Геном хищника. Книга четвертая

Глава 1

Штаб-квартира ООН, Нью-Йорк.

Офис разведывательного Директората UNPA.

— Я не поеду на Аркадию, — возмущённо сказала Кристина, глядя в экран монитора.

— А это не предложение, — холодно ответил директор. — И даже не просьба. Тебя предупреждали, что больше нет права на ошибку.

— Но… — начала Кристина, но директор её перебил:

— Я устал от твоих промахов. Все устали. Форт Сайлент разрушен, Брок пропал без вести, но, скорее всего, мёртв. Проект «Геном хищника», в который угрохали безумное количество денег, сорван. И не делай вид, что у нас всё в порядке и ты как раз готовила отчёт, чтобы об это сообщить.

Кристина промолчала. Услышав тяжёлые шаги за дверью, она невольно вздрогнула.

«Сука, импотент херов перестраховался!» — подумала Кристина, решая, готов ли её геном к драке со службой безопасности.

Готов, но ровно для того, чтобы выйти из здания, оставив за собой с десяток трупов. А что дальше? В бега? Работу-то она найдёт, но придется опять начинать всё с нуля с очередным «господином директором».

— Молчишь? Или ты правда не в курсе, что твой любимчик, — на этом слове директор сделал язвительный акцент, — твой идеальный план по имени Сумрак мало того, что выжил, так ещё и добрался до Феликса?

— Такого мои источники не сообщили, — задумчиво пробормотала Кристина. — Это проверенная информация или домыслы? Свидетелей же не было.

— Ты, видимо, слишком увлечена чем-то другим, раз тебе не хватает времени разузнать обстановку, — кисло улыбнулся директор. — Свидетели были. Две местных мутантки выжили. Одна скрылась, но попалась вторая. Она и опознала Сумрака. И не только Сумрака. Он был с «Миротворцем».

— Я могу всё разузнать, — робко предложила Кристина.

— Именно этим ты и займёшься, — кивнул мужчина. — И оденься потеплее. Ближайший портал откроется на Аляске, самолёт уже ждёт тебя. Запомни, если хочешь вернуться, то, во-первых, должен умереть Сумрак и все, кто с ним заодно, а во-вторых, нужно возобновить работу Феликса.

— Понимаю. У нас остались образцы мутагенов, которые создал Брок. В Ганзе можно создать новую лабораторию. Варианты есть.

— Вот и работай, — кивнул директор. — И тогда сможем поговорить о твоём возвращении.

***

— Норматив не сдан! Давай по новой! — крикнул я и махнул рукой. Не столько для того, чтобы подать команду, сколько для того, чтобы показать, что я в принципе уже махнул рукой на попытки сделать из фермеров… боевых фермеров.

Справедливости ради, неделю назад, когда мы начали тренировки, всё было ещё хуже.

В лагере повстанцев я отдыхал уже десять дней. Ждал.

Для начала, ждал новостей от «Крысоловов» про Макадебинеси. Он действительно оказался из птичьих племён. В переводе на человеческий его звали «Чёрная птица». Гофер даже был с ним знаком лично и иногда, примерно раз в два года, торговал с ним. Короче, «Крысоловы» знали его самого, знали его племя Бинеси-Манидо, что означало что-то типа «Духи громовых птиц», но понятия не имели, где их искать.

По мне, так птицам надо вить гнёзда и сидеть на одном месте. Но эти оказались перелётными. И «летали» они по всей резервации от вулкана до Долины призраков. А это тысячи километров непролазных джунглей, кишащих монстрами и аномалиями. Если учесть, что до сих пор никто не выяснил, что там дальше на юге, так вообще могли быть не тысячи, а миллионы.

Так что бродить я там мог годами. Ну или ждать, когда Чёрная птица сам появится в Хемстеде. Гофер сказал, что скоро, месяцев через пятнадцать. Я немного иначе представлял себе значение слова «скоро», поэтому заплатил «Крысоловам» приличную сумму, чтобы они проверили все известные племенные стоянки. Возможно, хитрый Гофер кому-то мой заказ перепоручил, но так было даже лучше, учитывая отношения «Крысоловов» к открытым пространствам. Сами они могли и год искать.

Другого варианта мне всё никто не предложил. Ульрик с Магдой про племена ничего не знали, Деми тоже, а Датч, который мог вести с ними дела, до сих пор не вернулся. Так что я ждал я ещё и его. С каждым днём к моему нетерпению примешивалось всё больше тревоги: как бы с ним чего не произошло!

Купер пока тоже не появлялся, так что его я тоже ждал. Ещё я ждал, когда Ульрик освоит производство патронов для винтовки, а если повезёт, то и саму технологию.

Ждал Осу и наступление кризиса. После приключений в лаборатории биомонитор выдал мне аж шестнадцать дней спокойствия. Возможно, шакрас впечатлился мутантом, но я подозревал, что его потрясло именно знакомство с другим суперхищником. Если называть вещи своими именами, то знакомство с самочкой-суперхищницей. К тому же тут явно добавилось моё отношение к Анне — я воспринимал её… Интересной… Это как минимум.

Самок-то мы и раньше встречали. Взять ту же королеву муравьёв, но и у меня к ней было однозначное отношение, и шакрас стойку-то не делал. Значит, что-то совместное мы с ним накрутили.

Но вообще, грех жаловаться! Шестнадцать дней — это практически отпуск. Особенно после долгой и довольно нервной дороги. Дикие земли мы с Купером пролетели быстро и без проблем, но уже в Трёхе начался какой-то ад с патрулями «Миротворцев», «Искателями» и прочими никому не нужными свидетелями. Не знаю, как добирался Купер, а я больше прятался, чем ехал. Нажитое непосильным трудом терять не хотелось.

А нажил я себе ни много ни мало — целый пулемёт! Пехотный М240! Некоторые считают его одним из самых универсальных пулемётов. На монстрах эти «некоторые», скорее всего, его не проверяли, но за неимением альтернатив мне понравилось. Даже более чем. К нему у меня имелся приличный запас патронов, а остальное место в кузове заняла разнообразная стрелковая солянка, которую я обменял «Крысоловам» на металл «Древних» и подходящие геномы.

Пистолет я себе тоже обновил. Драка с мутантом меня практически обнулила. Где-то в лаборатории или в объятьях мутанта я пролюбил МК23, а про «глок» вообще лучше ничего не говорить. Теперь у меня, кстати, снова появился «глок», только на этот раз классика — семнадцатый четвёртого поколения. Их у меня было два, что немаловажно на Аркадии, где какой-то безумный расход оружия.

Добравшись до лагеря, я сдал «дефендер» Ульрику. Владеть такой узнаваемой машиной было слишком опасно, но на запчасти сгодится.

Первые два дня я просто спал, а потом переключился на записи доктора. Над ними пришлось провести ещё два дня. Понял я далеко не всё — больно много формул, расчётов и непереводимых названий совершенно незнакомых мне элементов. Но зато свои гипотезы и выводы доктор записывал на человеческом языке, и на том спасибо.

Во-первых, Феликс планировал добавить шакрасу токсичности. Типа быстрый, ловкий и проворный от природы, не хватает только яда и желчи. Предполагалась инициация генома скорпиона, а повторная уже тайпаном. Во-вторых, по мнению доктора, мне бы подошёл геном Дьявольского броненосца, чтобы добавился хитиновый панцирь.

Это ещё ладно.

А вот следующий пункт я перечитал несколько раз. С каждым разом всё больше жалея, что разговор с Феликсом так и не состоялся. Уж не знаю, что там варилось в голове у этого больного ублюдка, но для лучшего контроля над подопытным он собирался провести кастрацию. Гипотеза была простой: станет управляемым, снизится риск побега, увеличится продолжительность жизни. Да капец! Кому такая жизнь нужна потом?

Дальше шли варианты с особой пометкой «без гарантий». Читая, я только за голову хватался. Дойдя до гипотезы, что вместо генома неплохо бы напрямую пересадить мне парочку запасных сердец каких-то там миксинов, я даже собрался ехать обратно в лабораторию и откапывать доктора! Ясное дело, исключительно для того, чтобы закопать его обратно, но уже по частям. Ещё и картинку, гад, не поленился нарисовать в виде зубастого шланга с пятью сердцами, а рядом с ней человеческую грудную клетку набросал. С вариантами, куда и как подсаживать.

Единственная гипотеза, которая показалась мне интересной и хоть капельку разумной, — это криптобиоз. Я до сих пор с этой точки зрения не смотрел, а тут задумался над вероятностью, что мне пригодится особое состояние, когда организм приостанавливает жизнедеятельность под воздействием неблагоприятных факторов. Например, в минус под триста по Цельсию или плюс сто пятьдесят. Сюда же радиация, давление в тысячи атмосфер и прочие прелести окружающей среды. И причём находиться в этом состоянии криптобиоза существа могли даже не годами, а чуть ли не миллионами лет.

Обладателей таких способностей я не рассматривал раньше хотя бы потому, что было непонятно, как их рассматривать-то. Первым в списке возможных доноров у Феликса значился «водный медведь». Тихоходка. Тот самый смешной зефирный микромедвежонок с присоской вместо рта, который и апокалипсис любой переживёт, и полетает в космосе, если запустить.

Дальше в этом списке доноров доктор перечислял уже менее приятных нематод, артемий и прочих червей и личинок, с которыми меня не познакомили передачи на канале Animal Planet. А следом за ними шли семена растений, мхи, лишайники и грибы.

Слишком всё мелкое. Я даже сомневался, что там эссенция сможет выделиться. Хотя зависимость размера сахарка от массы донора вроде как никто не доказал до сих пор. Опять же это на Земле они такие мелкие, а какие здесь — вопрос.

Я представил себе гигантскую тихоходку вместе с альфа-лишайником и засомневался, что в принципе хочу с ними встречаться. Лучше не попадать в ситуации, после которых мне придётся пару тысяч лет пролежать в радиоактивном болоте.

Но тема с растениями на этом не заканчивалась. Феликс предполагал, что без второй дозы генома шакраса он не сможет долго ставить опыты, поэтому придумал несколько эликсиров, чтобы отдалить неизбежное.

Эх, добряк какой! Хотел дать мне пожить подольше, по сути откладывая наступление кризиса. Сразу три рецепта из очень даже адекватных ингредиентов. Никаких мхов, сушёных червяков, настоянных в полнолуние на девственной крови древолазов, — ничего такого. Наоборот, в одном из рецептов я увидел мяту со зверобоем. Микродозы батрахотоксина — исключительно в лечебных целях. Но это понятно, куда же без яда ужасного листолаза.

Шутки шутками, но главное — эти ингредиенты можно достать, не выходя из лагеря. Поэтому следующие два дня мы с близнецами охотились за лягушками и собирали травки. А потом я всё это дело варил, развернув минилабораторию в своей палатке.

Блокнот с гипотезами и протоколами Анны я читать не стал. Захочет, сама расскажет. Единственное, я заглянул на последнюю страницу и ознакомился с заметками доктора, посвящёнными уже не конкретно Осе, а некоему мутагену для создания суперсолдат. По мне, так «супермутантов» было бы точнее, но доктор почему-то выбрал более нейтральное слово.

Создали мутаген на основе опытов над Анной. Он представлял собой не кальку её навыков, а скорее повторял принцип и последовательность смены генетического кода. Феликс себя хвалился, что разработал его, улучшил и почти стабилизировал. Одна доза, практически мгновенная трансформация и, как говорится, «был человек, а стал…» Ну, что выросло, то выросло. На целых… от трёх до двадцати часов, согласно расчётам.

