Геном хищника. Книга третья

Глава 1

Люблю, когда идёт дождь. При определённых условиях, конечно. Грибной жарким летом — всегда. Проливной и затяжной — только при условии, что над головой непромокаемый тент, рядом костёр, а в руках кружка с горячим ягодным чаем. Не из пакетика с неестественным запахом, а с настоящими ягодами, которые ты успел собрать до начала дождя. Ещё книга не помешает, но это уже опционально.

Сейчас у меня было всё.

И дождь, который будто собрался превратить все окрестные леса Пограничья в болото. И тент с палаткой, которые мне выделили в лагере повстанцев. И горячий чай с ароматными ягодками, похожими на нашу чернику. Деми совсем недавно подала мне кружку и зачем-то снова нырнула в нашу палатку. У меня даже было что почитать в такую погоду — тот самый блокнот, который нашёлся у Борея.

Я посмотрел на биомонитор.

GEN_ARC ALARM: до кризиса осталось 37:14:29…

Потянулся и проверил состояние свежих шрамов. Под адреналиновым обезболом шакраса я и не заметил, как словил две пули. Но «Живинка» и крепкий сон с регенерацией сделали своё дело. Я снова был цел, доволен собой и бодр настолько, насколько позволял унылый дождь. Мы оставались в лагере уже второй день, и, справедливости ради, я здесь был самым бодрым.

Ладно, не самым. Я посмотрел на Ульрика, который с самого утра увлеченно мастерил что-то в выделенном под походную кузницу тенте. Когда мы только приехали, народ здесь был поживее: все расселялись, строились и приходили в себя после плена, а сегодня, похоже, у всего лагеря по плану лечебный сон с регенерацией.

Базу Борея мы зачистили примерно за сутки: быстро добили фриков и полностью взяли под контроль окрестности. А потом время будто замерло. Пришлось заниматься ранеными, спасёнными, спасёнными ранеными и голодными пленными. Это если не считать поломанные машины и разобранные склады «Искателей». Всё сразу оказалось одновременно и важным, и требующим большого количества времени.

Мы спасли семьдесят трёх человек, треть которых предпочла совсем покинуть Приграничье, треть выбрала переезд в ирландскую общину. Остальные решили присоединиться к повстанцам-ополченцам. Датч пытался агитировать, чтобы увеличить количество добровольцев, но безуспешно.

С беженцами поделились едой и медикаментами, дали немного оружия, два грузовика «Искателей» и пожелали хорошей дороги. На случай если передумают, голландец назвал им какие-то координаты. Но, как я понял, это была наводка не на лагерь, а какое-то особо выгодное место, где легко срисовать засаду, если вдруг предадут.

Лично у меня от разграбления сектантских запасов впечатление было двойственным. Вроде бы и много всего нашли, но это всё настолько специфическое, что фиг применишь. Вместо нормальной еды какие-то белковые брикеты с добавлением гнили. Вместо полезных эликсиров сплошные консерванты и ГМО-образные смеси. Запасы геномов и те оказались испорченными бешенством, бессонницей, безумием и так далее.

Оружия фанатики нам оставили мало, патронов к нему — ещё меньше. В общем, грусть и печаль. Я даже ничего подобрать себе не смог, только перед самым отъездом отыскал G3, привёл её в порядок и вручил близнецам. А ещё подобрал свой «коучган». Даже с моим железным зубом возникли внезапные сложности — видимо, в крови Борея было что-то особо ядовитое, из-за чего на лезвии проступили подозрительные тёмные пятна. Я мог бы убедить себя, что это не особо страшно, подумаешь, углеродка патиной покрывается, с этим можно жить. Но вот шакраса эти пятна раздражали. Больше того, сработало какое-то отчуждение, которое передалось и мне. Выкидывать его, как предложил шакрас, я, конечно, не стал. Решил для начала обсудить этот вопрос с Ульриком.

Выходит, по итогам этой миссии остался я в минусе. Грело только то, что мы не ради оружия дрались, а ради людей. Спасли и простых фермеров, и, конечно, близнецов. В плюсе дружба и признание, доверие и благодарность людей, которых я считал хорошими и честными: Датча и Деми, а теперь и Ульрика с Магдой.

Ну ещё, разумеется, сейф Борея меня порадовал, увеличив мой личный счёт на сто тысяч аркоинов. Так что в сумме у меня теперь скопилось почти сто пятьдесят тысяч. Осталось только найти, где их потратить. Точнее, я уже знал где, просто туда еще нужно добраться. Купон на скидку в «Хемстед Армс» практически жёг карман, особенно когда мне сообщили, что владелец — друг Ульрика и его рекомендация откроет передо мной дополнительные склады с эксклюзивом.

Я заглянул в свою палатку, чтобы, по просьбе Деми, перебрать и сложить вещи. Кучка получилась небольшой, несмотря на то, что основу ее составляли две экспедиционных канистры с бензином. На седельные сумки от мотоцикла я положил полупустой подсумок для эликсиров и «коучган» с запасом патронов. С сомнением покрутил порванный после кульбитов на склоне рюкзак. В нем я хранил мультитул, коробочки с эссенциями, остатки аптечки и прочую мелочовку. Еще в кармане лежал курносый кольт, к которому я успел привыкнуть. Самый живучий в моём арсенале на Аркадии.

Лагерь Борея по доброй традиции мы сожгли. Со всеми трупами, со всей гнилью и всем остальным, что «Искатели» могли бы использовать в дальнейшем. Хаммеру, кстати, тоже не повезло — Датч решил использовать его в роли послания сектантам. Мы немного поспорили, нельзя ли оставить его себе, но пришли к выводу, что эта машина в Пограничье редкая и поэтому приметная. В качестве последнего аргумента голландец обнаружил на ней метку, которую не смог снять. В этот момент участь машины была решена окончательно. Датч с большим воодушевлением крушил её ломом, а Деми разукрашивала в духе «кто к нам с гнилью придёт, тот живым не уйдёт». Хотелось донести уродам, что нас много. Мне особенно понравилась надпись креативными, острыми буквами: «Бойтесь. Мы идём за вами».

Про то, что нас много, — это Деми, конечно, немного преувеличила. Троих людей Датч потерял во время штурма, ещё четверо лежали с тяжёлыми ранениями. Новичков, тоже побитых, прибавилось двадцать пять человек, не считая семейства кузнеца. Итого сейчас в лагере жили сорок восемь добровольцев. Боеспособных чуть больше двадцати.

Выбравшись из палатки, я ещё раз потянулся, зевнул, и налил себе еще чаю, чтобы продолжить чтение блокнота. Возможно, эта небольшая записная книжка в кожаном переплете и небольшой ключ — единственное, что осталось от Борея. Скорее всего, ключ должен открыть какой-то сейф, в котором Борей хранил награбленное. В этом блокноте он довольно скрупулёзно вёл записи, отмечая, что прибыло, а что убыло.

Особое внимание он уделял своему развитию: тем геномам, что уже инициировал и те, которые только планировал. Биомонитор я у него тоже забрал, но тот выключился и не включался. Видимо, после смерти владельца он и не должен работать. Я отложил его до того времени, пока не найду умельца, разбирающегося в биомониторах.

Но в случае с Бореем умелец, возможно, ничего нового мне и не скажет. Дотошный был мужик — описывал всё очень детально ещё и с координатами, где добыл тот или иной геном. Как адреса генотек, так и районы охоты на нужных монстров.

Управлять холодом Борей научился не сразу. В базе у него был кайман, но не простой, а с пометкой «альфа». А вот дальше мужик прописал целый маршрутный лист. Он будто бы с самого начала решил стать магом льда. И следующим геномом, который он инициировал, был совсем не ледяной дракон, не белый медведь и даже не мифическая русалка-снегурочка. Это был жук-плоскотелка.

Я почесал затылок, в очередной раз убеждаясь, как мало я знаю о насекомых. Особенно в вопросах, касающихся силы, мощности и чего-то убойного. Да, они опасны, тут вообще вопросов нет. В Африке я всякого насмотрелся, начиная от мухи цеце и заканчивая кучей другой ядовитой дряни. Но это всё на поверхности, а как начинаешь копать, сразу же вспоминаются лекции Датча. Он точно нашел бы с Бореем общий язык. Пока один болтал без умолку, а второй бы строчил себе в блокноте.

Я погрузился в чтение записей, как в какую-нибудь остросюжетную книгу. Не оторваться, только фыркать и удивляться, как говорил тот мальчик в «Ералаше», который словарь русского языка читал.

Жук-плоскотелка не мог управлять температурой и создавать ледяные иглы. Зато мог пережить любой мороз, потому что умел снижать содержание воды в клетках и накапливать криопротекторы типа глицерина. А те в свою очередь не давали замёрзшим клеткам крошиться, как стеклянным. Плюс, вырабатывались специфические антифризные белки. И всё это вместе позволяло жуку выдерживать температуру до минус ста пятидесяти.

Этим геномом Борей, по сути, создал новую базу, с которой дальше начал управлять холодом. Научившись переносить низкие температуры, он приступил к следующему шагу: для начала нужно было научиться понижать температуру собственного тела. Для этого он выбрал геном обычного медведя, который, впадая в спячку, понижает свою температуру градусов на шесть. В своих заметках Борей сомневался, что этого будет достаточно, но считал, что тут важнее сам принцип. Тем не менее он нашёл несколько запасных вариантов, в том числе... белку.

Ну конечно! Кто-то на кошках тренируется, а этот — на белках. Но тем не менее теплокровные белки умеют в спячке почти в ноль снижать собственную температуру. А какая-то земляная — даже до минус двух по Цельсию. Судя по записям, такую белку Борей искал довольно долго. Но нашёл и приступил к следующему этапу…

На описании преимуществ генома голого землекопа я сделал перерыв и налил себе ещё чая. Нужно было время, чтобы всё это переварить и привыкнуть, что у потенциально крутых геномов смешные названия, да простят меня голые землекопы. Хотя, думаю, над единственными хладнокровными млекопитающими и так вся остальная теплокровная братия потешается. Завидует, наверное. Замедленное старение, невосприимчивость к боли (будь она неладна), почти полный иммунитет к онкологии. Эх, жаль не хищник…

Но мне с шакрасом всё равно бы не подошёл.

А вот муравей-пуля, которого Борей рассматривал для следующего апгрейда, —самое то. Я сверился с биомонитором, и тот показал неплохую совместимость. Борей планировал создавать ядовитые ледяные иглы. Что мне это даст, пока было непонятно, но одно название уже стоило того, чтобы попробовать! Благо Борей подробно описал свои планы и отметил координаты нескольких зон, где обитали эти муравьи.

В основном их нужно было искать в Пограничье, на границе Диких земель и мест обитания племён. От Нейтауна до Хемстеда примерно такое же расстояние, как от Хемстеда до первой отмеченной в записной книжке зоны. Следовало идти дальше на восток, пересечь Трёху, миновать вулкан и ещё проехать немного по Диким землям. А там, глядишь, и с племенами удастся нулевой геном обсудить.

Звучит как очередной странный план, но вполне подходит в роли антикриза для шакраса. И это даже почти по пути к доктору, который сбросил метку Датча чуть дальше на востоке, уже в горах. Это место не было отмечено на карте, но Датч его знал — там находилась база учёных UNPA. Уже не совсем подпольная больничка, но при этом не официальная. Такое обычно называют партнёром или аффилированной компанией. Скорее всего, там как раз именно та лаборатория, в которой Кристина со своим Директоратом мутит проект «Геном хищника».

Если я прав, то мне нужно туда попасть! Там доктор, там, возможно, Оса, там те, кому следует задать вопросы и спросить с них за прошлые косяки.

Правда, голландец меня осадил. По его словам, два года назад он проезжал мимо по торговым делам, и уже тогда обратил внимание, что там возводят самую настоящую крепость. Ходили слухи, что построили её, чтобы изучать и лечить мутантов в Диких землях, которых сослали туда, как в гетто. Но потом стало очевидно, что с лабораторией в этом «гетто» стало даже больше мутантов, чем раньше.

В общем, голландец намекнул, что с моей двудулкой там делать нечего, и достаточно откровенно подытожил, что повстанцы за нами не пойдут — для них сейчас важнее защита своих домов, а не сомнительные авантюры на другом конце Пограничья.

Честно говоря, я на повстанцев и не рассчитывал. Даже не задумывался об этом, но формулировка «за нами» была приятной. То есть Датч собирался идти со мной. Я, конечно, планировал одиночное путешествие, но спорить сейчас не видел смысла.

А вот с чем нельзя было поспорить, так это с уничижительным намёком на двудулку. Мне в самом деле требуется оружие, с которым я могу быть эффективным даже в крепости. Шакрас при этих мыслях возмутился, что ощущалось как будто под ложечкой засосало. Но убедил его, что, пока он не шакрас-пуля, надо трезво смотреть на вещи.

— Когда мы едем в Хемстед? — спросил я.

— Ты уже научился мысли читать? — удивился голландец. — Я как раз хотел с тобой это обсудить. У тебя орешки есть? А то у меня закончились.

— Дважды нет, — ответил я и потеснился, чтобы голландцу хватило места у костра. — Орешков нет и не научился. Так когда и как? Есть информация? Нас уже ищут?

— Про тебя лично не знаю, но семью Ульрика ищут, и моя контора, похоже, спалилась. В Новый Зандейк уже рискованно возвращаться, — вздохнул Датч. — Я хочу верить в людей, но если кого-то из беглецов опять поймают, то допрос там будет короткий.

— Думаешь, про Борея «Искатели» уже в курсе?

— Не думаю, а знаю, — возразил Датч. — Я возле лагеря пару ребят оставил последить — они только что вернулись. Моё послание уже дошло до адресата.

— И кто получил? Драко?

— Не, этот пока не светился. В Трёхе три его ставленника, — Датч задумался на секунду, а потом улыбнулся. — Уже два, благодаря тебе. Хемстед сейчас без присмотра, но на то это и Трёха.

— Есть ещё Хардервайк и Хиллегом? — уточнил я, вспоминая остальные крупные города. В блокноте Борея часто упоминалась генотека в Хиллегоме. Ассортимент там, похоже, был самым лучшим во всём Пограничье.

— Точно, — кивнул голландец, подкидывая подсохшие возле костра деревяшки в огонь. — И там, и там своё начальство. Вряд ли пришлют нового. Скорее всего, эти двое будут спорить между собой. Но нам эти дрязги только на руку. Надо успеть обернуться и потратить деньги Борея, — Датч снова усмехнулся. — Пока неразбериха.

— Думаешь, настолько все заняты, что мы просто так через главные ворота пройдём?

— Зачем через главные? — удивился Датч. — Я и другие знаю. Точнее, знаю тех, кто знает. Я, собственно, чего пришёл-то! Собирайся, утром пройдёт караван знакомых контрабандистов. Надо будет к ним на хвост упасть.

Я махнул рукой на палатку, на тот угол, где сложил вещи, и сказал, что собрался уже. А когда Датч ушёл обсуждать свой план с остальными повстанцами, продолжил листать блокнот Борея. Ну не мог я поверить, что при такой дотошности, этот мужик нигде не указал адрес нычки, которая золотым ключиком открывается.

От этого занятия меня отвлёк Ульрик. Я в тот момент разглядывал несколько странных записей, похожих на шифр. Разумеется, с ходу разгадать его не сумел. Здоровяк подошёл к палатке вместе с близнецами. Пацаны даже не намокли — настолько здоровый был кузнец. Когда говорят «как за каменной стеной» — это точно про него. Ульрик немного прихрамывал — сказывались последствие атаки Борея. Я слышал тихие разговоры в лагере, что он рискует и не восстановиться до конца. Но что-то мне подсказывало, что сам Ульрик в такие прогнозы не верит.

— Близнецы хотели тебе ещё раз спасибо сказать. И мы с Магдой тоже, — чуть помявшись, сказал здоровяк и подтолкнул сыновей вперёд. — Ну, давайте уже, чего встали?

Одного из близнецов звали Лука — он считался старшим. Именно он всё время заступался за брата, когда того пытались притеснять в клетке. Второй представился как Корт. Прикольные ребята, вот только ни разу не травоядные трицератопсы, а скорее волчата.

Лука улыбнулся, растянув рот чуть ли не до ушей, и протянул мне небольшой свёрток. Одновременно с ним шагнул вперед и Корт, подав мне второй. Первый был потяжелее, второй практически невесомый. Как только я их взял, братья тут же крепко стиснули меня в двойных объятьях.

— Я работаю с древними материалами, — вместо детей сказал Ульрик. Помолчав, он вздохнул и закатил глаза. — Магда сказала, что ты потерял свой железный зуб. Что бы это ни значило… Прими это от нашей семьи.

— Слушай, а Магда случайно шифры не умеет разгадывать? — спросил и развернул свёрток.

Глава 2

Близнецы отпустили меня и, продолжая лыбиться, стали ждать, как я отреагирую на подарок. Уже понятно было, что там нож. И по весу, и по форме, и по намёкам на железный зуб.

Я развернул ткань и увидел тёмно-серый, почти чёрный нож с клинком сантиметров в четырнадцать. Что-то среднее между тактическим и охотничьим, ближе всего к дроп-поинт. Обух — пять миллиметров и с насечкой под большой палец. Ну или чтобы искры кремнём высекать. Небольшой дол и усиленное острие. Само же лезвие тёмное с волнистым узором, похожим на дамасскую сталь. Рифленая рукоятка с небольшой гардой выглядела совершенной новой. Материал был мне уже знаком — именно такой сучок прошёл сквозь шею мутанта. На лезвии, кстати, стояло свежее клеймо в виде маленького неровного квадрата со спиралью внутри.

Во втором свёртке оказались кожаные ножны. Ничего загадочного или экзотического — просто два варианта подвеса. На них тоже было два клейма в виде корявых слов: ЛУКА и КОРТ.

— Ножны парни сами сделали, — с гордостью сказал Ульрик. — А нож я доработал и рукоятку обновил. Чёрное дерево — сложный материал, но зато прочный и лёгкий. Магда над ним пошептала, сняла прошлых призраков. Так что можешь писать этим ножом новую историю. Только имя не забудь ему дать, — предупредил Ульрик, пока я игрался с ножом, пробуя разные хваты. — А насчёт шифров обещать не буду, но покажи, что надо посмотреть. Покумекаем.

Я от всей души поблагодарил Ульрика и близнецов. Их подарок мне понравился. Наверное, на данный момент это самое ценное, что я добыл на Аркадии. А то, как мне это удалось, делало его ещё ценнее. Осталось только имя придумать!

Этим я, собственно, и занимался до самого утра в промежутках между сном и общением с Деми. Ещё рюкзак подлатал, чтобы из него ничего не вывалилось по дороге. Вместе с копией шифра я отдал Ульрику старый нож, чтобы Магда и над ним пошептала, прогнав призрак Борея. А если не получится, то пусть Ульрик его переплавит и сделает что-то новое.

Имя своему подарку я так и не выбрал. Решил, что он мне сам подскажет во время боя.

Я встретился с Датчем, пока Деми ещё спала. Брать её с собой голландец не хотел и, чтобы потом не найти девушку в кузове, мы вышли из лагеря сильно заранее назначенного времени. Возле грузовика, спрятанного в чаще, нас уже ждали. Двое мужиков были знакомы мне ещё по прошлой поездке. В роли грузчика я увидел здоровяка-буйвола с пятнами на лбу, а водителем назвался патлатый парень с геномом вилорога. Он и в этот раз чересчур нервно на меня косился, но Датч, поймав его взгляд, шепнул мне, что парень ревнует Деми. Мол, несостоявшийся жених.

Собирались мы налегке, переодевшись в самых обычных бедных фермеров. Оружия взяли мало и то спрятали по нычкам для контрабанды. Добавили белые повязки на руки, а длинное полотно, похожее на шарф, прикрепили к боковому зеркалу. Типа замаскировались. Датч с патлатым сидел впереди, мы со здоровяком тряслись в кузове под тентом, по которому продолжал стучать монотонный дождь. А когда вода накапливалась и плохо натянутый тент провисал, то капало и на нас.

Видимость была нулевая, так что я сначала от нечего делать занимался разгадкой шифра, а потом задремал. Проснулся от вибрации биомонитора. У меня остались ровно сутки до кризиса.

— Просыпайтесь, — Датч постучал кулаком в перегородку. — Скоро будем на месте.

— Датч, а ты им доверяешь? — спросил я.

— Конечно, — усмехнулся голландец. — Это же честные контрабандисты.

Ага, действительно. Само понятие «контрабандист» — практически синоним честного человека. Я зевнул и поднял полог тента. Машина вернулась на грунтовую дорогу и трясти стало меньше. Взгляд притянул чей-то сгоревший хутор. За разбитыми воротами маячили пять обугленных остовов домов. Там, где по замыслу должен был стоять самый большой дом, сохранился только почерневший дымоход. В глубине двора я разглядел два старых низких сарая. Их разграбили, конечно, но зато огонь на них не перекинулся.

К ним мы и подъехали, перевалившись через остатки забора. Водитель замедлил ход, проезжая мимо обугленных тел на земле.

— Это ферма Вермалена, — неожиданно сказал он, хотя до этого за всю дорогу не произнёс ни слова. — На них в первую волну напали. Хемстед близко, так что «Искатели» сразу начали с устрашающих рейдов. Потом уже здесь, — он махнул рукой, видимо, показывая некий пригород Хемстеда, — жестить перестали. Накинулись на дальние хозяйства. В городе, небось, люди и не знают, что у нас творится.

Я сомневался, что люди совсем не знают. Скорее они предпочитали не верить или находили причины, почему это случилось с кем-то другим, но никогда не случится конкретно с ними. Пофилософствовать вволю мне не позволили. Машина въехала в тёмный сарай. Хлопнули двери — сильно больше, чем наши две, и Датч позвал на выход.

