакого не осталось. Наоборот, издалека виднелся черный здоровый провал. На краю лежали два мертвых, поломанных каффера.

Фин тут же бросился к яме. Он первым увидел, что там внизу, и воинственно закричал! Оттуда ответили — устало и обреченно, но уже и с надеждой.

— Будь осторожен, там белкасы! — обернувшись ко мне, крикнул старый Бакли, а потом выхватил костяной кинжал и спрыгнул!

Я к тому времени уже зарядил ружье. Подходя к краю, смотрел по сторонам, но кроме кафферов, никого опасного не увидел. Зато почувствовал, что глаза начали вести себя странно. Ощущения такие, словно панорамный вид пропал, а картинка сжалась, как в оптическом прицеле. Одним глазом в него — и все там резко и четко, а вторым все же пытаюсь контролировать окружение, но уже без деталей.

Сделал несколько шагов вперед и заглянул внутрь ямы.

Большая! Метров пятьдесят в длину. Здесь, похоже, не просто оползень, здесь и под землей что-то схлопнулось. И, возможно, оно было рукотворным — я заметил обломки камней правильной формы и остатки стальных конструкций, торчащих из земли.

Потом я уставился на белкасов. Первая мысль: «Они точно не родственники белкам!» Разве что представить, что обычные белки всю жизнь живут впроголодь, а этих целенаправленно откармливали несколько веков. Из общего, пожалуй, только смешной носик, наличие лап и шерсти. Дальше сплошные различия: острые клыки с двумя бивнями, костяные шипы на загривке и вдоль позвоночника. Маленькие глазки по бокам широкой и практически расплющенной, как у аллигатора, голове. Еще и будто специально прикрытые плотными наростами на месте бровей.

Монстров было семь штук. Два уже мертвых, истыканных фермерскими копьями с наконечником из рога каффера. Одно такое как раз торчало из трупа. Но пять тварей пока что были очень даже живыми и агрессивными. Самый крупный поди еще больше тонны весил, остальные немногим меньше.

Я наклонился, высматривая, где же семейство Бакли. И обнаружил их у стеночки. Двое уже на земле: один с переломом, на втором открытых ран не видно, но мужчина был без сознания. Остальные встали полукругом и защищали прижавшихся к стене раненых.

Глубина ямы метров тридцать. До белкасов — все пятьдесят. Стрелять под углом из незнакомого оружия, неизвестным боеприпасом, по движущейся мишени? Это даже по-спортивному интересно, жаль патронов всего четыре.

Я присел и прицелился.

Выбрал самого здорового, скалящего зубы на Фина с сыновьями. Монстр дергался вперед, но отскакивал, уворачиваясь от костяных наконечников. У всех Бакли оружие было однотипное, у одного только Фина — кинжал, а у мужиков короткие копья.

Я навел мушку на монстра, поводил по морде, привыкая. С такого расстояния целик половину морды перекрывал, а мне нужен был глаз. Белкас, хоть и не белка, но сейчас попасть в глаз будет даже актуальнее. Шкура на вид была слишком прочной, не факт, что получится пробить…

Все! Выкинул все лишние мысли из головы. Прицелился и замер, отслеживая рывки монстра. Белкас прыгнул вперед, тут же отскочил, уворачиваясь от кончика копья. На мгновение замер, перенося центр тяжести и собираясь повторить рывок. И в этот момент я выстрелил…

Все произошло разом. Неожиданно чересчур жесткая отдача, грохот над ухом, морда белкаса дернулась так, будто по ней битой прилетело, и меня накрыла волна эмоций прибалдевшего шакраса. Совершенно новое для меня чувство. Адреналиновая смесь, сдобренная восторгом и удивлением. Словно дух зверя прочувствовал накал концентрации во время атаки, выход боевого импульса и радость от поражения цели… но ни фига не понял, как все это произошло!

— Да, так тоже можно было… Не все когтями и клыками махать, или что там у тебя… — фыркнул я, надавливая на второй спусковой крючок.

Белкас только вернул морду обратно, светя содранным куском шкуры на лбу. И тут же получил второй раз.

И снова — мимо. Теперь пуля ушла ниже, выбив клык.

А вот ошалевший глаз, в который я хотел попасть, остался целым. И белкас нацелился на меня. Зарычал, но тут же захрюкал, получив удар копьем в шею. Вот это я понимаю, командная работа!

Вот только белкасы тоже умели работать сообща. Задний ряд подступил ближе, скалясь на копья, а самый вертлявый развернулся и по-кошачьи прыгнул на стену, карабкаясь за мной. Но и это еще не все! Земля в дальнем конце ямы зашевелилась, и оттуда стали выкапываться еще монстры. Двое.

— Это не белки, это кроты какие-то! — прошептал я, перезаряжаясь и отходя от края.

Метрах в десяти от меня уже взметнулась в прыжке темная масса и довольно мягко приземлилась на лапы. Белкас оскалился и, чуть наклонив морду, медленно пошел на меня. Взобрался на мертвого каффера и снова оскалился. Прямо видно было, что как его мышцы напряглись, готовые к прыжку.

Да ну на хрен!

А у меня внутри плещется щенячий восторг генома и чуть ли не осязаемый возбужденный шепот звучит: «Давай! Давай еще! Покажи мне, как это работает…» На самом деле, голосов в голове, конечно, не было, но настрой ощущался очень конкретно.

Я потянул спусковой крючок и ничего. Лишь сухой щелчок осечки. Белкас словно специально этого ждал. Он рыкнул и оттолкнулся лапами от земли!

«Фух, хорошо, что он считать не умеет!» — промелькнуло у меня в голове, когда я потянул второй спусковой крючок. Есть! Громыхнуло, добавив такую отдачу, что шакрас переполошился, решив, что нас уже кто-то атакует!

Попал в шею. И как-то очень хорошо попал. В какую-то ямку, примерно там, где у некоторых зверей кадык наблюдается. Белкас замер прямо в воздухе, словно его паралич пробил. Рухнул на землю и прокатился еще, затихнув возле моей ноги.

Обрадоваться победе я не успел — тут же через тушу перемахнул следующий монстр. Одним махом перелетел товарищей и сомкнул челюсти на ружье, которое я еле успел выставить перед собой. Белкас скорости не потерял, навалился и сбил меня с ног. Мы покатились к краю ямы. Как-то резко везде стало больно, приклад перекошенного ружья ударил в плечо, чуть не выбив его из сустава. А ствол… ствола, можно считать, уже и не было.

Меня обожгло кислотной слюной, и я прорычал, не открывая рот:

— Когти, зубы…

Шакрас намек понял. Болевой шок тут же прошел. Геном то ли вылечил руку, то ли просто отключил чувствительность. Зато подвижность оставил и добавил скорости. Я дотянулся до своего единственного когтя и выщелкнул лезвие.

Нас протащило до самого края, белкас ударил лапой, намереваясь оторвать мне голову. Но, видимо, повезло! Под затылком уже была пустота. Плечи рухнули в яму, а за ними все остальное, включая вцепившегося в меня монстра. Хоть он и был самым мелким из всех, но все равно под двести кило! От него пахло землей и злобой. И если первый запах чувствовал я сам, то второй геном расшифровал специально для меня.

Я сжал зубы покрепче, вовремя предугадав проснувшийся инстинкт, и несколько раз пырнул белкаса. Куда попадал, даже не понял, все мысли были лишь о том, как бы оказаться сверху. И еще я очень хотел нормальный ствол с вагоном патронов…

Ударило.

Кажется, даже больнее, чем просто о землю. Весь воздух выбило из легких, в глазах потемнело, но, пока мог, я продолжал бить ножом. Даже когда услышал характерный скрежет, сломанного о кость клинка, все равно продолжал бить.

— Егор! Отцепись уже! — прокричал Фин, и кто-то подхватил меня.

Меня оттащили, но я все равно еще пытался хотя бы пнуть монстра, дотянувшись до него ботинком. Но держали крепко, и ко мне наконец-то вернулось зрение.

Уже начинаю не любить такие моменты, потому что каждый раз видишь не то, что ожидаешь!

Вместо растерзанного белкаса напротив меня, лишь слегка пошатываясь, стоял озлобленный раненый зверь. И если до этого он только казался бешеным, то сейчас он таким и был. Белкас хрипел, но помирать явно не собирался. Шерсть на груди слиплась от крови, в пробитом глазе торчал обломок моего ножа. А второй глаз просто пылал огнем ненависти и смотрел на меня. Там буквально все сосуды полопались от кипевшего гнева!

— Ну-ка руки убрали! Я еще не закончил! — Я дернулся, стараясь нагнать в голос строгости, но лишь захрипел и закашлялся.

— В сторону! — снова закричал Фин.

И тут произошло что-то странное! В голову белкаса словно невидимый молот ударил. А то и целый пресс, вмявший его в землю.

Фин, который все это время как-то странно размахивал руками, словно он собрал шарик из воздуха и теперь его наглаживает, осел на землю. Он мигом побледнел и, кажется, даже постарел. К потному, испачканному землей лицу прилипла седая прядь, которой я раньше не видел.

— Отец, а с этим что? — спросил голос у меня за спиной.

— Этот наш, помогите ему лучше, — устало произнес Фин, а я заметил, как исчезла тень занесенного у меня за спиной копья.

В руку кольнул биомонитор, а экран замерцал, запустив диагностику. Я окинул взглядом яму — на ногах уже никого не было. Живые белкасы закончились, а живые Бакли попадали на землю от изнеможения. Кто-то просто смотрел в небо и смеялся, а кто-то молился. Сейчас, полностью заляпанные грязью и кровью, они слились для меня в какое-то семейство рыжих бородатых клонов.

Где-то сзади застонал тот, что был бес сознания. Фин, крякнув, поднялся и пошел его проверять. Проходя мимо меня, похлопал по плечу и протянул небольшой пузырек с красной жидкостью.

— Выпей, твоему брату не понравится, но телу полегчает, — сказал Фин.

— Я сломал твое ружье, — я пожал плечами и взял лекарство.

— Не страшно, — старик улыбнулся, — я все равно хотел его тебе подарить.

Я улыбнулся в ответ и сделал глоток неожиданно крепкого напитка, от которого захотелось немного подышать огнем. Вкус оказался сладко-горьким. По телу разлилось приятное тепло, а по мышцам будто профессиональный массажист прошелся. Не соврал Фин, я сразу почувствовал себя лучше. Если до этого было ощущение, что я плашмя в воду упал, то теперь я в этой теплой воде чуть ли не с коктейлем на матрасе плавал. Но и в другом он не соврал: биомонитор тут же завибрировал. На экране резко поменялись цифры, откатив меня с семидесяти процентов контроля обратно до пятидесяти.

Внимание! Вы находитесь в красной зоне, соотношение геномов реципиента и донора: 50% vs 50%.

Бегущая строка на экране мигнула и побежала по новой, правда, уже с другими значениями.

Внимание! Вы находитесь в красной зоне, соотношение геномов реципиента и донора: 47% vs 53%.

Важно! Критический уровень донорского генома. Вероятность потери идентичности — 76,5 %.

Хм. По краю хожу. И ситуация ухудшается. Похоже, что просто так пятьдесят на пятьдесят уже не будет. Интересно, на каком проценте меня совсем накроет? Надо будет первым делом посоветоваться с людьми, которые мыслят цифровыми категориями, а не духовными.

Пока я ковырялся в биомониторе, семейство Бакли отпаивались своей живительной бормотухой. По-любому это что-то из кафферов — на них сработало намного лучше. Все они стали румяными и розовощекими; тот, что провалялся без сознания, перестал стонать, хоть и не вставал пока; а «поломанный» уже мастерил себе костыль из хребта белкаса. Сам. Остальные потрошили второго монстра и делали носилки.

Шустрые они! И разделали со знанием дела, и эссенции собрали. Зато справедливые — я даже подумать ни о чем не успел, а один из Бакли уже протянул мне ладонь, на которой лежали три белых кристалла. Один из них я тут же пропустил через биомонитор.

«Обнаружен геном белкаса. Уровень редкости: 4. Средняя цена закупки в генотеках — пятьдесят аркоинов. Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту: сила, изменение структуры кожи. Риск мутации кожного покрова — выше среднего».

Нормально. Просто и понятно: плюс сто пятьдесят аркоинов на моем мифическом банковском счете. Бронированная кожа — это, конечно, полезно, но ни цвет, ни мех, ни костяные шипы (я специально еще раз посмотрел на лежащий рядом труп) меня не привлекали.

Пока фермеры-потрошители разбирались с остальными трупами, я прошелся по яме, рассматривая каменные и стальные обломки, выступающие из земли. Уж очень они напоминали каменную кладку, а где-то даже и с остатками раствора и… армированием?

— Егор! — крикнул Фин. — Осторожней! Это проклятое эхо древних. Оно опасно, и духи их не любят. Не надо их злить, особенно перед ритуалом. Проведем его сразу, как вернемся.

— Осторожность — мое второе имя. А вот насчет «злить», то тут могут быть варианты… — прошептал я, а вслух сказал: — Понял, одним глазком только.

Ну и поковыряю слегка, благо уже вижу, как что-то блестит.

Глава 13

Земли ирландской общины

Ферма Грэди Томпсона

— Знаешь, я очень не люблю, когда мне врут, — голос мужчины звучал приглушенно из-за кожаной полумаски, скрывающей рот с носом. — А ложь я буквально нюхом чую.

Он стянул маску и с таким видом, будто притомился, сел на лежащее на полу тело. Поерзал, устраиваясь поудобней, и поднял лицо на собеседника, подвешенного в воздухе.

Крупный фермер с бородой, заплетенной в косичку, тихонько застонал. Если бы он мог, то отшатнулся бы от того, что увидел. Серые глаза, тонкие губы, а между ними провал, словно нос срезали вровень с лицом. Но тело, распятое прямо в воздухе, было парализовано.

— И ещё я не люблю повторять, — сказал безносый. — Так что это будет последний раз. По-дружески. Мы же друзья, Рэнди?

Пленник попытался кивнуть, но невидимая сила держала крепко. Только кончик бороды затрепетал.

— Куда вы отвезли пришлого из больницы? Помоги мне, и я помогу тебе. Я ведь все равно узнаю. Но ты можешь сэкономить мне время…

Мужчина втянул воздух, будто принюхивается. Вынул нож из трупа, на котором сидел, и вытер лезвие об одежду. Поднялся и схватил Рэнди за косичку, притянул к себе и прошептал на ухо пленнику:

— Так где вы его высадили?

***

Домой к Бакли мы вернулись уже на закате. Праздничный ужин в мою честь ожидаемо отменился. Ферма превратилась во временный лазарет. Лечиться и восстанавливаться отправили даже тех, кто был на ногах.

Молчаливая женщина принесла мне еды. Звали ее Файона и это все, что мне удалось узнать. Вроде как невестка Фина. На контакт она не шла, а я и не настаивал. Особенно, когда начали кормить!

