Геном хищника. Книга восьмая

Глава 1

Усиление базового генома произведено.

Обнаружена некорректная генетическая последовательность улучшений…

Внесены корректировки…

Произведена фиксация ключевых точек развития.

Получен ряд новых навыков…

Анализ обновлённого генетического кода завершён.

На основании полученной последовательности, разблокирован доступ в скрытый раздел системы: «Наследие Аркадии».

— Аркаша, что это за фигня? — простонал я, каждой клеточкой тела чувствуя процесс так называемых корректировок.

Прихватило знатно. Я смутно догадывался, что происходит что-то хорошее. Регенерация старается, кости склеиваются и срастаются мышцы, но ощущалось всё это так, будто нервы хватают щипцами, вытягивают и только потом связывают в узел с соседними. Намертво связывают, чтобы больше не рвались.

На пару минут перестал дышать. Ничего не видел и не слышал, просто терпел боль и старался не отключиться. Знаем, проходили: сейчас вырубит, чтобы спокойно обновиться, а мне сейчас нельзя. Там враги за дверью, и Оса где-то рядом…

Мысли об Анне прекрасно справились с болью. Не победили, но хотя бы сдвинули фокус внимания. Я разлепил глаза и стал озираться по сторонам в поисках девушки. Рядом её не было, створки двери пока не сломали, а «Искатели» снаружи притихли. Вряд ли ушли, сомнительно, что разные отряды перебили друг друга, скорее, что-то задумали. Шакрасик шастал в темном зале неподалёку. Либо отгонял кого-то, либо, наоборот, охотился и догонял.

Я встряхнулся, чтобы сфокусироваться на происходящем и меньше думать об ощущениях, и заметил Анну. Согнувшись пополам, она держалась за стену, её плечи тряслись, и, судя по звукам, всё, что её отравляло, теперь выходило напрямую.

— Не смотри на меня, — простонала Анна и отвернулась. — Не хочу, чтобы ты меня такой видел.

— Ты не забыла, что я видел тебя в лаборатории Феликса?

— Тем более не смотри, — икнула Оса и снова затряслась, выворачиваясь почти наизнанку.

— Тебе помочь?

— Уже помог, но сейчас лучше вообще забудь, что видел, — проворчала Оса, приводя себя в порядок.

В полумраке подземелья, худая, измученная и бледная, она была похожа на призрака. Но всё равно приятного для меня призрака.

— Ты как? — спросил я, пытаясь понять, почему она так бледна. Это из неё выходят все токсины или, наоборот, что-то опасное прицепилось и никак не уйдёт?

— Как будто бухала две недели… — прохрипела Анна.

— То есть неплохо?

— Это смотря что пить, — кисло ответила Оса. — В меня будто самую жуткую палёнку вливали. Но, кажется, проясняется…

Анна сделала несколько глубоких вдохов и таких же длинных выдохов. Я не торопил её с ответом, продышался сам и начал аккуратно разминать руку.

— Я не знаю, что там во мне происходит, — помолчав, выдавила Оса. — Но мне определённо становится лучше. Но и часть навыков пропала. Я уже чувствую, что их больше нет.

— Тебе бы биомонитор завести, — предложил я. — Выберемся в Хемстед — первым делом добудем.

— И что бы он показал? — скептически спросила Анна.

— Инициированные геномы, контрольные точки развития, варианты улучшений… На самом деле много чего. А так у нас только домыслы. Я видел твоё досье. У тебя базовый геном — оса-палач, что-то там типа «полистес карнифекс», — я попытался изобразить латынь, но даже не был уверен в том, что правильно запомнил само название.

— Ага, — кивнула Анна.

— Вот тебе и ага, — усмехнулся я в ответ. — Если всё сработало так, как надо, то должна остаться чистая база. И то, что с ней совместимо…

— Поняла я, — перебила меня Анна. — Сделаем и биомонитор, и какие-нибудь тесты. Просто позже, а то устала я от этих геномов. Понимаю, что это уже невозможно, но хочется хоть немного побыть обычным человеком. Ты сам как? Твоя штука что тебе говорит?

Что говорит моя штука, я посмотреть не успел. В дверь снова начали стучать. Не пытались её вынести, а именно постучали. А потом и приглушённый голос донёсся:

— Джордж! Джейн! Ребята, вы как там?

С трудом, но удалось различить знакомые нотки. Это был Джон, наш «косой эхолот». Возможно, перегородка и каменный потолок со стенами искажали звук, но сейчас голос, во-первых, звучал как у абсолютно трезвого человека, а во-вторых, более уверенного в себе. Уже не скромняга с «глубин» социума, которого он изображал раньше.

— Это Джон, — удивился я, даже обрадовался слегка.

Я посмотрел на Анну. Она молча покачала головой.

— Рад, что ты жив, — крикнул я, подойдя вплотную к тяжёлой створке.

— Серьёзно? — удивился Джон.

— А почему нет? Пусть, ты не с нами и всю дорогу врал, но ведь помог.

— Мне было интересно, — задумчиво произнёс Джон, уже не надрывая голос. — Было интересно, получится у тебя или нет. На «Глубине» часто открывается незримое. Прошлое, будущее… Так я и увидел, где ты меня встретишь. Я знал, что ты ищешь, но не смог увидеть, получится у тебя или нет.

— А теперь видишь? — спросил я, пытаясь понять, почему мне на Аркадии вечно попадаются какие-то психи и фанатики. Климат, что ли, особый здесь? Или эта пыльца в воздухе виновата?

— Вижу. И мне не нравится то, что я вижу. Такие, как ты, несут погибель нашему миру. — Слышно было плохо, но мне показалось, что «эхолот» вздохнул. — Ты зло. И я не могу допустить, чтобы ты жил дальше.

Ну вот, приехали! Я чуть не фыркнул от возмущения. Это я-то зло? Я, конечно, не ангел, но судьи, блин, кто? Ладно, это риторический вопрос — у каждого своя правда.

— Как-то сложно, — вместо этого сказал я. — Зачем ждал? Ты мог убить нас по дороге.

— Я не убийца, — возмутился «эхолот», — я пророк. И я ошибся, поддавшись любопытству. Но хватит с меня. Вы умрёте здесь, где и были созданы…

За дверью послышалась какая-то подозрительная возня. Что-то там Джон задумал (я уже сомневался, что он на самом деле Джон). Весьма характерный запах подсказал, что именно. С моими новыми возможностями он прекрасно разложился на составляющие. Я, конечно, не пророк, но то, что нас сейчас здесь подорвут, предвидел в самых красочных деталях!

— Что там? — с тревогой спросила Оса.

— Бежим! Сейчас завалят, — прошипел я. Рывком подскочил к Анне, подхватил её за пояс и побежал вглубь зала. Свистнул шакрасику, хотя тот уже нёсся параллельным курсом, будто после полной инициации научился понимать меня без слов.

Не пророк, но перестраховщик во мне кричал, что взрывать нас будут целиком и полностью. Никому не нужно ломать дверь, Джон явно решил отправить город «Древних» прямо в «глубину». То есть завалить здесь всё: если нас не раздавить обломками сразу, то похоронит живьём с гарантией.

Жаль только, у меня не было ответа, где в этот момент будет безопасней всего. И сколько у нас времени осталось, тоже неясно. «Эхолот» по-любому сейчас, сверкая пятками, мчится в безопасное место. Бежать до выхода ему слишком долго, но дыр в потолке хватало, а верёвку-то его люди уж точно нашли.

В общем, у меня не было намерения прогуляться здесь, чтобы выбрать укрытие получше. Не возникло даже идеи вскрыть дверь и идти на штурм. Программу «бей и беги» будем выполнять как-нибудь в другой раз. Сейчас время позволяло только «беги». И как можно быстрее.

Мы подскочили к цистернам, намереваясь укрыться под ними, но фермы над нами торчали слишком опасно, чёрт знает, насколько они устойчивые. Не задерживаясь, побежали дальше.

— Туда! — указал я на тёмный провал в стене. Забежали туда, уткнулись в тупик и выскочили обратно.

— Ну, зато разогрелись, — выдохнула Оса.

Мне оставалось лишь кивнуть. Обновлённый организм радовал. Регенерация отработала на ура, а что, по-хорошему, следовало бы «смазать» сном и витаминами, уже разогрелось само.

Мы снова побежали. Видимость была так себе, поэтому в каждом тёмном углу мы видели проход или лазейку и обманывались. Почему-то чуйка план эвакуации не показывала, ограничившись маркерами фриков за главной дверью. На убой, видать, оставили. Сволочи, совершенно не жалеют своих. Если вообще за людей считают. Ага, а я, значит, зло…

Направление, куда бежать, в какой-то момент пришло в голову само. Точнее, его прислал Пепел. Даже не прислал, не позвал и не направил, а как это лучше выразить… Я почувствовал его волну и перескочил на неё! Вот это я понимаю «мы с тобой одной крови»!

Стены, пол и потолок вздрогнули в тот момент, когда я заталкивал Анну в узкую расселину вслед за мелким. Впихнул её и, не мешкая ни секунды, нырнул сам, получив ощутимый удар по пяткам от вздыбившейся каменной плиты.

Следующие минут двадцать вокруг творился форменный ад. Даже суперзрение не помогло ориентироваться в пыльной тьме, что царила вокруг. А надо было бежать. Всё грохотало, гремело, пол то уходил из-под ног, то норовил поддать пинка. А остановиться — не вариант. Стены были опаснее всего, они рассыпались, угрожая завалить тебя и подмять под собой. Несколько раз у меня было ощущение, что я просто тону, меня закручивает воронка, а ещё и бьёт по голове камнями.

Грохот не стихал, радовало только то, что гремело всё дальше от нас. Хотя, возможно, просто у меня к тому времени уши капитально заложило. А потом пол под ногами с треском сложился, превратившись в большую горку. Меня снесло, я несколько раз кувыркнулся, приложился головой о камень, а своих внизу нашёл только благодаря тепловизору. Подхватил в охапку и мелкого, и Осу и помчал дальше.

Нашлась чудом уцелевшая винтовая лестница, где нам даже удалось отдышаться, а потом и она сложилась. Я прикрыл собой Анну, снова выталкивая её и мелкого, и принял кусок массивной ступеньки на плечи и затылок. Взрыв раздался уже прямо в голове, и тьма победила.

***

Первая мысль, когда я начал приходить в себя, была о том, что, кажется, это я бухал две недели. И хлестал при этом сивуху пополам с ацетоном. В голове всё ещё продолжало что-то взрываться и кружиться, словно какая-то сволочь бросает петарды в центрифугу.

— Если очнулся, то попробуй приглушить свою ауру, — раздался шёпот Анны в темноте. — Я долго не смогу всех прикрывать.

Совсем близко. Я почувствовал дыхание на щеке. Потом прохладный нос, а после ещё и шершавым языком прошлись. К счастью, это был уже мелкий.

— Мы ещё живы? — выдавил я с большим трудом. В глотке пересохло от пыли. Страшно хотелось пить.

— Пока да, — усмехнулась Оса. — Но тем, кто остался на поверхности, лучше думать иначе.

— Они хотели нас замуровать, — объяснил я, пытаясь приподняться с каменного пола и оценить обстановку. — Точнее меня.

Тошно. И в прямом, и переносном смысле, будто регенерация развела руками, ворча что-то в духе: «Ну, я сделала всё, что смогла, просто ты себя не бережёшь».

— И у них это получилось, — вздохнула Оса и легла рядом со мной. — Если мы никуда не торопимся, предлагаю отдохнуть. Воздуха здесь есть: еле-еле тянет, но есть.

— Поддерживаю, — прохрипел я.

Но прежде чем закрыть глаза, чтобы дать организму восстановиться, я вытянул из-под себя полупустой рюкзак и проверил подсумки. Острохвосты каким-то чудом выжили, правда, подсумок прилично изрезали. Видимо, на стрессе переходили в боевую форму. А вот с эликсирами неприятно получилось. Их чехол уцелел, а вот все склянки побились. Всё растеклось и уже даже подсохнуть успело. Даже интересно стало, сколько я провалялся в отключке.

Я потянулся к биомонитору и посмотрел время. М-да, а где-то сейчас ужин, макароны дают… Стоило вспомнить прилипчивую фразу, как тут же захотелось есть. А ещё я понял, что спать-то не хочу. Точнее, хочу, но уснуть вот так, в темноте, не зная, где мы, у меня точно не получится.

Ладно. Отоспимся когда-нибудь потом. Выдохнув, я запустил сканирование. Перетерпел ещё один круговорот мозга после сотрясения, гоняющего будто на американских горках, и приглушил собственную ауру. И только после этого активировал проектор биомонитора.

Тут же пожалел об этом — слишком ярко ударило по глазам. Но звать Аркашу тоже не хотелось, потому что Оса уже тихонько сопела рядом со мной. Эх, мне бы такие нервы! Хотя я-то не знаю, сколько ей пришлось тащить меня из-под завалов.

