Геном хищника. Книга вторая

Глава 1

Проснулся я уже днем. И, судя по таймеру на биомониторе, днем следующего дня. За окном палило солнце, а за дверью, по запаху мяса угадывался давно остывший завтрак. Хороший запах, таких сочных, холестериновых жареных колбасок. Я его даже без шакраса унюхал бы. За стенами моего садового домика кипела обычная жизнь небольшого городка в Пограничье: суета, чьи-то крики, выстрелы…

Я потянулся, сладко зевая и отмечая, где тело отзовется болью. Похоже, пострадали только забинтованные ребра. Но если верить Нолану, благодаря его особой «Живинке» через два дня буду как новый. При условии, что не стану делать резких движений, конечно.

От больницы мы с Кидом стартанули не сразу. Пацан устроил мне лекцию про местный мотопром, а я под это дело перекусил. На Аркадии на данный момент было два собственных завода и с десяток крупных мастерских, в которых как ремонтировали простенькие грузовички, так и кастомизировали импорт в уникальные скоростные пушки для ценителей и богатеев.

То, что мне досталось в наследство от Нюхача, можно назвать промежуточным вариантом, который часто покупали и фермеры, и всякого рода искатели приключений. Меня это устраивало, в первую очередь потому что ни у кого не возникнет вопросов. Были мысли, что у Нюхача какая-то особенная модель, по которой меня свяжут с его скоропостижной кончиной, но Кид развеял мои опасения. Документы на транспорт в Нейтауне никто не проверял, но на въезде в Ганзу его придется оформить.

Сразу, как с этим разобрались, поехали к Нолану. Мне нужна была «Живинка», а то и что-нибудь покрепче. А Кид волновался за Хобс, хоть и старался этого не показывать. Пацан, в принципе, вел себя странно и явно переживал какой-то собственный кризис. Что-то типа взросления и переоценки ценностей. То хотел уехать из Нейтауна посмотреть мир, то вспоминал, что у него теперь есть своя земля, и возвращался к плану о женитьбе. То почему-то краснел при упоминании Клары.

Сам разберется. Советов он не просил, поэтому я не докапывался.

Хобс уже очнулась и порывалась выскочить на улицу, чтобы как минимум оценить повреждения фургона, а как максимум затеять какую-то новую авантюру. Все время мне подмигивала и пыталась что-то сказать, но Нолан не позволял. В итоге вручил мне сразу три бутылки с «Живинкой» и прогнал нас. Вот тогда-то я ушел спать, немного перепугав своего домовладельца и своим видом, и шумом байка.

Я еще раз посмотрел на биомонитор, а потом и на обычный календарь с часами.

GEN_ARC ALARM: до кризиса осталось 71:15:20…

Сегодня был важный день. Подходил срок окончания ультиматума, и местные должны были на что-то решиться. Меня устраивали оба варианта. Либо здесь появится Борей со своими людьми — и я смогу отследить их базу. Либо пастор поведет общину в поход на лагерь сектантов — и тогда я найду того, кто подскажет мне дорогу к доктору Феликсу Робертовичу Броку. С него я начну распутывать многоходовочку UNPA, попутно объясняя, в чем они неправы.

Смущало только отсутствие боеприпасов. «Курносый» — с некоторых пор мой любимчик — был пустой, а под ругер осталось всего три десятка патронов. Как ни старайся экономить, но для Аркадии это ни о чем.

До времени, назначенного сектантами, оставалось еще несколько часов. Кид, насколько я понял, возился с фургоном Хобс, пытаясь привести его хоть в какой-то порядок. Поэтому я решил заняться, так сказать, бытовыми делами. Доплатил домовладельцу за баню и, пока он ее готовил, позавтракал, почистил оружие, а еще пересобрал рюкзак с учетом седельных сумок на мотоцикле.

Попарившись, сделал себе коктейль из «Живинки» и уселся на крылечке с книгой, которую все время таскал с собой. Под потрепанной обложкой оказались «Похитители бриллиантов» Луи Буссенара, первое издание тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года. Полистав пожелтевшие страницы с целым миром внутри, я попытался представить себя первым владельцем книги. Тем самым мальчишкой из пятьдесят седьмого года, которому подарили эту книгу на день рождения. Счастья там, наверное, были полные штаны. Эх, раритет!

Что-то вокруг меня в последнее время и так сплошной олдскул, а книга попалась даже в чем-то символическая. Я уже собрался погрузиться в обещанные опасные приключения в тропическом климате, как на улицах Нейтауна началась какая-то движуха. Блин, не по расписанию! Снова кто-то выстрелил, зазвенело разбитое стекло, а потом закричала женщина.

Кажется, выходной закончился раньше времени. Я вложил между страниц фотографию Осы и рванул за винтовкой. Вспомнив наставления Нолана, сбавил темп и сперва подошел к ограде, которую уже облепило все семейство хозяина. Лица у всех были любопытно-встревоженные, но не напуганные. Остановившись рядом, я с улыбкой кивнул и уставился на улицу. Группа вооруженных работяг из банды пастора окружила чей-то дом и как раз вытаскивала из дверей лысого мужика. Похоже, одного из приверженцев сектантов.

— Смутьянил сильно, — не оборачиваясь, прокомментировал хозяин дома. — Теперь пастор наставит его на путь истинный.

Раздался выстрел, и лысый с простреленной головой рухнул на землю.

— Радикально, — ответил я. — А что по ультиматуму-то решили?

Мужчина повернулся ко мне и посмотрел таким взглядом, словно первый раз увидел. Еще и дочурку, которая ближе всего к нам стояла, отодвинул за спину. Но потом, видимо, у него в голове что-то щелкнуло, может, вспомнил, что я проспал все утро. И уже спокойно продолжил:

— Не приняли мы его, — усмехнулся мужчина. — С утра пастор свой ультиматум выдвинул. Предложил всем, кто сомневался, покинуть город. А до этих, видать, не дошло.

— И что будет? — спросил я спокойным тоном, хотя внутри уже трижды чертыхнулся. Знал бы, с утра уже выследил бы кого-нибудь! Наверняка ведь народ не просто в поля ушел.

— Бить их будем, — с совершенно невозмутимым видом пожал плечами мужчина. — Поговори с пастором. Если помыслы твои чисты, он тебя возьмет в отряд. И даже не посмотрит, что ты пришлый. Щас соберем побольше народу, да пойдем гнать всех с нашей земли.

Я кивнул и перевел взгляд на улицу. Там уже все успокоилось. Народ разошелся и занимался своими делами, как будто ничего и не произошло. Я посмотрел на семейство хозяина. Они тоже потеряли интерес и собрались идти в дом. Ну, может, для них действительно ничего особенного не произошло. Монстры на завтрак, сектанты на обед — обычные будни жителей Приграничья.

Кто-то вон вообще по улице вприпрыжку бежит, довольный жизнью. Ладно, не «кто-то», а Кид. Этот, кажется, всегда жизнью доволен, когда муками выбора не страдает.

— Ты все проспал, — вместо приветствия заявил пацан.

— И иду спать дальше. Если фанатики сами не явятся, то ближайшие два дня нечего делать. Если ты, конечно, не знаешь, где их база.

— Где база не знаю, и никто пока не знает. Откуда-то из пустошей приперлись. — Кид помахал рукой девчонке, снова появившейся на улице, а потом понизил голос: — Пастор отправил несколько отрядов на разведку. Лучших. Так что найдут. А как найдут…

— Понятно, а где можно купить оружие? Ты говорил, гвардейские приторговывают?

— Это раньше. Сейчас они все излишки пастору отдали. Можно, конечно, сгонять в Ковиль. День пути отсюда, но дядя считает, что там тоже все по нулям.

— А пастор не продаст?

— Смешная шутка, — улыбнулся Кид. Как оказалось, не мне, а все той же девушке за моей спиной. — Если хочешь рискнуть жизнью, то есть варианты и попроще.

— Это какие?

— Например, ввязаться в новую авантюру Хобс. Я, собственно, чего пришел? Она попросила тебя найти и к ней позвать. Только это, сам дойдешь? Я тут немного задержусь…

Я взял вещи и пошел прогуляться. Всего каких-то пятнадцать минут, но этого хватило, чтобы дважды натолкнуться на патруль. Сначала на меня довольно пристально посмотрели, оценили, но трогать не стали. А во второй — все-таки подошли три рыжих бородача и, на удивление, вежливо попросили показать документы и объяснить цель пребывания в Нейтауне. Но я не успел — разговор произошел возле лавки Чёрча, и оттуда высунулась Хобс.

— Джордж, ну где тебя черти, тьфу ты, носят?

— Понятно, — махнул рукой бородатый и, даже не попрощавшись, развернулся и увел за собой остальных.

— Вот это авторитет, — я уважительно кивнул Кларе. Улыбнулся.

— Это Нолана люди. Я просто их всех уже достала. Заходи, дело есть!

— Как рука? — спросил я, оказавшись внутри.

— Зачем мне рука, если есть ты? — усмехнулась Клара. — Короче, я без тебя как без рук. И у меня есть что предложить взамен.

— Это например?

— Эхо войны, — заговорщически прошептала Клара и поманила меня в соседнюю комнату.

На операционном столе, где совсем недавно лежала сама Клара, теперь расстелили карту местности. В углу располагался Нейтаун, а весь остальной лист был исписан разнообразными пометками. Я разглядел древние развалины, где мы уже побывали, и еще несколько похожих значков, перечеркнутых красным карандашом. А еще было много кружочков с вопросительными знаками. Причем все они располагались дальше от города. Все, что ближе, либо перечеркнули, либо дополнили заметками мелким шрифтом.

— Это самое ценное, что у меня есть, — с гордостью в голосе сказала Клара. — Карта моих исследований.

— И что там за эхо? На Аркадии вроде не было крупных войн?

— Мировых-то, конечно, не было. Но была попытка развязать конфликт, когда ушлые парни с Земли, не разобравшись, попытались отжать себе Аркадию. Я понимаю, что нашу историю, ты не изучал, но, в общем, они люто обломались. И вот здесь, — Клара обвела рукой довольно большую область карты. — В этих джунглях их и добивали.

— И что?

— Добивали их, прямо скажем, не очень быстро. И пришлые успели закрепиться. Мне точно известно, как минимум, про три укрепленных бункера.

— И что там?

— В основном змеи уже, — фыркнула Клара. — Но я уверена, мы можем найти и парочку уцелевших. Тебе же нужно оружие? А пришлые только на него и надеялись, когда во все это ввязывались.

— И у тебя есть точные координаты?

— У меня есть точные гипотезы и приблизительные расчеты, — улыбнулась Клара. — И одна рука, которой тоже нужно пополнить боезапас. Поехали, пока нас никто не опередил. Пастор ищет лагерь сектантов, вдруг случайно и наш бункер найдет? Обидно будет.

— Какой здесь масштаб? — Я глянул на карту.

— Если сейчас выедем, то на рассвете будем на месте. День там, ночь назад. Рука есть, я поведу. Припасы Нолан выделит, у него свой интерес. Какой-то геном нужно изловить в тех местах, но он сам все расскажет в подробностях. Гонорары у него хорошие. Решайся, а то у меня аргументы уже закончились! Ну, кроме отличной компании в моем лице, — Клара улыбнулась еще ослепительнее. — Заодно историю мира тебе подтянем.

— Поехали, — сказал я. — Но только ради отличной компании!

Глава 2

Пока Хобс собиралась, я пообщался с Ноланом. Во-первых, у него действительно имелся заказ, который давно никто не мог выполнить. Требовался геном ворастреба — гибрида ястреба и почему-то летучей мыши, а не воробья, как я сначала подумал. Нолан показал мне картинку в бестиарии, и в принципе выглядел он соответственно. Тушка ястреба, морда мыши, отсюда вытекал и ночной образ жизни, и эхолокация, за счет которой они не подпускали к себе никого ближе двухсот метров.

Это если не атаковали сами. Но ловить на живца Нолан не советовал. Если уж ворастребы выбирают кого-то своей целью, то атаковать они будут со скоростью пикирующего ястреба. А то и больше. Что-то около ста метров в секунду. Конечно, не быстрее пули, но если кинутся толпой, то шансы отбиться минимальны. Обычных путников спасало только то, что ворастребы предпочитают охотиться на мелкую дичь и на людей не бросаются, если их не разозлить.

Я спросил, разозлит ли стаю выстрел в одного из них. Нолан хмыкнул и предложил мне увеличить дистанцию стрельбы на сто метров. Ему хотелось заполучить хотя бы один геном, за который он согласился заплатить две тысячи кредитов. Можно и попробовать.

Во-вторых, я рассказал ему о своих попытках химичить с геномами. Оказалось, что колесо я не изобрел. Тема популярная, но в силу дороговизны материалов слабо изучена. Нашлась и книжка на эту тему, которую я тут же купил за двести аркоинов.

Маленькая, тоненькая, своим оформлением напомнившая мне старые «Наставления по стрелковому делу». Собственно, она примерно так и называлась: «Наставление по альтернативным использованиям эссенций».

— А с чего лучше начать юному химику? — спросил я, быстро пролистав брошюру. — А то у меня всего один сахарок саламандры.

— Саламандру лучше мне продай, — ответил Нолан. — Я найду ему лучшее применение. Одним таким сахарком можно месяц целый дом отапливать.

— А взамен есть что?

— Можно что-нибудь из термитов посмотреть или жужелиц, — задумался Нолан. — Слышал про жуков-бомбардиров?

Я кивнул, возможно, перестаравшись с напускной серьезностью.

— Видимо, не слышал… — Чёрч издал свой фирменный вздох зануды. — На Аркадии они, мягко скажем, подросли, по сравнению с землей. В общем, ты когда их встретишь, не подходи к ним сзади. Спереди, пожалуй, тоже лучше не подходи. Вообще лучше к ним не подходи. У меня есть штук пять, могу обменять на саламандру. В наставлении есть нужный рецепт.

— Идет, а что насчет термитов?

— К ним тоже лучше не подходи, — проворчал Нолан, забрал сахарок и принес в ответ маленький пузырек, в котором гремело пять кристаллов с красными крапинками.

В зале появилась Хобс с рюкзаком, переброшенным через одно плечо. Травмированная сторона была замотана бинтами, но опухоль уже спала. Небольшая бледность на лице и темные круги под глазами — единственное, что отличало ее от той Хобс, с которой я познакомился.

Чего нельзя было сказать о минивэне, который подогнали к входу. Починили его довольно радикально. Все, что было смято, просто срезали, превратив минивэн в кабриолет. А потом сверху наварили раму, превратив в багги-фургон. После этого раму усилили, оборудовали полноценную клетку и затянули кузов тентом. О стеклах и воспоминаний не осталось, а вместо лобового теперь были стальные жалюзи, которые можно отрегулировать. А чтобы никакая хрень не лезла в глаза, в кабине висели две пары мотоциклетных очков.

— Все, что успели сделать за такой короткий срок, — сказал довольный Кид, протискиваясь через прутья. — По деньгам в мастерской ждут оплату в ближайшие три дня. Прости, Хобс, это максимум, на что я их смог уговорить.

— Мы успеем. Успеем же? — Клара посмотрела на меня, а потом перехватила Кида и стиснула его. — Спасибо, Кид, ты лучший!

Парень будто разомлел — то ли от крепких объятий профессора, то ли от смущения — и неловко вырвался. Промямлил что-то типа «спасибо» и спрятался за меня.

— Кид, приглядишь за байком? — спросил я. — И за всем остальным, если вдруг пастор раньше проявит активность.

— Легко, — прошептал парень мне на ухо. — Я в отряд записался. Как только будет известно, где фанатики, ты узнаешь об этом первым. Но после тех, кто в отряде.

— Ты поосторожней там.

— Само собой, — кивнул парень и вернулся к машине. — Вот здесь крепления, чтобы дверь открыть. Ну типа дверь. И такие же сзади. Рама не снимается, но проемы мы предусмотрели.

Я обошел эту клетку на колесах. Посмотрел, о чем говорил Кид, и попробовал открыть кузов. Внутри увидел переносной холодильник, канистру и всего один ящик, из которого торчало несколько рукояток: топор (типа пожарного), кирка и две лопаты. В этот раз с запасами негусто, но зато больше трофеев поместится. Я тоже был налегке, с полупустым рюкзаком. А все остальные вещи уже перепаковал в седельные сумки мотоцикла, за которым Кид обещал присмотреть.

Клара забралась на водительское сиденье, я прошел прямо через кузов и уселся на пассажирское. Необычно, но даже просторней, чем было. И стрелять теперь можно во все стороны, не выходя из машины.

— Поехали?

— Поехали, — кивнула Хобс. — Готов к уроку истории?

— Уроки истории были моими любимыми в школе, — улыбнулся я, устраиваясь поудобней.

Минивэн легко завелся и покатил на выход из города. Шел бодро, но намного тяжелее, чем до этого. С натугой входил в повороты и тормозил, как будто бы с задержкой, зато по прямой попер уверенно.

— Помнишь операцию «Буря в пустыне»? — спросила Клара, когда мы выехали из города.

— Я в ней не участвовал, если что. Мне три года было. Но, конечно, что-то знаю.

— Так вот, здесь, по сути, была «Буря в пустыне, часть вторая». С нее войска и перебросили. Там портал как раз открылся.

— Подожди, она вроде довольно короткой была, и со стороны коалиции потерь было мало. Что-то около пяти десятков пропавших без вести?

— Не всегда люди официально пропадают, — философски ответила Клара. — Там коалиция собрала под восемьсот тысяч народа. И те, кто тогда был в курсе Аркадии, спокойно и незаметно часть народа отправили сюда. Один или два процента всего, для того времени капля в море, ну то есть песчинка в пустыне. При полном обмундировании. И даже немного техники они протащить успели.

— И как все прошло?

— Ну-у, в деталях история, конечно, о многом умалчивает, — хмыкнула Клара. — Но насколько удивительно, что коалиция сумела организоваться на Земле, настолько же удивительно, из-за чего она посыпалась на Аркадии. Сразу же как столкнулась с отрядом огнелюбов из Пироса. Город такой на юго-западе, где очень много пиромантов. В тех пустынных землях часто добывают огненных саламандр, с которыми, как я поняла, ты уже познакомился. В общем, коалиция охренела от местной магии и монстров, распалась и разбежалась кто куда.

— И кто куда?

— Большинство попряталось на землях Ганзы. Это, кстати, и дало ей в дальнейшем неплохой толчок в развитии. Тогда-то толком и Ганзы как таковой не было, а так — хутора да села. А в Пограничье сунулись в основном египтяне и сирийцы. Они попытались спрятаться в джунглях, но у них это плохо получилось в итоге. Это я к тому, чтобы ты представлял примерно, что мы будем искать.

— Пирамиды?

— Смешно, — скривилась Клара. — Я вообще-то про снарягу. А то вдруг ты себе уже там какую-нибудь вундервафлю нафантазировал.

— Даже и не думал об этом, — соврал я. — Так, а Почтовые как объявились?

— Лет через пять те, кто в Ганзе осел и выводы сделал, решили иначе диалог вести. С оружием не получилось, вспомнили про бусы для туземцев. Взятки, подкупы, торговля началась. Торговля всем понравилась, и пошли переговоры. Сначала пустили торговые представительства и ученых. А потом эти ученые разработали биомониторы.

Клара подняла руку, продемонстрировав свой. На вид обычные круглые часы со стрелками и тремя маленькими хронографами, которые и отвечали за контроль генома. Я успел заметить, что одна из маленьких стрелок указывала примерно на девяносто-девяносто двух процентах. Отличный контроль, причем без каких-либо ухищрений.

Я предложил Кларе эссенции, найденные в больнице, но она отказалась. Сказала, что одна у нее есть — для перехода на следующую ступень, а больше и не надо. Что же, у каждого свой путь!

— И с тех пор как местные распробовали преимущества системы GEN ARC, возможности землян выросли в разы. Только власти им никто не дал. Оптовая торговля, логистика, потом и почта. — Клара чуть притормозила и ткнула пальцем в решетку. — И вон, смотри, миротворцы…

Я проследил за направлением пальца и высунулся через боковую решетку. Метрах в пятистах по песчаной дороге пылили несколько машин. Четыре белых бронированных «Лэнд ровера». На таких «Дефендерах» часто разъезжают представители ООН или голубых касок на Земле. Здесь и надписи по бокам соответствовали, только были сразу на две двери. Вместо UN, было написано UNPA. Между джипами ехала фура в такой же раскраске.

— Надо к чему-то готовиться? — спросил я, потянувшись к винтовке.

— Нет, если сами не нападем, — ответила Клара, поворачивая руль, чтобы мы позже пересекли их путь и не дышали пылью. — Они вообще не вмешиваются. Будешь раненый на дороге лежать, глоток воды просить — мимо проедут. Улыбнутся вежливо только. Если повезет, то потом местным сообщают, что тебя видели. Но это редко.

— А что они здесь забыли?

— Ну так они почта, — усмехнулась Клара. — Реальная почта. Тут не отнять. Все, что связано с биомониторами и логистикой выполняют идеально. Ни монстры, ни аномалии, ни бандиты — ничего не помешает. Роботы чертовы, аж бесят.

— Думаешь, они не хотят снова попробовать захватить власть?

Про невмешательство в дела Аркадии у меня уже было что рассказать, просто грузить этим Хобс не обязательно.

— Хотят, конечно, — хмыкнула Клара. — Но не все. Кто на той стороне близко к торговой кормушке, тех все устраивает. Но, как ты понимаешь, места у кормушки всегда не хватает.

— То есть были прецеденты?

— Явных пока не было, — помотала головой Клара. — Но если знать, куда смотреть...

— Например?

— Например, смотри на дорогу! — ответила Клара. — Вот про это я тебе и говорила.

Хобс остановила наш «Клеткаваген» и, кряхтя, открыла раму, чтобы выбраться. Мы только-только проехали голую степь, и вокруг уже стали появляться деревья. Даже дорога оформилась — пока в виде просеки, идущей через лес в сторону невысоких гор.

И впереди, прямо по центру этой дороги, образовалась здоровая яма, заполненная водой. Но Клара туда даже не посмотрела, а сразу направилась к ближайшим кустам на обочине, где, похоже, не так давно разыгралась трагедия.

Через них пронесся, перевернулся и влетел в дерево деревянный фургон. Причем вместе с лошадьми и пассажирами. Все перемешано, переломано и щедро перемазано кровью. И, судя по резаным ранам на теле мужчины, лежащего в паре метров от фургона, причиной смерти стала не авария.

— Вот про это я и говорила! — в сердцах воскликнула Клара. — Это ведь недавно произошло! Кто-то, может, на помощь звал, и миротворцы наверняка их видели, но даже не свернули. Ненавижу их за это.

Последнюю фразу она сказала как-то чересчур грустно, будто в подобной ситуации оказался кто-то из ее близких.

Тело женщины лежало чуть в стороне вдоль дороги. Руки раскинуты в стороны. Пыталась убежать и позвать на помощь, но догнали? В спине круглая дыра, словно кто-то насквозь прогрыз и кожаную куртку, и рубашку, и даже ребра его не остановили.

Хобс подошла к обочине, собираясь спуститься к фургону, но мне стало как-то неспокойно. Точнее, не мне, а моей подсаженной генетической памяти.

— Стой, назад! — крикнул я, выкручивая винтовку из-за спины и целясь…

Пока не понял куда. Переводил прицел с повозки на лужу, с лужи на деревья и обратно на повозку. Потом все-таки на лужу…

От нее шло что-то непонятное. Какое-то смутное чувство, будто надо нырять, а я не умею плавать. Но с каждым мгновением что-то приближалось.

— Клара, бегом к машине! — повторил я и сам сделал пару шагов назад.

Из лужи на нас неслось что-то мелкое, шустрое и вертлявое. Относительно кафферов мелкое. Мое шестое чувство четко себе представляло какой-то черный сгусток в виде палки колбасы длиной сантиметров пятьдесят и диаметром около десяти. И эта, явно мясная, хрень неслась на нас. И не одна.

Потянул спусковой крючок я где-то за секунду до того, как что-то появилось из песка. Первый червяк взвился в воздух, разбрасывая во все стороны песок. Раскрыв круглую пасть, он шипел, как сигаретный бычок, опущенный в воду. Только этот гаснуть не собирался. Даже когда пуля поймала его на излете и вырвала из мерзкой тушки шмат кожи, мяса и какой-то слизи, он все равно не сразу успокоился.

— Да чтоб вас всех! — взревела Клара. — Это сердцееды!

— Ага, так и понял, что милые существа…

Я отступил, ускоренно перезаряжаясь. Подбитый червяк, наконец, затих, но чуйка шакраса указывала еще как минимум на четверых. И двое тут же выпрыгнули из воды. Не долетев до меня, шмякнулись на песок и, извиваясь, наперегонки поползли вперед.