Наконец-то мясо! Много тушеного сочного мяса, по вкусу как говядина. Гарнир в виде сладкого батата, несколько соусов на выбор: зеленый, бордовый и неожиданно фиолетовый. Зеленый оказался самым вкусным, и чем-то напоминал крыжовник. Ещё Файона подала кувшин с компотом из сухофруктов, и когда я при ней же разом осушил половину, принесла мне второй.

Я поблагодарил добрую хозяйку и попросил блокнот с ручкой. Но выдали мне только один листик (похоже, дефицит), а ручку (самую простую обычную шариковую) дали только после обещания вернуть.

Я быстро расправился с едой и пошел размяться, а заодно перерисовать карту, которую утром чертил Фин. Хотелось успеть, пока совсем не стемнело. Получилось плохенько, но я пообещал себе, что при первой возможности обзаведусь нормальными картами.

За этим занятием меня застал Фин.

— Утром поеду в Нейтаун, — сказал старик. — Нужны лекарства, которых у нас нет.

— Возьмёте меня с собой?

— Это как духи братьев скажут. Может, они тебя вообще из своего мира не отпустят, — задумчиво и как-то буднично сказал Фин. — Что гадать? Пойдем и узнаем, к ритуалу все готово.

Не дожидаясь моего ответа, старик направился к местной часовне кафферов. Он слегка прихрамывал, но держался. Отказался идти отдыхать со всеми, хотя он-то больше всех и устал, когда врубил эту свою «силу духа». Или магию, или навык, или аэрокинез, или что-то в этом роде.

Фин подождал меня у входа в хижину, а потом подтолкнул, не дав возможности передумать. Переступив порог, я оказался в полумраке. Храм освещал только тлеющий очагом и несколько свечей. Я даже не удивился — примерно так себе и представлял хижину какого-нибудь колдуна-шамана.

В центре располагался каменный круг с углями, от которых курился тонкий дымок. Ароматный, практически как в бане. Правда, и жарко здесь было примерно так же, как в сауне. По бокам от очага кто-то расстелил шкуры кафферов. Справа лежала обычная ржавая, а слева — белая. Либо они так стареют, либо это какой-то уникальный альбинос попался. В любом случае это было место для Фина. Он сразу же направился туда и опустился на колени. Жестом предложил мне сесть напротив.

Я вошел, пригнув голову. Весь потолок был завешан черепами кафферов. Идеально ровная мозаика, будто их специально подбирали под один размер черепа и рогов. Хотя почему будто — уверен, что подбирали и не один десяток лет. Оттенок кости варьировался от молочного до желтого, как зубы у курильщика.

Я принюхался, ожидая какой-то реакции от шакраса, но мелкий затих, будто мы в стан врагов пробрались. Почему мелкий? Да просто потому, что гудит где-то за ухом подсознания.

Улыбнувшись собственным мыслям, я кивнул очагу и черепам. Не знаю, как принято здороваться с духами кафферов, но по ощущениям они уже были здесь.

По краям лачуги сгустились тени, сквознячок задул как-то по-особенному, словно принес эхо далекого мычания.

— Присаживайся, — повторил Фин и подбросил на угли какую-то травку.

— Ну все, прощай сознательное и бессознательное, — прошептал я, вдыхая, разлетевшийся по хижине дым.

— Расслабься, — начал вещать Фин, мой проводник в мир духов. — Я буду вести тебя. И попробую сделать это на понятном для твоего темного разума языке.

— Спасиб… — попытался сказать я, но дыма в хижине как-то резко стало больше. Он окутал меня, закрутил и куда-то потянул. Реальность затуманилась, вокруг меня скакала вереница дымных кафферов. Они кружили, постепенно набирая плотность под мерный голос Фина.

— Мы не можем закрепить твою инициацию без второй дозы генома. Мы не можем остановить те разрушения, что сейчас несет в себе инициация. Мы можем лишь немного адаптировать его под тебя, чтобы замедлить процесс. Не только геном донора изменяет тебя, но и ты можешь менять его. Откройся, дай ему изучить тебя, заинтересуй и подтолкни к изменениям. Открой разум, впусти его…

Звучало интересно и вполне логично, так почему бы не попробовать? Расслабиться сильнее у меня не получилось бы, поэтому я просто представил себя маленьким. Начал вспоминать. От каких-то детских увлечений, стремлений, разочарований. Первая любовь, первый поцелуй…

— Не забывай, что твой геном — хищник. Высший хищник. А ты хочешь удивить его самками? — голос Фина прозвучал довольно строго, но еще в нем отчетливо слышалось веселье.

Ну да. Действительно, чего это я?

Попробуем ещё раз…

Первая драка, первое знакомство с оружием, первый выстрел, первое попадание… Воспоминания закружили меня похлеще галлюциногенного дыма. Его становилось все больше — я словно сидел в центре урагана. И словно уже не на деревянном полу, а скорее где-то на нагретом за день камне. Чувствовал дуновение ветра и пряный запах незнакомой травы… Или уже знакомой? Я не понимал, это Фин постоянно подбрасывает на угли щепотки или я уже действительно переместился куда-то в степь.

Краем глаза заметил, как всполошились призрачные кафферы, кружившие вокруг. Как на заднем плане появилась тень. Шакрас показался и теперь выжидал, присматривая себе добычу.

А меня уже понесло.

От первых призовых до тренировок, тренировок и снова тренировок. Терпение как залог эффективного выстрела. Терпение как молитва, когда хотелось опустить руки. Замена фразы «не могу» на «будет тяжело, но я научусь».

Научился. Пошли победы, пошел результат. Уже не картонные мишени и стальные гонги. К терпению добавилась концентрация. Навыки, опыт. Пошла совсем другая игра. Опасная. Настолько опасная, что ставкой становилась жизнь. Твоя собственная или жизни тех, кто зависит от твоего умения собраться самому и собрать данные. Расчеты и измерения, разложенные на составляющие и собранные воедино.

Все ради одного момента. Ради выстрела. Ради попадания в цель.

Призрачная тень шакраса приблизилась. И он ответил мне! Раскрученный ход мыслей, воспоминания о тренировках и выстрелах будто развернулись и полились обратно, но уже чужим потоком.

Слышать ветер, чувствовать его силу, анализировать запах, который он принес. Всматриваться в темноту, выискивать любое движение, фиксировать, рассчитывая скорость, угол перехвата и траекторию прыжка.

Терпение, когда выслеживаешь добычу. Терпение, когда голоден. Как бы ни хотелось напасть, но медлишь, потому что цена ошибки будет слишком высока. Второго шанса уже не будет.

Даже в одурманенном мозге все это звучало странно, но почему-то так знакомо. Что стрелок, перед выстрелом, что зверь перед броском. Не бегемот, который затопчет, не медведь, который порвет, не волк, с которым стая... Кто же ты, шакрас? Что-то типа ягуара, который тоже любит охотиться в сумраке?

Охренеть! Встретились два одиночества!

Я засмеялся, чуть не вылетев из круга призрачных кафферов. Видение разорвалось, но меня вернули. Тень шакраса выступила на передний план, разогнала кафферов и потянулась ко мне. Теперь вспоминал он.

Выследить или устроить засаду… Прыгнуть и поразить. Придушить, прогрызть. Победить… То есть убить.

Обрушившиеся образы были настолько яркими и убедительными, словно это я сейчас боролся с голодом и терпеливо ждал наилучшего момента, когда ветер сменит направление, когда жертва появится из-за кустов. Еще с таким эффектом, будто я в прибор ночного зрения смотрю. Потом рывок… И самый настоящий кайф от результата! Не столько от убийства, сколько от того, что все было проделано идеально.

Не такие уж мы и разные. Оценка ситуации, расчет параметров и… атака, считай, что мой выстрел. По сути, ведь так и есть: шакрас — оружие, его чутье — приборная группа.

Из этой схемы, конечно, выбивается боеприпас. Да и любой скептик с Земли сказал бы, что это невозможно. Что меня накурили дымом, а все эти мысли — чушь собачья!

Но это ведь шакрас! Он чувствует ветер: направление и силу. Практически как метеостанция. Он видит в сумерках, как прибор ночного видения. Он оценивает расстояние и рельеф не хуже любого дальномера. Это его земля, он здесь чувствует все!

А если к этому добавить мой опыт? Десятки тысяч выстрелов, поправок, выносов… Совокупность знаний, понимание процесса?

Не знаю, что меня в тот момент поразило больше. Бурлящий восторг шакраса, предвкушающего что-то новое для себя? Мое так называемое «прозрение» от сопоставления повадок двух хищников и возможности их комбинировать? Не знаю, но я как-то сразу во все это поверил: в духов, братьев, во все рассуждения Фина…

Был, конечно, еще вариант, что это воздействие дыма волшебной травки на нервную систему. Эта промелькнувшая мысль меня выбила с каменистой поляны, где прямо напротив меня стояла тень шакраса.

Реципиент встретился с геномом. Хищник вышел поприветствовать хищника…

***

Проснулся я в своей комнате. Как я сюда пришел, как разделся и как уснул, не помнил вообще. Последнее воспоминание — дым рассеялся, голова закружилась и щека легла на шкуру каффера. Причем кружилась голова как-то странно: по спирали. Точно помню, что пол трижды мелькал перед глазами и только потом — БУМ!

Все мышцы ныли, будто я действительно всю ночь по саванне носился и гонял кафферов. А потом ушел в лес — искать кого-то посерьезней. Подрался с ним и съел. Прям яркими флешбэками перед глазами промелькнули когти, шкуры, кровь. И в ушах захрустел звук сломанных шейных позвонков.

Стоп! Почему я так уверен, что это были именно шейные позвонки? Бр-р! От мысли, что я реально кого-то съел, по спине пробежали мурашки.

Но привкус крови во рту меня успокоил — херня это все, я всего лишь прикусил губу. Скорее всего, в момент встречи с полом. Либо глюки, либо генетическая память шакраса. Я прислушался к своим ощущениям, даже головой покрутил, пытаясь уловить шепоток возможного безумия. Но нет, тишина. Голова вообще пустая, будто и не надышался я вчера ничем странным.

Видимо, шакрас где-то бродит до сих пор. На биомониторе целых шестьдесят процентов моего контроля. Но губа почему-то не зажила за ночь.

Пофиг само заживет! А вот если у меня осталось все то, что мне привиделось, то… То надо проверять. И тут мы возвращаемся к одной из моих первоначальных целей: поиску оружия. Теперь еще и нож нужен.

Бакли подарили мне нож из рога. Не такой длинный, как у Фина, но сантиметров на пятнадцать, что неплохо. И в руке он хорошо лежал, и по весу тоже нормально. Непривычно, правда.

Я посмотрел в окно. Уже рассвело, значит, скоро выезжаем. Судя по звукам суетливых шагов и звону посуды, в доме тоже все уже были на ногах.

Свою одежду я нашел на сундуке. Заботливо сложенную и почищенную. К подаренному ножу добавилась еще одна новая рубаха. А когда я вышел в столовую к завтраку, Фин вручил мне еще небольшую поясную сумку, наполненную склянками и мешочками с травами.

— В благодарность от нашей семьи, — кивнул старый Бакли, протягивая мне подарок. — Чем богаты наши земли и наши братья.

— А это что? А то я пока не особо разбираюсь.

Я вынул один пузырек, разглядывая бледно-розовую жидкость.

— По дороге все расскажу. Путь неблизкий, — пообещал Фин и кивнул на мой биомонитор: — Бесовская штука эта может анализ делать. Рецепты у нас стандартные, должны быть даже в старой базе.

Мы быстро перекусили наваристой кашей с мясом, которого было настолько много, что я даже вкуса каши не почувствовал. Будто одного мяса поел, но организм оценил. И биомонитор тоже. Выдал надпись, что скорость развития патогенного влияния генома донора снижена. Вроде все понятно написали, но если так будет продолжаться, то буду скучать по духовной терминологии Фина.

Я попрощался с Файоной, еще раз поблагодарив ее за бумагу и ручку. Хотел еще повидаться с Фирн, а то, кто знает, может, и не увидимся больше никогда. Но старик Бакли явно нервничал: у него что-то не получалось с телегой, а точнее, с упаковкой груза. В этот раз повозка была больше. С полноценной лавкой для водителя и пассажира, нормальным кузовом (уже груженым шкурами и какими-то бочками) и двумя приземистыми кафферами. Хоть цель поездки — добыть какие-то редкие лекарства для сына, но упускать возможность поторговать никто не будет.

Загрузились, тронулись.

И пары метров не успели отъехать, как в доме раздался грохот, что-то рухнуло и затрещало, а на пороге на двух костылях появилась Фирн. Вспотевшая, взлохмаченная и раскрасневшаяся.

— Джордж! — крикнула девушка, тяжело дыша. — Стойте! Мне надо сказать! Я видела…

— Прру, — старик Бакли остановил повозку. — Только быстро!

Я подбежал к девушке, придержал ее и помог присесть на бревно, заменявшее здесь лавку.

— Как ты? Как ноги? Не надо было так… — заботливо начал я, но Фирн меня перебила:

— Джордж, я должна была. Я увидела тень… И следы, которые тают на земле. Я не понимаю, что это значит, но будто кто-то или что-то идет по следу. Идет за тобой… Я плохо пока контролирую свой дар, хоть дед и считает это проклятием. После смерти бабушки… — Фирн говорила и говорила, то ли боясь, что я перебью или не поверю, то ли просто сама во все это верила и переволновалась. — Пообещай мне, что будешь осторожен!

— Обещаю, — кивнул я и хотел снова пошутить про свое второе имя, но не стал: как-то я теперь к духам и суперспособностям начал с большим уважением относиться. — А ты пообещай, что больше никаких приключений. По крайней мере, пока ноги не заживут!

Мы обнялись и под очередной ворчливый окрик старика, я вернулся в повозку. Потянулся к подаренной сумке с зельями, ожидая подробной развернутой лекции, но увидел, что Фин еще не успокоился. Старик был сосредоточен на дороге и не в настроении разговаривать. Тогда я чуть повернулся и достал небольшой цилиндр, который нашел в развалинах.

Этакая палочка полтора сантиметра в диаметре и длиной сантиметров восемь. В ладонь она помещалась легко, весила до двухсот грамм, возможно, была из платины. У меня даже в теории никаких предположений не было, для чего это. На одном боку цилиндра была гравировка из каких-то значков и закорючек, а на другом — несколько маленьких выемок. На торце как будто бы крестообразная щель, но как я ни пытался ковырять ее всем, чем можно было ковырять при помощи мультитула, ничего не сковырнулось. И даже не поцарапалось.

Ладно, дорога длинная. Либо я ее доломаю, либо добавится еще одна загадка для изучения.

Глава 14

Часа два я ковырял находку. Повозка шустро, но без экстрима катила вперед, раскачиваясь не сильнее, чем вагон поезда. Спать я пока не хотел, напарник мой молчал, что-то там внутри себя переваривая, так что условия для исследования были идеальными.