Новости про обновление системы и новые скрытые разделы я пока смахнул и вывел главное, что меня интересовало: статус, проценты и время до кризиса.

Внимание! Вы находитесь в зелёной зоне, соотношение геномов реципиента и донора: 95% vs 5%.

— Капец! Требуйте, блин, долива после отстоя пены, — простонал я. — И тут нагеномили, жулики аркадианские…

Про кризис не было ни слова, и чётким голографическим зелёным по чёрному сказано, что вторая инициация завершена!

Выдыхаем, но вопросики остаются. Возможно, погрешность типовая? А может, геном оставил себе лазейку? На самом деле вопросов стало только больше, ещё и Джон-эхолот новых подкинул…

Я перемахнул менюшку в раздел навыков, спроецировал их на стену и надолго погрузился в изучение. Приходилось то фокусироваться, то вчитываться.

GEN_ARC. Физические навыки:

— Ускоренная регенерация (MAX)

— Зрение в сумраке (MAX)

— Маскировка (5 ур)

Дополнительный навык: Аура тишины (4 ур)

— Марафон (5 ур)

— Спринт (4 ур)

Дополнительный навык: Бросок (3 ур)

— Чуйка хищника (4 ур)

— Кондрашка (4 ур)

— Стальная кость (3 ур)

Дополнительный навык: Перо (3 ур)

Дополнительный навык: Кровопотеря (1 ур)

Дополнительный навык: Рассечение (1 ур)

— Аура страха (3 ур)

— Гипероксия (3 ур)

— Улучшенный теплообмен (3 ур)

— Чувство роя (3 ур)

— Убойная зона (2 ур)

— Усиленный слух (2 ур)

— Тепловизор (2 ур)

— Улучшенное обоняние (2 ур)

— Нокаут (1 ур)

— Смертельная хватка (1 ур)

GEN_ARC. Пассивные навыки:

— Поглощение урона (MAX)

— Иммунитет (4 ур)

— Защита от ментальных атак (4 ур)

— Сопротивление (2 ур)

— Композитная кожа (1 ур)

— Анальгезия (1 ур)

Первое, что бросилось в глаза, — список ужался. Исчезло разделение на донора и реципиента, и даже пять процентов погрешности этому не помешали. Почти всё сложилось в плюс. Причём «Ускоренная регенерация» и «Зрение в сумраке» достигли максимального значения. Отличным образом объединилась «Маскировка» — она и сама достигла пятого уровня и «Ауру тишины» подтянула на один уровень вверх.

«Иммунитет» и «Защита от ментальных атак» просто прибавили по одному уровню. Вернулись слух, нюх и тепловизор, поднявшись сразу до второго уровня. «Чуйка хищника» мало того, что прибавила, вдобавок больше не требовала геномного адреналина.

«Стальная кость» осталась без изменений, как и «Чувство роя». А вот «Гипероксия» единственная просела сразу на два уровня. Хм, похоже, геном бастует против подводных путешествий.

А взамен появились не очень пока понятные с практической точки зрения: «Нокаут» и «Смертельная хватка». Детальных описаний у навыков не было, но Аркаша (вместе с системой) уже попытался что-то проанализировать.

«Нокаут» — обычный удар, совмещённый с «Броском» и «Убойной зоной». По сути, ничего нового. Я старался именно так и бить. Добавлять ускорение и целиться так, чтобы наверняка. Но с объединением в один конкретный навык удар должен стать сильнее и быстрее — если навык избавит меня от необходимости думать и просчитывать. Плюс, выброс энергии, включающий все возможности тела. Короче, метко, но редко — на первом уровне. И с большим количеством калорий.

«Смертельная хватка» пересекалась с «Марафоном». Вцепился в кого-то и висишь, как бульдог. Ну или давишь, при необходимости. В принципе, полезно и не требует таких затрат энергии.

Ещё порадовали две новых строчки в списке. Прежде шакрас спонтанно включал «Композитную кожа» и «Анальгезию», в смысле нечувствительность к боли. Теперь они попали в раздел пассивных навыков. Типа мы есть, но включаться будем только в крайнем случае. И то хорошо.

Я ещё раз прошёлся по всем навыкам, изучая описания, запоминая ограничения, радиусы действия и потенциальные противодействия. Осторожность проявлять всё равно придётся, похоже. И «Маскировку» можно пробить, если у врагов глазастые геномы, а скрытные обманут мою «Чуйку». Или «Кондрашка» с «Аурой страха» кого-нибудь не хватит.

Наигравшись с навыками и прикинув, что стоит усилить в первую очередь, я полез искать скрытый раздел «Наследие Аркадии». Прочитал короткий текст, покосился на Осу, гадая, видела она это или нет? Выключил проекцию и задумался.

Хорошая новость: я нашёл потерянные пять процентов. Плохая — возможно, «эхолот» не так уж и не прав…

Глава 2

Интересно, получила ли Оса такое же уведомление? Но это мы узнаем только тогда, когда у неё появится биомонитор. А появится он у неё, только когда мы наведаемся к Клоду. Заодно выпытаю у него, кто мог залезть в систему UNPA и прописать там скрытый раздел.

Я не верил, что в UNPA эта программа была официальной и общедоступной. Скорее, это очередные происки какого-нибудь департамента. Чем дольше я на Аркадии, тем сильнее мне кажется, что здесь только монстры не пытаются вести собственную игру. Мир интриганов и фанатиков…

Размышляя о психах и верованиях Аркадии, я всё-таки задремал.

Когда проснулся, ни Осы, ни мелкого рядом уже не было. Брезжил слабый свет, который производили светлячки. Правда, вид у них был такой, как будто светиться их заставили буквально под пытками. Что, впрочем, оказалось недалеко от истины.

Я перевернулся на другой бок и увидел Анну. Она сидела, скрестив ноги, как первобытная женщина, и мастерила из светлячков гирлянду. Связывала мелкие «лампочки» ниткой, а потом обматывала вокруг длинной каменной щепки. Света такой импровизированный факел давал не особо много, но такой вариант всё равно лучше, чем ничего.

Насекомые на стенах сияли ещё слабее, но давали возможность осмотреться. До потолка метра три, стен только три. Вместо четвертой — довольно широкий тоннель, практически как в метро. Полная темнота и неизвестность, что там, в дальнем конце. Я потянулся к сканеру, но в очередной раз никого, кроме своих, не заметил. Сколько метров до поверхности, и как далеко мы вообще успели убежать — чёрт знает. Какая-то забытая богом и врагами замурованная дыра где-то под горами по соседству с Гетто.

Хотелось пить, есть и в баню. Или хотя бы обратно в Рекадию, где хватало еды и имелись душевые. М-да, всё познаётся в сравнении. Я слегка размялся и подошёл к Анне в образе первобытной дикарки. Чумазая, лохматая, пыльная, уже не бледная, а облитая жёлто-зеленой подсветкой светлячков.

— Доброе утро, — не удержался от улыбки я.

— Сомневаюсь, — фыркнула Оса, но, взглянув на меня, тоже улыбнулась. Видимо, я не лучше выглядел.

— Что доброе?

— Что утро, — пожала плечами она. — Если живы, то уже доброе. Кушать только хочется.

— А мелкий где?

— Ему тоже кушать хочется. Но, в отличие от нас, ему и светлячки вкусные. И прочие ползучие гады. Он у тебя заботливый, уже приносил парочку опарышей… только в панцирях.

— И куда ты их дела? Там же белка куча! — наигранно возмутился я.

— Знаешь, я, конечно, непривередливая, — фыркнула Оса, смахнув пыльную чёлку с грязного лба, — но давай всё же не перегибать. Что у нас вообще осталось?

Хороший вопрос. Обнулились мы не только в отношении геномов. Проще было посчитать, что осталось из снаряжения, чем перечислять то, что мы потеряли. Уцелел сканер миротворцев и мой мультитул, считай, единственное, что у меня осталось с Земли. Фонарь разбился, кукри оторвало вместе с ножнами, «ваншот» остался у «Эхолота», ну и по мелочи — что-то выпало, что-то сломалось.

Осы достала и показала веер и «фуфустрел». Чудо, что колба не треснула, правда, зарядов всё равно не было. Я выложил два «чезета» и по паре магазинов к каждому, плюс рассыпал патроны, чтобы сосчитать. Ну и броня «Древних» на мне сидела плотно, так что уцелела, как и амулет «Крысоловов».

— Негусто, — вздохнула Оса, забирая себе один из «чезетов».

— Сильно больше, чем у меня было, когда я появился на Аркадии, — пожал плечами я. Сам удивился тому, когда это успел стать таким оптимистом. Видимо, это тоже навык, доставшийся от шакраса.

Я полез за самым важным, что, к счастью, тоже сохранилось. Трофейные геномы! Пока будем их делить, может, и чувство голода притупится.

Начал с тех, что нашёл в этом подземном городе. Если монстры здесь прекрасно выживали, может, их геномы и мне чем-то помогут? Нельзя отрицать, что я всё ещё был под впечатлением от когтей «котиков», рвущих броню, и от феноменальной защиты богомола. Я уже сам не помнил, когда успел прихватить его геном, но успел.

«Обнаружен геном Объекта № 026 („Каменный богомол“).

Донор относится к искусственно модифицированным созданиям прошлой эпохи…»

Хм, первой строчки хватило, чтобы дальше не читать. Не определено или засекречено, но хоть здешним геномам UNPA, помимо номера объекта, дали нормальное название. Я посмотрел на геном «котика» уже примерно догадываясь, чем он окажется. Поднёс к нему сканер и прочитал знакомое описание:

«Обнаружен геном Объекта № 017 („Химера“).

Донор относится к искусственно модифицированным созданиям прошлой эпохи.

Уровень редкости: *не определён*.

Средняя цена закупки в генотеках: *не определена*.

Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту: *засекречено*…»

Получается, охотники из Вайтарны до этих мест уже добирались. Если не всё охотились успешно, то у нас были шансы найти какое-нибудь оружие. А то как-то непривычно всего с одним пистолетом. С другой стороны, безоружным-то я себя не чувствовал. В мое распоряжении была броня и «Перо» в разных модификациях: и на ближние дистанции, и на средние. Имелись и другие навыки, которые в подходящий момент могут быть результативней пулемёта.

Хм, видимо, это и значит чувствовать себя местным? Обаркадился, что ли?

Я обсудил с Аркашей совместимость с этими номерными объектами, и жёстких противопоказаний помощник не обнаружил. Лишь прохрипел что-то невнятное про случайности и неточности. Биомонитор пострадал во время гонки в каменном мешке: треснуло стекло и сдавило динамик, каким-то чудом не повредив проектор. В общем, что может пойти не так, я не разобрал и успокоил себя, мол, даже если что-то и пойдёт не так, то механизм обновления и рецептура нулевого генома уже известны. Разберёмся.

Первым инициировал геном богомола. Выбрал палец почище и проколол подушечку амулетом «Крысоловов». Полюбовался на свечение и часто-часто заморгал, чувствуя жжение в глазах. Будто перцовым баллончиком брызнули! Правда, я даже напрячься не успел, как боль исчезла, а обеспокоенное лицо Анны, тыкающей в меня своим импровизированным факелом, перестало расплываться.

— Что там? — спросил я, оттянув нижнее веко.

— Сложно сказать, — задумчиво произнесла Анна, заглядывая мне в глаза. — Вот так ничего не видно, а если смотреть под этим углом, то будто сетка какая-то появилась на слизистой. Типа, знаешь, как подогрев на лобовом стекле. Ты нормально видишь? Не мешает?

Я ещё немного поморгал, ради пробы фокусируя взгляд то на Анне, то на светлячках на дальней стене, то на своих руках. Никаких проблем, сетку подогрева перед глазами не вижу, проекция биомонитора чёткая и детальная.

А уведомления оказались очень даже приятные!

Я получил сразу две пассивные способности: «Защитное армирование склеры» и «Зона захвата добычи».

Первое — это, очевидно, как раз сетка, которую увидела Оса. Самое ценное для меня теперь с дополнительной защитой! Вспомнил, сколько пуль пришлось потратить, чтобы пробить глаз богомола, выдохнул с облегчением. Такое мне надо, такому я рад!

А вот второй навык… Я прочитал сухое, «википедийное» описание: в центральной части бинокулярного поля находится, мол, небольшая область, «зона захвата добычи». Когда объект относительно быстро движется в горизонтальном направлении через эту область, то зрительный центр мозга передаёт сигналы к мотонейронам мышц, которые сокращаются, и богомол рефлекторно совершает бросок в сторону добычи…

Ну, остаётся надеяться, что подрываться и прыгать на всё, что мелькает в зоне зрения, я не буду. А вот если вырастет скорость реакции, и я буду раньше и быстрее реагировать на удары противников… М-м-м… особенно во время ножевого боя! Да на опережение! В общем, тоже годнота.

Кажется, все эти искусственно модифицированные создания прошлой эпохи, они же номерные «объекты», начинали мне нравиться. Кроме патогенных, конечно.