Выстрел пробил лоснящуюся на солнце шкуру и вмял червя в песок. Я перехватил винтовку, собираясь орудовать прикладом. Но тут сбоку мелькнула тень Клары. Перед глазами с бешеной скоростью пронеслась лопата и влетела в песок, разрубив червя.

— Фух, не дождевой… — выдохнул я, убедившись, что половинки скрючились и завяли. Бросился за второй лопатой.

Завис на мгновение перед машиной, выбирая топор или лопату. И по наитию от шакраса выбрал топор. Вернулся на дорогу, где Хобс перекапывала еще двух черных слизней, и еле удержался на ногах. Земля задрожала, а вода в луже начала куда-то исчезать. Вслед за ней и песок начал сползать вниз, расширяя яму. Получилось что-то типа воронки, которая все время росла, стараясь добраться до наших ног.

Я обернулся на машину. До колес оставалось всего метров пять, а воронка уже набрала все десять в диаметре. Мы с Кларой то и дело отступали, но в голове никак не срабатывал звоночек, что надо бросать все и улепетывать со всех ног. Действие завораживало, проснулся и азарт. Я мельком глянул на Клару, но она лишь крепче стиснула черенок лопаты. А еще мне показалось, что тень она отбрасывает не свою. Но это уже точно воображение разыгралось.

— Если в ловушку никто не попал, то сейчас сам вылезет, — хриплым голосом сказала Клара и перехватила лопату. Вспомнила, похоже, что рука еще болит.

Я тоже вспомнил про рекомендации Нолана и решил сменить топор на винтовку, но мысли эти запоздали. В глубине воронки забурлил мокрый песок — что-то изнутри выдавливало его неровными шариками. Похоже на песочные замки на берегу моря, но ассоциацию я докрутить не успел. Внизу разлетелся фонтан песчаных брызг, и на нас бросилась черная извивающаяся туша.

Как минимум два метра блестящей и, наверное, очень скользкой шкуры! Над краем воронки показалась круглая пасть безглазого червя. Нас он все равно прекрасно чуял, только не смог сразу определиться с выбором. Разинул на первый взгляд беззубую пасть, в которую при желании мы с Хобс вдвоем поместились бы, и зашипел, выпустив под сотню клыков по всему кругу.

Клара тоже зашипела, а я лишь матюкнулся, ощутив резкую боль в ребрах, но ударили мы почти одновременно. Я топором, а Хобс лопатой. У меня удар получился наискосок — легко пробил шкуру, потом выломал несколько зубов, просвистел насквозь и застрял в нижнем секторе пасти. А Клара, отстав лишь на мгновение, ударила плашмя, но с такой силой, что рот червя захлопнулся, а черенок переломился.

— А вот теперь валим! — крикнула Клара и первая бросилась к машине.

Монстр дернулся, вырвав у меня из рук топор, и свалился на дно воронки. Закрутился там, продолжая шипеть, но уже как-то шепеляво, а потом развернулся, показав нам свой хвост. Неожиданно раскрыл его, продемонстрировав запасную пасть, и снова попер наверх. Уже не так быстро — видимо, топор, застрявший теперь уже в жопе, цеплялся за песок.

За спиной раздался нетерпеливый и протяжный автомобильный гудок. А у меня в ушах он почему-то превратился в ворчание шакраса: «Ты с первого раза не понял, да? Покусали его и хватит! Валим!»

Когда слизняк выскочил из воронки, я уже висел на раме. А Клеткаваген, кряхтя и скрипя железом, разворачивался и набирал ход, чтобы унестись обратно в степь.

— Объедем! Я другую дорогу знаю, — предложила Клара. — Странно, конечно, что здесь сердцееды ловушку устроили. До Долины змей еще сорок километров.

— В смысле Долины змей?

— Ну я же говорила, что в бункерах теперь змеи живут, забыл?

— Помню, но я думал, что ты фигурально выразилась. Типа пыль да туман, бурьян да змеи. Типа заброшка обычная. — Я втиснулся в кабину прямо на ходу.

— На Аркадии нет такого слова — «фигурально». «Образно», «метафорически» — тоже. Тут такого в словарях нет, — улыбнулась Клара.

— Да понял я уже, когда сердцееда увидел. — Я дотянулся до ругера и перезарядил его. — Ну давай посмотрим, что там у вас за змеи.

Глава 3

— А ты знала, что жук-бомбардир может выстрелить саморазогревающейся смесью химических веществ, нагрев ее аж до ста градусов? — спросил я у Клары.

Ночевать мы решили прямо в клетке, но пока сидели рядышком у костра. Хобс жарила чудо-сосиски, а я попивал чай и изучал наставление.

— Конечно, — фыркнула Хобс. — Это каждый школьник знает. Только в Аркадии температура до трехсот доходит. Но размер-то больше, железы, соответственно, тоже больше всякой хрени выделяют.

— А кто-то себе такое инициировал?

— Там побочек очень много. Хотя одного я встречала. Прозвище у него было Кипяток.

Клара протянула мне обугленный прутик с обжаренной сосиской. Еще бы она не была похожа на недавних сердцеедов… Да пофиг, вкусно же!

— И что с ним случилось?

— Перекипел слегка, — хмыкнула Клара. — Потом его в гетто отправили. А сейчас не знаю. Я слышала, что эти гребаные сектанты в свои ряды активно набирают как раз из гетто. Несут им благую весть о лучшей жизни.

— Не нравятся они тебе? — спросил я, отложив наставления.

В общих чертах я понял, как сделать пару самодельных гранат. Если постараться, то получится что-то типа динамитной шашки, ну или скорее петарды. Нужно только придумать, из чего фитиль сделать, и корпус подобрать. Я сначала подумал на пивные банки, но перечитав рецепт, понял, что по размеру у меня пока скорее петарды получатся.

— Мне мало кто нравится, — честно сказала Клара. — И, кстати, ты тоже сначала не понравился. Подозрительный какой-то. Откуда здесь взялся — непонятно, что ищешь — тоже.

— Справедливости ищу и лучшей жизни, — пожал плечами я.

— Фе, так здесь девять из десяти сказать могут, — улыбнулась Хобс. — Наверное, как раз кроме фанатиков. Встречалась я уже с ними, когда они только-только появились. Хотели, чтобы я им помогла артефакт один найти… — Хобс замолчала, что-то вспоминая. Открыла банку пива и только потом продолжила: — В общем, плохо та встреча закончилась. Не хочу повторять. Пастор мне тоже не нравится, но община хотя бы не мешает мне своими делами заниматься.

Я подождал продолжения рассказа. И про артефакт было интересно, и про самих фанатиков, но Клара неожиданно сменила тему. Точнее, вернула прежнюю.

— А если серьезно? Что ищешь?

Она протянула мне банку пива, но я отказался — не хотел расслаблять ни себя, ни шакраса.

— Врача ищу, который мне геном инициировал, — ответил я, решив, с одной стороны, особо не темнить, но с другой — обойтись без деталей.

Пара стычек с монстрами еще не делали нас лучшими друзьями. Я знал ее меньше недели. У нее явно свои цели есть, а еще и какие-то таинственные спонсоры. Не могу сказать, что не доверял ей, но предпочел бы ее не втягивать. Если меня ищет UNPA, то, как говорится, чем меньше знаешь, тем лучше спишь.

— И этот врач, так скажем, кое-что неправильно сделал. Надо с ним скорректировать дальнейший курс, — продолжил я.

— Знаешь, где он?

— По последней информации, с фанатиками. В гостях у некого Борея. Знаешь его?

Клара замерла, по ее лицу пробежала тень, но она быстро справилась с собой и кивнула.

— Виделись. Та еще мразь. Увидишь его, лучше сразу стреляй.

— Расскажешь?

— Нет, — помотала головой Хобс. — Но сюда я поперлась, чтобы подготовиться. Во-первых, у меня закончились деньги. И я рассчитываю, что мы с тобой неплохо заработаем, продав Патрику то, что откопаем. А, во-вторых, мне, как и тебе, нужны патроны и оружие. Не хочу быть голой, — Клара потрясла незаряженными кольтами в кобурах. — Я их, кстати, в подобном бункере нашла. Всё, я спать. Нам с рассветом нужно большую территорию прочесать.

Залпом допив банку пива, Клара вытащила из сумки зубную щетку и удалилась за фургон. А через пару минут клетка зашаталась и хлопнула дверь. Я еще немного посидел у костра и все-таки соорудил одну бомбочку. Первым делом использовал эссенцию, разогрев ее и разбавив «Живинкой» (единственное, что у меня с собой на спирту было). Буквально несколько капель добавил, чтобы сахарок превратился в сироп. Потом извлек из походного оборудования несколько коробков спичек. Одолжил один и, пока сироп густел, распотрошил полкоробка, собрав серу со спичек. Все это дело растолок, капнул воды, намешал рыжеватую кашицу и в ней замочил фитиль. Для него я использовал кусочек бинта из старой аптечки. Сначала расплел, а потом сделал что-то типа косички. Фитиля сделал два, чтобы с утра проверить, как быстро он будет гореть. И будет ли вообще это делать. Оставил все сушиться и тоже пошел спать, забравшись в клетку.

Решили, что обойдемся без часовых. Мелких гадов на поляне, где мы остановились, видно не было; средние не пролезут через раму, а крупных и так услышим. Плюс была надежда на шакраса, что он здесь уже все «пометил».

Похоже, она оправдалась, потому что утром мы проснулись. Точка. Проснулись. И не в желудке у какого-нибудь сердцееда. Хобс принялась готовить завтрак, а я довел до ума свою самодельную гранату. Сам сироп из эссенции пока оставался тягучим и податливым. Я сделал в нем отверстие, засыпал внутрь еще немного серы, воткнул фитиль и сдавил под форму спичечного коробка. Второй фитиль проверил — все работало и давало мне примерно три секунды. Коробок получился вполне увесистым — полетит далеко.

С удовольствием бы его проверил, но пока пришлось ограничиваться описанием из наставления. Обещали, что подобная порция легко проломит кирпичную стену.

— Готов? — спросила Клара, спрятав все лишние вещи в машину.

— Да, — ответил я, глядя на серое рассветное небо.

— Я прикинула несколько участков, исходя из расположения прошлых находок. К сожалению, четкой системы я не обнаружила, но с большой долей вероятности в радиусе ближайших десяти километров мы найдем как минимум один бункер. — Клара показала рукой границы леса, который нужно было прочесать.

Выдвинулись. Я с ругером в руках, а Хобс — с верной лопатой и с мачете на поясе. Миновали парковку и вошли под тень деревьев. Я вертел головой, сканируя округу. Мои зрение, слух, нюх обострились, плюс чувствовалось, что у шакраса ушки на макушке.

Пока никого не было — лес будто бы еще спал. Ночные хищники уже набегались и отдыхали, а дневные только-только просыпались. На листьях висели капли росы, в низинках стоял легкий туман.

Было довольно прохладно, но временная безопасность это компенсировала. Хобс шла прямо за мной, скрипя карандашом в своем блокноте. Рисовала карту, отмечая ориентиры, мимо которых мы прошли. Я заглянул разок и увидел поваленное дерево, которое сначала принял за стража вуденвуду — уж слишком размашисто торчали засохшие корни. А еще большой камень и две оранжевых жабы на нем.

Постепенно воздух нагревался и наполнялся звуками. Появился отчетливый шорох над головой, а когда мы проходили под раскидистым деревом, на Хобс упало несколько огрызков. Какой-то сладко пахнущий фрукт с желтой мякотью. Где-то над головой мелькнул хвост древолаза. Обычная с виду лиана почему-то втянулась на ветку и сбежала, когда мы подошли.

Воздух начал гудеть. Мимо меня пролетело нечто похожее на стрекозу. Правда, размером она оказалась с пивную банку и шумела, как вертолет на радиоуправлении. Я застыл, пропуская этот пепелац. Хобс шепнула, что можно завалить, штука ценная. Мне не хотелось шуметь, да и стрекоза точно нас заметила, но никакой агрессии не проявила. Хобс сперва поворчала, но как только из-за дерева вылетели еще с десяток таких, показала большой палец.

— А что конкретно мы ищем? — спросил я, пользуясь временной передышкой.

— Бункер, землянка, люки в земле. Над землей они не строили. Хотя я один раз нашла скелет в дупле, — ответила Клара. — Но это скорее исключение. Дупло, а не скелет.

Ее слова про скелеты подтвердились уже минут через двадцать. Клара же первая и заметила. Видимо, у археологов на скелеты взгляд наметан, потому что я в том кривом холмике увидел только кривой холмик с потенциально ядовитой змеей, греющейся под первыми лучами солнышка.

Над моим ухом просвистела лопата, и змея перестала нас беспокоить. Я посмотрел на Хобс, выбирая, что добавить во взгляд: восхищение от меткого и ловкого броска или осуждение, мол, предупреждать же надо. Она виновато пожала плечами и пошла за лопатой. После пары коротких, со знанием дела, взмахов, Клара подрезала и откинула дерн. Минута — и перед нами уже лежал скелет в обрывках сгнившей военной формы под остатками бронника. Ни черепа, ни каски мы найти так и не смогли, а вот оружие валялось рядом. Я издалека по очертаниям узнал АК-74, но кто-то над ним уже поработал. И не только время.

По ходу дела Хобс прочитала мне еще одну лекцию, объяснив, что на Аркадии обитает особый вид насекомых — коррозиты. Они-то и нашли эти останки раньше нас. Метров через триста мы нашли еще один скелет и кучку испорченного снаряжения. И здесь нас тоже кто-то опередил. Лет так на десять.

Глядя на остатки пластикового приклада и кожаный ремень без пряжки, я начал сомневаться, что мы вообще найдем что-нибудь ценное. Приключений и тех пока не было. Кроме «червяка» без эссенции, которого разрезала лопатой Клара, никаких других змей мы не встретили. Не Долина Змей, а надувательство какое-то! Я проверил биомонитор — хоть и хороший запас, но после встречи с сердцеедами ничего нового не добавилось. Хотя, возможно, чуть-чуть капнуло, когда я мастерил бомбочку и ощутил интерес со стороны шакраса.

Хобс была настроена более оптимистично. Она сообщила, что коррозиты не спускаются под землю. Мы дошли до широкого ручья, но вместо того, чтобы перебраться через него, Клара повертелась на месте, поглядывая на компас, и выделила нам новый участок для поисков.

И вот там все изменилось!

Мы и километра не прошли вдоль ручья, как я почувствовал, что за нами наблюдают. Только пока не смог засечь, кто именно. Зелень стала куда плотнее, а количество высоких деревьев, возможно, даже уменьшилось. Зато всевозможные кусты навырастали, как после дождя. А еще поперли какие-то огромные лопухи, которыми можно было укрываться вместо одеяла. «Распальцованные» пальмовые ветви без самих пальм, на коротких ножках. Клара временами порывалась прочитать мне очередную лекцию о местной флоре, но даже она понимала: сейчас нам было не до того.

Пробираться через лопухи — то еще удовольствие. Мы как будто через десяток влажных простыней прошли, прежде чем вышли на небольшую полянку. И там я уже безо всяких лекций узнал знакомое растение. Венерина мухоловка. У меня такая жила когда-то на подоконнике, но не прижилась — видать, кормил неправильно.

А эту, кажется, вообще перекормили. Полтора метра в высоту вымахала, а зубастые бутоны размером с домашний гриль отросли. Чтобы сразу прихлопнуть и… переварить, не зажаривая. Пятнадцать «хлопушек» уже повернулись в нашу сторону, и только одна проигнорировала. Из нее торчал чей-то длинный серый хвост.

Мы замерли. Клара попыталась сделать шаг назад, но я ее придержал. Ощущение слежки не исчезло, а только усилилось. Будто те, кто шел за нами, привели нас к нужной точке.

— А вот сейчас можно и лекцию, — прошептал я, оглядываясь.

— Какую?

— На тему взаимоотношения венериной мухоловки с остро заточенной лопатой, — все так же тихо сказал я.

— Ты кого-то чувствуешь?

— Да. Сзади идут. Следи, чтобы до нас мухоловка не добралась.

— Так если ты в курсе, что она может передвигаться, то зачем стоять? — спросила Клара, но лопату на всякий случай подняла повыше.

— Конечно в курсе, — хмыкнул я, вспомнив, как близко подоконник был возле моей кровати. Может, и к лучшему, что цветочек загнулся. — Но то, что идет сзади — страшнее. Одолжи на секундочку мачете.

Мы встали спина к спине, и я быстро, стараясь не углубляться в дебри, срубил ближайшие лопухи, чтобы создать хоть какой-то обзор, и взялся за винтовку. Повел стволом по широкой дуге, пытаясь поймать невидимую в реальности тень. Вела меня только чуйка шакраса, которой я с некоторых пор доверял больше, чем своей.

Что-то мелькнуло. Гибкое и стремительное, оно пронеслось слева и скрылось в глубине джунглей, удрав в сторону ручья. Тут же промелькнуло справа, где-то на уровне полутора метров от земли. Обычным зрением я успел увидеть только, как задрожали листья. Блин, опять две штуки!

Не знаю, что я хотел найти в заброшенном бункере, но сейчас у меня сформировались минимальные требования: два ствола и магазин, хотя бы на два патрона.

Биомонитор завибрировал, просигналив, что мы готовы, и я отбросил все лишние мысли. Включил концентрацию, переходя в боевой режим. Нервы натянулись до предела! Но не в смысле, что сейчас лопнут, а так, чтобы мозг работал. Получил информацию, моментально отработал и передал дальше к пальцу, который тут же потянет спусковой крючок. Чтобы на все про все не больше одного удара сердца.

В спину толкнула Клара, махнула лопатой. И в этот момент я заметил того, кто за нами шел. В небольшом просвете между листьями появилась голова ящерицы. Или что-то типа. Узкая морда с массивной челюстью и большим количеством острых зубов. Желтые, змеиные глаза с вертикальными зрачками, и длинная шея. Плотные чешуйки вместо гладкой кожи рептилий. Еще и несколько гребней тянулись от морды вдоль шеи. Имелись ли там лапы или это все-таки была змея, я так и не выяснил.

Мозг, заряженный на скорость, среагировал моментально. Существо я разглядывал уже тогда, когда выпустил пулю. После выстрела монстр раскрыл пасть, но дернуться не успел — скорее всего, просто не сформировались еще четкие ассоциации с грохотом выстрела.

Пятьдесят метров — и пуля вошла в чешую чуть правее глаза. Раздался дикий рев, слившийся с рыком Хобс, которая наяривала лопатой по цветочку. Вошла во вкус, садовод-любитель! Мне даже отойти пришлось, чтобы меня не зашибли. Но при этом я все время контролировал вторую тень. Чувства шакраса тоже были на пределе. Ну, может, близко к пределу — где-то на восьмидесяти пяти процентах.

На автомате перезарядившись, я пытался найти просвет, чтобы засечь монстра. Но не мог — тварь ускорилась и стала метаться. Либо почувствовав гибель напарника, либо торопилась захлопнуть ловушку, пока венерина мухоловка еще держала нас.

Есть контакт! Я засек блеск чешуи в тридцати метрах от меня, но стрелять не стал — поздно! Там уже либо хвост, либо задняя лапа.

Словно зенитная установка, я начал крутиться на месте, водя стволом по кустам и веткам. И на каждом витке все больше удивлялся, сколько вокруг нас живности. И почему я не видел ее раньше? Может, и не восемьдесят пять процентов, а все девяносто! Хоть и некогда было отвлекаться на биомонитор, но у меня будто второе зрение заработало.

Перепуганный древолаз, у которого на сморщенной мордочке легко читался вопрос: «Вот я попал! И на хера я сюда полез?» Обычный питон или кто-то из его родственников. Какой-то падальщик прилетел и начал кружить над поляной. И все они делали вид, что их здесь нет. Прятались и от шакраса, и от шустрой ящерицы, будто случайно попали на разборки двух авторитетов. Хотя, может, это просто Хобс со своей лопатой тут всех переполошила.

Я выстрелил на опережение, успев до мельчайших подробностей различить, как разлетаются от пули листья. Первый, второй, третий, а дальше все уже сомкнулось. На мгновение воцарилась тишина. Хобс вдохнула и не успела выдохнуть. И тут до тонкого слуха шакраса донесся глухой удар упавшего тела.

— Помоги! — это Хобс.

Я крутанулся, задержав дыхание, и увидел следы работы бешеной мухоловокосилки. Как минимум восемь отрубленных ловушек валялись на земле, включая ту, из которой торчал хвост. Там до сих пор кто-то ворочался, пытаясь выбраться. Но хуже другое: появилась еще одна пасть, центральная, отдаленно напоминающая гибрид вчерашнего слизня и змеиной головы. И эта штука, шевеля короткими корневыми щупальцами, приближалась к нам.

— Она съела мою лопату, — обиженно засопела Хобс, отступая ко мне. — Уже можем бежать?

— Секундочку… — Я вынул коробок с зажигалкой и подпалил фитиль. Метнул бомбочку прямо в пасть мухоловке и дернул Клару за руку. — А вот теперь со всех ног!

Глава 4

Как таковой взрывной волны не было. Был дикий жар, от которого удивительным образом защитили лопухи. Разве что волна цветочных ошметков захлюпала по нашим спинам. Но больше всего меня удивил тот самый обладатель серого хвоста, пролетевший мимо. Мелкая ящерка с наглой мордой шлепнулась передо мной, отряхнулась, как мокрая собака, и посмотрела на меня с таким видом, будто это я ей был должен. Потом вскинула морду и с гордым видом неспешно удалилась в кусты.

— Обалдеть! — раздался голос Клары, которая пыталась дотянуться и отлепить приставшую к лопаткам пасть мухоловки. — Мы это сделали! Надо пойти эссенции поискать, а то после твоей хлопушки небось все раскидало.

— А это кто-то применяет? — скептически спросил я, представляя, какие там могут быть побочки.

— Только в сельском хозяйстве. Как удобрения, — ответила Хобс. — Но в очень низких концентрациях, чтобы росло быстро. Чуть переборщишь — и вырастет не то, что было запланировано.

— Вот тебе и «никакого ГМО», — пробурчал я себе под нос, а потом извернулся, чтобы оглядеть собственную спину. — Собирай, а я пойду своих подберу.

Последствия взрыва я оценил. Мухоловку разметало так качественно, будто она проглотила осколочную гранату. А если судить по отдельным кускам коры, то еще и вспучило изнутри. Я поддел носком ботинка обугленные ошметки. Видать, уже что-то термобарическое. Как бы там ни было, эффект мне понравился, а бомбардиры сразу поднялись в топе интересующих меня геномов. Правда, саму конструкцию бомбочки нужно будет доработать, чтобы в кармане не подорвалась.

Клара нашла свою лопату. Слегка пожеванную, но при должной сноровке еще можно ухитриться что-нибудь раскопать.

От мухоловки несло кислым капустным запахом. Я принюхался, отделяя его от остальных, чтобы оценить ситуацию. Всех, похоже, разогнали. Остался только шлейф моего нового серохвостого друга, который явно заинтересовался трофеями. Он еще раз на меня пошипел, когда я его обогнал, но благоразумие в нем все же пересилило жадность, и он ретировался.

А я подошел к первому трупу, уже окутанному свечением. Все-таки ящерица. Или что-то типа китайского дракона с короткими лапками и длинным хвостом. Я подобрал эссенцию и поднес к биомонитору.

«Обнаружен геном снэйкера. Уровень редкости: 8. Средняя цена закупки в генотеках: 4 200 аркоинов. Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту, — мимикрия, взрывная скорость, расширение диапазона движения в суставах. Риск мутации кожного покрова менее 3%. Ограничения по применению: масса реципиента не более 90 кг».

Кажется, штука годная. Еще и риск схватить побочку совсем мизерный. Я дошел до второго трупа и забрал еще один кристалл. Проверил его тоже — все совпадало, кроме риска. Здесь он доходил до семи процентов. А если приглядеться, то сахарок был чуть-чуть темнее первого.

Подошла Хобс и протянула мне пластиковый коробок, внутри которого лежали три сморщенных зеленых горошинки.

— Держи, твоя доля. — Клара увидела, что у меня в руках и сказала: — О, змеёны!

— Надо?

— Нет, это твой трофей, — улыбнулась она. — Я тоже там кое-что нашла. Пошли скорее!

— Слушай, а как геномы сочетаются, если поверх одного второй инициировать?

— Примерно так же, как и группы крови. Какие-то можно всем заливать, а какие-то — только одного типа. Хочешь змеёныша или, как там его, снэйкера подсадить?

— Описание звучит интересно, хоть и не все понятно, как работать будет, — я пожал плечами, хотя Клара так втопила вперед, что точно не видела моих жестов.

— Если у тебя ши-тау, то, скорее всего, просто зря сахарок потратишь. Может, траванёшься слегка. Будет типа как простуда: жар, головокружение. На самом деле тебе лучше со своим доктором поговорить. Даже если геном редкий, то какие-то гипотезы потом выстроить можно. А меж тем мы пришли.