Картинок не было, но имелась пометка, что некая «К.Р.» получила формулу, а некий «Отдел 100» приобрел ещё и образцы. Значит, мы точно встретимся с теми, кто этот мутаген принимает. Что-то мне подсказывало, что «К.Р.» — это не Кевин Костнер, не Курт Рассел и тем более не Киану Ривз, а, скорее, известная мне Кристина Рейнер. Если до неё я добраться не смогу, то поломать ей все схемы надо обязательно. Не только ради мести, но для того, чтобы подобных экспериментов больше не проводили. Даже название отдела мне не понравилось. Человеческая история уже знала один «Отряд 100». Нисколько не удивлюсь, если это его логическое продолжение, но уже на Аркадии.

С такими мыслями я и «кашеварил». Сначала строго следовал рецепту Феликса, потом втянулся и, практически как Ульрик с оружием «Древних», разобрал на составляющие. Понял принципы: как и что на что влияет. Сверился с известными рецептами, подобранными биомонитором для ши-тау. Взял что-то оттуда, смешал, взболтал и даже попробовал.

Обплевался из-за горечи, вылил всё и принялся экспериментировать дальше. Обновил и расширил запас «Живинки» и «Малокровки», потом перешёл на более сложные рецепты и настолько разошёлся, что приготовил новые капли под названием: «Электро». Описание гласило, что при использовании появляется навык электрорецепции. Она позволяет фиксировать электрические поля и сигналы окружающей среды. На фига мне это при наличии чуйки? Я сам не понял, зато узнал, что при сокращении мышц действительно генерируются электрические поля. Ионы натрия и калия, гуляя через клеточные мембраны мышечных волокон…

На самом деле у меня просто других ингредиентов не хватило. После создания одного пузырька «Электро» хоть сколько-нибудь ценные закончились. Вместе с моими экспериментами. А всё ещё нужно было ждать!

Я пристал к Ульрику, но как-то очень быстро вычерпал чашу его терпения. Не лез с советами, только с вопросами, но меня всё равно прогнали из мастерской. Тогда я решил заняться военной подготовкой фермеров. Отобрал первую партию из самых толковых и стал учить их тому, чему они потом смогли бы научить других. Едва наметился прогресс, как пришли плохие новости от Датча.

Голландец угодил в засаду где-то под Хардервайком, и, если не произойдёт чудо, повстанцы скоро лишатся своего лидера. Суд «Искатели» провели быстро и уже готовились привести приговор в исполнение.

Глава 2

Эту новость мне сообщили запыхавшиеся близнецы, а когда я примчался в лагерь, там уже было не протолкнуться. Народ сгрудился на большой поляне. Протолкавшись в толпе, я услышал встревоженный голос Деми. Она с трудом сдерживала слёзы, но вопросы задавала грамотные.

Деми допрашивала измученного парня, в котором я узнал одного из водителей Датча. Открытых ран или переломов у него не было, но выглядел он так, будто на своих двоих пробежал всю дорогу от Хардервайка. Причём без еды, воды и отдыха.

— Ты можешь точно сказать, где это произошло? — дрожащим голосом спросила Деми.

— На ферме Винке, — устало ответил тот. Парень до сих пор не сумел отдышатся.

На ногах он стоял с трудом. С двух сторон его поддерживали бойцы, которые сейчас должны были охранять дальний периметр. Видимо, до них он как-то дошёл, а дальше его буквально втащили в лагерь. Рядом со мной протиснулась пожилая женщина-фельдшер. Она дала парню попить разбавленной «Живинки», а потом её же закапали в глаза.

— Мы уже полдороги проехали, — проморгавшись, продолжил он. Он оживился, хотя речь его всё ещё оставалась сбивчивой. — Голландец договориться хотел. Ну, с Винке о покупке пшеницы. Но мы остались ночевать. Потому что уже поздно. Выл кто-то в степи, и стемнело уже. Ну, выпили. Как без этого-то, если за встречу? А утром вышли, а вокруг черти лысые. Два карательных отряда. Может, и четыре.

Парень задумался, будто пытался по памяти пересчитать количество секстантов. Но его одёрнула Деми:

— А отец?

Плечи парня опять поникли.

— А что ему было делать? Лапы поднял, а они тут же… приговор. Мол, виновен… И давай крутить.

— Подожди, а ты-то как выбрался? — раздался голос Ульрика у меня за спиной.

— Сначала в доме спрятался. Из окна всё увидел, выходить не стал. Сиганул с другой стороны. Оттуда в сеновал, потом в гараж. Моцик у Винки угнал — и в поля. Там большакам не проехать, а бегом даже чертям за мотором не угнаться. Топливо закончилось — я бегом.

— Кажись, не врёт, — прокомментировал один из дедов. Я его сразу узнал по густым бровям — он махал на меня рукой, провожая к муравьям одного.

— А что с отцом и с остальными? — настойчиво спросила Деми.

— Прости, не знаю я. Не видел уже, — вздохнул парень и замолчал, уставившись на свои ботинки.

— Он не врёт, — подтвердила Магда. Я вздрогнул от неожиданности: она также неслышно подкралась ко мне сзади, как и Ульрик до этого.

Обалдеть! Как они это делают? Один бугай, вторая травами пахнет, а ни я, ни шакрас ни слухом, ни нюхом! Возможно, на меня так влияет толпа и плохие новости. Без Датча повстанцев, считай, нет. Заместителя себе он пока не вырастил, и других лидеров на горизонте не видно.

Эти новости повлияли и на людей — все были на нервах, некоторые всхлипывали. Шакрас ощущал, как кто-то дрожит от страха, а кто-то потеет. Даже Ульрик — буквально гора мышц и несгибаемой воли, а всё равно растерян. Всё это отзывалось на геноме и его восприятии окружающих. Мне стало неуютно в этой толпе. Я чувствовал себя странно: словно волк-вегетарианец, которого окружило стадо перепуганных овец.

Хм, интересная теория, конечно. Но всё равно чувствуется какая-то хрень.

Я выдохнул, пытаясь обрести какой-то баланс и понять, что пытается сказать мне генетическая память. Расслабился и потянулся к чуйке, мысленно представив, как вокруг расходится сканирующая волна. Только представил и тут же споткнулся на парне, которого тормошила Деми. На фоне яркого спектра встревоженной девушки, легко было не заметить маленькую красную точку. Но я заметил. Словно буёк, она разбивала мою волну.

Чёрт! Конечно он не врёт — его использовали втёмную!

— На нём метка. Можешь проверить? — спросил я у Магды, а сам раскинул свой сканер дальше.

С огромным трудом пробился через толпу. Чем плотнее прижимались повстанцы к друг другу, тем гуще становился их эмоциональный фон. Хотя зря я их повстанцами называю, это скорее напуганные беженцы, из которых больше половины — это старики, женщины и дети. Треть — охотники с оружием и хоть каким-то опытом его использования.

Плюс десяток часовых. Этих уже можно считать полноценными бойцами. Они пришли из охраны торговых караванов. Но двое из них находились сейчас здесь, и от них фонило растерянностью не меньше, чем от стариков и охотников. А остальные… я почему-то никак не мог почувствовать других часовых. Понятно, что у них и маскировка в навыках, и внутренний контроль имеется, чтобы не отсвечивать зря, но я-то с ними уже был знаком.

Контакт мы наладили после первой их попытки не пропустить меня в лагерь, поэтому я мог издалека, да хоть на подъезде к лагерю определить, где они. А сейчас в том месте, где они должны были дежурить, ощущался только едва уловимый мрачный фон. Смерть я вроде ещё не научился чувствовать на расстоянии, а вот свежую кровь...

Очень даже похоже.

— Деми, — тихонько позвал девушку я, чтобы за руку вытянуть её из толпы. — Надо поговорить. Срочно.

— Что делать? Надо спасать отца, но я не знаю… — с мольбой в голосе начала Деми, но я её перебил.

— Слушай внимательно и не перебивай. — Я постарался говорить так, чтобы мой тон был достаточно мягким, чтобы не звучать грубо, но при этом достаточно убедительным, чтобы она услышала меня в её состоянии. — Я не знаю, сколько у нас осталось времени, но всем надо бежать. Парень не врёт. Просто его использовали, повесили метку. «Искатели» уже здесь. Мы их задержим, а ты пока выводи людей. Представь, что это очередная репетиция, какие вы уже проводили с Датчем. Без паники, организованно расходитесь по подготовленным маршрутам. Кивни, если поняла.

Деми кивнула. Я видел, что ей нелегко это далось.

— По-тихому, чтобы без давки, собирай самых адекватных, пусть займутся остальными. — Пока я говорил, надо мной навис Ульрик, а рядом с ним встала Магда. Прекрасно, значит, не придётся повторять. — Главное — быстро. Берите только самое необходимое и уходите.

— Всё очень плохо? — осторожно спросила Деми.

— Не знаю, — не стал врать я. — Исходим из варианта, что капец как плохо. Всё, иди.

Деми сделала несколько глубоких вдохов, встряхнулась и пошла в толпу искать адекватных. Я собрал вокруг себя тех, кого только что тренировал, обрисовал ситуацию. Оставив народ за спиной, пошёл к тому месту, которое мы называли обзорной площадкой. С небольшого каменного выступа отлично просматривалась единственная широкая подъездная дорога.

Тем временем раздались первые удивлённые и испуганные возгласы. Началась суета. Совсем без паники, видимо, не получится, но, по крайней мере, у нас появился шанс вывести людей. Теперь нужно понять, сколько у нас осталось времени. Какую-то дистанцию «Искатели» должны выдержать, чтобы парень не заметил за собой хвост. Гадать и прикидывать варианты можно если не бесконечно, то до самого появления «Искателей». И вообще, как говорится, лучше один раз увидеть.

И я увидел.

Сначала взлетевших птиц, которых что-то спугнуло. Потом пару силуэтов среди деревьев. И только после этого шакрас почувствовал затаившуюся стаю. Среди геномов преобладали падальщики. Остальные тоже оказались с гнильцой, но из-за множества мутаций моя чуйка отказывалась воспринимать их как живых существ. Так, какие-то аномалии.

В общей сложности почти три десятка.

Дополнительно подсветились два объекта, и это было мне в новинку. На всякий случай я решил проверить биомонитор, а то вдруг пропустил улучшения навыка. Но потом вспомнил про капли «Электро», которые использовал совсем недавно. Может, это бригадиры с навыками, завязанными на электричестве? Если так, значит, шаровые молнии тоже скоро полетят. Этих первыми надо валить…

— А-а-а, нет. Вторыми, — проговорил я вслух, заметив ещё одного персонажа.

«Ведьма» открыто вышла на дорогу в том месте, где располагался пост дозорных. Не такая высокая, как предыдущие, но такая же худая. С расстояния почти шестьсот метров я не мог разглядеть детали: татуировки, амулеты и прочую ведьмовскую снарягу, но лысую голову и красные руки по локоть ни с чем не спутаешь. Видимо, для того чтобы я убедился, что это вовсе не краска, «ведьма» наклонилась и подняла с земли отрезанную голову часового. Держа её за волосы, подняла повыше и стала языком ловить падающие капли.

Закончив, она отбросила свой трофей в сторону и посмотрела на меня. По любому на меня, потому что у подножия холма больше никого не было. Повстанцы-беженцы толкались вокруг своих палаток, в панике хватая свои вещи. Их подгоняли адекватные, но их адекватности на всех не хватало. Хорошо, что охотники уже начали строить какие-то укрепления, чтобы встретить незваных гостей.

Я показал им большой палец и рванул к своей палатке, вспомнив, что у меня же есть пулемёт! И я знаю, как его лучше использовать! Подхватил пулемёт и два короба с лентами, каждая на сто патронов. Стараясь не грохнуть эти двадцать килограмм, потащил всё в мастерскую Ульрика.

Всё семейство было в сборе: Магда руководила, а кузнец с близнецами паковал вещи.

— Вы как? — спросил я, переступив порог.

— Семья уходит, — коротко ответил Ульрик. — Я задержусь. Ты за винтовкой?

— Ага, но и для тебя кое-что есть. Ты Рэмбо знаешь? — спросил я, вручая Ульрику пулемёт.