Я выпрыгнул из кузова и проморгался, привыкая к скудному освещению. Заодно и чуйка сразу раскинула свою сеть, формируя круги. Ага, а вот и первые следы, рябью пробежавшие по «волне»!

В сарае стояли ещё две грузовика той же модели, что и у нас, только с другой раскраской. Навстречу Датчу вышел крепкий мужчина лет так под пятьдесят с обветренным лицом. Через глаз тянулся шрам. Рассечённые бровь и веко срослись не очень хорошо, поэтому мне всё время казалось, что он хмурится. Сам глаз после этой страшной раны остался цел, но зрачок выглядел странно, словно внутри него прятались несколько разноцветных кристалликов, похожих на калейдоскоп. На голове у мужчины была старая, потёртая бейсболка, а на поясе две кобуры. В остальном — типичный представитель Приграничья.

Как такового разговора не было. Они с Датчем обменялись кивками. После этого «обмена любезностями» Хмурый махнул рукой своим парням — и от второго грузовика отделились четыре человека с тряпками и банками краски. Хмурый (потом я узнал, что это его прозвище) щёлкнул пальцами, и парни чуть ли не наперегонки рванули к нашей машине. Мы будто на питстоп заехали. Двое из них разложили стремянки и начали пришивать поверх тента не то флаги, не то баннеры. Ещё двое обступили кабину и стали что-то рисовать через трафареты.

Датча всё устраивало — и меня тоже. Я не лез вперёд — разминался в сторонке и одним глазом наблюдал за преображением машины. Незаметным я не был — постоянно ловил на себе внимательные взгляды. Меня изучали. И не только разноцветный глаз Хмурого то и дело останавливался на мне. Был ещё один — и он принадлежал тому, кто сидел в кабине, прячась в тени.

За считанные минуты наши грузовики стали практически одинаковыми. С правой стороны на тенте появился знак генотеки. Практически такой же, как у аптеки, — крпный крест и змея в бокале для мартини, но здесь бокал был перевёрнутым и изображал скорее колбу, у змеи было две головы, а крест был синим, а не зеленым. Под символом красивым крупным шрифтом было написано: ХЕМСТЕД и мелким — какой-то адрес.

На другой бок парни пришили полотно с чёрным кругом, на котором была изображена лапа монстра. Типа отпечаток с подушечками и длинными когтями. Этот шеврон напоминал логотип довольно известной на Земле частной военной компании Blackwater.

— Это что? — спросил я у патлатого. Тот вздрогнул от неожиданности. Чуть ли не подпрыгнул, будто он реально травоядное, к которому хищник подкрался.

— Клановый знак. Это виверровые, — ответил парень, метнув на меня косой взгляд, в котором читалось презрение за моё невежество.

Потом он, видимо, вспомнил что-то и отошёл на шаг.

— Наёмники это, — вместо него объяснил мне наш «буйвол». — «Искатели» их не трогают. Что-то типа нейтралитета. Неплохой клан, но не самый крупный.

Решив, что он мне всё объяснил, здоровяк пошёл к тенту, чтобы помочь парням закрепить верхний угол.

Ага, а кто мне расскажет, кто такие виверровые, и что за кланы у наёмников? У меня в памяти про виверровых хранились только весьма отрывочные сведения. Единственное, что я знал наверняка — это семейство хищников. Наравне с кошачьими, псовыми, медвежьими, куньими и так далее на полтора десятка наименований. А то и больше. А родов так там вообще за сотню, триста плюс видов. И это если не считать ещё столько же вымерших на Земле.

Я присмотрелся к Хмурому, а потом и его людям. Геном считать не смог, но что-то общее в движениях и повадках заметил. Все, как один, были гибкими и ловкими — самое то для контрабандистов.

Когда с кройкой и шитьём было покончено, осталась покраска кабин. Но их красили не целиком — на крыльях лишь появились номера: пара букв и пять цифр. Скорее всего, в городе это что-то значило.

В кузов загрузили несколько мешков, от которых жутко воняло, во-первых, вяленым, а во-вторых, протухшим мясом. Как объяснил мне наш «буйвол» — это кости и хрящи тех монстров, которые скупают генотеки. Даже не для опытов, а чуть ли для мыловарения. Цена им — считанные аркоинки, но ради маскировки придётся потерпеть вонь.

Тем временем контрабандисты убрали трафареты и чутка присыпали свежую краску песком. Хмурый ещё раз щёлкнул пальцами, и мы забрались по машинам. Патлатый сдал назад, выпустив остальных. Из второго ангара выехали ещё три машины, а нам оставили место в серединке. Колонна выехала на дорогу.

Больше мы уже не скрывались. Разогнались до сорока и попёрли без остановок. Уже минут через тридцать по обеим сторонам дороги начали попадаться небольшие поселения, а дорогах стало оживлённо. Мимо проскочил почтовый караван UNPA, а потом мы даже встали в небольшую пробку перед блокпостом. Столько транспорта и народа я на Аркадии ещё не видел. Будто специально на глаза стали попадаться клановые эмблемы, на которые я прежде не обращал внимания. Например, сразу два джипа с мордой медведя на капоте явно ехали они не сами по себе, а охраняли фургон с логотипом банка.

«Искателей» я тоже увидел. Они дежурили на блокпосте и встречались вдоль дороги, а тут и просто куда-то мимо нас промчались. Выглядели они как фрики, но приличные. То есть уже лысые с одинаковой татуировкой в виде снежинки на лбу, но пока в одежде. Из-за коротких серых балахонов их можно было принять за монахов какого-то тайного ордена.

— Это люди Борея, — пояснил Датч, обернувшись ко мне. — Штатный патруль Хемстеда. И погранцы, и полиция, и армия в одном лице. Придётся им теперь татушку-то перебивать, кстати. Хмурый им платит. Так что если власть в городе ещё не поменялась, то спокойно проедем через ворота.

Конечно же, Датч умудрился накаркать. Когда впереди появился забор Хемстеда, нам преградили дорогу «Искатели» с другими татуировками. «Снежинки» тоже присутствовали, но командовали ими другие бригадиры. Наша колонна остановилась. Пока Хмурый что-то озабоченно обсуждал с Датчем, я рассматривал город.

Он впечатлял. Хотя бы тем, что был раз в десять, а то и пятнадцать больше, чем Нейтаун и Новый Зандейк вместе взятые. Там, считай, всего одна главная улица была, и всё вокруг неё плясало. А здесь таких улиц было аж восемь — и это только те, которые я мог разглядеть. Город окружал полноценный каменный забор по всему периметру. Имелись четыре въезда (по сторонам света), и на каждом — полноценные ворота с охранными башнями. За стеной начиналась плотная двухэтажная застройка. Выделялась только башня с колоколом и часами, да пара красивых зданий — видимо, местная ратуша-администрация и почтовый офис. Ну и несколько памятников в городе было: две каменные стелы и странная конструкция, будто кто-то решил повторить Эйфелеву башню, но всё напутал.

В центре города находился каменный старый город: квадратный и похожий на крепость. Сначала его расширили в одну сторону, потом в другую, а затем попытались разобрать крепостные стены, чтобы разнести их подальше. Повторили ещё раз, а потом то ли деньги кончились, то ли сроки поджимали, но все окраины застроили уже деревянными домами. В общем, классика: «мы его слепили из того, что было, и для того, что было нужно». И всё это перемешали вдобавок. Например, условную промзону, состоящую из больших каменных цехов, видать, изначально строили за городом, но сейчас она обросла деревянными домами и могла считаться вторым центром.

Чтобы там не заблудиться, мне потребовалась бы отдельная карта. С другой стороны, в этом городе и потеряться — легче лёгкого.

Вернулся Датч и указал пальцем куда-то ближе к промзоне:

— Вон там Хемстед Армс. Тебе туда. А вон там… — он перенёс палец на другую часть города, — припасы. Мне туда. Но разделяться не будем.

Я пожал плечами. Тут разделишься — потом не соберёшься.

— Так мы едем?

— Едем, только не через ворота, — кивнул Датч и протянул мне бинокль. — Видишь «Искателей» с кружочками на макушках?

— Вижу. Неплохая мишень, кстати.

— К сожалению, это не мишень, — вздохнул голландец. — Это знак Ехида, а это значит, что здесь теперь правят фрики из Хардервайка. А с ними у Хмурого договора нет.

— Кто такой Ехид?

— Толком не знает никто, — скривился Датч. — Точнее, те, кто что-то о нем узнал, уже рассказать никому не смогут. Ехид скрытный, осторожный и жестокий. Но будем надеяться, что его нет в городе.

— Так как мы туда попадём? — поинтересовался я, мельком взглянув на биомонитор. Сроки уже поджимали, пора бы нервишками пошалить. Сейчас я, может, и Ехиду обрадовался бы.

— Как стемнеет, Хмурый поведёт караван через старые катакомбы.

Я с сомнением посмотрел на грузовики, потом на город. С запада его окружал лес, с севера — присыпанная камнями равнина.

— За это не переживай, — усмехнулся Датч. — Город на развалинах «Древних» построен. А потом ещё несколько раз дорабатывался. Там тоннели и после войны с землянами остались, и контрабандисты уже своих накопали. Я как-то раз спускался, правда, я тогда выезжал из города. Не без приключений, но мы справились. И это я тогда в лучшем случае процентов десять облазил.

— Приключения — это хорошо, — ответил я и поёжился, снова почувствовав цепкий изучающий взгляд на своей коже.

***

Штаб-квартира ООН, Нью-Йорк.

Офис разведывательного Директората UNPA.

— Кристина, что опять происходит на Аркадии? — вместо приветствия спросил директор, как только его помощница взяла трубку. — Почему я получаю истеричные сообщения от Феликса? Почему он ранен? Ты же сказала, что он на базе? Что вообще происходит?

— Господин директор, добрый день, — спокойным тоном ответила женщина, хотя была могла бы поспорить, у кого здесь на самом деле истерика. — Как раз собиралась идти к вам с докладом.

Пользуясь тем, что директор её не видит, Кристина поморщилась. Директор департамента уже порядком утомлял её. Он точно засиделся на своём месте. Девушка кровожадно улыбнулась, слегка прикусив губу клыком. Почувствовала на губах привкус крови, смешанный с ядом. Этот вкус с недавних пор казался ей сладким. Геном чёрной мамбы приживался на редкость хорошо, будто они с Кристиной были созданы друг для друга.

— Феликс Робертович, вопреки инструкциям, самовольно покинул охраняемую базу, — холодно сказала женщина. Она и сама была зла на доктора. Чуть позже он станет не нужен. Как только приготовит вторую дозу генома, стабилизированного настолько, чтобы не терять свои свойства при переходе через портал, Кристина с удовольствием отдаст приказ на его ликвидацию, чтобы сохранить их маленький секрет. — Он очень хотел проверить свою новую формулу и попал в засаду к повстанцам. Он жив, слегка повреждён и напуган, но урок уяснил. Больше метаний не будет. Всё уже под контролем.

— У тебя всегда всё под контролем, а я разгребаю, — возмущенно фыркнул директор. — С Сумраком тоже под контролем?

— Практически, — невозмутимо ответила Кристина и показала средний палец в стену, в очередной раз порадовавшись, что звонок без видео. — Мы всё-таки объявили его в розыск, предложив награду. Сделали это через подставную фирму, разместившую заказ на бирже наёмников. Сумма хорошая. К тому же эти люди не задают лишних вопросов.

Глава 3

Как только всё обсудили, колонна тронулась дальше. Проехали ещё немного в сторону Хемстеда и остановились на заправке, совмещенной со столовкой и автосервисом. Только здесь все это выглядело не так красочно, как я привык. Три одинаковые бетонные коробки обходились без кричащих вывесок, только надписи чёрной краской на сером фоне и выдавали, что здесь заправка. Пока все наши грузовики наполнили баки и канистры под колпачок, я успел и погулять по станции, и заскочить в столовку.

«Колонками» две высоких бочки назвать было сложно. Я с любопытством поразглядывал стеклянную мерную полосу на боку и ручной насос. Здесь в ходу был только один вид бензина и назывался он «Сорт №2». Как я понял, ближайший аналог нашего «девяносто второго». По словам Датча, в Ганзе и дальше на север имелись и другие сорта (видимо, наш «девяносто пятый» и дизель), но в Пограничье он не пользовался популярностью. Здесь ценили простоту и универсальность. Я подвис немного, пытаясь понять, как, например, справляется та же «Нива».

И ответа у меня пока не было, Датч лишь подмигнул с намёком, что, это хоть и аналог, но аналог не простой. А потом он решил рассказать мне про местную архитектуру. В красках и с живописными примерами расписал, почему здесь всё такое серое. Оказалось, что яркие цвета привлекали монстров.

Здесь тоже случались приливы вроде того, что мы пересидели с Хобс, но что-то серьёзное до города не добиралось. То, что гнездилось поблизости, давно подчистили. А тем, кто шёл издалека, просто не хватало напора. Они рассеивались по округе и становились добычей для охотников. К следующему приливу их тоже зачищали, так что в общем и целом город жил спокойно. Мешала разве что разная зубастая мелочь. В основном крысы, а ещё другие большие крысы.

— В подземке они тоже есть? — спросил я, когда мы с голландцем уселись за столик в ожидании заказа.

— Есть, конечно, — кивнул он. — Но подземку тоже чистят. Есть одна, так скажем, банда, которая следит за порядком. Берёт деньги за проезд, кое-какое освещение создаёт. Вот их бойцы и проводниками подрабатывают, и крыс ловят. Они себя так и называют: «Крысоловы». С ними лучше не ссориться. Они все подземки в Трёхе держат, и в городах, и за их пределами. Король даже свой есть, само собой. Поссоришься здесь, тебе уже нигде рады не будут.

— А с кем можно ссориться? — спросил я, покосившись на биомонитор.

— Вообще ни с кем не надо, — нахмурился голландец. — Мы не за этим здесь. Быстро пройдём, закупимся и сразу обратно. А если прям очень надо, то крысу себе найди. Говорят, что в тоннелях можно на таких экземпляров нарваться, что из них даже сахарок нормальный выпадает.

Внутри меня шевельнулось возмущение, типа сами решим, надо нам или не надо. Но потом мне принесли еду, такую вкусную на вид и запах, что урчание желудка перебило любое ворчание шакраса. Густой, наваристый бульон, мясо и овощи — все это чем-то напомнило шурпу, но здесь называлось просто: «заваруха с мясом».

— Знаешь, чьё это мясо? — усмехнулся Датч, глядя, с каким удовольствием я прикончил свою порцию.

— Да хоть из самой капибары, — улыбнулся я. — Кто бы это ни был, он очень вкусный. А ты не сможешь испортить мне аппетит! Я бы ещё добавки взял.

— Жаль, — вздохнул голландец. — Без добавки придется обойтись. Вон, Хмурый машет, значит ехать пора.

Разошлись по машинам и, выехав с территории заправки, поехали как можно дальше от города. Если нас кто-то пас, то для него мы должны были выглядеть вполне естественно: шёл караван мимо города, заправился, поехал себе спокойно дальше. Никто не должен был заподозрить, что мы испугались охраны на воротах.

Мы выехали на окружную дорогу и стали огибать Хемстед, держа его по левой стороне. Через пару километров въехали в лес, свернули направо и какое-то время двигались вдоль опушки. Город тем временем скрылся из вида, потом и заправка скрылась, и последний блокпост — тоже. Появился указатель со списком населённых пунктов Диких земель. До ближайшего городка оставалось проехать чуть больше ста километров. Но, как говорится, нам туда не надо.

Проехав ещё метров сто мимо леса, мы притормозили, чтобы пропустить чей-то пикап. Для надежности дождались, пока он скроется из вида. Потом из первого грузовика выскочили люди Хмурого и направились к деревьям, росшим сплошняком. По крайней мере, я в этом был уверен. Не знаю, что за магия им помогала или маскировочный талант, но мужики скрылись в листве всего на пару минут, не больше. И этого времени им хватило, чтобы произошло чудо! Кусты в первом ряду обочины просто приподняли и разнесли в стороны, а парочка довольно крепких, пусть и тонких, деревьев разъехались, оставив почти трёхметровый проход.

— Растут на специальной платформе, — прокомментировал Датч, обернувшись ко мне. — Метра полтора выкопали, рельсы положили. На них ящики, в ящиках саженцы, сверху настил со слоем земли. Вокруг кусты непростые, жгутся, как крапива.

— А как же их разнесли так легко и просто?

— Так, у виверровых навыки тоже не самые простые, — усмехнулся голландец.

Первая машина тронулась, потом следующая, а там и до нас дошла очередь. Хмурый начал торопить, почувствовав, что кто-то едет. Мы поддали газа и с грохотом, будто под колёсами сейчас всё провалится и рухнет, переехали тонкую стальную платформу. Попали на лесную просеку и закатились в тень под деревьями. За нами последовали остальные наши машины, и сразу же за ними платформа опустилась, а деревья с почти метровыми кусками земли съехались, как прежде. Помощники Хмурого вернули кусты на место, а сам он прошёлся туда-сюда возле деревьев, притаптывая следы разрывов и закидывая их ветками и листьями.

По дороге пронеслось несколько машин, какие-то легковушки. Мне из-за кустов только крыша была видна. И как только они скрылись, мы завели двигатели. Проехали метров пятьсот до неприметного поворота и свернули в сторону города. Там тоже всё было перекрыто, но уже без хитрой механики. Три сухих поваленных дерева лежали так удачно, что, кроме бурелома, ты в этом месте ничего не ожидал. Не знай я заранее, что там будет проезд, не факт, что нашёл бы это место с первого раза и тем более на скорости.

Мы довольно долго ехали прямо, сильно не газуя и выключив фары. На крыше первой машины установили небольшой красный фонарь, и этого света в целом хватало. Мы заглушили двигатели перед небольшой поляной. Города сквозь деревья видно не было, но, по моим прикидкам, до него оставалось около километра. Я просканировал округу, обнаружив нескольких шакалов или монстров чуть крупнее. Они нас заметили, но приближаться опасались.

Хмурый расставил четверых людей по периметру на тот случай, если шакалы всё-таки нападут. Парни обходились без огнестрела, но все держали в руках парные клинки. У ближайшего к нам — боевые изогнутые серпы на длинных рукоятках, у следующего — примерно то же самое, но прямое, по типу кинжала кама. У третьего, скорее всего, что-то типа заточенных тяпок. Я усмехнулся. Ага, прямо мирные фермеры.

— Это они так отсутствие когтей компенсируют, — прошептал Датч, заметив, куда я смотрю.

— А что у них за геномы?

— В основном циветты и мусанги, — ответил Датч. — Ловкие, как черти. По деревьям лазят чуть ли не как ниндзя. Сами зверюги-то мелкие, но я слышал, что на Земле их очень ценят.

— Это за что?

— Да ты что? Ты такие вещи сам должен знать! — усмехнулся Датч. — Или ты кофе не любишь?

— Ну так, без фанатизма, — пожал плечами я, начиная что-то вспоминать.

— Самый дорогой вид кофе, копи-лувак или как-то там! Я по молодости думал даже с Землей торговать, так что изучал такие вопросы. Полезные ископаемые подмяли почтовые, там всё строго. Но порой что-то ещё можно протолкнуть. Для фармацевтики, парфюмерии. И вот кофе вот это вот, особое. Его, значит, сначала скармливают мусангам, а потом то, что сзади вышло, то и продают.

— Вот прям из этих вышло? — я показал пальцем на контрабандиста.

— Да иди ты! — обиделся Датч. — Конечно, из зверушек. А что? Поймал их пару десятков, покормил, подождал чутка и килограмм за штуку евро толкнул. А по курсу в аркоинах…

Датч задумался, видимо, пересчитывая. Но курсом со мной он так и не поделился, потому что Хмурый с помощниками вскрыли землю посреди поляны. Замолчав, мы оба следили за тем, как две больших створки подняли вместе с землей и растущей на ней травой. Несколько веточек и какой-то мусор сразу же скатились по сторонам, но в остальном всё держалось так, будто здесь газон рулонами высаживали. Открылся вид на длинный пандус, уходящий под землю под довольно острым углом. Не особо широкий и высокий, ровно под наши грузовики. Что-то более широкое там уже не пролезло бы.

— Так, а эти чё? — напомнил я Датчу, когда машина тронулась.

— Эти ничё, — скривился голландец, махнув на меня рукой. — Но кофе любят. Повнимательней будь. Что-то мне неспокойно.

Как стояли грузовики паровозиком перед поляной, так и тронулись в тёмное нутро Аркадии. И чем глубже мы забирались под землю, тем сильнее я беспокоился, хотя особых причин для тревоги не видел. Кажется, моя генетическая память собиралась взбунтоваться. Не нравятся шакрасу замкнутые пространства ниже уровня моря.

«Это хорошо, значит, не буду называть тебя земляным червяком», — мысленно произнёс я.

Пять метров, десять… Водитель уже даже на газ не давил, наоборот, всё время на тормозах ногу держал, чтобы не догнать едущую впереди машину. Мы чуть не влетели, даже несмотря на дистанцию — патлатый не рассчитал с непривычки. Наконец, где-то на уровне метров тринадцати пандус выровнялся, и перед нами открылась ровная дорога.

— Светляков повесили? — шепотом спросил Датч.

— Угу, — неопределенно промычал патлатый.

Каждые двадцать метров на стенах висели и излучали слабый свет плетёные коконы со стеклянными банками. Склянки в самом деле оказались заполнены насекомыми типа светлячков. Только эти были покрупнее. Они ползали по стенкам, всё время скатываясь друг на дружку.

Видно было, что за тоннелем кто-то ухаживает, подрезает крупные корешки, торчащие из земли, и в том числе поддерживает в хорошем состоянии каменную кладку. Несколько арок на потолке сохранили следы свежего ремонта.