Я взялся за «котика» и уверенно поглотил геном. Начал с одного, но, оценив эффект, инициировал всё, что успел собрать во время драки. Уж не знаю, везение это или стандарт для завершённых инициаций, но мне понравилось, что подстройка под мою базу прошла как по маслу.

Когти у меня расти не начали, а лезвие «Пера» стало темнее, на кромке появился волнистый рисунок, будто какое-то напыление добавилось. Я и до этого не особо жаловался на остроту, но сейчас клинком можно было бриться. Ага, прямо через броню «Древних». Был и некий минус: скорость создания заметно снизилась. Возможно, это из-за голода и усталости, но я же не пойду в бой с «Пером» в одной руке и гамбургером в другой! Ломаться они будут реже, потому что сталь стала лучше, но с моим образом жизни потерять их слишком легко.

Можно было ещё что-нибудь применить из запасов, но я решил остановиться на этом. В отличие от геномов ши-тау, «объекты» меня не насытили. Наоборот, с болезненной остротой напомнили о необходимости найти еду. Настолько остро, что я всерьёз задумался отобрать добычу у шакрасика. Вот только он умотал на разведку, и пока ничего радостного или полезного от него не было слышно. Я велел ему возвращаться, а сам переключился на Анну.

И пусть экспериментировать с ней, не понимая её статуса, было опасно. Но плюсы должны были перевесить возможные минусы. Так что я вручил ей геном меганевры, объяснив, что это такое и зачем нужно.

— Ты уверен, что хочешь, чтобы я смогла читать твои мысли? — спросила Анна, разглядывая геном, и добавила, добавив в голос потусторонней жути: — Пока смерть не разлучит нас…

— Хм, сомнительное удовольствие…

С этой точки зрения я на проблему не смотрел. Но вообще-то считал, что там обратная связь только по запросу. За неимением другой связи будет очень полезно. Да и не факт, что вообще получится.

Получилось!

Как только свечение растворённой эссенции погасло, тут же появилось ощущение, что что-то осторожно скребётся… прямо в мозг. Понятно кто, но я не пошёл на контакт сразу же, а сперва прислушался к своим ощущениям и попытался проанализировать. Кто «звонит», как «звонит», могу ли я отказаться или вообще сделать вид, что никого нет дома.

Оса уже успела нахмуриться и, похоже, собиралась сдаться, решив, что ничего не работает, но я успел «подключиться». Это было… как будто бы морскую раковину к уху приложили. Сквозь лёгкое шипение до меня донёсся искажённый голос Анны.

«Подумай о чём-нибудь» — раздалось в голове, а потом уже обычным голосом: — Только быстро, а то тяжело держать…

Я изобразил бурную умственную деятельность и поднял указательный палец вверх, будто сделал какое-то открытие или нашёл решение.

— Ну не об этом же! — фыркнула Анна, и связь прервалась.

— Не, — отмахнулся я, — а вот и не угадала! Значит, не работает. А вот тем, о чём ты подумала, мы займёмся сразу, как выберемся на поверхность.

— А если не выберемся? — спросила Анна.

— То займёмся этим здесь, — пожал я плечами и, не став слушать Осу, зашагал вдоль стены.

Тоже начал собирать маленьких юрких светлячков прямо руками. Липкие пальцы сразу начали светиться, из-за того что я передавил пару штук. Решив, что метод так себе, покопался в битых пузырьках и выбрал самый крупный. Примотал к нему кусок рукава, сделав импровизированный контейнер со стеклянным окошком. Оса помогла набрать туда «лампочек», после чего мы, наконец, выдвинулись.

Я прошёлся вдоль стены, освещая и внимательно разглядывая каменную кладку. В тех местах, где не вырос мох, в котором прятались светлячки, разглядел следы старых надписей. Отдельные фрагменты чёрточек, кружочков и закорючек упорно не желали складываться во что-то осмысленное. На наскальные живописи с изображением быта «Древних» это не тянуло: слишком мало, а для указателей, наоборот, слишком много. Возможно, что-то типа стены памяти.

Эх, «Наследие Древних», будь оно неладно, мне вручили, но встроенный переводчик забыли положить. Если, конечно, такое вообще возможно.

Оса ждала меня возле широкой арки, в которую смогла бы проехать легковушка. На полу проглядывались две колеи от узких колёс. За аркой начинался узкий коридор с трещинами в стенах и свежими сколами на плитах.

Через несколько метров коридор разветвлялся, расходясь в три стороны. Классическое «налево пойдёшь — шакрасика потеряешь, прямо пойдёшь — в колею попадёшь», но направо, вроде, дышится чуть полегче. Как раз где-то в левых тоннелях шастал мелкий, несколько раз передав тоскливое ощущение тупика и запахи сырости и тлена. Колея от колёс уходила дальше прямо и точно могла привести к чему-то крупному, но не факт, что полезному. Мы с Осой выбрали правый путь.

Я поймал светлячка и размазал его по стене, крестиком отметив правый коридор. Пусть это пока ещё не лабиринт, но кто знает, как нас закрутит и в каком состоянии нам придётся блуждать.

В правом проходе не было даже сквозняка, но у нас появилась версия, что там есть нечто, что производит кислород. Может, там есть источник воды или какие-то грибы растут?

Мы дождались Пепла и вместе с ним пошли в правый проход. Мелкому туда явно не хотелось, но объяснить причину он не мог, лишь транслировал тревогу. Вперёд, вопреки обыкновению, не лез, предпочитая путаться у меня под ногами. Хотелось потрепать его по загривку и сказать что-то в духе: «Понимаю, что там ничего безопасного нас не ждёт, но так уж сложились над головой каменные обстоятельства, что сейчас опасность — это как минимум еда».

Наши светлячковые факелы тьму не разгоняли, а лишь сформировали небольшой ореол в радиусе вытянутой руки. Подошвы ботинок глухо постукивали по камням. Где-то в глубине стен продолжали едва слышно похрустывать камни — город «Древних» никак не мог успокоиться после взрывов.

Мы оказались в новом пустом зале, где нашли обломки статуй, стоящих в стенных нишах. Двухметровые создания с выраженной мускулатурой и головами животных. Пропорции явно не соблюдались, а шлемы скорее символизировали геном, как карнавальные маски. Ну или «Древние» были совсем странными существами с огромными головами.

Я нашёл глазастого богомола, потом котика-химеру, знакомого элефанти и несколько невиданных животных: неожиданно акулу, ещё что-то «лохматое» с вырезанной в камне гривой, а потом и вовсе обнаружился шакрас. Ну или какая-то другая, похожая на него кошка, типа ягуара.

Состояние статуй оставляло желать лучшего. Отломанные руки, трещины, полные светлячков, которые придавали им какое-то магическое, почти волшебное свечение.

— Какой-то парад уродов, — буркнула Оса и вздрогнула от звука собственного голоса.

Я остановился рядом со статуей шакраса. Чем дольше смотрел, тем больше убеждался, что и геном шакраса в биомониторе прошёл бы под кодовым названием какого-нибудь «объекта».

— Или выставка достижений генной инженерии, — ответил я. — Если не образцы вооружения, то хотя бы стражи этого подземелья.

— Ага, а вон там тогда кто? Привратник?

Оса махнула рукой в самый конец зала, куда постепенно стекались светлячки со стен. И чем больше их становилось, тем отчётливее проступала фигура громадного монстра. Острая морда с открытой пастью и толстые каменные щупальца.

Это тоже была пятиметровая скульптура, сторожащая проход в очередной коридор. К полукруглому проходу, расположенному между щупальцами, вели ступеньки.

— Как думаешь, что там внутри? — шепотом спросила Анна. — Лаборатория?

— Искренне надеюсь, что там есть еда, — ворчливо ответил я и, достав «чезет», пошёл мимо статуй в распахнутые объятья каменного монстра.

Глава 3

— Как думаешь, здесь были люди до нас? — спросила Оса, когда мы поднялись по ступенькам.

— Определённо, — ответил я, кивнув на запылившийся скелет.

Это точно был человек, и даже фрагменты одежды сохранились. Рядом с черепом валялась шляпа, похожая на ковбойскую. В пустые глазницы набилась куча светлячков, превратив его в какое-то украшение для Хэллоуина. Хм, а ведь это уже почти фонарь…

Понять, отчего умер человек, не получилось. Но оставалось надеяться, что не от голода.

Я просканировал округу. Потолок не особо высокий: метра три максимум. Как минимум пять дверных проёмов. Мне даже удалось прикинуть, что стены-то тут тонкие, как межкомнатные. Или офисные.

И за этим перегородками что-то подкрадывалось к нам. Поняв, что его засекли, на секунду замерло, а затем маркер противника росчерком молнии покинул область действия сканера.

«Мы не одни», — мысленно обратился я к Осе.

Учитывая, что нас точно так же срисовали, большой необходимости в предупреждении не было. Так, ради тренировки. Мы не держали канал связи открытым постоянно, поэтому запрос, разрешение и ответ следовало довести до автоматизма.

— Ты что-то сказал? — прошептала Оса.

Ага, но мы только начали притирку, поэтому получалось пока плохо. Анна не дождалась моего ответа и продолжила:

— Мы не одни. Как минимум три цели. До ближайшей метров сорок, остальные глубже. Справа. Там будто защищённое помещение… типа сейфа, ну или холодильной камеры. Не пойму, но и просканировать не могу. Ты про это хотел сказать?

— Типа того, — усмехнулся я. Нашёл кого предупреждать. Сканер у Осы, даже лишившейся части сил, всё равно на порядок опережал возможности шакраса. — Прикрой, тело осмотрю.

Убедившись, что неизвестные противники решили пока не атаковать, а вместо этого затаились сами, я подкрался к скелету и разогнал светлячков. На скелете частично сохранилась плотная брезентовая куртка и… всего одна штанина из того же материала. Два кожаных массивных ботинка в стиле ретро и кожаная сумка-почтальонка.

И кожаные ботинки, и ткань рубашки выглядели так, будто их разъело кислотой. Края прожжённых дыр превратились в размочаленную бахрому. Ни мяса, ни скальпа на скелете не осталось.

На куртке сохранились потемневшие нашивки. Глядя на них, я сначала предположил, что это один из «Волков». Попытался аккуратно подцепить и притянуть нашивку поближе, но просто вырвал её с куском ткани. Скелет при этом ворчливо скрипнул и дёрнулся, что-то от него даже отвалилось. Я задумчиво посмотрел на свою добычу и прочитал аббревиатуру из четырёх букв: HHGG. Мелким шрифтом по кругу шла расшифровка, но сохранность оставляла желать лучшего. В надежде, что это не какая-нибудь латынь, а английский язык, я немного поразгадывал ребус и по отдельным фрагментам слов вроде бы расшифровал.

На русском это могло звучать как «ГИГО», то есть Ганзейское историко-географическое общество. И если я ничего не путаю, это как раз оно и выдало Хобс грант на какое-то исследование. Значит, контора крупная и на Аркадии известная, а ещё это значит, что передо мной некий «Индиана Джонс» (судя по шляпе) из этого общества.

Кнута у него при себе не было, а вот старенький британский револьвер Энфилд времён Второй мировой войны (даже с клеймом сорок второго года) обнаружился. Причём с полным барабаном, что давало повод думать, что скелет принадлежал совсем не бойцу. Кобуры нет, запаса патронов нет, и он даже не пытался отбиваться от тех, кто залил его кислотой!

В сумке нашлось несколько инструментов археолога, похожих на скребки и копалки с разными наконечниками. Несколько бинтов, пара карандашей, которые уже почти рассыпались, и кожаный чехол с документами. А также блокнот в кожаной обложке. Но если картонная корочка с именем Алексиса Снорка и бледной чёрно-белой фотографией мужчины в очках ещё держалась, то первый же лист в открытом блокноте буквально растаял у меня в пальцах. Половина страниц безнадёжно слиплась, а на тех, что разделялись, след от карандаша был настолько слабый, что даже моё суперзрение не справлялось в полумраке. Но кое-что прочитать удалось. Написано было по-английски, крупным и чётким почерком. Фух, хорошо, что он археолог, а не аптекарь.

«…таким образом, можно смело утверждать, что древние самостоятельно производили генетические материалы. Ввиду нехватки природного биологического материала использовался суррогат, выращиваемый в специальных условиях, схожих по устройству с оотеками некоторых моллюсков и насекомых…»

— Ты знаешь, что такое оотека? — спросил я у Анны, когда она подошла и заглянула блокнот, заинтересовавшись моим внимательным чтением.

— Ну так, читала кое-что, — пожала плечами она. — Это что-то типа кокона, в который яйца откладывают. Он и защищён, и питательные вещества, наверное, там сразу есть. У наших друзей богомолов он похож на микроулей. И, чтобы ты знал, они самцов во время секса не ради какого-то фетиша поедают, а просто питаются, чтобы белка хватило на создание этого кокона.