И версий было много. Например, это могла быть просто какая-то пробирка или контейнер. Тот же пузырек, если допустить, что прошлая цивилизация тоже капала капли и глотала пилюли. А то и шприц или инъектор в том случае, если бы лепестки на торце раскрылись. А может, фонарик или лазерная указка? А может, и вовсе патрон с дробью около двенадцатого калибра или какой-то иной взрыватель…

После этой мысли ковырять мне временно расхотелось. Стал просто разглядывать символы и выемки. Может, ключ? Флешка? Аккумулятор? Затвор? В общем, вариантов было до фига, но пришлось признать, что проснувшемуся во мне археологу-исследователю, пока можно спать и дальше.

Фин на мой вопрос просто сказал:

— Да выкинь ты эту хрень. Их часто находят, но никто так и не открыл пока. Цена — полкоинки, и то если старьевщик в городе окажется.

Выкидывать я не стал. Убрал в карман рюкзака и принялся расспрашивать оттаявшего Фина касательно содержание сумки.

В общей сложности в ней позвякивали три больших пузырька миллилитров по сто, два мелких, как глазные капли (и запасная пипетка к ним), и четыре мешочка с травами. Большие нужно было пить в виде разбавленного эликсира.

Зеленый назывался «Живинка». Он останавливал кровотечение и ускорял дальнейшее заживление ран. Считай, регенерация. Его можно было принимать как внутрь, так и наружно. Второй — цвета чая, повторно заваренного из пакетика, снижал чувство голода и расход энергии. Возможно, замедлял метаболизм, поэтому так и назывался: «Малокровка». И принимался только внутрь.

А третий — красненький, был чем-то вроде энергетика. Его я уже пробовал после драки с белкасами. По словам Фина, первые два можно было найти практически в любой лавке, а ингредиенты бегали чуть ли не в каждом лесу. А вот энергетик был уникальным рецептом семейства Бакли. И назывался просто и незатейливо: «Настойка Бакли». Что конкретно настаивали, я решил не спрашивать. Возможно, и пить его больше не буду, учитывая, как на него в прошлый раз шакрас отреагировал.

Маленькие флакончики, соответственно, нужно было капать. Прозрачный, с едва заметным бирюзовым осадком чем-то тоже был похож на энергетик, но работал иначе. Не бодрил, добавляя сил, но снимал усталость и напряжение. Помогал дольше сохранять концентрацию. Название мне понравилось — «Мятные капли», было в этом что-то освежающее. Второй, «Льдинка», регулировал температуру тела. Мог как согреть, так и снизить жар.

Соответственно, первый перед употреблением нужно было встряхнуть, а второй слегка нагреть, просто подержав в ладони. При этом сам он холодным не был, но стоило мне всего минуту погреть его в кулаке, как мутная жидкость внутри стала прозрачной.

Я не химик, так что этот процесс объяснил банальной магией. Надо было как-то быстрее свыкнуться со всем происходящим, чтобы мозг, поменьше сопротивлялся положительным изменениям. Ведь если не веришь, то ничего и не получится! А во-вторых, нужно было начинать адекватно воспринимать окружающих, их возможности и потенциальную опасность.

Я слушал Фина и непроизвольно сравнивал себя с ведьмаком из любимой в юности игрушки. Мутации, травки, эликсиры… Вот только он, кажется, всего один раз испытания травами проходил.

Касательно трав в мешочках — все оказалось неожиданно банально. Просто специи для мяса и чайная заварка. Пахло все очень вкусно: летом и почему-то кедровыми шишками.

Сразу захотелось попробовать, и тут же появилась куча вопросов, как жить дальше. Спальник, палатка, котелок? Охота и собирательство? Или трактиры, гостиницы, аренда? Фин сказал, что в Нейтауне у меня будет возможность как запастись всем необходимым в специальной лавке, так и остановиться в любом из двух трактиров.

Но все, конечно, будет зависеть от моих дальнейших шагов. Для начала я планировал пообщаться со звероловами на тему шакраса.

По словам Фина, в радиусе пятисот километров его никто и никогда не встречал. Значит, придется ехать. То есть, нужны спальник и котелок, чтобы отправиться в пеший поход. Или искать попутку в виде торговых караванов до других городов Ганзы…

Эх, планы, планы... Потенциально у меня в кармане меньше четырех сотен аркоинов. С реализацией трофеев Фин пообещал помочь. Он сам продаст по знакомым скупщикам, чтобы пришлого туриста никто не попытался нагреть.

— Егор, что там тебе дуреха моя сказала? — спросил Фин, прервав мои размышления и подсчеты.

— Ищет меня кто-то. Вам бы тоже поостеречься, а то вдруг.

— За нас не беспокойся. Духи братьев нас предупредят, — сказал старик и как-то грустно усмехнулся: — А теперь и Видящая опять в доме есть. Мне сейчас как-то неспокойно…

— Что-то чувствуешь?

— Дух брата говорит, что кто-то ехал навстречу, но исчез, — нахмурился Фин и вытянул шею, будто попытался еще что-нибудь услышать от духов или сразу от ветра. — Подержи-ка, защиту поставлю.

Старик вручил мне поводья, хотя по мне так они вообще были не нужны. Кафферы, как паровозы, развили свою крейсерскую скорость (на уровне двадцатки в час) и включили автопилот, не меняя ни темпа, ни направления. Запряженные кафферы даже не ухом не повели, когда парочка диких собратьев промелькнула неподалеку за деревьями.

Удивительные, конечно, существа! Да и сама дорога — поле, на котором едва проглядывались следы прошлых поездок Бакли, — собиралась еще очень долго быть прямой.

Фин покопался в ящике за спиной и вынул какой-то предмет, завернутый в мягкую кожу. Аккуратно, будто там хрустальная ваза, развернул и еще бережнее достал маленький череп на резной подставке из рога каффера. Череп тоже был кафферский, но рога ещё даже не сформировались. Вместо них на кости были вырезаны какие-то знаки, похожие на охранные. Что они охранные, я понял по ощущениям шакраса. У него словно шерсть дыбом встала.

— Это что? — спросил я и отодвинулся на край лавки.

— Малый тотем зверя, а по-вашему — глушилка. Сбивает ментальные атаки, прячет мысли от посторонних, рассеивает мороки, маскирует запахи… Много способов есть для заговора. Этот жена моя делала, а она сильной Видящей была.

Уточнять, чего же он тогда так против Видящих, я не стал. Видать, с большими возможностями приходят и большие риски. Я покосился на «прибор», который Фин приладил к борту повозки, и поежился.

Блин, вот про это я и говорю, что надо быстрее изучать возможности местных. А то будет как с фокусниками — ты за его руками следишь и уверен, что все контролируешь, а тебе — хлоп, и молнией из уха прилетело! Я посмотрел по сторонам, на случай если мой дух зверя что-нибудь подскажет. Но фигу, я разглядел какой-то блик вдалеке, словно от бинокля на солнце, а шакрас молчал. Ну, может, не его время — он же ночной хищник.

Как бы там ни было, но блик исчез. Мы поехали дальше, и даже Фин успокоился. Либо защитный тотем вселял ему уверенность, либо наблюдатель отстал.

Больше ничего странного по дороге не произошло. Я старался получить от старика Бакли максимум полезной информации об Аркадии, но бесконечно он мог говорить только об одном — о кафферах. Какой бы вопрос я ни вбрасывал, чаще рано и редко поздно, но ответ скатывался либо к кафферам, либо к истории семьи Бакли.

Но какие-то крохи информации про Нейтаун я все-таки собрал. Где что искать, с кем можно общаться, а кого лучше избегать. Маловато, но это потому, что в какой-то момент Фин решил научить меня обращаться с кафферами и непосредственно повозкой. И когда убедился, что может доверять сменщику, завалился спать до самого вечера. После небольшого привала мы поменялись местами, и я проснулся уже на подъезде к городу.

Фин успел рассказать, что постоянное население здесь всего около пятисот человек и что примерно столько же периодически курсирует с разных ферм, разбросанных поблизости. Только-только рассвело. Улицы казались пустыми. Точнее, одна главная улица, петляющая между отдельно стоящих домов и несколько мелких проулочков, которые разбегались от центра.

Я насчитал чуть больше пяти десятков домов. В основном все были деревянными, окрашенными в белый цвет. Но на центральной площади виднелось и несколько каменных строений. Мы проехали кривую низкую ограду, собранную из сухих прутьев. Сомнительно, что так охраняли город. Скорее это был кусок чьего-то участка. Потом проскочили мимо вышки, где Фин притормозил и перекинулся парой слов с тощим ирландцем. Ничего не значащий разговор в духе «давно не виделись, что нового». Для меня примечательным было только снаряжение охранника. В руках у него был старый добрый самозарядный карабин Симонова со штыком, а на левой руке красовался кожаный наплечник то ли с шевроном, то ли просто вышивкой в виде арфы и надписью GUARD. Скорее всего, та самая местная Гвардия.

Мы поехали дальше. Мимо небольшой водонапорной башни, потом мимо запертых складов или амбаров. Какая-то дворняга попыталась облаять Фина. Подскочив к повозке с его стороны, стала носиться вокруг и лаять, а когда подлетела с моей стороны, то аж мигом остыла и, поскуливая, скрылась в чьем-то дворе.

Я пожал плечами, а Фин лишь усмехнулся. Помахав рукой какой-то тетке, высунувшейся на шум, и вырулил к церкви. Шпиль был виден прекрасно, но мы остановились примерно за пару домов до главной площади. Забрав у меня все эссенции, Фин ушел в какую-то лавку.

Я же увлеченно глазел по сторонам. Ощущение такое, будто я где-то на Диком Западе оказался, причем времен первых поселенцев. Проводов, антенн или спутниковых тарелок и прочих признаков технического прогресса не заметно. Даже с освещением явно были проблемы. Я насчитал всего несколько фонарей, выполненных в стиле ретро.

С другой стороны, с чего бы вдруг здесь быть чему-то современному, если эти люди сюда сами попали из начала двадцатого века? Хотя машины здесь были — я заметил пикап, припаркованный в глубине двора, и еще один проехал мимо меня. Оба чуть ли не «Шевроле», похоже, прибывшие на Аркадию прямиком из семидесятых годов прошлого века.

Фин задерживался. Изучая витрины, я увидел небольшой банк, втиснутый между двумя домами побольше. Потом здание гвардейских, заменявшее здесь полицейский участок и, видимо, тюрьму (учитывая решетки на окнах). На крылечке курили два парня с такими же наплечниками, как у стражника на вышке. Без оружия. Моторного транспорта у Гвардии, похоже, не было, только черный фургон, запряженный лошадьми. С виду обычными, а уж как там на самом деле, один шакрас знает. Хотя он не заинтересовался.

На другой стороне улицы напротив гвардейского участка расположился оружейный магазин. Но какой-то подозрительный. Вывеска покосилась, а одна буква вообще отсутствовала, так что выходило что-то типа: GU…S. И витрины не внушали надежд — даже своим новым суперзрением я смог разглядеть только две охотничьих двустволки и что-то похожее на мосинку. Возможно, фроловка. То есть кустарная переделка мосинки в гладкоствол, я такие как-то в музее видел.

Ладно, не стоит торопиться с выводами. В Аркадии все неправильно, может, торговец на витрину самое плохое выставил, а «баррет» или «орсис» у него под прилавком специально для меня припрятан? Я даже уже не хочу каких-то сверхмощных калибров, мне бы народный триста восьмой, и держись, Аркадия…

Домечтать, за что именно будет держаться Аркадия, ее радикальные аркадианцы и все монстры в округе, я не успел. Появился улыбающийся Фин и протянул мне тонкую стопку зелененьких бумажек.

Двадцать штук по двадцать аркоинов каждая. По цвету и размеру они были похожи на доллары, только бумага была плотнее и будто бы вощеная. Купюры выглядели старыми, но при этом ни одна из них не порвалась. Видимо, были какие-то специальные местные добавки, чтобы бумага лучше сопротивлялась повышенной влажности.

Я повертел в руках самую свеженькую. С одной стороны, помимо номинала, был изображен деревянный форт с частоколом, а с другой стороны — какая-то птичка, похожая на колибри. Фин подсказал, что это первое поселение Ганзы. А птичка — местный символ надежды. Там еще какая-то легенда была про первых поселенцев, но старик ее не помнил. Или не захотел рассказывать, потому что в ней не участвовали кафферы.

Итого — четыреста аркоинов! Даже больше, чем я предполагал! Либо в моем биомониторе устарел курс, либо Фин удачно поторговался. Но что-то мне подсказывало, что мог и от себя добавить.

— Как-то много? — сказал я, пересчитав, и протянул старику обратно две бумажки. Даже если не добавил, то хотя бы комиссию-то он заслужил.

— Тебе все равно ни на что не хватит, — усмехнулся Фин, отмахнувшись от денег. — Ну что? Давай прощаться…

***

Расстались со стариком тепло. Слезу он, конечно, не пустил, но сравнил меня с каффером, что с его стороны было наивысшим комплиментом. В общем, попрощались, но не навсегда. Кто знает, как все сложится.

Я немного побродил по улице в ожидании открытия магазинов. Людей стало больше — в основном похожие типажи из ирландской общины. Но были и приезжие. Не факт, что, как я, только с Земли, но выделяющиеся среди местных.

Какой-то приличный мужик в очках, похожий на чудаковатого профессора, долго возился с замком своей лавки. Еще несколько помятых «пиджаков» вывалились из трактира и, что-то напевая, побрели в сторону церкви. Но не дошли — один споткнулся, упал, и началась обычная пьяная возня, когда кого-то пытаются поднять, но при этом падают сами. Их обругала какая-то женщина, тащившая сразу две огромных корзинки. Еще была пара смуглых ребят, которые залезли было чинить крышу, но сразу же прервались, наблюдая за пьяным представлением.

В общем, город просыпался!

Я остановился перед лавкой, на которой было сразу две вывески: «АЛХИМИЯ» и «ГЕНОТЕКА». Ждал открытия и изучал витрину. Банки и склянки. Частью пустые, частью наполненные разноцветными жидкостями. Было даже несколько штук, в которых мариновались чьи-то органы и мелкие монстры целиком.

Прохожие на меня не обращали внимания, хотя один раз я поймал на себе чей-то пристальный взгляд. Дурацкое такое чувство, будто тебя в оптический прицел разглядывают. Но никого не заметил, даже гвардеец на ближайшей вышке смотрел в другую сторону. А на дальней так вообще спал, кажется.

Я прилип к витрине, всматриваясь, что там внутри. Разглядел прилавок с весами и кассовым аппаратом. Все полки были заставлены яркими баночками и пузырьками. Мумий монстров, костей и черепов внутри оказалось намного больше, чем на витрине. Над прилавком на цепи висел почти целый скелет: череп, позвоночник и корсет из ребер. Но размер глазниц и необычные костяные наросты вокруг головы заставляли сомневаться, что раньше это был человек.

Я смотрел на все это разнообразие и вспоминал слова Фина: «Городок у нас маленький. Лавка алхимиков вместе с генотекой. Черт один ее держит, не сложилось у Бакли с ним. Но торгуем иногда — выбора-то нет».