Чуйка шакраса замолчала, практически полностью отключив внутренний сканер. Хотя, может, она просто через стены не пробивала. Соседей, как наших, так и виверровых, я чувствовал прекрасно. Все они, кроме нашего «буйвола», ощущались какими-то возбуждёнными, причем их эмоции были разными: от нетерпения до напряжённости. На общем фоне выделялся наш патлатый водитель — его явно нервировал именно я.

Минут через пятнадцать я почувствовал несколько суетливых невзрачных субъектов, поджидающих нас впереди. Пальцы непроизвольно сжались на прикладе «коучгана», который так и ехал у меня на коленях.

— Помни! Не ссоримся, — повернулся ко мне Датч, и в этот момент я услышал, что первая машина затормозила.

Остановилась и следующая, уже и двери хлопнули, а мы всё ещё продолжали ползти вперед. Наконец, дорога расширилась, и я понял, что мы выехали на довольно большую площадку. Настолько большую, что уже три наших грузовика спокойно припарковались вдоль стены. Я огляделся — на противоположной стороне обнаружились дверные проёмы. Проезда дальше не было, только низкие и узкие проходы.

И ещё здесь были люди.

Я сначала подумал, что вижу блеснувшие в свете фар лысины фанатиков. Но потом догадался, что это те самые «Крысоловы», просто подстриженные почти под ноль. В остальном они выглядели не как сектанты, а как серые мышки в своих одинаковых рабочих комбинезонах темно-серого цвета. Я обратил внимание на их худые тела и лица, и суетливые движения, будто им не нравилось быть на свету. Всего их было четверо. Двое уже разговаривали с Хмурым, один вертелся вокруг машин, помогая с парковкой, а четвёртый караулил в дверном проёме. Выглядел он так, будто только что проснулся. Из-под длинных шорт торчали худые бледные ноги, сухопарое тело прикрывала растянутая майка-алкоголичка, а в тощих, но жилистых руках он держал полотенце и зубную щётку.

— Бедолаги, — кивнул «буйвол». — Прямо здесь и живут. Поговаривают, что и номера желающим сдают, если кому схорониться нужно.

— Нас пропустят или могут быть проблемы? — спросил я, чувствуя, что напряжение вокруг меня продолжает нарастать. На фоне этой нервозности «Крысоловы» стали чуть ли не островками спокойствия. Сонный мужик с полотенцем даже с нашим «буйволом» бы мог посоревноваться по части невозмутимости. И, скорее всего, выиграл бы, потому что даже наш здоровяк-скала-кремень, похоже, начал уставать от замкнутого пространства.

— Сейчас виверровые расплатятся, и нас пропустят, — пообещал Датч. — Это уже включено в наш счёт. Ехали бы без них, пришлось бы и платить, и проводника нанимать. Я здесь вообще ничего не знаю.

— Здесь довольно… оригинально, — дипломатично сказал я. — Народ только специфический.

— Угу, — недовольно буркнул Датч. — А ты что хотел, когда с контрабандистами поехал? На высшее общество Аркадии посмотреть, что ли? Или, может, царя зверей в подполье встретить? Это теневой мир Аркадии. Не дно, конечно. Это только с виду крысы, да какуны кофейные, а так здесь и законы свои, и даже кодекс есть. Пусть и странный.

Голландец был на взводе. Видимо, его нервозность сейчас достигла пика.

— Выдыхай, капибара… — тихо сказал я. Положив ему руку на плечо, сжал пальцы и легонько встряхнул.

— Фу-ух! — протяжно выдохнул Датч. — Накатило что-то. Давно, что ли, под землёй не был? Чего-то тревожно.

— Я ничего не чувствую, — вставил свои пять аркоинов здоровяк. Датч хмыкнул. Я был уверен, что у него в навыках даже намёка на чуйку нет, но обстановку разрядить у него получилось.

Датч ещё раз выдохнул, встряхнулся и вылез из машины. Хмурый как раз расплатился, и «Крысоловы» стали выкатывать из второго проёма грузовые тележки. Полтора метра в длину, метр в ширину, четыре толстых, дутых колёса и ручка, чтобы тащить за собой.

— Перегружаемся и дальше пешком, — крикнул один из виверровых, подталкивая к нам тележку.

Мы с «буйволом» выгребли все, что было в машине, погрузив на тележку. Закрепили ремнями и, пока ждали остальных, дотащили до логова «Крысоловов». Я заглянул в одну дверь — там оказался склад с ящиками и ещё с десяток таких же тележек. А потом зашёл во вторую. Комната охраны. Взгляд сразу же наткнулся на старенький РПК с барабанным магазином. А когда меня вежливо вытолкнули, я заметил и два арбалета на стене.

Меня не то чтобы выгнали, а вручили ящик, полный бутылок с прохладной кристально прозрачной минералкой. Как оказалось, ещё и вкусной.

— Видишь, какой здесь сервис? — усмехнулся Датч, когда я всем раздал воду. — «Крысоловы» адекватные. С ними действительно лучше дружить.

Еды не предложили, но у нас были запасы с собой. У виверровых нашлись термосы с кофе, но мне как-то расхотелось пока его пить. Короткий перерыв закончился, «Крысоловы» прочитали нам что-то типа инструкции: ничего не взрывать, по потолкам не лупить, а если кто из темноты выскочит, то пинать их прикладами. Они за тоннелями следят, но бывает всякое.

Выслушав напутствие, мы впряглись в тележки, и Хмурый повёл нас вперёд. Из трёх нор он выбрал левую и первым в неё юркнул. Все опять выстроились паровозиком, только уже человеческим. Мы с Датчем держались позади, последним вагончиком. Можно было не пригибаться, но вдвоём по каменному коридору идти оказалось некомфортно. Разглядывая прямоугольные гладкие блоки, которым, наверное, вчера в обед исполнилась тысяча лет, я вспомнил Клару. Интересно, что она могла бы рассказать о происходившем в этих стенах?

Теснота давила, скрадывая ощущение времени. Мы всё шли и шли по тесному коридору. Оставили позади два перекрёстка, стены которых были исписаны какими-то тайными знаками, которые «Крысоловы» использовали для ориентирования в этом лабиринте.

Впереди появился проём, а за ним последовал спуск, который привёл нас в длинный зал с колоннами. От каждой колонны вдоль и поперёк шли арки, а до потолка было метра четыре. Пол и стены были уже не каменные, а будто бы медные. Причём эта медь успела покрыться голубоватой патиной. На поражённых участках появилась какая-то микрорастительность типа мха или даже плесень, в которой копошились мелкие светлячки. Из-за эффекта сумеречного зрения я видел всё в серо-голубых тонах.

Под потолком будто бы висел туман.

— Ну, это надолго, — недовольно сказал Датч, когда мы остановились.

На спуске в самом деле образовалась небольшая пробка. Тележки катили максимально аккуратно, чтобы не упустить. Это у нас были мешки, а у людей Хмурого позвякивало что-то. Вроде даже ящики с «Живинкой». Пользуясь заминкой, я размялся, а потом присел на тележку и закрыл глаза, пытаясь определить, не потерялась ли Бродяжка. Ей-то точно под землёй было некомфортно.

Тут тележка тронулась и неспешно покатилась вперёд. «Буйвол», похоже, даже не заметил, что она стала тяжелее. Но наглеть я не стал — спрыгнул перед самым спуском и заметил, что Датч как-то побледнел и не решался сделать шаг вниз. Но «буйвол» его подтолкнул, желая побыстрее спуститься.

Мы оказались посреди колонн, расходившихся в обе стороны. А перед нами стоял Хмурый. Один. Больше никого не было видно. Я мазнул взглядом по тележкам, сиротливо брошенным у стен. За нашими спинами что-то затрещало и грохнулось, подняв пыль. Патлатый, как самый шустрый, крутанулся и бросился назад. Но даже он оказался слишком медленным — и упёрся в гладкую каменную глыбу, закрывшую выход.

— Хмурый, что за херня? — угрюмо спросил Датч, выдвигаясь вперёд.

— Прости, Голландец, — голос Хмурого звучал, как у молодого, и совсем не так, как я ожидал. — Ничего личного — просто бизнес. И на самом деле предложение-то отличное. Останется только один, а те, кто не при делах, могут уйти.

Я обратился к чуйке шакраса, пытаясь понять, куда делись остальные кофеманы. Они точно были здесь — проценты контроля подскочили вверх сразу, как рухнула плита. Мелкие гады копошились где-то за колоннами, но хотелось бы выяснить поконкретней: где именно и на какой высоте.

Раз бизнес, значит, заказ. Интересно, это Кристина или уже сам Драко? И ещё интересно, насколько виверровые шустрые. Перезарядиться мне точно не дадут. Придется дальше уже ножом против серпов. Чёрт, а я ему имя пока не придумал! Надо ещё убедить Датча с «буйволом» принять предложение и свалить. Патлатый-то первый, небось, смоется…

— Хмурый, ты не много на себя берёшь? — спросил Датч.

— Это ты, Голландец, слишком много на себя взял, — усмехнулся Хмурый. — Заигрался в своё ополчение. «Искатели» пришли и останутся здесь надолго. А твои дурацкие попытки сопротивляться мешают бизнесу. Мешают совету. Мешают мне.

Он развёл руки в стороны, а потом достал из кармана какую-то чёрную пластинку и бросил её Датчу.

Хм, это что? Чёрная метка? Датчу? Не мне? Я даже растерялся слегка.

— Бизнес должен работать при любой власти. Мы только нашли общий язык с Бореем. Договорились обо всём, поделили сферы влияния. Я такие деньги отдал! Всё даже лучше стало, чем раньше. Но нет… — Хмурый скривился. — Ты со своим ополчением его убил.

— Эй! — Я поднял руку, привлекая внимание. — Вообще-то, это я его.

— Это не важно, — отмахнулся Хмырый. — Про тебя разговор отдельный, но убийство за деньги — это не бизнес клана виверровых. Сейчас ты можешь уйти. Останется только Датч.

Интересно. То есть на меня заказ всё-таки есть.

— Ценю такую принципиальность, но не прокатит, — улыбнулся я, услышав, как выдохнул Датч.

— То есть ты готов умереть за него?

— Нет, — помотал головой я, теперь уже услышав, как Датч задержал дыхание, — но вот убить за него я готов.

Глава 4

Произнёс пафосную фразу и тут же вскинул дробовик. Потянул спусковой крючок. Раздался выстрел, но дробинки лишь звонко отстучались по металлической стене. Хмурого на их пути уже не было — только дымовое, пахнущее порохом облако. Ну точно ниндзя!

— Первыми нельзя, — прошипел Датч, отступая к стене. — «Крысоловов» обидим.

— Если выживем, то уж помиримся как-нибудь, — пожал плечами я и, пользуясь тем, что никто не нападает, зарядил «коучган». — Они передумали? Или будут нас теперь по тоннелям ловить?

— Нет, — грустно усмехнулся Датч, доставая свой маузер. — Эти не передумают.

Мы вчетвером подтянулись чуть повыше, практически упёршись спинами в стену. Я покосился на патлатого, в руках у которого неожиданно появился ПМ. Не знаю, что меня больше удивило: то, что это был пистолет Макарова или что у патлатого в принципе было оружие. У «буйвола» вот не было. Он, видимо, прочитал мой осуждающе-удивленный взгляд и спокойно отломал массивную ручку от тележки.

И это послужило сигналом для виверровых. Стоило рассеяться дыму, который замаскировал побег Хмурого, как с обоих сторон из-за колонн вылетели новые дымовые шашки. Из них сразу же повалил голубой дым. Я уже приготовился к тому, что мы сейчас здесь все задохнёмся, но, оказавшись в облаке, даже не чихнул. Ни першения, ни удушья, только непонятный привкус, будто меня из вейпа обкумарили.

Мы с «буйволом» выступили вперёд, а в следующую секунду видимость упала до нуля. Только чуйка и осталась. Причем на уровне размытых тёмных силуэтов, вдобавок постоянно движущихся. Не всё перли прямо на нас, половина обтекала мимо, будто виверровые играли с жертвами, запутывали.

Подключился острый слух, и к мельтешению призраков добавился свист скачущих тел и клинков. До меня попытались добраться сверху, но эту попытку я прервал. Присел, вскинул ружьё и выстрелил. На лицо попали горячие брызги крови, а к шуршанию, свисту и пыхтению здоровяка добавилось два удара об пол. На меня упала отстреленная по колено нога, а остальное тело шмякнулось чуть дальше и скатилось к колоннам. Оттуда донёсся протяжный скулёж. Здоровяк перебил его: сначала крякнул, рубанув кого-то на выдохе, а потом захрипел и забулькал. Горячей кровью уже не пахло, а буквально разило.

Я выстрелил ещё раз. Отбросил ещё одно тело и ударил прикладом тень, метнувшуюся ко мне от здоровяка. Хрустнули зубы, и раздался вмиг ставший шепелявым вопль. Я добавил, ориентируясь уже чётко по звуку. Заметил сразу несколько теней, подкрадывающихся по аркам на потолке, и скинул «коучган».

— Держитесь, только мне в спину не палите, — негромко сказал Датчу я и достал оружие.

В левой руке пистолет, в правой — железный зуб. Я засёк следующую тень, которая попыталась проскочить мимо меня, чтобы дотянуться до патлатого. Ага, щас! Толкнул её плечом, врубил «Ауру ужаса» и прыгнул вперёд, понимая, что долго на одном месте мы не простоим. Фиг знает, как у этих кофеманов со зрением в тумане. Возможно, они по запаху ориентируются. Или как-то иначе — все равно. Уж лучше я буду навязывать им траекторию движения.

Оказавшись на металлическом полу почти посередине коридора, я сразу же присел и развернулся, будто теперь я здесь ниндзя. Ну или как минимум Ван Дамм в молодые годы. Рука с ножом прижата к корпусу, а револьвер, наоборот, выставлен вперёд и ведёт ближайшую тень.

Не факт, что меня потеряли. Скорее сейчас идёт перегруппировка и смена стратегии. Я же был занят тем, что мысленно выстраивал проекцию зала с учётом колонн, расстояние между ними и высоты арок — всё это прямо трёхмерными чертежами строил в воображении. Не для себя, но для шакраса. Мне нужно было, чтобы он сопоставил наконец движение теней в пространстве.

Вокруг зашипели новые дымовые шашки, подтаявший было туман вновь обрел прежнюю плотность. Сразу две тени виверровых метнулись между колоннами, и обе не ко мне, а сразу к Датчу. Я рванул за ними, подключая кратковременный спринт, и подсёк одного. Уронил его лицом об горку и наступил, когда он откатился вниз. Хрустнуло будь здоров! Я поморщился, подумав о зубах на бордюре. До второго уже не дотягивался, поэтому просто выстрелил ему в спину и подтолкнул на патлатого. Тот тоже не растерялся и удачным выстрелом встретил кофемана.

Дальше я скатился обратно, едва разминувшись с пролетевшим мимо головы серпом. И ветерком обдало, и подстриженные волосы на лицо посыпались. За меня взялись всерьёз. Следующий удар я отбил ножом. Откинулся назад, пропуская ещё один, пальнул в силуэт и кувыркнулся через спину. Стукнулся о колонну и сполз по ней за мгновение до удара в голову. Судя по встрепенувшемуся дыму, чёртов ниндзя чуть ли не вертушку решил выдать. И выдал, правда, чётко в угол колонны. Хруст вышел даже громче, чем когда я виверрового мордой в пол определил. Мне его даже добивать не пришлось, благо, что сразу появились новые.

Я нырнул в туман, чувствуя, как внутри просыпается азарт. Потеряв визуальный контроль, шакрас будто напрочь забыл, что у него клаустрофобия. Не знаю, как это воспринимала генетическая память. Что мы на рассвете на болоте? Или, может быть, в песчаной буре? Но шестое чувство, слух и нюх работали практически идеально.

Вражеские геномы откровенно попахивали. Может, противники вспотели, а может, они так в боевой режим переходят. В прошлой жизни я бы даже не заметил этот запах, а сейчас очень чётко различал древесные и земляные оттенки. Насколько помню, так вонючий мускус начинает пахнуть после обработки. Жаль только, что колонны не пахли и не шумели (если по ним не бить). Я попытался зацепить своим геномом светлячков, но они больше мешали, бестолково прыгая с колонны на колонну.

Я старался держать дистанцию, крутился вокруг колонны и атаковал, только когда был уверен, что серпы, камы и прочие острозаточенные лезвия уже разминулись с моим лицом. Патроны экономил, стрелял в том случае, если налетали сразу по двое. Несколько раз слышал звон рикошетов. В основном со стороны Датча, но и патлатый не отставал. Опять, наверное, какие-то местные правила нарушаем. Но, с другой стороны, у этих вообще пулемёт стоял!

Дым постепенно начинал редеть, приоткрывая неподвижные тела на полу. К сожалению, среди тощих и ещё недавно вертлявых кофеманов лежал и наш здоровяк. Патлатый стоял на ногах, но выглядел слегка перекошенным. Датч старался прикрыть его. Вертелся, как волчок, размахивая во все стороны пистолетом.

Всё это одной панорамой пронеслось у меня перед глазами, а потом мимо пролетела новая дымовая шашка. Я почти рванул туда, откуда она летела, но в последний момент шакрас будто дёрнул меня остановиться. Мимолётная заминка — поднял ногу, опустил и отступил. И тут прямо у меня под носом шмякнулся ниндзя-кофеман. Зазвенел серпами по полу, развернулся ко меня, замахиваясь, и напоролся на нож. Практически насадил своё сердце на клинок до самой рукоятки. И ещё дважды толкнул себя вперёд. Я сначала не понял, с чего вдруг такая настойчивость, но когда он перестал хрипеть, отчётливо различил щелчок сорвавшейся тетивы. Виверровый дёрнулся ещё раз, а из груди у него выбился наконечник арбалетного болта.

— Прекратить! — откуда-то издалека раздался гулкий голос, размноженный эхом. — Прекратить! Вы злоупотребили гостеприимством подземки!

Голос стал ближе, а вместе с ним будто бы ветерок подул и что-то загудело под потолком, будто там невидимая вентиляция. Туман повело и потащило через весь зал. Я решил не двигаться — так и стоял, придерживая перед собой, нашпигованный болтами «живой щит». Разве что бросил взгляд на Датча и «буйвола». Да-а, жёстко по нему прошлись: руки и ноги изрезаны, да ещё и горло вспороли для надежности.

Жаль мужика, мне нравилось его спокойствие. Голландца тоже подрезали: глубокая царапина тянулась по щеке и рубашка была распорота на спине. Но кровь уже остановилась. Либо у капибар бешеная регенерация, либо «Живинка» сработала, либо я что-то не знаю про целебную силу орехов. Датч склонился над патлатым и попытался наложить жгут на ногу. Было видно, что и компресс сделан, и по растёкшейся «Живинке» можно при желании кораблики пускать, но кровь все равно не останавливалась. Кажись, серпом по бедренной артерии попасть — это приговор даже в Аркадии.

Виверровых, лежащих на полу, я насчитал восемь штук. Хмурого среди них не было. Он вышел из-за соседней колонны, покосился на меня, а потом повернулся на голос, разведя руки в стороны. Также поступили ещё шестеро его помощников. Двое спрыгнули с потолка, а из дальнего угла приковылял парень с раздробленной ногой.

— Кто первый нарушил правила? — прозвучал всё тот же голос, а потом над растаявшим туманом проявился крупный мужик с короткими белыми волосами. Вместе с ним ещё четверо. Первая двойка шла с фонарями, вторая — с арбалетами. Новые какие-то, на въезде мы не с ними общались. В свете фонарей кожа белобрысого выглядела чересчур бледной, а глаза казались красными. Похоже, альбинос.

— Меня зовут Гофер, — сказал альбинос, останавливаясь и осматривая побоище. — Пролив кровь, вы нарушили правила нашего убежища и привлекли пожирателей. Это было ошибкой, и за неё придётся ответить.

— Как? — спросил я, наконец, забрав свой нож и отпустив мёртвого.

— Подожди, Гофер, — вмешался Датч. — Не мы первые начали. Он, — голландец показал на Хмурого, — вынудил нас открыть огонь.

— Это правда? — спросил альбинос, переведя взгляд на Хмурого.

— Мы оплатили похороны, — довольно жестко ответил Хмурый. — К нам не должно быть вопросов.

— Вы оплатили тихие проводы за одного, — в голосе альбиноса прозвучали стальные нотки. — А что устроили?

Действительно, что устроили? Что-то меня начинали напрягать уже местные правила. Я хорош помнил поговорку про самовар в чужом монастыре, но пока геном бурлил в крови, у меня появилось острое желание устроить тихие проводы и крысиным, и виверровым. Увидев, что патлатый больше не шевелится, я вздохнул и перевёл взгляд на Датча. Он уловил моё настроение и легонько помотал головой.

— «Крысоловы» не принимают отговорок, — продолжил Гофер, — и не прощают обиды. Выбирайте: поединок или охота?

Хмурый, наконец, нахмурился по-настоящему, а я кивнул голландцу, мол, какой план? Шакрас, похоже, был готов и на то, и на другое, причём вместе.

— Поединок, — ответил Хмурый. — Я выберу против…

— Охота, — перебил я.

Отчасти из-за формулы «что виверровому хорошо, то шакрасу сомнительно», а отчасти, чтобы он не успел выбрать Датча в качестве противника.

— Да будет так, — кивнул альбинос, подняв руку на Хмурого, попытавшегося что-то возразить. — Пожиратели проснулись в южном зале. Кто вернётся оттуда живым, тот и будет прав, а «Крысоловы» будут благодарны за чистоту в тоннелях. Удачной охоты.

Вот так вот. Не крысы, а жуки какие-то. Правила у них, ага! И на сливе Датча заработали, а теперь ещё и халявный отряд зачистки получили. Сплошное «ничего личного, просто бизнес».

Я подошёл к Датчу, по дороге подобрав двустволку, и шепнул ему: «Точно ли мы продолжаем играть по правилам? Особенно учитывая, что мы оба заказаны в Хемстеде? При таких раскладах уже спокойно можно идти ва-банк».