— Нет, а должен? — спросил тот, спокойно взяв пулемёт в одной левой.

— Забей, — я махнул рукой. — Пользоваться умеешь?

— Принцип знаю, устройство тоже. Проблем не будет, — кивнул здоровяк, а потом качнул головой в сторону верстака, на котором лежала винтовка «Древних».

— Много успел сделать?

— Нет, — с сожалением в голосе ответил кузнец.

Он указал на полочку, где в ряд выстроились восемь патронов: четыре с жёлтыми полосками и, соответственно, с концентрированным ядом листолазов, три с красным — зажигательных, и один новый — с чёрной полосой.

— В чёрном что? — спросил я, заряжая барабан.

— На твоей земле это называют «кураре». Здесь это геном ксенотрикса. Если не ошибаюсь, то у вас они уже вымерли, — вздохнул Ульрик. — Живут исключительно на чилибухах, питаются соответственно, вот и выработали что-то типа фермента. Короче, адская смесь из стрихнина и бруцина. Ты точно хочешь всё это знать?

— Да, — усмехнулся я, — но не сейчас. Эффект какой?

— В теории классика кураре: мышечный и дыхательный паралич, остановка сердца, —вклинилась в разговор Магда. — Это из моих запасов. Прости, но в единичном экземпляре.

— И то хлеб.

Я зарядил патроны: два жёлтых, один красный и чёрный, то есть стрихнин с бруцином. В двух словах обсудил с Ульриком порядок действий и выскочил из мастерской. План мы придумали простой: я разбираюсь с «ведьмой» и бригадирами, охотники встречают фриков, а Ульрик валит всех, кто прорвётся.

Через несколько секунд я уже снова стоял на выступе и сканировал джунгли подо мной. Есть контакт! Ещё контакт, ещё и ещё! Капец, они будто раздвоились все, пока я за оружием бегал! Я заметил с десяток выкрашенных белой краской лысин между деревьями, но стрелять по ним пока не стал.

Зато открыли огонь охотники! На расстоянии меньше ста метров появился первый результат. Самый шустрый фрик поймал сразу четыре пули, причём две явно были лишними. Не успели мы взаимодействие отработать — плотность огня неравномерная. И Ульрик здесь не поможет — прострелов было слишком мало, хоть деревья руби.

Радовало, что фрики к нам припёрлись совсем безумные и настолько обдолбанные, что им даже огнестрельное оружие не доверили. Просто отправили толпу на убой.

На наш убой, потому что брать в плен эти безумцы явно не умели.

Потеряв ещё двоих, фанатики наконец что-то поняли и начали прятаться за деревьями, передвигаться рывками и скакать, как зайцы. А ещё начали орать, подключив к психологической атаке какие-то эмоциональные волны, неожиданно довольно действенные. На нашей стороне сразу двое охотников помоложе побросали оружие и, не разбирая дороги, ломанулись в лес.

Пятьдесят метров! Бригадир заискрил едва-едва, почти не заметно. Похоже, действие капель заканчивалось. Я скорее догадался о его появлении по поведению фриков — осознанность и намёк на тактику не сами по себе появились, а в следствие продуманных команд.

Я так понял, что он и свой навык активировать собрался. Воздух вокруг него завибрировал. Бригадир вышел на открытое место и начал крутить руками, придавая форму разряду.

Я поймал голову в прицел. Сам собой прокрутился чек-лист для проверки (чем стреляю, куда бью и не забуду ли «Кондрашку»), и я надавил на спусковую кнопку. Приготовился, что пальцу сейчас станет больно, но даже комариного укуса не почувствовал! Вот что значит оригинальная продукция, а не гаражная самоделка! «Аура страха» пошла вперёд, зацепила «Искателя», сбила создание молнии и…

И откуда ни возьмись прямо между пулей и целью встал полуголый фрик! Сквозного ранения не получилось. Его подбросило, на бледной груди стало расти зелёное пятно. Сначала паутинка сосудов насытилась болотной зеленью, а потом почернела кожа. Я сразу же повторно надавил на спуск. Показалось, что чиркнул по макушке того, что падал, но это не точно. Главное, что я достал бригадира! Первое тело распласталось на земле и перестало заслонять скорчившегося и задыхающегося «Искателя».

«Два выстрела — один труп. Двойка тебе, Сумрак…» — пронеслось в голове, пока я искал следующую цель.

Фанатик уже практически сформировал шаровую молнию: разряд в его руках обрел плотность, достиг размеров баскетбольного мяча, прикрыв его грудь с животом, и заискрил.

Ага, круто! Ну тогда улыбнись, ублюдок!

Зажигательный геномно-бронебойный — это просто отвал башки! Других слов, чтобы описать это, у меня не нашлось. «Искатель» ещё пару мгновений задумчиво постоял на ногах и даже крутанулся, будто собрался пойти поискать собственную голову. Но что-то мне подсказывало, что шансов у него не особо много.

Я услышал крики со стороны лагеря. Их тут же заглушила пулемётная очередь. Обернувшись, увидел, что несколько фриков забрались-таки на наш холм! Проскочили по дороге и нарвались на залп охотников. Всё бы ничего, но ещё около десяти человек зашли с фланга. Некоторые полегли под очередью Ульрика, зато остальные набросились на охотников. Парочка особо целеустремлённых и к палаткам прошмыгнула! Правда, там уже никого не было. Деми как раз переводила людей на другую сторону.

Я достал «глок» и прицелился в ближайшего, но неожиданно земля ушла из-под ног и… саданула по жопе и плечам! Я рухнул на камень, а костлявая рука фрика цепко держала меня за штанину и тянула с выступа. Скоро появилась и оскаленная морда, но это она зря. Недальновидно. Особенно если у того, кого ты тянешь, пистолет в руках, а тебя на лбу татуировка в виде мишени.

Стряхнув вмиг ослабевшие пальцы, я перевесился с выступа и, как в тире, расстрелял ещё четыре лысины.

Понял, что черти достанут ведь меня! Высота до склона — всего-то метра полтора. А склон не отвесный, по нему без проблем карабкались ещё четверо.

Пулемёт застрочил снова, выдавая одну короткую очередь за другой. Ульрик выкашивал фриков, но сдерживался, чтобы не задеть своих. Я краем глаза видел, как он вертится, но потом что-то изменилось — и остаток ленты он всадил в одну точку. В одну тощую чёрную точку с кровавой головой.

Ульрик начал отступать, стараясь на ходу перезарядить ленту. Что случилось с охотниками, я не видел, но вокруг стало чертовски тихо. Только фанатики сопели и хрипели. Им будто бы включили громкость. Ещё раздавались непонятные равномерные щелчки, эхом разносившиеся по всему лагерю.

Из-за дерева, переступая через трупы «Искателей», выступила «ведьма»: глаза смотрят в землю, шаг стремительный и ровный, а руки разведены в стороны. Она шла и щёлкала пальцами, словно какой-то неумолимый метроном. На секундочку только прервалась, чтобы махнуть руками — одной на меня, второй на Ульрика. И снова защёлкала, уже безостановочно.

Что-то странное было в этом ритме. Тревожное и гипнотическое. Он явно не нравился шакрасу, но никакого воздействия на себе я не ощущал.

— Да ну на хрен! — чуть ли не синхронно выдали мы с Ульриком, когда увидели, кто ощутил на себе это воздействие.

Мёртвые фрики начали вставать.

Глава 3

— Это что? Зомби? Некромантия какая-то? — крикнул я Ульрику, отстреливая «живых» фанатиков, которые подбирались ко мне снизу.

Нужно было как можно быстрее подобрать винтовку древцилов и свалить, пока нас не окружили. «Ведьму» отсюда было почти не видно. Вставшие трупы окружили её, будто непробиваемым щитом. Остальные медленно, словно пока не до конца контролировали свои тела, двинулись по лагерю. К ним присоединились и шустрые, добравшихся к нам с лесной дороги.

Положение было так себе. Четверо охотников подхватили раненых товарищей и, прячась за палатками, стали подтягиваться к Ульрику. Тот уже перезарядил ленту, но стрелять пока не спешил. Возможно, считал это бессмысленным в таких обстоятельствах.

Я мельком взглянул на лагерь, пытаясь определить, все ли повстанцы успели уйти, и толком ничего не понял — настолько он разросся в последние дни и занимал площадь не меньше половины футбольного поля. Не считая полянки возле полевой кухни, на которой все собирались, чтобы поделиться новостями, всё остальное сплошняком заставили палатками и простенькими хижинами из тростника и палок. И первую линию от дороги уже переломали сектанты.

От попыток оценить ситуацию и хоть что-то спланировать, меня отвлекали щелчки. Вроде бы просто худые пальцы, а звук будто у боевого барабана орков. И ритм нарастал, заставляя меня моргать чаще.

Я подхватил винтовку, но зарядить барабан не успел. Сразу два фрика проломились через ветки хижины рядом со мной. Один выглядел живым, а второму всю грудь раскурочило дробью от выстрела в упор, а из ушей по шее текла кровь. Хотя цвет у неё почему-то был слишком ярким, почти малиновым.

— Нет, не зомби, — после долгих раздумий ответил Ульрик, когда я подобрался ближе. — Это не некромантия.

— А что тогда? — удивился я, с трудом сдержав матерный возглас. — Чудо веры «Искателей»?

— Я думаю, что тут комплекс геномов, — ответил Ульрик. — Сначала двуустка или какой-то другой червь-паразит заражает красную саранчу. А её подсаживают этим дебилам в головы. И, пока мозг жив, если он там есть, конечно, саранча в анабиозе. Но потом «ведьма» щелчками активирует новых хозяев тела и управляет ими. А они — телом.

— Капец, это ты только что придумал? Какие-то боевые импланты? Паразиты? Саранча?

Я задавал вопросы, расстреливая фриков прямой наводкой в голову. «Живой» повалился сразу же, а зомбированный успел сделать несколько шагов с дыркой во лбу. А когда он уткнулся мордой в землю, из его уха выполз какой-то мелкий помятый кузнечик, почему-то красного цвета. Вывалившись, он задёргался в ритме щелчков, пытаясь распрямить лапки. Шакрас внутри меня активно сопротивлялся моему инстинктивному желанию размазать эту гадость толстой подошвой ботинка. Но саранча сама сдохла. Прыгнула, но, пролетев не больше десяти сантиметров, шмякнулась обратно на землю лапками вверх.

— Что делать будем? — спросил Ульрик, выпустив очередь по фанатикам.

«Ведьма» со своим мёртвым щитом осталась в центре лагеря, где прущие напролом «Искатели» увлечённо ломали палатки и хижины.

— Зомби или не зомби — один хрен. Бей в голову, там разберёмся!

— Надо выключить «ведьму»! — крикнул здоровяк, открыв огонь по новой партии «зомби». — Она ими управляет, как стаей. Если не вырубим её, нас затопчут.

Я бы поспорил, что затопчут, но мне совершенно не хотелось становиться очередным зомби в армии «ведьмы». Оглянулся на лес, куда Деми должна была увести людей, я вздохнул — не всё там было хорошо. Никто уже не толпился, все вышли на маршрут, но я чувствовал Деми совсем рядом: носится с перепуганными травоядными беженцами, помогая им спуститься по извилистым тропкам. Метров пятьсот бы им ещё пройти, а дальше будет проще, а через два километра они совсем потеряются среди каменных холмов.

— Отвлекайте их! — скомандовал я, обернувшись к Ульрику и охотникам.

— А ты?

— А я выключу «ведьму», — просто ответил я и пошел вперед, простреливая себе путь через крайнюю линию хижин.

Сжечь бы её по всем правилам! Но у меня в стволе остался только патрон с чёрной полоской. То есть с кураре, что, впрочем, тоже неплохо. С мышечным параличом особо пальцами не пощёлкаешь. Даже на Аркадии, где и зомби-то не зомби!