Когда в церкви ударил колокол, дверь передо мной распахнулась, и довольно хмурый, возможно, не выспавшийся, а то и похмельный мужик запустил меня внутрь. Я чуть не поперхнулся, глядя на его лицо, — черт оказался чертом в прямом смысле этого слова.

Нет, копыт и хвоста у него не было, но на лбу выступало два темных бугорка. Видимо, он пытался их спрятать под волосами, стянув их со всех сторон. Так бывает, когда мужики лысину на макушке маскируют. Но, как и у них, у черта тоже получилось не очень. Здороваться он не стал, только окинул меня оценивающим взглядом.

— Я буду в подсобке, — предупредил он. — Если что-то выберете, зовите. И руками ничего не трогать. Как уйдете, просто прикройте дверь.

М-да, с одной стороны, отличный сервис. Без этого вечного стояния над душой и попыткой что-то впарить, как бывало на Земле. С другой стороны, меня явно не расценивали как клиента. Хотя в одежде от Бакли я выглядел так же, как местные.

Я представил, как скажу черту что-то в духе «мне только спросить», но понял, что тогда вообще никакого диалога не получится. Черт, мне ведь действительно только спросить!

Глава 15

Общение с Чертом вышло не особо продуктивным и оставило какое-то липкое впечатление. Руки мы не пожимали, но мне почему-то очень хотелось их помыть.

Начал я со списка рекомендованных биомонитором зелий. Всего два пункта совпали с ассортиментом лавки. У меня они были где-то в третьей очереди по эффективности, а у Черта чуть ли не на вершине прейскуранта. Озвученные три и пять тысяч аркоинов за десятимиллиметровые пузырьки заставили приуныть тех самых птичек надежды, что были нарисованы на моих двадцатках.

Видимо, продавец прочитал это на моем лице и потерял ко мне даже те крохи интереса, что возникли во время оглашения списка. Он скривился и попросил не задерживать его больше. Я и не собирался, но потом увидел необычную книгу на постаменте в углу лавки: толстая, в старинном кожаном переплете и перетянутая ремешком.

В центре, в толстую кожу было вплавлено изображение человекоподобного монстра. Темный металл с натертыми желтыми выпуклостями довольно детально, как в учебнике биологии, изображал кости с суставами. Грудная клетка вскрыта, челюсть явно не человеческая. Руки выглядели более длинными, чем у людей, вместо пальцев на руках и ногах — массивные выпуклые когти. Выглядело жутковато, но делали это наверняка с любовью и терпением.

— Не трогайте! Это бестиарий Аркадии! — бросил Черт, заметив мой взгляд. Голос его зазвучал с придыханием. Ему явно хотелось меня уже послать, но он слишком уважал эту книгу, чтобы лишний раз о ней не рассказать: — Оригинальное издание из Алькасара Старигарда, работа учеников непревзойденного мастера Вольфа! Двадцать пять тысяч аркоинов… А теперь, если вопросов больше нет… — Он указал на дверь.

— Жаль, что всего лишь учеников. Уровень, конечно, не тот, а то можно было бы и рассмотреть, — я сочувственно покивал и, прежде чем продавец вскипел от возмущения, спросил: — А может, хотя бы геном шакраса есть в наличии?

— У нас приличный магазин, мы шарлатанством не занимаемся, — скривился Черт. — Призрачными, мифическими и несуществующими геномами не торгуем.

— В смысле несуществующими? — опешил я.

— Доказательства существования шакраса не смог подтвердить даже мастер Вольф, — ответил продавец. — А он, на минуточку, основал гильдию звероловов Ганзы.

— Вы уверены? Я знаю как минимум один случай покупки…

— Вот у того, кто купил, и спрашивайте, — перебил меня продавец. — А меня не надо отвлекать всякой ерундой.

Черт еще и рукой начал махать, словно изгонял меня из магазина. Причем не на улицу, а сразу куда-то в ад. А меня как громом поразило! И не от этого нелепого экзорцизма, а от такой простой и очевидной мысли!

И почему я сразу поставил крест на больнице? Ну убили всех, ну сожгли… Но ведь доктора там не было! Феликс Кактотамович или его помощница должны были знать, откуда взялся геном. Я тогда услышал про зверолова и решил, что это прозвище такое. А когда оказалось, что профессия, то копать в этом направлении не стал и вообще забыл про больницу. А сектантов с Драко отложил до лучших времен.

Но доктора надо поискать. Спросить сейчас не у кого, но, возможно, в больнице остались какие-то следы?

— Спасибо вам огромное за помощь! — искренне сказал я и приложил руку к груди.

На самом деле, возможно, Черт нормальный мужик, просто Фин меня сбил своим напутствием. Продавец, похоже, редко слышал благодарность в свой адрес и, кажется, даже растерялся. Что-то промямлил, но я уже выходил на улицу и не слушал.

Пошел к оружейному, размышляя над ассортиментом и ценами, которые, конечно, впечатляли. Но с другой стороны, значит, на всем этом можно зарабатывать. Надо будет запомнить и Вольфа, и Алькасар Старигарда. Вдруг где-то и встречу на пути.

На улице царило оживление. Пьяные куда-то уже убрались, у гвардейского участка курили уже пятеро, а рабочие на крыше о чем-то перекрикивались с тремя девушками, остановившимся под домом. Проехали три телеги, а возле продуктового магазина остановился еще один грузовик. Началась разгрузка мешков, покрытых белой пылью.

Оружейный магазин тоже был два в одном, а то и три в одном. Типа «Рыбалка, Охота, Туризм», а в данном случае могло звучать как «Все для звероловов».

Под тихое звяканье колокольчика я вошел внутрь.

Все другое. Начиная от кое-как отсортированного товара на пыльных полках, заканчивая улыбчивым бородачом, который чуть ли не руки распахнул мне навстречу.

— Ты Джордж? — прищурился бородач, продолжая улыбаться. — Фин сказал, что ты зайдешь.

— Он самый, — осторожно ответил я, пытаясь понять, был ли какой-то смысл в том, что Фин назвал меня Джорджем, а не Егором. Возможно, не хотел привлекать лишнего внимания?

— Добро пожаловать, Джордж! Меня зовут Патрик, хотя некоторые кличут Старым Лисом. — Бородатый снова улыбнулся, но уже очень как-то хитро. Действительно, и чего это его так зовут? — Фин сказал, тебе нужно оружие. Выбирай! У меня лучшие цены в городе! И не потому, что это единственный магазин…

Патрик подмигнул и взмахнул руками, жестом фокусника указав на прилавок и полки за спиной. Он отошел к верстаку, на котором в тисках была зажата двустволка с уже частично отпиленным стволом.

Начало мне понравилось больше, чем в прошлой лавке. Осталось только изучить ассортимент.

Первое, что бросилось в глаза, — батарея короткоствольных ружей, висящих на стене. Коучганы, похоже, пользовались здесь особой популярностью.

— Ухватисто и мощно, — согласился Патрик в ответ на мое замечание. — А что еще нужно, когда на тебя несется монстр?

— Еще нужны аркоины, — прошептал я, разглядывая ценники.

Рядом со стволами висели квадратные черные таблички, на которых мелом были написаны какие-то астрономические цифры. Самое плохенькое на вид стоило одну тысячу, а самое приличное — три с половиной.

Я вздохнул и посмотрел на другую стену. Там уже было побогаче. Как ассортимент, так и ценники. Нашлось два АК-47 вполне приличного вида, СКС — как у гвардейских и две винтовки Мосина, но обрезы. Ценники от пяти сотен за обрез до семи тысяч за автоматы.

На самом прилавке под толстым стеклом лежали пистолеты и револьверы. Кольты, ТТ (причем китайские), парочка наганов — в общем, все какая-то средняя партизанщина, которой я довольно много встречал в старой Африке. Цены при этом были совсем иными. От трех тысяч и выше.

Чем скорострельней и проще в эксплуатации, тем дороже. С учётом стоимости патронов палить очередями в Аркадии могли позволить себе только очень богатые люди. Самый дешевый патрон стоил один аркоин. И это пистолетный, а двенадцатый калибр продавался по семь аркоинов за штуку.

Можно подумать, что здесь все так дорого, но для контраста рядом располагалась отдельная полка с обычным инструментом: лопатами, кирками, молотками и походной посудой в виде котелков, мисок и фляг. Все это стоило не копейки. То есть коинки. Котелок с флягой вместе обойдутся в сумму меньше одного аркоина.

М-да, местное производство явно проигрывало всему импортному. Впрочем, это понятно. Но оставался вопрос, насколько импортный огнестрел проигрывает местной магии…

— Выбрал что-нибудь? — спросил Патрик.

— Мне бы СВД, только я его не вижу. Да и денег, похоже, маловато, — я вынул двадцатки, раскрыв их веером. — У меня всего четыреста.

— Возьми лук, — пожал плечами Патрик и показал в угол, где пылилась парочка кустарных луков и висел одинокий арбалет.

— Не фанат, — покачал головой я. — Еще есть варианты? Может, в кредит?

— Слово-то какое страшное, — усмехнулся Патрик. — Вот съедят тебя монстры, кто возвращать-то будет? Вперед что-то нужно. Есть что продать? Или в залог хотя бы оставить? Рюкзачок-то у тебя модный…

Я задумался, потом нехотя достал мультитул. Раскрыл несколько лезвий и положил на прилавок.

— Ве-ещь, — одобрительно протянул Патрик. — За штуку заберу. Если биты в комплекте, то за полторы. И даже в подарок нож дам. Местные куют, сталь отличная, любую порошковую уделает влет, а правится легко, буквально на коленке! И не ржавеет. Но их как грязи, так что могу на вес продать. Нужна пара фунтов острой стали?

Продавец махнул рукой на ящик, в котором вперемешку были свалены ножи. В основном шкуросъемные, но торчало и несколько типа под бушкрафт. У меня слегка защемило сердце от того, как все это хранилось, но местным виднее. Возможно, действительно их на сдачу берут, как жвачки возле кассы. Даже не копаясь в ящике, я уже присмотрел пару неплохих вариантов. Как со спусками от обуха, так и сканди. Ни фунт, ни килограмм не нужен, но один точно возьму, пригодится: и строгать, и батонить, и от зверья отбиваться.

— Так, а что насчет залога? Какие условия? — спросил я, разглядывая большую доску на стене с расценками на трофеи.

Все мелом написано. Видно, что актуальные позиции часто меняются. Похоже, спрос довольно динамичный. Ну или бывают спецзаказы. Сейчас на первом месте значился некий «громдир», за тушку которого давали семь сотен аркоинов. На втором месте с большим отрывом за сотку принимали «черных гиен». Я нашел и белкаса в середине списка. Здесь он был по тридцатке. Эх, точно Фин свои сверху доложил! Надо будет с подарками потом их навестить. А так арифметика-то простая: десять громдиров — уже калаш.

— Хотя есть один вариант, подожди.

Патрик проследил за моим взглядом, деловито поднял палец и быстренько смылся куда-то в подсобку. Вернулся он через пару минут, за которые я подобрал себе нож в ящике. Выбрал простой и крепкий, для выживальщика. Толстое лезвие под пять миллиметров в обухе, пятнадцать сантиметров в длину. Тяжелый, но в руке сидел плотно. Колоть таким замучаешься, но у меня для этого рог от Бакли есть.

Ножны надо было подбирать в соседнем ящике, но я не успел — вернулся Патрик и выложил на стол длинную картонную коробку, слегка помятую и пошарпанную, но еще крепкую. В центре был нарисован красный то ли орел, то ли петух с поднятыми и загнутыми к голове крыльями. А под ним надпись: RUGER.

— Смотри, есть такой вариант, — начал Патрик и приоткрыл коробку. — Жил у нас в городе один, так скажем, чудак. Ну или идейный охотник. Знаешь, вот это все по европейской классике. Королевская стрельба, один точный выстрел в центр убойной зоны, чтобы без подбора подранков. Вот эта вот вся бесполезная хрень в наших-то реалиях, — Патрик в очередной раз улыбнулся, показал рукой на коучганы и поднял большой палец. — Хер ты узнаешь, где там у этого мутанта убойная зона. Он, сука, весь убойная зона, причем для самого охотника.

— Так и что там? — Я, конечно, не идейный охотник, но философия про один точный выстрел мне была близка.

— Киплауф ругеровский, который номер один, — ответил Патрик и развернул коробку ко мне. — По названию номер один, так-то у «Ругера» есть вещи и поинтересней. Кстати, под заказ можно много чего привезти, только деньги вперед. Пусть не всегда новое, но в приличном состоянии.

Патрик замолчал, давая мне возможность рассмотреть винтовку. Итак, что имеем? Передо мной лежала однозарядная винтовка Ruger No. 1.

С продукцией этой компании я сталкивался, но конкретно эту модель видел впервые. Попался как-то материал на оружейном форуме в честь ее пятидесятилетия. Начали выпускать их в конце шестидесятых и продолжают до сих пор.

Конструкция простая, чем-то напоминает бескурковые «переломки», с той лишь разницей, что ствол жестко зафиксирован. Снизу рычаг, почти как на классических «винчестерах». Отводим его вперед, опускается затвор и взводится курок. Заряжаем патрон, возвращаем рычаг и можно стрелять.

Модель была все-таки из современных — присутствовал эжектор. Ход у рычага оказался достаточно плавным, только туговато пошло в самом начале.

Весила винтовка чуть больше трех килограмм, по общей длине тянула на метр, а сам ствол был чуть больше пятидесяти сантиметров на глаз. Довольно компактная. Приклад и ложе сработали из дерева. Если я правильно запомнил, то это американский орех. Калибр прямо как я заказывал: 308 Win.

Если верить форуму, то бьет она в минуту. В угловую минуту: то есть на ста метрах попадет в трехсантиметровый круг, на двухстах — на шесть и так далее. И так до… В теории за километр с хвостиком достанет, на практике — до шестисот метров. И то смотря куда: в большого оленя или в глаз сектанту...

— В общем, есть мыслишка одна. Ругер я готов отдать за три тысячи. Он дороже стоит, но ты друг Фина и мне за ствол уже заплатили, — расплылся в улыбке Патрик.

— А как же заказчик?

— Забудь, — хмыкнул торговец и махнул рукой. — Идейные у нас долго не живут. Видать, догнал его подранок. В общем, давай свои четыре сотни и оставляй мультитул в залог. И склянки еще. А я тебе дам ругер, пачку патронов и возможность заработать. Патроны, между прочим, по пять аркоинов, так что еще плюс сотка.

— Дороговато что-то, — я демонстративно скривился и положил винтовку обратно в коробку. Хотя признаюсь, она мне понравилась.

— Не я такой, земли такие, — Патрик выпятил нижнюю губу и покивал. — Дешевле только в Ганзе, ну и в Мирном. Они свое производство наладили, а к нам через пять границ идет. Везде пошлины.

— Ясно, а что ты там про лук говорил?