Хобс резко остановилась перед небольшим ручейком и указала вниз по течению, мол, смотри, что нашла. Ручеек раздваивался, одна половина текла дальше, а вторая заливалась в круглое темное отверстие в небольшом холмике. Типа нора. Три метра в высоту, ровные круглые края. С учетом ручья это даже больше походило на трубу, чем на нору. У входа мельтешили какие-то безвредные мотыльки, а больше в округе никого не было видно. Пока.

— Мы нашли бункер! — торжественно заявила Хобс.

— Я, честно говоря, иначе представлял себе заброшенные военные бункеры, — кивнул я, всматриваясь в темный провал. — Их обычно иначе строят.

— Так я и не говорила, что они сами строили! И развалины «Древних» использовали, и норы монстров.

— А монстры потом обратно себе эти норы не забирали?

— Нет. А если и были какие-то случаи, то науке о них не известно. Пошли, это точно не нора.

Мы разогнали мотыльков, круживших у входа, и заглянули вниз. Судя по крупным каменным ступенькам, которые давно уже подтачивала вода, это точно была не нора. Хобс достала две химических световых палочки. Сломала одну, а вторую отдала мне. Темновато там, моего, даже нового, зрения не хватало.

— Ловушек здесь быть не должно, но у меня глаз лучше наметан, так что я первая.

Хобс достала мачете и, подняв разгоревшуюся палочку повыше, спустилась на первую ступеньку.

Я пошел следом. Не знаю, как насчет ловушек, но следы от пуль на стенах именно я заметил первым — как на ступеньках, так и на каменной арке над нашими головами. Стреляли изнутри, и чем глубже мы спускались, тем больше было следов. В слабеющем ручейке блестели смятые пули. На пятой ступеньке вода скатилась в уголок, а потом и вовсе ушла в землю. Воздуха внутри оказалось маловато, он еще и пах довольно странно: не просто затхлой плесенью, а вдобавок чем-то пряным.

Когда мы спустились метров на восемь, ступени закончились. Открылся длинный коридор с уже знакомым тамбуром. Здесь его успели сломать, но подход у ломающих явно отличался. Не просто дыру пробили, а разбирали по частям. Может быть, для последующего использования. Нашлись как более-менее аккуратные следы от топора, так и сколы от лома.

Сразу за тамбуром обнаружилось странное. Под ногами начали звенеть стреляные гильзы — весь пол был ими завален. Нашими, в смысле советскими семь шестьдесят два с характерной выступающей закраиной. Поливали здесь знатно! Такое ощущение, что здесь кто-то от души оторвался с пулеметом напоследок.

Я прошел обратно по коридору, осматривая стены. Следы от пуль совершенно не бились с количеством гильз. Похоже, то существо, в которое так упорно лупили местные, приняло все в себя и спокойно ушло. Ну либо мы найдем его тело дальше.

Меня позвала Клара, мол, что ты там бродишь, если все самое интересное впереди. Когда я подошел, она уже изучала первый дверной проем. Высокий, но довольно узкий, что давало простор для домыслов, что за жирафы это построили.

Слева нашлась комнатка, которую раньше использовали как кухню. Круглый каменный очаг, ржавая тренога с котелком, в котором давным-давно развилась собственная жизнь. Развилась и прошла все стадии цивилизации, вплоть до обращения в прах. В углу валялся мусор: консервные банки, обертки от сухпайков. А сверху — разнообразные кости и перья.

Покопавшись в куче, Клара наверняка могла бы проследить за тем, как менялось местное меню по мере расхода припасов. В потолке нашлась дыра — похоже, туда сначала стреляли, а потом уже дорабатывали ломом. Сейчас в ней выросли молоденькие корешки, но когда-то это, должно быть, заменяло дымоход. Вырезанные из дерева ложки и тарелки вперемешку побросали у стены.

Справа нашлась спальня. Четыре добротные лежанки собрали из толстых прутьев и присыпали листвой, служившей постелью. В изголовье я увидел два старых военных рюкзака, но так и не понял, какими самородками они были забиты. Хобс их вообще проигнорировала, лишь скривилась, будто это очередной мусор.

Дальше снова пошел коридор, а на стенах появились первые признаки… Не знаю. Может, безумия от знакомства с Аркадией? Слева высекали только черточки. Четыре вертикальных и пятая поперек. Я насчитал больше трех десятков таких ровных пятерок, а потом они пошли уже вразнобой. Возможно, тот, кто вел этот календарь, либо пропускал дни, либо уже плохо соображал, что делает. Потому и черкал как придется, психуя и вымещая свою злость на стенах.

А на другой стене мы могли любоваться конкретной такой наскальной живописью. Неумелые, будто детские, рисунки изображали сцены из жизни пришлых. И в основном это была охота на монстров. Маленький человечек с пулеметом сражался в основном со змеями. Причем от картинки к картинке, человечек уменьшался, а змея росла в размерах. И, похоже, змея была одна и та же. Ей везде пририсовывали квадратик на лбу.

— О, смотри! — сказала Клара, высвечивая соседнюю часть стены. — Похоже, у них были РПГ.

— А вот здесь похоже на могилки.

Я нашел три нарисованных надгробия и рядом (на месте четвертого) выбитый в камне кулак с поднятым средним пальцем.

— И их осталось двое… — прошептал я всплывшую в памяти считалочку про негритят.

Клара меня услышала и подхватила:

— Он пошел повесился и никого не стало…

— Только не говори, что они все патроны отстреляли? — спросил я, догоняя Хобс, которая уже направилась к следующей комнате.

— Не пойму, не вижу пока деталей. Он здесь забаррикадировался, — ответила Клара, изучая обстановку. — Помоги, руке больно.

Клара потеснилась, пропустив меня к проему. Он и так был уже некуда, а сейчас его еще и завалили всем тем, что отломали от тамбура. Вдобавок ящиками от боеприпасов заложили, набив их камнями. Жаль, что не патронами. Я закинул в бойницу светящуюся палочку и разглядел у дальней стенки скелет в лохмотьях, сидящий на деревянном троне из ящиков. Взял у Клары второй светильник и начал тщательно осматривать баррикады. Факи этот тип уже рисовал, с него станется и проход заминировать.

Но нет, ничего такого. Возможно, они и правда весь боезапас потратили. Хотя этот сидит, не повесился. Я навалился на баррикаду, частично сдвинул ее. Дотянулся до верхнего ящика и скинул на нашу сторону. Самородки из него с грохотом рассыпались по полу и начали бледно светиться.

— Это то, о чем я думаю?

— Ну, немного радиации еще никому не повредило, — кивнул Клара. — Но вот много не желательно. Давай скорее…

Я свалил еще несколько ящиков. Уже увереннее толкнул нагромождение камней, выбитых из тамбура. Налег, что-то уронил, но уже со следующим толчком протиснулся внутрь помещения. Следом за мной вошла Клара, и сразу как-то тесно стало.

Здесь раньше был склад.

Зеленые армейские ящики валялись вдоль стен. Перевернутые, сломанные, открытые… Эх, затарились, они неплохо. И, соответственно, не экономили.

— Фух! Все-таки застрелился! — радостно сказала Клара, посветив сначала на дырку на виске у черепа, а потом на упавшую руку, которая все еще сжимала кольт. Такие у нее уже были. — О! И пара магазинов есть! Чур мое! А вот это на продажу! Я же говорила, что у них был РПГ. Патрик с руками оторвет, а если у него денег не будет, то пастор или гвардейский. Черт! Мы даже аукцион сможем устроить!

Я подошел ближе и увидел у стены два ручных гранатомета РПГ-7. Один почти в идеальном состоянии, а второй, похоже, побывал у кого-то в пасти. Но хуже было то, что он тоже немного светился. Оба были без гранат.

— Только снаряды нужно найти, — сказала Клара и начала разбирать трон из ящиков, на котором сидел скелет.

Аккуратно перенесла его к стеночке, предварительно обыскав карманы. Нашла и показала мне пустую пачку сигарет и сломанную одноразовую зажигалку. Подобрала с пола ржавую каску и прикрыла ей череп. Забрала тот гранатомет, который выглядел целым. Со знанием дела осмотрела его и удовлетворенно хмыкнула. А тот, что светился, пнула ногой к ящикам.

— Что стоишь? Помогай!

Я не просто стоял. Я разглядывал черный пыльный чехол, выглядывающий из-за ящиков, и пока не мог понять, сразу обрадоваться или еще рано. Достал, взвесил чехол в руке, чувствуя знакомую тяжесть. На первый взгляд без следов местной радиоактивной порчи. Перевернув один из ящиков, я положил находку на ровное дно и открыл чехол.

— Здравствуй, старая подруга, — прошептал я, вынимая родную СВД.

На ней у меня, наверное, самый большой настрел за годы тренировок.

— И тебе привет, — это я уже к штатному прицелу обратился.

Наглазник немного потрескался от старости, хотя он мне и не нужен, батарейка подсветки наверняка давно села, но все равно это было уже что-то! Старый добрый ПСО с четырехкратным увеличением и условной рабочей дальностью до тысячи триста метров.

Сама винтовка выглядела хорошо. Видимо, при наличии пулеметов и гранатометов, до нее руки не дошли. Либо ее владелец умер раньше всех, и это ему был нарисован первый гробик на стене.

Я отсоединил пустой магазин и передернул затвор. Аж руки зачесались — так сильно захотелось все разобрать и смазать, благо весь комплект был на месте. И шомпол, и масленка, и принадлежности — по сути, мини-мультитул. Когда-то я легко сдавал норматив на частичную разборку-сборку. Думаю, руки вспомнят.

Итак, у меня теперь есть самозарядная винтовка с магазином на десять патронов. К гадалке не ходи, монстры теперь начнут нападать не по двое, а целыми дюжинами! Но почти сразу нашелся и второй магазин. Разлет группы — до восьми сантиметров на сотню, а после небольшого тюнинга и в минуту можно уложиться. В походных условиях мне, конечно, никакой тюнинг не светит, но в Ганзе наверняка найдутся умельцы. Восемьсот метров уверенной стрельбы по ростовой фигуре. А рекорд на ней, насколько помню, в Афгане поставили — тысяча триста пятьдесят.

— Джордж, — позвала Клара. Она увлеченно гремела ящиками, пока я находился в своем радостном вакууме, будто мальчишка, играющий с железной дорогой первого января. — Я нашла! И посмотри, это, наверное, твое?

Хобс действительно нашла. Два ящика со снарядами для гранатомета. Один полный — на шесть ячеек, а во втором осталась только половина. И еще Клара открыла ящик поменьше, в котором россыпью лежали винтовочные патроны вперемешку со скомканной бумагой. Я сначала заметил маркировку «С» на листе, а потом уже распознал снайперские патроны 7Н1.

Кажется, к моему подарочному поезду прицепили несколько вагонов дополнительного счастья! Я тут же все это сграбастал, зарядил оба магазина, и у меня еще осталось пятьдесят семь штук.

— Доволен?

— Конечно доволен! — сдержанно улыбнулся я. Нормально улыбнусь, когда все в порядок приведу и прицел пристреляю.

— Это хорошо, потому что скоро нам придется много стрелять, — предупредила Клара и показала пальцем на потолок.

Я сначала не понял, о чем она. Не почувствовал опасности, да и шакрас в лучах моей радости явно расслабился. Интересно ему было, что за очередной железный клык мы нашли, из-за которого меня наполняют гормоны счастья.

Посмотрел на потолок, но кроме наскальной живописи ничего не заметил. А наскалочка здесь была уже с другим сюжетом. Сперва мне показалось, что там нарисовали солнце. Но лучи какие-то короткие и почему-то загибались внутрь. А еще у этого «солнца» имелся хвост, и я его разглядел, когда Клара прошлась немного по комнате, высвечивая потолок.

Но потом я понял, что Хобс имела в виду вообще не картинку. Потолок подрагивал, с него сыпалась пыль, будто сверху давят чем-то тяжелым.

— Оно здесь, — прошептала Клара. — Прямо над нами. Ты готов стрелять?

— Готов, — прошептал я, упаковывая СВД обратно. — РПГ давай сюда.

— Пять тысяч аркоинов за один выстрел! — возмущенно прошипела Хобс. — Огромные деньги! Я себе этого не прощу. Отдай обратно, сама сделаю!

Глава 5

Прямо сразу мы, конечно, не вышли. Потолок перестал подрагивать, и свет снаружи перекрыли на пару секунд.

— Думаешь, это то, что всех здесь перебило? — спросила Клара.

— Выйдем — узнаем, — пожал плечами я. Распаковал СВД, потому что сейчас о дальних выстрелах речь уже не идет, а в такую громадину уж попаду как-нибудь. — Но раз внутрь не лезет, значит помнит, как ее тут встречали.

— Ну да, — хмыкнула Клара. — Или просто пролезть не может.

Я подошел к ступенькам, стараясь что-нибудь увидеть, услышать или ощутить. Расслабился, выпуская на передний план генетическую память. Почувствовал легкое возбуждение — кому-то внутри меня очень хотелось подраться.

Откуда-то справа донесся всплеск воды в ручье и удаляющийся шорох. Я поскакал по ступенькам, пока не уткнулся в стену. Осторожно высунулся из-за угла и вскинул винтовку, но никого уже не увидел. Только метрах в двадцати от меня покачивались лопухи. Внутренняя чуйка ощущала какое-то темное пятно. Точнее, целое облако тьмы, просто уже на приличном расстоянии отсюда.

Я вышел из укрытия, обошел бункер и забрался на холмик, который его прикрывал. Нашел примятые листья. След был довольно широким, будто здесь проползло что-то размером с троллейбус. Еще и ветки наверху чем-то ломало по пути. Странно, но листья уже начали распрямляться.

Посмотрел по сторонам — никого. Взглянул на небо, а потом на часы — до темноты еще далеко. Но и нам до машины прилично топать, а теперь еще и с грузом. Но второй раз пережидать ночь, прячась в древних заброшках, уже можно назвать плохой привычкой. А если здесь радиация, то еще и смертельной авантюрой. Ладно. Должны успеть.

Вернувшись вниз, я застал Клару пакующей все полезное в один большой ящик. Спорное решение, учитывая, что нас будет занято по одной руке все время, но выбирать не приходилось. Зато сможем быстро сбросить получившуюся матрешку. В большом ящике уже лежали два контейнера поменьше с гранатами для РПГ, несколько папок и разная мелочовка из снаряжения. Я заметил фонарик, парочку ножей (неудобных на мой вкус), полдюжины пачек с патронами и парочку с виду целых запалов для ручной гранаты. Это я потом себе заберу для экспериментов.

Заряженный гранатомет висел у Хобс на плече, а в папках оказались какие-то старые документы, из которых Клара надеялась больше узнать о пришлых, об их целях, задачах, численности и, возможно, выяснить, где находятся другие бункеры.

Я снял с СВД прицел и пока положил его в ящик. Туда же, но на самый верх, чтобы легко достать при необходимости, отправился ругер. Закрыв крышку, мы примерились. Килограмм сорок точно, но сверхтяжелым груз не ощущался.

Видимо, за это мне стоило сказать спасибо шакрасу. Несмотря на то, что я еще не вернул свой обычный вес, я точно стал сильнее. Только не знаю, насколько. Если встречу по дороге тренажерный зал, нужно будет попробовать разные веса. Правда, не факт, что такие заведения существуют в Аркадии.

— Идем быстро, — начал я. — Если я говорю «бросай и беги», то?..

— То бросаю и бегу, — кивнула Хобс.

— Как рука?

— Выдержит, — уверенно ответила Клара.

— Уверена насчет РПГ? Может, все-таки я? — еще раз уточнил я, но Клара лишь отрицательно помотала головой. — Хорошо, но стреляй только тогда, когда будешь уверена.

Можно было, конечно, настоять. Но от меня толку будет больше с винтовкой — это я для себя давно уяснил. А сейчас, когда осматривал гранатомет, еще и получил эмоцию от шакраса, типа, железный зуб и железный коготь — это окей, а железная дубина противоречит его принципам. Это было слегка странно, учитывая, что бомбочку-то он одобрил. Значит вопрос в размерах? Или бомбочку он расценил как веселую шалость?

В общем, выдвинулись. Немного потолкались, привыкая к движению с грузом, но, когда мы выбрались из бункера, то сработались, как единый механизм. Хобс взяла след и выбрала нужное нам направление, а я постоянно сканировал округу.

Первую остановку мы сделали примерно через час. Я почувствовал угрозу, поджидавшую нас метрах в ста за деревьями. Пока Хобс решила собрать нам перекус, я вооружился двумя винтовками и, сделав крюк, обошел с другой стороны, стараясь слиться с джунглями. Стал медленно и предельно аккуратно подбираться к цели, попутно выбирая удобную позицию для стрельбы.

Присел за поваленным деревом и, всматриваясь в листву, разглядел тех, кто решил устроить на нас засаду. Три крупных существа чем-то отдаленно смахивали на древолазов. Только размером с обычную гориллу. Двое караулили на дереве, зацепившись за ветки, которые должны были оказаться прямо у нас над головами при прежнем курсе. А третий, самый крупный, прятался в кустах чуть в стороне от дороги. И, надо признать, прятался лучше остальных — я чудом смог его разглядеть. И только потому, что на него села толстая и явно кровожадная бабочка. По крайней мере, он дернулся так, будто его ужалили.

Пришлось ужалить его еще раз. Пуля из ругера влетела в лохматый затылок, вытолкнув образину из кустов. Его сородичей как ветром сдуло — я даже перезарядиться не успел. А потом и сам он выскочил из кустов, обхватив лапами затылок и дико подвывая на всю округу.

— Однако, — задумчиво прошептал я. — Не пробил…

Следующую остановку сделали через два часа, и вот сейчас это уже была не учебная тревога. Метрах в пятидесяти от нас землю тряхнуло слабое локальное землетрясение, от которого рядом с нами накренилась пальма и вздыбилось несколько кустов.

Как назло, уже начало темнеть, а до машины оставался еще примерно километр через лес.

— Бросай…

Дальше можно было уже не говорить! Вместе с Хобс мы припустили вперед, постепенно расходясь в разные стороны. А за спиной уже шелестело вовсю! Что-то крупное, пока еще скрытое листьями, скользило сквозь кустарники. Никакого грохота или топота — только шелест веток и листьев, которые покорно складывались перед неизвестной силой.

Потом все-таки раздался какой-то громкий чавкающий звук, и стало тихо. Я остановился, вскидывая СВД, и прижался к толстому дереву, пытаясь найти глазами Хобс. Нашел на соседнем дереве. Профессорша сидела прямо на ветке, как те самые древолазы. Она тяжело дышала, растрепанные волосы стояли дыбом, на щеках краснели пятна. В руках она держала готовый к бою гранатомет. Еще и второй выстрел торчал из подсумка. И когда только схватить успела?

Я показал ей большой палец и выступил вперед, собираясь все-таки посмотреть, что там у нас. Шакрас меня поддержал. Он даже был слегка возмущен. Видимо, не привык от кого-то убегать.

Стволом винтовки я отодвинул здоровый плотный лист и увидел, что метрах в тридцати образовалась яма. Ее точно не было, когда мы пробежали здесь. Но еще страннее было то, что эта яма уже понемногу затягивалась. Землю не вырыли, ее будто раздвинули. Вместе с торчащими корнями деревьев, вместе с кустами и лианами. И сейчас все это стремилось вернуться в свое первоначальное положение. Даже камушки и сухие ветки, как намагниченные, сползались обратно. Охренеть! Это что, какой-то биологический магнетизм или отложенный телекинез?

Аркадия снова меня удивила, пошатнув сперва мое критическое мышление, а потом и землю под ногами. Послышался шелест. Листья задрожали, а толстая лиана, упавшая на землю, вдруг ожила и поползла прочь. Меня шатнуло еще раз, и в тот момент, когда внутренний голос завопил: «Беги!», земля подо мной разверзлась!

Я попытался отпрыгнуть, но точки опоры уже не было. Прямо под моими ногами темнела черная дыра, края которой разошлись уже на пару метров. А цепляться за них я даже не думал — там сплошняком шли острые зубы. Только и успел, что сделать глубокий вдох и зажмуриться, будто ныряю на глубину.

Рухнул на что-то ребристое, но вполне мягкое. Будто резиновое и влажное. Руки тут же обожгло, будто я за крапиву схватился. А потом меня словно в вакуумную пленку упаковали и звук выключили. Последнее, что я услышал, — это дикий вопль Клары, что она идет на помощь.

Черт, меня, похоже, съели! Шакрасу это совсем не понравилось, вот только реакция была неожиданной — он будто обиженно насупился.

«Эй, хорош, давай соберись!» — мысленно произнес я. Помимо жгучей кислоты, которая уже щипала лицо и просачивалась сквозь одежду, на меня пытались воздействовать еще чем-то. Гасили волю к сопротивлению.

— Держись! Я сейчас его вскрою, — едва различимо, вяло и приглушенно раздался вопль Хобс.

А я напрягся. Интересно, чем она его собралась вскрывать? У нее же только…

— Не-не-не! Стой, я сам! — промычал я, встряхиваясь. Кое-как вытащил нож и даже умудрился его раскрыть. Воткнул в резиновую стену. И тут все вокруг меня долбануло так…

Хотя какое там «дол»! Там ясно слышалось четкое такое, жирное «е» перед «бануло»! Если на Аркадии знают такое понятие как «зашкуровой урон», то я, кажется, сейчас ощутил его сполна. Тайский массаж в четыре руки, выполненный виброукладчиком…

И сразу стало жарко. А еще шакрас перестал обижаться. Как только вибрации прекратились, по телу прошла волна облегчения, словно я нырнул в бассейн с «Живинкой». И еще стало проще двигаться, будто жесткую резину сменил плотный поролон. Еще и теплый. Так и не открыв глаза, я ткнулся несколько раз на ощупь, потом дотянулся до самого горячего, даже обжигающего ладони участка и вонзил туда нож.

Выдернул и вонзил снова. Выдернул и вонзил. И так до тех пор, пока не почувствовал, что лезвие провалилось в пустоту. Мы зарычали одновременно с шакрасом — с веянием свежего воздуха у нас открылось второе дыхание. Я еще несколько раз ударил, а потом потянул вниз, разрывая шкуру чертова монстра.

— Сейчас-сейчас! У меня еще выстрел… — донесся новый крик Хобс.

От услышанного у шакраса волосы дыбом встали, у меня бы тоже, если бы я не извозился в чем-то едком и жгучем. Я еще быстрее заработал железным зубом, буквально вгрызаясь в тело чудовища. Рвал и кромсал, кромсал и рвал, а когда смог просунуть голову, заорал на Клару:

— Не надо! Бросай и беги!

Но она меня не послушала. Как только я шмякнулся на землю и, шустро передвигая ногами, стал отползать от монстра, раздался второй взрыв. Слава богам Аркадии, если такие существуют, то Хобс целилась не в меня, а в открытую пасть. Куда-то там в десну прилетело, возможно, отрикошетило и в итоге взорвалось в районе шеи. Хотя хер его знает, где там шея. Метрах в двух от пасти рвануло, а я, как оказалось, провалился на все десять.

Толстая туша толкнула меня в спину и едва не придавила, но я вовремя откатился. И, тяжело дыша, смог встать. А монстр уже нет — размяк и потерял форму, сложившись в неровное полотно.

— Ты живой! — радостно закричала Клара. — Ур-ра! С днем рождения!

Наверное, это была отличная шутка, но я пока еще не совсем очухался. Стоял, пошатываясь и тяжело дыша. Хрипел и ждал, пока кровь перестанет стучать в висках.

Ту-дум, ту-дум, ту-дум…

Напряжение никак не проходило. Нечто похожее я испытывал, когда ловил толокоша. Я, может, и не только что родился, хотя мой внешний вид наверняка говорил об обратном, но в другой раз я четкий сигнал от шакраса точно не пропущу.

— Клара, беги… — прохрипел я, когда понял, откуда идет опасность.

Снова шелест в листве, только уже над головой — по веткам. Новый гость заглянул к нам на огонек. Я с трудом распрямил плечи и выставил нож, подняв его так, будто из него стрелять можно. Повернулся на шорох и встретил взгляд немигающих зеленых глаз в сгущающихся сумерках.

Змея.

На вид обычная, без каких-либо супермутаций, просто очень большая. Крупные твердые чешуйки, совсем немного зубов в пасти и раздвоенный язык. Заметив на лбу зверя бугорок, похожий на квадратик, я прищурился. Возможно, перед нами тот самый герой наскальных комиксов, а может, это просто вид такой. Змея зашипела и начала приближаться. Метрах в трех за ее головой я разглядел кусок лоснящегося тела — первый виток. И он явно был не единственным.

Змея заметила Хобс и зашипела на нее тоже, потом повернула морду на меня. Будто никак не могла определиться, с кого начать. Хобс попятилась. В руках у нее остался только кольт, но что-то я сомневался в его эффективности.