Теперь перенаселённость лагеря играла на руку мне. У меня не было времени на нормальную перезарядку винтовки «Древних». Это не пистолет, где щёлк-щёлк и новый магазин, готовый почти на два десятка особей уменьшить поголовье зомби. Зато появилась манёвренность. Я активировал маскировку, потому что не знал точно, как ориентируется саранча. Вдруг по запаху? Даже если по какой-то особой чуйке, то маскировка шакраса работала как раз по этим двум направлениям.

Так что, либо благодаря маскировке, либо моей скорости, я не позволил зомби даже обернуться. Выйдя из-за угла следующей хижины, прицелился ему в ухо. Выстрелил, пробив не только барабанную перепонку, но и саранчу разнес на чешуйки и пылинки. Ну, я на это понадеялся.

Зомби мотнул головой, крутанулся вокруг своей оси и рухнул. А на его месте тут же появился второй — вынырнул из хижины, выломав часть хлипкой стены. Два выстрела — и он залетел обратно. И сам завалился, и крышей себя накрыл.

Когда тростник рассыпался по земле, оказалось, что за ним прятались ещё четверо: и живые, и мёртвые. Сборная солянка какая-то, но зарычали они на меня одинаково, не отличишь одних от других. Захрипели, оскалились, а ещё и пощёлкивать начали, в том же ритме, который доносился от «ведьмы».

Стоило мне вскинуть пистолет, как загрохотал пулемёт. Он свалил всех зомби и разнёс в щепки хижину — так передо мной появился просвет метров на пятнадцать без единого фрика. Я сделал два контрольных выстрела, чтобы никто не зомбячил за спиной, и юркнул в палатку, где увидел двух живых «Искателей», которые рылись в чужих вещах. Возможно, они там гниль учуяли — палатка принадлежала каким-то то ли барыгам, то ли подпольным химикам. Не знаю, зачем Датч их пустил, но, видимо, доверял. Где они сейчас сами, было непонятно, возможно, как раз охотились.

Щелчки на живых не действовали, а от начальства в виде бригадиров, я этих двоих уже избавил. Фрики увлеклись так, что не заметили меня, когда я проскользнул внутрь и достал нож.

Щелчки «ведьмы» стали ближе. Казалось, что она щёлкает у меня прямо в голове. Я встряхнулся, но это не помогло. Почти. Вместе со мной встрепенулся шакрас и выразил недоумение, почему «ведьма» всё ещё жива.

Я выскочил из палатки и, стараясь не привлекать к себе внимания, направился к границе лагеря. Выбрал самое крепкое из растущих поблизости деревьев и скрылся в центре кроны. Листьев было предостаточно, но ствол оказался слишком гибким. Первый метр или два он ещё держался, но чем выше я лез, тем сильнее склонялась макушка. На высоте трёх метров я чуть не свалился — ветка под ногой подломилась, и я клацнул челюстью о ту, что была передо мной. Не матюкнулся только потому, что и так чуть язык не прикусил. После этого я лез ещё осторожней, практически как по канату, а когда понял, что дальше осталось только вниз по дуге вместе с макушкой, то остановился.

Замер, тихонько покачиваясь на ветру, как кузнечик на травинке. Ничего, уж лучше так, чем с кузнечиком в ухе за кровавым черепом ходить. Мне приходилось стрелять из разных положений, в том числе и в движении. Но, пожалуй, в роли маятника, обвив ногами полудохлое деревце, я ещё не пробовал.

Зато обзор был отличный! Метров сорок меня отделяли от зомби-щита. Над лысыми головами виднелась перемазанная кровью макушка и две тощие, будто у скелета, костлявые руки. Как заведённая, «ведьма» продолжала отщёлкивать свой безумный ритм. И не устала ведь! Орки уже устали бы на её месте в свои барабаны бить, а эта только погрузилась в транс. Глаза крепко зажмурены, а рот, наоборот, приоткрыт.

Балансируя на ветке, я уложил винтовку перед собой. В принципе, сейчас можно попробовать обновить барабан. Но лучше не стоит. Во-первых, пулемёт прекратил стрельбу. Я слышал только одиночные выстрелы охотников. А во-вторых, помимо щелчков в моей голове, отдавалась какая-то другая тревожная вибрация в моём теле — тот неловкий момент, когда твоя опора начинает трещать, норовя переломиться.

— Один выстрел. Мне нужен всего один выстрел, — прошептал я, обнимая одновременно и ветку, и винтовку.

Поймал прицел, потерял прицел. Поймал прицел, потерял прицел.

Сосредоточился, прикинул амплитуду, мысленно зашипел на шакраса, от которого пёрло жгучее нетерпение. Конечно, он хотел уже прыгнуть и когтистой лапой пройтись по тощей спине. Скорректировал бы себя в полёте при помощи хвоста, догнал бы при необходимости, если бы «ведьма» драпанула наутёк. Но пуля так не умеет. Даже на Аркадии.

Захотелось наслать на себя «Кондрашку», чтобы хоть как-то зафиксироваться на одном месте. «Ведьме» всё равно не надо — она, кажись, к земле приросла, как статуя.

Поймал прицел, потерял прицел…

Потерял и… выстрелил за долю мгновения до того, как должен был снова поймать. «Кондрашку» тоже запустил, но эффект вышел довольно странный. Даже не эффект, а спецэффект какой-то! Я очень чётко, будто в замедленной съёмке, увидел, как из ствола вылетела чёрная пуля. Как она, оставляя за собой размытый след в воздухе, полетела в грудь «ведьмы». В голову я стрелять не стал — хер знает, что там за красный лак на самом деле. Может, какой-то бронированный хитин или рикошетная лысина?

В искажённом времени пуля всё ещё летела, но потом… будто само пространство исказилось. Щелчки прервались буквально на один удар сердца, а «ведьма» резко дёрнула плечом, пропустив пулю мимо себя. Почти пропустив. Чёрный росчерк распорол балахон, обнажив бледную кожу, и чиркнул по выступающей ключице. Легчайшее касание едва оцарапало кожу. Но оцарапало! Глаза «ведьмы» распахнулись! Взгляд, полный ненависти, устремился на меня с таким мощным энергетическим зарядом, будто пуля в меня срикошетила.

Биомонитор кольнул мою кожу. Мне больше нравилось, когда он пищал, а не кололся. Но эту мысль я додумывал уже в полёте. Ветка наконец треснула и вместо того, чтобы мягко опустить меня на землю по дуге, дерево просто скинуло меня на фиг.

Крепкая кость, обезбол от шакраса — всё бы обошлось, если бы не «ведьма». Когда я отлип от земли, она уже стояла надо мной, оставив позади всех своих зомби.

Не так я себе представлял мышечный паралич! Но вроде сработало — треск в голове исчез, а зомби без хозяйки, словно выброшенные щенки, ползали, не понимая, что делать.

А вот «ведьма» понимала! И единственное, что я успел сделать, когда мимо пролетел длинный острый коготь, — это откинуть голову максимально далеко. Ага! Остановка сердца у неё если и произойдёт, то только если она умрет от смеха над нашим оружием!

Я врубил спринт, но получилось как-то неуклюже. Вместо того чтобы побить мировой рекорд и свалить разом метров на сто, я лишь рывком откатился и кое-как принял позу бегуна перед стартом. Услышал щёлчок, будто шея хрустнула. «Ведьма» наклонила голову и посмотрела на меня как на какую-то неведомую зверюшку.

В этом взгляде читалось удивление, постепенно переходящее в желание. Очень плохое желание. В чёрных зрачках я прямо увидел, как меня проткнули иголочкой и добавили себе в коллекцию. Даже шакрас заволновался.

Я покачал головой и сам чуть не рассмеялся — настолько обиженное выражение лица у чёртовой некромантки и представить себе сложно. Кажется, она расстроилась из-за того, что её левая рука теперь висела безжизненной плетью. Всё-таки паралич сработал! Через дырку в балахоне виднелась красная шевелящаяся масса. Рану на ключице облепила саранча, словно пыталась забрать на себя весь яд. Правая рука пока была в полном порядке, так что «ведьма» снова щёлкнула пальцами. Звук был другой. Ещё более хлёсткий, будто удар кнутом…

Эту мысль я додумывал уже в полёте, потому что удар действительно был. Мне в грудь прилетело невидимое бревно, отбросив меня на несколько метров. Дыхалку отбило моментально, рёбра сдавило, а я потом ещё спиной сломал чью-то хижину. Тростник спокойно разлетелся, но вот оставленные внутри вещи я прочувствовал буквально все до единой: и сундук, и брошенные инструменты… Я извернулся и тут же побросал их в «ведьму».

Она легко увернулась и пошла на меня. Я выхватил пистолет и метров с трёх не попал ни разу. Опять эти спецэффекты! Несколько поворотов корпусом — и только три новых дырки по краям балахона.

— Да, что с тобой не так?.. — проворчал я, снова попытавшись уйти рывком.

В этот раз получилось лучше! Я подорвался и отскочил уже метра на два. Еще бы барахло, раскиданное в полуразрушенном лагере, не мешало мне маневрировать — вообще прекрасно было бы. А «ведьма» снова занесла руку, согнув пальцы. И к левой постепенно начала возвращаться подвижность, хотя до полноценного контроля было ещё далеко.

— Со мной всё в порядке, — неожиданно ответила некромантка. Голос был грубый и скрипучий. — Что с тобой не так? Почему ты сопротивляешься? Прими силу, стань частью моей стаи. Твой геном станет вершиной моей коллекции.

— Ну, знаешь ли! Такой геном мне нужен самому… — огрызнулся я, оглядываясь и пытаясь найти что-нибудь, что сошло бы за оружие.

Заметил несколько мешочков с пыльцой, которая отпугивала от лагеря мелких паразитов. Потом несколько лопат, которые навели на мысль, что именно так больно ударило меня по копчику. Еще взгляд нашёл тяпку, пару совков, погнутые грабли (хорошо, что мне повезло встретиться именно с лопатой) и ещё какую-то мелочь из домика садовода.

— Ну, знаешь ли… — прошипела «ведьма» и снова практически отзеркалила мои слова, — живым-то ты мне и не нужен…

— Знаю… — кивнул я, хватая мешок с пестицидами. Швырнул в «ведьму». Раздался щелчок, мешок лопнул, обсыпав ее порошком с ног до головы. Меня не задело — я уже кувыркался по лагерю. В очередной раз. Только и успел, что голову прикрыть от невидимого удара. Было больно, но терпимо. И браслет на руке прикрыл, и «Крепкая кость» постаралась. Как в поговорке: «голова не болит — она же кость».

А вот «ведьме» пришлось явно хуже, чем мне. Визг сменился хрипом, потом и вовсе перешёл в глухой кашель. Она металась в пылевом облаке, как безумная, а с неё сыпалась саранча, где бы хозяйка её там ни прятала. Я поднялся, подхватил первый попавшийся садовый инструмент и, задержав дыхание, вклинился в это пылевое облако…

***

— Мы, кажется, победили, — сказал Ульрик, устало опустившись рядом со мной на перевёрнутом ящике. — Ты поломал «ведьму»?

— Типа того… — Я сделал глоток из бутылки с «Живинкой» и протянул Ульрику.

— А тяпка тебе зачем?

— Даже не спрашивай, — кашлянул я и сплюнул горький эликсир с привкусом пестицидов. — Лучше скажи: ты знаешь, где этот Винке живёт? Вряд ли Датч ещё там, но хоть какой-то след поискать можно.

Глава 4

— Подожди ты с этими Винке, — вздохнул Ульрик. — Здесь ещё надо бы дочистить и проверить, как там Деми. Мимо меня проскочило несколько уродцев.

— Кто на ногах? — спросил я, проверяя, сколько у меня осталось патронов.