— М-м-м, из чего говоришь их делают, эти оотеки? — спросил я, оглянувшись на тонкую перегородку из странного материала.

— Я не говорила. То ли сопли, то ли пена, которая застывает на воздухе, — ответила Анна. — Слушай, я эту передачу «В мире животных» в больничке смотрела, когда от ранения отходила. Так что не всё помню. Белок фиброин или как-то так. А тебе зачем? Навык такой хочешь?

— Упаси Аракадия, сплюнь лучше… — Меня аж передёрнуло. — Просто, похоже, мы как раз в оотеку и пришли.

Я осторожно, как великое сокровище, передал Осе прочитанный лист бумаги, а сам принялся за следующий уцелевший фрагмент. Что-то типа перечня того, что отсюда успели вывести коллеги мистера Снорка из историко-географического общества. Список был невелик и в основном состоял из таких заметок: «металлический куб неизвестного назначения, вес — 50 фунтов» или «колба из неизвестного прозрачного сплава с останками святящейся субстанции». Из интересного была, например, «тонкая стальная пластина с отверстиями». Алексис не знал её назначение, а вот я с такой был уже знаком. Если это ключ, то где-то здесь должна быть и дверь.

Ладно, это я уже размечтался. С собой же он её не взял… Или взял?

Я тщательно прощупал обложку блокнота и наткнулся на уплотнение. Нашёл внутренний кармашек, в котором действительно оказалась пластинка-ключ «Древних».

Хм, такое даже везением не назовёшь, это по любому меня интуиция сюда привела. Спрятав пластину в карман, я вернулся к уцелевшим страницам, надеясь выяснить, как Снорк планировал узнать назначение пластинки.

Но натолкнулся на совсем другое:

«…в ходе экспериментов были созданы существа с поистине сверхчеловеческими возможностями. Впоследствии они стали причиной гибели цивилизации. И как бы эта старая карга ни прикрывала своими дипломами утверждение, что причиной гибели стала инопланетная пыльца, я более чем уверен, что мы имеем классическую ситуацию, когда сын идёт против отца, а создания восстают против своих создателей…»

— О, как вывернул, — прокомментировал я, протягивая Анне второй листок. — Ещё и какую-то коллегу оскорбил.

— Ага, а с виду-то приличный скелет, хоть и без штанов, — пробормотала Оса прочитав.

Я добыл третий уцелевший фрагмент и зачитал его вслух:

— Доподлинно не известно, сколько уникальных сущностей, изменивших баланс сил, было создано. Эти тупоголовые почтовые выскочки начали присваивать им номера и именовать «объектами»… Так, тут дальше что-то про степени редкости говорится, но, похоже, ни умник, ни карга, ни выскочки так и не определились, какие объекты наиболее редкие и опасные. В конце чувак пишет: «Остаётся только молиться, чтобы генетический код ни тех ни других не возродился на Аркадии».

— Понимаешь что-нибудь? — спросила Оса и прищурилась.

— Только то, что «объекты» — это опасная сила, которая уже один раз натворила бед в этом мире.

— И сколько в тебе уже этих «объектов»?

— Вроде два, — сказал я и, пожав плечами, добавил: — наверное.

— И все они прекрасно усвоились, да?

— Ты к чему клонишь?

— Вспоминаю некоторые разговоры Феликса, — ответила Оса. — Он часто размышлял вслух, и я начинаю сомневаться, что мы инициировали себе нулевые геномы.

— А что тогда? Ведь сработало же.

— Забей, — махнула рукой Оса. — Бред, наверное… Просто подумала, что это может быть специальной базой под что-то новое. Например, под эти «объекты». Типа знаешь, фундамент перезалили, лишнее отсекли, отсутствующее добавили и теперь можно уже нормально строиться, — Анна замолчала, задумавшись, а потом поморщилась. — Забей, говорю же, бред это.

— Может, и нет… — начал я. Уже решил было рассказать ей про «Наследие Древних», но меня остановило рычание шакрасика.

В следующую секунду мы рассредоточились, стараясь контролировать сразу все проходы. Оса схватилась за «чезет», а я достал «Перо». Практически на автомате включилась маскировка, а потом и неожиданно (даже для меня) сработала «Зона захвата добычи».

Сработала, потому что какой-то гибкий чёрный монстр решил, что добыча — это я, и сиганул на меня прямо сквозь стенку. С хрустом и треском, будто это действительно засохшие сопли, выломал кусок размером с форточку и нарвался на «Перо». Чуть не выкрутил мне кисть, паршивец, но и сам распался на две равные половинки.

— Охренеть… — только и смог прошептать я, пытаясь понять, что же такое на меня напало. Вроде бы змея. Но почему эти две половинки вдруг потянулись обратно в дырку. Я бросил взгляд на Осу и догадался, что это никакие не змеи, а просто чьи-то чересчур длинные щупальца! Ещё два таких же проскочили через дверной проём и сейчас шарили по полу, пытаясь схватить шакрасика за лапы.

Мелкий перемахнул через оба отростка, как через скакалку, ещё и шип воткнул, пригвоздив один из них. Пусть и не глубоко вонзился, но хотя бы замедлил. А вот Анне повезло меньше: она подстрелила одно щупальце, вместе с ним и раздробив кусок стены, но тут же прилетело второе и обвило её ногу. Оса будто на льду поскользнулась и ударилась спиной об пол. Её стали подтягивать к дыре.

Я подскочил, наступил на «шланг», сам чуть не грохнулся. Схватил его и стиснул, активировав «Стальную кость», а заодно применил навык «Смертельная хватка». А потом дёрнул на себя, преодолевая нехилое сопротивление. Как перетягивание каната на школьных уроках физкультуры! К сожалению, в моей команде оказались только додики и дохляки, а на той стороне качки и отъявленные хулиганы!

Пришлось чуть ослабить, чтобы потом рвануть ещё сильнее и раскачать противника. И что-то снова пошло не так! Где-то там, за стенкой, что-то сорвалось, тяга ослабла, и я рухнул на задницу, в последнее мгновение уворачиваясь от тёмного пятна! Это всё-таки был хобот! А за ним — блестящий, аж лоснящийся овальный панцирь размером с поросёнка с круглыми, выпученными, будто от страха, глазами. Снизу болталось шесть коротких ножек с острыми когтями. Я даже растерялся немного, узнав в монстре обычного долгоносика. Ладно, не обычного, а прилично так перекормленного!

— Чёртовы «Древние»! Не могли на ком-то понежнее экспериментировать? — фыркнул я. — Хотя бы на бабочках!

Впрочем, почему-то я был уверен, что таким бабочкам тоже не обрадовался бы…

Решив не отвлекаться, я уже сам порхал, как та бабочка, и жалил «Пером» вместо нашей Осы, которая всё ещё пыталась выпутаться из обвившего её ногу хобота. Из его кончика на штанину потекла тёмно-зеленая жидкость.

Я нанёс несколько ударов в брюхо, где панцирь был тоньше, и сам даже не заметил. Обновлённое «Перо» резало хитин как обычную бумагу. К сожалению, недолго. Первые два удара лезвие ещё сопротивлялось, сбрасывая с себя тягучие ядовитые капли, а после третьего начало темнеть. Второго долгоносика, который сам выбрался к нам, я добил с трудом. пришлось ломать панцирь. Броня «Древних» тоже потемнела и начала дымиться, но со своими защитными функциями пока справлялась. Под такое, небось, и создавали!

Третьего монстра я схватил за хобот и раскрутил, пытаясь как следует приложить об стену. Правда, я совсем забыл, что она сделана из засохших ферментированных соплей и крошится, как сухой старый клей. В итоге мы с долгоносиком полностью снесли стенку, открыв вид на подкрепление и вторую такую же стену в паре метров. И пока я раскручивал ещё раз, чтобы в этот раз размазать монстра о камень, Оса и шакрасиком успели спокойно расстрелять противников.

К сожалению, на этом ничего не закончилось. Чуйка показала с десяток маркеров в глубине оотеки. Стены состояли из ровных рядов и ячеек, заполненных трухой и каким-то ошмётками, которые даже затвердеть успели.

— Дальше идём? — неуверенно спросила Анна.

— Других вариантов пока нет. Тебе, кстати, идут шортики. Ну, точнее, один шорт.

— Ага, — фыркнула Оса. — Ещё бы пара секунд, и «один шорт» я бы носила всегда. У тебя лучше с ними выходит, так что я прикрываю.

Я кивнул. Сам собирался предложить. Я пойду вперёд, а женщины и дети, то есть два суперхищника-убийцы, — позади.

Сформировал новое «Перо», чувствуя, как в желудке буквально формируется чернаня дыра, которая грустно скребёт по стенкам.

Замер у овального проёма, пытаясь прикинуть, что за хрень отсюда могла вылупляться. Не иначе, богомолы в полный рост покидали свои ячейки. Заглянул внутрь и резко откинулся назад.

— Ты серьёзно? — спросила Оса.

Я обернулся и увидел, что Анна вместе с мелким просто стоят по центру, совершенно не скрываясь, и смотрят на меня. Оса даже руками развела, описав два полукруга и показывая на обломки стен.

— Ну да, что это я… На живца-то ловить быстрее будет… — хмыкнул я, выпрямился и с ноги выбил себе проход пошире.

Глава 4

Заход с ноги ни к какому результату не привёл. Живца здесь явно хотели, по нему сильно соскучились, сколько лет-то прошло с прихода сюда последней жертвы археологии, но шум им, похоже, не нравился. Пришлось действовать деликатней, и в следующий проём я втиснулся уже по-тихому. И тут же вскинул руку, перехватывая на лету хобот долгоносика.

Поймал, сжал, дёрнул — ничего не получилось. Монстр либо упирался, либо за что-то зацепился. Пришлось рубануть «Пером». Кукри, конечно, для рубящих действий подошёл бы лучше, но используем то, что имеем. Кстати, вполне эффективно. Брызнула токсичная зелень, и кусок хобота остался у меня в руке. Вот уж не знаю, что, кроме яда, в голове у этих жуков, но воевать подранок перехотел. Пискляво протрубил обрубком и, ломая перегородки, куда-то свалил.

Я последовал за ним, пробираясь через проломы. Реально какая-то тюремная общага на пол звезды! Ещё и звуки приглушает. Положиться можно только на тепловизор, но в его спектре я видел лишь Анну и мелкого.

Вторая атака не заставила себя долго ждать. В этот раз гибкий шланг целился по ногам. Мне будто подсечку по пятке зарядили. Я упал и тут же получил удар по спине. Не веслом по хребту, конечно, но где-то не слабее полицейской дубинки. Знаем, как это, получали пару раз.

Раздались выстрелы. Слишком близко! Но в меня прилетели лишь ошмётки панциря. Яд, к счастью, прилип к стенкам и начал активно пузыриться, будто строительная пена. По цвету и плотности он пока ещё отличался от них, но я был уверен, что это ненадолго. Подсохнет, посветлеет и сравняется.

Но… раз так, то я уже вообще ничего не понимаю. Кладку богомолов строили долгоносики? Или всё-таки они пришли откуда-то снаружи? Я подхватил геном, выпавший из простреленного монстра, и с отвращением отшвырнул его прочь. Гниль и та посимпатичней будет, а это уже какая-то… червивая гниль.

— Ты геномы планируешь забирать? — спросила Оса. — Вдруг это тоже «объект»?

— Да хоть «объект» номер один, — поморщился я. Мне и руку хотелось вытереть обо что-нибудь. — Ничего такого, что стоило бы позаимствовать у этих хоботоносиков, я не вижу.

— В принципе, согласна, Буратином стать не хочется, — ответила Оса и без предупреждения дважды выстрелила поверх моей головы.

Разнесла сразу три перегородки и отключила мелькнувший в радиусе чуйки маркер. Я кивнул, стряхнул с потемневшего «Пера» густой липкий яд и вздохнул.

Эх, тоже мне нержавейка… Но как это улучшить, я пока не представлял…

В третий раз в меня просто попытались плюнуть. Я выскочил в уже разломанный коридор, где в мешанине сломанной пены нашлись новые останки, в которых узнавались котики-химеры. Опознать их удалось исключительно по когтям — те даже цвет не поменяли ни от яда, ни от времени.

Похоже, это был центральный узел оотеки, в котором долгоносики подловили археолога, потом химер, потом кого-то ещё, а теперь рассчитывали на нас. Место действительно было удачное для ловушки. Сверху, из ниши, прикрытой пеной очень удобно было вести огонь. То есть плевать ядом.

Там засели сразу два монстра, поменьше. Хоботок короче, но толще. Самые обычные долгоносики, только увеличенные. Правда, не знаю, умеют ли обычные долгоносики плеваться ядом, но эти две особи конкретно так харкнули, будто верблюды. Зёленые сгустки были тёплыми — возможно, в них постоянно шла какая-то химическая реакция, отчего в тепловизоре цвет вообще перемешался. Показалось, что в меня из бластеров пальнули!