— Ладно, — Патрик шумно выдохнул, будто собирался решиться на что-то очень необычное для себя: — Фин сказал, что ты хороший стрелок. Но забыл сказать, что ты тот еще лис. Хоть и не старый. На патроны не скину, а винтовку отдам за две. И чтобы не откладывать в долгий ящик, сразу же сможешь с ее помощью заработать.

— И что за работа?

— Обычная, — пожал плечами Патрик, — зверя взять. Только зверь необычный. Гребаный толокош с ментальной атакой, но тебе это не важно. К нему без защиты ближе чем на сто ярдов нельзя подходить… — Патрик почесал бороду. — А лучше на двести… Хотя триста все же понадежней будет. Оптику поставишь — совсем будет хорошо. Жалко только, что нет у меня оптики…

— А подробности хотя бы есть? — спросил я, притягивая винтовку обратно.

— Этого добра полно, — кивнул Патрик. — Чайку сейчас заварю только…

Разбор подробностей затянулся на пару часов. Патрик рассказал, что некоторое время назад с некими партнерами они набрели на речушку, в которой нашлось золото. Не самый ходовой товар для экспорта на Землю, но и здесь цена была приличной. Достаточно приличной, чтобы рискнуть. И они рискнули. Собрали работяг, зачистили округу от самых борзых монстров, поставили лагерь и начали добычу.

Пару дней все было хорошо, а потом появился толокош. Местный толокош — не тот, что злой дух из мифологии зулусов, но во многом схожий. За это и прозвали. Мелкий, черный, лохматый, он любит селиться у воды и охотиться по ночам. Но, к сожалению, еще и ментальный вампир. Чуткий, осторожный и охренеть какой злобный, особенно если залезть на его территорию.

Без защиты от ментальных атак шансов с ним справится не было. Из местных хоть какая-то защита была разве что у Фина, но по понятным причинам никто свои тотемы в аренду не сдавал. Духи не простят и помогать перестанут.

Патрик отправил запрос в Ганзу, попытался нанять нужных специалистов. Оказалось, что среди звероловов такие есть. Но их было мало, а спрос на услуги велик. Нужно ждать, а ждать Патрику не хотелось. Партнеры нервничали, бизнес не работал.

Это все было сказано открытым текстом. Между строк вроде ничего не пряталось, а лишь читалось, что скидка на ствол Патрику легко далась. Даже если я не справлюсь, то позже приедет все-таки спец, все разрулит, и ствол вернется в магазин. Я за эту тему зацепился, выторговал себе еще две пачки патронов, ремень для ругера, два ножа, а на сдачу полный комплект походного снаряжения и карту местности.

— Дорогу покажешь? — спросил я, когда уже все обсудили.

— Даже отвезу, — улыбнулся Патрик. — Не сам, сейчас племянника вызову, он тебя за километр до лагеря выкинет. Как раз к вечеру будешь на месте.

Глава 16

Пока ждали племянника, я занялся винтовкой и расспросил Патрика касательно деталей заказа. Еще перекусили, и Патрик заварил новый чай. Какой-то нереально вкусный. Либо в Аркадии с ее чудесной экологией все такое вкусное, либо на меня так влияет геном шакраса.

Влиял-то он точно, вопрос, как именно? Я украдкой поглядывал на биомонитор, где экран вовсю уже заливался красным. И мысленно подгонял племянника.

Как говорится, у меня уже подгорало. В обычной жизни фиг бы я согласился на подобный заказ. Какая-то телепатическая хрень, которая долбит на неизвестной дальности и уже завалила трех не самых простых мужиков! Простых в Аркадии не было, тем более среди старателей. А Патрик был уверен, что они не выжили.

Толокош не просто захватывал разум, но и продолжал потом питаться жертвами. Не как грэйрэм, откусывая по кусочку и попивая кровь через трубочку, а скорее как паразиты, которые откладывают свое потомство в питательную среду.

В общем, спасать там было уже некого. Надо, наоборот, зачистить, пока не стало поздно. Читай между строк: пока гонорар менталиста-зверолова не вырастет в четыре раза.

Встречу с толокошем пережил только тот самый племянник Патрика. Но он работал на прииске водителем, по сути, поэтому и спасся. Звали его Кид или, если попробовать перевести дословно, то Малыш, ну или Малой.

Таким он и оказался. Лет шестнадцати, лохматый, немного прыщавый, в общем, пацан пацаном. При этом толковый и уже с какими-то боевыми навыками. В момент нападения толокоша его не было в лагере, а когда приехал, то вовремя понял, что к чему, и успел свалить. Те триста ярдов, считай двести семьдесят метров — это то расстояние, которое он преодолел от лагеря со сжатым в резьбу очком (цитата дословная), а дальше вроде как отпустило.

Ну посмотрим… Мне как раз нужно шакрасу подкрутить кое-какие настройки.

Кид появился, когда мне стало тяжеловато. Чтобы как-то успокоить геном, я начал считать про себя, отслеживая пульс Патрика по бьющейся венке на шее. На самом деле плохой способ, но шакрас повелся, думая, что мы уже охотимся.

Я первый вышел из магазина и запрыгнул в припаркованный прямо у входа пикап. Тоже старенький «Шевроле», если не путаю, то военный вариант К-30, окрашенный в черный цвет. Похоже, весь Нейтаун оснастили с какой-то одной поставки и точно выгодно иметь свой оружейно-трофейный магазин. Я поторопил пацана, а если бы знал дорогу, то и за руль бы напросился.

Нужно было все время что-то делать, концентрироваться на чем-то и держать себя в напряжении. К счастью, Малой так втопил, что резьба разом закрутилась во всех местах, и оставалось только молиться, чтобы ничего не раскрутилось у пикапа.

Пацан оказался очень болтливым, но при этом конкретным и внимательным к деталям. Рассказал про обустройство лагеря, в красках расписал, что успели сделать, и указал возможные места для засады. Правда, пока это все звучало не очень разумно. Подкрасться незаметно было легче легкого, но вот прострел на триста метров нужно было ещё поискать.

Речка, на которой шла добыча, текла через лес. Постоянно виляла, то сужаясь, то расширяясь, а по берегам практически везде что-нибудь да росло. Где-то высоченная трава с кустами, а где-то лес подходил вплотную к берегу. Глубина была небольшая, дно глинистое, мутное и топкое настолько, что во многих местах напоминало болото. Перебраться на другой берег было реально, но медленно и, скорее всего, печально, если заметят подводные гады. Как я понял, им в Аркадии посвящался отдельный том справочника. Правда, эссенций с них не собирали.

Лагерь старатели разбили на берегу, и, по сути, было всего три точки, откуда я мог бы выстрелить. Первая — вдоль дороги, которую сами старатели проложили к лагерю. Но прострел там был узкий и не давал полную картину. Вторая — с другого берега. Мне пришлось бы спрятаться в лесу, а то и забраться на дерево. Но Кид не был уверен, что получится найти просвет на все триста ярдов. И третья — выше по реке. Засесть и стрелять вдоль нее. Тоже с другого берега и тоже из леса, он там очень удачно примыкал вплотную.

Этот вариант мы и выбрали, хоть и пришлось сделать крюк, чтобы найти нормальную переправу, а потом и более-менее безопасный путь.

На переправе я попросил остановиться и выбрался из машины. Осмотрелся, размялся и достал винтовку. У Кида в машине нашелся баллончик с черной краской, а вокруг росли несколько одиноких деревьев, очень похожих на баобабы. Но ставить на это в споре я бы не стал.

Намалевал небольшой круг в центре дерева и отсчитал сто метров. Скинул рюкзак, намереваясь использовать его вместо сошек. Потом можно будет и с рук пострелять, а сейчас так надежней. Изучил устройство мушки с целиком, прикинул, что там можно поменять, и уже заскучал по мультитулу.

Ладно, может, и не пригодится. Есть шанс, что в компании «Ругер» знают, что делают. А жалобы на подобные винтовки в принципе очень редки.

К тому же эта была почти новой. Видно, что в прошлой жизни с ней охотился кто-то идейный. А даже если и не особо меткий идейный, то пулеметить с однозарядки он бы не смог. Скорее всего, даже у Рэмбо бы не получилось. Крутой Уокер, наверное, смог бы…

В голове крутилась всякая хрень, но это я так всегда настраивался перед работой. Что-то типа компенсации, чтобы мозг «наболтался» вдоволь, перед тишиной концентрации.

И сейчас было так же. Уже чувствовал, как суетливые мысли затухают, словно воздух на длинном выдохе… Еще мгновение, и включится рабочий режим…

Но тут проснулся геном!

Но не помешал!

Какой-то удивительный симбиоз: я, в принципе, контролировал окружение, краем глаза видел Кида, забравшегося на крышу и наблюдавшего за мной. Чувствовал легкий ветерок. Видел, как колышутся листочки на ближайшем дереве. Ощущал тепло от нагретой за день земли. Слышал тихий шум медленного течения, какие-то всплески…

Но вдруг оказалось, что это в лучшем случае только тридцать процентов того, что происходит вокруг! Прямо над нами в облаках кружила хищная птица, из-за маленького камушка в десяти метрах от меня уже выползла какая-то мелкая многоножка. Судя по эмоциям шакраса, ядовитая и вредная. Но, похоже, умная — она тоже оценила «смену караула» и, громко шурша всеми лапками, по-быстрому спряталась обратно под камень. Добавились звуки — я отчетливо услышал, как Кид поскрипывает зубами, перекатывая соломинку во рту.

Но и это было ещё не всё! Ощущение пространства стало объемным, словно могу закрыть глаза, но уверенно знать, где остались предметы. Я такого раньше точно не испытывал. Река, переправа, машина, дерево — не просто представил, что они где-то там, где я их запомнил, я мог сказать точное расстояние до них. И сразу же отреагировать на любые изменения, вплоть до слетевшего листика.

Но больше всего меня удивили запахи. Не какие-то новые ароматы издалека, а какой-то иной уровень распознавания флюидов. Я очень четко вдруг осознал, что нахожусь на чужой территории. Причем стою перед огромной табличкой: Осторожно, злая собака!

Мы находились в зоне охоты незнакомого мне хищника, который точно не нравился шакрасу. Он передал мне беспокойство и досаду, что нам могут помешать сделать то интересное, что мы задумали.

— Кид, — крикнул я оглядываясь. — Мы на чьих землях?

— Раньше Мерфи здесь заправляли, — ответил Кид немного не невпопад, но потом исправился: — пока их всех какая-то тварь не порвала. А чё?

— Просто подумал, вдруг помешаем кому? Или приманим.

— Забей, по-любому приманим. Уже приманили, — засмеялся пацан и похлопал рукой по крыше. — Но мы быстрее. Минут тридцать у нас еще есть.

Я кивнул, заодно попытался стряхнуть все нахлынувшие суперчувства. Они, безусловно, прекрасны, но к ним тоже нужно привыкнуть. Научиться их активировать, контролировать и результативно применять…

Лег на землю, выровнялся, приник щекой к прикладу, а под него подставил кулак — не очень удобно, надо будет мешочек сделать. Хотя бы пшена какого-нибудь в носок насыпать…

— Тоже мне, новый мир, новые возможности, — прошептал я, вспоминая, с каким оборудованием работал раньше, и улыбнулся. — Ну, окей, будем считать, что начинаем с основ… Значит, вкладка, дыхание…

Не торопясь (и чуйке Кида я доверял, и сам чувствовал, что хозяин территории пока где-то далеко), я отстрелял группу из четырех выстрелов. Целился в центр черной мишени, в небольшой десятисантиметровый круг. Предохранитель, выстрел, перезарядка, отложить гильзу — процесс сильно уступает самозарядному и автоматическому оружию, но что-то правильное в этой методичности тоже было. Я чуть ли не на счет это делал и с комментариями для шакраса, чтобы со временем довести процесс до автоматизма. А по ходу дела еще и эжектор отрегулировал, чтобы гильза в лоб не вылетала.

Отстрелялся и пошел к мишени. Видел, что попал, но тут вопрос уже в деталях.

Первый выстрел оторвался, но остальная группа легла хорошо. Ни в центр мишени, ни «пуля в пулю» я не попал. Но зато, как и обещал производитель, уложился в три сантиметра. Да и первая ушла в пределах допустимой погрешности.

Итого все улетело правее. Средняя точка попадания оказалась сантиметрах в восьми от центра мишени. Можно и подправить чутка…

Я одолжил у Кида инструменты и покопался в прицеле. Не самая очевидная оказалась система, да и целик непривычный, но вроде справился. Разобрался, как регулировать прицел по высоте. Надо будет не забыть, что здесь все в дюймах и ярдах.

Тут же проверил. Сделал еще одну группу из трех выстрелов на сто метров. Убедился, что теперь все летит куда надо. А потом (уже бегом, время поджимало) сделал мишень на трех сотнях. Уже не круг, а просто буква «Х» поперек ствола.

Вернулся, отработал по кресту и снова бегом изучать попадания. Результат был далек от идеального, но с этим уже можно было работать. С улучшенным зрением от шакраса, нормальными погодными условиями и текущим стволом в головную мишень захожу, а дальше уже будем тренироваться на толокошках…

— Не жалко? — спросил Кид, когда я забрался в кабину, — Вы сколько уже? Полсотни коинов в степь выкинули?

— Лучше сейчас сотню отстрелять, зато потом тысячу заработать, — отдышавшись, ответил я. — Ну и жизнь проще будет сэкономить. Поехали, а то что-то приближается.

— О, вы тоже это чувствуете? — спросил Кид, резко срываясь с места. — Мне дядька сначала не верил. Мол откуда? В нашей семье всегда… — Пацан осекся, будто чуть не выболтал семейный секрет, и махнул рукой. — Проехали. Держитесь, сейчас оторвемся.

От чего мы оторвались, я так и не понял. Видел на краю леса движение в верхних ярусах, что-то там темное, будто какая-нибудь обезьяна по веткам скакала. Яркое солнце светило в глаза, а я с новым геномом стал более чувствительным к нему. Не вампир, конечно, но в полумраке было комфортней.

Через час солнце начало садиться, а мы подъехали к реке. Кид остановил машину метрах в пятидесяти от воды, высунулся из окна и с шумом втянул носом воздух. Сплюнул, что-то пробурчал и вернулся за руль. Проехал еще метров двести параллельно реке и там уже вышел.

— Все, лагерь где-то через километр вниз по течению. На той стороне будет, — сказал пацан, указывая пальцем направление. — Завтра в полдень на этом же месте. Удачи. Давай, чтобы я не зря завтра скатался.

— Ну да, а то нам двоим обидно будет, — усмехнулся я и махнул рукой в ту сторону, где мы притормозили в первый раз. — А там чего не остановился?

— Гнездо там рядом нехорошее, — зевнул пацан. — Нам неопасно, но вот тем, кто может прийти полакомиться, лучше твой запах не чуять. Если повезет, то и вообще не заметят.

— А точно придут?

— Это же Аркадия, — усмехнулся Кид. — Здесь всегда приходят!