— Мы просто не выйдем отсюда, — прошептал в ответ голландец. — А после удачной охоты мы станем для «Крысоловов» друзьями. А для них это уже личное… Потом, наоборот, впишутся за нас.

Датч старался говорить уверенно, но перепачканные в крови патлатого руки подрагивали. Да и бледность с лица не отступила.

— Как пройти в южный зал? — громко спросил я, перезаряжая револьвер, а потом снова шепнул Датчу: — Кто такие пожиратели?

Пока Датч собирался с мыслями, чтобы ответить, альбинос и вся его банда развернулись. Главарь махнул мне рукой, пригласив следовать за ними. Пока Хмурый, собрав вокруг себя людей, что-то с ними обсуждал, мы с Датчем не сговариваясь сложили патлатого вместе со здоровяком. Прикрыв им глаза, голландец прошептал короткую молитву, и мы пошли догонять остальных.

Я пытался хоть как-то сориентироваться и запомнить дорогу, но всё вокруг выглядело слишком одинаковым — с тем же успехом я мог бы с мешком на голове путь запоминать. В какой-то момент даже показалось, что нас специально кругами водят, чтобы с толку сбить. Я попробовал пару раз чиркнуть по стене, чтобы оставить хоть какие-то пометки, но только мох подрезал, который тут же прямо на глазах затянулся, как будто его не трогали.

Мы миновали ещё два похожих зала с колоннами, свернули один раз на перекрёстке, потом прошли в какой-то параллельный тоннель, где нас снова ждала развилка, которая привела к широкой лестнице. Мы спустились на нижний уровень, оказавшись ещё метров на десять глубже. Встретили там новых «Крысоловов», на скорую руку устроивших баррикаду из тележек, наполненных мешками с песком. Здесь я насчитал три пулемёта, а еще у стеночки сидел «Крысолов» с ранцевым огнемётом за спиной.

— С огоньком пожирателей встречать будут, — кивнул я Датчу, когда нашу процессию остановили перед мешками. — Так с чем придется иметь дело?

— Как ты понимаешь, я с пожирателями не встречался, — тихонько сказал Датч, оглянувшись. До ближайшего виверрового было метров десять. — Но кое-что слышал. Правда, разное. Одна из версий, что это крысиная саранча. То есть, фактически это крысы, но поведение у них, как у саранчи. Живут где-то на глубинах…

— Под Хемстедом?

— Не только. Говорят, подо всеми городами, построенными на развалинах «Древних». Практически всё время проводят в спячке, но если проснутся, то жрут всё, что учуют — потому и пожиратели. А потом обратно впадают в спячку.

— А в город не лезут?

— Нет, — задумавшись, ответил Датч. — Вроде не переносят солнечный свет и перепады температур, поэтому даже ночью не суются.

— А другая версия? — спросил я, рассовывая по карманам побольше патронов.

— Другую обычно рассказывают археологи и любители древних цивилизаций, — усмехнулся Датч, сразу показав своё скептическое отношение и к археологам, и к профанским теориям. — В общем, для них это всего лишь обычные крысы, которые жили в этих городах вместе с «Древними».

— Прям обычные?

— Тогда были обычные, но когда «Древние» исчезли, эти твари остались, — продолжил голландец. — И дальше показания опять расходятся. Одни говорят, что крысы просто мутировали. Другие утверждают, что в опустевших городах крысам жрать было нечего, поэтому они с голодухи все генотеки обчистили. Есть версия в духе золотой середины: «Древние» их специально создали такими, чтобы подземелья свои охранять и подчищать от всякой другой нечисти.

— Подожди, а размер у них какой? Ну, в зависимости от версий?

— Так одинаковый! — удивился Датч. — А-а-а, я понял. Ты саранчу-то нашу не видел ещё.

Я развёл руки, изображая стереотипного рыбака, но Датч помотал головой. Я развёл шире — рыбак у меня получился удачливый, но этого всё равно оказалось мало. Тогда я показал хвастливого рыбака, но голландец и с этим не согласился.

Хм, а дальше руки уже просто не раздвигались.

Пока мы так развлекались, альбинос пропустил виверровых через баррикады и подошёл к нам.

— Пройдёте сто метров — там будет вход в южный зал, — сказал он. — «Крысоловы» останутся здесь.

Он отвернулся от Датча и, прищурившись, посмотрел на меня:

— Не забывай, что у тебя ещё поединок. Найди геном альфы, и я предложу тебе хорошую сделку.

— Только мне?

— Да, — кивнул Гофер, — потому что кроме тебя и альфы пожирателей других сверх хищников здесь нет. Сейчас нет, — повторил альбинос, сделав акцент на слове «сейчас».

— Хм, а пулемёт авансом можно взять? — я кивнул на РПК.

— Пулемёт нельзя. Авансы «Крысоловы» не выдают, — Гофер махнул рукой, указывая на проход. — Но знай, у меня есть эссенция генома, которая сможет тебе пригодиться.

Глава 5

— А огнемёт? А то знаешь, как говорят? Лучше огнемёт в руках, чем геном где-то там в небе, — напомнил я и посмотрел на потолок, от которого до неба было как раком до Китая. Интересно, конечно, что во мне разглядел альбинос и что показалось ему полезным… Но вдруг он ошибается.

— Идите, — кивнул Гофер. — Не стоит рассчитывать, что пожиратели избавят вас от поединка.

— Какие-то правила ещё есть? — уточнил я. Подошёл к баррикадам и остановился, ожидая, когда «Крысоловы» освободят проход.

— Правило только одно: тот, кто вернется, станет другом «Крысоловов», — сухо ответил альбинос. — И в дальнейшем сможет рассчитывать на защиту по всей Аркадии.

При этих словах он повертел в руках небольшой амулет, висевший у него на шее. Похоже на крысиную лапку. На моей памяти удачу обещала лапка кроличья, но, видать, у каждого генома свои заморочки. Датч, по крайней мере, прямо впился в него взглядом.

— Это пропуск почти во все крупные города. Без пошлин и проблем с таможней, — с мечтательным придыханием объяснил он, повернувшись ко мне. — Я за ним уже лет десять охочусь. Нам такое надо, и тебе, и мне. Так что пойдём скорее, пока Хмурый нас не опередил.

Я с удивлением посмотрел на проснувшуюся в голландце боевую капибару. Вот что значит мотивация! Даже румянец на щёки вернулся.

Мы миновали баррикады и потопали по тоннелю. Датча даже придержать пришлось, чтобы сильно не вырывался вперёд.

Я посмотрел на биомонитор. Драка в тумане сдвинула кризис на двое суток, но проценты контроля почти вернулись к базовым значениям. Никаких дополнительных эффектов уже не было, одна только чуйка ещё работала. Наверное, работала. На «радаре» было чисто — Хмурый со своей бандой ушёл далеко вперёд, но я бы не стал рассчитывать, что они не устроят засаду.

Тоннель расширялся. Пока мы шли под уклон, потолок, наоборот, становился всё выше и выше. К тому моменту, когда мы поравнялись с огромной старой аркой с воротами, до верха было уже метров десять.

— Впечатляет, — я кивнул на трёхметровые створки.

Двери уже не работали. Как застыли фиг знает сколько лет назад, так уже и покрылись присохшей пылью, мхом, а потом снова пылью. Протиснуться можно было в дыру, благо «Крысоловы» выломали некоторые доски.

— Как думаешь, такие масштабы для красоты, или «Древние» были гигантами?

— Гигантами они точно не были, — ответил Датч. — По крайней мере, я не слышал, чтобы подобные останки находили. Может, они просто летать умели?

— А что? Есть геномы, которые позволяют летать?

Я поймал взглядом Бродяжку, которая упорно следовала за мной, порхая под потолком. Пару раз только на рюкзак присела, и то в те моменты, когда я сам останавливался передохнуть и осмотреться.

— Не встречал, — хмыкнул Датч. — Но механические пропеллеры-то они могли сделать. Такое находят иногда, только никто не понимает, как этим пользоваться.

— Ладно. Держи дистанцию и не стой со мной на одной линии, особенно если дальше снова тоннели пойдут.

— Может, на живца половим? Давай, наоборот, я вперёд пойду?

— Пока я, а дальше по обстоятельствам.

Похвальное рвение Датча и, может, даже полезное против пожирателей только будет мне чуйку сбивать. Я подошёл к проёму и заглянул внутрь. Дальний край большого зала терялся в темноте. По обе стороны вдоль стен тянулись ряды ящиков, бочек, а где-то и просто были навалены мешки. Похоже, «Крысоловы» использовали южные залы в качестве склада. На полу остались следы тележек. Видимо, накатывали не один год.

Я проследил взглядом «колею» в пыли, и метров через двадцать упёрся в человеческое тело, лежащее на полу. Признал в нём своего каратиста, того самого, который сломал ногу об мою голову. На самом деле о край колонны, но вдруг он этого не понял? Так, глядишь, и новая легенда про меня могла бы появиться.

— Свои же добили! — гневно фыркнул голландец, когда догнал меня. — Чтобы обузой не был! Нет, я, конечно, с Хмурым толком дела не вёл раньше. Мы даже конкурентами не были — слишком разный товар в город поставляли. Так, пересекались пару раз. Вот и кто бы мог подумать, что он такой мразью окажется?

— Я другого не пойму, — спросил я, проигнорировав практически риторический вопрос, — почему у тебя таких связей с «Крысоловами» нет?

— Так у меня честный бизнес всегда был! Ну, почти… — замялся Датч. — Так, по мелочи. Ну, в смысле размера. Чтобы в собственных тайниках провозить и страже платить понемногу, чисто чтобы не усердствовали. А через подземки «Крысоловов» контейнерами провозить можно.

— Гниль? Контейнерами? — удивился я, плохо представляя, что на Аркадии ещё считается противозаконным.

— Гниль, конечно, нет. Но из неё и варят всякое, причём бочками. Плюс, людей часто возят. Как беглых преступников, так и рабов. Особенно женщин для борделей.

— Чем больше ты рассказываешь, тем меньше мне нравятся «Крысоловы». Не особо хочется с ними дружить.

— Ну, тут сложно всё, конечно. Они сами-то ничего такого не делают. Их только подземка интересует. Кто, откуда, с какой целью через неё проходит — это им всё равно. Главное, чтобы правила подземки соблюдал. На самом деле у них целая философия.

— Типа у «Крысолова» нет цели, есть только путь? — усмехнулся я.

— Есть цель. Как раз этот путь и охранять, — совершенно серьёзно произнёс Датч. — Про них даже в трактате Детей Леса есть упоминания. Типа альтернативные пути развития генома. Пока сами Дети леса ищут комбинации, «Крысоловы» замыкаются на чём-то одном и вкладывают все туда.

— Ага, говори, не останавливайся. Что-нибудь интересное продолжай говорить, — прошептал я, почувствовав, что парня добили не только для того, чтобы тот обузой команде не был, но и для привлечения нашего внимания.

Чуйка подсказывала, что как минимум двое виверровых притаились где-то в зале. Но были и другие сигналы, похожие на помехи. Много маленьких помех, заставляющих мою чуйку потрескивать, как счётчик Гейгера.

— Так вот, я ей и говорю, — невозмутимо продолжил Датч, держа в одной руке пистолет, а в другой пузырёк с «Живинкой». — Доча, будешь везде крошки оставлять, так в доме крысы заведутся. И много. Будут по всем щелям от тебя прятаться.

Я махнул ему рукой, призывая разорвать дистанцию, а сам подошёл к трупу. Затылок был пробит — камой, видать, приласкали. Может, он даже не успел ничего понять. Я нарочито медленно наклонился поближе и где-то в середине движения рванул вперёд, кувыркнулся через покойника и сразу же выстрелил на развороте.

В тело бедолаги воткнулись сразу два метательных ножа, прилетевших с потолка. А рядом стоял, скрючившись, виверровый. Он выронил серп из раненой руки и, похоже, не мог решить: бросаться на меня или наутёк.

Датч выстрелил, но как-то слишком косо. Пуля просвистела мимо подранка и с треском пробила несколько ящиков. Из дырок потекли ручейки чего-то сыпучего. Виверровый подскочил, будто только проснулся, и бросился к колонне. Запрыгнул на ящик, с него перескочил на второй, а потом на колонну и, как мартышка, ловко перебирая четырьмя конечностями, полез наверх.

Раненая рука только подвела его, и он чуть не сорвался. Удержался не иначе чудом, каким-то макаром ухватившись ногами. Попытался скрыться за столбом, но тут его уже догнала дробь. Разлёт оказался большим, но хватило и колонне, и ноге, и спине. Причём явно задело какие-то нервы — рухнул он плашмя, словно его парализовало, и силы остались только на то, чтобы смотреть с ненавистью. И предвкушением мести. Этот взгляд выдал его напарника. Я снова крутанулся, отскакивая к ящикам. Чуть не споткнулся о кучу песка, всё ещё сыпавшегося из ящика, и забрался на верхотуру сам.

Раздались выстрелы со стороны голландца, и под шумок я на ходу перезарядился. Проскочил по ящикам, вертя головой во все стороны. Подключил чуйку и маскировку шакраса, которые позволили мне полностью раствориться в темноте и при этом отлично ориентироваться. Всё-таки хорошо, что ночные хищники обзавелись таким хорошим сумеречным зрением! Вот только виверровые тоже ночные, поэтому особо расслабляться не приходилось.

Бесшумно (опять же спасибо ловкости шакраса, у меня словно мягкие подушечки на ботинках выросли), я проскочил поближе к Датчу. Он же сам предложил использовать себя в роли наживки!

Сейчас это будет кстати.

Вместе с голландцем я заметил противника. Виверровый сосредоточенно пытался обойти Датча. Он крался, цепляясь за выступы арки, будто у него геном человека-паука, а не мелкого зверька из семейства кошачьих. Интересно, там как-то меняется строение пальцев, или они просто лёгкие, но сильные?

Скорее второе. Кофеман застыл, удерживаясь только благодаря коленям, а освободившимися руками вытянул метательный нож. Клинок слабо блеснул в светлячковом свете. Словно для баланса или в роли целеуказателя, он выбросил левую руку вперёд, замахнувшись правой. И тут уже я рванул! В два прыжка взял разгон по ящикам и прыгнул вперёд и вверх, строя из себя баскетболиста, который сейчас мяч в корзину положит. Ну или схватит протянутую руку.

Схватил, конечно, и дёрнул на себя. Всем весом повис. Ещё и выгнулся так, чтобы тело врага грохнулось об пол прямо передо мной. Датч, не мешкая, сделал два выстрела. И замахнулся на меня! Я как раз мягко спружинил на пол. Узнав меня, он издал короткий нервный смешок и опустил оружие.

— Не пугай так больше.

— Я верил в твою реакцию, — кивнул я, подбирая метательный нож. Потом ещё два нашёл в полупустой кожаной перевязи на груди виверрового. Забрал перевязь и занял последние два свободных места ножами, которые вытащил из первого трупа.

— Ты чувствуешь? Они здесь.

Голландец повёл головой в сторону, пытаясь заглянуть себе за спину.

— Пожиратели?

То потрескивание, что выдавала чуйка, никуда не исчезло. Наоборот, оно усилилось и заполнило почти всё пространство, за исключением зоны выхода было пока тихо. Его уже закрыли с той стороны, так что мы с Датчем сейчас стояли как раз на пути невидимых монстров.

Вскинув дробовик, я зашагал вглубь зала. Датч не отставал — дышал мне практически в затылок. Поделили с ним сектора и ускорились. Я услышал шорох.

Будто кто-то скребётся в ящике, пытаясь проковырять доски.

Тройной ряд высоких ящиков как раз заканчивался, и дальше они стояли уже вразнобой: то два, то один, то вообще ни одного — чтобы оставить проходы между завалами.

Я осторожно выглянул из-за угла и уставился на маленького грызуна, который увлечённо копал доску, как хомячки опилки в клетке копают. Судя по раскиданным вокруг него кусочкам древесины, продвинулся он в этом деле уже неплохо так. Зверёныш почувствовал внимание и, удивлённо подняв мордочку, дёрнул розовым носом. Из-за скопления светлячков на стене за ним, лопоухие ушки казались полупрозрачными. Его тонкие жёлтые усы распушились.

— Ой, какой милаха! — восторженно прошептал Датч, глянув через моё плечо. — Не пугай его.

— Что-то этот хомячок не тянет на пожирателя, — прокомментировал я, но голландец будто бы не слушал.

— Ути-пути, маленький! Большой дядя-хищник тебя напугал? Ты посмотри, какой он пушистый! Наверное, не все пожиратели мутировали. Видимо, обычные грызуны здесь тоже живут и всё время боятся крупных хищников.

Датч как-то осуждающе покосился на меня. Должно быть, это что-то личное. Кто знает, насколько легко подросткам-капибарам живётся на Аркадии? Голландец чуть-чуть подпихнул меня и протянул ладонь, чтобы то ли погладить грызуна, то ли поднять. Хомяк покосился на его руку, а потом перевёл свои чёрные глазки-пуговки на меня.

Как-то очень не по-доброму он смотрел, типа капец тебе, я таких суперхищников на завтрак ем! А потом мелкота раскрыла пасть и, зашипев, кинулась на руку Датча. Тот ойкнул, но не от удивления, а от того, что я резко оттолкнул его. Я удивился гораздо больше! Вроде у хомяков и у мышей всего-то парочка резцов сверху и снизу. А челюсть этой твари больше напоминала пасть пираньи. Кривые клыки разного размера торчали враскоряку, потому что в такой маленькой челюсти им места просто не хватало. Горло, конечно, таким набором «инструментов» не перегрызть — широты варежки не хватит, но лишить голландца пальцев — легко.

Зверёныш явно не признавал авторитет ни капибары, ни шакраса, за что и поплатился. Как и на ферме Делахантов, когда на меня кинулся саблезубый грызун, моя рука сама поймала зубастика и слегка придушила. Челюсти его клацнули впустую. Он почти полностью поместился у меня в кулаке, только нос торчал, и глазки злобно сверкали.

— На, забирай своего милаху!

Я протянул зверёныша голландцу.

— Внешность бывает обманчива, — скривился тот, отступив на шаг. — Кто же знал, что это пожиратель? Значит, правда, что это такая мышиная саранча. Ломай его, вдруг в нём сахарок есть?

Удивляюсь я этим травоядным! От любви до «ломай его» всего один шаг. А у меня как раз не было желания ломать. Не видя острых зубов, я снова не мог представить, что у меня руке настоящий монстр. Нет, это был тёплый и мягкий комочек шерсти. Он весь дрожал, будто бы от страха.

Я прямо почувствовал, как ему не терпится оказаться сейчас в каком-нибудь другом месте. Чересчур остро почувствовал. Настолько остро, что, похоже, это было совсем не его желание, а моё. Точнее, шакраса.

— Что-то приближается, — шепотом подтвердил мои мысли Датч.

Он отошёл к ящикам на другой стороне зала. И в этот момент к нам бросился один из виверровых. Не на нас, а именно к нам! Он с такой скоростью пронёсся мимо, что у меня не возникло даже мысли стрелять по нему. Через секунду он уже долбился в закрытую дверь. А когда понял, что это бесполезно, просто обессиленно сполз на землю и окинул нас мутным, совершенно безумным взглядом, а потом расхохотался. Смеялся, пока не закашлялся, и тогда смех сменился чем-то типа подвывания.

Я пощекотал нос зверёныша, которого всё ещё держал в кулаке.

— Сдаётся мне, что ты всё-таки не пожиратель, а максимум пожирёнок.

— Кажется, Хмурый нас опережает, — сказал Датч, проверяя, сколько у него патронов в магазине. — Идём?

Я кивнул, а потом снова почесал зверёныша по носу.

— Ну что? Покажешь, кто у вас здесь пожиратель?

Он пискнул, то ли соглашаясь со мной, то ли принимая неизбежное. Сканируя пространство, я направился в глубину зала. Шёл, лавируя между ящиками, и постоянно менял направление, чтобы не встретить собратьев зверёныша. На радарах чуйки их меньше не стало, но первыми они не нападали.

Чем глубже мы заходили в южные залы, тем светлее там становилось. Один склад сменился таким же складом, только барахла стало поменьше. Попадались строительные материалы: обожжённые гладкие кирпичи, стальные пластины, какие-то балки и мешки, напоминающие упаковки с цементом. И как по мне, его количества хватило бы, чтобы залить бетоном половину зала и забыть о всяких проснувшихся. Но, вероятно, у «Крысоловов» были какие-то причины этого не делать.

В конце второго зала прохода оказалось уже два. Но понять, куда идти, было легко: указатель в виде мертвеца лежал в левом проходе, всего в паре метров от входа. Одежду его разодрали в кровавые лохмотья. Порезы на спине были настолько глубокими, что наружу торчали раздробленные рёбра.

Мы переглянулись с Датчем, а зверёныш снова пискнул. И кажется, вздохнул. Его шерстка защекотала мою ладонь.

Осветился весь потолок: не только светлячки, но и та растительность, по которой они ползали. Тоже, скорее всего, изобретение «Древних», чтобы и на электричестве сэкономить, и эффект солнечного света под землёй создать.

Зал, в котором мы оказались, был меньше предыдущего. Никакого оборудования здесь не складировали, похоже, его сделали проходным. С каждой стороны было по несколько проёмов, причём некоторые были завалены камнями и залиты бетоном. То есть «Крысоловы» всё-таки мою идею поддержали, хоть и частично.

Меня позвал Датч. Поймав мой вопросительный взгляд, он указал на присыпанный песком пол, на котором расплылось красное пятно:

— Ещё один. Или два.

Тел не было. Только впитавшаяся в песок кровь и следы борьбы. Сначала на одном месте, а потом тело явно протащили в сторону одного из тёмных проёмов.

— Пожиратель там, — прошептал Датч.