Я рванул в сторону, сразу же метнув «Перо» по тепловому следу, но увернулся только от одного сгустка. Второй, как липучка, зацепился за штаны, аккурат на правой ягодице.

То, что я в будущем смогу ровно сидеть на стуле, — это заслуга исключительно брони «Древних». А вот к «шорту» Осы теперь добавится и мой «штанин». Блин, на самом деле было не до смеха, но образ меня и Анны, мелькнувший перед глазами, рассмешил. Пещерные, блин, Адам и Ева, два чумазых голодранца — нас даже в Гетто, наверное, никто в дом таких не пустит.

Шутки шутками, но монстр, похоже, всерьёз решил оставить меня без одежды, без кожи и без мяса. Он выплюнул второй сгусток, вынудив меня броситься на землю. А вот дальше последовала подлость: длинный хобот вцепился в ботинок и, судя по треску, разорвал шнурки.

Вжух! Теперь уже меня потянуло по пыльному и ломкому мусорному полу. В этот раз мной сломали три перегородки! Не больно, но обидно! Меня волокли через всю эту пыльную, хрустящую смесь пенопласта и стекловаты, а я даже матом возразить ничего не мог, потому что боялся рот открыть. Довольно того, что колкие опилки забились в нос.

Пришлось вертеться молча, выкручиваться, чтобы схватить хобот. Когда мне удалось обо что-то опереться ногами, я со всей силы потянул на себя. И то, что я с огромным трудом подтащил к себе, мне не понравилось!

Если у долгоносиков существовал тип альфа, то это был именно он. Чёрные фасетчатые глаза отсвечивали алым, будто я ему отдавил кое-что, и кровь прилила к мозгу. А так как мозг был невелик, то всё залилось в глаза. Хуже всего были лапы: у обычных тонкие «веточки» с заточенным шилом на конце, а этот явно скопировал у богомолов строение их передних лап.

Когда мы сблизились, он прыгнул на меня. Вспорхнул легко, сыграв на силе моей тяги, но приземлился тяжело. Я активировал «Спринт», не отпуская хобота. Дёрнув, шмякнул его о землю. Снова потянул на себя и спровоцировал новый прыжок, а сам бросился в другую сторону. Монстр гудел, яд набух в хоботе и уже давил на руку, но у меня включилась «Смертельная хватка». И хоть я не мог раскрутить такую массу, чтобы от души постучать по стенам, отпускать хобот никто не собирался. Двигаясь зигзагами, я вынуждал монстра прыгать, а потом падать. Не факт, что это было больно, но, скорее всего, обидно.

Хобот он в итоге перерубил сам, если не отбросил, как ящерица хвост. Кстати о ящерках: своих я берёг: не знал, как они перенесут ядовитую слюну. Укороченный носик не выглядел как рана — он перешёл в режим плевков.

Альфа снова попытался прыгнуть и ударить лапами.

Две косы замелькали так же быстро, как у богомола. Трижды я успевал уклониться, качаясь маятником, а потом примерился, пропустил удар коротких задних лап и ударил между сочленениями. Одна лапа треснула, как сухая ветка. Монстр откатился, но я догнал, толкнул и выломал переднюю «богомолью» клешню. С хрустом воткнул её в панцирь и резко отскочил от брызнувшего во все стороны яда.

Раздались несколько выстрелов. Три подряд, пауза и ещё один, вероятно, контрольный, а потом и голос Анны.

— Дорогой! — насмешливо крикнула она. — Ты нашёл нам еду?

Я посмотрел на раскуроченный панцирь, из которого всё ещё толчками вываливалась сопливая ядовитая масса, на выпученные красные глаза и переломанные лапы.

— Если честно, то я уже и не голоден, — ответил я, отряхивая то, что осталось от штанины.

В очередной раз мысленно поблагодарил «Древних» за их броню и поругал за эксперименты. Понимаю, тяга к знаниям, все дела, но где-то же должна быть граница?

— А я бы всё-таки что-нибудь съела. Пойдём скорее, пока на радаре чисто! Кстати, я чувствую запах свежего воздуха.

Я вот ничего не чувствовал. А не надо было в слизистую всякий мусор запихивать. Но не верить Осе оснований не было. Мелкий приободрился, будто он домашняя собака перед долгожданной прогулкой. У меня на сканере отображалось несколько тёмных пятнышек, от которых за версту разило тревогой: они явно не хотели, чтобы их нашли. Смерть альфы, видать, довольно показательной стала для остальной банды.

Его геном я всё-таки прихватил с собой. Такая чёрная гниль во всех городах Аркадии проходит как запрещённая. Это был не «объект», но, скорее всего, тоже разработка «Древних» из разряда «совсем не получилось». Даже хуже, чем патогенные варианты.

Интуиция не позволила выкинуть. Подумав, я решил, что такой геном можно использовать в качестве оружия в самом крайнем случае.

Спокойно, сильно ничего не ломая, мы прошли оотеку насквозь. Вышли всё в той же огромной пещере, в которой «Древние» устроили инкубатор. Если смотреть снаружи, это действительно было похоже на старое, засохшее осиное гнездо, которое частенько с удивлением находишь под крышей на даче, а то и в оконной раме. На ощупь как пергамент, и сразу рассыпается. Хотя я нашёл несколько плотных участков и вырезал с десяток листов — сгодится для костра.

Мы нашли следы целой базы археологов, причем с охраной. Когда-то давно им пришлось довольно туго, судя по количеству разбросанных гильз. Мы пошли по колее, рассчитывая, что этой дорогой отсюда вывозили ценности. К счастью, она вела не назад, а куда-то дальше. Нас ждал длинный спуск под небольшим углом, а затем широкий проём. Тогда даже я почувствовал, как из темноты тянет сквозняк с отчетливым запахом перегноя.

Мы направились туда. Я заметил, что, чем дальше мы идем, тем больше вокруг нас становится светлячков. Они целыми россыпями облепили стены тоннеля, будто у них тут собственный инкубатор. А потом забрезжил настоящий свет, пока бледный и рассеянный. Потом под нашими ногами начал похрустывать песок, которого постепенно становилось всё больше.

— У меня такое ощущение, что мы на пляж идём, — прокомментировала Анна.

— Воды не чувствую, но в остальном согласен, — кивнул я. — Считай, что у нас свидание такое.

— А у нас свидание? — усмехнулась Анна. — Кстати, а когда ты говорил про шортики, это был типа комплимент?

— Наверное, — ответил я совсем неуверенно, но потом добавил: — Ну да.

— Я просто не очень в этом разбираюсь, — смущённо ответила Оса. — И не очень умею в отношения.

— А у нас отношения?

Я вернул Анне её же фразу, впрочем, она сделала то же самое:

— Наверное. Говорю же, не разбираюсь в этом. То тренировки, то работа. Не до этого как-то было. И даже, например, вернёшься из командировки, где за тобой две недели охотились, срывая эвакуацию. Или из Мексики… Ну там частный контракт был, ничего интересного… но шрам на спине, кстати, оттуда.

Я притих. С одной стороны, меня удивила такая откровенность, но с другой — очень обрадовала. При этом я прекрасно понимал, о чём она говорит.

— И вот выпишут тебя из больнички, и мама ещё обязательно начнёт мозг полоскать. Она про работу-то не знает, а про то, что одна, у неё прямо во всех книжках с рецептами записано, — продолжила Анна. — И вот обязательно она тебя отправит на свидание с очередным сыном маминой подруги. Обижать не хочется, идёшь. И поесть заодно можно, а то вечно походное это с песком и вон этими… — Анна махнула рукой в ту сторону, где мы оставили долгоносиков. — И вот там сидит такой… Нормальный, обычный парень и затирает тебе про свои расчудесные планы. Про пятерых детей, про собаку. Про какого-нибудь сенбернара, чтобы мог и за детьми присматривать. А ты сидишь, слушаешь, улыбаешься. Наверное. А потом официант рядом поднос случайно уронит… И у тебя такие флешбэки, что ты мысленно снова на работе. А потом опять: тренировки, командировки. Это я к тому, что не умею я в отношения. Но очень хочу. Поэтому если я резковато что-то скажу или если вредная, то это не специально. Понимаешь?

— Прекрасно понимаю, — сказал я, останавливаясь и слегка ошарашенно глядя на открывшуюся картину. — У нас определённо свидание, и в такие места тебя ещё не один сын маминой подруги не водил…

Над нами нависал круглый потолок с огромным отверстием в центре, через которое падал солнечный свет. Сама форма и материал стен вызывали у меня вопросы. Крупные овальные листы накладывались один на другой, как гигантская чешуя.

— Охренеть, — заворожённо прошептала Анна. — Это что? Космический корабль?

— Похоже на то. Но, нет, я думаю, что это ещё один инкубатор. Как здоровенный подсолнух, а в каждой семечке сидит по «объекту».

— Это сарказм? — вздохнула Оса. — А то в сарказм я тоже не очень умею.

— Это серьёзно. Раньше точно так и было, а сейчас ячейки, смотри, пустые. Хотя… вот там что-то темнеет.

Я показал на одну ячейку где-то в третьем ряду от земли. По всему залу тянулись вверх колонны, похожие на сухие стебли или какие-то каналы. Это снова сильно смахивало на улей, только уже изнутри, с кучей гнёздышек: как пустых, так и прикрытых хитиновыми панцирями.

Оса дошла до самого центра, встала в круг света, подняла лицо к солнцу и раскинула руки. Крутанулась пару раз и рухнула на песок.

— Думаю, здесь этажей десять, — проговорила она, щурясь. — Выступы удобные, а вон там даже куски верёвки сохранились.

Я тоже подошёл к свету и прищурился. Потом уже заметил и дряхлый, растрёпанный канат, и следы ударов киркой, и вмятины на «семенах», которые могли появиться, когда люди ящики вытаскивали. А в нишах между стойками-колоннами я увидел зияющие дыры с грубо выломанным оборудованием. В паре мест остались столы, которые были высечены прямо из камня.

Кажется, даже наскальную живопись кусками выпилили и забрали с собой для расшифровки. Но кое-что и оставили — иначе ключ-карту археолог с собой бы не принёс.

Глава 5

— Или ну его на фиг и наверх полезем? — спросил я, оценив, какой путь придётся преодолеть, и покосившись на шакрасика, не такого уже мелкого.

— Но тогда придётся дважды лазить, — резонно заметила Оса. — Уж потерпим немного. Или разделимся? Я наверх, чтобы осмотреться, а ты здесь пока поковыряешься?

«Связь теперь у нас есть» — добавила она мысленно, постучавшись в дверку моего мозга.

Разделяться мне не хотелось, но резон в этом предложении был. Как минимум время сэкономим. Будет обидно, если я ничего не найду, а на поверхности стемнеет, и вся еда разбежится, зато проснуться ночные хищники. Они, конечно, тоже на ужин сгодятся, но их мясо будет жилистым и жёстким.

Я вручил Анне острохвостов, а то они засиделись. Да и надёжнее с ними будет. Понаблюдал, как легко и ловко Оса взобралась по колонне и перепрыгнула к первым ячейкам этого гигантского улья.

Красиво. И я не только про одну штанину Анны, я про всю картину целиком. Казалось, что я не в древней пещере, а в каком-то современном концертном зале с акустикой, которая, к слову, вела себя очень странно. Вместо того, чтобы распространять звуки, она их глушила. Видать, монстры предпочитают тишину.

Оса прислала мысленный сигнал, что подъём нормальный, а проблем нет. Скрылась из виду, а потом посоветовал отойти, что я и сделал. Рядом упал кусок верёвки с фрагментами какой-то хитрой, но давно испорченной подвесной системы.

Я немного походил туда-сюда, разглядывая стенки и выступы, по которым вскарабкалась Оса. Труба была не прямой, она изгибалась. В принципе, шакрасика не придётся тащить до самого потолка. Конец тоннеля я разглядеть не смог, а только яркий свет сквозь зелень с поверхности.

— Ладно, включаем навык интуитивной археологии, — хмыкнул я, вооружившись лопаткой археолога.

Первым делом обошёл зал по кругу, разглядывая археологический вандализм местных специалистов. Потом посмотрел на совочек в руках и метнул его в песок.

— М-да, здесь явно не таким инструментом раньше орудовали…

Начал с каменных блоков, которые могли быть подставками под те же аквариумы. Сейчас битое стекло под ногами не хрустело, но это ничего не значило: их могли и вывезти. Я прокрутил воспоминания о бункере под болотом и стену с замками-отверстиями. Осмотрел камень, стряхнул пыль, где-то поскрёб, потом ещё раз поскрёб, почесал репу, попытался призвать чуйку. Подумал, что Оса вроде как умеет чувствовать металлы, и мысленно матюкнулся.

Ладно, не догонять же её. Может, я теперь и сам что-нибудь смогу почувствовать? Намагнитить там, например.

Я снял боевые браслеты, а вместо них надел запасной ученический, который должен усиливать технические навыки. В принципе, он и сам сможет на что-то откликнуться.