Но этой ноте мы и распрощались. «Шевроле» немного покрутился чуть поодаль от меня, возможно, специально переключая на себя внимание ближайших монстров. А потом укатил, причем совсем не туда, откуда мы приехали. Но это, как я понял, местный принцип такой: никогда не возвращаться тем же путем, что пришел. Как раз для того, чтобы не встретить отставших монстров или какую-то другую засаду.

Я повернулся к реке и на секунду застыл, наслаждаясь видом. Закатное солнце играло и в небе, раскрашивая облака в розовые оттенки, и отражалось в медленной, словно застывшей речке. Вода была чистой и прозрачной, а дно ровным и гладким. Удивительно, как в таком красивом мире водится столько нечисти, которая обязательно придет тебя съесть.

Еще удивительнее оказалась реакция биомонитора, присудившая мне пару дополнительных процентов в борьбе между человеком и хищником. То-то же! Значит, и шакрас в каком-то смысле тянется к прекрасному!

А вот кому-то на это пофиг… В отдалении завыл какой-то монстр. А в кустах у реки что-то зашуршало, а потом плюхнулось в воду. Возможно, это выл шакал, а плавал аллигатор, но проверять я не стал. Снял с плеча винтовку, подтянул рюкзак, чтобы ничего не болталось и не гремело, и пошел вперед. Ориентировался на слух, зрение и чуйку шакраса.

Геном оживился в предвкушении драки, плюс ему по графику было положено. Вокруг стремительно темнело. Метров триста я прошел довольно быстро, еще метров триста — помедленнее. Старался не шуметь, и не оставлять следов. Двигался параллельно реке, все время держась в тени деревьев. Слышал всплески впереди — видимо, кого-то все-таки спугнул. Но птицы над головой не летали. Причем я видел парочку попугаев с острыми клювами, а они видели меня. Оставалось только гадать, это мне самые ленивые птицы попались, или это геном шакраса как-то повлиял.

Еще метров через пятьдесят река завернула, и вдалеке открылся вид на временный лагерь старателей. Я прикинул, что до цели еще больше трехсот метров. Без оптики, но с навыками шакраса я в лучшем случае разгляжу человеческий силуэт, а толокоша мне описывали как мелкого и тощего карлика.

Решил рисковать.

Следующая удобная площадка нашлась только через еще сто метров. Первый раз недолет, второй раз перелет. Зато там было удобное раскидистое дерево с толстыми ветками невысоко над землей. И самому есть где спрятаться, и упор под винтовку удобный. Я скрылся в тени дерева, исследовал при помощи генома округу, чтобы никакая змея или очередная сколопендра за шиворот не свалилась, и принялся изучать лагерь.

На берегу стояла покосившаяся брезентовая палатка, а вторая уже лежала бесформенной кучей. Сбоку от палатки валялись несколько ящиков и торчала стальная бочка, на которой лежала канистра. Напротив просматривалась деревянная рама, собранная из веток. На перекладине висела какая-то дохлая живность. Возможно, рыба, или какой-то мелкий зверь — невозможно разобрать из-за облака мух. Ну или каких-то других местных насекомых — настолько хорошо я, к сожалению, не видел, но сам рой, мне кажется, можно было и с километра разглядеть.

На берегу еще валялись деревянные лотки, как раскрытые соединенные ладошки. Вроде как раз старательская тема. И уже в воде, но прямо у берега мужики успели собрать трехметровый желоб из досок. В памяти всплыло слово «вашгерд». Но откуда, я не помнил, скорее всего, опять из канала «Дискавери» с его передачами про золотую лихорадку.

Собственно, и весь лагерь. Ну еще в глубине валялись доски, а в центре из камней выложили что-то типа очага для защиты от ветра. Над ним на перекошенных жердях поблескивал стальной кофейник. Ни трупов, ни толокоша я не увидел. Возможно, что-то было в палатке и за ней, потому что мух там крутилось не меньше.

Ждем! Это я умею. Точнее, это мы умеем. Терпеливо, сохраняя концентрацию, а теперь в формате соревнования с шакрасом: кто кого пересидит…

Первое движение я заметил минут через двадцать. Передо мной по реке, как всплывшая подводная лодка, бесшумно проплыл аллигатор. Еще через пятнадцать минут по веткам над моей головой проскочила парочка каких-то мангустов. Они скрылись в ветвях и, судя по раздавшемуся шипению и писку, с кем-то там подрались. Я не реагировал ни на первых, ни на вторых, ни на каких.

Стемнело, появилась луна, подсвечивая реку и противоположный берег. А вместе с ней и ночные обитатели стали выходить на свою смену.

Какой-то колючий зверек, размером с толстую кошку, все-таки меня заметил. Хотя, может, и случайно натолкнулся — я настолько слился с ветками, что даже тени не отбрасывал. Зверь зашипел, растопырив колючки, и сразу стал похож на дикобраза. Но я лишь покосился на него. Завибрировал биомонитор, получивший импульс от шакраса, и кошкобраза как ветром сдуло.

Гадство! Пока я зыркал на колючего, пропустил движение в лагере. Ветра до сих пор не было, но полог палатки заколыхался, будто кто-то только что залез внутрь. Я едва слышно рыкнул. Сам не понял, моя это реакция или шакраса. Выдохнул и навел прицел на вход.

Дыхание участилось, кровь застучала в висках, я прямо чувствовал, как во все мои клеточки впрыскивают адреналин, словно закись азота в двигатель… Даже как-то чересчур. Я никогда так сильно не волновался. Или это шакрас? Не отрываясь от прицела, я поднял левую руку, чтобы взглянуть на показатели. Ни фига себе! Рекордные восемьдесят процентов.

Кровь в висках уже не просто барабанщика метал-группы имитировала, а прям кричала: тревога, тревога, тревога! Шакрас как-то резко отреагировал на появление толокоша. Кажется, лучше свалить…

Но ровно в тот момент, когда я собрался отступить, палатка вздрогнула, и на пороге появилось нечто похожее на толстого карлика с головой летучей мыши. Полупрозрачные ушки-локаторы постоянно пребывали в движении. А сморщенный нос нюхал воздух. Учуяв меня, этой морда обратилась в мою сторону.

Шакрас внутри меня заорал так, что у меня чуть сердце не остановилось. Но хер там, меня такие мелочи не собьют! Я потянул спусковой крючок. Голова твари дернулась в сторону, локаторы-уши трепыхнулись. Злобный карлик смотрел на меня уже одним глазом. Вместо второго была сквозная дыра, через которую даже лунные блики можно было разглядеть на палатке. Толокош упал, а я выдохнул.

А вот шакрас — нет. Набат в голове только усилился, я неожиданно резко вспотел и от удивления принюхался. Сейчас каждая собака меня по запаху найдет. И вот то, что я учуял, мне не понравилось. Это же тот самый запах владельца территории, от которого мы ушли днем!

Шакрас во мне возликовал! Я отчетливо услышал: «Ну наконец-то, ты заметил, что я не про толокоша!»

Я обернулся и теперь действительно заметил то, что висело на ветке метрах в десяти от меня, как обезьяна. Только держалось оно не лапами, а скорее какими-то щупальцами или клешнями, усыпанными когтями. Красная кожа, лысый череп, острые клыки и куча мелких шевелящихся отростков вокруг всего тела.

Биомонитор снова завибрировал, мелькнула цифра девяносто. А геном словно прошептал: «Ты главный, ты и разбирайся…»

Глава 17

Проснулся я от холода, хотя еще даже глаза не успел разлепить, как почувствовал, как по мне шпарят солнечные лучи. Прямой наводкой, будто время давно перевалило за полдень. Губы пересохли, лицо горело — а вот всему остальному было холодно и как-то мокро.

Я услышал тихие всплески воды, потом шлепки, и чья-то тень упала мне на лицо.

— Ну слава яйцам громдира, вы живой! — раздался взволнованный и радостный голос Кида, тень исчезла, но меня начали легонько тормошить. — Вставайте давайте, а то жопа разбухнет!

— Давай уже на ты… — негромко промычал я. И вчера уже «выканье» резало ухо немного, а когда рядом «вы» и «жопа», совсем как-то непривычно и не по-русски. — Что со мной?

— Я бы тоже хотел это узнать! — усмехнулся пацан. — Вы… То есть ты тут мокнешь. У толокоша дыра в башке, в округе не одного монстра, будто их всех распугали и клешни кробоида везде разбросаны. Ты и его убил? Их всех убил?

— Возможно… — Я с трудом разлепил глаза и увидел, что лежу в реке прямо у берега. — Тень верни…

Но Кид не послушался. Он подхватил меня, приподнял и оттащил к ближайшему дереву. Устроил меня поудобней и, метнувшись куда-то, вернулся с большой кожаной флягой.

— Вода. Чистая, — сказал пацан и протянул флягу, а потом, видя, что я не реагирую, добавил: — это надо пить.

Брр. Слова вроде понятные звучат. Но как-то все пока туговато шло. Проснулся, как с бодуна. Неизвестно ни с кем бухал, ни где уснул, ни кого убил…

Я посмотрел на ноги — на месте, потом на руки — на месте. С правой точно все в порядке, насчет левой пока не уверен — сжата в кулак, одеревенела, но пальцы вроде все целы. А внутри что-то колется. Пришлось правой помогать и по одному отгибать «заржавевшие» пальцы. Хм, на ладони лежал довольно крупный белый камушек с красными вкраплениями— чья-то кристаллизованная эссенция.

— Точняк крабоид, — восторженно прошептал Кид, все еще протягивающий мне флягу.

— А где?..

Я хотел спросить, где мои вещи, но запнулся, не зная с чего начать. В поле зрения не было ни винтовки, ни рюкзака, даже ножны на боку пустые болтались. Только биомонитор был на месте. И при этом вел себя как обдолбанный дискотечный шар: и мигал зелено-красно-синим, и вибрировал. Еще и покалывал меня, как оказалось. Чувствительность возвращалась не сразу.

— Тебе помочь с выбором? Что там у тебя? — заинтересовался Кид, поглядывая на экран моих часов.

— В смысле?

— Так трещит, когда открывается новый навык, — задумчиво произнес пацан. — А, у тебя же первый раз! Эх, завидую! Первый раз — он прямо особенный.

— Первый, — вздохнул я, забирая флягу. — Только я думал, что все новое только через усиления от внешних… Эм-м, витаминок и капелек. Ну, то есть эликсиров и геномов.

— Все крутое новое — да, — усмехнулся Кид. — А базовые вещи происходят за счет… Эм-м, внутренних ресурсов организма, вот!

У нас с пацаном, похоже, были одинаковые проблемы с подбором слов. Но это все равно было лучше, чем разгадывать ребусы старика Бакли.

— И часики как раз могут подмухлевать в нужную сторону. Выбор не то чтобы большой и сильно зависит от изначального генома, но он есть, — продолжил Кид. — Короче, разбирайся скорее, пока оно само за тебя не решило. Я пока в лагере приберусь. Жду рассказ! Крабоида в Нейтайне еще никто не убивал!

Рассказ он ждет… Я сам хотел бы, чтобы мне все рассказали! Помню, как выстрелил в карлика, как обернулся и увидел… Крабоида? Ну, наверное, что-то такое в нем было. Красный и с хитиновым панцирем. Клешней я у него не помню, но остальные лапы вполне соответствовали фалангам, как у краба. Только острых шипов побольше… Я вспомнил, как такая фаланга прилетела мне по лбу. Хорошо, что крабоид наотмашь ударил…

Я нащупал на лбу подсохшую корочку ссадины и посмотрел на биомонитор.

— Аркаша, что там у тебя? — спросил я, ткнув на кнопку проектора.

Читать мелкий шрифт на экране я сейчас был не готов, поэтому вывел изображение прямо на песок рядом с собой.

Система управления и развития геномом GEN_ARC 4.2. перезапущена. Завершен подбор аналогов. Определен наиболее близкий к донору код ДНК — геном ШИ-ТАУ.

В зависимости от интерпретации результатов, совпадение определено в границах от 83% до 91%.

На основании диагностики исходных данных реципиента и анализа возможностей ши-тау подобраны контрольные точки развития. А также смоделирована система контроля кризисных ситуаций.

Так! Это надо было перекурить, но, похоже, придется ограничиться просто водой. Я приложился к фляге, чувствуя, как оживает организм, и появляются какие-то просветы в памяти.

Помню, мелькала молотилка из лап крабоида. По веткам он скакал, раскачиваясь и прыгая, а по земле забирал лапами, протягивая себя вперед. Причем те лапы, что торчали из-за спины, были настолько длинными, что полностью прикрывали тело и еще где-то на метр вылетали вперед. Когда я отлетел от удара, он чуть ли не в шар сложился и покатился за мной. Догнал, саданул когтем по рюкзаку.

Так, уже хотя бы понятно, где я оставил рюкзак...

Я включил биомонитор и еще раз прочитал весь текст, а потом попросил Аркашу проговорить это вслух. Понятно, что нашелся некий костыль в виде пока неизвестного монстра, по образу которого я смогу развиваться и протянуть чуть дольше, прежде чем шакрас отберет мою идентичность.

Иными словами, без второй дозы я сам стану монстром. А система придумала, как этот процесс растянуть.

Я смахнул с экрана текст, чтобы дать знать биомонитору: с этим разобрались, можно двигаться дальше.

Внимание! Вы находитесь в красной зоне! Соотношение геномов реципиента и донора: 49% vs 51%.

На основании полученных данных активирован таймер контроля, по истечении которого возможно необратимое увеличение доли патогенной составляющей генома донора с последующей потерей идентичности у реципиента.

До наступления кризиса осталось: 23 часа, 28 минут, 43 секунды.

Результаты поддерживающей терапии будут отображены на таймере. Список рекомендаций…

Дальше опять пошел список разнообразных ингредиентов. Многие из них я уже видел до этого, но сейчас появилось несколько новых.

Вершину списка возглавлял геном шакраса с абсолютным показателем в сто процентов и пометкой, что результат будет гарантированным и постоянным. Это понятно — получаем вторую дозу и забываем про все проблемы.

На втором месте шел геном ши-тау с грустными десятью процентами и сроком действия. Хм, то есть эссенция ши-таю добавит мне всего двадцать пять процентов контроля сроком на четыре недели? Еще была пометка, что применять можно многократно. Но, похоже, не так, чтобы «съел» четыре штуки и добрал до сотки. Скорее, принимаешь раз в три недели и продлеваешь действие.

Следом с еще большим отрывом по эффективности шло все остальное. Самым качественным был громдир, про которого я уже слышал, но пока не видел. С него получалось пять процентов аж на три дня. Следом шел некий «вуденвуду» (по крайней мере, я так для себя перевел — на экране он отображался на английском и выглядел довольно забавно — woodenvoodoo). Там было полтора процента, и действовали они двадцать четыре часа.

Потом совсем мелочевка в виде капель, эликсиров. В разделе с названием «неизученный эффект» было то, о чем я уже знал. Адреналин и, соответственно, сильные потрясения и эмоции частично подавляли геном донора. Интересно, что насчет дофамина и серотонина?

М-м-м, надо тестировать.