— Не уверен, — ответил я. Сразу и чуйка шакраса, и зверёныш в унисон предлагали мне, наоборот, со всех ног нестись в тот проём. — Датч, замри.

— Он у нас за спиной? — вкрадчиво поинтересовался голландец. Он, видимо, боялся обернуться и проверить.

— Ага, на счёт три разбегаемся, — уже не шёпотом, а чуть ли не одними губами, предупредил я.

Бесшумная тварь будто заполнила собой всё пространство за нашими спинами. Накатила волна тяжёлого запаха, щедро сдобренного привкусом свежей крови. По спине пошли мурашки, словно нас сканируют, едва касаясь какими-то щупами. Одновременно раздалось два еле слышимых писка: биомонитор и зверёныш предупреждали об одном и том же. Воздух колыхнулся, обозначая резкое движение за нашими спинами.

В этот момент я и скомандовал:

— Три!

Глава 6

— Три! — закричал я, бросившись к стене.

Совместный с шакрасом импульс был настолько сильным, что я за долю секунды проскочил десять метров до стены. А потом, чувствуя, что неведомый монстр выбрал меня своей целью и несётся по моим следам, я в два прыжка взвился в воздух и, оттолкнувшись, сделал сальто назад. Наконец-то смог рассмотреть то, от чего убегаю!

Вид, конечно, получился странным — верх ногами, но это было далеко не самое странное сейчас! То ли время на адреналине так сильно замедлилось, то ли концентрация генома научилась скриншоты делать, но кувыркнулся-то я с ветерком, а монстра рассмотрел будто неподвижного и под лупой.

Это определённо была крыса. До того момента, как начала расти и мутировать. По габаритам она стала ближе к бегемоту. Массивное брюхо держалось на четырёх трёхпалых лапах с длинными когтями. Именно эти когти исполосовали спину виверрового, которого мы видели.

Мутация вроде как не коснулась хвоста — он остался обычным крысиным, просто вырос в тех же пропорциях, что и всё тело. Теперь он торчал из мохнатой задницы толстым красным канатом с заострённым кончиком. Мутировало и всё остальное… Например, таких хвостов разной длины и толщины по всему телу можно было насчитать ещё с десяток. В том числе и на морде! Сначала я принял их за усики, но на голове они росли на месте ушей.

Увидев открытую пасть, я сразу понял, кто тут у нас пожиратель. Острые, кривые клыки росли также беспорядочно, как у мелкого зверёныша, всё ещё пыхтевшего у меня в кулаке. Короткая шерсть выглядела грубой и слипшейся, а на спине тварь таскала отвратительные темно-розовые наросты, похожие на грибы трутовики. Основания этих штук шакрас подсветил, как убойные зоны. Плохо было только, что по высоте они слегка превышали уровень, на котором я мог стрелять, стоя на полу.

Я приземлился на ноги и тут же отпрыгнул снова, уворачиваясь от голого хвоста. Просвистело будто кнутом щёлкнули. Пожиратель не успел толком затормозить, поэтому со всей дури врезался в стену и выбил каменную крошку. Правда, будто бы и не заметил удара. Тряхнул мордой, оскалил клыки и начал медленно разворачиваться.

Мы тоже оскалились. И я, для поднятия боевого духа, и зверёныш, высунувший мордочку из моего кулака. Он уставился на пожирателя и грозно защёлкал зубами.

Всё-таки прав Датч, он очень милый! Хоть и похож сейчас на карманного тойтерьера, тявкающего на ротвейлера.

— Порвёшь его? — спросил я, повернув руку так, чтобы глазки-бусинки смотрели на меня.

Зверёныш на это чихнул и стал вырываться, царапая меня острыми коготками. Но не укусил, хотя мог.

— Конечно, лучше бы у меня была граната, — пробурчал я, отходя к центру зала и не упуская пожирателя из вида. — Но в тебя я тоже верю!

Вряд ли это произошло на самом деле, но у меня внезапно появилось ощущение, будто зверёныш меня понял. Словно мы заключили если не временное перемирие, то какую-то сделку. Ещё я активно внушал ему мысленный образ, как именно и куда нужно вонзить острые зубы. Так увлёкся, что даже горечь во рту почувствовал.

А потом прицелился и навесом, как гранату, метнул зверёныша на спину монстру. Тут же поддержал высадку микродесанта, кинув нож в пожирателя. Попал в плечо, чуть подрезав один из хвостов-усиков, торчавших из макушки.

— Датч, дай огня! — крикнул я, бросив второй нож.

В этот раз он угодил прямо в лоб, но тяжёлое лезвие отскочило в сторону, чиркнув по кости. Следом третий нож полетел! А мне пришлось сразу же удирать от прыгнувшего пожирателя. Я отскочил в сторону и рванул к другой стене, стараясь подставить монстра под пули голландца. Здоровяк прятался за небольшой выступ, но активно кивал мне, подтверждая, что готов.

Так что когда монстр оказался в центре и открыл бок, Датч разрядил в него целый магазин. А затем, прежде чем пожиратель успел понять, что происходит, я встретил его выстрелом из дробовика в грудь. И в шею!

Пусть мы с голландцем не такие юркие и быстрые, как виверровые, зато у нас есть огнестрел! Я выстрелил ещё раз, пока толком не понимая, даёт ли нам это преимущество! Крыса-мутант всё ещё стояла на своих крокодильих лапах. Шевелила усиками и вертела головой, выбирая между мной и Датчем.

Шкура на груди потемнела от крови, но у монстра и дыхание от этого не участилось. Ещё где-то там должен быть зверёныш, если, конечно, давным-давно не сиганул куда-нибудь в тёмную, уютную и безопасную щель.

Пожиратель выбрал Датча. Либо почувствовал его нервозность, пока он пытался перезарядиться, либо реально понимал, что надо пресечь это. Подпрыгнув на месте, крыс развернулся и, царапая когтями пол, вразвалку почесал к голландцу. Начал набирать скорость, а возможно, и готовиться к прыжку.

Датч издал какой-то странный звук, нечто среднее между матом и капибарским, но зарядить обойму в пистолет это ему не помогло. Не знаю, в чём именно проблема, но стрелять ему оказалось нечем. Выхватив револьвер, я попытался прогнать его через ускоренную «Кондрашку», и разрядил весь барабан в правую заднюю лапу, превратив крысиную «коленку» в маленький дуршлаг. Пожиратель упал и заверещал так, будто врубил сигнализацию. Однако не сдался и, подтягиваясь на передних лапах, целеустремленно пополз к голландцу. Ещё и уцелевшей задней себя подталкивал при этом.

В теории Датч мог бы убежать. Рвануть куда-нибудь в сторону, чтобы разорвать дистанцию, и тогда мы оба спокойно перезарядились бы и повторили разборку пожирателя. Но на практике бежать было некуда. На вой монстра подтянулась подмога. Из провала, куда уволокли тело, высунулись сразу две любопытных крысиных морды. Из противоположного тоннеля показалась еще одна, и… двухголовый мутант вырос за моей спиной. Хорошо, что все вновь прибывшие были помельче: от тридцати до пятидесяти сантиметров в холке и с узкими челюстями, куда только человеческая шея и поместится.

Я не удержался и тоже издал какой-то странный звук, который с натяжкой можно было назвать нервным смешком. Прежде чем крысы на нас бросились, метнул в двухголового нож. Хорошо попал: сильно и глубоко в шею, прямо посередине голов, где шла общая артерия. Подсветка убойной зоны не подвела — метательный нож вошёл по середину рукоятки, и сразу же на пол ручьем полилась кровь.

Я выхватил последний оставшийся нож и прицелился в спину пожирателя. Теперь, когда он ползал, мне открылись все наросты на его спине. Осталось только выбрать самый крупный и попасть с большего расстояния, чем я привык. Метнуть нож, конечно, не то же самое, что выстрелить из снайперской винтовки, но всё равно стоит попробовать. Я сфокусировался, замедляя дыхание и время. Пространство сжалось до точки. Я впился взглядом в убойную зону, представляя, как по руке от плеча летит импульс, словно пуля по стволу винтовки. Напряжение мышц с резким выбросом сродни взрыву порохового заряда, если подумать. Взял поправку на движения пожирателя. Полностью отринул мысль, что через два рывка крыса отгрызет руку Датча вместе с пистолетом, который он до сих пор пытался зарядить. Убедил себя, что всё получится и наконец высвободил силу той сжатой до предела пружины, которая сейчас ощущалось во всём теле.

Нож полетел в пожирателя. Я и «Ауру страха» в него попытался заложить по аналогии с пулей. Свистнуло, шмякнуло, и пожиратель резко обернулся, выпучив зенки из костяных глазниц. На его спине пульсировал кусок оголённого мяса на месте срезанного вместе со шкурой нароста. Однако пробить убойную зону и срезать ей крышечку — это не одно и то же. Монстр высунул серый язык, будто собирался зализать себе рану. Он точно не собирался умирать. Но хоть от Датча отвлёкся и то хорошо.

Не рискуя тратить время на перезарядку, я достал нож. Решил, что если всё получится, то дам ему имя «Смерть пожирателя»!

Монстр снова заверещал, подзывая к себе помощников. Мой двухголовый, захлебнувшийся в собственной крови, уже не отозвался. А вот остальные, минуя Датча, пошли на меня. Совсем не как крысы, а скорее как псы или волки, они выгнули спины и, опустив оскаленные морды, встали между нами, практически закрыв собой пожирателя. Сам он в это время дёрнул перебитой лапой — один раз, потом второй. Уверенно выпрямил её, а по полу со звоном рассыпались выпавшие из раны пули. С такой регенерацией у него, глядишь, и шишка на спине зарастёт.

Надо добивать! Но сначала нужно как-то пройти мимо мелких.

Я встряхнулся, принимая боевую стойку. Ладно, если выгорит, то назову нож «Крысорез». Я собрался было вдарить «Аурой страха» по области и броситься на зубастых, но тут в дело внезапно вступил зверёныш. Он объявился на спине у пожирателя, прямо рядом с открытой раной. Ткнулся в неё носом, сморщился и чихнул, а потом посмотрел на меня.

Я аж руками развёл от удивления и возмущения. Рвать зубами надо, а не морщиться! Не знаю, может, какая-то сила генома в тот момент проснулась, что-то типа внушения для мелкой живности. Умеют же змеи лягушек гипнотизировать! Ладно, не умеют: доказали, что они на движение реагируют. Но зверёныш-то об этом не знает!

В общем, я ещё раз попытался внушить мелкому острое желание вонзить клыки в убойную зону. Даже губу себе прикусил нечаянно! Во рту появился отчетливый привкус крови. И это сработало! Пасть «хомяка» распахнулась, челюсти впились в мясо. Жесть! Бультерьер курит в сторонке и плачет от зависти!

Я и моргнуть не успел, а зверёныш уже наполовину исчез из виду. Пожиратель сначала застыл, не понимая, что происходит. А потом заревел, выгнулся дугой и стал метаться из стороны в сторону. Едва зажившая лапа такой нагрузки не выдержала и подломилась. Мутант рухнул на пол и забился в агонии. Яростные рывки сменились затухающими подрагиваниями.

Но на это я уже смотрел невнимательно, потому что был занят мелкими монстрами. Первого я подрезал в воздухе, когда он на меня прыгнул. Пробил ему шкуру, сломал рёбра и бросил на второго. Не мешкая, прыгнул следом за ним, не позволив ему очухаться. Я уже стал искать четвёртого, но тут загрохотали выстрелы — Датч, кажись, тоже отдуплился. Он подстрелил мелкого, а потом, видать, на нервах сделал несколько выстрелов в голову подыхающего пожирателя. От облегчения выругался матом на родном языке.

— Датч, не расслабляйся! — крикнул я и жестом показал, чтобы он снова зарядил оружие. — У нас ещё поединок!

Я и сам перезарядил свой револьвер и двустволку. Даже метательные ножи пошёл собирать. Заодно решил проверить, как дела у зверёныша. Жалко будет потерять его внутри пожирателя.

На теле монстра, охваченном сиянием, «хомяка» уже не было. Хотя какой он после этого хомяк? Хомеклык, а то и Хомезверь, на худой конец Погрызатель или Потрошитель пожирателей — теперь ему больше подходят более суровые клички. Рана, которую он прогрыз, выглядела очень скверно. В крови плавали мелкие синие ошмётки, вероятно, бывшие сердцем пожирателя или каким-то другим жизненно важным органом, повреждённым мутацией.

Ковыряться я там не стал — лапки хомереныша оттуда не торчали. Оглядев труп, я заметил цепочку кровавых следов на полу. Она прослеживалась чётко и пересекала след, оставшийся от утащенного в тёмный проём тела.

Я кивнул Датчу, показывая, что собираюсь там всё проверить, и первым подошёл ко входу в тоннель. Чуйка шакраса молчала, слух тоже, а нюху я уже не доверял — столько крови было в воздухе, что ничего уже не различить на этом фоне. Я зашёл внутрь и дал глазам перестроиться на темноту, прежде чем двигаться дальше. Буквально через несколько шагов натолкнулся на неподвижное тело.

— Что там? — спросил голландец, предпочитая держаться у входа. — Кто?

— Не наш, — пожал плечами я, внимательно разглядывая обглоданный труп.

— В каком смысле?

— В смысле, что это не виверровый. Давно здесь лежит. То, что не съели, уже почти в мумию превратилось. Сдаётся мне, что свистят нам «Крысоловы», это не мы пожирателя разбудили. Этот мертвяк почти лысый, может, он и сам из «Крысоловов».

— Я их не оправдываю, конечно, — едким тоном произнёс Датч, хотя звучало это так, будто именно это и делает. — Но ты сам выбрал охоту.

— Что верно, то верно, — не стал спорить я и пошёл дальше.

Метров через пять, сразу за поворотом обнаружилось ещё одно тело. На этот раз свежее. Этот уже «наш». Но пока не Хмурый.

Осматривая тело, я услышал шорох и шипение, сменившееся на фырканье. А потом что-то проскочило мимо меня к выходу, и сразу же раздался вскрик. Датч выругался и стал ворчать, что так заикой может стать.

Я усмехнулся. Ладно, значит, сбежал наш зверёныш, даже спасибо не выслушав.

Вещи виверрового прихватит с собой: кожаный рюкзак на одной лямке, флягу с водой, несколько пузырьков с эликсирами и серп. Всё это сразу отдал Датчу, объяснив, что ему необходимо иметь при себе что-то режущее, раз быстро перезаряжаться не всегда получается.

Вернулся к телу пожирателя, чтобы найти геном, который к этому времени уже должен был появиться. Маленький кристаллик такого же насыщенного синего цвета, как и жизненно важный орган блестел рядом с подвернутой передней лапой. Я подобрал его и приложил к своему биомонитору.

«Обнаружен геном Объекта №084. Уровень редкости: *не определён*. Средняя цена закупки в генотеках: *не определена*. Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту, — *засекречено*.

Донор относится к искусственно модифицированным созданиям прошлой эпохи. В случае нахождения генома немедленно передайте его в ближайший офис UNPA, согласно пакту о совместных исследованиях Аркадии, заключённому со всеми населёнными пунктами выше 2-го уровня.

Более подробную информацию относительно условий пакта вы можете получить в центральном офисе UNPA…»

Адрес офиса отсылал меня на территорию Ганзы. Я пролистал канцелярщину, которой было столько, будто это инструкция не к геному, правила оформления какого-нибудь социального пособия. Датч подошел и стал заглядывать мне через плечо. Я спроецировал надпись на пол, чтобы он тоже смог ознакомиться.

— Что думаешь? — спросил я голландца. Чтобы не терять время зря, стал собирать эссенции с мелких.

Три из них были нормальными — тоже синенькие, но посветлее. А вот четвёртый, выпавший с двухголовой крысы, был испорчен. Биомонитор на его счет выдал похожий канцелярский текст. Всего-то и разница, что это был «Объект 84/2».

— Думаю, что продать это официально не получится, — подумав, ответил Датч, забирая у меня маленькие. — Но я попробую. Есть в Хемстеде один знакомый коллекционер подобных редкостей. А крупный вполне тянет на альфу пожирателя. Гофер захочет его обменять.

— А про всё остальное? Про «Древних» и почтовых?

— Про пакт я что-то слышал, но, сам понимаешь, тема совсем не моя, — развёл руками Датч. — Меня скорее другое интересует. Если мы Хмурого не найдём, то поединок засчитается?

— Ну… — пожал плечами я. — Мы ещё поищем.

— Может, ну его, а? Небось, пожиратель поймал его и уполз в какую-то свою нору, чтобы сожрать, а мы-то и отвлекли от ужина. И что теперь? Искать будем, куда его уволокли?

— Ага, — кивнул я, направляясь к следующему проёму, из которого сильно пованивало бензином. — Мне интересно, откуда пожиратель к нам выполз.

Внутри нашёлся ещё один труп, в котором я опознал «Крысолова» с огнемётом в руках и ранцем за спиной. Труп был практически целым. Ему хватило всего одной раны на затылке — с таким ровным срезом от когтя пожирателя долго не живут. Но мутант неосторожно распорол баллон с огнесмесью. Из-за этого мертвец практически «замариновался» и выглядел несъедобным в глазах пожирателей.

В следующем ответвлении я полюбовался на опалённые стены, запёкшийся песок и два скрюченных уголька, которые когда-то были крысами-мутантами. Довольно эффективно сработано.

— Кажется, я нашёл! — раздался крик Датча, и я поспешил выбраться из «крематория».

Голландец махал мне руками, стоя у дальней стены зала. Там не было арок с проходами, но зато имелись заметные щели между каменными плитами. Подойдя ближе, я понял, что именно нашёл Датч.

Довольно большая плита, примерно два на три метра, не только выступала на фоне остальных, она ещё вдобавок оказалась сильно перекошена. Левая половина выдавалась вперед на несколько сантиметров, а правая, наоборот, была утоплена, если сравнивать с соседней. Выглядело это всё так, будто плиту можно было сдвинуть и повернуть, как турникет. На полу перед ней как раз был участок, на котором полукругом стёрли пыль.

Дождавшись меня, Датч навалился на правую сторону и довольно легко, хоть и со скрипом, раздавшимся изнутри стены, вдавил плиту внутрь. И тут же отскочил ко мне, словно его что-то ударило.

— Я не пойду, — помотал он головой и отступил подальше. — Там фонит жёстче, чем от тебя, когда ты на дереве сидел. Только в тебе разум чувствовался, а здесь пустота. Если Хмурый там, то он точно уже не жилец.

Глава 7

Я осторожно заглянул в открывшийся проём. Его размеров вполне бы хватило, чтобы там смог протиснуться пожиратель. Чем-то нехорошим действительно повеяло.

М-да, чуйка бывает двух видов: рисковая – это когда жопой чуешь, что впереди пункт раздачи люлей и причём очень жёстких. И типа информационная – это когда внутренний сканер просто предполагает наличие поблизости неприятностей. Так вот сейчас можно было говорить о первом варианте. Люлями даже не пахло, а просто разило.

Решив поддержать Датча, я отступил на пару шагов. Но тут мелкая серая тень, проскочив под ногами, шмыгнула в проход. Хомяк чёртов!

Я задумался. Если зверёныш не боится, то и шакрас вполне мог бы посмотреть, что внутри, разве нет? Глядишь, встряхнётся и пару процентов на постоянку отдаст.

— Жди тогда здесь. Я одним глазком гляну, — сказал я и пошёл вперёд.

Тоннель отличался от всего, что мы видели до этого. Гладкие стены были без единого шва. Материал я опознать не смог: тёплый и шершавый на ощупь, будто на него нанесли покрытие «софт-тач». Через каждые пять метров в потолке кто-то сделал узкие ниши, будто бы для флуоресцентные лампы. Но сейчас там копошились редкие светлячкам. Светились из них не все, где-то треть насекомых выглядели засохшими и напоминали перегоревшие диоды в гирлянде.

Я шагал вперёд, держа двустволку на уровне лица. Тыкал дулом во все тёмные или подозрительные места, поэтому и увидел небольшую нишу в стене. Углубление было всего на пару сантиметров. А потом, наоборот, на глаза попалась выпирающая пластина с остатками тёмного напыления. На них было что-то похожее на знаки, но я не то что прочитать, я даже язык не смог определить.

Впереди появился просвет, тоннель заканчивался, судя по всему, подземной лабораторией древней цивилизации. Я мало что мог увидеть издалека, но первая ассоциация была именно такая.

Так что, прежде чем выйти туда, я замер за углом и прислушался, пытаясь задействовать все возможные чувства и чуйки. Отдалённо и искажённо, будто где-то из-под земли, шел сигнал от пожирателей с левой стороны от меня. А справа внутренний сканер натыкался на островок мрака, в котором еле-еле ощущалось присутствие виверровых.

Я переместился к правой стенке и, чтобы лучше рассмотреть, что меня ждет внутри. Первым на глаза попался широкий, почти трёхметровый колодец. Или это была просто яма с ограждением. Заглянуть внутрь пока не получилось — метровый борт, идущий по кругу, выглядел крепким. Каменную основу вдобавок усилили окантовкой из стальных полос. Предполагалась ещё решётчатая крышка — сейчас она валялась неподалёку с выгнутыми и выломанными прутьями.

Если это всё-таки лаборатория, то колодец может быть емкостью для хранения и выращивания лабораторных мышей. Конечно, с поправкой на особенности Аркадии. Как говорится, что выросло, то выросло.

— Ну, можно считать, что на вопрос, откуда выползли пожиратели, ответ я нашёл, — сам себе прошептал я.

Вдоль стены за колодцем выстроились узкие и высокие стальные шкафы, как в раздевалке спортзала. Рядом с ними лежала почти метровая конструкция, похожая на согнутый манипулятор на толстой, низкой треноге. Ну или на маленький кран, который нужен был, чтобы вытаскивать образцы для опытов.