— Ты, я, — начал перечислять здоровяк, оглянулся и продолжил: — Филиппиус на двух, Дольф на одной. Но, думаю, через пару часов уже встанет на две. Кость треснула, скорее всего, но до перелома дело не дошло.

— Берём Филиппиуса и проходим лагерь, — я указал рукой на то, что осталось от моей палатки, мимо которой планировал пройти, чтобы пополнить боезапас.

Ульрик шел по центру, а Филиппиус — справа, а я слева. Этого парня я знал хорошо — один из моих лучших учеников. Он был невысокого роста, отчего я несколько раз назвал его Филиппком. Он, похоже, списал это на мой акцент и поправлять меня не стал.

Со смертью «ведьмы» зомби сразу не окочурились, саранча всё ещё активничала их в головах. Но, к счастью, зомбированные сектанты без хозяйки были способны лишь ползать, натыкаясь на завалы и на друг друга, и шипеть. Нам оставалось только контролить их. Филипок стрелял из дробовика, Ульрик заморачиваться не стал и просто орудовал лопатой. Я не стал отказываться от пистолета.

Добравшись до своей раздавленной палатки, я взял несколько пачек патронов и сменил винтовку «Древних» на G28. Несмотря на убойность геномных патронов, мне так было привычней. На ходу зарядил пустые магазины, но на окраине лагеря пришлось сделать это ещё раз.

Мы встретились у дороги и Ульрик стал спускаться по узкой дорожке, петлявшей по склону среди деревьев, а мы с Филиппком скрылись в кустах.

Довольный жизнью и воодушевлённый тем, что я его не отдал, геном до сих пор делился силой. Чуйка работала на полную, подсказывая мне расположение и недобитых зомби, и живых фриков. В небольшой рощице, которую мы сами иногда использовали как парковку, четверо «живых» как раз охраняли машины.

Хорошо бы накинуть на них метки и отпустить, но, к сожалению, это умеет только Датч, да и гарантии никой не было, что фрик поедет куда нам надо, а не за новой дозой. Что ни говори, а младшие сотрудники у «Искателей» не очень надёжные ребята.

Я прошел под тем самым выступом, с которого раньше стрелял, проверил карманы валявшегося у подножия безголового бригадира. Зажигательная пуля, конечно, срезала, так сказать, под воротничок, не испортив ни костюмчик, ни карманы, где я нашёл коробочку с дорогими геномами и несколько монет три тысячи аркоинов каждая. Второй бригадир сохранился хуже: яд листолаза вызвал у бедолаги аллергию, и труп страшно распух.

Я добил «саранчу», которую совсем недавно сам же скинул с выступа. Спустился ещё метров на сто, стараясь не сильно опережать остальных, и остановился у дерева, из-за которого открывался отличный вид на парковку. Там стояли четыре фургона для перевозки карательных отрядов, только они выглядели в полтора раза длиннее, чем обычно. Значит привезли сюда намного больше народа.

— Но, похоже, никто отсюда уже не уедет, — прошептал я, заметив Ульрика, подбирающегося к одной из машин.

Взял здоровяка в прицел и даже немного залюбовался, наблюдая за навыками трицератопса. Несмотря на свои габариты, двигался Ульрик очень легко. Датч как-то рассказывал, что в таком состоянии его практически невозможно ни пробить, ни порезать. Его кожа потемнела, когда ней встопорщились микроскопические чешуйки. Выглядело это как гусиная кожа, схватившаяся корочкой. Так себе сравнение, конечно, к тому же она ещё слегка заблестела, будто натертая массажным маслом. Мне очень хотелось посмотреть на его способности, которые я ещё не видел в полном объёме.

Я перевёл прицел на лысого фанатика, стоящего возле кузова фургона. Мужик явно нервничал и ходил туда-сюда, периодически поглядывая на холм. Вряд ли он за своих переживал, я так понял, что у него просто ломка на подходе. Выплескивая раздражение, он начал пинать колесо. Сначала легонько, будто грязь с него хотел сбить, а потом стал долбить так, словно у него с этой покрышкой вражда на генетическом уровне. Пережив всплеск ярости, фрик уткнулся лбом в кузов и затрясся.

В этом положении его и застал Ульрик. Огроменная лапа появилась у меня в прицеле, схватила лысый затылок и со всей силы впечатала в металл. Хана маскировке! Грохот был такой, что птицы переполошились и с шумом взлетели надо мной. Грузовик зашатался и заскрипел.

Второго удара не потребовалось. Да и, честно говоря, непонятно, как теперь фанатика из вмятины доставать…

— Однако… — задумчиво пробормотал я, глядя, как Ульрик подхватил труп за ноги, легко оторвал от машины и метнул его в подбегающего сектанта. Сбил того с ног и затоптал обоих.

Я взял в прицел третьего, который дальновидно решил бросить в нашего кузнеца топор издалека. Едва успел с воплями разогнался, как тут же взбрыкнул ногами, словив мою пулю. Был соблазн, конечно, проверить слухи про непробиваемую кожу Ульрика. Но о таких вещах лучше потом напрямую спросить — не до экспериментов сейчас.

Последний сектант поступил умнее остальных: сразу же запрыгнул в кабину и попытался свалить. Взревел двигатель, грузовик рванул вперёд, но я успел выстрелить. На лобовом стекле появилась аккуратная дырочка, голова сектанта мотнулась, машина дёрнулась, и сектант повалился на руль, нажав на гудок.

Фух! Считай, труба заиграла в честь нашей победы и спасения лагеря.

Да, мы отбились, но, как оказалось, потеряли почти тридцать человек. Почти все были опытными охотниками. Про раненых вообще не стоит и говорить — с одной стороны практически все носили повязки, а с другой — даже тяжелые встанут в строй намного быстрее, чем на Земле. И ещё, конечно, без Датча, считай, и нет никакого ополчения. Ульрика все уважают, но он не лидер. Деми, как наследница, могла бы повести за собой, но охотники за ней не пойдут.

Кто остался? Я? Тоже сомнительно, учитывая, что я даже не местный и до сих пор толком не знаю Трёху. В ближайшем окружении Датча, естественно, были адекватные кандидаты, но есть риск, что они скорее передерутся между собой, прежде чем выберут самого адекватного. Короче, всем был нужен именно Голландец. И мне тоже. Ничего личного, просто бизнес. Мне требовался союзник против «Искателей».

Ладно, вру. Личного тоже было много намешано. Нравился мне этот добродушный деляга-капибара. Хороший мужик, а на Аркадии такие на вес золота.

Примерно то же самое я сказал Деми, когда мы с ней заспорили, что делать дальше. Она готова была сорваться на поиски отца в любой момент. Только напоминание о приказе Датча убедило её успокоиться и заняться выжившими.

— Датч хотел, чтобы ты была сильной и спасла как можно больше людей. А с поисками мы сами справимся. Начнём с фермы Винке и пойдём по следу. Я знаю, как эти люди мыслят. Приговор, может, они и огласили, но исполнять его они будут публично.

Я подбирал слова, стараясь избегать таких как «смерть», «казнь» и прочих в том же духе, чтобы не нервировать едва успокоившуюся девушку.

— Возможно, его привезут в Хемстед или вернут в Хардервайк. Отправь и туда, и туда людей на разведку. А мы пойдем по своему маршруту.

— «Мы»?

— Ну да, — пожал плечами я. — Мы с Филиппком. Я буду рубить, а он отвезёт.

— А Ульрик?

— Ульрик тебе поможет. Ему надо мастерскую сохранить. Не волнуйся, у меня есть план.

Финт с обратной меткой без Датча сработает, это понятно. Но повторить можно не только его, а наши похождения с Купером тоже. Для этого надо было всего лишь побрить Филиппка налысо и намалевать на макушке белую шапку. Я сходил за костюмом бригадира.

Как только Деми узнала подробности плана, она тут же предложила сыграть роль «ведьмы». Худобу, может, сымитировать так легко не получиться, но и подстричься и накраситься она была не против. Но я ловко переключил её внимание на раненых и отправил собирать ценные вещей перед переездом.

Пока наши брили Филиппка, я ещё раз наведался в палатку, где обновил боезапас и сложил в кучку всё, что обязательно нужно будет вывезти на новое место. Отнёс это Ульрику.

— Погоди, — остановил меня здоровяк. Кожа его пришла в обычное состояние и побледнела, словно загар с неё сошёл. — Я тут экспериментальную штуку сделал с утра, но не успел отдать.

Ульрик протянул мне узкий кожаный пенал, чуть больше пятнадцати сантиметров в длину. Я открыл и вынул два стальных дротика с выдвижными усиками из местного сплава. Дротики напоминали гарпуны для стрельбы из рогатки, с такой же формой острого носика. Только типичная для гарпуна выемка была заполнена чем-то застывшей смолой. Практически янтарь, внутри которого светились зелёные частички.

— Можно метать, можно протыкать, — объяснил Ульрик. — Внутри геном листолаза. Воды не боится, но при контакте с кровью смола выпустит яд в жертву. Это я так попытался патрон «Древних» упростить. У нас нет такой защиты, как у них, так что должно хорошо сработать. Знаю, что ты любишь дистанцию, но… — Здоровяк задумался. Он явно хотел противопоставить какие-то преимущества дротиков, однако просто махнул рукой. — Берёшь?

— Конечно, беру! — улыбнулся я. — Где же ты раньше был? Глядишь, и тяпка бы не понадобилась.

— Только аккуратней будь, — предостерёг меня Ульрик. — На твою кровь тоже подействует.

Я поблагодарил изобретателя и пристроил пенал рядом с метательными ножами.

Через пять минут я уже сидел в машине «Искателей» на пассажирском сиденье и удивлялся, как же лысина изменила Филиппка. Он будто бы ещё меньше стал, но от этого выглядел только опасней. Уже не волчонок, а голодный волчара. Собственно, такой геном у него и был.

— Как едем?

— Максимально быстро. Ни на кого не реагируем — у нас важная и секретная миссия и приказ самого Ехида, — сказал я, раскладывая оружие по кабине.

Винтовки мы сложили на заднем сиденье. Запасной пистолет бросили в бардачок, а основной положили в зону быстрого доступа. Филиппок завёл машину, мы помахали провожающим и поехали к дороге.

То ли этот Винке не так далеко жил, то ли грузовики у «Искателей» были прокачаны, но уже через четыре часа мы въехали на его земли. Дважды навстречу промчались «Миротворцы», а один раз за нами пристроились сектанты. Километров пятьдесят нервировали нас, а потом всё-таки куда-то свернули.

— Какой план? — спросил Филиппок, притормозив на повороте к ферме Винке.

— Идём открыто и импровизируем, — ответил я, рассматривая округу.

Хоть Филиппок успел мне многое рассказать об этом Винке, но я всё равно был удивлён. Богатый землевладелец ни семьи, ни детей не нажил. Одно время пытался собрать вокруг себя собственный клан, но геном подкачал. Как бы круто ни звучало название «королевский питон», но змея — она и на Аркадии змея. Коварные, хитрые деляги никогда не уживаются друг с другом.

Каких-то головорезов Винке вокруг себя всё-таки собрал. Обзавёлся рабочими, а потом и рабов начал отлавливать как в Трёхе, так и на Диких землях. Слухов ходило много и разных, но те самые головорезы довольно быстро их «тушили». А бизнес тем временем процветал. Поля возделывались, пшеница колосилась. Люди вокруг голодали, а Винке богател.

На кой чёрт к этому подонку попёрся Датч, зная его репутацию, непонятно. Возможно, он решил, что деньги его обезопасят. Просчитался. Ну или «Искатели» предложили ещё больше.

В общем, отношение к Винке у меня сразу было не очень. Но я всё равно удивился, когда увидел его огромный двухэтажный особняк и плантации. Колонны, лепнина, витражи и прочие архитектурные излишки, включая скульптуры на крыше. Усадьбу окружал комбинированный забор из толстых кирпичных столбов и стальных прутьев. Возле него несли караул крепкие фермеры с бандитскими рожами. Что самое неприятное — всё вокруг затопила аура боли и горя. Меня аж передернуло.