— Сюда иди… завалю! — прохрипел я сиплым голосом, в который добавились какие-то незнакомые мне нотки. Не такие, когда слышишь свой голос в записи и не узнаешь, а будто вместе со мной говорил кто-то еще. Кто-то очень злой и опасный.

Клара охнула, споткнувшись о ветки. Упала. Попыталась отползти спиной вперед. А у меня ту-дум в ушах, красная пелена перед глазами и в мыслях новые штаны из змеиной кожи.

Змей что-то почувствовал, спрятал язык и захлопнул пасть. А потом резко развернулся и растворился в кустах. Только хвост в траве мелькнул.

— То-то же, — выдохнул я, успокаиваясь.

Где-то через минуту завибрировал биомонитор, и это совсем вернуло меня в чувство. Хищник внутри меня выключился, зато тут же включился какой-то турист, который искренне обрадовался свежему ветерку и журчанию ручейка неподалеку.

На берегу меня нашла Хобс.

— Ты как?

— Жжется все, — ответил я, растирая себя песком. — Дай мне еще пять минут и пойдем.

— Я вещи собрала, — ответила Клара, кивнув на ящик рядом с ней, на котором лежала моя СВД. Фух, я даже не заметил, как выбросил ее, когда в пасть провалился. — Ты точно в порядке? У тебя был такой взгляд…

— Я там несколько не самых приятных минут в своей жизни провел, — попытался отшутиться я, но Хобс, похоже, не это имела в виду.

— Какой у тебя геном? — неожиданно спросила она. — Я знала парня с геномом ши-тау, он на арене выступает. Но по сравнению с твоим взглядом, он… Не знаю, пушистый котенок, что ли. Это же не ши-тау?

— Я и не говорил, что у меня ши-тау, — ответил я. — Ты сама это сказала.

— Помню, — кивнула Клара. — Так кто в тебе?

— Шакрас.

Я пожал плечами, начиная понимать, почему мой геном — одиночка. Хобс явно перепугалась и что-то себе надумала. Может, хоть правда ее успокоит? Не успокоила.

— Понятно, — махнула рукой Хобс. — Не хочешь говорить, не надо. Но хотя бы скажи, что это не черные гены? Вы же с Кидом тогда толокоша подстрелили?

— Стой, не хочешь верить в шакраса — твое право, но никаких черных, синих и серо-буро-малиновых генов во мне нет. Если это проблема, то давай выбираться отсюда и обсудим все в спокойной обстановке. Идет?

Хобс кивнула и махнула рукой в ту сторону, куда нам следовало идти. До машины мы добрались без всяких приключений, но молча. Видимо, каждому нужно было обдумать сказанное.

Я сначала хотел обсудить с Клорой методику применения гранатометов по живым целям и даже несколько шуток придумал, чтобы ей не показалось, будто я придираюсь. Но чувствовалось напряжение. Даже страх. Обычный страх каймана перед более опасным хищником. Думаю, что это было сильнее Клары. Оставалось надеяться, что это пройдет, когда геном отпустит ее после этой дикой драки и человеческое возобладает.

Но эссенцию с червя-проглота я поднимать не стал. Издалека увидел, что это не белый и пушистый сахарок, а какая-то сморщенная уродливая косточка. И при этом чернющая, как самые глубины желудка этого монстра.

До города мы добирались тоже молча. Клара все еще была не в себе, а я отпаивался «Живинкой» и сооружал марлевые компрессы на ее основе.

Рубашку придется поменять, а вот штаны с ботинками показали себя прекрасно. Я в очередной раз вспомнил добрым словом кафферов с их чудесной кожей. Нужно еще куртку такую же раздобыть и желательно с капюшоном, чтобы за шиворот ничего не лезло.

За время нашего отсутствия обстановка в городе изменилась. На вышках дежурили уже не сонные гвардейцы, а крепкие рыжие бородачи. На въезде соорудили блокпост, где нас дожидался Кид.

Пока Хобс общалась с вооруженной до зубов охраной, пацан подошел ко мне и прошептал:

— Мы их нашли, есть зацепка!

Глава 6

Появление новой информации меня обрадовало, но вот только в город нас пока не пускать не хотели. К парням из гвардии подошли рыжие из общины, и первоначально дружелюбные возгласы Хобс сменились на напряженные. Я вопросительно посмотрел на Кида, но тот лишь пожал плечами.

— Меры безопасности усилили, — шепотом объяснил он и отошел чуть в сторонку.

Ко мне подошел усатый дядька из гвардии. На ирландца из общины хоть и не походил, но что-то общее было. Такой же поселенец-колонизатор с загорелым обветренным лицом, худой, но жилистый. Я ради интереса попытался определить, что у него за геном. Точно не кайман, но дальше никаких идей не возникло. Пока. Нужно нарабатывать базу.

— Пришлый? — незлобиво спросил охранник. — Документы есть?

Я протянул карточку, но он ее даже не взял. Оно и понятно: кроме имени, там и читать-то нечего.

— Цель визита в Нейтаун? — спросил мужчина, покосившись на Хобс. Сверяют показания, что ли?

— Торговля, охота, — спокойно ответил я, пряча карточку. — Живу здесь уже какое-то время у…

— В Трёхе был недавно? — перебил меня стражник.

— Понятия не имею, что это. Я недавно в Аркадии.

— Уверен? — прищурился мужчина, кивнув на убранную карточку. — Может, просто не помнишь?

— Уверен, — кивнул я. — Так где это?

— Если не знаешь, то лучше и не знать. Зайди днем в церковь, поговори с пастором — у него работа есть для таких, как ты, — сказал стражник и, махнув рукой своим, отошел с дороги.

Хобс вернулась в машину, и Кид запрыгнул на подножку. Мы спокойно проехали через блокпост и покатили к магазинам на площади. Я только и успевал удивляться тому, как разительно успел измениться город всего за полтора дня. Теперь не редкие окна были заколочены, а уже почти все превратились в самые настоящие бойницы. На крылечках и крышах появились мешки с песком. Возле каждого дома поставили бочки с водой на случай поджогов, а несколько переулков перекрыли деревянными поперечными брусьями на растопыренных кольях. Я даже вспомнил название, довольно поэтичное: «шево де фриз».

— Что происходит? — кивнул я Киду на укрепления.

— Если коротко, то пастор нашел фанатиков, узнал сколько их, и решил сначала укрепиться, — ответил парень. — А если длинно, то сейчас у дяди все обсудим.

Хм, что же ты, пастор, сдал назад? Узнал численность противника — и произошла переоценка приоритетов?

Минут через десять мы все вошли в лавке у Патрика. Хобс вроде оттаяла, хотя прошлая непринужденность к ней пока не вернулась. За эмоции теперь отвечал Патрик. Как только он увидел, что мы привезли, заткнуть этот фонтан радости было уже невозможно. Он и торговаться не стал, вероятно, понимая, что мы легко сможем продать трофеи кому угодно. Так что сделку мы закрыли быстро, и я стал богаче на двадцать тысяч аркоинов. Выгодное дело — археология, особенно когда она совмещается с торговлей оружием.

Патрик предложил отметить удачную сделку, и так как возражений не последовало, то на прилавке появилась темная бутылка и три стакана. Кида в список приглашенных не включили. Патрик набулькал каждому по два пальца янтарной жидкости, оказавшейся довольно оригинальной и на запах, и на вкус.

— Односолодовый из Хардервайка, — вздохнул Патрик. — Пейте, такого больше не будет.

— Почему? — спросил я, попробовав напиток.

Интересный, сначала немного резкий, но потом раскрылся. А послевкусие так вообще пустило мурашки по моей спине и загривку генома. Частить с этим точно не стоит, а то к железному зубу и когтю, шакрас и огненную воду начнет требовать.

— Так всё! Чертовы фанатики захватили вискокурню! — пожал плечами Патрик, а Кид энергично закивал, типа об этом он и хотел со мной поговорить. — Как, впрочем, и весь район.

— Введешь в курс дела? — попросил я.

— Все время забываю, что ты у нас недавно. В общем, смотри сюда…

Патрик отодвинул бутылку, а на ее место положил лист бумаги. Достал из кармана карандаш и начертил две линии поперек листа. Одну наверху — и написал над ней «Ганза», а потом для наглядности дорисовал две стрелочки. Типа где-то там выше. Вторая линия, наоборот, шла по низу листа. Патрик добавил на ней крестиков, превратив в подобие колючей проволоки.

— Во, смотри, на севере — ганзейский муравейник, как говорят у нас в Пограничье. На юге только чудики, вроде Бакли, и неизвестная земля, освоить которую у нас пока не хватает сил. А вот это все, — Патрик обвел пальцем середину листа, — считается Пограничными землями. И здесь всегда было пять более-менее сформированных зон контроля.

Патрик убедился, что я внимательно его слушаю, и продолжил:

— На западе — мы, — с этими словами Патрик ткнул в себя двумя пальцами, а потом крутанул ими, показывая на лавку и окна. — Наши предки — выходцы из Ирландии, и как-то так повелось, что у нас здесь соответствующая община. Всякое, конечно, бывало, но на самом деле очень хорошая община. Дружная, не то что эти…

Патрик ткнул куда-то в белую зону на листе, видимо, подразумевая соседей.

— Западнее нас тоже много неосвоенных земель. И это отдельная тема, — вздохнул мой лектор. — Ганза туда тоже метит. Ибо они растут, но на севере уперлись в Рекадию. Не суть, сейчас не о них. Так вот, следующую зону влияния, опять же исторически, заселили голландцы.

Он нарисовал точку, отметив Нейтаун, а потом справа провел косую линию, превратив земли ирландской общины в прямоугольную трапецию, прямой угол которой пришелся на край листа. Я подумал, что надо будет потом у него забрать этот листик и перерисовать к себе в блокнот, когда, наконец, куплю его.

— Мы зовем их «Трёхи», — усмехнулся Патрик. — Это если вежливо, а так-то много есть вариантов. А все потому, что у них там три крупных города. И все на «Х»! Хемстед, Хиллигом и Хардервайк. Понимаешь?

— Это понимаю, — кивнул я и приподнял бокал с виски. — Но не понимаю, почему мы в ирландской общине пьем голландский виски?

— Ой, не начинай, — замахал руками Патрик. — На больное-то зачем? У нас тоже есть…

— Но у них вкуснее, — вклинилась в разговор честная Клара и обновила себе стакан.

Патрик надулся и начал краснеть, но потом выдохнул и себе тоже обновил.

— Ну да, вкуснее. Зато у нас дешевле.

— Так, а почему больше не будет-то? — спросил я, еще раз понюхав напиток, но пить пока не стал.

— Потому что фанатики твои Трёху уже того… — Патрик сложил одну руку в кулак, а второй похлопал по ней, наглядно демонстрируя, что именно сделали фанатики. — И, возможно, уже почти всю зону подмяли под себя.

Он нарисовал вертикальную линию примерно посередине листа и заштриховал всю область от границы общины до этой линии. И сразу начал черкать дальше. Внизу появился вулкан, о котором мне уже рассказывал Бакли. А у правого края листа он изобразил горы, в самом низу нарисовав кружок. Затем весь правый участок поделил на три неравных части.

— Вот тут, — Патрик начал заштриховывать небольшой участок у нижней границы, — живут местные племена. Совсем дикие, так что ловить там нечего.

— В каком смысле «местные»? — Я посмотрел на Клару. — Потомки древней цивилизации?

Хобс скривилась.

— Ну-у, это не доказано. С тем же успехом сюда могли попасть майя или ацтеки сотни лет назад. Живут они изолированно, сами никуда не лезут, но и к себе никого не пускают. Дети леса, блин, практически эльфы, — развела руками Хобс, типа, это все, что есть.

— И страшные, — вмешался Кид, косо посмотрев на дядю. — У нас ими детей пугают. Мол, будешь себя плохо вести, тебя птичьи племена украдут.

— Ну да, — поддакнула Хобс. — Не известно даже, люди это или нет — у них маски с клювами.

— К ним даже соседи не суются, — снова выступил Патрик, отметив довольно большую область над зоной племен. — Это Дикие земли и народ там дикий. Чего там только не было за последние пятьдесят лет! Даже гетто Пограничья там устраивали, а Ганза просто ссыльных туда отправляла. Кстати, фанатики оттуда пришли. Ты же их ищешь? Так вот тебе туда.

Патрик выдохнул, тем самым показывая, что закончил свою лекцию. Но я его вернул в нужное русло:

— А тут кто?

Я ткнул в оставшуюся пятую зону, просто чтобы составить полное представление о Пограничье.

— А-а, шушера всякая, — поморщился Патрик, — Сборная солянка из неудачников. Практически пригород Ганзы. Мечтают туда влиться, но их тупо держат в стороне, чтобы отгородиться ими от Диких земель и племен.

— А с алкоголем у них как?

— Да иди ты! — фыркнул Патрик. — Тоже неплохо. Получше, чем у некоторых. Но не будем упоминать их всуе.

Все. На этом Патрик сдулся окончательно. Налил себе еще и спрятал бутылку, предложив нам расходиться. Но я попросил разрешения поработать в его мастерской и часа три возился с СВД. Разобрал и почистил — в общем привел в рабочее состояние. Все это время задавал Киду вопросы. Сначала он рассказал мне, где именно люди пастора засекли сектантов: в ста километрах от границы общины, неподалеку от Хемстеда. Рядом с ближайшим к Нейтауну крупным городом была заброшенная ферма. Там и засекли довольно крупный отряд.

Меня интересовало, почему община до сих пор не нападала. У Кида оказалась своя версия, которая показалась мне довольно разумной. Отношения с общиной всегда были довольно натянутыми. И дело даже не в том, кто лучше варит виски. Хотя история помнит, что войны начинались и из-за меньшего.

Кид считал, что пастор под предлогом войны с фанатиками хочет подмять Трёху под себя. На прямой конфликт не хватило бы сил, а прийти в роли освободителя — самое то. Торопиться пастор не любил и сначала хотел, так сказать, укрепить тылы. Запросил помощи из Ганзы, нанял отряд каких-то наемников. Сунулся даже к Миротворцам, но, само собой, они его проигнорировали. Все это Кид рассказывал мне шепотом, как очень большой секрет.

Ну а потом я стал учить его чистить оружие. Если до этого парень обходился исключительно скоростью и чуйкой своего генома, то сейчас решил, что пришла пора вооружаться. Он, в принципе, определился — решил остаться дома и собирался идти в отряд пастора. И это был еще один большой секрет, но уже от Патрика.

Затем я заглянул в банк и обменял там чек Патрика на монетки-векселя. После сытного обеда на квартире, посвятил остаток дня подробному изучению трофейного мотоцикла. Опробовал его, сделав круг по городу.

Хотел больше, но на меня коситься начали. Еще не хватало, чтобы за шпиона приняли, поэтому я поехал на местную заправку. Залил полный бак и прикупил две небольших плоских канистр по пять литров — у нас такие называли экспедиционными. Здесь их делали не из пластика, но тоже довольно легкими. Я без труда закрепил их на байке.

Подумал, что еще немного шопинга не помешает, и у меня появилась новая рубашка, а самое главное: легкая кожаная куртка из каффера. Жаль, что какой-то другой породы или после другой обработки — она была темно-серого цвета. Капюшона, к сожалению, пока не было. Побродив среди прилавков, я нашел что-то типа арафатки и сетчатый зеленый платок, который вполне мог сойти за шарф снайпера. Когда там у шакраса в полную силу заработает маскировка, пока не ясно, так что буду обходиться привычными способами.

Упаковал все, сварганил временные самодельные крепления для винтовок, прикрепил канистры, а рюкзак со всем остальным рассовал по седельным сумкам. Проверил время на биомониторе и со спокойной совестью отправился спать. Утром съеду. Координаты есть, план действий простой: найти того, кто мне расскажет, где доктор. Затем найти самого доктора и как максимум обсудить с ним тонкости генетики, а как минимум — узнать, у кого купили геном.

***

Как-то прям серьезно прощаться я ни с кем не стал. Решил, что заскочу потом на обратном пути, тогда и попрощаюсь. Только к «Нолану» заехал, чтобы обновить запасы «Живинки». Пожалел, что не купил еще одну канистру — слишком большой у меня расход. Взял сразу пять по ноль пять, благо уже не пешком тащиться. Подумав, купил и рецепт. Сразу же заглянул в бестиарий — уточнить, про кого там написано. А пока я листал страницы, Нолан принес еще одну книгу, раза в три толще из-за вложенных засушенных образцов. Практически гербарий, зато наглядно. Я выяснил, что для «Живинки» требуется один не самый страшный зверек и три красивых цветочка, которые пахли мятой даже в сушеном виде. Я попросил передать привет Хобс и Киду и пообещал скоро вернуться.

Довольный и радостный покинул лавку. Предвкушая приключения и новые открытия, остановился на крылечке и зажмурился, ловя на веках первые теплые лучики солнца. М-м-м… Хорошо-то как!

Открыл глаза и уставился в чью-то рыжую бороду.

Поднял голову вверх, пытаясь разглядеть, что там за персонаж. Он вдобавок при этом стоял на земле, а я на крылечке. Увидел массивный нос и не менее бородатые брови. Мамонт какой-то! Или слон. Шакрас на него даже не отреагировал, он был ему просто не интересен. А вот те двое, кто выдвинулся по бокам, хоть какую-то эмоцию вызвали. Шакрас чутка напрягся.

— Господа, вы загораживаете мне солнце, — довольно миролюбиво сказал я, не двигаясь с места.

— Пастор приглашает на встречу, — прогудело над головой.

— К сожалению, я уже покидаю ваш гостеприимный город, но скоро вернусь, — улыбнулся я, а сам подумал, что, может, теперь и не скоро, но вслух сказал иначе: — И вот тогда обязательно зайду.

— Пастор приглашает на встречу, — продублировал рупор, который, по ощущениям, где-то на столбе подвесили.

Сколько же в тебе роста?

Я все-таки сделал шаг назад, чтобы хоть примерно оценить размеры гиганта. Метра два с половиной вымахал! М-да, загадка… Как это я его раньше в толпе-то проглядел?

— Еще варианты есть?

— Пастор приглашает на встречу, — его, похоже, заклинило.

Я выглянул из-за него и встретился взглядом с боковым. Нормально, на одном уровне примерно, правда, с учетом крылечка.

— Пастор приглашает на встречу.

И этот туда же! Справделивости ради, в итоге слов он знал побольше, чем мамонт.

— У него есть для вас деловое предложение. Это не сильно вас задержит. Вы можете взять с собой оружие, если пожелаете.

Деловое предложение, это, конечно, хорошо. Можно и послушать. Я кивнул, мол, ведите. Мотоцикл оставил у Нолана. Оказалось, что он наблюдал за происходящим через витрину и с готовностью пообещал за всем присмотреть. С собой я взял СВД и так, по мелочи, что может стать лишним аргументом в обсуждении.

Гигант сдвинулся, и мне тут же залило солнцем глаза. Вперед выступили боковые и, не оборачиваясь, пошли по улице. Гигант оказался у меня за спиной, а мое предложение вернуть тень проигнорировал. Мы практически никого не встретили на улице. То ли еще рано было для прогулок, то ли народ не хотел попадаться на глаза.

Мы пропустили поворот к церкви и направились в трактир. Гигант остался снаружи, думаю, чтобы не перебить люстры. Внутри было пусто, если не считать бармена, облокотившегося на стойку и, похоже, спящего. Я огляделся и увидел такого же сонного гостя за дальним столиком и довольно симпатичную девушку, которая убирала со столов. Видать, недавно народ разошелся и гуляли массово.

Мы не остановились и прошли мимо небольшой сцены и какого-то гибрида пианино с роялем, пока не оказались в темном коридоре. От общего зала его отделяли две толстые бордовые шторы. Зрение тут же подстроилось под царящий здесь полумрак, и я спокойно насчитал четыре двери с номерками. Нам, видимо, нужна была первая — она как раз слегка приоткрылась.

Я не стал дожидаться сопровождающих, толкнул дверь и вошел в типовую ресторанную кабинку: диванчики по углам и широкий стол с зеленым сукном. За таким можно хоть в покер сыграть, хоть и просто банкет провести. Во главе стола, лицом ко входу, сидел пастор. По бокам два крепких парня, похожих и друг на друга, и на самого пастора. Не близнецы, но точно братья, а, скорее всего, и сыновья. На столе стояла бутылка, четыре бокала и вазочка с фруктами.

— Джордж, если не ошибаюсь? — спросил пастор. — Вы недавно у нас, а уже столько дел наворотили. Один толокош чего стоит. Потом сразу целая колония вуденвуду? И сразу же такие редкие товары на продажу. Надо было сразу ко мне идти, я бы больше заплатил.

Осведомлен он неплохо. Видимо, в таком маленьком городе сложно не привлекать внимания. Но, по крайней мере, про больницу он не сказал. Значит, это не Кид всем по большому секрету разносит.

Пастор посмотрел на меня, прищурившись так, будто сканирует или, как минимум, ищет признаки генома. Я тоже на него посмотрел и кивнул.

— Удивительное мастерство, — продолжил пастор. — Или удача? Или помощь Божья? И это вы здесь всего несколько дней. Страшно подумать, чего вы можете добиться, пожив у нас чуть подольше. Про вас, наверное, легенды начнут слагать? Сейчас самое время, чтобы их создавать и писать историю. Хотите поучаствовать?

Глава 7

— Зависит от предложения, — я пожал плечами, разглядывая фрукты на столе, а заодно и этикетку на бутылке: «Нейтаун что-то там дистиллери».

— Люблю деловой подход, — хлопнул в ладоши пастор и потер руки, будто уже собирался предложить накатить, но не предложил, вместо этого представился: — Меня зовут пастор Браун, если вы вдруг про меня не слышали. А это мои сыновья.

Он по очереди кивнул на каждого, подтвердив мои мысли о родстве. Сначала на правого, потом на левого, определив их по старшинству. Со старшим все понятно, внутри кайман, я их уже легко различаю. В младшем сидело что-то хитрое и опасное. Еще не факт, что наследство по старшинству передастся.

— Я здесь не как представитель церкви. Вопрос скорее относится к делам семейного бизнеса, поэтому можете называть меня просто «мистер Браун», — продолжил пастор.

— И чем же я могу быть полезен бизнесу семьи Браунов? Какую историю вы собираетесь переписать? И зачем вам я, учитывая возможности вашей общины?

Я выразительно посмотрел на старшего сына, мол, сила есть, а я-то вам зачем.

— Дело благородное, но деликатное, — Браун кашлянул и покосился на дверь. — К сожалению, не всегда община понимает, что для нее хорошо. Иногда нужно помочь.

— Давайте уже к делу. Я и правда тороплюсь, — попросил я, глянув на биомонитор. В какой-то степени это получилось чересчур демонстративно, но мне в самом деле захотелось прямо сейчас убедиться, что до кризиса еще есть время.

— Хорошо, — Брайн снова хлопнул в ладоши. — Мне нужен человек, который сможет пробраться на вискокурню в Хардервайке. Она сейчас, скорее всего, захвачена фанатиками из общества «Поиск нового пути».

— Вы хотите ее освободить?

— Не совсем, — пастор скривился. — Я скорее хочу освободить нашу общину от богомерзкой продукции. Уверен, что добавить в солод немного гнили или генома свинокрыса будет достаточно. И вам не составит труда это организовать. Тем самым мы сможем ослабить фанатиков, и это будет очень кстати в нашем конфликте. Что думаете?

Я думаю, что мне втирают какую-то фигню. И после того, как мне ее обозначили, просто так я отсюда уже не уйду. И если по первому вопросу все понятно — тупо хотят под шумок убрать конкурента. Не удивлюсь, если бутылка с бледной жидкостью на столе и является семейным бизнесом Браунов. А вот по второму вопросу надо бы подготовиться. Винтовку с рюкзаком я оставил у двери, сразу не дотянешься. Придется пользоваться тем, что есть в карманах. Я поерзал на стуле и уселся поудобнее, оставив руки под столом.

— Вынужден отказать, — пожал плечами я. — Совсем не мой профиль. Да и у вас же полно народа. Поручите кому-нибудь из своих. Или гвардейским, например.

Травить людей я в принципе не собирался. Да и напиток из Хардервайка реально был хорош, портить такой — это просто кощунство какое-то.

Сыновья пастора напряглись, а Браун пока лишь улыбнулся и почесал бровь.

— Вы, кажется, не очень понимаете, — сказал он. — Дело довольно деликатное. Не все в общине могут обрадоваться такому решению. Для вас же сплошные плюсы. Когда мы прогоним фанатиков, кто-то должен будет возглавить вискокурню. Почему бы вам этим не заняться? Скажем, с десятью процентами от прибыли? Плюс отличный земельный участок и прочие преимущества уважаемого в общине человека?