Но в какой-то момент пожиратель выбрался сам. Выбив крышку, он свалил кран, изрядно по нему потоптавшись. Время, а потом и сам пожиратель, не пощадили эту лабораторию, и неясно, кто сильнее. Каменные осколки перемешались с кучками чего-то настолько трухлявого, что уже не поддавалось опознанию. На камнях отчётливо были видны три глубоких царапины, уходившие из зоны видимости.

Я перекинулся к противоположной стене и чуть высунулся, осматривая правый угол. Прямоугольная лаборатория вмещала, помимо колодца, зону с тремя столами, очень похожими на операционные. Над каждым из них висели светильники, излучающие холодный белый свет. Внутри тоже оказались светлячки. Хоть они и лежали засохшей кучкой на нижней стенке, но почему-то продолжали светиться. Это уже не мутация, а радиация какая-то…

А ещё, похоже, здесь работали не врачи, а скорее патологоанатомы. Подсказка была довольно очевидна: два тела на столах принадлежали не совсем людям. Если на дальнем столе я мог видеть просто волнообразный горбик, прикрытый серой тканью, типа стекловолокна. Средний стол остался пустым, а того, кто лежал на нём раньше, пожиратель стащил на пол и частично погрыз. Наверное, надеялся найти что-то вкусное в старых костях. Раскусил череп и перегрыз позвоночник. Один из… двух. У этого ребра были совсем короткие и напоминали ёлочку-разрядник у трансформатора.

— М-да, как бы здесь тоже без радиации не обошлось, — хмыкнул я и высунулся ещё чуть-чуть.

Условная операционная отделяла решётка от пола до потолка. Я со своего места мог видеть узкий, слегка помятый проём, через который точно не смог бы пролезть пожиратель. А там дальше был ещё один зал со столами. Те были завалены стандартным лабораторным барахлом: банками, колбами и склянками. Ещё больше банок хранилось на стеллажах. Всё пыльное, облепленное мёртвыми насекомыми. А в самой дальней части, на отдельном постаменте торчала здоровая стеклянная колба, похожая на колокол. Она светилась бледно-зелёным — определенно внутри до сих пор шла какая-то реакция. А ее верхушка заканчивалась стальной трубой, уходившей в потолок.

Прямо перед колбой стоял Хмурый и глядел на этот мутный «аквариум». Сам не двигался, только шею его будто бы корёжило. Он с громким хрустом разминал её, то вытягивая вперед, то, наоборот, прижимая подбородок к груди.

Выглядело это жутковато, особенно если учесть, что хруст позвонков долетал до меня через две комнаты. Я даже подумал, что там как раз второй позвоночник уже растёт. Судя по валяющимся у ног склянкам, он уже что-то принял. И, возможно, даже не одну порцию.

— То, до чего они дошли, — не поворачиваясь сказал Хмурый. Я навострил уши — он явно обращался ко мне, — это поистине безграничные возможности. Симбиоз гениальности и простоты, дающий великую силу. — Мужчина обвёл руками полки, а потом указал на мутную колбу. — Они гении, они, они…

Хмурому не хватило восторженных слов, и он начал заикаться, так что я его спокойно перебил:

— Они вымерли.

Я вошёл в зал и, переступив через двухпозвоночного, остановился у решётки.

— О да! Какая ирония судьбы! — неожиданно засмеялся Хмурый. — Знаешь почему?

— Нет, но ты же мне расскажешь свою версию, — усмехнулся я и сдвинулся подальше от прохода, чтобы точно успеть выстрелить, пока нас разделяет решётка.

— Их убил вирус. Аутоиммунное заболевание после перенесённой инфекции.

— Значит, не такие уж всемогущие, — пожал плечами я.

— В своём мире они были почти богами, но вирус пришёл с Земли. Какой-то случайный попаданец принёс с собой то, от чего они не смогли защититься, — объяснил Хмурый. — В этом и есть ирония! В том, что мы, потомки выходцев с Земли, можем использовать их силу и знания без ограничений. Мы убили их и забрали всё себе. Понимаешь?

— Теория занятная, её понимаю. Но я не знал, что контрабандисты ещё и учёные и, видимо, философы, да? Тебе эти подсказки призраки нашептали? Или ты что-то выпил и прозрел?

— Призраки… Да… — начал медленно и сбивчиво говорить Хмурый. — Здесь были записи, схемы и рисунки. Я… не идиот…

Он делал паузы, будто в самом деле одновременно слушал чей-то шёпот.

— Даже расшифровывать ничего не пришлось — всё и так было понятно. Там был портал, был пришелец, а потом заражение.

В доказательство своих слов, Хмурый показал на кучку трухи, когда-то бывшую стопкой бумаг. Отдельные фрагменты с буквами, там ещё можно было разглядеть, но вот понять смысл навряд ли получилось бы.

— Что-то не сходится, — покачал головой я, выбрав говорить спокойным тоном, как и следует разговаривать с умалишёнными. — Почему тогда не вымерли вообще все? Монстры, звери? Если «Древние», напичканные геномами доноров, словили какую-то хрень, то, значит, и доноры не выжили бы?

Я не был уверен в правильности того, что говорю. Но мне это казалось логичным. Прав ли Хмурый — я не знал. Важно ли мне это? Я не просто потомок землян, я, считай, первое поколение и одновременно последнее. Я даже коронавирус застал, который, к слову, некоторые как раз виверровым и приписывают. Так что на меня точно не должно подействовать то, что прикончило прошлую цивилизацию.

Другой вопрос: а если так всё и было, но это не случайность? Если это не просто вирус, а биологическое оружие, которое может выкашивать отдельные виды? Если из портала пришли не земляне, а жители какого-то другого мира?

Как-то не добавил мне Хмурый полезных и точных знаний об Аркадии, только породил больше вопросов. А ещё, похоже, кукуха его всё-таки покинула, что он тут же и продемонстрировал: он разозлился.

— Ты мне не веришь?

Он не стал ждать, что я отвечу, а сразу же с отчётливым хрустом сжал кулаки и наконец развернулся ко мне. Это всё ещё был главарь виверровых, но от прежнего Хмурого у него остался только шрам. Его лицо побелело, а все сосуды, ставшие синюшными, как сердце пожирателя, наоборот, проступили сквозь кожу. Выглядел он так, будто ему на всё лицо синими чернилами набили татуировку в виде паутины. Ещё и в глаза закачали эту синюшную краску. То ли под плёнкой, то ли из-за бельма, но зрачок будто отступил на задний план и сейчас плавал в мутной жиже.

На его вопрос я собирался пожать плечами, так что, когда он на нечеловеческой скорости бросился на меня, то я был готов вскинуть двустволку — мне осталось всего полдействия. Раздался грохот выстрела. Заряд дроби отбросил Хмурого от решётки, а то, что не попало в его худую грудь, разлетелось по сторонам, застучав по банкам и склянкам.

Хмурого даже сознание не потерял, не говоря уже о том, чтобы сразу сдохнуть. Приподнялся на локтях, осмотрел кучу дырок на груди, и тут же рванул снова. Я даже не понял, как именно он оттолкнулся от земли. Только что лежал на спине, а потом раз — и уже просвистел в метре от меня. Я выстрелил еще раз и сразу же кинулся перезаряжать дробовик.

Процедура повторилась. Виверрового отбросило к колбе и побило те склянки, что уцелели во время предыдущего залпа. Сейчас я точно зацепил какие-то вонючие реактивы. К запаху пороха добавилось что-то ядрёно-сладкое, будто мы помяли какие-то экзотические фрукты, заряженные подсластителями.

Я очень постарался перезарядить «коучган» в рекордные сроки, но всё-равно не успел перед новым прыжком Хмурого. Смазанное движение в сторону — и он уже показался в проёме на моей стороне. Ещё прыжок — и он, как на невидимую стену, налетел на «Ауру ужаса». На адреналине я на неё чуть ли не половину своей выносливости потратил, а этот мутант всего лишь споткнулся и в очередной раз хрустнул суставами. Но хоть дал мне возможность сложить заряженную двудулку и с расстояния в метр бахнуть ему в голову с двух стволов.

Меня толкнуло отдачей, ощутимо лягнув в плечо. Аж шакрас внутренне взвыл от удивления. Но, как говорится, видели бы вы другого парня…

Хмурого не отбросило — его перекрутило, будто ему доской по морде ударили с такой силой, что не только ноги взлетели в воздух, а он весь целиком сальто назад сделал. Но, сука, Хмурый просто взял и встал после этого! Ну может, еще осуждающе посмотрел на меня.

Точно не скажешь — глаз не было видно, как и ран или хотя бы царапин. Лицо просто превратилось в отбивную. Нос расплющило, скулы смяло, а веки и губы заплыли и моментально опухли. Вид у него стал такой, будто сначала Хмурого в лицо покусала сотня пчёл, а потом всё-таки я не удержался и доской плашмя огрел. Единственное, что я смог посчитать хоть маленькой, но все-таки победой — это что Хмурый вместе с дробинками ещё и пару зубов выплюнул.

Он хрустнул шеей, вправляя её на место, и бросился на меня. Легко отбил носом приклад дробовика, а в следующий момент приподнял меня и протащил по операционному столу. Придав ускорения, перекинул на соседний стол, где покоился скелет под простынкой.

Биомонитор ревел и вибрировал, а каждое мое ребро будто бы пересчитало каждое ребро мумии, на которую я упал. Причём дважды, учитывая конструкцию его двойного позвоночника. Хмурый скинул меня со стола вместе со скелетом. Не по доброте душевной, а просто руки были нужны, чтобы в очередной раз вправить перекошенную шею.

Я запутался в куске ткани и рассыпающихся костях, пытаясь вскочить и добраться до револьвера. Споткнулся, упал, подорвался и что-то схватил ровно в тот момент, когда морда Хмурого появилась над столешницей. Не знаю, как насчёт иммунитета, но кости у «Древних» были очень крепкие! И особенно череп, довольно удобно, практически как шар для боулинга поместившийся в моей руке.

Страйк я выбил точно! На столешницу полетели зубы. Потом был сплит промеж глаз, и после следующего страйка Хмурый уже сам отлетел к соседнему столу. Лицо краше не стало, кевларовая кожа, наконец, лопнула. На скуле появилась трещина, через которую тут же потекла клейкая синяя масса. Шея наклонилась ещё градусов на двадцать и ровно уже не держалась совсем.

Но и это Хмурому не мешало! Он даже попытался что-то сказать, но лишь захрипел, пустив синюю пену изо рта. Мы начали кружить вокруг стола. Я снова ударил, когда мы оказались поперёк. Раздался хруст, и мой костяной шар для боулинга развалился у меня в руке. Зато мне удалось пропихнуть мутанта в сторону! Я сдвинулся сам, и теперь мы стояли на дальних концах стола. Дробовик валялся где-то у него за спиной, а у меня за спиной был только колодец и выход из лаборатории. Спасибо и на том! Хоть убежать можно!

Хмурый, похоже, тоже это понял. Я и глазом моргнуть не успел, как он прыжком вскочил на стол и бросился на меня.

Вместо того чтобы рвануть к выходу, я застыл. Адреналин шакраса дошёл до такого уровня, насытив кровь, что мне уже даже сердце сказало: «Да ну на хер это всё качать!» Одновременно со спокойствием пришло чувство замедляющегося времени. Я опять остался один на один с целью. Неважно, что без оружия. Неважно, что без оптики. И неважно, что между нами всего каких-то пара метров. И вообще, сейчас я был целью, а Хмурый — пулей.

Важна была концентрация, анализ движений, расчёт упреждения и прочие поправки. Длина рук, сила удара и… В общем, с помощью инстинктов генома, я одним кадром, одним мгновением всё рассчитал и, рухнув на спину, пнул в воздухе летящего на меня мутанта. Перекинул его через себя! Чуть-чуть промахнулся, уронив его на край колодца. Но тут же рванул сам и добавил. Сбросил вниз и на кураже чуть не заорал вдогонку, что это Спарта!

Не заорал, потому что услышал жадно чавкающих крыс. Ага, вот там сейчас ему покажут Спарту. Выставив револьвер, глянул вниз и поморщился.

Хмурый лежал на глубине метров десяти, почти целиком спрятанный под крысиными спинами. Пожиратели разных размеров уже грызли его толпой, и при этом продолжали прибывать через норы в стенках. Жутко представить, что они там за лабиринты прокопали, брошенные «Древними» на столько лет.

— Прямо жутко интересно, но я лучше, пожалуй, в другой раз… — сказал я сам себе и, приподняв тяжёлую крышку-решётку, потащил её на место.

Закончив, я отряхнул руки, обернулся на лабораторию и посмотрел на шкафы и дальние полки. Поединок завершён, можно теперь спокойно и награду себе поискать.

Глава 8

Я довольно бодро шагнул в сторону лаборатории за решёткой, но ноги вдруг решили, что ходить им тяжело. На фоне чересчур шустрого Хмурого я и не заметил, что побил все свои прошлые рекорды. Причем именно что побил… вместе со связками, мышцами и всем тем, что могло устать и заболеть. Даже пальцы, которые сжимали череп для боулинга, сейчас ныли.

Меня шатнуло, когда я попытался найти остатки черепа. Не везёт мне с ними! Один пожиратель разгрыз, второго я сам расколошматил, толком не успев разглядеть его строение. Не то чтобы я хотел посмотреть в лицо этим существам, но хоть какое-то представление о них мне хотелось бы иметь. Я уселся на операционный стол и, борясь с желанием подхватить простынку, укрыться ей и поспать пару часиков, полез за «Живинкой». Биомонитор вибрировал, отчитываясь о запущенной регенерации, но я решил помочь организму.

Выпив, я посидел минут пять, прислушиваясь к звукам в колодце. Отличный, надо признать, аккомпанемент! Крысы жрали с чувством, с толком, с расстановкой, голодом и жадностью. А как дело сделают, можно будет расходиться по выкопанным за века норам и даже не пытаться забраться наверх. Правда, я был не уверен, что пожиратели мыслят так же, как я, поэтому всё-таки заставил себя подняться.

Надо поторопиться.

Первым делом я встряхнул «простынку» от пыли. Отличный материал, все-таки! И пусть укрываться таким я не захочу, но для пошива палатки или навеса вполне подойдёт. Лёгкий, прочный и, как он уже доказал самим фактом своего существования, ещё и живучий. Я выбрал участок пола почище и расстелил ткань. Палатку — это потом, а сейчас пригодится для переноски ценностей.

Мысленно я уже с огромным трудом тащил баул, набитый ценностями, но реальность внесла свои коррективы в мои амбициозные планы. Время оказалось беспощадно почти ко всему, что «Древние» оставили после себя в лаборатории.

Первым делом я начал со шкафов за колодцем. От замков осталось одно название, я легко вскрыл первый и отпрянул от посыпавшихся на меня тряпок. Узнал что-то типа белого халата, какие носят врачи и учёные, и мясницкий фартук. Возможно, там же были полотенце и шапочка, но это не точно. Вся эта хрень практически истлела. В следующем шкафчике было то же самое, только добавился полусгнивший кожаный портфель, буквально рассыпавшийся у меня в руках.

Был ещё какой-то мусор, не дождавшийся нашей встречи. От чего-то остались только тёмные следы на полках, а что-то, наоборот, заветрилось и сморщилось, потеряв первоначальную форму. Пока что точно сказать я мог только о том, чего здесь не было. Здесь не было даже намёка на гаджеты: смартфоны, планшеты, ноутбуки, жёсткие диски или флешки. Либо их не было вообще (что странно), либо их не держали конкретно в этой лаборатории. И третий вариант — «Древние» настолько ускакали вперед в сфере технологий, что научились создавать биоразлагаемую технику, и, например, серая пыльная плюшка на верхней полке вполне могла раньше содержать гигабайты ценной информации.

Во мне хоть и начал просыпаться исследовательский дух, но пока довольно лениво. Ученый внутри меня один глаз приоткрыл, потянулся и проворчал: «Разбудите меня попозже, когда жизнь наладится». В общем, всё было чертовски интересно, но копаться в пыли и строить теории, чем эта пыль была раньше, я оказался не готов.

Вот если бы тут держали оружие, тогда другое дело! Парочка скальпелей и хирургическая пила не в счёт. Ни холодного, ни огнестрельного, ни плазмы и ни лазеров, которые маячили в моём воображении. Кем бы ни были «Древние», но они явно отделяли воинов от учёных.

— Но если не оружие, то, может, хоть какая-то защита найдется? — спросил я вслух, заглядывая в последний шкаф.

Внутри обнаружился ещё один фартук, только на этот раз он сохранился лучше. Материал, из которого его сделали, чем-то напоминал стекловолокно, только были ячейки совсем микроскопическими. Толщина ткани была почти два сантиметра и чувствовалось, что внутри зашито что-то тяжёлое. Сам собой вспомнился свинцовый фартук, который надевают на пациентов во время рентгена.

Эту штуку я отложил, заподозрив какие-нибудь бронепластины. В теории, их не должны прокусывать мутанты, но… слишком тяжело. Даже мерить не стал. В таком разве что Ульрику будет комфортно бегать. Если этот фартук, конечно, налезет на верзилу.

А вот то, что нашлось на полке, я тут же подтянул к себе. Это было металлическое кольцо около десяти сантиметров в диаметре. Грани по толщине были с мой большой палец. С каждой стороны неизвестный мастер нанёс геометрический рисунок, который вполне мог быть и микроскопическим швом. Весило кольцо грамм двести, и при своих габаритах вполне подошло бы мне в роли браслета.

Как вариант, это могли быть наручники или кандалы. Но где тогда вторая половинка? Возможно, это просто какое-то крепёжное кольцо, но выглядело оно при этом чересчур качественным и дорогим, плюс нигде в лаборатории я пока не увидел ничего похожего. Я поднёс кольцо поближе к лампе со светлячками и понял, что металл похож на клинки «Древних». Тот же эффект, как у дамасской стали.

Я провёл по браслету пальцами, чувствуя каждый микрошов, и с удивлением заметил, что когда подушечка скользит по отдельным элементам, они светятся. Тонюсенькие, бледные отблески гасли сразу же, стоило пальцу уйти дальше.

— Хм, интересненько, — отметил я. Немного поигрался, лапая браслет за разные места. В глазах уже мерцать начало, но никаких надписей с названием или инструкцией не появилось. — Аркаша, ты знаешь, что это?

«Подобные предметы, материалы и соединения отсутствуют в моей базе данных», — ответил мой помощник, когда просканировал браслет со всех сторон.

Его ответ меня не расстроил — примерно такой я и ожидал. Можно было дойти до голландца — вдруг он просветит? Или вообще ничего не делать до встречи с Ульриком, но мне не хотелось ждать, поэтому я крутанул браслет в воздухе, поймал и, сжав ладонь, надел его на левую руку.

Промелькнула мысль, что, либо не смогу снять эту штуку потом, либо она мне сейчас кисть оттяпает. Промелькнув, тут же вернулась и врубила в голове тревогу, потому что браслет начал чудить. Он… включился!

По кругу несколько раз пробежала подсветка, а потом из внутренней грани на кожу упали четыре тонких лазерных луча. Никакой боли, ни жжения, ни щекотки, только едва заметное касание прохладного ветерка в тот момент, когда я собрался снять браслет и почти донёс его до запястья. Лазерные лучики одновременно сдвинулись с места и сделали полный круг, проведя чёткую линию по коже.

Я резко дёрнул, но браслет застрял. Он сужался на глазах, чтобы поплотнее обхватить моё предплечье. Типа подстроился. Но на уменьшении своего диаметра эта штука не остановилась. Внутри что-то защёлкало, и боковая стенка открылась по неровной линии микрошвов. Откинулась в сторону, потом и другие стали так же открываться… Орнамент в виде многоугольных сот будто превратился в каких-то мелких насекомых, которые, побежав по моей руке, заскочили под рубашку. Я и моргнуть не успел, а всю мою руку до локтя покрыл тонкий слой стали. Теперь он напоминал чешую. А сам браслет стал в два раза тоньше.

Я скинул рубашку с курткой и тряхнул рукой, пытаясь сбросить всю эту хрень. Но, наоборот, включил какой-то второй этап. Снова послышалось щёлканье, чешуйки побежали выше, и через пару секунд уже вся моя рука до конца плеча покрылась тонким стальным слоем. Браслет теперь стал похож на полоску, подчёркивающую запястье.

Какой-либо тесноты или сдавливания я не ощущал. Движения эта чешуя тоже не ограничивала. Я активно подвигался, помахал и сделал несколько выпадов: сначала поиграл в бой с тенью, а потом подхватил ружье и вскинул его на уровень глаз. Показалось, что даже держать его стало легче.

Я потрогал чешую — гладкая, прохладная. Попытался ущипнуть себя прямо через неё, и это мне удалось, но с трудом. Моя кожа будто стала раза в два толще. Мне захотелось сделать следующий тест. Я аккуратно кольнул кончиком ножа, вызвав еле заметную вспышку бледного свечения. Осмелев, уже сильнее провёл лезвием по предплечью, и получил то же свечение и бонусом — неприятные ощущения в самой руке. Сам не заметил, как потянулся за револьвером, но вовремя осадил свой исследовательский пыл. Или не мой, а шакраса. Его внутреннее волнение ощущалось со знаком плюс, типа, такая крутая штука нам пригодится!

Вот только как его снять теперь?

На это у меня ответа не было. Я тряс рукой, гладил чешуйки и постукивал по ним, пытался подковырнуть за край — всё без толку. И заговоры типа «сезам, откройся» тоже прошли мимо. Пришлось временно смириться и временно перевесить биомонитор на правую руку. Я оделся и закатал рукава, чтобы наблюдать за поведением это штуки. На самом деле всё это выглядело не так уж и плохо. Меня смущал только светлый оттенок, который сможет меня демаскировать.