Филиппок остановился у перед воротами, дожидаясь дальнейших команд. А к нам уже направлялась делегация во главе с самим Винке. Я вспомнил, что у королевского питона есть ещё одно название: «питон-мяч». Этот скорее был похож на шар на ножках. Аристократическим лоском плантатора от него и не пахло, а вот в качестве живой карикатуры кулака-буржуя на советском агитплакате он подошёл бы идеально.

Два дюжих охранника — один спереди, второй сзади — двигались как-то странно, как автомобильный кортеж обычно вип-персону сопровождает. Первый прикрыл босса, когда из кустов на лужайке вышел садовник. А второй, наоборот, чуть притормаживал, внимательно поглядывая на двух зашуганных женщин, которые замыкали процессию.

Винке улыбнулся, растянув толстые щёки, и обратился ко мне каким-то приторным басом:

— Господа, что привело вас к нам? Вы же только что у нас уже были.

Я прокручивал в голове варианты, что собираюсь говорить. Всякие там «да осветит твой путь ищущего во тьме», «да примет свет Искателя твоя тёмная душа» и прочее, что могли в теории сказать ему настоящие сектанты, но в итоге постарался выдать нечто нейтральное:

— Не нам обсуждать приказы Ехида…

Тут я уже не удержался и со смиренным видом буддийского монаха кивнул. Завёл руки за спину, поближе к спрятанному пистолету. Разгрузку пришлось снять — у бригадиров я такого не видел.

— Вы же только вчера были, я ещё не успел новых наловить, — нахмурился Винке, но тут же вернул гадкую улыбку, опасаясь обидеть «Искателей». — Но мы что-нибудь придумаем. Вам же неважно физическое состояние? Подойдут и пожилые, и дети? Всё равно же будет мутация…

Последнюю фразу Винке произнёс едва слышным шёпотом, но шакрас позволил мне её услышать. Я кивнул плантатору и легонько покачал головой для Филиппка. Пассажирскую дверь я не закрывал — на сиденье как раз лежала разгрузка.

На лице напарника такая гамма чувств бурлила, что побелка на щеках могла красными пятнами пойти.

— Не здесь, — сказал я вслух обоим. Покосился на вооружённых людей на крыше, а потом наклонился к Винке. — Пригласите нас в дом?

Толстяк, заскрипев кожаными рукавами, плавно провёл ладонью над тропинкой, молча приглашая нас войти. А когда мы оказались в большом колонном зале и дверь за нами закрылась, Винке обернулся на меня с гадкой улыбкой.

— Ты ведь не «Искатель», да?

Глава 5

— О! Ты не поверишь… — ответил я, внимательно оглядывая зал. — Я, пожалуй, на Аркадии самый ищущий искатель…

Ага, шакраса ищу, суперхищников ищу, нулевой геном ищу, отдельные навыки ищу, доспехи и оружие «Древних» ищу, Осу, видимо, снова искать придётся, а теперь ещё и Датча ищу. Справедливости, кстати, ищу и отчасти мести, но это уже другая история.

Пока Винке переваривал мои слова, я сканировал дом. Мы с Филиппком стояли практически в центре просторного зала с колоннами, вазами и скульптурами. Скульптуры изображали обнажённых женщин, колонны от пола до потолка обвивали гипсовые змеи, а в вазах, если верить чуйке, прятались змеи настоящие.

За нашими спинами помощник Винке закрыл дверь из чёрного эбенового дерева. Она выглядела тяжёлой. С ноги не выбить, и тараном, скорее всего, тоже. Помощник ловко закрепил толстый брус на двух скобах. Возможно, чтобы нам никто не помешал.

Сам Винке со вторым охранником прошёл вперёд и остановился между двумя вазами. За его спиной начиналась широкая лестница, которая на первом же пролёте разделялась на две. Наверху точно сидели стрелки, которых я видел на крыше, но пока что они не показывались. Если вылезут, то колонн много — есть куда спрятаться.

Я уловил запах готовящейся еды с одной стороны зала и щелчки оружия — с другой. Кто-то вставил магазин, кто-то передёрнул затвор. В голове моментально сформировалась примерная схема здания, с местами, откуда может появится подмога, а также линии прострелов и потенциальные укрытия. А ещё я продумал порядок, кто и в какой очередности пожалеет, если решит, что мы с Филиппком — лёгкая добыча.

— Ты знаешь, что с тобой сделает Ехид? — поинтересовался Винке, скорчив максимально ехидную рожу.

— А ты знаешь, что с тобой сделают мои люди, если через десять минут мы не выйдем отсюда целыми и невредимыми? — невозмутимо спросил я.

Винке удивлённо поднял бровь. А Филиппок, кажется, удивился ещё больше, чем плантатор.

Задумчиво почесав затылок, толстяк повернулся к вазе, запустил туда руку, на которую тут же заползла толстая белая змея с голубыми глазами. Обвила руку Винке, подняла голову и преданно уставилась на хозяина.

— Допустим… — задумчиво сказал Винке. Следующую реплику он произнёс, уже обращаясь к питону: — Как ты думаешь, он врёт?

Вся эта сцена напомнила мне театральное представление с куклой Петрушкой, надетой на руку. Винке наклонил голову и поднёс морду питона к уху. Несколько раз кивнул с таким видом, будто внимательно прислушивается к советам.

— Что тебе нужно? — в итоге спросил Винке, покосившись на меня. Змею от уха он при этом не убрал.

— Мне нужна информация о человеке, которого ты сдал «Искателям». Датча ты можешь знать под прозвищем Голландец. Где он?

— Информация стоит денег, — всё так же задумчиво растягивая слова, глубокомысленно заметил Винке, ни к кому конкретно не обращаясь. — Например, эта стоит пятьдесят тысяч аркоинов. А чтобы я не отдал тебя после этого «Искателям», а просто отпустил… то сто тысяч. Небольшие деньги, когда речь идёт о человеческой жизни, не правда ли? Твоего щенка я так и быть отпущу бесплатно.

Мой щенок, он же Филиппок, зарычал от возмущения. Чересчур, видимо, вжился в роль фанатика и забыл, что может разговаривать.

— У меня встречное предложение… — Я почесал затылок. — Ты рассказываешь всё, что знаешь про Датча, выплачиваешь компенсацию за предательство, и мой щенок не перегрызёт тебе горло. Мы просто уйдём.

Винке усмехнулся и снова начал шушукаться с питоном.

— Вот не люблю я эти затянутые моменты, — наконец ответил толстяк. — В глубине души мы оба знаем, что договориться не получится. Но и стрелять сразу как-то неудобно. Повод для прямой агрессии нужен — всё же незнакомые люди, поэтому общаемся вежливо, стволы не выхватываем.

— Поддерживаю, — я был согласен с каждым словом. — Приятно не договориться с таким, как ты. Прямо от души отлегло…

Мы даже улыбнулись друг другу, и это сработало в качестве спускового крючка. Очень уж Винке был в себе уверен. На собственной территории он явно чувствовал себя хозяином положения. Отступил на шаг, прячась за охранника, и подал сигнал к атаке.

Я резко качнулся назад, отталкивая Филиппка к колонне, и налетел на охранника. Выхватил отравленный дротик из чехла и воткнул его в плечо противнику. Легонько ткнул, чтобы проколоть кожу и активировать яд. Тут же выдернул и метнул дротик во второго охранника. Защитная оболочка уже частично разложилась, на пол упала зелёная капля. А вместе с ней и два тяжёлых тела.

Всё произошло моментально. Активировав спринт, я подлетел к Винке. Выдал оплеуху питону, ткнул кулаком в нос толстяку и закружился, обматывая его шею змеёй, как удавкой. Когда я потянул питона за хвост, затягивая его на толстой шее, в зал ворвались вооружённые люди.

Сразу четверо бойцов с оружием наперевес замерли и уставились на своего босса. Я пригнул голову и, не выпуская из рук змею, потащил за собой Винке, используя его в роли щита. Остановился, только когда за спиной оказалась колонна. И сделал это вовремя, потому что там появились ещё двое в форме.

Нашел взглядом Филиппка за другим укрытием и кивнул ему, чтобы тот не высовывался, пока всё внимание приковано мне. Автомат бы ему ещё! Но увы, маскировочный костюм фанатика позволил пронести с собой только пистолет.

— Замерли все! — крикнул я, обращаясь к охранникам. Ткнул Винке в позвоночник, заставив приподняться на носочки, чтобы толстяк не растёкся у меня на руках. — Где Датч?

— Нь-е зна-ю, — прохрипел придушенный Винке. — У-ве-зли.

— Куда?

Я сначала надавил на питона, чтобы и он не рыпался, а потом чуть ослабил хватку.

— К-хе, в Новый Зандейк, кхе…

— Зачем? — удивился я.

Но почти сразу же у меня появилась версия.

Там у Голландца официальная база, склады и нычки. Вполне логично, что сначала проведут обыски с конфискацией, а потом уже показательную казнь. Драго не фанатик, и не идейный, ему нажива важнее. Остальным «Искателям» нет смысла действовать иначе. Хотя я не удивлюсь, если это Датч что-то выдумал, чтобы потянуть время.

— Кажется, у нас опять неловкая ситуация наметилась, — сказал я толстяку, следя за каждым движением охранников. — Прикажи им бросить оружие.

Винке захрипел, но чётко проговорил, чтобы охрана побросала оружие и убралась. Прям очень чётко, его точно должны были понять. Но повиноваться они не спешили. Два самых матёрых переглянулись, один кивнул, а второй пожал плечами. Понятненько…

— А тебя, похоже, не очень ценят в вашем змеином братстве, — негромко сказал я на ухо Винке.

А тот в ответ лишь возмущенно промычал что-то. Это послужило сигналом. Несколько стволов загрохотали одновременно. Я только и успел, что пнуть толстяка навстречу охране, и, стреляя на ходу, броситься за колонну. Повсюду летали щепки, битая лепнина сыпалась, заваливая всё вокруг пылью, почти как дымовая граната. Не прекращая вести огонь, охранники бросились врассыпную. Больше всего пуль приняли в себя Винке и моя колонна, а остатки достались вазам со змеями.

Молчал пока только Филиппок, но так и задумывалось изначально. Я отстрелялся, не высовывая носа из-за колонны. Перескочил за соседнюю, слева от лестницы. Выстрелил по ногам крадущегося сверху охранника. Свалив его, я добил, не дожидаясь, пока он скатится до подножия. И снова моя колонна оказалась в центре всеобщего внимания — несколько очередей с разных углов превратили её в подобие яблочного огрызка. Камень отваливался целыми кусками под градом пуль.

Секундная пауза потребовалась на перезарядку. Высунувшись, я подстрелил ногу, торчавшую из-за края колонны. Охранник упал, выхватил бутыль с «Живинкой» и попытался отползти, но подставился Филиппку. Зазвучали выстрелы в обе стороны, Филиппка задавили огнём, вынудив спрятаться, но, помимо подранка, он успел свалить ещё одного.

Я к этому времени уже оказался на кухне. Миновал забившихся по углам перепуганных слуг, вышел в столовой и побежал дальше, намереваясь обойти лестницу.

Длиннющий стол, накрытый всего на одну персону, помешал мне. На другой стороне меня ждали сразу два охранника: один лихорадочно дёргал затвор, пытаясь расклинить его, второй целился в коридор. Завидев меня, первый бросил неисправный автомат, подскочил и, расставив руки, будто рубаху на себе решил порвать, зарычал. Зачем он это сделал, я понял сразу же — кожа на лице и шее вмиг покрылась змеиной чешуёй. Будто волоски выскочили из кожи, а потом раскрылись веером, сложившись в микрокольчугу.