Положив руку на камень, я закрыл глаза, представляя, что ищу «Перо», но не внутри себя, а где-то снаружи. В центре камня было пусто. Я передвинул ладонь к краю и начал водить зигзагами — всё мимо. Ну или метод нерабочий. Однако сдаваться мне пока не хотелось. К моему горячему желанию раскопать какую-нибудь тайну «Древних» присоединился ещё и спортивный интерес. Хотя кого я обманываю, артефакты мне интереснее всего…

Удача мне улыбнулась где-то после пятой минуты, как раз когда я мысленно пообещал себе, что ещё одна гладкая панель и хватит. Именно она и отозвалась. Что-то легко пощекотало ладонь, будто по ней муравей пробежал. Потоптался и смылся в неизвестном направлении, словно его ветерком сдуло, а ладонь похолодела. Я тут же подобрал совочек и пяткой простучал всю панель. Нашёл пустоту с правой стороны и, решив, что загадок и ребусов на сегодня хватит, вернул боевой браслет, чтобы на полной мощности «Стальной кости» нанести точный удар. Кусок камня треснул и замялся внутрь, как яичная скорлупа после удара ложечкой.

А вот теперь и совочек помог — с его помощью я доломал трещину. Внутри, в квадратной нише, из стены выступал чёрный металлический кубик. Я надавил на него — ничего не произошло, потянул — и вроде передался слабый импульс. Взаимодействовать с ним пришлось по старинке: достать мультитул и зацепить его плоскогубцами, а потом приложить такое усилие, будто я из стены зуб вырываю!

Как ни я пыжился, вытащить кубик смог всего на полтора сантиметра. Оказалось, что больше-то и не надо. Магнитная кнопка в обычном состоянии как раз почти упёрлась бы в прикрывающую её панель. После чего весь участок стены между колоннами пришёл в движение, но застрял на полпути. Древняя конструкция работала, но щели забились песком.

Надо помогать! Я кинулся на землю и начал выскребать совочком всё, что мешало движению. Подскочил Пепел: он, видимо, решил, что это игра такая, и стал то мешать, то помогать. То выхватывать зубами совок, то рыть лапами.

— Ага, кошка, — фыркнул я. — Чего-то там «Древние» генетики напутали, похоже…

Я торопился, боясь, что в механизме что-нибудь окончательно сломается. Поэтому, как только над головой показалась узкая щель, я тут же подпрыгнул, вцепился мёртвой хваткой и стал давить всем своим весом, чтобы опустить каменную стенку вниз. Когда щель увеличилась, я отпрыгнул, перекувыркнулся и развернулся, держа «чезет» в одной руке, пока второй прикрывал нос.

Ожидал любой пакости, начиная от зомби-скелетов, заканчивая биологическим оружием, и… частично оказался прав. Когда дверь опустилась почти наполовину, из тёмного проёма пахнула затхлая вонь.

Шакрасика как ветром сдуло. Держа под прицелом проём, я стал ждать, когда хоть немного проветрится. Сканер чуйки ничего обнаружил. Можно было выдохнуть, но вот вдыхать не стоило. Благо, между мной и проёмом теперь оказалась труба наверх. Сомнительная, конечно, тяга, то лучше, чем ничего.

«Мелкий всё-таки съел долгоносика и его теперь пучит?» — пришло мысленное сообщение от Анны.

«Его пучит только от фруктов, а я нашёл какую-то комнату», — ответил я и чуть контакт не оборвал от резкой головной боли.

Тяжеловато. Привыкать надо. Анне тоже, видимо, было нелегко, поэтому мы оба замолчали. И только через минуту я смог продолжить разговор.

«Ты как?»

«Выбралась. Лагерь. Пусто. Чисто. Жду», — коротко, телеграфным стилем, только без ТЧК и ЗПТ отчиталась Анна и отключилась.

Никуда не торопясь, я вглядывался в тёмный проход. Дверь до пола так и не опустилась, всё-таки застряла на высоте семидесяти сантиметров. Нормально. Думаю, закрыться обратно она всё равно уже не сможет — сил не хватит.

Только минут через пятнадцать я позволил себе сделать вдох полной грудью. Шакрасик тоже перестал морщиться и смело пошёл к проёму. Я всё это время изучал записи Алексиса Снорка. Нашёл страницу с планом помещения, на котором довольно точно был изображён этот зал, только без тайной комнаты. Полюбовался на схему оотеки, но не той, что рядом, а той, что у обычных богомолов бывает. Пусть и через слово (где-то стёрлось, где-то замылилось) прочитал несколько дневниковых записей.

К сожалению, лучше всего сохранился тот период его жизни, когда он мало думал о «Древних», но много размышлял о своих коллегах. И делал это исключительно в дурном тоне, так что сразу стало понятно, почему он был здесь один и почему его никто не стал искать.

Выставив свой импровизированный фонарик, я достал пистолет и заглянул внутрь.

— М-да, не так я себе представлял сокровища «Древнего» мира, — прошептал я, перебираясь через дверь.

Фонарик у меня был так себе, одно название, но его хватило. Увиденное напомнило мне каморку под Хардервайком, где мы с Джуни распыляли крысиный яд. Здесь тоже тянулись трубы с воронками на конце. В несколько рядов они торчали из стен. Совсем как старинная пневматическая почта — это когда капсулу в такую трубу запихивают, а она уже мчит к адресату.

Правда это был скорее распределительный центр, откуда питался инкубатор.

На полу валялись небольшие ржавые колбы, похожие на гильзы от артиллерийских снарядов. Часть из них осталась без крышек, многие были запаянными по краям, но всё равно с дырами на боках. Содержимое из них вытекло очень давно, смешалось, перебродило, получило новый виток эволюции, а потом, к счастью, высохло. И вот оно продолжало вонять вместе с трубами, на краях которых тоже виднелись засохшие потеки.

Помимо тары и приёмников, здесь находились два предмета, которые можно было описать как «металлический куб неизвестного назначения». Один из этих кубов был шкафом, ключ к которому лежал у меня в кармане. Никаких секреток, никакой спецзащиты или украшательств. Это был обычный рабочий ящик со щелью на лицевой панели.

Я без труда протолкнул в неё ключ. Куб скушал пластинку целиком, задумался на пару секунд, а потом щёлкнул и раскрылся.

Мои руки сразу потянулись к компактному топору, похожему на томагавк от фирмы «Гербер». Практически мультитул в мире топоров! Здесь и топор, и молоток, а ещё хвост рукоятки сделан в виде ломика. Лезвие не литое, а облегчённое — там имелась щель под пальцы, чтобы можно было держать, как за ручку, пока орудуешь ломом. Обух компактный, но с контейнером под геномы. Длина чуть больше пятидесяти сантиметров, а вес практически не ощущается, но, думаю, приближается к килограмму. На рукояти добавлены светлые накладки, очень похожие на мои браслеты. Такая микроструктура с едва заметным орнаментом, ни с чем не спутаешь.

В руку томагавк лёг удобно, сразу же заставив браслет замерцать. Но на этом всё, никакого коннекта или слияния в руку-топор не случилось. Оно и к лучшему.

Я подкинул оружие в руке, оценил неплохой баланс. Можно метнуть, но скорее с расчётом на силовой пробой, о снайперской точности говорить не приходится.

Потом я как следует прощупал рукоять и нашёл сенсорную кнопку. Слияние всё-таки произошло: часть накладки «перетекла» на кончик, и из грубого ломика сделала короткое острое шило. Ещё и выемка открылась под геном.

Если бы этот кончик ещё и стрелять мог, то совсем отлично было бы. Но это я уже размечтался! И так два в одном получилось: в обух можно ударный геном вставить, а в рукоятку токсины, заморозку или шокер. Почти так же было на телескопической дубинке, а здесь я потерял компактность, но приобрел возможность рубить и резать. В общем, достойная замена.

Положив обновку рядом с собой, я продолжил исследование. В одном из отсеков ящика нашёл ученический браслет, практически брата-близнеца того, что у меня уже был. Попробовал их объединить, но не сработало. Затем изучил две колбы «из неизвестного прозрачного сплава», если цитировать список археолога, правда, в моём случае в низ не было светящейся субстанции. Вероятно, запасные. Крышек не нашлось, но труха, которая рассыпалась по дну ящика, вполне могла быть остатками пробок от них. Хотя что-то мне подсказывало, что «Древние» в таких колбах не чаи гоняли, а светлячков туда запихивали. Это можно было сразу же проверить, но, в отличие от прошлых владельцев, нам-то как раз нужны стаканы для чая.

То, что лежало в последнем отсеке, практически не сохранилось. Какая-то ткань давно истлела. Единственное, что я смог выудить из кучи — это пару десятков тонких металлических струн. Вероятно, они как-то армировали спецодежду, а мне пригодятся: рыбу ловить, ветки шалаша скрепить, шкуру привязать. А пока, не сходя с места, я скрутил петлю для переноски топора.

Будь у меня команда, я бы и ящик с собой забрал, но пришлось оставить. Когда я с усилием захлопнул раздвижную крышку, внутри что-то щёлкнуло и мне в руки выплюнуло ключ-карту. Ладно, может, вернусь ещё.

Я бросил последний взгляд на потайную комнату. Воображение нарисовало этакого древнего «кочегара», который подбрасывает топливо для инкубатора. Кивнул этому воображаемому кочегару, благодаря за томагавк и, свистнув мелкому, вышел на свежий воздух.

Продышался, послал сигнал Осе, что иду, и стал думать, как лучше вытаскивать шакрасика.

Глава 6

Чуть до драки не дошло.

Пришлось оставить шакрасика в одиночестве на дне инкубатора. Хорошо хоть, что выть он начал не сразу…

Но других вариантов я не нашёл. На плечи его не закинешь: и придавит, и мне голову не поднять, а о том, чтобы нормально ухватиться, вообще речи не идёт. Привязав мелкого к животу и закрепив курткой, я тоже далеко не продвинулся. По стенке хоть как-то взобрался, но когда проём сузился и пошли ячейки, не удержался, и мы свалились. Тогда-то чуть и не подрались.

В итоге следующую попытку я совершил в одиночестве. Перед этим минут десять уговаривал мелкого, объясняя, что никто его не бросает. Вроде уговорил, с трудом оторвав его от уцелевшей штанины, но стоило мне оказаться на потолке, как нервы шакрасика сдали. Он стал метаться, прыгать, падать, а потом завыл. Так протяжно и надрывно, что у меня аж зубы заныли. Такая тоска взяла, что впору самому разрыдаться, обнять мелкого и повыть с ним вместе. Гормоны какие-то шакрасовы, что ли, включились?

Пришлось мысленно рявкнуть на мелкого, наслав подходящих образов, чтобы пристыдить и отправить охранять тылы. Вроде подействовало. Я спокойно преодолел самый сложный участок, ухватился за край открытого «семечка» и втянул себя внутрь. Раскорячился, будто на очень узком карнизе стою, и осмотрелся.

В принципе, здесь вполне мог вырасти обычный человек. Я нашёл в стене два отверстия, очистил от пыли. Поди те самые каналы, через которые питался тот, кто здесь рос. Интересно, куда он потом ушёл? Точнее, как? Выпал вниз на землю или вскарабкался вверх?

Следы говорили мне о том, что тут кто-то активно карабкался. Но это могли и археологи наследить. Крышка соседней ячейки оказалась пробита, а в стыке между двумя соседними торчал ржавый гвоздь, обмотанный остатками верёвки. На него я и наступил, перехватился выше и, перебирая руками, пошёл влево, чтобы обойти участок, где мои предшественники больше испортили, чем создали.

Добравшись до устойчивой опоры, я прыгнул и вцепился в верхнюю часть ячейки. Пальцы едва-едва нащупали выемку, но выручила «Мёртвая хватка». Ну или моё тело понимало, что отсюда падать высоковато будет, поэтому постаралось прилипнуть к прохладной шершавой пластине. Прижался лбом и неожиданно понял, что она не сплошная. И что сквозь микроскопические дырки я вижу тёмный силуэт внутри соседней ячейки. Чем дольше вглядывался, тем отчётливее мог разглядеть голову, худые руки и даже растопыренные пальцы, прижатые к перегородке с другой стороны.

— Твою же мать… — вырвалось у меня, когда мутный «зародыш» внутри дёрнулся и лбом стукнулся о стенку.

Я инстинктивно отпрянул, но каким-то чудом не отцепился, удержался. Раздался тихий треск. Потом ещё раз. Пока что-то трескалось, набирая смелости и силы, нечто другое отчетливо чавкало с таким звуком, будто вакуумные присоски по очереди отрываются. Пластина-крышка пришла в движение, опуская меня вниз, где радостно залаял шакрасик. Типа, молодец, брат, классно придумал ступеньку для меня открыть!

Только я этому вообще не обрадовался. Понятно, что регенерация всё, кроме сломанной шеи, подлечит. Но падать всё равно страшно не хотелось. А крышка ячейки между тем продолжала открываться и остановилась, только достигнув почти горизонтального положения. Задрожала, завибрировала так, будто у меня электрический консервный нож застрял в банке.