Я ещё раз пробежался по шкафам, на тот случай, если что-то упустил. Оторвал их от стены, закинув на решётку колодца. Мельком заглянул туда и Хмурого уже не увидел, только пару десятков окровавленных крысиных морд, вытянувшихся вверх. На меня смотрели, живодёры, как приклеенные — когда я сдвинулся в сторону, крысы, как одна, синхронно повернули острые носы за мной.

Махнув им рукой на прощание, я пошёл инспектировать зону с операционными столами. Там нашлась только ниша с инструментами. Парочка тонких резаков, похожих на скальпели, и мясницкая пила с рядом затупившихся зубчиков. Всё это я скинул на простыню, намереваясь если не продать, то отдать Ульрику на переплавку.

Остановился у решётки, издалека разглядывая синюю колбу. Увидел слева какую-то хитрую конструкцию, чтобы можно было зачерпнуть оттуда и принять в малых дозах. Насчет «принять» подсказали склянки, которые валялись возле Хмурого. Он явно не только зачерпнул, но и принял неоднократно.

— Не, ну я бы не стал всякую непроверенную хрень трогать, — неодобрительно покачал головой я. Почесал затылок затянутой в чешую рукой и пошёл методично разбирать лабораторию.

Сначала просто обошёл, присматривая что-нибудь ценное. Нашёл сухие книги с пожелтевшими листами. Их я даже открыть не смог, хотя старался быть максимально аккуратным. Стоило мне подцепить корешок, как всё рассыпалось в пыль. Будто специально дожидалось меня.

Зато я увидел на полу несколько отдельных листов. На одном из которых было нарисовано нечто похожее на портал. Вероятно, это про него Хмурый говорил. Чёрно-белый рисунок изображал висящий в воздухе круг с неровными краями. Может, и правда портал, только откуда и куда — непонятно. Я даже тот, через который сам перешёл, не видел. Сравнить не с чем. На другом листе я разглядел разнообразные символы с чёрточками и многоугольниками между ними. Похоже на химическую формулу.

— Аркаша, а с таким ты умеешь работать? — спросил я и попытался так повернуть биомонитор, чтобы в зону сканера попала сразу вся страница.

Из часов вырвался голографический луч, разлетевшийся широким веером. Мигнув, он очертил несколько кусков последовательностей. Чётко, как сканер, лазерная линия пошла сверху вниз по всей странице. А на экране часов появилось сообщение:

Внимание! Обнаружена частичная формула… рецепт повреждён!

Внимание! Обнаружена частичная формула… рецепт повреждён!

Внимание! Обнаружена полная формула. Получен рецепт эликсира!

Внимание! Обнаружена частичная формула… рецепт повреждён!

Внимание! Обнаружен рецепт эликсира! Получен рецепт эликсира!

Внимание! Обнаружена частичная формула… рецепт повреждён!

Два из шести! Учитывая древность листов, результат был прекрасный! Я сразу же погрузился в чтение и споткнулся уже на первом названии монстра. Кое-как выговорил (и то, скорее всего, неправильно) название ещё трёх следующих растений. И просто плюнул, дочитав, что эффект неизвестен!

Со следующим рецептом получилось получше. Требовалась только трава, и два названия из пяти я уже встречал, даже попробовал в виде приправы одно. К слову, было довольно остренько, на уровне классического табаско. Мои мысли частично подтвердил обещанный эффект от применения эликсира «Прилив»: судя по описанию, прилив сил как раз и подразумевался. Когда я дважды прочитал описание, решил, больше бы подошло другое: например, «Подгоревшая жопа» или «Порванные жилы». В крайнем случае «Последний шанс», если учесть, до каких нечеловеческих показателей подскакивали возможности организма на короткий срок. В комплекте шёл жесточайший откат, после которого придется двое суток лежать влёжку и пускать слюни.

В общем, спорный эликсир для последнего шанса, когда выбирать придётся между жёстким откатом и его полным отсутствием. Как говорится, нет тела — нет отката.

Других уцелевших записей я не нашёл и переключился на склянки и ящики. Разных банок было под сотню всех размеров и форм. Я с сомнением посмотрел на нечитаемые пометки на этикетках и символы на пробках. Вообще все содержимое выпало в осадок. Ничего и нигде на донышке не булькало, при горячем желании можно было разве что попробовать стенки поскрести. Некоторые ещё даже пахли, но запах был неприятным. Какая-то ядреная смесь нафталина в старом шкафу и аммиака. А в той банке, где была небольшая трещина, успела разрастись плесень. Скорее всего, тут не одно поколение эволюции прошло, пока она не превратилась в грязно-серую вату.

В ящиках практически ничего не было. Я задумался, почему так. Либо эту конкретную лабораторию плохо спонсировали древние инвесторы, либо всё самое ценное успели вывезти заранее, до того, как она буквально вымерла.

Десяток стальных цилиндров привлекли мое внимание. Половина из них оказалась пустой, во вскрытом биомонитор определил остатки Объекта ноль восемьдесят четыре дробь два. Оставалось еще несколько запечатанных. Символы ни них были такими же, как и на вскрытом. Младшие пожиратели? Возможно.

В итоге я добрался до колбы и остановился на дистанции около метра, чтобы не вдохнуть чего лишнего. Я наделся, что мне хватит этого расстояния, чтобы увидеть через мутное стекло, что же там творится. По логике Хмурого, здесь могли изобретать противоядие. Но, судя по пожирателям и по тому, что я увидел внутри, здесь довольно целенаправленно прокачивали крыс.

В самом центре колбы лежал распятый крысиный скелет с двойным позвоночником и костяным штырьком, торчащим из головы. Шею лапки и даже хвост удерживали стальные скобы. А в запасной позвоночник ученые воткнули иглы, от которых тянулись тонкие извилистые трубки. Вокруг скелета в определенном порядке расставили пузырьки, к которым примыкали эти трубки. Всего я насчитал восемь мест, два из которых сейчас пустовали. Собственно, эти два пузырька как раз и валялись на полу.

— Что-то не особо гуманными были «Древние», — прокомментировал я и вытянул шею, чтобы рассмотреть, сколько спинномозговой жидкости осталось в этих пузырьках. Озадачился, как прокрутить внутреннюю конструкцию, чтобы пузырьки повернулись к дверце. — Понятно теперь, почему у пожирателей такой вредный характер. М-да, сжечь бы здесь всё…

Но я не стал — вдруг опять какие-нибудь правила нарушу? Да и нечем. К тому же вентиляция в тоннелях слабая.

***

— О! Ты нашёл ученическую броню? — первым делом спросил Датч, когда я, наконец, выбрался из лаборатории и вышел в зал. — И мешок где-то надыбал!

— Ученическую? — переспросил я, скидывая не особо большой тюк голландцу под ноги.

— Ну да, ученики, подмастерья и прочие охотники с дрессировщиками используют. Чтобы в кузне не обжечься, или когда монстра дрессируют, чтобы не загрыз… — ответил Датч, параллельно разглядывая мой улов и бурча себе под нос. — Ерунда. Это тоже. Это только коллекционерам интересно… Это тысяч на шесть потянет…

Ага, дрессировщики… Держу пари, эту броню ещё студенты-медики надевают, когда лабораторных крыс из колодца достают. Хм, а как же пальцы? Похоже, у меня неполный комплект!

— А какие ещё бывают? — спросил я и взмахнул рукой, в очередной раз попытавшись его снять.

— Чёрные бывают, — пожал плечами голландец. — Они редкие очень, а полный комплект ещё никто не собрал. Да и неизвестно, каким должен быть полный. По слухам, это два кольца, четыре браслета, пояс и маска. Но ручаться не буду. Кто-то говорил, что голову защищает не маска, а ошейник. Но обычно ошейники для контроля над монстрами используют. У Ульрика лучше спроси, древняя сталь его вотчина. Ты готов идти? Там Гофер уже извёлся небось!

Глава 9

«Крысоловы» во главе с Гофером встретили нас там же, откуда и провожали. Охраны стало вдвое больше, а к огнеметчику присоединились ещё два типа с ранцами. Судя по едкому запаху, который разбежался по тоннелю, распылять они собирались какие-то химикаты.

— Я рад, что вы прошли испытание подземелья и соблюли правила, — сказал Гофер, выйдя к нам навстречу.

— Испытание? — уточнил я.

— В какой-то степени это было именно оно, — кивнул «Крысолов». — Наш путь. Наша философия не позволяет вести дела с неподготовленными или слабыми.

— А подлыми, значит, можно быть. Путь такое позволяет? — раздраженно спросил Датч.

— Прости, Голландец, но мы просто не могли поступить иначе. Мы не можем сойти с пути, — «Крысолов» слегка поклонился, как какой-то буддийский монах. — А в прошлом Хмурый не раз доказал, что с ним можно вести дела. Не друг, но партнёр, знающий наши законы, один из которых гласит, что путь для чужака может оказаться последним.

— Ну да, при соблюдении особых правил, — усмехнулся Датч, махнув рукой.

— Таков наш путь, — повторил Гофер если не виновато, то достаточно смиренно. — Зато теперь, когда мы закончили с формальностями…

Гофер сделал паузу, словно ждал возражений. Действительно, подумаешь, формальности — закрыли глаза на попытку убийства, типа слили. Ты отбился, теперь работаем с тобой. Хотя по словам Гофера я сделал вывод, что это все чуть ли не многоходовочка, шанс на которую сам приплыл к «Крысоловам» в лапы. Короче, очередной тис с философией «это просто бизнес, ничего личного». Правда, теперь в статусе друзей.

— Я рад, что вы справились, — продолжил Гофер. — Клан виверровых сделал свой выбор в пользу «Искателей». У Хмурого нет дома, за который он хотел бы сражаться, у него только точки сбыта и размер комиссии.

Гофер посмотрел в этот момент на стены тоннеля. В глазах у него читалось что-то в духе: «Это всё моё, родное».

— «Крысоловы» никого не судят за их решения. У каждого свой путь, — вздохнул он. — Но путь «Искателей» собирается пересечься с нашим, а дорога здесь всего одна. И это наш дом.

— Понимаю, — кивнул Датч, а я задумался, будет ли у меня когда-нибудь место, которое я смогу назвать домом.

— Если бы не смерть Борея, то, возможно, по тоннелям бы уже вовсю сновали карательные отряды, — сказал «Крысолов», взглянув прямо мне в глаза. — Вы в какой-то степени оттянули неизбежное. Но это лишь вопрос времени, рано или поздно их новое руководство в Хемстеде попытается снова захватить наши пути.

— Хотите вступить в ополчение? — оживился Датч.

— Скорее мы хотим нанять ополчение, — ответил Гофер. — Мы не покидаем наших подземелий. «Крысоловы» редко выходят на свет и ещё реже сражаются наверху. Но поддержку мы можем оказать. Скрытый проход в город, — начал он загибать пальцы, — причём почти в любую его часть. Спрятать, напоить, накормить, подлечить — да. Прикрыть отход — снова да. А ещё разведка и информация. Причём не только в Хемстеде, но и во всей Трёхе.

— То есть, — Датч задумался на секундочку, — если я соберу людей, то с вашей помощью мы сможем пойти на Хемстед, на Хардервайк и Хиллегом?

— Именно, — кивнул Гофер. — И даже одновременно.

Звучало, конечно, заманчиво, но вряд ли Датч соберёт такую толпу. Тут скорее надо продумывать диверсии, тактику и прочие хитрости. Сымитировать главную атаку на один город, выманить подмогу из остальных, и тут же ударить в спину. Да и просто выманить — отправить «Искателей» в какую-нибудь засаду и это время захватить город. В общем, вариантов полно. Думаю, успеем обсудить с голландцем все открывшиеся возможности. Я пока даже не знаю, сколько у него всего людей. И сколько их у сектантов.

Все замолчали. Голландец явно тоже задумался, а А Гофер меж тем достал два маленьких футляра, похожих на шкатулки для колец. Один вручил голландцу, а второй протянул мне:

— Мы ещё успеем обсудить наше сотрудничество. А пока я рад приветствовать вас среди друзей «Крысоловов». Примите это в знак вашего статуса. Предъявите любому «Крысолову», и он поможет вам на пути.

Внутри лежала крысиная лапка. Задняя, с длинной пяткой и пятью пальцами, в масштабе примерно один к одному, если сравнивать с обычной крысой с Земли. Но живой крысе она никогда не принадлежала. Её искусно, с ювелирной точностью выполнили из металла, учтя все детали: довольно острые коготки, подушечки, и даже шерсть сымитировали! Лапка практически ничего не весила. Пятка на полсантиметра переходила в ногу, где было сделано кольцо под цепочку, которая тоже входила в комплект. Тоже что-то металлическое, но уже не «драгдревнеметалл», из которого был сделан и мой нож с браслетом. Зато плетение звеньев было какое-то очень необычное и замудрёное.

Я принюхался, призывая шакраса оценить подарок, но каких-то скрытых эффектов или накопленной радиации обнаружить не удалось. Скрытых игл с ядом или микроконтейнеров я тоже не нашёл. Но разглядел четыре малюсеньких закорючки, которые могли оказаться специальными знаками для проверки на подлинность. Я спрятал коробочку, а кулончик повесил на шею, что вызвало одобрительную улыбку Гофера.

— Скидки на проход по тоннелям даёт? — не удержался Датч, предварительно заглянув в мою коробочку. Видимо, хотел убедиться, что они одинаковые.

— Стопроцентные, — усмехнулся Гофер. — А также на проводников и другие услуги, которые мы сможем оказать.

— А пулемёт? —не удержался от шутки и я, хотя правильнее было бы спросить про тихие похороны, да и вообще изучить весь ассортимент.

— Только на услуги, — мотнул головой Гофер и протянул руку, указывая на тоннель. — Предлагаю переместиться в более удобное место.

— Там бы дочистить, — напомнил я и махнул рукой туда, откуда пришел. — Там остался колодец с десятками мутировавших крыс.

— Какой цвет крови был у пожирателей? — спросил Гофер.

— Синий, — я пожал плечами. — Это важно?

— Для нас важно. Подобные колодцы здесь есть только в лабораториях «Древних», — ответил Гофер. — Значит, Синяя была в южных залах. Мы пока нашли только красную, оранжевую, жёлтую и зелёную.

— Что-то типа «каждый охотник желает знать, где сидит фазан»? — спросил я, вспомнив детскую присказку, но все на меня посмотрели с непониманием. — В смысле, вы по цветам радуги их различаете?

— Почти, — кивнул Гофер, — есть ещё белая, чёрная и бесцветная. Всего десять — это стандартный лабораторный комплекс у «Древних». Под Хардеквайком мы открыли уже всё, под Хиллегомом нет бесцветной — самой главной. Но там были обвалы, меньше путей сохранилось.

— А здесь всего четыре? — с сомнением спросил я.

— Мы позже пришли в Хемстед и не так интересуемся прошлым, как наши соседи, — с улыбкой развёл руками Гофер. — Пойдёмте, с колодцем «Крысоловы» уже сами справятся.

На этих словах он махнул рукой помощникам, и отряд из шести «Крысоловов» с огнемётом и распылителями отправился в южные залы. А мы пошли вслед за Гофером. Шли не только по открытым тоннелям, но и несколько раз срезали путь. «Крысолов» что-то шептал в стены, после чего камни разъезжались и открывали узкие переходы.

Я относился с подозрением к тому, что нам показывают потайные переходы, но по факту всё вокруг было настолько одинаковым, что даже я со всей своей насмотренностью и внимательностью не сразу повторил бы наш путь. Зато я вроде понял, как Гофер их открывает. Потайной рычаг прятался, скорее всего, в полу среди каменных бугорков, а шепталки работали как отвлекающий манёвр. Ну или очередная магия!

Минут через сорок мы оказались в большой пещере, похожей на ту, где мы припарковались, когда заехали. Машин здесь не было, вместо них стояли небольшие каменные хижины, откуда нас провожали настороженными взглядами «Крысоловы». Но стоило им только увидеть у нас амулетики, как они сразу же начинали улыбаться.

Гофер провёл нас мимо хижин, из которых начали вылезать не только бритые мужики, но и женщины, и даже дети. Всего я насчитал человек сорок, но что-то подсказывало, что это не единственное подобное становище.

Мы вошли в пещеру, где сидела охрана. А следом попали в местную столовую. Несколько длинных каменных столов с такими же лавками вместили бы сотню человек. На входе высилась гора небольших квадратных подушек. Мы прихватили себе по одной. Нам почти сразу принесли еду.

— Мы не принимаем в пищу тех, кто принадлежит пути, — терпеливо объяснил Гофер, заметив сомнение на лице Датча. — Некоторые виды выращиваем специально, но основной рацион добываем с ферм или из города. Это одна из причин, почему нам угрожают «Искатели». Нам хватит сил отбиться, но полная блокада для нас смертельно опасна.

— А это что? — всё ещё недоверчиво спросил голландец, переведя взгляд с миски с мясными кусочками на какие-то подозрительные серые котлетки.

— Это кукурузные лепёшки. Их мы сами печём, — с гордостью сказал Гофер. — Сейчас ещё кашу подадут, очень рекомендую.

Датч приободрился и, взяв одну, откусил кусочек. Я же вообще не стеснялся. Мне хватило подтверждения, что здесь не едят крыс. К тому же есть хотелось очень сильно. Как говорится, бывают ситуации, когда надо есть, пока есть…

Минут через пять нам принесли обещанную кашу и к радости голландца добавили к ней сухофруктов и орехов. Потом появились напитки: родниковая вода и горячий компот из тех же сухофруктов. А когда пустую посуду убрали, Гофер выставил еще одну коротбоку на середину стола и прикрыл пока ладонью её деревянную крышку.

— А теперь вернёмся к нашей сделке? — спросил он, обернувшись ко мне. — Ты ведь нашёл то, что нужно.

Я откинулся на лавке, прислонившись к стене. Чувствовал, что объелся, но не жалел — вся эта подземка расходовала очень много энергии. Достал свою баночку из-под леденцов и, едва приоткрыв её (чуть ли не как карты при игре в покер), вынул кристалл Объекта №84.

— Оно? — спросил я, положив его на стол.

— Оно самое! — с придыханием прошептал Гофер, подталкивая ко мне свою шкатулку.

Открыть я её не успел, увлёкся действиями «Крысолова». Тот моментально осмотрел сахарок, понюхал его и даже на зуб попробовал. Удовлетворённо хмыкнул и снял с шеи свою крысиную лапку. Подул на коготки и воткнул себе в палец самый длинный. На подушечке большого пальца появилась капелька крови, примерно столько же, сколько в поликлинике из пальца на анализ берут. Гофер приложил к ней сахарок.

Кровь начала впитываться, как будто реальный кусок сахара смочили. И появилось свечение, которое света, по сути, и не давало. Надо будет присмотреться в следующий раз, может это вообще никакой не свет, а испарение каких-то микрочастиц. И сам метод можно взять на вооружение, чтобы ладонь себе не кромсать. Крысиная лапка — это не только зубочистка и набор для маникюра, но удобный активатор эссенций.

Гофер то ли словил приход, то ли медитировал, прислушиваясь к новым ощущениям. Биомонитора я у него не видел. Вообще ни у кого из «Крысоловов» его не видел. Странно, но ладно. Возможно, им «путь» подсказывает. Или просто ассортимент улучшений очень узкий, и они всё про него знают с юных лет.

Мне же биомонитор был необходим. Я открыл коробочку и уставился на молочный, совершенно гладкий сахарок. Будто это не грубый кристалл, а настоящая жемчужина. Приложив его к биомонитору, я поморщился, увидев однотипные подсказки: «Не изучено, не определено, не известно».

— А это что? — спросил я у Датча, заворожённо смотрящего на жемчужинку, а потом перевёл взгляд на Гофера: — И при чём тут суперхищники?

— При том, что вам угодить сложно, — улыбнулся тот. — «Крысоловы» в этом плане всеядны — у нас донорский геном простой. А я чувствую в тебе совсем другое начало, примерно как у «Крысоловов» после пятнадцатой инициации.

На этих словах Датч поперхнулся компотом. А я внезапно вспомнил, что мне рассказывала Хобс про отказ мозга на десятой.

— Не всё так однозначно, — усмехнулся Гофер. — Путь ведёт нас по прямой, десятую инициацию проходят восемь «Крысоловов» из десяти.

— А остальные двое просто не участвуют или не справляются с побочными эффектами? — спросил голландец.

— По-разному бывает, — неопределённо ответил Гофер. — Суть пути в том, что после пятнадцатой наш организм уже перестаёт воспринимать обычные низкоуровневые эссенции. Становится привередливым, как твой.

— И с шестнадцатого уровня крысы настолько улучшают себя, что начинают охотиться на львов? — задумчиво спросил я, разглядывая жемчужину.

— Нет, — рассмеялся Гофер. — С шестнадцатого уровня мы начинаем улучшать кристаллы.

Повисла тишина. Со мной-то всё понятно — опять новая информация для меня. Но, похоже, и Датч про такое не слышал. А если и слышал что-то, то точно никогда не видел.

— Как вы это делаете? — хриплым голосом спросил он.

— Правила пути запрещают мне раскрывать наши секреты. Даже друзьям, — вздохнул Гофер. — Скажу лишь, что на создание подобной эссенции уходит несколько сотен обычных. Всё ради того, чтобы выделить одну конкретную способность и довести её до идеала.

— И что конкретно даёт эта? — спросил я. — И есть ли побочки для представителей других видов?

— У «Крысоловов» очень живучий донор, но с шестнадцатого уровня любой шанс на побочный эффект может означать необратимую мутацию. Поэтому мы и создаём идеально чистые эссенции, которые работают не по виду, а по навыку. Они высокого уровня, и они универсальны.

— И стоят не меньше, чем два новых грузовика… — прошептал поражённый Датч.

— Так что за навык? — нетерпеливо уточнил я. Реклама хорошая, убедили, беру…

— Задержка дыхания. Мне она даст что-то около сорока минут, может, пятьдесят. Тебе — не знаю, но минимум десять, но, может, и двадцать. Зависит от твоей подготовки.