Действительно, почему бы и нет? Наверное, потому что отличный земельный участок предполагается на местном кладбище. С табличкой «Здесь покоится преступник, укравший у нас огненную воду нормального качества. Пейте местное. По акции в подарок медная кружка».

Ага, спасибо! Одни мне уже прекрасный контракт предложили.

— Все-таки вынужден отказаться, даже от двадцати процентов от прибыли, — ответил я, изобразив грустную улыбку, типа очень хотелось бы, но увы.

— А за тридцать? — предложил пастор, лишь убедив меня этим вопросом, что я не получу ничего.

— Нет. И я, пожалуй, пойду, а то дела, понимаете ли…

— Вы все-таки не поняли, — вздохнул пастор и, достав из-за спины пистолет, положил его на стол. Сыновья тоже зашевелились. Здоровый просто со скрипом отодвинулся от стола, увеличив место для маневра. А младший прищурился с хитринкой и засунул руку за пазуху.

— Это вы, кажется, меня не поняли, — улыбнулся и выложил свои карты на стол.

Моим джокером оказалась чека от гранаты. Точнее, не от гранаты, а от запала, который я так и не успел снарядить взрывчаткой от бомбардира. Но им знать про это было не обязательно.

Стальное колечко с тихим звоном шмякнулось на стол. Такое маленькое, такое тихое, но зато три здоровых мужика разом подскочили. Я тоже поднялся, держа левую руку в кармане и изображая, будто там что-то есть.

— Тройной геном жука-бомбардира, — пояснил я. — Чтобы вы правильно оценивали ситуацию и чтобы у семейного бизнеса Браунов была не только история, но и будущее. Мы хорошо понимаем друг друга?

— Предельно, — ответил Браун. Похоже, он вспомнил, что имеет какое-то отношение к церкви, и перекрестился.

— Тогда у меня есть встречное предложение. Я помогу вам на территории Трёхи. Например, ликвидирую Борея. Вы поможете мне со снаряжением и информацией. А про эту неудачную ситуацию мы просто забудем. Что думаете?

Что они думают на самом деле, без труда можно было прочитать на их лицах. Судя по гневной физиономии старшего, я только что лишился красивой таблички на могилке. Просто пристрелят где-нибудь в пустошах. У младшего и главы семейства все было чуть сложнее — похоже, шел мыслительный процесс с разборов вариантов. Как далеко я смогу уйти сейчас и скольких людей положу по дороге? Что они теряют, если отпустят меня и что приобретут, если отпустят?

Победила, видимо, польза.

— Какое снаряжение тебе нужно? — спросил пастор, перейдя на «ты».

— Оружие, боеприпасы. Подробная карта Трёхи с отметками, где видели фанатиков и как быстрее добраться до Хардервайка.

— Оружия свободного нет, — в разговор вклинился младший. — Самим не хватает. Патронов подкинем, карту дадим. Но как мы узнаем, что ты нас не кинешь?

— А как мне понять, что ваши люди на меня не кинутся на выходе? — парировал я. Славный обмен риторическими вопросами получился. Будем считать, что мы здесь все джентльмены и на слово верим. Хотя мне было пофиг, во что они верят. Сейчас главное — разорвать дистанцию, не отведав местного гостеприимства по полной.

— Просто не мешайте мне, — предложил я. — Так сложилось, что у нас с вами сейчас общий враг.

Пастор пристально посмотрел на меня и явно использовал какой-то навык — уже не анализ генома, а что-то вроде детектора лжи. Я не стал сопротивляться, хоть и почувствовал, что шакрас может это контролировать. Наоборот, расслабился, транслируя свои искренние намерения.

— Хорошо, — наконец сказал пастор. — Перед выездом зайди в отделение Гвардии. Я предупрежу, чтобы они поделились. Удачной охоты.

Все. Аудиенция закончилась. Старший сын явно хотел что-то добавить, но одного взгляда отца хватило, чтобы он передумал. Я поднял кольцо со стола и уже собрался было уходить, как меня остановил младший и протянул бутылку местного виски.

— Это подарок, — голос был с хрипотцой, причем какой-то ржавенькой, как и его улыбка. — До скорой встречи.

Угрозы в тоне не было, скорее намек на какие-то хитрые планы касательно совместной работы. Я забрал бутылку и кивнул на прощание. Ни пить это, ни работать с ними я не собирался, но для варки «Живинки» или каких-либо других эликсиров сойдет и это. Как и халява с патронами, если гвардейские что-то подкинут.

И действительно подкинули. Правда, как любил говорить Купер, маловато будет! Пачку патронов для СВД местного производства отличного качества. Если верить гвардейскому, конечно. И полпачки тридцать восьмого для револьвера. Вторую половину пачки, плюс еще двадцать винтовочных и десяток дроби двенадцатого калибра про запас я получил за небольшую взятку. Продать хоть какое-то оружие гвардейский наотрез отказался. Сказал, что за ту сумму, ради которой он готов рискнуть, мне проще будет нанять сразу трех, а то и четырех наемников. Спасибо, не надо.

Я совершенно спокойно добрался и до участка, и потом до лавки Нолана. Ополченец-гигант снова куда-то исчез, а ведь я специально головой вертел, высматривая его на улице. И слежки я не заметил. Единственный, кто вышел за мной из трактира, — это один из первых сопровождавших. И то он сразу обогнал меня — вероятно, пошел предупредить гвардейских.

Я уже собирался выезжать, как появился Нолан.

— Все в порядке? — спросил Чёрч. — Что хотели?

— Дружить, конечно, — улыбнулся я.

— А ты что?

— Нейтрально. Не все методы вашей общины мне нравятся. Про рабство опять же слышал, — я пожал плечами, усаживаясь на мотоцикл. Развернул выданную карту и наметил начало маршрута.

— Не-е, — фыркнул Нолан. — Я, конечно, тоже не одобряю, но ты все-таки местных с сектантами не сравнивай. По слухам, их карательные отряды всех подряд гребут, а потом либо насильно на свою гниль подсаживают, либо все прочее насильное делают. А у нас — это аналог долговой ямы. Есть у нас дурачки. И те, кто выпить любит, — Нолан щелкнул себя пальцем по шее. — И в азартные игры многие играют. Остановиться не могут, все в долгах, и никакой пользы для общины. Вот тогда община и начинает их жизнью распоряжаться, раз сами не способны. Тьфу, черт, словами пастора заговорил, — рассмеялся Нолан.

— Я поехал. Про ворастребов помню, — сказал я и махнул рукой.

Спрятал карту и вырулил на дорогу. Миновал блокпосты (уже два!) и объехал новые ограждения, появившиеся за ночь. Меня никто не останавливал. Удивительное дело: телефонов нет, а информация распространяется со скоростью ветра.

Отъехав от города на безопасное расстояние, я притормозил и обернулся. Понаблюдал немного за Нейтауном. На вышках все без изменений, блокпост пустой — стражники попрятались в тень, пока никто не едет. В общем, тишь да гладь и никаких намеков на то, что меня преследуют.

Минут через тридцать, заехав на небольшой плоский холм, я повторил процедуру. И снова никого не заметил. Чуйка тоже молчала, возможно, вокруг в самом деле безопасно. Тогда я спустился с холма и, проехав еще немного, нашел ровную площадку — практически идеальное место для пристрелки оружия.

В качестве мишени решил использовать большой камень, торчащий из травы. Выскоблил на нем несколько прямоугольников, каждый размером со спичечный коробок и отсчитал сто метров. Начал с открытого прицела и, отстреляв четыре выстрела, слегка прибалдел от результата.

Первый оторвался на пару сантиметров, а остальные легли буквально пуля в пулю. Хм, причем патроны были местные. Вместо упора я опять использовал рюкзак, то есть что-то могло гулять. Ну этого не произошло, вкладка получилась такой, словно у меня не руки-плечи, а тиски какие-то. А еще, кажется, что-то не так стало с дыханием. Проблем с нехваткой кислорода я не испытывал, но чтобы делать вдох — такого не помню.

Сделал еще два выстрела и повторил результат, загнав обе пули в уже приличную лунку. Хм…

Покосился на биомонитор и еще раз удивился. Процентное соотношение стандартное. Но тогда получается, что это не шакрас мне помогает, а я уже сам таким становлюсь — как-то перевариваю его или растворяю в себе.

Это ведь не только улучшенное зрение, а какой-то новый уровень сосредоточенности, когда все вместе: дыхание, мышцы, глаза — всё не просто работает, как единый организм, а буквально синхронизируется в момент выстрела.

Воодушевившись, я настроил оптику на следующий прямоугольник. Спасибо новому зрению, я видел его так четко, как никогда не смог бы в прошлой жизни. Прицелился по открытому прицелу в середину нижнего края и, не меняя положения винтовки, (что уже тоже было легко) посмотрел в оптику. А вот «елочка», в принципе ожидаемо, тыкалась совсем не в то же самое место.

Ладно, чудес не бывает. Достал инструменты и начал возиться с барабанами поправок. Так, один клик — пять сантиметров на сто метров, хорошо. Еще немного, еще… Ага, можно пробовать!

Сделал еще четыре выстрела. И, мягко говоря, остался недоволен результатом. То ли подзабыл что-то в тонкостях ПСО, то ли с прицелом проблемы, то ли шакрасу тоже нужна выверка для работы с оптикой. В теории, в его генетической памяти нет такой опции: добычу приближать и увеличивать.

Ладно, патроны, конечно, жалко, но иначе никак…

Через три часа я, наконец, признал, что доволен новыми ощущениями и возможностями от инициации. Но при этом совершенно разочаровался в найденных снайперских патронах. Все-таки слишком долго они пролежали в подвале «Древних», еще и непонятно, в каких условиях. Но все равно, что с теми, что с другими патронами я поставленной задачи добился: в камень с восьмисот метров зашел — считай, ростовая фигура. Просто со старыми патронами нужно было больше вынос делать.

Поиздержался сильно, в наличии осталась одна пачка местных, теперь по умолчанию снайперских. Одна пачка снайперских, теперь по умолчанию расходных. И два полных магазина. Итого на шесть десятков врагов хватит, и это уже сильно больше того, что у меня было, когда я только появился в Аркадии.

Настроение даже как-то поднялось. Оно и так было неплохим, а когда появилось чувство уверенности в своем рабочем инструменте, так вообще стало прекрасным. Я прибрал за собой, завалил камень в траву и собрал гильзы. Скорее по старой привычке. Думаю, что нескоро я здесь сам релоадингом займусь. Но, может, продать получится.

По моим прикидкам, до границы с Трёхой оставалось еще километров двести. По пути я встретил две машины с гражданскими из общины, а еще вдалеке пронесся небольшой караван. Было сложно различить логотипы, но, думаю, это Миротворцы пропылили по своим делам. Но вообще, чем ближе я подъезжал к границе, тем безлюднее становилась местность. Кто-то из монстров кружил высоко над головой, но явно не по мою душу. Вроде парочка кафферов спокойно шла на водопой, но расслышав тарахтение моего мотоцикла, они тут же удрали.

Нужная мне граница ознаменовалась полосой густого леса, который как-то разом вырос у меня перед носом, стоило мне преодолеть очередной холм. Но протоптанная или накатанная дорога все еще сохранялась, правда, стала уже и кое-где снова начала зарастать травой. Сам лес выглядел довольно мрачно и блекло. Исчезли зеленые заросли, яркие пышные кусты и лианы, зато стало заметно больше камней. А еще повсюду росли темно-желтые цветочки, напоминающие ромашки.

Я вспомнил, что только утром видел похожие в гербарии Нолана. Но не в рецепте «Живинки», а на соседних страницах. Кажется, в разделе «яды», который шел сразу перед лекарственными средствами. Я остановился и сорвал один. Почувствовав резкий неприятный запах, поморщился и выкинул цветок. Развернул карту и нашел там отмеченный лес. Название «Серый лес», в принципе, соответствовало тому, что я видел, не считая цветочной поляны. И ощущения от него были такие же серые, почти нейтральные.

Этот лес тянулся километров на пятнадцать, а дальше меня уже ждала Трёха и та самая ферма, на которой заметили сектантов. В принципе, если бы я поторопился, успел бы проскочить его до темна, но уже метров через пятьсот заметил старую каменную хижину возле дороги и решил заночевать.

Маленький одноэтажный домик класса «сарай» выглядел совсем заброшенным. Дырявая дверь по центру, по бокам окна без рам и стекол, а на крыше — растрепанные вязанки потемневшей соломы. Одна стена уже заросла плющом, а несколько низеньких ступенек, ведущих к входу, раскрошились от старости. Если здесь когда и жили, то лет этак двадцать назад.

Внутри уже не осталось мебели, а о присутствии человека говорили только остатки старого кострища и груда сухих веток, явно собранная как раз для следующих путников. Я зашел внутрь, проверяя каменную кладку на прочность. Покосился на потолок, на две уцелевшие балки и не пойми на какой магии державшуюся крышу. Пол был каменный, сложенный из длинных и широких плит, размером как стандартные доски.

— Идеально, — сказал я, притопывая по плитам.

Завел мотоцикл за угол, где тоже уже вовсю разросся плющ. С дороги видно не будет, а я, если что быстро смогу выкатить. Забрал вещи и оружие и начал обустраиваться. Развел костер и пока кипятилась вода, стал осматривать пол. Нашел расшатанную плиту и попытался ее поднять. Сразу не получилось, но, расковыряв швы, я справился. Под ней оказалась земля, которую я тут же выкопал и отнес подальше от дороги.

Вернулся, перекусил и начал обустраивать свою первую на Аркадии нычку. Упаковал ругер с остатками патронов, добавил бутылку «Живинки» и запасной нож (прихваченный у Патрика на сдачу). Приладил плиту обратно, замаскировал следы своего варварства и стал готовиться к ночевке. Разложился и только после этого, подхватив винтовку, высунулся в окно.

— Выходите уже, я же знаю, что вы здесь, — сказал я, вглядываясь в сумерки. — Не надо ждать, пока я усну. Темнеет — самое же время поохотиться.

Глава 8

В лесу заплакал ребёнок. Потом кто-то покашлял и засмеялся, но плач не прервался, а будто со стереоэффектом донёсся с другой стороны. Шелест листьев выдал тень в кустах. Смешавшись с ветками, она выглядела каким-то фантастическим существом.

Думаю, что я тоже красиво смотрелся в этом окне. Вытянутый силуэт, подсвеченный со спины костром. Было в этом что-то демоническое. Хотя и мишенью я стал прекрасной. Для любого человеческого стрелка.

Но пришли не стрелки и совсем не люди. Пришли волки. Или гиены, или шакалы… В общем, собаки какие-то сутулые, без примесей пауков или каких-то других гадов. Но много. И очень злые.

Метрах в сорока тень куста разделилась, и в просвете появился первый монстр. Всё-таки ближе к шакалу — серая, почти пепельная шкура, темно-жёлтые глаза и стандартный набор из когтей и клыков. Шакал оскалился, растянув морду в подобие улыбки. Не милой, а как у Джокера из фильмов про супергероев.

— Сюда смотри, — прошептал я, показав двумя пальцами себе на глаза, а потом ткнув указательным в шакала.

Прищурился и тоже оскалился для большей убедительности. Думал зарычать, но всё равно не услышит — далеко. Но, как ни таращился, пытаясь налить глаза кровью и вложить туда хоть капельку той ярости, что меня переполняла после рождения из змеюки, ничего не получалось.

Сутулый шакал лишь тявкнул, будто рассмеялся над моими стараниями, и сделал шаг вперёд.

— Не работает твоя магия, малой, — пробурчал, обращаясь, по сути, сам к себе.

По телу будто бы пробежал лёгкий заряд тока, словно это какая-то проверка готовности мышц. И пришло осознание, что магия-то моя работает, но только не на шакала. У него разум коллективный, стайный. До конкретно этого монстра, который уже попался мне на глаза, посыл тупо не дошёл, а размазался на всю стаю. Остальных я ещё не видел, но уже чувствовал.

Много.

Злые, но сытые, а значит пришли убивать ради собственного удовольствия. Даже не территорию собственную защищают, а конкретно хотят поглумиться. Видимо, против природы не попрёшь. Шакал — он и в нашем мире шакал, любят они толпой на одного накинуться и кружить вокруг жертвы, глумиться.

Шакрасу это не понравилось. Где-то на профессиональном уровне. Будь у хищников профсоюз, он бы попытался их оттуда исключить за неспортивное поведение. Хищником быть можно, просто убийцей — нет.

Шакал задрал морду и завыл. Дождался ответа от сородичей, чей вой пронёсся по всему лесу. Зря они так демонстративно, я теперь точно знал, сколько их, и где мелькнут их тени. Вскинул СВД и потянул спусковой крючок. Бабахнуло будь здоров! Ещё и остатки хижины усилили акустику. Но шакалов это не испугало. Видимо, индивидуальная смерть тоже не сразу до стаи доходит.

Зверь рухнул, будто ему лапы битой перебили. Стрелял я в упор, всего с тридцати метров, поэтому кость не выдержала. А новый третий глаз во лбу мёртвому шакалу уже не поможет.

Касанием спускового крючка я разом спустил поводки всей стае. Затряслась листва, раздались рычание и лай — и сразу три монстра выскочили из леса. Неслись так, будто у нас тут проходят шакальи бега, а я главный приз. Еще и мерцать начали — я будто бы моргал, а они становились ближе. Средний летел прямо, боковые — рывками, будто что-то поняли и пытались заблаговременно уйти с линии огня.

Три выстрела. И моя безмерная благодарность человеку, который придумал самозарядные винтовки! Средний свалился прямо на дорогу, его уже мёртвого протащило по инерции. Левый мотнул мордой в сторону, а обратно мотать уже было нечем. Там же и рухнул с перебитой челюстью. Правому я, похоже, повредил позвоночник. Прежде чем умереть, он ещё немного прополз, силясь дотянуться до меня.

Я только успел выстрелить, как на дороге появились ещё двое. А третий взвился в прыжке, начав ещё от деревьев, а закончив практически перед ступеньками. Правда, уже мёртвым. Два оставшихся бросились в хижину. Один — через дверь, второй — в прыжке прямо через моё окно.

Не мешкая, я присел, пропуская пахнущего мокрой псиной монстра. Дал ему возможность, спокойно долететь до костра, а сам встретил морду, появившуюся на пороге. Пнул, вбивая его в дверной косяк с такой силой, что они сломались оба. Кости шакала захрустели, а в косяке раскрошилось сразу несколько камней.

И тут же раздался вопль монстра, упавшего в огонь. Звон котелка и грохот стальной кружки. Запахло палёным и стало очень светло. Обезумевший шакал заметался по хижине горящим факелом, а мне только и надо было, что уворачиваться. Он врезался в собрата, лежащего на входе, подпалил его и, продолжая выть, выскочил на улицу. Подсветил мне новую троицу, по которой я тут же отстрелялся, и завалился в кустах.

— Как бы пожара не было, — задумался я, расталкивая свои вещи подальше от огня и топча разбросанные угольки.

Перезарядил магазин и перешёл ко второму окну, по инерции меняя позицию. Надо бы экономить патроны, но в рукопашную идти пока не хотелось. Я ощутил присутствие сразу пяти монстров. Тройка, уже по старой схеме, собралась идти напролом, а боковые прошли сильно мимо, намереваясь обойти хижину. Окон за спиной не было, только остатки дымохода, в любом случае пролезть там не получится.

Я сделал шаг назад, скрываясь в тени — понятно, что шакалам всё равно, но нарушать наработанный привычный алгоритм действий мне не хотелось. Не все время за мной будут только дикие монстры охотиться. Обзор при этом я себе оставил достаточный. Поймал в прицел серую шкуру между деревьями и, когда морда спряталась за густым папоротником, но забыла про уши, выстрелил. Я точно попал, но трава раздалась в стороны, и оттуда выпрыгнул ещё один. Самый крупный, может, даже вожак стаи. Он спокойно принял в себя две пули, а потом ещё две пропустил мимо, пару раз исчезнув прямо у меня на глазах. Не то призрак, не то телепортер какой-то на короткие дистанции! Буквально пять сантиметров колебания из стороны в сторону. Надеюсь, это просто скорость была такая запредельная, потому что к телепортации на Аркадии я ещё не был готов!

Отвлёкшись на него, чуть не пропустил ещё двоих. Монстры сменили тактику — теперь они крались, пригибаясь к земле и стараясь максимально долго оставаться за деревьями. А потом резко, с таким же мерцанием, перескакивать от одного к другому. Одного я поймал как раз на таком перелёте — ещё не видел его, но шакрас подсказал, когда зверь прыгнет.

Второго я достал уже на дороге. Он, видимо, так вжился в роль мышки-попрыгушки, что на секунду завис, выйдя на открытое пространство. Или подставился специально, потому что в следующий момент крыша с грохотом проломилась сразу в двух местах, засыпав меня прелой соломой. И сразу стало тесно. Я подумал, что жалко подставлять СВД под зубы, хотя приклад легко бы по ним попал. Вжался в стену, крутанувшись по ней в угол. Оставил в нём винтовку и кувырком разминулся с прыгнувшим на меня шакалом. Вскочил, плечом толкая второго монстра, и выхватил «курносого».

Слишком медленно! Шакал прыгнул, целясь мне в лицо. Увернуться уже не получалось, и я просто вскинул левую руку. Давно я не испытывал таких острых чувств! В прямом смысле острых. Расхваленную продавцом кожаную куртку монстр даже не заметил — прокусил рукав и тисками зажал моё предплечье, лишь на пару сантиметров промахнувшись мимо биомонитора. И получил в упор, в незащищенное брюхо, две пули. Закатил глаза, но челюсть не разжал. Кажись, заклинило.

Тут же на меня кинулся второй. Этот шел понизу, намереваясь цапнуть меня под колено. С ним оказалось даже проще — подставлять ногу под укус не пришлось, я просто выстрелил. И пока он пытался подняться с пола, припечатал контрольным.

Неожиданно для себя я зарычал, почувствовав досадное неудобство в левой руке. С каким-то даже удивлением вспомнил, что там вообще-то тушка болтается килограмм под сорок. Мельком вспомнил набор инструментов, который мне пытался всучить Патрик перед отъездом. Может, и не просто так там было столько кусачек и плоскогубцев. А у меня — только в мультитуле, и то под другие задачи. Боли я не чувствовал, всё онемело, как когда-то в больнице. Главное, что вроде как до кости клыки не прокусили.

Я уже достал мультитул и даже одной рукой раскрутил его, высвободив плоскогубцы. Или острогубцы, если быть точнее. Не успел я придумать, что именно буду делать, как дверной проём заполнила серая масса. Добрался вожак. Переступил порог, оскалился и глухо зарычал.

Вот честно! Не будь на мне зубастой «прищепки», я бы уже выпрыгнул в окно. Да что там в окно — через крышу бы уже перемахнул за стену и газовал бы на своём байке. Но дохлый шакал держался крепко.

И вообще, какая-то неловкая возникла ситуация. Я стоял с мёртвым монстром в одной руке, с острогубцами — в другой. Костёр погас. Револьвер в кармане всего с одним патроном, винтовка и вовсе в другом конце комнаты. Ещё и этот вожак дурацкий, которому до меня даже прыгать не надо — тут метра полтора, не больше.

Но он всё-таки прыгнул…

А я вспомнил, что меткий, а с шакрасом — ещё и ловкий, и ткнул подлетающую тушу острогубцами в нос! Попал в каждую ноздрю, тут же сжал ручки и резко дёрнул вниз.

Взгляд вожака мне, наверное, ещё долго будет сниться. Взгляд такой, будто ему яйца прищемили, а не ноздри. Такие нежные монстры пошли, что шакрасу и развернуться-то негде! Шакрасу наш финт понравился, он оценил его как хитрость и добавил баллов за проворность.

Я отдёрнул руку и, пока монстр не очухался от болевого шока, перехватил мультитул и несколько раз пробил в ухо. А потом ударил по зубам вцепившемуся в меня трупа. И вроде всё шло хорошо, но тут шакрас решил, что врагов больше нет, и включил обратно болевые ощущения.

В общем, трофеи я пошёл собирать только после того, как жахнул дважды по двести «Живинки», а оставшиеся сто потратил на дезинфекцию четырёх прокусов. К счастью, чистых. Без признаков яда или какой-то другой заразы.

Начал с вожака. В его густой шерсти кристалл было не так просто разыскать.

«Обнаружен геном шакала. Тип «Альфа». Уровень редкости: 6. Средняя цена закупки в генотеках: тысяча аркоинов. Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту, — скорость, наведённые атмосферные вибрации, «чувство стаи» (обнаружение носителей подобных генов), а также незначительные телепатические способности в рамках одного вида.

Понятно, это действительно были шакалы, и мне попался вожак. Да ещё и с опцией коллективной связи. Мерцание в движении — тоже интересная штука, то есть они как-то создают вокруг себя эффект турбулентности. Но ещё интереснее, что такая стая может общаться на расстоянии и находить своих. Пусть незначительно, но хотя бы на уровне «был часовой — нет часового». С таким навыком и рации не нужны. Это при условии, что у всей гипотетической банды одинаковые геномы.