Я покосился вниз, прогнал Пепла подальше, чтобы не рухнуть прямо на него, и аккуратно, без резких движений начал подтягиваться. Поднял глаза выше уровня крышки и встретился взглядом с инкубаторным существом.

Пустыми глазницами с явным укором и презрением на меня пялилась иссушенная мумия. Никогда в жизни я так не радовался мумиям! Вроде даже человеческая. По крайней мере, пожелтевшие зубы скалились двумя ровными рядами. Только два верхних клыка выделялись чуть сильнее, чем у обычных людей. Хотя…

Отверстия для носа меньше обычного. В таком даже пальцем поковыряться не выйдет. А вот лоб слегка массивнее, чем следует. Кто знает, может, он и раньше в эту стенку долбился?

Мумия выглядела мёртвой. Когда-то мне сама эта фраза показалась бы странной, но на Аркадии всякое бывает, так что это важно. Я подождал, чтобы никакая хрень из пустых глазниц не вылезла, и только потом перехватился поближе к основанию ячейки. Добрался практически до стены, там подтянулся и закинул себя внутрь.

Прижался спиной и почувствовал что-то неровное и слегка колючее. Это было что-то типа таблички над двумя отверстиями подачи питания. Не хотелось называть это пуповинами, но, похоже, это слово подошло бы всего. В этой капсуле даже два сухих хвостика от них сохранились. Но табличка заинтересовала меня больше: костяной квадрат примерно десять на десять сантиметров, а внутри него — маленькая металлическая пластина с гравировкой.

Несколько закорючек сильно смахивали на руны, а два угловатых символа значительно отличались. Как будто бы с одной стороны подразумевались буквы, а с другой — цифры. Я достал сканер «Миротворцев» и навёл его на скелет, пытаясь попасть куда-нибудь кроме костлявого зада — это показалось не очень тактичным.

Дважды сканер не смог считать информацию: то мало данных, то просто ошибка. С третьей попытки пошёл анализ. И уже через пару секунд я смог кивком поздороваться с «объектом» номер пятьдесят. Тогда же заметил, что его нижние рёбра короче, чем остальные. Вспомнил Мерлина Мэнсона, который удалил нижние рёбра, чтобы быть гибче и стройнее. Ну, такое себе, конечно. Но, может, и правда какая-то особенная гибкость появляется?

Проверять на себе я, конечно, не собирался, но вот саму бирку решил забрать с собой. Во-первых, если «Миротворцы» ничего не напутали, то теперь ясно, как «Древние» писали нолик и пятёрку. А во-вторых, уж очень сильно эта штука напоминала армейский жетон. Вынулась из пластины она спокойно. Стоило лишь подцепить, и она оказалась у меня на ладони. С другой стороны нашлись другие «цифры», которые ещё больше убедили меня в том, что это какая-то идентификация, и несколько отверстий, просверленных на половину толщины жетона. Похоже на ключ-карту, просто дырки не сквозные.

Убрав добычу в карман, я осмотрелся в поисках ещё чего-нибудь интересного. В этой ячейке больше ничего не нашлось. Сам «объект» был, так сказать, в чём генетики родили. Нисколько не удивлюсь, если выяснится, что он вообще в какой-то субстанции плавал, которая давно высохла. Чпокала крышка так, будто когда-то была герметичной.

Я посмотрел по сторонам в поисках других сохранившихся ячеек. Парочку приглядел на другой стороне колодца. А ещё, кажется, придумал, как буду вытаскивать мелкого. В качестве переноски отлично подойдёт крышка, на которой я сидел. Надо просто придумать, как её выломать. Учитывая состояние соседних, они точно ломались, просто надо всё продумать, чтобы не получилось как с тем суком, на котором висишь. Ну и нужно будет найти верёвки, то есть лианы, из которых можно что-нибудь сплести.

Дальнейший подъём показался проще. Перебираясь по открытым ячейкам, я перехватывался за заботливо вбитые ржавые скобы. Доверия они не вызывали, но следовало проверить. Без них подъём мелкого станут ещё труднее. Две рассыпались у меня в руке, а одна в ней осталась, когда рассыпалось всё остальное.

Суммарно весь подъём занял у меня почти два часа. Медленно, но верно. И чем выше, тем сначала медленнее, а потом сильно быстрее — с поверхности донёсся аромат жареного мяса. Как оказалось, Оса времени зря не теряла! И когда я, наконец, высунул голову из инкубаторного колодца, то увидел очень запущенный, заросший старый лагерь археологов и… костер! А над ним — самодельный вертел и двух толстых птичек с золотистой корочкой.

Дальше, мне кажется, запах сам уже меня вытащил из дыры. И округу за пределами лагеря археологов я рассматривал, жадно обгладывая обжигающую птичью ножку. Жёсткую, пересушенную и подсоленную только моими слезами.

— Ну как? — с интересом спросила Оса.

— Очень вкусно, — практически не соврал я. — Никогда ещё не ел ничего подобного.

— Их полно здесь, вообще не пуганные, — улыбнулась Оса. — Лагерь очень давно стоит пустой. Всё ценное, к сожалению, вывезли.

— Никогда не угадаешь, что может оказаться ценным в данный момент… — ухмыльнулся я.

Археологи оставили нам одну палатку, правда, дырявую, несколько ржавых бочек, трухлявые ящики и просто мусор: битые стекла, сломанная пила, стулья — всё это было брошено в небольшой долине, закрытой со всех сторон высокими горами. На севере виднелся перевал, к которому вела узкая лента плотного кустарника. Деревьев было мало, и они выглядели намного моложе, чем остальные.

— Там раньше была дорога, — сказала Анна, заметив мой взгляд.

— А сейчас?

— А сейчас ущелье. Сомневаюсь, что это был целенаправленный подрыв. Думаю, лет двадцать назад землетрясение было или что там ещё бывает? Эрозия почвы? Скальные черви-мутанты? В общем, машина теперь не проедет, и для нас это хорошая новость.

— Почему? — удивился я. Откуда у неё вдруг такой оптимизм, или это я её заразил?

— Потому что у нас нет машины, — фыркнула Анна, раскинув руки в жесте, означающем, что это очевидно.

Ага, значит, это был не оптимизм, а сарказм…

— Логично. А ещё у нас теперь есть дом. — Я забрался в палатку и через дыру посмотрел на Анну. — И сюда даже никто не залез, берлогу не устроил.

В принципе, нам такая большая палатка не нужна. Это значит, у нас есть уже два варианта для носилок, а если бочку посчитать, то целых три. Было из чего выбрать. Неподалёку нашлась и пальма, листья которой можно было на волокна разобрать, плюс коры вокруг полно, чтобы дыры закрыть.

Оса отправилась на разведку-охоту и на поиски свежей воды, а я под тоскливые завывания шакрасика занялся хозяйством. Надо было переделать палатку в компактный навес, и собрать дрова, но сложнее всего оказалось решить вопрос с верёвкой…

Если недавно я хотел помолиться кому-нибудь из богов Аркадии, то сейчас я уже всех их проклял. Пальцы гудели, пока окончательно не потеряли чувствительность. Анна вернулась с добычей, выпотрошила ещё трёх пташек, похожих на индеек, и принялась помогать. Так мы вдвоём сидели рядышком и развивали мелкую моторику. А заодно обсуждали наши планы. Для начала я рассказал про «Наследие Древних».

Открывшийся раздел пока оставался совершенно пустым, там был только текст: «Последовательность вашего генетического кода совпадает с образцами, найденными у представителей „Древней“ расы. Такие, как вы, — оружие прошлого, которое может спасти наше будущее. Не обращайтесь в офисы UNPA, найдите меня, и я лично отвечу на все ваши вопросы».

И подпись — Тереховский, Седьмой отдел.

Если бы я не слышал прежде эту фамилию, то решил бы, что это какая-то шутка, — уж больно кустарно этот раздел выглядел в сравнении с остальной системой. А конкретное указание, что светить биомонитор с этими данными перед почтовыми нельзя, наводило на мысль, что это личная инициатива.

Если бы не слова Джона-эхолота, что я зло, я бы вообще не парился. Оружие и оружие, всю жизнь так было. А идеи про спасение будущего вообще можно было принять за бред городского сумасшедшего, который засиделся в застенках лаборатории, изучая древние останки. С другой стороны, он явно обладал возможностью внедриться в закрытую систему биомониторов и обширными знаниями про «Древних».

То, что у Осы может быть такое же «приглашение», её вообще не волновало. А слова «эхолота» уж очень напоминали риторику «Волков» про чистоту геномов. Мы-то точно из разряда «смешать, но не взбалтывать», отсюда и обидки. Пусть даже уходящие корнями в глубину веков.

Короче, кажется, мы просто опять оказались посреди чьих-то тайн и разборок, которых на Аркадии не меньше, чем монстров. Ещё и убить хотят, не разбираясь, нужны ли нам вообще их тайны и разборки. Нам, конечно, не нужны, но теперь это уже их проблемы…

— Какой план? — помолчав, спросила Оса, разделяя на волокна новый пальмовый лист.

— На коронацию Драго мы уже никак не успеваем, — вздохнул я, глядя на результаты наших трудов и понимая, что такими темпами ещё лет десять шакрасика не вытащим. — Надо понять, как дела у Купера и что в Пограничье происходит: что ополченцы делают, а чем заняты «Искатели». К тому моменту, как мы отсюда выберемся и найдём машину, могут недели пройти. Одно радует, что внутренние проблемы нас больше не подгоняют.

— Так и внешние тоже, если все считают нас мёртвыми, — пожала плечами Анна.

— Точно не все, — ответил я, намекая на метку Датча.

Я её так и не снял, чтобы он мог меня найти в случае проблем. Какая-никакая, но всё-таки связь. Пусть и односторонняя. Но если ему потребуется наша помощь, он и машину за нами может послать…

Помечтали немного и хватит.

Я посмотрел на вершины гор. Мы пока лишь примерно представляли себе, где находимся. От того места, где мы вошли в подземный город, нас отделяла вершина горы, которую мы, убегая от завала, прошли почти насквозь. Перебираться через неё смысла не было. Во-первых, если «Искатели» со своими сообщниками считают нас мёртвыми, то пусть так и остаётся. А во-вторых, в Вайтарне и её окрестностях нам пока нечего делать.

Нам лучше двигаться в сторону Гетто и искать там транспорт. Узнавать новости и решать, что делать дальше. Срываться на помощь Куперу, искать Драго или искать Тереховского. Вряд ли у нас выйдет просто обратиться в справочную службу UNPA. Я бы предпочёл доехать до Клода и сделать биомонитор Осе, а заодно навести справки про «Седьмой» отдел.

В общем, это звучит как план, осталось только мелкого вытащить…

По-хорошему нужно было поспать, но Пепел подвывал так пронзительно, что под такие звуки ничего хорошего бы не приснилось. Но, как бы мы ни старались, хватило нас всего на два куска веревки, каждый чуть больше полутора метров. Я решил приспособить их в качестве лямок.

Спустившись к шакрасику, я получил целый взрыв эмоций: от укусов до облизывания. Протянул веревку под передними и задние лапы, завязал узлы и впрягся бурлаком в импровизированный рюкзак, который болтался сзади, не мешая ни рукам, ни ногам.

Я ожидал сопротивления и приготовился к эпичному ментальному бою с подавлением излишне непоседливых хищников-подростков, но Пепел притих. Спокойно позволил себя обвязать, а за время подъёма и не пискнул ни разу. Только зубы скрипели, даже в моменты длительного отдыха.

Когда появился уклон, стало полегче — догадливый Пепел начал цепляться когтями за стену. И хоть сам забежать пока ещё не мог, но и вниз больше не тянул. Как только мы выбрались на поверхность и я развязал лямки, шакрасик пулей умчал в кусты, лишь передав мыслеобраз на прощание. Расшифровать его можно было так: «Прости, брат, перенервничал. Просто стихия не моя».

Глава 7

Мои прогнозы оказались даже чересчур оптимистичными. На то, чтобы перебраться через горы, ушло ровно три недели. И это мы только-только вышли где-то в глуши Ганзы, где даже охотники никогда не появлялись. И земля там плохая, и полезных ископаемых нет вообще. Или пока что их не нашли, потому что никто и не ищет. Оно и понятно: под Гетто вряд ли выделили бы хорошие земли, но эти оказались совсем ужасными.

Единственное, в чём я не ошибся, так в том, что мы станем настоящими пещерными людьми. Куртка из шкуры, борода, нечёсаные космы — практически Робинзон Крузо. И Пятница моя выглядела соответствующе, с поправкой на женский пол. В смысле без бороды, а так-то жилетку из шкуры мы ей в первую очередь сделали.

Мы торопились. Первые два дня позволили себе отоспаться и запастись калориями, а потом в путь-дорожку долгую. Очень красивую, но и такую же опасную. Причём напрягали нас даже не монстры, а банальный риск переломать ноги.