Я выстрелил во второго. Слишком много движений ему понадобилось, чтобы перенести ствол ружья мимо дверного проёма. Минус один! А с теми, кто остался в общем зале, — даже минус восемь. Чешуйчатый и не посмотрел на упавшее рядом тел. Он достал из ножен охотничий тесак и направился ко мне.

Три выстрела — два в лоб и один в грудь — его всего лишь замедлили. Причем только третий. Всё то, что в лоб ему прилетело, он вообще не заметил, будто это щелбаны детские. Я подхватил столовые приборы со стола и один за другим метнул два ножа, две вилки и тяжёлый бронзовый кубок. Всем попал, благо расстояние сокращалось. Вилка вонзилась под ключицу, но никакого эффекта это не произвело. Чешуйчатый спокойно вытащил её, лишь с некоторым удивлением покосившись на четыре тёмных точки. Будто битые пиксели на мониторе.

— Ну, я хотя бы попробовал, — с разочарованием выдохнул я. Активировал защитный браслет и достал второй дротик.

Когда между нами осталось уже меньше метра, в змеёныше проснулись новые навыки. Он только что вроде прямо шёл, а потом вдруг резко перетёк в сторону и обратно с такой скоростью и гибкостью, словно передо мной реальная змея выёживается. То есть вызмеивается.

Короче, пользуясь тем, что я офигел от такой акробатики, он рванул на меня прямо в момент переката, изменив траекторию на полпути, и почти достал! Но натолкнулся на «Ауру страха», будто споткнулся о невидимую ступеньку. Каким-то чудным винтом выкрутился в паре сантиметров от острия моего дротика. Развернулся, выбросив вперёд нож и заставив меня отскочить. Снова ударил, но уже сверху. Ускорился и начал махать ножом, не позволяя мне приблизиться. Вынудил меня отступать сначала на стулья, а потом в угол.

На руке змеёныша пискнул биомонитор. Я мог бы понадеяться, что это таймер навыка сообщает, что непробиваемая шкурка вот-вот превратится в обычную, мягкую и уязвимую, но не стал тратить время на надежду, а вместо этого ударил ещё раз «Аурой страха»! Сбил ему замах и метнул дротик, целясь в тёмные пятнышки, которое остались от зубьев моей вилки.

И попал! Дротик воткнулся в одну из них, вонзившись на несколько миллиметров. Недостаточно, чтобы добраться до крови и активировать яд, но вполне достаточно, чтобы дротик застрял в чешуе, как и вилка до этого.

Противник опять удивился и попытался вырвать из себя посторонний предмет. Вот только это уже не входило в мои планы! Я активировал «Спринт», подлетел к змеёнышу и от всей души, то есть с активацией «Крепкой кости», ударил кулаком в пятку дротика. И вбил его практически по самую «шляпку»! Открылся и чуть не пропустил рубящий удар сверху, но яд уже схватился.

Змеёныша схватил паралич, его чешуя стала бледнеть и распадаться кусками. Мне осталось просто отойти, чтобы охранник рухнул вместе с тесаком, звякнувшим об пол.

Я стряхнул напряжение, снова включаясь в окружающий мир. Только теперь услышал, что в зале ещё стреляют. Чёткая такая перестрелка была — то один высунется, то другой. С моего этажа кто-то стрелял экономно: по одному, по два выстрела за раз. А отвечали ему сверху глухими короткими очередями.

Всё ясно. Значит, внизу — Филиппок, наверху — не Филиппок. Что, собственно, подтвердила и моя чуйка.

Осторожно вернувшись в зал, я оглядел царивший там бардак. Трупы. Мусор. В пыли остались следы ползающих змей, которые пережили расстрел вазы. Винке лежал в центре, в луже крови, но вокруг него змеиных следов почему-то не было. Видать, даже они его не любили.

Филиппок прятался за колонной. Он явно все это время пытался дотянуться до оружия охранников, но стрелок, засевший на лестнице, ему не давал. Добраться до него по широким ступенькам этот снайпер не позволил бы даже мне с моим «Спринтом», а «Аура ужаса» его тупо не достанет.

Я вспомнил, что видел на кухне окно без решётки. Возможно, чтобы загружать через него продукты с улицы. Ещё раз просканировал округу. Засёк много разных целей, но эмоции от них шли такие же, как от слуг на кухне: тревога и надежда. Все они застыли, никуда не бежали, и к нам не лезли в ожидании развязки.

Когда я вернулся на кухню, мои догадки подтвердились. Перепуганная молодая девушка без признаков инициации генома, но с желтым следом старого фингала шёпотом подсказала мне, как можно попасть на второй этаж.

Я обошел дом, добрался по решётке до балкона, обнаружил в спальне Винке сейф, бесшумно проскочил по толстым коврам до лестницы и разобрался со стрелком. На всё про всё, считая от входа в дом, у меня ушло каких-то минут двадцать. Мы дольше местным объясняли, что власть сменилась, а им автоматом выписана вольная.

В повстанцы я бывших рабов звать не стал: и время тратить не хотел, и среди них сразу нашёлся толковый мужик, который мог хотя бы попытаться сохранить ферму. Мы его из здешней тюрьмы освободили, как и десяток мужчин и женщин, захваченных в Диких землях. Бойцы Винке не стали отдавать этих людей «Искателям», а оставили пока для работы на ферме. Сначала заключенных пытали змеями: те, кто ломался, отправлялись в поля, кто не сдавался — сидел в тюрьме, пока не сломается.

Вот этот мужик, которой толковый, как раз сидел дольше всех. Был шанс, что и перед «Искателями» потом не струсит — отбрехается, и продовольствие повстанцам согласится поставлять.

Понятно, что всё это в теории, но времени продумывать всё до деталей у нас действительно не было. Только и успели, что сейф вскрыть ключом, который в кармане Винке нашли, и собрать оружие, чтобы не с пустыми руками ехать в Новый Зандейк. В основном я всем этим занимался, а Филиппок больше беседовал с местными.

Содержимое сейфа произвело на меня двойственное впечатление. Разумеется, я забрал всю наличку, которой набралось чуть больше трёхсот тысяч аркоинов. Когда-то эта сумма казалась мне огромной, но не после того, как мы начали производить боеприпасы «Древних». Поразмыслив, я не стал брать украшения и статуэтки, которым оказались забиты почти все полки сейфа. Золотые змеи, платиновые змеи, змеи с камнями, браслеты в виде змей и так далее. С такой коллекцией пусть лучше Датч разбирается.

Ещё я взял мотоцикл в гараже. Чёрный эндуро с завода в Ганзе мне сразу понравился.

В Новый Зандейк я в итоге отправился один. Филиппок повез трофеи и оружие Деми. Обещал потом вернуться с отрядом. А я, испытывая чувство дежавю, закат встречал на том же самом дереве, что и при знакомстве с городом. Так же приехал на мотоцикле, так же его припрятал, и так же наблюдал за городком. С той лишь разницей, что теперь я наблюдал через оптический прицел. И задача передо мной стояла совершенно иная.

Глава 6

Новый Зандейк немного изменился со времени моего прошлого визита. Появились признаки если не запущенности, то явного отсутствия хозяйственного мэра. Крупных производств в округе не было, единственное достоинство городка — его удобное расположение на дороге из Хемстеда в Хардервайк или от ирландской общины до Диких земель. Большинство торговцев здесь останавливались, поэтому в Новом Зандейке хватало складов, мастерских, заправок и мест, где можно поесть да переночевать.

Однако сейчас, на моих глазах Новый Зандейк медленно, но верно переходил в стадию никому не нужного города на окраине. «Миротворцы» здесь и раньше появлялись редко, потому что не боялись более опасных коротких маршрутов, а вот торговых караванов по всей Трёхе стало сильно меньше. Даже те, кто договорился с «Искателями», предпочитали не высовываться лишний раз. Да и местных стало меньше: одних выловили «Искатели», другие сбежали (в том числе к повстанцам), а третьи потихоньку, своим ходом, перебирались в Ганзу.

Так что то, что я видел в прицел, одновременно и расстраивало меня тоскливыми картинами умирающего города, но при этом радовало отсутствием охраны. Три бойца на въезде в город, четыре патрульных двойки на улицах (правда, каждая с мутантом-ищейкой), несколько человек возле штаба и отряд рядом с тюрьмой.

Последние отличались от остальных. И тем, что скучковались возле тюрьмы, и своим внешним видом. Отряд состоял как будто исключительно из бригадиров, набранных по строгим параметрам. Им вдобавок и форму одинаковую выдали. Их городской камуфляж по стилю напоминал британский DPM, только основным цветом пятен был красный, который довольно агрессивно выделялся на фоне белого, серого и чёрного. Либо просто какой-то элитный отряд, заточенный под определённый геном, либо в армии Драго появилась служба безопасности. Это тоже меня обрадовало: если эти тут караулят, то и Датч мог быть здесь.

Я несколько часов изучал город. Следил за маршрутами патрулей, изучал улочки, дома и особенно крыши. Искал удобные позиции, откуда можно будет отработать как по тюрьме, так и по штабу, оставив себе варианты для манёвра.

Наметив план действий, я слез с дерева и устроился среди корней. Немного помедитировал, настраиваясь, и подключился к пойманной по дороге стрекозе. Захватил сознание Бродяжки и очень сильно пожелал слетать до города, перелететь забор и присесть где-нибудь на краю крыши.

Есть контакт! Стрекозиный дрон-разведчик запущен.

На постоянке я «трансляцию» не смотрел. Подключался на несколько секунд, корректируя направление, и сбрасывал, чтобы не уставали глаза. Отдыхал минутку и подключался снова, одновременно тренируя и скорость подключения, и безболезненную длительность связи.

Первым делом Бродяжка облетела штаб. Никакой особой активности там не обнаружила, но засекла одного «красного», занявшего кабинет на втором этаже. Пролетев мимо казармы, я насчитал восемь клеток для мутантов-ищеек и полный карательный отряд на отдыхе. Некоторые спали, а остальные занимались кто чем: от тренировок и чистки оружия до азартной игры в карты и домино.

После штаба Бро перелетел к офису и складам Датча. Парковка оказалась пустой, а все двери кто-то выломал. Изъяли, похоже, всё, что смогли вытащить, даже контейнеры с потайным входом были разобраны. Внизу, в бункере, после обыска царил полнейший бардак. Выглядело всё это грустно, но я опять же обнадёжил себя, что это точно говорит о том, Датч здесь был.

Я отдохнул и отправил Бродяжку к тюрьме. Велел ей опуститься на крышу фургона. Рассмотрел бронированный джип, очень похожий на «дефендер» «Миротворцев», только в чёрно-красной раскраске, как и камуфляж спецслужбы Драго. Похоже, правило, что на «Лэнд Роверах» ездят только представители UNPA, на них не распространялось.

На капоте — граффити в виде глаза. Цвет и мелкие детали Бродяжка не передавала, но я подозревал, что глаз нарисовали красным — уж очень он смахивал на «Око Саурона». Была даже надпись по кругу, которую я интерпретировал как «або офо». Иначе говоря, «глаз бури» или «центр урагана».

Хм, странно… Вроде пугают бурей и следят за всеми, значит, всё-таки охранка. Но с другой стороны — это же, наоборот, самое тихое и безопасное место во время шторма. Сомнительно, что кто-то из сектантов задумывался над смыслом. Звучит угрожающе? Значит, подойдёт! Есть буря — и это страшно, а есть глаз, который следит за тобой и приведёт к тебе бурю в случае, если накосячишь или станешь сопротивляться.

Поднаторев в управлении Бродяжкой, я послал её прямиком в тюрьму. Пересчитал «Искателей» и пролетел мимо камер. Чуть не спалился перед охранником в красном камуфляже, который как раз вышел из камеры, так что толком всё рассмотреть я не успел. В одной камере валялось избитое до состояния фарша тело, в другой метался из угла в угол лысый фрик с поехавшей крышей.