Стоп, это уже «если да кабы»! Не факт, что сектанты такое в себя приняли. Ещё не известно, как много на Аркадии желающих стаями жить. А вот обнаружение — это полезно.

Вдруг шакрас, как тот рыбак, тоже сможет собрата издалека увидеть? Сомнительно, учитывая, что он одиночка, но как-то они должны ведь отличать своих от чужих? Если что-то подобное и существует, то в Сером лесу второго шакраса я точно не встречу. В бестиарии Нолана я про такое ничего не читал, но, может, профессиональные звероловы больше об этом смогут рассказать?

Пока собирал эссенции с шакалов, я попытал Аркашу. Узнал про разные виды монстров, живущих стаями, в том числе крылатых и кровососущих. К ши-тау это не относилось, а про, собственно, шакраса Аркаша ничего и не знал.

Чем глубже в лес заходил за сахаром, тем слабее были трофеи. Альфа, что логично, оказался единственным. Остальные звери были без какой-либо классификации вообще и стоили в четыре раза дешевле. Все равно я оказался в плюсе.

Когда я навёл порядок, уже полностью стемнело. Пришлось развести новый костёр, а всех шакалов отнести подальше от дороги и сложить в кучу, чтобы другим монстрам было наглядно видно, что им тут не рады. Должно сработать, если вдруг шакрас пока не пометил территорию. Проверил таймер на биомониторе — опять почти всё, что за день потратил, отыграл обратно. Практически в балансе нахожусь. С этими мыслями и уснул.

Проснулся, когда было уже не просто светло, но еще и жарко. Чуть ли не полдень стоял, и солнце уже успело всё прогреть, превратив лес в парилку. Рука ещё ныла, но в основном больше чесалась. Перекусил, собрался, проверил, что заначку просто так не найти, и выехал на дорогу.

Без приключений проехал через лес, хотя чувствовал, что живности вокруг хватает, особенно много ее собралось за ночь возле хижины и трупов. Над крышей кружили стервятники, а в кустах шуршала какая-то шустрая мелочь.

Практически на выезде дорогу мне перегородила банда крупных муравьёв. Крупных в том смысле, что колесом я бы его не раздавил. Шакрасу они были безразличны, мне тоже. В тот момент, когда я подъехал и начал перегазовывать, сразу штук двадцать муравьев выстроились в боевой порядок, к тому же из леса ещё подтянулись. Но как только я заглушил двигатель, все успокоились и плотным ручейком побежали по своим делам.

Сражаться с муравьями желания не было, поэтому пришлось ждать почти двадцать минут, пока поток черных спин не поредеет. Я уже собрался было проскочить, как из леса появилась встречка. На середине дороги два потока встретились, и я снова завёл мотор, порычал, поддавая газа.

Неожиданно это сработало. Две глазастых головы повернулись в мою сторону, покачали усиками и сдали назад, развернув ручейки. Я кивнул, чувствуя, что это капец какой-то. С муравьями оказалось проще договориться, чем с некоторыми людьми.

Потом никаких приключений не было. Территория Трёхи встретила меня пустой степью с редкими акациями, полусухими травами и камнями. В общем-то, всем тем же самым, чем меня провожали земли общины.

На дороге никого, вокруг дороги — никого. Ближайшие фермы, судя по карте, ждали меня километров через пятьдесят. А ещё через двести была отмечена точка, где засекли карательный отряд фанатиков.

Но встретил я их раньше.

Сначала показался дым. Нехороший такой, не костёр с шашлыками, а полноценный пожар, когда все горит и чадит вперемешку: и дерево, и кожа, и чуть ли не покрышки. Местность пошла холмистая, поэтому я не видел, что именно горит. Но на карте там был небольшой хутор (или как это называется у голландцев). Вот только никаких опасностей вокруг него не должно было быть. Ближайшие аномалии находились километрах в двадцати южнее, особые охотничьи зоны, наоборот, на севере. И до фанатиков оставалось ещё километров восемьдесят.

Я нашёл несколько крупных валунов, заросших кустарником, и оставил там мотоцикл. Подхватил рюкзак, снайперку и дальше зашагал пешком. Перевалил через первый холм, потом ещё через один, и только оттуда мне открылась вся картина. Горели два сарая на хуторе. И еще оттуда прилетел женский крик. Видимо, настолько отчаянный, что преодолел аж полтора километра. Слишком большая для меня дистанция, но людей на земле я сумел разглядеть. Как тех, кто уже не встанет, — это в основном мужики, так и живых, сбившихся в кучку возле колодца на земле, видимо, женщины и дети. Пару мужиков я там тоже разглядел, но положение у них было незавидное. Один стоял на коленях и будто бы молился, а второго прямо сейчас пинали лысые уродцы-фанатики.

Самих фанатиков я насчитал около десятка. Те, кто не пинал мужика, разделились на две группы. Половина крутилась вокруг женщин и рыпалась на них, как дикари. А остальные носились по двору и что-то таскали из дома и уцелевших сараев. Что-то скидывалось прямо на землю, под ноги главному. А что-то сразу отправлялось в грузовик, кузов которого торчал из-за дома.

Пользуясь дальномерной шкалой прицела, я перепроверил себя. В принципе, плюс-минус правильно определил. Полтора километра между нами. Многовато, но ландшафт, в принципе, позволял быстро сблизиться. Вопрос в том, что с отходом у меня будут проблемы, когда срисуют.

Но… подгоняемый нетерпением шакраса, который явно решил, что и этот беспредел не пройдёт в профсоюзе хищников, я уже соскользнул в ближайшие заросли кустарника.

Потому что полностью был согласен со своим геномом.

Глава 9

Я оторвался от оптического прицела и оценил, что ждет меня впереди. Первые сто метров от хутора тянулись аккуратные ровные грядки с разнообразной зеленью. Что-то типа петрушки, морковки, но тут я тоже не эксперт, точно не скажу. Местные вершки какие-то, без корешков. Для меня главное, чтобы они не закрывали обзор.

Следующие метров двести тоже были засажены чем-то похожим на смесь арбуза и дыни. По форме как вытянутая «Торпеда», но полосатая, как желто-зеленый арбуз. Выглядели они аппетитно, а генетическая память намекала, что на вкус они сладкие и освежающие.

Дальше, а соответственно ближе ко мне, росла пожелтевшая и частично засохшая кукуруза. К счастью, ряды шли не сплошняком — было как минимум три широких просеки, благодаря которым хорошо просматривался хутор. И что ещё важнее — крайняя полоса расширялась и тянулась в мою сторону ещё почти целый километр. Это значит, отходить придется как раз через это кукурузное поле. Конечно, фанатики тоже по нему за мной пойдут. Неважно, мне-то просто потеряться нужно, а там отработаем по обстоятельствам.

А вокруг была обычная дикая степь. Кое-где росли кусты акаций, хватало и валунов, и камней. Некоторые из них были совсем крупными — я вполне мог бы спрятаться за ними целиком.

Я присмотрел два самых удобных камня и одно более-менее толстое дерево на разной дистанции. Триста метров, практически сразу за арбузным полем, потом пятьсот и крайнее — на семистах метрах. Тенью проскользнул до края кукурузного поля, периодически припадая к траве, чтобы проверить, что происходит на хуторе.

Время поджимало. Там уже избивали кого-то другого, а потом и вовсе раздался выстрел.

Прекрасно, значит, сектанты вооружены. Не все, но как минимум трое точно — я разглядел пистолеты в руках. Что-то типа ТТ или даже браунинги. Это повышает ставки, но в пределах разумного. Гораздо сильнее меня смущал их главный — опять прилично-деловой в пиджаке без воротника. На его лице красовалась всего одна татуировка — перевёрнутый крест под глазом, и выглядел он вполне обычно.

Впрочем, и сами фанатики в этом отряде выглядели не такими отбитыми уродами, как те, кто вломился в больницу. Их объединяло то, что эти тоже были лысыми и с раскрашенными макушками. Возможно, это вообще был пепел, а не краска. А глаза с носом, наоборот, были измазаны углем. Что-то среднее между маскировочным гримом и таинственной символикой. Тела сектанты забили татуировками, но каких-то выраженных язв или корост на коже я не увидел. Видимо, это свеженькие рекруты, ещё не успевшие перебрать с мутациями. Хотя вели они себя как наркоманы в состоянии ломки: то метались кругами, то орали на пленных, то дико ржали.

Хотел мысленно сказать про них: «Звери, а не люди», а потом понял, что таким сравнением настоящих зверей оскорбить могу.

Стреляли в одного из мужчин. Пока в ногу. И, судя по крикам и поведению главаря, который руководил двумя амбалами, они что-то пытались узнать у пленного под пытками. Издевались над самым старым, угрожая расправой всей семье. Периодически главарь переставал орать и переходил в режим доброго полицейского, присаживаясь на корточки. Наверное, даже обещал старику, что его люди никого не тронут. Но даже мне было очевидно, что фанатики, пускающие слюни на девушек, их просто так не отпустят.

Я решил рискнуть и поторопился занять ближайшую позицию. Триста метров — вполне подходящая дистанция, чтобы стрелять в голову. Одна проблема: от похотливых криков сектантов и отчаянного визга женщин меня аж скрутило — это неожиданно подключились обострённые чувства шакраса. Меня захлестнула волна чужого страха, боли и отчаянья. Чуть не сбил прицел — насколько эти чувства были сильные. Мне будто нервы оголили и тыкали в них раскалёнными прутьями. Пришлось замереть и отдышаться, чтобы сбросить наваждение.

Я накинул сетку, прикрыв себя, винтовку и камень. Благодаря навыку шакраса над маскировочным покрытием должно появиться едва заметное марево, чтобы сравнять по цвету сетку и камень.

Ладно. Надо просто успеть сделать как можно больше, до того как они за мной кинутся.

Пора выбирать первую цель. Деловой, как назло, сместился в сторону. Теперь только его плечо маячит, а сам он спрятался за другого фанатика. Он командовал двумя лысыми… Хотел назвать их чертями, но опять же понял, что Нолана можно оскорбить... В общем, по его команде два лысых фрика, растолкав раненых мужиков, выволокли вперед молодую девчонку.

Уроды. И методы один в один, как у Драко. Тоже любитель нападать на слабых и беззащитных, а ещё использовать их в роли щитов. Но в этот раз я успею раньше. Я понял, что чересчур завёлся, и выдохнул, чтобы не терять концентрацию.

Девчонку толкнули к старику, и лысый фрик, оскалив гнилые зубы, приставил к её голове пистолет. Не обращая внимания на мольбы старика, передёрнул затвор и посмотрел на главного. Кивнул. Так старательно кивнул, что из лысого затылка брызнула каша из разжиженных мозгов, обляпав всех фриков поблизости. Это он удачно кивнул — одновременно с моим выстрелом. Может, совпадение?

Остальные фрики не сразу допёрли, что произошло. Один из них даже успел заржать, размазывая кровь по лицу. Среагировал только главный, причем правильно. Он присел, потянув за собой охранника и используя его как щит. Что-то закричал, но до остальных всё доходило довольно туго. Самый тугоумный даже попытался поднять пистолет с земли, чтобы снова направить его на девчонку.

И тоже упал. А потом упали ещё двое — те, у кого я заметил оружие. Одного унесло обратно в дом, когда он выскочил на крыльцо, размахивая пушкой. А второго, который охранял пленников, завалило прямо в их кучу.

Я перекинул прицел туда, где видел главного, но он уже куда-то исчез. Тогда я выстрелил в визжащего фрика, который указывал тесаком в мою сторону. Минус пятеро. Но можно и ещё кого-нибудь снять.

Среди фанатиков был самый умный — он схватил старика и попытался им прикрыться, но роста у деда не хватило. Минус шесть. В мою сторону, топча морковные грядки, змейкой побежали несколько человек. Они, конечно, старательно пригибались, но я поймал в прицел следующего.

Выстрелить я не успел — почувствовал простой и понятный сигнал шакраса: сейчас, мол, будет жопа. Я рывком отскочил от своего камня на пару метров, не меньше. И в этот же момент в него ударила молния!

Серьёзно?! Молния?! Плюс еще одно очко удивительной Аркадии! Небольшая шаровая молния прилетела сверху и разнесла камень на мелкие осколки, словно шрапнелью, задев и меня. Довольно больно! По щеке потекла кровь.

Ждать второй молнии, чтобы узнать, откуда стреляют, я не стал. Припустил ко второй точке, даже не надеясь скрыться. Сейчас важнее хотя бы разорвать дистанцию. Сам не понял, как именно сработал навык бега, но уже через пять секунд я сидел за вторым камнем и пытался отдышаться.

Высунулся, высматривая преследователей и в первую очередь главаря. Увидел, как трое прячутся в кукурузе, а ещё двое несутся по арбузному полю. Главного было не видать, но как только к арбузам присоединились две дырявые «дыни», новая шаровая молния нашла меня сама. Летела она зигзагами и быстро, а по пути трещала и шипела. Вроде я и засёк, откуда она вылетела, но на сто процентов уверен не был, а искать дольше уже не мог — помчал дальше. Я не сразу понял, что молния не остановилась, а несётся за мной. Когда дошло — снова ушёл в скоростной рывок. Второй раз получилось чуть хуже: где-то на уровне олимпийских медалистов.

Я подбежал к третьей точке, но не стал останавливаться. Ломанулся прямо на акацию и прыгнул на раздвоенный ствол. Сломал несколько веток, ещё больше поцарапался, но выскочил с другой стороны. И буквально через две секунды за спиной раздался взрыв. Дерево раскололось пополам, а ветки и листья загорелись.

Не дожидаясь третьего снаряда, я добежал до кукурузного поля. Забрался поглубже и сбросил скорость. Я мало что видел в редких просветах среди жёлтых листьев, цепляющихся за плечи. Поэтому «выключил» все лишнее, ориентируясь только на охотничье чутьё шакраса.

Услышал, как в мою сторону несутся фанатики. Хруст сухих листьев и хриплое дыхание стали очень четкими. Они еще и улюлюли, словно на загонной охоте. Намекнуть, что это ошибка, мне удалось уже через несколько минут. Честно говоря, можно было и без чуйки шакраса обойтись — мужики тупо перли напролом либо в состоянии аффекта, либо, наоборот, с чётким расчётом подставиться лишь бы навести на меня молнии главаря.

Я присел на краю узкой просеки, полностью скрывшись за листьями. Только ствол винтовки торчал. Я ждал главаря. Чувствовал, что он где-то рядом. Шакрас разделял опасность на два типа: «просто опасно» и «лучше туда не ходить». Но вот куда конкретно не ходить, я пока не понимал.

Бородатый фрик в кожаных штанах выскочил на просеку метрах в двухстах от меня. Отмахнулся от налипших листьев, зарычал и припустил по прямой. Пепельно-лысый, весь какой-то грязный, голый до пояса. В левой руке кривой нож типа керамбита.

Красиво он бежал. Получил пулю в грудь, но не остановился — как заведённый продолжал идти вперёд. Упал и затих только метров через десять.

Тут же из зарослей кукурузы выскочили ещё двое, перепрыгнули через труп и, толкая друг друга, бросились наперегонки. Ага, а у меня всего один патрон в магазине. Но тратить его на них я не стал. Ждём.

Сто пятьдесят метров до фриков. Ждём.

Сто метров до фриков. Ждём.

— Да когда у вас уже дыхалка закончится? — прошептал я, но стрелять всё равно пока не стал.

Восемьдесят метров. Семьдесят. Пятьдесят…

И вот наконец появился главный!

Сначала ветерок принёс лёгкий запах озона, потом раздалось тихое потрескивание, которое начало понемногу нарастать, будто шаровая молния набирает силу. Я увидел несколько бликов на продолговатых листьях. И запах, и слух, и зрение сейчас работали исключительно на усилении шакраса. И пазл сложился — я не видел сектанта, но с точностью мог определить его положение.

Я навелся на плотные листья, формируя мысленный образ цели в сорока метрах от меня. Едва успел выстрелить, как меня сбили с ног!

С жутким хрипом, — ага, всё-таки закончилась дыхалка! — на меня налетел фрик. Толкнул и повалился следом за мной, ломая кукурузные стебли. Зарычал, брызгая слюной и скалясь, и попытался чем-то ударить меня в бок. Я отбил его руку, увернулся и сбросил фанатика с себя. Выхватил свой железный зуб, чтобы уравнять шансы. Раньше-то я предпочитал бой на дальних дистанциях, но шакрас добавил своих приоритетов.

Вот именно слабая дыхалка фриков и подвела! Второй так громко хрипел, что предугадать его появление можно было метров за пятьдесят. Схватка вышла короткой. Непоэтичной. С матом, кровью и парой переломов. Первое — у меня, второе — у них.

И тишина. И даже ошаревшие молнии не летают.

Первым делом я подобрал винтовку. Целую. Тут мне повезло. Но я почти слышал, как она просит больше так ее не ронять. Потом осмотрел сектантов, собрал их ножи. Плохенькие, но, может, хуторянам пригодятся? Потом дошёл до метателя молний. Попал я ему в живот и, судя по опалённым стеблям кукурузы, неплохо так подпортил процесс создания молнии.

Умер он не сразу, явно пытался на земле какие-то знаки своей кровью начертить. Но либо у него плохо получилось, либо это какой-то тайный язык, потому что разобрать я ничего не смог. Изъял у него несколько монеток-векселей, по три тысячи аркоинов каждая. Еще нашёл пустой контейнер для сахарков. Незапасливый сектант оказался. Под рукой валялись пустые пузырьки. Пахло от них чем-то лекарственным, но точно не «Живинкой». В любом случае они ему не помогли.

Прежде чем идти на ферму, какое-то время издалека за ней наблюдал. Фанатиков больше не было. В смысле живых. А мёртвых оказалось, как минимум на три штуки больше, чем я оставил. Над крышами хутора клубами стелился черный дым — это горел грузовик, успевший отъехать от фермы метров на тридцать.

М-да, был у меня маленький шанс захватить языка, но местные все решили по-своему. Сложно их в этом винить.

Трупы сектантов пока валялись там же, где и полегли. А своих фермеры складывали у дома, прикрывая покрывалами. Одна старушка стояла на коленях, молилась рядом с ними.

Я прошёл через всех фанатиков на кукурузном поле, собирая их ножи. Больше у них ничего не было: ни денег, ни еды, ни эссенций, ни эликсиров. Возможно, их пичкали этой дрянью на базе, а в рейды выпускали налегке. Учитывая их уровень самоконтроля, это даже похоже на правду: взяли в карательный рейд бешеных монстров, привезли, спустили с поводка, увезли обратно.

Меня заметили сразу же, как я вышел на арбузное поле. Ждали.

Мне навстречу вышел старик, которого поддерживал раненый молодой парень. Кто-то прятался в доме, за окном. Видимо, чтобы прикрыть старика в случае чего. Остальные все уже куда-то попрятались, пока я трофеи собирал. И, скорее всего, ушли за пару километров от хутора.

Заметив, что оружие сектантов исчезло, а у парня подозрительно оттопырен карман, я издалека махнул рукой.

— Приветствую!

Старик попытался что-то ответить мне, но сразу же закашлялся. Поэтому поговорить удалось, только когда мы остановились друг напротив друга.

— Лихо вы их, — сказал я, кивнув на фанатика, которого сразу тремя вилами проткнули.

— Это вы их лихо… — Старик даже попытался улыбнуться, но снова закашлялся и схватился за грудь.

Похоже, рёбра сломаны. На это у меня глаз уже намётан, да и мои тут же о себе напомнили. Тут как с зевотой: один зевнул, второй вдруг тоже вспомнил, что ему зевнуть надо.

— Давайте помогу, — предложил я и достал бутылку «Живинки». — Есть бинты или повязки? Сколько ещё раненых? Пусть выходят, я не причиню вам вреда.

***

С ранеными, трупами, пожаром — одних вылечить, других закопать, третьих потушить мы провозились весь день. Я помогал, как мог. Меня благодарили как за спасение, так и за помощь. Шакрас смотрел на всё это с удивлением, а мне как раз хотелось чего-то мирного. Калечить меня научили ещё в том мире, но в этом мне хотелось от жизни чего-то большего.

Поздним вечером я перегнал мотоцикл и присоединился к семейному ужину, на котором удалось нормально поговорить с хуторянами.

— Что будете делать? — спросил я. — Они же могут вернуться?

— Соберём завтра вещи и уедем куда-нибудь, — ответил старик. — Если дороги не перекрыты, то, может, даже в Ганзу.

— В Нейтаун не хотите? Туда точно пока всё свободно.

— Ни за какие деньги! — фыркнул старик. — Что я там буду делать? Пойло их невкусное до конца жизни пить? Сто шестьдесят лет не пробовал эту отраву и впредь не собираюсь.

— Сколько-сколько? — удивился я.

— Ладно, каюсь, — ответил старик. — Сто двадцать. Был случай один, попробовал я как-то. Тьфу, аж вспоминать тошно!

Неплохо так. А на вид ему было максимум семьдесят пять. Даже интересно стало, что у него там за геном и все ли дают такие бонусы к долголетию. Но в третий раз переспрашивать я не стал.

— Так, а что им нужно было?

— Психи они, — вздохнул дед. — Ищут нулевой геном.

— Что это?

— Эссенция такая, которая со всеми другими совместима. По сути, усиление любого генома, — скривился он. — Но это сказка. Я внучке, вон, перед сном рассказываю, а мне мой дед рассказывал. Не существует его. Это так, миф. Считай, легенда.

— А теперь давайте поподробнее, — попросил я и даже придвинулся поближе. — Легенды — это по моей части.

Глава 10

И рассказал старик сказку по всем сказочным законам. В какие-то давние, непременно тёмные времена жили-были какие-то самые первые переселенцы. И был среди них мальчик, которого утащили в лес древогрызы…

Я не перебивал. Рассказчиком старик оказался классным и мастерски работал с аудиторией. Не со мной, а со своими внуками, которые облепили нас сразу, как только он начал рассказывать. Старшие тоже притихли, погрузившись в медитативный сказ старика, — должно быть, переживали произошедшее за день. Даже огонь в очаге подстроился и взял на себя роль иллюстратора для рассказа. Пляшущие языки пламени отбрасывали тени на стену. Всё казалось таким реальным, что я задался вопросом, а в чём именно навык старика? Он управляет тенями? Или может вызвать массовые галлюцинации, как какой-нибудь магический бард? За тенями следили все, не только я. А дети так просто разинули рты.

Сначала я пытался вспомнить и найти какие-нибудь сюжетные параллели со сказками моего мира. Может, Маугли или Тарзан? Но потом просто расслабился и стал слушать старика.

В общем, мальчик пропал в лесу. Искали его, искали, но не нашли. А через сотню лет он вернулся сам, уже будучи древним старцем. Вот тогда-то он и поведал всем свою историю. Попал он к местным племенам, тем самым, что носили перья. Его приютили. Помыли, причесали, накормили и решили принести в жертву своим богам. Отвели его к жертвенному камню и оставили там.

Но боги не приняли такую жертву, сохранили ему жизнь и оставили у себя.

И вот здесь, собственно, и начиналось самое интересное. По деталям в описании у меня появилась версия, что под видом бога выступил представитель древней цивилизации, а жертвенный камень находился в какой-то тайной лаборатории.

При таком раскладе всё остальное уже нормально складывалось: мальчик нашёл там тот самый нулевой геном. Рос и старался стать сильнее, чтобы вернуться домой. Основная мораль сказки была в любви к дому и родным. Куда бы тебя ни закинула судьба и как бы тяжело тебе ни было — думай о доме и семье и всегда возвращайся.

У главного героя сказки ушло сто лет на то, чтобы вернуться. Он прожил долгую жизнь рядом с богом, выполняя его поручения и впуская в себя духов леса и животного мира. Здесь уже пошла примесь философии Бакли.

Напрямую термины типа «инициация» и «геном» не звучали, тогда такими критериями ещё не мыслили. Про нулевой геном местные явно добавили сильно позже, пообщавшись с учёными UNPA.

Хобс это должна была знать точно. Может, кстати, она и сама искала ту древнюю лабораторию.

А наш герой тем временем прошёл через все круги ада, выполнил больше подвигов, чем Геракл, и, как мне кажется, здесь старик мог уже выдумывать что угодно ради развлечения детей. Каких-то значимых подсказок я не услышал, разве только узнал о парочке неизвестных мне монстров. В очередной раз удивили их способности.

Часа полтора рассказывал старик, постоянно выдумывая все новые и новые приключения того мальчика. У меня по итогу родилось сразу несколько теорий. Первая: «Древние» вымерли не все. Есть вероятность, что кто-то может до сих пор прятаться в своих подземных бункерах. А вторая гипотеза такая: «Древние» в своих лабораториях вывели некий универсальный геном, который может выступить в роли второй дозы шакраса. Но это не точно. Возможно, он может усилить мой геном уже после завершённой инициации. Была и третья догадка: если кто и знал, где все эти места, то только дикие племена. Но никто не мог дать наводку, какое конкретно племя нужно искать и допрашивать.