Тема с гормонами была в принципе интересная, так как не требовала никаких дорогостоящих ингредиентов. Правда, и таймер сбивала в редких случаях на часы, а в основном на минуты. Но это тоже, скорее всего, от дозы зависит. Вспомнить хотя бы ночной бой, когда у меня контроль подскочил до девяносто процентов.

Думаю, это тогда мне и помогло. Я не только не скопытился от первого удара, но даже винтовку не выронил. Еще и зарядить умудрился.

С оторванным рюкзаком немного разорвал дистанцию. Выскочил к воде, развернулся и выстрелил в воронку каких-то когтистых щупалец, которые вились вокруг разинутой пасти. Не помню, сам я тогда прицелился или шакрас помог задержать дыхание, оценить обстановку и подстроиться под мельтешение отростков. Попал я четко в голову, смял панцирь на лбу, но не пробил — удивил скорее и, может, вестибулярный аппарат поломал. Монстра стало заносить в сторону и, к сожалению, именно в ту сторону, куда я хотел убежать.

Точно помню, как пришлось отступать в воду в надежде, что я-то не увязну, а вот вареная хрень на тонких острых ножках — вполне может. А вот что случилось потом, память пока не отдала. Ладно, зато хоть стало понятно, как я оказался в реке.

— Кид! — крикнул я пацану, который как раз подъехал на машине к лагерю и вынул из багажника канистру с бензином. — А ши-тау ведь легко поймать?

Вместо ответа пацан звонко рассмеялся, будто я выдал какую-то очень смешную шутку.

Ладно, проехали.

Так что мы имеем в итоге? Мне бы сейчас блокнот с ручкой, чтобы основные моменты зафиксировать. Но пока так.

Дано: инициированный на пятьдесят процентов я. Судя по таймеру, после драки с крабоидом я отвоевал себе два процента плюс-минус. И теперь это моя точка отсчета. А через четырнадцать часов произойдет некий кризис, после которого шакрас заберет часть контроля себе.

Сколько именно, непонятно, может, разом все, а может, пару процентов. Тогда запустится новый таймер. Мало данных, но это мы тестировать не будем. Лучше не допускать.

И тут два варианта: либо через ресурсы, что дорого, но комфортно и безопасно, либо через экстрим. Это дешево, но не комфортно и совсем не безопасно.

Ладно, с минусами моего текущего положения разобрались. А что там по плюсам? Я пощелкал по экрану, убирая список рекомендаций. Отметил, что товар из магазина Чёрта-алхимика в списке остался. Денег на него пока все равно не было, но сам факт, что знаю, где найти, меня успокоил.

Добро пожаловать в раздел контрольных точек развития.

Доступны следующие направления аугментации:

— физические качества (сила, ловкость, выносливость, гибкость, быстрота);

— ментальные качества (экзотические, экстрасенсорные, экстраментальные способности);

— органы чувств (зрение, слух, вкус, обоняние, осязание);

— уникальные способности шакраса.

Я ткнул пальцем почти наугад и открыл раздел ментальных качеств, то есть все, что было связано с разумом. Вывалился приличный список, который даже на экран не поместился. Зато появился ползунок прокрутки сбоку. Наверху была жирная надпись с тремя восклицательными знаками: «Выборка потенциальных способностей для генома ши-тау. Вероятность успешной инициации — см. соответствующее описание!!!»

Ясно. Значит, во-первых, это не весь список того, что возможно на Аркадии. А, во-вторых, еще не факт, что приживется. Я прокрутил список, состоявший где-то из сорока позиций. Знакомых слов типа «пирокинез» или, например, «левитация», к сожалению, не обнаружил и ткнул в ближайшее незнакомое слово.

Сомнофединг — затухание сна. Способность длительное время обходиться без сна или спать до часа в сутки без вреда для здоровья.

Условия для инициации: геном Giraffa camelopardalis.

Вероятность инициации: от 40% до 70% (в зависимости от родительского генома).

Получается, что после инициации новые геномы можно навешивать хоть пачками. И они просто будут давать нужные улучшения. Добавил геном жирафа — получил его навык дремать на ходу и спать всего пару часов в сутки. Удобно! Даже как-то страшно представить, в какое существо можно превратиться с большим количеством комбинаций.

Я вернулся в главный раздел и развернул последний пункт с описанием уникальных навыков шакраса. Там было уже другое предупреждение, которое гласило, что в базе данных нужная информация отсутствует. В описании было только то, что уже смог обнаружить и проанализировать биомонитор.

А успел он зафиксировать и хоть как-то изучить не так уж мало: уже целых три навыка. И даже сам их назвал, но это поле было редактируемым, и я все отредактировал.

В итоге получились следующие наименования:

«Чуйка хищника» — тот эффект, когда определяешь чью-то зону охоты и самого владельца территории.

«Маскировка» — легкое полупрозрачное марево, которое дрожит над телом и размывает силуэт.

«Убойная зона» — способность определять уязвимые места у монстров.

Отредактировал и только потом вспомнил, откуда я все это знаю. Картина минувшей ночи, наконец, собралась в один динамичный, но короткий фильм.

Я иду по грудь в воде. Отступаю на глубину и на каждом шагу перезаряжаюсь и стреляю. Четыре раза точно успел выстрелить. Дважды попал по лапам, один раз в лоб, и четвертая пуля выбила монстру глаз. Вот только не насквозь, как с толокошем: пуля застряла в глазнице и только разозлила монстра. Тот каким-то образом нащупал устойчивое положение и прыгнул на меня. Мы оба ушли под воду, я чудом оказался со стороны выбитого глаза, уклонился от укусов. Зубастая пасть тянулась отгрызть мне лицо, но в тот момент я и без шакраса сам охренеть каким вертлявым стал!

Зрение подстроилось, и даже через толщу взбаламученной воды я разглядел что-то типа подсветки в районе ключицы монстра. У меня появилось острое желание впиться зубами именно туда. Что я сразу же и сделал, как только смог дотянуться до рога каффера. Вошло, как в масло, по самую рукоятку. Хитиновый панцирь проломился, как яичная скорлупа, а я еще на нервах стал крутить искривленный костяной нож. Еле выплыл, когда мертвый крабоид на дно пошел.

Значит, где-то там надо нырнуть за ругером. Непонятно только, откуда Аркаша знает про «Маскировку» и когда я успел ее применить. И чья же тогда эссенция у меня в руке? Ладно, позже вспомню. Если верить Киду, мы с шакрасом еще потом покуролесили немного. До сих пор монстры боятся возвращаться.

— Аркаша, можешь скрыть лишнее и оставить только те навыки, которые я могу подтвердить сейчас?

«Готово. Напоминаю, что навыки шакраса инициированы, но их активация возможна только на восьмидесяти процентах контроля», — ответил помощник, открыв новую страницу с доступными навыками сразу изо всех разделов.

Два базовых из физических: «Спринт» и «Марафон». И четыре из чувствительных: зрение в сумраке, тепловизор, усиленный слух и нюх. Почти все, чем меня переколбасило в больнице.

— Аркаша, я все могу активировать сразу?

«В данный момент из-за состояния вашего организма возможна активация только двух навыков. По одному из каждого раздела», — расстроил меня помощник.

Чем биомонитору не понравилось мое состояние, я не знаю. Ссадина на лбу успела затянуться, ребро, кажется, уже срослось. Сильно хотелось есть и вообще я как-то исхудал с момента прибытия на Аркадию. Ничего, разберемся, подтянем физуху, пропьем витаминов, нормализуем сон. А может, найдем кого-нибудь, кто нормально объяснит мне, как это все работает.

Два навыка, работающих на постоянке и без нервного срыва у шакраса, — это уже на целых два навыка больше, чем у меня было раньше! Выбрал то, что показалось наиболее полезным для стрельбы с дальней дистанции: улучшенное зрение в сумраке и «Спринт», чтобы была возможность резко эту дальнюю дистанцию создавать. То есть по-быстрому сваливать в случае промаха.

Фух, вроде бы все! Еще раз подытожим: пока я в балансе с шакрасом, у меня есть только свои навыки. Если этот баланс смещать в сторону моего контроля, то включатся и навыки генома. Причем контроль — это не прихоть, а жизненная необходимость. Если баланс смещается в обратную сторону, то не останется ни навыков, ни меня самого.

Еще есть таймер, и отсчет идет. Понятно, как скидывать таймер и менять баланс, а это, считай, уже план!

Со стороны лагеря донесся восторженный крик Кида. Вспыхнула облитая бензином палатка, запахло горелым мясом. Занялось прям прилично! Пацан еще покидал в костер все деревянное, что валялось вокруг. Даже лотки не пожалел.

— Видел, как вспыхнуло? — Щеки у пацана раскраснелись. — А мух видел? Обожрались трупов и взлететь не успели, прямо в воздухе полыхали!

— Неописуемая красота, — фыркнул я, развел руками и, наконец, поднялся. Надо было идти снарягу собирать по кустам.

— Слушай, — вкрадчиво начал Кид. — А ведь мы с тобой отличная команда, а! Я привожу, ты работаешь, я забираю, а!

— Если так смотреть, то конечно. К чему клонишь?

— Может, поработаем вместе еще? Смотри, сейчас Гвардия собирает отряд. Так часто делают, когда новые территории зачищают, чтобы новым поселенцам было где осесть. Платят они хорошо, либо сразу землей можно забрать. И, — Кид прищурился, — дяде только не говори, что от меня узнал. Приторговывают они по-тихому оружием. У них и выбор больше, и цены поинтересней. А? Рейд буквально на пару дней. Зверья много будет опасного, но и трофеи вкусные. А Гвардия прикроет, если что.

— Что-то я про них мало хорошего слышал?

— Есть такое дело, — Кид слегка поник. — Но это раньше, сейчас как раз зашевелились. И чтобы не полоскали их, и чтобы территорию первыми забрать. А то появилась тут какая-то секта в округе и резко в рост пошла. Забрали себе спорные земли, а теперь и вокруг нас хозяйничают. Вот Гвардия и хочет опередить. Законов мало, но правило «Кто первый зачистил — тот и живет» стараются соблюдать.

— А тебе-то это зачем?

— Это дядькина машина, я на свою коплю, — ответил Кид, а потом вдруг смутился. — Ну и землю хочу, тогда и жениться можно будет. Соглашайся!

Я посмотрел на биомонитор:

GEN_ARC ALARM: до кризиса осталось 22:40:23…

— Зверье, говоришь, опасное? Ну, в принципе, до пятницы я совершенно свободен… Только начинать надо прямо сразу!

Глава 18

Когда мы, наконец, выехали, на таймере оставалось восемнадцать с половиной часов. По расчетам Кида, этого как раз хватит, чтобы доехать до дома, пообщаться с Патриком, записаться в рейд Гвардии, где-то устроится на ночлег и на рассвете выступить с собранным отрядом. Заодно в гвардейском отделении можно будет зарегистрироваться и получить местные документы.

Рассказать про все нюансы пацан обещал по дороге, но если вкратце, то здесь, на границе открытых земель, было довольно просто начать новую жизнь. Практика случайных переходов была всем понятна, вопросов никто не задавал, а за небольшую взятку можно попросить вписать себе любое имя и любую легенду, в том числе выбрать дату «переезда» на Аркадию и даже точку привязки (аналог нашей регистрации). Пришлого полноценным гражданином такие бумаги не сделают, но зато решат потом кучу проблем на территории Ганзы.

На всякий случай я решил, что сделаю себе легенду, а может, еще и счет открою в местном банке. Тот оказался филиалом общей сети Ганзы. Заодно и про дорогу до больницы все узнаю. Вдруг получится транспорт в аренду взять? Хотя сомнительно, что здесь есть такая услуга. Если только с залогом, равным стоимости машины.

На ночлег Кид хотел пристроить меня на постой к знакомой семье. Типа так дешевле и кормят вкусно. Видно было, что хитрит и что-то не договаривает. Но, судя по некоторым брошенным фразам, его интерес был не в заработке на мне, а исключительно в симпатичной дочке хозяина.

В общем, дел намечалось много. Жизнь, считай, налаживалась, времени на подраться до кризиса еще останется часов шесть. Вполне достаточно, чтобы вляпаться в какие-нибудь приключения.

Хотя здесь мы, конечно, потратили целых четыре часа не пойми на что. Я обнырялся за винтовкой и успел мысленно с ней попрощаться. А потом чуть ли не случайно нашел ее в кустах на берегу. В меру испачканную, но явно не пролежавшую всю ночь в воде. Только в этот момент я вспомнил, что забрал ее сразу вместе с эссенцией крабоида. Он, когда светиться начал, в воде очень красивую подсветку устроил, а сама эссенция кристаллизовалась на лапе, торчавшей из воды. Вот тогда-то я ее и оторвал.

Вспомнился Шарик из Простоквашино: как его из воды тянули, а он ружье не отпускал. Вот и я, похоже, на автомате за него ухватился. И приоритеты расставил правильно, потому что нож из рога каффера я все-таки пролюбил.

Потом отыскал рюкзак, временно ставший однолямочным. Пересчитал, сколько осталось патронов: ровно сорок штук. Десять на пристрелку, один в толокоша, пять в крабоида. Куда делись еще четыре — вопрос.

В тушке аллигатора, точнее песчаного каймана, пулевых отверстий не нашлось, только нож торчал из загривка. А вот второй тесак, из купленных у Патрика, я так и не нашел. Может, и не просто так их на вес продают…

Винтовку я все равно привел в порядок. В меру возможностей и инструментов, которые имелись в наличии. Когда доедем до Патрика, еще раз как следует пройдусь. И в принципе надо купить все для чистки и ухода. И пару килограмм ножей, а желательно еще топор и мачете. Лучше даже два.

Эх, понятно, что по функционалу для резки монстров — чем прочнее и больше, тем лучше. Но, честно говоря, я больше любил складные ножи.

Где-то далеко на Земле у меня осталась неплохая коллекция, которую я, скорее всего, уже никогда больше не увижу. У Патрика в наличие складней я не видел, но готов поспорить, что на Аркадии они есть. Пусть даже какой-нибудь «Барлоу», как у Тома Сойера, но должны быть!

Кид тем временем увлеченно и методично наводил порядок. Пока все прогорело, он выкопал здоровенную яму, замотал лицо тряпкой, нацепил перчатки и методично собрал весь пепел с остатками костей. Все это закопал, залил сверху чем-то очень вонючим и даже прочитал что-то типа молитвы или проклятия. Тут не ручаюсь, слышно было плохо, но страшная усталость в голосе прочитывалась даже без помощи шакраса.

— Кид, это все прям необходимо? — спросил я, прикидывая, чего еще пока не знаю о местных монстрах.

— Не все, — пропыхтел парень. — Но я предпочитаю перестраховаться. Нам ещё работать здесь.

После этих слов он ушел к машине, вернулся с двумя табличками. Сгонял в лес и срубил там два тонких деревца. Соединил их с табличками и закопал в землю. Первую над ямой и на ней просто был изображен череп с костями. А вторую на краю лагеря прямо у дороги. И там было уже интересней: Частная собственность. Нейтаун. Запись в реестре #2964.