Монстров здесь оказалось немного. Парочка интересных скальных червей годилась исключительно на продажу, очень красивые хищные птицы, которые были достаточно умны, чтобы не подлетать к нам на расстояние выстрела из пистолета. Нас порадовали только горные бараны. У них было очень жёсткое мясо и совсем дешёвые геномы, которые принимали разве что фермеры, чтобы повысить собственную выносливость. Кайман и тот был интересней на продажу, но этих добывать было проще.

Мы и добывали, но без фанатизма. Только если к нам цеплялись сами, ну и для еды. Питались довольно однообразно, но старались есть много. У манулов это вроде называется зажировка, когда они наедаются перед долгой зимой. Нам зима, конечно, не грозила, но на перестройку организма требовалось много топлива.

В общем, поход можно было назвать расслабленным. Конечно, не отпуск на курорте, но и физическое, и эмоциональное состояние мы поправили. А вот шакрасик, кажется, решил отомстить всей Аркадии за те минуты слабости, что он провёл в подвешенном состоянии. Оса, правда, считала, что это так появляется переходный возраст. Тестостерон бьёт ключом, энергии полно, жестокость в крови — вот это всё и ищет выход.

В тонкости юношеской психологии монстров я, конечно, не вникал. Но переходный возраст наблюдал воочию. Шакрасик прибавлял не по дням, а по часам, разрастаясь на глазах. Казалось, что раньше его что-то сдерживало, а сейчас будто прорвало. Появилась даже теория, что он не торопился расти, пока я не закончу инициацию. Типа у нас была конкуренция, и он давал мне фору, а сейчас умчал далеко вперёд.

Как бы там ни было, тот зверь, который сейчас кружил между нами, никогда уже не сможет забраться ко мне под куртку. А я, скорее всего, никогда уже не смогу затащить его в гору. По размерам и комплекции он больше всего сейчас напоминал тигра с немного изменёнными пропорциями. Более худое, поджарое тело, зато более мощные лапы, на которых появились устрашающее когти.

И вообще, чем больше я наблюдал, как он охотится, тем больше радовался, что делает он это вместе со мной, а не против меня.

Пусть «тигром» он пока был ещё молодым, но уже назревал вопрос: какого размера нам нужна машина, чтобы поместился Пепел и нам при этом было комфортно?

Хотя вопрос был чисто умозрительным. Ни машин, ни даже хижин на горизонте всё равно видно не было. Мы шли, шли и шли. Пепел носился где-то вокруг. С того момента, как Анна предложила сделать его ездовым зверем, он предпочитал держаться от нас подальше.

А мы всё шли, шли и шли… Мы могли только догадываться, что происходит на Аркадии, пока мы идём, идём и идём…

***

На следы цивилизации нас вывели стервятники. Сначала они были тремя чёрными точками, кружившими в безоблачном небе. Выжженная синева светила нам уже четвёртый день, вынуждая прятать подальше наши шубы. Мы превратились чуть ли не в нудистов.

Понимаю, что радоваться стервятникам очень странно. Но это было хоть какое-то разнообразие, а также подсказка, куда идти. Мы выбрали направление и, я был уверен, что выбрали его правильно. Не в этом году, так в следующем границу с Трёхой мы обязательно пересечём…

Но в остальном у нас не было толком понимания, где именно мы выйдем. План заключался в том, что нам нужно найти хоть какой-нибудь хутор и попытаться связаться с Ринго и его братом Бигхэдом, сидящим в рюкзаке на спине. Учитывая, что они здесь важные шишки, жители Гетто могли подсказать, как до них добраться.

Правда, труп, который мы нашли под одинокой акацией, ничего толком не мог подсказать. Разве что… что где-то неподалеку живут люди. Издалека показалось, что это худой лысый мужчина. Но когда мы отогнали недовольно гаркающих птиц, оказалось, что это девушка. Совсем молоденькая и практически прозрачная от худобы, с бритой головой. Судя по миллиметровой щетине, сделали это с ней совсем недавно. Одета в грубую некрашеную рубаху до колен. Ноги босые, сбитые в кровь. На запястьях, лодыжках и шее ссадины, которые могли быть следами верёвок или кандалов.

По следам на земле было видно, что сюда она уже просто доползла. Из последних сил цеплялась и вырывала пучки травы, оставляя ещё больше кровавых следов на камнях.

Голова девушки была запрокинута, глаза открыты. Внутри них как-то так сильно полопались все сосуды, что весь белок залила тёмно-красная, почти чёрная кровь.

— Смотри! — Анна опустилась рядом с девушкой на колени. — У неё и вены почернели. Других ранений я не вижу, но вот это всё похоже на передоз мутагенами.

— Ага, а сама она похожа на молодую «Ведьму», — кивнул я, раздумывая о том, что и худоба, и бритая голова складываются в одну общую картинку. «Я это уже видел», — подумал я.

— Думаешь, послушница?

— Похоже на то, — вздохнул я и махнул рукой в ту сторону, откуда тянулись кровавые следы. — Пойдём посмотрим, откуда она здесь взялась. Кажется, она здесь совсем недавно лежит, так что есть шанс кого-нибудь догнать и узнать детали.

Анна закрыла девушке глаза и встала, отряхивая песок с коленей. Шакрас заинтересовался нашей находкой, покрутился вокруг дерева и первый, будто примеряя роль ищейки, побежал вдоль «тропинки» из капель крови. Девушка явно не пыталась скрываться. В конце пути уже ползла, в середине несколько раз падала, а до этого шла, периодически срываясь на бег.

На сканере чуйки было чисто, да и сама саванна проглядывалась на несколько километров вперёд. Редкие старые акации, обзор не сильно перекрывали. И пусть впереди их количество увеличивалось, никакой опасности видно не было.

Зато тревога отчетливо ощущалась в воздухе. Она постепенно превращалась в чувство мрачной обречённости.

— Это не аура, — сказала Оса, когда мы переглянулись. — Просто какое-то гиблое место с плохой энергетикой.

— А может, феромоны какие-то? Или дурман какой-нибудь цветёт и пованивает? — спросил я, принюхиваясь. — Нет, не чувствую.

Интуиция тоже молчала, но чем дальше мы шли по следам беглянки, тем поганее становилось вокруг. Позади осталось уже почти три километра, и тут даже мелкие грызуны куда-то делись, хотя на них всю дорогу довольно успешно охотился Пепел.

На самом деле всё куда-то растворилось в этом плавающем перед глазами знойном мареве. Было жарко, солнце зависло в зените. Ни ветерка, ни звука. Даже дышать приходилось осторожно, чтобы не обжечь лёгкие.

— Эх, а дома-то сейчас где-то в эти дни Новый год уже, — неожиданно сказала Оса, разрушая иллюзию полнейшего безмолвия. — Ёлки наряжают, оливье готовят, мандарины опять же…

Блин, а ведь действительно! Как-то на Аркадии было не до того, чтобы за месяцами следить, когда у тебя до кризиса минуты остаются. А тем более сопоставлять с земными праздниками. Да тут ещё и снега нет в принципе: климат либо жаркий, либо очень жаркий. Смену времён года и не заметишь, если только в сезон дождей.

— Можем нарядить акацию, — сказал я, улыбнувшись. — Мандарины, может, и не найдём, но манго или бананы здесь часто попадаются.

— Не хочу, — отмахнулась Анна. — Просто дом вспомнился.

— Скучаешь?

— Не особо. — Оса задумалась. — Если только по маме немного, но она у меня активная, не пропадёт без меня. А ты?

— Вот и мне особо не по кому, и не по чему… — спокойно ответил я. — Хотя всем, кто меня знает на Земле, я бы пожелал счастья и радости. Чтобы все их желания исполнялись, а они сами и их близкие были здоровы…

— Ага, передал послание в космос и хватит. — Оса остановилась и достала «чезет». — Кажется, пришли…

Мы как раз подошли к невысокому пологому холму, от которого ощущение тревоги начало шарашить ещё сильнее. Ещё и запах появился какой-то странный: как если бы склеп сначала кто-то вскрыл, а потом какой-то химией засыпали.

Я присмотрелся к земле и увидел несколько чётких отпечатков босых ног. Воображение тут же нарисовало, как та бедная девушка, шатаясь, бежит, спотыкается, падает, поднимается и снова падает, а затем кувырком скатывается к подножью холма.

Рука потянулась к пистолету, но на полпути замерла, а я поймал себя на мысли, что рефлекторно уже не хочется схватиться за ствол. Скорее хочется ощутить тяжесть «Пера» на ладони. Придержал себя, не стал создавать новый, а вынул из-за пояса готовый.

Мы переглянулись с Осой и стали подниматься. Пепла рядом не было, но ждать его мы не стали.

На вершине я оказался первым и замер, осматриваясь. С другой стороны холма зияла яма. Большая яма. И всё-таки могила.

— Твою же аркадианскую мать! — донёсся возглас Осы. — А я уже было начала скучать по людям… Забыла, что они порой творят.

Вот тут я готов был её поддержать. Сам за этот месяц вынужденной изоляции подумывал, что буду рад встретить людей. Но, похоже, ошибся.

Дна ямы под нашими ногами не было видно, потому что она сплошным слоем была завалена костями. Человеческими скелетами. Наверху лежала пара иссушенных тел. Под ними — скукоженные мумии, в просветах между которыми блестели белые и жёлтые кости.

В телах, которые ещё можно было идентифицировать, угадывался типаж той девушки, которую мы нашли ранее. Та же рубашка, худоба, бритые головы — верхние тела были раздвинуты в стороны, будто наша беглянка выбиралась как раз отсюда.

Черепа были гладкими, без пулевых отверстий, кости в основном целые, в одном месте я заметил сломанную лучевую кость, но это могли быть последствия ношения кандалов.

У тех, кто уже как следует повялился на солнце или совсем засох, странно выглядели вены. Они сильно выделялись, будто все жизненные соки испарились, а то, что бродило по венам, осталось. Проверять не хотелось, но на одном трупе ссохшаяся кожа треснула, и там проступила чёрная паста.

Я прошёлся по краю ямы. На вытянутой руке занес над ямой сканер «Миротворцев», пытаясь попасть датчиком в это чёрное пятнышко. Лезть в костяной бассейн было мало желания, но тут даже мои снайперские навыки не помогали. Датчик ничего не смог поймать.

И только когда я накренился под опасным углом над скалящимися и будто зовущими черепами, датчик пискнул и запустил анализ. Он думал дольше обычного, но и результат оказался намного более объемный, чем я ожидал. Сканер смог распознать двенадцать видов трав и… ни одного генома животного.

— Интересно, — задумчиво пробормотал я или просто подумал, но Оса меня услышала.

— Что именно?

— Подходы некоторых к собственным улучшениям. Разные. «Волки» за чистоту генома, а «Ведьмы» вообще какие-то веганы. Реально, в этом мутагене одни травки. Некоторые даже «Миротворцам» неизвестны, а я так вообще… только одну узнал.

Узнал я свой любимый «золотарник». Но пока не понял, рад ли тому, что узнал? С одной стороны, он повышал когнитивные способности, а крутость «Ведьм» я на себе успел испытать. Но с другой стороны — результат применения также был перед глазами. В виде тех, кто это «испытание травами» не прошёл. А то, что в эту яму сбрасывали хм… результаты неудачной инициации, я уже не сомневался.

— Как думаешь, это кладбище непослушных послушниц? — спросила Оса.

— Или свалка неудачных генетических экспериментов.

— Однако очень старая свалка. — Оса скривилась: вероятно, какие-то ассоциации и воспоминания разблокировались и причинили ей боль.

— Судя по разной сохранности тел, пополняют яму не массово, но регулярно. — Это подъехали выводы моей воображаемой криминалистической лаборатории. — Лет сто точно.

— Думаешь, это действительно «Ведьмы»?

— Надеюсь, — пожал плечами я. — Потому что если мы найдем ещё каких-то маньяков на этой богами забытой планете — это будет уже перебор.

Я непроизвольно оглянулся. Воображение успело нарисовать этакий монастырь или замок местного Дракулы, одиноко стоящий на окраине этого мира, куда привозят послушниц, чтобы они прошли «испытание травами». Ничего подходящего в округе не было. А вот у края ямы я заметил следы колёс.

— Тела сюда привозят на телеге, — сказал я и указал Осе на эту колею.

— Бедняжка, — грустно сказала та. — Я, когда очнулась в холодной лаборатории, не особо-то в своей тарелке себя чувствовала. А её, видимо, сочли мёртвой и скинули сюда, а она выжила. Представляешь, что она испытала, когда очнулась среди костей?

Вопрос был риторическим, конечно. Голос Анны поменялся от сочувствия к бедной послушнице до стального уверенности, не сулившей ничего хорошего тем, кто это сделал с девчонкой.

Оса посмотрела на меня и, дождавшись кивка, первая вступила на тропу. Войны, наверное — по другим-то не ходим…