— А почему сектантам вы всё это не рассказали? — тихо спросил я, когда сказка подошла к своему счастливому финалу, а уснувших детей унесли.

— Так я сказал, — вздохнул старик. — Так и сказал, что это сказка. Что если и была реальная основа, то у нас никто ничего не знает. Да и деды наши не знали. Пытались узнать. Что было — то было. К вулкану ходили, потому что думали: там что-то есть… Птичьи племена искали. Но ничего так и не нашли.

— Не убедил, получается, их такой ответ… — шепотом сказал я, скорее себе, чем старику, но он услышал.

— Нет, — ещё один вздох. — Не поверили. Решили, что я что-то скрываю. У нас всю округу уже замучили. То «Почтовые» ездят, то археологи всякие. Но таких мразей ещё не было, конечно. Мир меняется, раньше такого не творили.

— Так, может, существует этот нулевой геном, раз его все ищут? — спросил я.

— Слушай, — грустно улыбнулся старик, — в философский камень тоже верили. Во все времена и во всех мирах искали. А его-то нет.

***

Я переночевал на хуторе, а утром распрощался с семейством. Хуторяне тоже собирали вещи — решили идти в Ганзу, но через земли ирландской общины. Всякое может случиться, старик согласился, что не стоит зарекаться. Может, они и останутся там.

У меня на карте добавились новые отметки: соседние фермы, брошенные дома, артель охотников и лесопилка. Раньше здесь были безопасные места, но ситуация, как видно, уже изменилась.

Всё, что местные собрали с фанатиков, я оставил им. Пистолеты действительно оказались ТТ, но китайские реплики и в ужасном состоянии. К каждому стволу нашли по паре магазинов, но большую часть патронов сектанты успели потратить. Ножи фриков меня не заинтересовали вообще.

Взамен я получил кучу еды, несколько бутылок виски из Хардервайка и немного мешочков с сушёными травками — готовый сбор для варки «Живинки». В принципе предлагали сварить все на месте, но на это ушло бы полдня. Плюс ещё требовалось время, чтобы отвар остыл и настоялся. Сейчас тратить на это целые часы было жалко, а на следующей ночёвке будет самое то.

Я провёл ревизию своих пожитков. Остался доволен количеством денег, но не количеством патронов. Ими можно было разжиться в охотничьей артели — а ближе негде.

Как я понял, меня там встретят не совсем звероловы. В смысле они тоже охотятся, но не ради геномов, а ради мяса и шкур, которые потом продадут в Хемстеде. Оказалось, что некоторые звери считаются деликатесом, поэтому их охотно покупают в трактирах и ресторанах. К тому же город специализировался на кожевенном деле. Обязательно нужно будет заехать туда и самому всё посмотреть.

Ещё под вопросом был бензин. На хуторе были только повозки и на лугах где-то паслись лошади. Старик, правда, сказал, что у соседей можно найти. Как вариант, на лесопилке.

Для начала я решил поехать по следу сектантов. Не то чтобы на земле были нарисованы стрелки, как в игре «Казаки-разбойники», которую я любил в детстве, но отпечаток протектора на мягкой дороге проглядывался достаточно хорошо.

Где-то уже через час я добрался до следующей фермы. Меня встретили те же кукурузные поля, те же арбузы — попробовать их пока не удалось, на хуторе меня предупредили, что они ещё зелёные и кислые. Зато пообещали, что примерно через месяц меня будет ждать буквально райское наслаждение. Ага, только вопрос, есть ли у меня этот месяц?

Ферма была меньше, чем предыдущая. Выглядела она жилой, но общаться со мной хозяева не пожелали. Я подъехал, надеясь спросить про бензин. Чувствовал, что в доме кто-то есть. Шакрас позволил мне ощутить чужую настороженную неприязнь и страх. Потом я заметил, как дрогнула занавеска, и услышал скрип пола, будто кто-то мнётся у двери.

— Уходи, у нас ничего нет, — раздался скрипучий голос, когда я несколько раз постучал в дверь.

Это точно были не фанатики. От лысых несло безумием и злобой. Такие сложные эмоции, как страх, там, видимо, выключили на программном уровне либо наркотой, либо мутациями от специфических геномов. А здесь меня, незнакомого человека, всё-таки именно боялись.

Настаивать я не стал и уже через полчаса подъехал к следующей ферме. Задумчиво посмотрел на почерневшие столбы, оставшиеся от сгоревших домов. Серые птицы, похожие на ворон, но с кривыми клювами, как у грифов скандально раскаркались, когда я их спугнул. Причём шум мотоцикла-то на них не подействовал — переполошились они, только когда я подошёл к единственному уцелевшему сараю и открыл ворота.

Зря я это сделал. От шарахнувшего в нос запаха я дёрнулся, как от удара. Закашлялся и под оглушительное карканье ворон задвинул обратно. Сначала птицы обрадовались, что я им открываю доступ к еде, а потом орали уже что-то неодобрительное, увидев, что закрываю как было.

Пока заводил мотоцикл, старался выкинуть из головы увиденное. Но все равно постоянно думал, что довелось увидеть наглядный пример того, что было бы с семьёй старика, если бы я не успел помочь.

Следующие три фермы стояли пустыми и разграбленными. Но, к счастью, люди успели покинуть их раньше, чем явились фанатики. Не знаю, про какие блага говорили представители секты, выдвигая ультиматум Нейтауну, но в этом районе буквально всё говорило о том, что договориться с ними нельзя.

Странно это всё… Драко всегда был психом, конечно, но в первую очередь жадным и расчётливым психом. Он просто так никогда ничего не делал. Либо под беспредел попала глубинка, либо здесь тоже озвучивали ультиматум, и я видел последствия отказа.

Развилка заставила меня остановиться и задуматься. Одна дорога уходила на юг — к крупным деревням и дальше до самого Хемстеда, а вторая вела на лесопилку. Следы грузовика тоже раздваивались, но тот, что вел на лесопилку, выглядел более свежим. Я заподозрил, что фрики не просто приехали оттуда, а устроили там новый лагерь.

Туда-то я и свернул, заранее прикидывая, где придётся остановиться на ночлег. Если старик не напутал с масштабом на моей карте, то на лесопилке я буду уже в сумерках. Но, скорее, ночью — если бросить мотоцикл и скрытно идти пешком.

Режим сна я с такими рейдами себе испорчу полностью — это наверняка. Но зато шакрас будет при деле. Практически сразу вокруг меня стало больше деревьев, а потом начался лес. Дорога виляла, не давая больше ста метров видимости по прямой. Километра за два до лесопилки я спрятал мотоцикл, взял всё необходимое и пошел пешком, стараясь не отходить далеко от дороги.

Метров через триста на обочине нашелся труп одного из сектантов. Фрик сидел на земле, прислонившись спиной к дереву. Голова упала на грудь, краска на коже подсохла и начала трескаться. От чего он умер, было непонятно, и странно, что им до сих пор не заинтересовались падальщики. Даже мелкие жуки обходили его стороной. Не то что стервятники — даже мухи не заинтересовались! А ведь он уже попахивал.

Возможно, фрик настолько переборщил с геномами, а то и с мутагенами какими-то, что стал токсичным после смерти? Или это воздействие яда местных монстров? Я толкнул тело, уронив его на землю, и сразу же отскочил, заметив фиолетово-чёрные губы. А то, что это не специальная модная помада для фриков, тут же наглядно продемонстрировал крупный паук, с трудом протиснувшийся из открытого рта. Ещё и огрызнулся на меня, каким-то образом начав тихонько клекотать.

— Да ну на хер эту вашу природу Аркадии, — прошептал я, отступая и внимательно глядя под ноги.

Вернулся на дорогу и пошёл прямо по ней, пытаясь убедить шакраса, что чуйка опасности должна срабатывать не только на тех, кого он считал опасным для себя, но и на всех остальных, кому по зубам, зубикам и зубчикам моё мягкое тело. Удивительно, но мы вроде договорились — и при взгляде на некоторые кусты и заросли я начал чётко понимать, что не хочу туда лезть. Разок увидел казалось бы обычную траву на ровной земле, которая по внутренней классификации засчиталась как «сюда не лезть, даже если очень надо».

С точно таким же чувством я рассматривал лесопилку впереди. Дорога в очередной раз вильнула и буквально в двухстах метрах открылась расчищенная поляна с двумя большими зданиями. С одной стороны высокими ровными штабелями лежали брёвна, а с другой —неровной кучей валялись доски. В большом деревянном доме горел свет, и пара слабеньких прожекторов скользили по округе. До меня донеслось ровное тарахтение генератора. Прекрасно! Значит, бензин я здесь точно найду. Как и сектантов, которых можно допросить.

Я отступил и встал за деревом, отслеживая траекторию движения прожекторов и пересчитывая фриков. Двое стояли перед входом. По одному — возле каждого прожектора, которые били прямо из окон второго этажа. На первом этаже я насчитал ещё пятерых. Дальше непонятно — два совсем тёмных окна, два подсвеченных, но закрытых занавесками. Второе здание — сама лесопилка — стояло в темноте, но чей-то силуэт там всё же мелькнул.

Итого десять. Это хорошо. Плохо то, что сразу трое фанатиков были из продвинутых: в одежде и без пепельного грима. Один постарше, с седыми густыми бровями, и два ученика лет по двадцать пять. За все время, пока я наблюдал, старый разок высунулся из окна, прикрикнул на фрика возле прожектора, чтобы осветил какую-то подозрительную зону далеко от меня, а потом от души наорал на тех, кто мялся у входа, и отправил их проверить.

Проверять они пошли с оружием в руках. У одного — классический местный «коачган», а у второго — совсем какой-то обрубок. Не факт, что из него безопасно стрелять.

Странно, что они так боятся местных. А может, как-то узнали, что случилось с карательным отрядом? Типа, как шакалы, потеряли связь? Или же есть нечто пугающее даже фанатиков, что бродит где-то параллельно со мной вокруг лесопилки? Те же пауки, например?

Шакрасу, конечно, здесь всё не нравилось. Признать ценность бензина и патронов он ещё не был готов. Но не возвращаться же…

Я прикинул несколько точек, с которых обзор будет лучше. С торца здания просматривалось широкое окно, практически на всю стену. Брёвна в прицел не лезли, и поляну для меня любезно расчистили. Метров двести, а то и больше — будет где развернуться.

Не выключая чуйку шакраса, а, наоборот, медитируя, чтобы повысить ей мощность, я углубился в лес. Отошёл всего недалеко, и вдруг вечерний лес оглушило выстрелами. Бахнули дуплетом, а потом хлопнули ещё два последовательных — впопыхах, будто пытались кого-то догнать. Донеслись восторженные крики, а потом сменились недовольными. Типа попал, но не добил.

А мне уже ничего не было видно. По отдельным репликам с жутким акцентом или проблемами дикции, стало понятно, что седой гонит фриков в погоню, а те хоть и сопротивляются, но дерзить старшему побаиваются.

Тот, в кого они стреляли, куда-то исчез. Фрики его точно потеряли, а на моем внутреннем радаре он пока не появлялся.

Я ускорился, но старался не нестись сломя голову. Когда оказался на краю леса, выбрал широкий плоский пень в тени деревьев, и примостился на корнях. По дороге я заранее наломал несколько веток и теперь спешно соорудил из них нечто похожее на куст. Добавил мелких веточек в шарф-сетку и только после этого высунулся из укрытия.

Практически идеальный обзор! Прямо передо мной торец здания с окном, чуть правее — крыльцо, которое немного перекрывал второй дом. Вход в него тоже был у меня перед глазами. А между нами — одни пеньки и доски, за которыми и не спрячешься толком.

Седой успокоился и вернулся к своим делам. Стрелки подтянулись обратно из леса, но в дом не зашли, а остались охранять вход. Один прожектор всё еще светил туда, где была стрельба. А второй, видимо, работая за двоих, елозил на сто восемьдесят градусов по первой линии леса. По моей стороне тоже прошёлся, но засветить меня ему не хватило мощности.

Зато я смог разглядеть комнату, где седой что-то объяснял своим младшим, опираясь руками на большой, грубо сколоченный стол. Две лавки по бокам из тех же досок, что валялись снаружи, а на столе стояло оборудование для варки эликсиров. Колбы, змеевики, горелки — на первый взгляд, масштаб раза в три больше, чем у Нолана в лавке. Если не промышленный, то явно больше, чем на тех десятерых, кого я здесь насчитал.

И либо фанатиков на самом деле сильно больше, либо здесь варят зелье на всю округу. Ещё и запах всю эту округу сюда приманивает. Если так, то бдительная охрана оправдана. И идея разгромить эту подпольную нарколабу тоже оправдана. Конкуренция только смущает: первый прожектор заметался по лесу, послышались крики, а седой выскочил на улицу, чуть ли не пинками прогоняя стрелков обратно в лес.

Снова раздались выстрелы и крики. Но уже не торжествующие, а истеричные. Кричали от боли. В свете прожектора промелькнул силуэт одного стрелка, пробежавшего без оглядки на какой-то бешеной скорости. А следом за ним, медленно пошатываясь, как зомби, появился второй. Одна рука у него отсутствовала, и голова почему-то стала треугольной и уменьшилась, словно ему ухо откусили вместе с частью макушки. Он прошёл ещё пару шагов, а потом рухнул на землю.

И в этот момент из леса раздался рёв. Настолько громкий и глубокий, что вместе со звуковой волной, долетевший аж до меня, все листочки задрожали.

— Конкуренция? — спросил я, обращаясь к шакрасу, и сам же себе ответил: — Не, не слышал…

Глава 11

GEN_ARC ALARM: до кризиса осталось 18:35:05…

Я проверил биомонитор. Ещё можно было отступить, переночевать и целый день искать неприятности. Но зачем их искать, если они пришли сами? Вот только кто-то пытается их украсть.

В лаборатории на лесопилке забегали фанатики. На пару минут скрылись во внутренних помещениях, а вернулись уже с подмогой. Толкали, пинали перед собой ещё где-то с десяток фриков — пока вялых спросонья. Каждого пропустили мимо стола с оборудованием, где седобровый выдавал им маленькие пузырьки. Выпивали тут же, не отходя, и как будто даже выше становились: плечи расправлялись, головы поднимались. Словно фриков одновременно и энергетиком снабжали, и током поджаривали.

Толкотня сменилась резкими и стремительными движениями. Я глазом моргнуть не успел, как на втором этаже в каждом окне появились лысые с оружием. Ещё миг — и на улице уже никого не осталось, а перед дверью выставили деревянный щит, утыканный шипами. Зажёгся третий прожектор, осветивший другую сторону лесопилки. Окно, через которое я за всеми наблюдал, тоже начали укреплять. Вбили несколько досок, практически лишив меня возможности видеть, что происходит внутри.

Я успел разглядеть, как седой начал варить новое зелье, а его ученики взяли на себя командование стрелками. Один убежал наверх. Второй собрал вокруг себя с десяток бойцов и плотненько набил ими коридор. В общем, теперь я мог любоваться только мелькающими в щелях тёмными спинами.

В лесу снова зарычали, но уже с другой стороны. Куча брёвен с треском и грохотом разлетелась. Ее тут же расстреляли два фанатика, да ещё шаровая молния полетела. Только мелкая какая-то, буквально шарик для пинпонга. И взорвался он соответственно: слабенько, но очень ярко. Сработал, как осветительная ракета, залив яркой вспышкой и всю поляну, и край леса. По деревьям тут же стали стрелять.

Я высунулся из-за укрытия, ища точку обзора получше. Но с учётом забитого окна, куда бы я ни подобрался, будет то же самое. Отсюда я, по крайней мере, главный вход смогу контролировать и работать по прожекторам. Надо было решать, чью сторону принять.

Подружиться с неизвестным зверем, выступив против сектантов? Но возникает закономерный вопрос: если он сможет победить два десятка лысых, смогу ли я потом победить его в одиночку? При таком прогнозе проще поддержать фриков, но всё внутри меня протестовало против самой мысли о таком. А шакрас тупо рвался вперёд. Ему отчаянно хотелось залететь в самую гущу и устроить там переполох.

Ну, допустим, переполох я и отсюда устроить смогу. Правда, с ним я уже опоздал.

Раздалось ещё несколько выстрелов. Палили из каждого окна. И возле прожекторов кто-то стоял, и из тёмных проёмов вылетали огненные вспышки. Я переждал залп и дал фрикам время на перезарядку. А когда они снова открыли огонь, сделал это одновременно с ними, замаскировав собственный выстрел в общем грохоте. Бил в прожектор и попал! Осколками посекло ближайших сектантов. Раздались крики, и в затемнённом проёме начали толкаться силуэты. С этих умников станется, могут решить, что сами зацепили.

Света стало меньше, уцелевший прожектор сначала растерянно дёрнулся в сторону, но потом резко вернулся к брёвнам. Пара человек выстрелила туда, снова создав мне прикрытие. О край моего пня гулко стукнула гильза, и второй прожектор тоже погас. Последним, что он высветил, был силуэт крупного зверя, очень похожего на медведя. Узкие плечи, широкий зад, массивные передние лапы — вылитый гризли. Но укороченная широкая морда с меховым воротником больше напоминала тигриную.

Мелькнули характерные полоски. Но узор был странный, хотя, возможно, половина морды уже была залита вражеской кровью. Мощный монстр! Кем бы он ни оказался, он точно считал себя местным боссом. Думаю, он должен был почувствовать шакраса и напасть, но все же попёр на лабораторию. Что это? Тяга к мутным ингредиентам или демонстрация силы, рассчитанная именно на меня? Типа «я тут папка, смотри и учись»?

Как бы там ни было, но исчез он так же быстро, как и появился. Сначала за брёвнами, а потом в тени лесопилки.

Раздалось несколько выстрелов с другой стороны здания, потом треск дерева, крики — и третий прожектор тоже погас. Похоже, хищник ночной, раз решил уравнять шансы.

Я проморгался, привыкая к изменившемуся освещению. Без ярких вспышек прожекторов, в ровном тёмно-сером полумраке мне было намного комфортней. Плюс усилился слух и вернулось чувство ауры, правда, на таком расстоянии и с такой скученностью сектантов в одном месте я видел лишь две серых пелены. На первом этаже и на втором. Было всего четыре выделяющихся пятна: самый яркий принадлежал седому, ученикам — попроще. Они едва-едва отличались от общей серой массы. А еще был он — тёмный, практически антрацитовый зверь.

Очень быстрый. Будь у меня с собой попкорн, я бы и два раза чавкнуть не успел. Тёмное пятно врубилось в серое облако, проредило его и исчезло. Либо там совсем какая-то чудная планировка, либо проходы в стенах зверь создавал себе сам. Пара росчерков на уровне аур — и только потом раздались выстрелы. С явным опозданием, сразу в нескольких местах сквозь щели вспыхнули отсветы огненных вспышек.

Но всё это происходило настолько наглядно, что я чётко мог проследить движение монстра. До того самого момента, когда он исчез с моего радара. Антрацит слился с сумраком, а стрельба внезапно прекратилась.

— Хм, неужели отбегался? — прошептал я, но тут же отбросил эту мысль как фантастическую.

Пятно появилось на втором этаже. Я не знаю, как монстру это удалось, но туда он проник через крышу. Рухнул прямо на сектанта. Это я видел уже чётко поверх разбитого прожектора. За окном мелькнул силуэт монстра, следом вылетело тело лысого. Одновременно с ним кто-то выпрыгнул и из второго окошка, но сам. А в третьем возник силуэт сектанта с дробовиком в руках. Он дрожал так, что ствол ходил ходуном, но мужик готов был стрелять.

Судя по диким воплям человека, которого грызут заживо, монстр в этот момент был занят. Возможно, даже подставил спину. Ну или уже крался на того, кто держал в руках оружие.

— Мы пока за монстра, — кивнул я на выдохе и выстрелил.

Попал, сбил с ног, но, даже падая, лысый всё-таки пальнул куда-то под потолок. Я перенёс прицел на соседнее окно, пытаясь найти монстра. Но оптику будто засветили ярким светом. На улице стоял фанатик и крутил руками, создавая в воздухе между ладонями шаровую молнию. «Кручу-верчу, искорку силой напитать хочу», не иначе. Яркая «лампочка» постепенно росла от его пассов. Он будто бы накачивал ее, то сводя ладони, то разводя.

Я выстрелил в него, целясь в корпус. И, сам того не желая, попал по границе свечения, спровоцировав большой взрыв. Белая, словно раскалённая вспышка пронеслась волной, раздавшись на несколько метров вширь. Я зажмурился от резкого света, и глаза смог открыть, только когда белые пятна перед глазами перестали мелькать. Сектанта на месте уже не было, а на стене дома, куда дотянулась волна, темнела чёрная полоса. Будто выжигателем прошлись по прямой на уровне груди фанатика. Я разглядел в дымящейся траве две коленки, но другие части куда-то исчезли.

Тем временем монстр уже переключился на следующего фанатика. С первого этажа соседнего здания раздавался грохот и визг включившейся пилы. Кажется, у фриков появился какой-то план, но исполнение подкачало.

Загромыхала, проломившись, стена. Как минимум две доски просто вылетели во двор, а в проёме появился сектант, который очень хотел выбраться наружу. Появилась нога, рука, плечо, а за ними протиснулась и лысая черепушка. Но детское правило «раз пролезла голова, то пролезет и попа» почему-то не сработало. Фрик очень старался, помогал себе свободной рукой и смешно подпрыгивал, но что-то его крепко держало с другой стороны. А потом резко выдернуло обратно. Больше он не показался, зато содрогнулось всё здание. Из дырки и, кажется, изо всех щелей, включая крышу, ударили яркие вспышки, разрезая темноту. Красиво! Сарай буквально засветился изнутри, и вокруг него, считай, раннее утро наступило. А через полсекунды снова навалилась темень. До меня донёсся радостный крик, тут же перешедший в вопль ужаса и боли.

Седой ещё не успел себя проявить, но уже остался без учеников. Мне показалось, что я пару раз слышал его крики. То приказы атаковать, то прямое обращение к зверю. Он звал его, обещая прикончить. Но сам выходить из лаборатории не спешил. Я прицелился в заколоченное окно, скользя по тоненьким щелям. Разглядел там чью-то спину и решил, что уже можно не скрываться. Выстрелил, пробил доску, но попал ли и насколько удачно, не понял. Неожиданно заволновался шакрас.

Я сначала подумал так: геном переживает, что нам ничего не достанется. Пора, мол, менять команду, за которую мы болеем. Но вовремя различил те самые нотки, которые кричали об опасности. Замер, прислушиваясь. Попкорна-то у меня не было, чтобы хрустеть за оба уха, но, признаюсь, фокус внимания был на лесопилке.

А вот теперь я развернулся, полностью спрятавшись за пнем, и осмотрелся. Без лучей прожекторов деревья вокруг меня практически тонули во мраке. Ночное светило выходить не торопилось, заблудившись где-то в облаках.

Постепенно я стал видеть силуэты, но в ночном лесу каждая тень кажется не тем, что она есть на самом деле. Безобидные ветки превращаются в скрюченные руки, редкие кусты обретают очень даже конкретные плечистые фигуры, а каждый шорох лишь усиливает это впечатление.

— Бр-р! — я потряс головой, чтобы приструнить разыгравшееся воображение.

Но всё равно прицелился в тёмную кочку, которая неожиданно увеличилась в размерах. Чуйка молчала, но как-то странно — в духе: «Всё, что я могла сделать, я уже сделала». Присмотревшись к кочке, я заметил лёгкое движение на верхушке. Вроде фигня — может, там листик колышется. Вполглаза изучал округу — толком ничего не видел, но был готов среагировать на любое движение.

И оно пришло. Только не оттуда, откуда я ждал. Ещё и с некоторым рассинхроном. Левый глаз заметил небольшой чёрный комочек, а правый — тот, что в прицеле, разглядел жуткую сморщенную морду. По моему лицу пробежала неприятная щекотка, будто я успел где-то зацепить паутину.

Толстый, гадкий паук спрыгнул с ближайшего дерева прямо на винтовку. Он оскалился в прицеле, выпустив что-то зелёное из жвал. А левым глазом в периферическом зрении я уже видел, как с веток падают новые комочки. Та подозрительная кочка тоже сдвинулась, верхушка скатилась с неё буквально волной, вмиг разбившись на пару десятков пауков.

— Мужики, я к вам… — только и буркнул я, стряхивая паука с прицела и перескакивая через пень.