— Это что значит? — спросил я, когда мы выехали из лагеря.

— Значит, что эта земля наша. Мы ее зачистили от зверя, аномалий, токсинов и прочей хрени, которой полно на Аркадии, — усмехнулся Кид.

— Прямо вся?

— Нет конечно! — засмеялся Кид. — Чтобы всю на себя оформить, даже у дяди на взнос денег не хватит. Так, пара гектаров всего. От лагеря и вниз по течению.

— И что? Вот так просто табличку поставил и твое?

— Не просто. Сначала находишь незанятую землю, потом подаешь заявку в географический отдел Гвардии. У нас, по крайней мере, гвардейские этим занимаются. Дальше делаешь эту землю хотя бы условно безопасной и обещаешь, что будешь ее охранять. Если все нормально, то землю записывают за тобой. Платишь с нее налог потом ещё, но зато и делаешь что хочешь. Всё, она твоя.

— А если уже занято? Но тебе надо?

— То смотришь номер в реестре, едешь в город, делаешь запрос, узнаешь владельца. И решаешь с ним этот вопрос.

— А если табличку не заметил? Или её и не было?

— Ну-у… — задумался Кид. — Остановят, наверное, когда заявку подашь. А если какие-то другие тёрки, то в суд. У нас-то земли много, а, говорят, в Ганзе восемь из десяти судебных разбирательств — земельные.

— А остальные два?

— Убийства, — пожал плечами Кид. — Ну, может, ещё кражи. Но воруют здесь редко.

— Почему?

— Так за это как раз и убивают, — пожал плечами Кид, с таким видом, будто объясняет мне прописные истины.

— А тюрьмы есть?

— Есть, но мало. Обычно приговор один и тот же — рудники. Только сроки разные.

Кид посмотрел по сторонам, видимо, хотел что-то мне показать. Может, тот самый местный рудник. Вдалеке виднелись горы. Где-то там ещё и вулкан должен быть, про который Фин рассказывал.

— Вокруг города все земли уже заняты, — продолжил Кид. Его явно интересовала тема недвижимости. — Старики жмутся. Налог-то у них по старым ценам маленький. Сами ничего на земле не делают, но и не отдают. Ценник ломят конский. Так что если тебе земля нужна, то рейды с гвардией — самое то. За участие регистрационный взнос платить не нужно и налоги первые десять лет меньше. Там много плюсов на самом деле.

— А если не нужна земля?

— Как это? — удивился Кид. — Земля всем нужна, просто не каждый может ее взять.

— Ну, если сейчас не нужна или нужна, но не здесь?

— Так продай. Если цену по реестру поставить, то выкупят влёт. Если не люди, то сам город.

— И почём у вас тут нынче сотка?

— Чё?

— Гектар в смысле.

— А-а-а, — протянул Кид и подвис, то ли вспоминал, то ли высчитывал что-то. — По-разному. Если вот здесь, — он обвел пустынный пейзаж, окружающий нас последний час, — то от тысячи. Если поближе к городу, да ещё и с ресурсами, то от пяти. Но это если без всяких проклятых развалин, а хотя бы с лесом.

— А что в них?

— Да ничего хорошего! — воскликнул Кид. — Артефакты иногда там находят. Бывает, что старьевщики за них отличные деньги платят. Но чаще, конечно, ничего кроме смерти, там не водится. У нас тут есть одни, так из-за них к нам никак железную дорогу не проложат. И народу уже человек пять там сгинуло за последние два года. Говорю же, проклятое место.

— Так, а чего лезут тогда?

— Да Хобс всех подначивает! И Нолан туда же, чертила, — раздраженно махнул рукой Кид.

— Это кто такие?

— Ну-у, я уже и забыл, что ты пришлый, — улыбнулся Кид, совершенно по-доброму произнеся слово «пришлый». — Короче. Хобс — это профессор древностей. Скорее всего, жулье, но называет себя профессором. Большие деньги платит, чтобы какой-то артефакт оттуда вынести. А Нолан — это владелец генотеки, ну, который с рожками. Ему геном ворастреба нужен, а они как раз в том районе селятся. Ты чего так хитро улыбаешься? Деньги-то они хорошие платят, но есть и попроще способы концы отдать. А если заработать нужно, то лучше идти к Мёрдаку или к Дэйдре…

— Хорош, — поднял руку я, — перерыв. Я все равно всех сейчас не запомню.

Кид понимающе улыбнулся и стал насвистывать какую-то мелодию, а я, наконец, решил проверить, что за эссенции собрал с крабоида и трех рептилий. Достал первый кристалл с красными прожилками и поднес его к биомонитору.

«Обнаружен геном крабоида. Уровень редкости: 9. Средняя цена закупки в генотеках: четыре тысячи аркоинов. Предполагаемые навыки, передаваемые от донора к реципиенту: гибкость, ортодромия (чувство направления), ускоренный метаболизм. Риск паралича конечностей — 10%».

По цене звучало хорошо и радовало самим фактом подобных возможностей. Честная схватка и достойный результат для последующей продажи. А продам я его точно — геном крабоида в мою систему не вписывался. Уж очень эта вареная образина была далека и от шакраса, и от аналога. Но будем считать это хорошим знаком!

Аккуратно упаковав эссенцию в коробочку из-под леденцов, я взялся за следующую. Размером с горошину и без каких-либо вкраплений.

«Обнаружен геном песчаного каймана. Уровень редкости: 4. Средняя цена закупки в генотеках: сто пятьдесят аркоинов. Предполагаемые навыки, передаваемые от донора к реципиенту: выносливость, сила. Ограничения по применению: масса реципиента — не менее 100 кг.»

— О, классный сахарок! — сказал Кид, увидев, что я разглядываю.

— В смысле сахарок?

— Ну, блин, название такое. В народе, — засмущался пацан. — Это же с каймана? Классная штука, на них половина гвардейских сидит. А те, кто в боях участвует, — вообще поголовно. Кайманы из-за этого всегда в цене. Водятся почти везде, но взять-то их сложно.

— А с толокоша было что-то?

— Что-то точно было, но в огне спалил. — Кид напрягся и, отвернувшись, похоже, поплевал через плечо. — Мы предпочитаем с черным сахаром дел не иметь.

— Это ты про гниль?

— Не-е, гниль — считай мусор. В пограничье на фиг никому не сдалась. Ну, может, рыбу прикормить… дуреет она от нее.

Кид зевнул, но пустить меня за руль отказался. И тогда я уже сам со спокойной совестью задремал. Проснулся через пару часов все еще в окружении степи, перекусил предложенными пирожками, запил чаем из термоса. И сам не заметил, как отрубился снова. Организм-то еще не восстановился после инициации.

Проснулся, когда мы остановились возле магазина Патрика. Я посмотрел на таймер — пока в графике. Прислушался к ощущениям в теле — так, на четверочку. При этом пока на Аркадии это был наивысший бал, который я себе ставил. Живем!

Патрик удивился. Было видно, что он очень хотел верить в успех, но все-таки сомневался. Да и, кажется, мой мультитул он уже считал своим.

Кид подтвердил, что заказ выполнен и детально отчитался о проведенной зачистке и дезинфекции. Я в это время уже закопался в ящике с ножами, перекладывая их с места на место. Практически на самом дне отрыл неплохое на вид, вес и баланс мачете. И пошел к прилавку за расчетом.

За винтовку с патронами я был должен еще тысячу девятьсот аркоинов. Кристаллы с монстров я реализовал тут же. И даже торговаться не пришлось. Я просто притворился, что уйду сейчас в соседнюю генотеку. Почти дошел до двери, прежде чем Патрик дал слабину, забрав все сразу за четыре с половиной тысячи. Мачете в подарок и еще одна пачка патронов за деньги. Итого у меня на руках осталось две с половиной тысячи аркоинов.

Я поглазел по полкам, но за время моего отсутствия чуда не произошло. Ценники не упали, ассортимент не изменился. Брать тут было пока нечего. Патрик почувствовал мой интерес, сурово покосился на Кида и начал впаривать мне сопутствующие товары.

Сопутствующие для промысла зверолова. На прилавке появился небольшой чемоданчик, а внутри…

Не иначе как набор юного таксидермиста, с пунктиком на выдирании зубов! Ну и на разделке туш, куда же без этого? Скальпели, ножницы, кусачки, ручная дрель, нечто похожее на отмычки и несколько видов шприцев. Самый больший вполне можно было перепутать с насосом для подкачки шин. Он, видимо, предназначался для откачки крови.

— Хирургическая сталь, — начал нахваливать свой товар Патрик. — Игла прочная, но при этом острейшая. Хоть слезы собирай, хоть спинномозговую жидкость. А на когтерезку пожизненная гарантия. Скребок для мозга бэушный и на рукоятке следы зубов, но не обращай на них внимания, яд из древесины давно откачали... В общем, работает, как новый. Это уже не наши кузнецы, это из Ганзы. Клеймо видишь же…

— Эм-м…

— Понимаю, что дорого, — Патрик как-то по-своему расценил мое молчание. — Под залог отдам, уже по отработанной схеме, а?

— Я подумаю, — кивнул я, но думать, конечно, же не собирался. Ограничусь добычей геномов, а подобной экзотикой пусть другие специалисты занимаются.

Посмотрел на биомонитор. Пора двигаться дальше. Кид уже ждал меня на улице — похоже, пареньку очень хотелось избавиться от опеки Патрика. Сам хотел жить и зарабатывать, и по тому, что я уже о нем знал, можно быть уверенным: все у пацана получится.

Мы уже пронеслись по городу экспрессом. И не потому, что у меня время поджимало, а потому, что местные заведения банально готовились к закрытию.

Проблем нигде не возникло. По сторонам я уже не глядел (хоть и хотелось), шел по следам Кида, который просто передавал меня с рук на руки.

В отделении гвардии я оказался в небольшой комнатушке, которую даже офисом назвать не смог бы. Пожилая женщина, явно проскучавшая до этого весь день в одиночестве, обрадовалась хоть каким-то посетителям и довольно быстро все оформила. Собственно, сначала у меня спросили, помню ли я свою прошлую жизнь. А то случаи амнезии здесь — ситуация довольно распространенная. Я сначала подтвердил, что помню. Последовали следующие вопросы: имя, фамилия, страна проживания, способ перемещения, дата прибытия. После этого я решил сменить показания и к первой сотке аркоинов подложил еще двадцатку.

— Добро пожаловать на Аркадию, мистер Джон Доу, — улыбнулась женщина.

— А можно Джордж? — спросил я. Как-то привык уже к такому варианту, а фамилия Доу меня не смущала. Так вроде бы всех потеряшек еще в нашем мире называли, так что мне даже проще будет не привлекать к себе внимания.

— Можно. Если передумаете, то сделаем новые. Обращайтесь, договоримся, — кивнула женщина и хитро подмигнула.

Потом меня сфотографировали и уже минут через пятнадцать выдали ламинированную карточку, очень похожую на водительские права.

Наверху надпись на английском: «Временная регистрация», плюс ID переселенца — 246-570.

Сбоку красовалось мое лицо с уже приличной щетиной, а справа в графах была куча прочерков. Ни национальности, ни времени прибытия. Только «Джордж Доу» и «Нейтаун». И все. Ни моей подписи не потребовалось, ни отпечатка пальцев.

— Напоминаю, что согласно пакту свободных регионов у вас есть шесть месяцев, чтобы определиться с постоянным местом жительства и стать полноценным жителем Аркадии.

— А это… — Я взял в руки карточку, покрутил. — Везде принимают?

— На территории Ганзы везде, дальше на этом берегу Рекадии через раз, ещё дальше я не проверяла. Всего вам хорошего!

За дверью меня уже ждал Кид. Поздравил и сразу потащил в другую комнату, где очередной пожилой клерк попросил у меня документ и без каких-либо эмоции вписал меня в список. Сразу в середину второй страницы. Нормально так! Если это только добровольцы, плюс ещё сама Гвардия (Кид сказал, что их почти пять десятков штатных), то… То есть шанс, что я даже вспотеть не успею, не то что шакраса встряхнуть.

Следующая остановка — банк. Не то чтобы у меня было с чего копить, но и носить с собой наличные и искать их потом по кустам, мне всё-таки не хотелось. Кид умотал договориться о съеме комнаты, а я быстро открыл счёт и скинул на него две тысячи. Было интересно, как все устроено в банке, особенно с учетом того, сколько моих однофамильцев бродит по планете. Но все оказалось совсем просто. Мне выдали жетончик размером с рублевую монету. С одной стороны был выбит номинал, то есть две тысячи, а с другой — логотип банка с припиской «Нейтаун».

— Это все? А там вклады, депозиты?

— Да-да, и все прочие услуги. Но в главном отделении и начиная от ста тысяч, — приторно улыбнулся клерк. — Не судите строго, мы даже не отделение, а всего лишь пункт обмена, который поможет сберечь ваши деньги.

— Это если эту кроху не потерять. Это же на предъявителя?

— Совершенно верно, — кивнул клерк. — За сохранность векселей мы ответственность не несём. Но смею вас заверить, для их производств мы используем очень качественные, нержавеющие материалы.

— И везде их принимают?

— На территории Ганзы везде, дальше…

— Спасибо, понял, — я забрал жетончик, прикидывая, куда бы его спрятать для большей сохранности.

Вышел из банка, наслаждаясь вечерней прохладой, и посмотрел на биомонитор: до кризиса осталось почти двенадцать часов.

Вернулся радостный Кид, похвастал, что обо всем договорился в лучшем виде. Будет даже не комната, а отдельный домик, типа садового. И всего за десять аркоинов в неделю, а если добавить ещё десять, то и кормить будут дважды в день.

Я согласился, не раздумывая, и уже через полчаса обживался на новом месте. Хоть и домик, но по факту это была такая же комната, как в доме Бакли. Может, на метр шире. Его отвели под небольшой коридор с рукомойником и ведром. Нормально. Я только сегодня как раз купался, а на выходных обещали истопить баню. Познакомившись с хозяином дома, я отдал деньги, доплатив за утренний кофе и аренду будильника, взял еду и минут через пятнадцать уже спал. На таймере в этот момент было: 11:15:03.

***

GEN_ARC ALARM: до кризиса осталось 05:43:55…

— Доброе утро, нас ждут великие дела! — бодро поздоровался я. Кид стоял у калитки подозрительно помятым и расстроенным. — Ведь ждут?

— Тут такое дело… — виновато начал Кид. — Не ждут. Гвардейские в разведку ходили и засекли там вуденвуду. Много, целую колонию. А потом у них еще броня не завелась, а без нее они даже за ворота не выезжают, не то что на дальняк. Так что рейд переносится на неопределенный срок.

Я подвис, переваривая информацию. Неувязочка намечается! Вдвойне обидно, что вуденвуду (кто бы это ни был) у меня в списке.

— Как это переносится? Еще и целая колония? Собирайся, партнер, подбросишь меня!