— Вопрос. Если она такая ценная, почему ты готов её отдать? Под завалами в катакомбах, насколько я понимаю, это ценный навык.

— Верно, — пожал плечами Гофер. — Мне пока и обычных хватает. А для того, чтобы был смысл применять эту, мне нужно ещё четыре уровня. Только я не хочу её использовать. Как вы знаете, не все навыки можно развить до совершенства. Каждый раз приходится выбирать, а после пятнадцатого уровня тем более. Так скажем, мой путь ведёт меня на другую дорогу.

— Принял, тогда второй вопрос. А насколько мне полезно задерживать дыхание под землёй?

— Или под водой… — улыбнулся Гофер.

— Окей, и зачем мне дышать под водой?

— И вот тут мы переходим ко второй части нашей сделки, — ответил «Крысолов». — Ты же хотел пулемёт?

Я кивнул, пожав плечами. Странный вопрос. Кто бы на Аркадии не хотел пулемёт? Ну, кроме тех, у кого путь на «магию».

— Мы дать не можем, самим мало. Хемстед Армс и прочие городские магазины сейчас под контролем «Искателей». Всё ценное у них изъяли, на полках лежит только старьё. И то пристально следят, кто его покупает и зачем. Патроны есть, но опять же любая попытка взять много, привлекает внимание «Искателей». Свободно купить в городе сейчас можно только экипировку — сектантам до неё нет никакого дела.

Я покосился на Датча, но тот лишь пожал плечами. Звучало всё грустно, хотя закупиться мне всё равно надо. Хотя бы рюкзак новый возьму, подсумки, одежду…

— Давай сразу к делу, — предложил я. — Ты же явно что-то хочешь предложить?

— Я хочу предложить тебе то, чего у меня больше всего. Информацию.

— Например?

— Например, о конвое Миротворцев, который не доехал до Хемстеда. А вёз он в том числе и оружие для охраны почтового отделения.

— И что же с ним случилось? — спросил Датч.

— Предположу, что он утонул, — ответил я вместо Гофера.

Глава 10

— Правда, затонул? — спросил голландец и посмотрел на Гофера так, будто у него внезапно отросла борода.

— Чистейшая, как этот кристалл. И это единственная причина, почему «Миротворцы» его до сих пор не достали.

— То есть они в курсе, где он, и рыщут вокруг своими спасательными отрядами? — погрустнел Датч и даже рукой махнул, мол, нафиг такое счастье.

— Не совсем, — покачал головой Гофер. — Они пропали в Озёрном крае. Не смогли спокойно пройти Переносицу, и две машины ушли под воду.

На этих словах Датч совсем скис, покачал головой и даже начал вставать с лавки, всем своим видом показывая, что мы здесь засиделись и пора уже дальше двигаться. А мне для начала требовалась пояснительная бригада для недавно прибывших на район.

— Что за край? Что за Переносица?

— Гиблое место, — первым объяснять начал Датч. — Короткий путь до Хардервайка, но я там не езжу никогда. Там с десяток озёр, между которыми лишь узкие перешейки. Переносица — это самый короткий, но при этом и самый узкий. Торопились, видать, «Миротворцы» очень.

— Отчасти да, — согласился Гофер, — но не такое уж и гиблое. Вода там чистейшая, весь виски Хардервайка на ней делают.

— Так то из крайних: из Чистого и Лазурного! Глубже первого ряда озёр никто и заходит никогда, — со знанием дела фыркнул Датч.

— Так, а в чём проблема Переносицы? — напомнил я.

— В Глазах, конечно, — не очень понятно объяснил голландец. Поймал мой взгляд и принялся дополнять информацией для приезжих: — Левый глаз и Правый глаз — это озёра-близнецы, отсюда и название. Если сверху смотреть, это место на череп похоже. И проблема даже не в воде. Проблема в тех, кто живёт под водой.

Я лишь пожал плечами, а потом посмотрел на «Крысолова» и спросил:

— Давай без страшилок, но с деталями. Кто, когда, где, сколько?

— Хорошо, — улыбнулся «Крысолов». — Через Озёрный край ехал конвой. Две машины сопровождения, две почтовых фуры и фургон поменьше. В таких они обычно перевозят оружие и другие особо ценные грузы. Сначала они заехали в Лазурное, выгрузили заказ и набрали воды.

— Откуда информация?

— Как раз из Лазурного. Человечек знакомый оттуда вчера в город вернулся. Он видел, как они в первый раз приезжали, и как во второй, и в третий.

Я промолчал, чтобы не сбивать «Крысолова», и на голландца покосился, чтобы не перебивал.

— Переносицу они не прошли, — продолжил Гофер и кивнул Датчу, — обычно у вооружённого отряда с этим проблем нет. Но тогда были дожди, и либо перешеек размыло, либо озёрные монстры напали на конвой. Короче, две машины оказались в воде, а ещё одну перекосило так, что она путь перекрыла. «Миротворцы» вернулись в Лазурное и поехали в обход. Это, собственно, был второй раз.

— А третий?

— А третий — это когда они уже вернулись со спасательным отрядом. Скорее всего, с двумя, чтобы с обеих сторон к переносице проехать.

— То есть две машины упали в чистейшую, прозрачную воду, — уточнил я. — и два отряда вооружённых мужиков сейчас стоят на берегу, смотрят в эту воду и думают, как машины поднимать? Как считаете, аквалангист, который у них перед носом машину разгружает, их не сильно смутит? Или все-таки вода не настолько прозрачная? Какая там глубина?

— Глубоко, но в метрах не скажу. Обычный человек без оборудования не донырнёт, — спокойно ответил Гофер. — В остальном ты почти прав, за исключением действий «Миротворцев». Стоят — да. Они ждут, когда приедет техника. Кран они пару дней назад в городе арендовали. Вода действительно прозрачная, но машин там уже нет.

— Это как?

— Озёрные твари их утащили! — всё-таки вмешался Датч. — Ещё неизвестно, куда именно. Озёра соединяются на глубине. Я слышал, что там подземных тоннелей не меньше, чем здесь.

Он обвёл руками стены и потолок и выжидающе посмотрел на «Крысолова».

— Голландец преувеличивает, — ничуть не смутившись, ответил Гофер. — И это не мышонок в стоге сена, это грузовики, а среди троглобионтов таких крупных нет.

— Троглокого?

— Общее название для монстров, обитающих в пещерах, в том числе подводных. Ракообразные в основном, иногда нектиоподы и протеи, — коротко перечислил Гофер. Я прищурился. Это он, типа, решил, что объяснил достаточно? — Но насчёт тоннелей Голландец прав. Их там много, что нам на руку. Можно подойти издалека в обход «Миротворцев», а дальше нужно осмотреть Глаза и, может, ещё пару ближайших мелких озёр. Тоннели не все затоплены, кое-где там и воздух есть. Мы довезём вас, насколько сможем, подсобим с погрузкой и привезём обратно. Тебе нужно будет только найти транспорт, вскрыть его и забрать всё, что понравится. Уверен, что оружие требуется не только тебе, но и всему ополчению.

— А тебе это зачем?

— А мне нужна информация, — просто ответил «Крысолов». — Карты, маршрутные листы, данные о поставках и передвижениях конвоя. На самом деле всё что угодно. Учитывая, что это первая возможность захватить имущество «Миротворцев», то я буду рад любым подробностям.

Я посмотрел на биомонитор. Времени до кризиса было много, почти неделя. Хуже обстояли дела с зарядом батареи. При обычном режиме использования хватит дней на пять, а после инициации жемчужины, он опять уйдёт на обновление. И хапнет лишнюю пару дней.

— А биомониторы они перевозят? Желательно не активированные?

— По идее могут, — пожав плечами, ответил Гофер, а Датч кивнул. — А что? У тебя с этим проблема?

— Батарейку надо заменить, — неохотно ответил я. — Но без попадания в систему UNPA.

— Хм… — Гофер задумался. — Возможно, я смогу с этим помочь.

— Информацией?

— Именно, — усмехнулся «Крысолов». — Но в почтовое отделение зайти придётся. Там работает один человечек, который своего рода коллекционер. Собирает старые биомониторы в отрыве от работы. Немного фанатик, он на них просто помешан.

— Звучит не очень.

— Знаю, но других экспертов у меня нет, — ответил «Крысолов» и поднял руки, оголив запястья. — А мы вообще ими не пользуемся, как ты мог заметить.

— А домашний адрес есть?

— Нет. Мы можем узнать, но на это потребуется время. Проще самому. Он какой-то мелкий клерк в общем зале. Зовут Клод. Узнать его легко: у него три биомонитора — сразу на обеих руках и виде амулета.

— На тебя ссылаться?

— Лучше не надо, — Гофер покачал головой. — Мы не смогли выполнить его заказ и расстались не очень хорошо.

— Ясно, — я кивнул, подавив зевок. — Ну спасибо за… помощь.

— Что насчёт конвоя?

— Я в деле.

— Один справишься? — спросил Датч. — От меня толку там не будет, я лучше людей соберу. Надо бы всю Трёху объехать, ополчение поднять. Раз у нас теперь такие союзники и возможности.

Я кивнул и, уже не стесняясь, зевнул во весь рот.

— Когда выдвигаемся?

— Ночью. Мы при свете дня мы стараемся не выезжать, — ответил Гофер. — А пока предлагаю отдохнуть. Будьте моими гостями.

«Крысолов» подозвал помощника, который до этого приносил нам еду. Молодой «Крысолов» уже практически не отличался от остальных: такой же худой, коротко стриженый и бледный. За каждым моим движением внимательно следили чёрные, отчасти мышиные глаза. Датч пока остался — он собирался обсуждать с Гофером детали сотрудничества: явки, пароли и оперативную связь. В общем, всю ту базу, с которой потом уже можно будет продумывать конкретные операции.

А меня проводили к одной из хижин, где было скромно, но уютно и чисто. Матрас был сделан из такого же материала, как поджопники в столовой, и оказался довольно удобным. В тумбочке нашелся запас воды и лепёшек. А больше мне ничего и не нужно было, разве что только умыться.

Прежде чем уснуть, я занялся жемчужиной. Уселся на матрасе, скрестив ноги, и расслабился, откинувшись к стене. Если послушать местных, так мне и всей жизни не хватит, чтобы идеального мастерства достичь. Тут одного-то шакраса не найти, а нужно целых двадцать! С другой стороны, есть аналоги и другие суперхищники, а теперь, оказывается, ещё и подобные жемчужины. Так что, расти есть куда.

Я снял цепочку и умыл крысиную лапку в «Живинке». Типа продезинфицировал. Поколебавшись секунды три, проткнул подушечку большого пальца. Выдавил каплю крови и, зажав жемчужину между большим и указательным, начал мять шарик. Сначала ничего не происходило, но когда эссенция полностью покрылась кровью, процесс пошёл.

Внимание! Неопознанная инициация! Вероятность изменения генетического кода. В случае успешного применения срочно обратитесь в ближайшее почтовое отделение UNPA для фиксации. В противном случае вы несете полную ответственность за результат. Спасибо, что воспользовались услугами и оборудованием UNPA. Нам будет вас не хватать!

Тоже мне, блин, юмористы! Наверняка есть и нормальные люди среди почтовых. Живые, бодрые и честные, а не только хитрожопые деляги, как Кристина и её Директорат.

Биомонитор ожидаемо ушёл на перезагрузку с обновлением, а я пристально следил за пальцами. Действительно заметил яркие мельчайшие микрочастички, рассеявшиеся в воздухе. Что-то типа осадка или излишков, которые не впитались в кровь. Ничего особенно не произошло. Дышать глубже я не стал, так что если это сработало, то, скорее всего, организм стал более эффективно расходовать кислород и снижать концентрацию углекислого газа в крови. Надо тестировать!

Я дождался, когда включится биомонитор, чтобы часы были перед глазами. Вздохнул поглубже, закрыл рот и зажал нос. Две минуты пролетели вообще незаметно, потом ещё одна, но на четвёртой начались первые признаки нетерпения. Захотелось сделать вдох. Стало казаться, что в груди застрял какой-то прибор типа вентилятора. И он очень хочет сдвинуться, но его крепко держат. На пятой минуте этот вентилятор начал поскрипывать, отдаваясь вибрацией в голове. Напряглись глаза, и меня охватила уже дикая нетерпежка с первыми признаками паники. Мозг дал команду руке, чтобы та отпустила нос, но я вовремя пресёк эту попытку бунта. Ещё минутку можно и потерпеть. Или даже две… А на восьмой минуте произошло что-то странное: внутренний вентилятор перестал сопротивляться сдерживанию и просто крутанулся в обратную сторону. Сразу же стало легче, мне подкинули ещё несколько минут ровно до того момента, когда вентилятор не упёрся уже в другом направлении.

Всё! Хватит! Я убрал руки, сделал несколько жадных глубоких вдохов и посмотрел на часы: тринадцать с половиной минут. Вроде бы неплохо для первого раза. И это я ещё техниками фридайверов не пользовался! У меня о них были только смутные представления. Но можно будет эксперта найти и уточнить, наверняка на Аркадии такие есть. Те же нектиоподы или протеи, кем бы они ни были, — наверняка хорошие учителя. В духе: «Не можешь — научим, не хочешь — заставим».

Голова ещё немного кружилась, но в остальном я не чувствовал каких-то проблем со здоровьем. Спать только захотелось ещё сильнее.

Я проверил биомонитор. Из хорошего: всё-таки появился пассивный навык под названием «Гипероксия» первого уровня. Как я понимаю, повышенное содержание кислорода в тканях организма. Но чёткого таймера никакого не было, лишь подпись: «Вариативно». Из плохого: заряд упал до пяти процентов. И то при условии перехода в энергосберегающий режим, на который я без колебаний согласился.

Когда вечером меня разбудил Гофер, я первым делом спросил:

— А ещё есть такие эссенции? И с какими навыками?

— У меня или в природе? — понимающе улыбнулся Гофер, как улыбнулся бы наркодилер, подсадивший на дозу нового клиента.

— В природе?

— В природе моего генома есть чувство пути. Мы легко находим выход из любого лабиринта и избегаем ловушек. Ещё наш геном может дать обоняние и выносливость. Мы высоко прыгаем и хорошо плаваем. Может, ты не знал, что даже у обычной крысы больше двух тысяч обонятельных рецепторов, а нюх лучше, чем у собак. Ещё у них отличная память, но здесь пределы до конца не изучены.

— А у тебя?

— У меня есть один геном для лучшего чувства пути и нахождения ловушек. И для улучшения памяти. Это тот путь «Крысолова», который я выбрал для себя, — на этих словах Гофер чуть поклонился. — Но, как ты понимаешь, эти я не продам.

— А кто продаст?

— Будешь в подземелье Хардервайка, найди «Крысолова» по имени Цокор. Правда, он обычно не вылезает из бесцветной лаборатории. Можешь передать ему привет от меня.

— Спасибо, и ещё вопрос. Только «Крысоловы» занимаются подобной селекцией? Или есть другие виды? Другие навыки?

— Есть, и многие, но на их счет я подробностей не знаю. Спроси у Цокора при случае. Собирайся. Позавтракаем и поедешь.

Гофер дал мне пятнадцать минут на сборы, но мне хватило и пяти, чтобы умыться и освежиться, а собирать мне было нечего. Двустволка, револьвер, патроны, немного эликсиров и нож, который точно не подведёт меня под водой.

Хм… Надо патроны во что-то герметичное положить, чтобы не было неожиданностей.

На завтраке, который, по сути, был ужином, к нам присоединился Датч. Довольный и радостный, хотя было видно, что спать он так и не лёг, потому что строил планы и продумывал свой маршрут. Даже пока мы ели, он продолжал записывать в блокнот названия ферм, которые нужно было посетить. И примерное число возможных ополченцев рядом дописывал.

— Сколько? — спросил я, закончив с первой порцией каши и взявшись за добавку.

— Если ничего не поменялось, то человек триста получится собрать, — вздохнул Датч. — Но поменяться могло многое и в обе стороны. Кого-то уже может не быть в живых, а кто-то, наоборот, понял, что отсидеться не получится, и готов сражаться. Я сначала в лагерь заеду, оттуда уже людей пошлю. Думаю, через неделю станет понятнее.

Я попросил передать привет Деми и пообещал добыть что-нибудь интересное для ополчения. Договорились, что я сам приеду в лагерь, как со всем закончу здесь. Ну а если не приеду, то либо дождусь его здесь, либо оставлю у Гофера посылку и записку касательно своих дальнейших планов. Кто знает, насколько расстаёмся.

Гофер отвёл меня к парковке, где стоял маленький и тесный бортовой грузовичок, «хёндай портер». При ближайшем рассмотрении оказалось, что он второго поколения. В кабине сидели два похожих друг на друга «Крысолова», но, как только я появился, пассажир перебрался в кузов, уступив мне место. Гофер представил мне парней: за рулём поедет Хвост, в кузове — Серый. Имена были не настоящие, что-то типа стандартных кличек для удобства, когда чужаки нанимали проводников.

В кабине меня ждал сюрприз. «Крысоловы» всё-таки подкинули мне немного снаряжения: непромокаемый подсумок на ногу, как у дайверов и пару водонепроницаемых мешков со скруткой и карабинами. А также карту озёр и подземных переходов и туристический бинокль, чтобы следить за «Миротворцами». С расчётом на потенциально важный груз в кузове лежали ещё пять больших мешков, литров на сто каждый. Плюс верёвки и прочие приспособления для переноски ящиков.

Выехали мы с другой стороны Хемстеда, где находились развалины старого ангара. Он выглядел давным-давно сложившимся карточным домиком, но только выглядел. Неспешно лавируя под плитами и протискиваясь так, что, будь у нас боковые зеркала, то их бы уже не было, Хвост спокойно выехал на дорогу. Притормозил, убедился, что поблизости никого нет, и помчал по прямой.

Фары включать не стали, а когда я спросил, «Крысолов» лишь зыркнул на меня враз покрасневшими глазами. Ну, понятно всё, я тоже так умею, только без спецэффектов. Приноровившись к освещению, я открыл карты и начал запоминать расположение озёр. Переносица с глазницами практически в центре. Часть карты действительно напоминала череп. Был и провал носа, и нижняя челюсть, и скулы. Как раз возле левой меня и планировали высадить.

В Озёрной край мы приехали до рассвета. Примерно в середине пути Серый подменил Хвоста, а я, как только понял общее направление, чтобы в случае чего вернуться самостоятельно, проспал почти всю дорогу. Считай, про запас.

Воду я увидел не сразу. Сначала почувствовал ее прохладу в воздухе, а потом и чуйка шакраса подсказала, что впереди безграничное пустое пространство, подёрнутое рябью. Я уже перестал удивляться вариативности подземных парковок «Крысоловов», поэтому очередной холм с неожиданно исчезнувшим склоном воспринял совершенно спокойно. И пока «Крысоловы» занимались расчисткой проезда и последующей ремаскировкой, я забрался на этой холм и достал бинокль.

Очень не хватало Бродяжки, но она всё-таки не пережила катакомб «Крысоловов», а потенциальный Бро-второй, которого я рассчитывал найти у воды, почему-то не спешил показываться мне на глаза.

Воды было реально много. Десятки, а то и сотни карстовых озёр растянулись на километры, и их было больше, чем на карте. Вода в них была настолько прозрачной, что я мог бы пересчитать тени подводных монстров. И в каждом, помимо дна, сразу же проглядывались тёмные провалы тоннелей.

Если смотреть на очень условный череп сверху, то от Переносицы нас отделяло метров восемьсот. Вполне рабочая дистанция. Но, к сожалению, по прямой не пройти — максимум подкрасться до леса, а потом они легко заметят любое движение.

Я разглядел несколько машин. Грузовик, который перегородил перешеек, явно уже пытались спасать, но только хуже сделали. Кабину полностью завалили в воду. Сзади него выстроились три джипа, ещё четыре стояли спереди, плюс два трактора и автомобильный кран. Чуть в стороне, там, где Переносица расширялась и раздваивалась, «Миротворцы» поставили палатки. Много. Восемь жилых (как минимум четырёхместных), одна с кухней и одна, судя по проглядывающимся через открытые полы столам и стульям, штабная. Там, скорее всего, инженеры-умники делали расчёты, как лучше доставать технику.

Впрочем, сейчас лагерь ещё спал. Только четыре «Миротворца» в броне и обвесах караулили местность. Из оружия я разглядел немецкие G36. Хм, вроде ругали их за ненадежность в таком климате, но, возможно, в Пограничье у всех бундесверовские поставки.

Я заметил, что часовой, стоявший у воды, как-то разволновался, засуетился и включил подствольный фонарь. Что-то крикнул напарнику, а потом открыл огонь, лупя прямо в воду. Ещё и напарник подскочил, тоже открыл огонь. В кого они стреляли, мне отсюда было не видно, но зато я смог пересчитать общее количество «Миротворцев».

Две автоматные очереди сработали лучше любого будильника. Из палаток начали выскакивать бойцы, толком не одетые, но с оружием в руках. Некоторые бросились к машинам, чтобы врубить фары, хотя света было уже достаточно. Остальные выстроились вдоль берега и тоже начали подсвечивать воду, хоть и не стреляли.

Хорошо выстроились, практически на первого-второго рассчитались. Я повёл бинокль слева направо, разглядывая бойцов. Восемь, десять — все крупные, с явными признаками генома песчаного каймана. Двенадцать, шестнадцать, двадцать… Стоп!

Я убрал бинокль и протёр глаза. Быть такого не может! Присмотрелся снова, подкрутив резкость, и уставился на девятнадцатого. Крупный, чернявый, с забитыми татухами плечами. Очень знакомыми татухами! И вообще, очень знакомый мужик. Только верилось с трудом. Не знаю, во что больше не хотелось верить: в то, что я узнал Купера (он же Куприн Василий Сергеевич) или в то, что Купер стал «Миротворцем»?