Через несколько ударов сердца и всего пару вдохов спустя я прижался к стене лесопилки. Меня никто не догнал и вроде бы даже не коснулся, но ощущения были такие, будто я несколько раз влетел в липкую паутину. Хотелось срочно отряхнуться и посрывать с себя всё на свете, но я глушил это желание, потому что слышал за стеной жуткий скрип половиц. Тяжёлое дыхание выдавало, что монстр крался в абсолютно тёмном доме в поисках последних жертв. Их я тоже слышал, но с другой стороны дома. Фанатики сопели так, что я сразу подумал об астматике, который пытается задержать дыхание. Шорохи шакрас растолковал как нервные попытки испуганных людей покрепче сжать оружие липкими от пота пальцами.

В общем, игра в «кошки-мышки» продолжалась. С такого близкого расстояния я уже не мог бы с уверенностью сказать, кто именно здесь кошка: монстр или седой фанатик. В отличие от его банды, он сейчас светился чуть ли не раскалённым металлом и тихо шипел от переполнявшей его мощи. Я учуял незнакомый терпкий запах из лаборатории. Что же он такое себе успел сварить, пока остальные сектанты отвлекали монстра?

Может, у меня опять воображение разыгралось, но, кажется, они оба одновременно посмотрели в мою сторону. Через несколько стен. Один откуда-то со второго этажа, а второй из сарая с пилой, которая всё ещё тарахтела. Я лишь виновато пожал плечами, дескать, судьба-злодейка вынудила, а сам бы я к вам не пришёл.

Мысленные гляделки оборвались довольно внезапно: выстрелом и криком одного из фриков. Минус один. Я сбросил с себя наваждение, а вместе с этим почувствовал, как геном выставил защиту.

Я перестал «видеть» монстра и седого, но понял, что и они потеряли меня. Единственное, чего я не понял — это саму механику процесса. Вокруг меня что, образовался некий защитный кокон, который перекрыл чуйку в обе стороны? Или наши ауры объединились, закрыв нас общим куполом? Я знал, что на самом деле они никуда не исчезли. Ощущал, что они рядом, но конкретные координаты исчезли, будто природа решила уравнять наши шансы.

Скорее всего, моё появление на краткий миг приоткрыло завесу неизвестности, представив монстру и седому нового участника. За пару секунд до выстрела я различил шёпот седого: «Он наверху».

Радовало другое: к нам не стали приближаться пауки. На мгновение из-за рваных туч выглянула луна, осветив поляну с вырубленными деревьями, и я заметил несколько мелких уродцев той самой породы, один из которых прикончил фрика на дороге. Бежали через пенёк, вытянувшись в сторону лесопилки.

Ага, вот что значит круговорот хищников в природе! Теперь им только попкорна не хватает.

Надо было что-то решать. У нас здесь классическая мексиканская дуэль намечается. Фриков я не считаю — только что ещё один хрюкнулся, встретившись с монстром. Нам на троих соображать нужно. Мы, считай, в кружок встали и друг на дружку стволы направили. Кто первый выстрелит, тот вторым и умрёт. А победителем выйдет последний.

Я улыбнулся. У меня здесь обдолбаный наркоман под мутагенами и гибрид медведя с тигром, а я про какие-то патовые ситуации размышляю.

Выдохнул, полностью успокоив дыхание после бега. Проверил, как быстро и легко могу выхватить револьвер или нож, и начал тихонько красться вдоль стены, обходя здание. Может, показалось, но пауки зашуршали как-то даже торжественно, типа: «Давай! Мы на тебя поставили!»

Притаившись под небольшим окошком, я прислушался, а потом заглянул внутрь и увидел небольшую пустую комнату, заваленную одеялами и всяким мусором. Вонь там стояла такая, что перебивала запах крови. А ее здесь было много. Как минимум два сектанта пытались здесь спрятаться от монстра. У одного даже двустволка была, но и в темноте было видно, что её переломили. Но не для того, чтобы перезарядить, а в обратном направлении. Интересно, лапой или клыками?

Уточнять я не стал, а двинулся дальше. Услышал в глубине дома утробное рычание, сменившееся чавканьем. Тот, кто попался, даже пискнуть не успел. Теперь нас точно осталось всего трое. Я нашёл ещё одно окно и завис, разглядывая ещё более жуткую картину. Помимо поломанных сектантов, тут ещё и дверь выбили, а в стене имелось два характерных отверстия от дроби с очень близкого расстояния. В глубине было темно и плохо видно, но вроде бы тень какая-то шелохнулась и взвинтила мне дозу адреналина, когда обернулась на меня и зыркнула одним красным глазом. Я тут же отскочил от стены, вскидывая своё «весло», но внутри уже никого не встретил.

Всегда ли у зверя был один глаз, или его так в доме подранили, я не знал. Но то, что правого глаза у него не было — это факт, который надо учитывать. Я прошёл мимо основного дома, направляясь к сараю. Внутри визжала пила, а чуть дальше тарахтел генератор. Добравшись до дыры в стене, я разглядел то, что осталось от сектанта, который так и не вылез.

Размер когтей впечатлил — у меня в ноже столько длины лезвия не будет!

Долго стоял, всматриваясь, вслушиваясь и тренируя чуйку. Уже и пауки поближе подобрались. И не поймёшь их — это они намекают, чтобы я не передумал, или теперь здесь будут первые ряды? Без каких-либо проблем я протиснулся внутрь и тут же, пригнувшись, проскочил к низкой, но широкой ленте, на которой лежало толстое бревно. Впереди, не доставая до него, безостановочно крутился диск пилы. Сбоку лежали брёвна-заготовки и сразу два мёртвых сектанта. Я уткнулся спиной и присел, вглядываясь в проход.

Скорее почувствовал, а не услышал за спиной чьё-то присутствие. А потом и хриплый, возбуждённый голос, старающийся сильно не орать, но при этом перекрыть грохот оборудования:

— Слушай. Я не знаю, кто ты и какого хрена тебе надо. Но поодиночке мы его не завалим. Это гребаный ши-тау, и он обожрался наших усилителей.

Глава 12

То, что это ши-тау, — это прекрасно. То, что обожрался, — уже хуже. Я не стал отвечать сектанту, пока не выяснил, где он находится. Кажется, он сидит ровно так же, как и я, прямо с другой стороны ленты.

Место для манёвра у меня было: хоть ленту оббегай со стороны, где нет пилы, хоть через верх прыгай. Чем бы там ни обожрался ши-тау, союзником фанатику я точно не стану. Единственная просьба, которую я готов для него выполнить, — это пристрелить, чтобы не мучался. После того как с него ши-тау за свою диету спросит.

Я уже собрался отставить винтовку и, взявшись за револьвер, отстреляться через бревно, как почувствовал, что нас в этом большом помещении стало трое. И оно сразу показалось слишком тесным. Стало тяжело дышать, словно невидимый дух монстра заполнил собой всё пространство, вытеснил воздух и начал давить.

И вроде бы понятные ощущения: учащённо забилось сердце, вспотела спина, пересохло во рту и будто бы даже ком в горле застрял. Классические такие симптомы страха, от которого хотелось бежать без оглядки. Даже дверь была уже не нужна — запросто можно новый проход в стене проломить, лишь бы скрыться куда подальше. Чуть ли не по чек-листу можно отмечать, как реагирует тело.

Но… симптомы страха я распознавал, а страшно мне все равно не было. Генетическая память словно вышла за пределы тела, смотрела на всё это и удивлённо хмыкала: «Это кто тут такой смелый пугать вздумал?» Тело будто ледяной водой облили, а ему при этом так хорошо, словно его только что из парилки выпустили. Ещё даже дубовые листочки с голой жопы облететь не успели.

Я повернул голову и увидел ши-тау. Он стоял в центре сарая, передними лапами опираясь на край ленты и скалился, всматриваясь в темноту своим единственным глазом. А вокруг него едва заметными волнами — будто по воздуху круги идут — расходилась та самая аура, которая вытесняла воздух и несла страх.

Шакрас внутри меня возмутился, и, возможно, на уровне геномов сейчас тоже происходил какой-то обмен сигналов — всё-таки ближайшие родственники. Однако ши-тау сейчас явно был невменяем. Что именно он съел из запасов сектантов, мне уже никто не расскажет, но эффект на лицо. Из приоткрытой пасти капала пена, как у бешеных собак.

Вот теперь у нас точно мексиканское противостояние! Я стреляю в ши-тау, сектант валит меня. Сектант атакует ши-тау, я бью сектанта. И так по кругу. И теперь вопрос, на кого прыгнет монстр?

Не знаю, с чего я решил, что с одного выстрела положу зверя, который успел сожрать пару десятков вооружённых людей. И при этом у него после всех стычек из ран только пара опалин на шкуре и выбитый глаз. Видимо, я поверил в себя, что смогу попасть во второй глаз…

Глаз? Точно, глаз! Глаз-то один и смотрит он по другую сторону бревна! Технически сейчас он смотрит поверх брёвна, но в любом случае с моей стороны обзор у него хуже.

Я огляделся, пытаясь понять, как здесь всё устроено. Как управлять лентой, при помощи чего они поднимают брёвна, как заставить пилу распилить ши-тау. Кажется, что в этом сарае справиться с этой громадиной сможет только она.

Чем дольше я смотрел на бешеного зверя, на его длинные когти, на окровавленную пену, пузырящуюся на его клыках, тем меньше казался мне калибр моей винтовки. Ещё пара минут — и я с пневматикой останусь…

Надо было что-то решать. Запускаем ленту, прижимаем к ней зверя и доводим до пилы. Отличный план! Я уже собрался было крикнуть сектанту, чтобы он держал за правую лапу, а я за левую. Растянем его и вперёд…

Но у сектанта сформировался собственный план. Похоже, он мог как-то управлять металлом. Потому что сначала у меня из рук попыталась вырваться винтовка. Причем сама! Мягенько так, будто её магнитят, потянулась в сторону. Я не отпустил.

Потом зашевелилась мелочовка в карманах, включая запасной магазин. Когда я и это все удержал, то пришёл в движение небольшой гаечный ключ, до этого момента спокойно валявшийся на полу. Сдвинулся на несколько сантиметров, протащился по стружке, а затем лихо подпрыгнул и довольно резко влетел в стальную платформу в метре от моей головы. Как бы ни гудела пила с генератором, но звук удара вышел звонким.

Морда ши-тау тут же повернулась. Он заинтересовался тем, что происходит на моей половине. Зверь спрыгнул с бревна. Передние лапы мягко и неслышно ступали по полу. Слегка вывернув морду, чтобы здоровый глаз хоть что-то видел, он пошёл прямо на меня.

Тут уж не поверить в себя я не мог! Почти прямая линия и будто бы специально подставленный глаз. Идёт медленно — наверное, какая-то осторожность всё-таки просачивается через пелену бешенства, чувствует шакраса-то поди, раз не торопится.

Я выстрелил.

Попал точно в налитый кровью глаз, моментально его погасив. Вопль ши-тау перебил всё: и пилу, и генератор и… И то, как я удивился, когда примагниченная винтовка выскочила у меня из рук! Конечно, я ждал удара от сектанта, успел отскочить подальше, но к такой подлянке не был готов.

Раздался душераздирающий скрежет, когда СВД налетела прямо на пилу. И в этот момент самым разъярённым монстром в этой комнате стал я!

Всё вообще как-то быстро произошло. Ослеплённый ши-тау прыгнул на меня, а я в этот момент уже перелетел на другую сторону. Отбил летевший мне навстречу гаечный ключ, увернулся от топора, но получил болезненный тычок отвёрткой. Сектант пятился, махал руками, подхватывая с пола и со столов всё металлическое, что там лежало. Уже и рубанок засвистел в воздухе, но я снова прыгнул и ударил. Из сломанного носа фанатика брызнула кровь, он пошатнулся, а я подтолкнул. На запах свежей крови примчался зверь и налетел на нас…

Ну не совсем на нас. Я-то к стене отбежал, а вот остальные остались на ленте. Силы прыжка хватило, чтобы и лента дёрнулась, и оба тела по инерции налетели на пилу…

— Жесть, не смотри, — прошептал я, чувствуя, как от фонтанирующей крови начинает сходить с ума уже шакрас.

Сам я всё-таки взглянул одним глазком — просто чтобы убедиться, что никакой молоток в меня не уже прилетит и рычать уже некому. Зато на остатки СВД я смотрел долго и печально. Но сколько бы ни смотрел, придумать, как это починить, так и не смог.

Вздохнул и, сев подальше от металлических предметов, стал ждать, когда появится геном.

***

«Обнаружен геном ши-тау. Уровень редкости: 10. Средняя цена закупки в генотеках: двадцать пять тысяч аркоинов. Основные навыки, передаваемые донором реципиенту: силовые показатели, увеличение плотности и прочности костной ткани, ускоренная регенерация. Дополнительные навыки: аура страха, поиск добычи.

Внимание! Геном повреждён, обнаружено наличие внешних ускорителей. Риск побочных эффектов увеличен в три раза. Рекомендуется очистка».

Ясно. Вот вам и ложка дёгтя в бочке мёда. Но никто ведь не будет рекомендовать то, что нельзя сделать. Вопрос только — смогу ли я сделать это сам?

Ещё раз посмотрел на раскуроченную винтовку. А это уже бочка дёгтя в ложке мёда. Победа, конечно, бесценна, но как-то чересчур дорого обошлась.

Подошёл к седому, обыскал карманы. В одном нашёлся контейнер древней цивилизации, переделанный под современные нужды. Внутри позвякивали два чёрных кристалла. Наверное, что-то хорошее, но только очень плохое. Пока мимо. Следом я изъял пластиковый пузырёк с каплями. Из любопытства взболтал, чтобы посмотреть, как ведут себя примеси в темной жидкости. На удивление, они там уверенно плавали, наматывая круги, даже когда содержимое флакончика успокоилось. Похоже, там живут какие-то ну очень толстые микробы или микрочерви. Совсем мимо. Хотя форма пузырька мне понравилась — и компактно, и удобно, и не нужно носить с собой пипетку.

В нагрудном кармане обнаружился блокнот размером с ладонь. Я быстро пролистал, пытаясь в темноте различить цифры, заметки и списки ингредиентов. Все это смахивало на книжку учёта заказов. Потом увидел несколько рецептов эликсиров и порошков и окончательно убедился, что блокнот — штука нужная, стоит прочитать.

Устав слушать шум, я выключил пилу, а потом и генератор. Толку от них все равно уже не было, только расход топлива. Осмотрел ещё два трупа, позаимствовал четыре патрона двенадцатого калибра и обрезок двустволки. Даже не обрез, а именно обрезок. Рукоятка минимальной длины была усилена рифлёной бляхой из свинца, а ствол вообще короче некуда — считай, края пуль наружу торчали. Прихватил его с собой за неимением лучшего — хоть в роли молотка сойдёт.

Выйдя на улицу, я настроился и попытался почувствовать, нет ли поблизости мелких паразитов или новых хищников. Крупного никого шум на лесопилке не привлек, а всякая мелочь бродила метрах в пятнадцати, словно боялась пересечь какую-то границу. Ддовольно скоро эту границу я и сам нашёл. Рассыпанный серый порошок сначала принял за пепел, но при ближайшем рассмотрении это оказались мельчайшие песчинки с едва заметным запахом. Что-то типа «фумитокса» в домашних условиях. Человеческим нюхом я бы, скорее всего, его вообще не заметил.

Надо было у Нолана спросить, что они здесь используют от паразитов. В следующий раз обязательно куплю. Если, конечно, в сектантском блокноте не окажется готового рецепта.

При моём появлении пауки заволновались, но подходить к порошку не стали. Прекрасно, для крепкого и безопасного сна в доме, полном трупов, — самое то. Но дверь между сараем и домом я всё-таки прикрыл, ещё и пару брёвен подтащил, чтобы наверняка. Быстро прошёл по первому этажу, собирая более-менее целое оружие. В основном попадалось одно старье: в основном обрезы и «кучерские» ружья. На продажу пойдёт.

В лаборатории едкая вонь уже выветрилась, трупов здесь не оказалось и даже крови минимум — только результат моего же выстрела. Я сгрузил охапку ружей в свободный угол, нашёл несколько свечей, запалил их все и запер дверь.

— Ну-с, приступим, — сказал я, встав перед оборудованием и потирая руки. — С чего бы начать?

Начал с обзора своего «богатства». Аж четыре полки с разнообразными ингредиентами: мешочки, баночки, коробочки. Отдельно стояли колбы с заспиртованными змеиными глазами и икрой местных жаб с застывшими в центре головастиками. Ещё попались камушки типа янтарных, внутри которых застыли насекомые. Я нашёл довольно крупный экземпляр, размером и формой напоминающий куриное яйцо и узнал внутри такого же паука, какие гуляли на улице.

Чем дольше я копался в ящиках и осматривал полки, тем сильнее чувствовал себя гостем в хижине какой-нибудь ведьмы. Всё ждал, что сейчас откуда-нибудь посыпятся сушёные летучие мыши, пучки ядовитых трав или выпадет что-нибудь совсем магическое, типа яйца единорога.

Меня заинтересовал стальной ящик под столом. Я сбил замок (вот и обрез со свинцовой ручкой как раз пригодился!), и понял, что нет, это не хижина ведьмы. Это точно лаборатория запрещённых синтетических веществ. Ящик под завязку заполнили кристаллами темно-коричневого цвета, похожими на битое стекло. Килограмм десять, не меньше. И таких ящиков я насчитал пять штук. Плюс два мешка с шариками гнили.

Надеюсь, что всё это очень дорого и для организации Драко потеря будет ощутимой.

Что-то хорошее, или, по крайней мере, нейтральное я тоже нашёл. Полтора бочонка спирта для эликсиров и кучку вполне безобидных на вид компонентов. К счастью, с подписями на банках. Парочку я даже узнал — что-то видел в биомониторе, а что-то у Нолана.

И геномы отыскал — в отдельной коробке лежали три коробочки с подписями: «сила», «скорость», «страх». В первой я узнал кайманов, вторые и третьи распознал через биомонитор. Скорость они брали у зайцев-русаков. Я сначала удивился, но потом прикинул, что разгоняются они под шестьдесят километров в час, путают следы, плавать умеют, охотиться на них легко. Просто и эффективно. И цена соответствующая: всего по десятке аркоинов.

А вот в коробочке со «страхом» всё было не так просто. Геномы были разные: лисы, шакалы, волки и прочие, но их всех объединяло предупреждение, что геном повреждён. Присутствуют признаки бешенства, причём в такой стадии, что даже очистка не гарантировала безопасного применения.

Кайманов и зайцев-русаков я забрал себе. Мне они не подойдут, но на продажу сгодятся.

Убрав лишнее оборудования со стола — оставил только горелку, — я выбрал чистую колбу. Совсем новую нашёл в одном из нераспакованных ящиков. На свободное место на столе спроецировал картинку с биомонитора. Вспомнил всё, что мне уже обещали с ши-тау.

Сейчас у меня есть два варианта.

Первый — это инициировать геном напрямую и получить разовую прибавку в виде десяти процентов контроля основного генома. Или можно сделать эликсир и принимать внутрь со временным, но зато более сильным эффектом. Двадцать пять процентов контроля сроком на четыре недели. Потом повторить, если эликсир останется.

Срок отсрочки кризиса мне очень понравился — хоть в отпуск уходи. Но постоянный эффект приближал меня к тому моменту, когда шакрас отдаст больше навыков без танцев с адреналиновым бубном. Сейчас у меня сорок девять процентов, а выйдет почти шестьдесят. Считай, контрольный пакет акций над моим телом и сознанием.

Ещё раз взвесил все за и против и выбрал долгосрочный вариант. Если он мне ещё и своих талантов добавит, так вообще хорошо будет! Я достал сахарок, пристально его осмотрел. Оставалось только провести очистку генома. И помогли мне в этом записи сектанта.

Не сразу, потому что простого рецепта на этот случай там не было. Пришлось сначала перечитать всё, выхватывая предназначение для всех ингредиентов по отдельности. Потом пытать Аркашу, перебирая по очереди всё, что нашлось в лаборатории. Сопоставив все данные, я сообразил, что может выступить своего рода катализатором или сорбентом, который впитает в себя опасные примеси.

А потом пошли эксперименты. Спасибо запасливым фанатикам, испорченных бешеных геномов у меня было больше, чем достаточно.

Оставался вопрос: а как, собственно, происходит сама инициация? Капли и эликсиры — это уже процесс перегонки. Съесть его, что ли, просто? Вариантов для тестирования, опять же, было полно: хоть кайманы, хоть зайцы. Кроме потенциального «генетического несварения», биомонитор ничем не угрожал. Может, если попробую, то хоть основной принцип пойму?

Обо всём этом я думал, пытаясь разработать методику очистки. У меня было восемнадцать попыток в виде бешеных геномов, два ящика колб, пара спиртовок и ассорти ингредиентов на нескольких полках. В общем, есть где развернуться.

Первые три бешеных генома я просто растворил. Перестарался. Они исчезли с шипением, бурлением и даже с лезущей из горлышка пеной, будто сама склянка подхватила бешенство. Со следующими пятью я, наоборот, перемудрил, усилив в них долю примесей. Довёл до такого состояния, что даже биомонитор перестал их определять. Теперь они стали просто камнями.

Тем временем за окнами начало светать. Ради эксперимента я положил один образец под прямые солнечные лучи, пробивающиеся через пулевое отверстие в доске. Ещё один геном я просто сжёг, хотя от идеи выпарить лишнее так сразу не отказался. Другой замочил в «Живинке», ещё один раскрошил, решив вручную выбрать оттуда все подозрительные вкрапления. На следующем уже решил, что проще вернуться к Нолану и прямо спросить, а все эти эксперименты бросить.

Устроил себе перерыв, перекусил, и заодно перечитал «Наставление по альтернативным использованиям эссенций». Снова захотелось экспериментировать, причем на этот раз с удвоенным рвением. В пособии этот процесс назывался «перекристаллизация» и нужен был для того, чтобы получить наиболее чистый состав для взрывчатки. При подобном методе часть материала терялась, но если чистота важнее — это мелочи.

Подходящий растворитель (он же обычная вода) в запасах сектантов был, так что я сразу принялся химичить. Залил бешеный геном и поставил колбу на огонь. Сначала ничего не происходило, но по мере нагревания сахарок начал таять. Ещё до точки закипания содержимое помутнело, слегка пожелтело, а на дне остались совсем мелкие кристаллики (буквально с мельчайшую сахаринку). Выглядели они как-то плохо: шершавые, обломанные грани и болезненный жёлтый цвет не внушали оптимизма.

Если верить методичке, то сейчас пока совсем какая-то жуткая хрень отделилась, но это ещё не всё. Аккуратно, не трогая осадка, я перелил содержимое в новую колбу и стал ждать, пока остынет. Так увлёкся процессом, что даже спать не хотелось. Шакрас тоже заинтересовался, слегка путая мысли своими хищническими ассоциациями.

Через некоторое время на дне колбы начал появляться осадок. Кристаллизовалась основа первоначального генома. Совсем маленький сахарок, чуть больше половины от первоначального. Я выловил его и хорошенько промыл. Дал подсохнуть и только тогда поднёс к биомонитору.

«Обнаружен геном шакала. Уровень редкости: 3. Средняя цена закупки в генотеках: сто аркоинов. Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту: чувство стаи — обнаружение носителей подобных генов, а также незначительные телепатические способности в рамках одного вида».

Фух, есть контакт! И дополнительный вопрос к навыкам сектантов. Просто так они себе шакалов колят как основу для бешенства или действительно могут чувствовать друг друга на расстоянии? Если второе, то смерть всего коллектива местных химиков для Борея уже не станет сюрпризом. Учитывая местные запасы гнили, сюда, наверное, уже выехали.

Значит, надо ускоряться. Воодушевившись успехом теста, я тут же принялся за основную задачу. Повторил все манипуляции, только уже практически не моргая. Должно быть, я смотрел на процессы в колбе, словно в оптический прицел, когда жду, чтобы порыв ветра стих. Смотрел так пристально, будто боялся пропустить лучший момент для выстрела. Настолько это все было волнительно, что шакрас вручил мне восемьдесят процентов контроля. Правда, время до кризиса не увеличил.

Но всё прошло хорошо. А то и вообще идеально, учитывая методику и мастерство юного химика! Кристалл потерял примерно треть массы, но остался полностью функциональным. Я положил его на ладонь, осторожно подул и поднял на уровень глаз. Всмотрелся, мысленно отдав команду на инициацию, но, само собой, ничего не произошло.

Подсказка пришла либо от шакраса, либо мозг сам перебрал всё, что я успел узнать об Аркадии, и выделил новую мысль как собственный осадок.

Нужна кровь.

Я сделал небольшой разрез на ладони, дождался, пока выступит кровь, и положил сахарок. Несильно сжал руку и подождал, пока кристаллик полностью пропитается. А потом сжал кулак что было сил, не почувствовав кристалла.

Дыхание перехватило, в груди что-то болезненно ёкнуло, и вся лаборатория схлопнулась в чёрную точку, вместе со зрением отключив и моё сознание.