А вот в третьей висел крупный, пузатый мужик. Руки растянули на цепях к потолку. На голове, безвольно упавшей на грудь, болтался мешок. Ноги связывать не стали, но силы в них, похоже, не осталось — если бы не цепи, то пленник давно рухнул бы на пол. Бродяжка заметила пятна и на мешке, и на одежде, которые, скорее всего, были красными.

Шанс, что это был именно Голландец, я оценил в девяносто восемь процентов. Парочку придержал на случай, если у Датча есть брат или если подобный типаж добродушных капибар довольно распространён на Аркадии, несмотря на то, что я их больше не встречал.

Рискуя быть обнаруженным, я сделал ещё один пролёт по коридору. Тусклые электрические лампы в глазах стрекозы казались яркими прожекторами и, по ощущениям, пробивали сетчатку до самого затылка. Слишком тёмный на контрасте потолок с трубами и проводами, давил, мешая верно оценивать пространство и расстояния. Заметь «Искатели» Бродяжку, точно решили бы, что стрекоза бухая.

А «глазастый Искатель» стоял возле пожарного щита с инструментами. Что-то я сомневался, что он был пожарным. Я бы сказал, скорее «пыточным». Но главное я разглядеть успел — Датч дышал! Правда, редко. Настолько редко, что его грудь только один раз поднялась за время моего пролёта. Или это была судорога? Глаз Бродяжки на диагностику был не очень хорошо намётан, но мне достаточно было знать, что Голландца ещё можно было спасти.

Осталось только придумать, как именно. В городе чуть больше трёх десятков «Искателей», плюс четверо из спецслужбы. Возможно, где-то по домам сидят ещё. В каждое-то окно я не заглядывал. Мягко говоря, до фига противников на нас с шакрасом. Хотя уже включилась первая передача азарта, и она подстёгивала меня действовать.

Поддержка генома — это важно, но всё-таки хотелось бы сперва понять, что делать. Ждать подкрепление и опять прикидываться сектантом? Кошмарить «Искателей» с расстояния? Допустим, я сниму охрану на воротах. Допустим, ещё пару патрулей уберу, но после этого никто точно под пули не сунется. Зато выйдет с чёрного хода и пойдёт разбираться, кто тут такой умный по городу пострелять решил.

Или устроить тихую вылазку, выкрасть Датча и при помощи «Живинки» привести его в порядок, чтобы он вывел нас по подземным тоннелям? Насчет «вывел» я, скорее всего, погорячился — скорее, придётся угонять машину и запихивать его в кабину. Допустим, это можно. Но потом погоня?

Я посмотрел на часы, попутно скользнув взглядом по таймеру кризиса. До темноты оставались считанные часы, до кризиса — несколько дней. Спасибо «ведьме». А вот Винке толком ничего не добавил. Так, пару часиков за драку в столовой, а остальное будто как-то буднично прошло. Капец, вырастил, называется, внутри себя адреналинового наркомана!

И вот сейчас… вместо того, чтобы максимально качественно продумать план, я понял, что ноги уже сами несут меня в город. Стоять! Темноты хотя бы дождёмся…

Я вернулся и ещё немного посидел на своём дереве, наблюдая, как меняются патрули. Проследил, куда разбрелись сдавшие посты «Искатели». Заодно выявил несколько новых маршрутов и запомнил расположение городских улиц и перекрестков.

Безумных фриков пинками загнали в казарму, а адекватные скрылись за дверью трактира. Как минимум их там могли просто кормить, но, я понадеялся, что и наливать тоже будут. Красный камуфляж больше не показывался. К той парочке, что дежурила внутри тюрьмы, присоединились их товарищи с парковки. Там ещё оставались двое дежурных. Итого шестеро, с кем не получится разойтись ни при каких раскладах.

Я взял с собой пистолет и снайперскую винтовку. Из бесшумного остались только метательные ножи, крепкие кулаки, железный зуб и чрезмерно раздутое эго шакраса, воплощенное в виде чуйки и маскировки. Я без проблем преодолел расстояние до забора. Нашёл ту же самую дырку, какая выручила меня в прошлый раз, и проник на территорию города.

Замер в тёмном переулке, прячась между контейнерами, и перевёл чуйку в «режим реального времени». Для этого пришлось прикрыть глаза и всеми органами чувств впитывать и ветерок, и шорохи, и запахи. Я по крупицам собирал объёмную картинку того, что меня окружало. Представлял формы, размеры и расстояние.

Было бы намного проще, будь у меня кнопка ВКЛ/ВЫКЛ на каждый навык, но и так получалось неплохо.

Сначала чувства обострились, увеличилась дальность действия. Потом появилось что-то типа эхолокации — так, наверное, летучие мыши ориентируются. Звуки, запахи, ощущения вплоть до колебаний температуры, что я для простоты называл «чуйкой», практически не разделяя, — всё это разошлось в разные стороны, зацепило найденные объекты и вернулось ко мне, преобразовавшись в нервные импульсы. Попав в мозг, они стали основой для чего-то похожего на «аудиокарту» местности. Фильтровал информацию, видимо, сам геном, оставляя только то, что интересно лично ему: конкурентов и добычу.

Следующий этап и уровень сложности — это суметь открыть глаза, не потеряв контроль над «сканером» и оставив его на фоне. У меня получилось только с третьего раза, и этот момент совпал с появлением патруля. Два «Искателя» и свихнувшийся фрик, считающий себя собакой, поравнялись с моим укрытием. Первым выскочил из-за угла на псих четвереньках и вытянулся, шумно втягивая прохладный воздух. Звук был, как от пылесоса.

Маскировка шакраса сработала только наполовину. Фрик явно понял, что за контейнером кто-то есть, но пока не разобрался, конкурент это или добыча. Он втянул сопли, а потом прыгнул на контейнер, нерешительно поскрёбся и осторожно свесил голову вниз.

Мы бы встретились взглядами, если бы на мутировавшей безухой морде сохранились глаза. Но зато я насмотрелся в носовой «воздуховод». Нос ему срезали буквально заподлицо. Губы отсутствовали напрочь. Явно специально подточенные и заострённые зубы ничего не закрывало.

Похоже, мутанта умышленно лишили зрения и слуха, рассчитывая максимально усилить нюх. Несмотря на то, что между нами было всего сантиметров тридцать, он так и не смог меня найти. Втягивал воздух и хмурился, морща лоб, но картина мира в его голове явно не складывалась. А я понял, что раньше напрасно недооценивал маскировку шакраса.

— Ищейка опять зависла, — раздался тихий голос одного из патрульных. Они как раз вышли из-за угла.

— Иди сам. Я заманался в прошлый раз его вытаскивать. Когда им научатся хоть капельку мозгов оставлять, а?

— Вот тебе оставили, а толку-то? — усмехнулся первый.

— Да пошёл ты, — зевнул второй, совершенно не обидевшись. — Опять, небось, кошака какого-то драного унюхал.

А вот это сейчас обидно было! Но разобраться с ними я планировал не из-за оскорбления, а чтобы не маячили потом у меня за спиной. Медленно поднял руки, собираясь обхватить голову ищейки, и в тот момент, когда он по-собачьи повернул ее набок, я слегка повернул шею до хруста. А потом мягко потянул мутанта на себя, пока он не упал на крышку контейнера.

— Да, млять, ты куда? — ругнулся патрульный.

Шаги ускорились, силуэт на моей мысленной «аудиокарте» приблизился, а вокруг него проявился температурный контур. И чем ближе подходил враг, тем ярче он пылал в моем воображении. Мне даже высовываться не пришлось, чтобы прицелиться. Размахнулся и метнул нож. Тот пролетел в паре сантиметров над крышкой. «Искатель» захрипел. Раздался удивлённый возглас второго и, скорректировавшись по звуку, я бросил и второй нож. Выскочил, чтобы добить первого, который схватился за нож, торчавший из горла, что-то булькал, но закричать уже не мог. Второму контрольный не потребовался.

Я спрятал тела в контейнер и, убедившись, что не привлёк ничьего внимания, повернул в следующий переулок. Затаился, пропуская мимо двух гражданских, явно лояльных к режиму, если вот так запросто и без страха шастают по ночам.

Спустя несколько осторожных перебежек я оказался на парковке рядом с казармами. Внутри царила тишина, а снаружи не было никакой охраны. Пользуясь моментом, я прошёлся между машинами, поочередно выводя их из строя при помощи подручных средств и стараясь поменьше шуметь. Можно сказать, шалость удалась. У тех, что стояли подальше от казармы, я порезал шины. Тем, что поближе, заклинил замки на дверцах, забив их щепками, а для парочки наскрёб песка и наполнил им бензобаки. Где мне удалось вскрыть капот без шума, я засыпал песок и в масляную горловину, усердно протолкнув его щупом.

Понятно, что не идеальная получилась диверсия, но шанс на успешную погоню я «Искателям» подпортил. То же самое повторилось и на парковке возле тюремного участка. Не стал трогать только красно-чёрный «дефендер». Возможно, на нем придётся уходить самим.

Пока я возился с машинами, на крылечко вышел покурить один из охранников. Услышав звук спускаемого колеса, он решил узнать, что происходит. А любопытной Варваре, как известно, нечего делать ночью на парковке, когда там шакрас пакости устраивает.

Дверь осталась незапертой, и я спокойно проскользнул внутрь. Помня планировку и расстановку мебели, тут же ушёл в сторону и спрятался за стойкой дежурного. В комнате стражник из местных, в котором угадывался кайман, читал газету, лениво покачиваясь на стуле, а «красный» что-то старательно записывал в толстую книгу. Первый даже не обернулся на предательски скрипнувшую дверь, а второй ненадолго отвлёкся от книги, нахмурился и прислушался, бросив задумчивый взгляд в сторону входа. Но у него, похоже было много работы и мало времени, так что он продолжил строчить.

Я обошёл стойку, прижался к стене, на которой висели круглые керамические выключатели в ретро стиле. Замер напротив них, прячась за сплошной боковиной массивного стола, и достал два метательных ножа. Посмотрел на свои руки, в очередной раз поражаясь новым возможностям маскировки — перед моими глазами контуры словно размывались, превращаясь в лёгкое серое марево, подстраиваясь под тень, которая падала от стола.

Послышались быстрые шаги. В комнату практически ворвались ещё три человека с аурой каких-то мощных геномов.

— Не спать! — раздался хриплый голос. — Рядом посторонний с навыком маскировки.

— Хамелеон?

— Нет. Сильнее. И, возможно, с аурой тишины.

— Где?

— Не знаю, очень сильная аура. Я его не вижу, только её отголоски чувствую. Но, думаю, что рядом. — Хриплый замолчал, но вместо него, скажем так, заговорили стволы.

Он передёрнул затвор. Зашуршала скомканная газета, хлопнула книга, заскрипели стулья по полу. Что-то загудело, наливаясь напряжением, — точно какой-то навык, но неизвестно какой. Вся эта суета нам с шакрасом не понравилась, нужно было её гасить. Я пнул ногой выключатель и выскочил из своего укрытия. Метнул оба ножа и ушёл в «Спринт», активируя «Ауру ужаса». В том месте, где меня уже не было затрещал воздух. Почувствовав запах газа, я увернулся от двух тоненьких голубых огоньков и влетел в крепкое тело, вмиг ставшее каменным. Пробил до хруста и, пока не пришло осознание, кто же из нас хрустнул, рванул на следующего.

Ещё две вспышки, как будто плевки из пьезозажигалки, прошли совсем не там, где я оказался, и влетели в письменный стол. Загорелась папка, осветив часть помещения, но я уже по новой отработал связку «Спринта» и «Ауры ужаса» совсем в другом месте.

Через несколько секунд всё закончилось.

Я включил свет, чтобы не вызывать лишних подозрений, и потушил стол. Пока метался по участку в поисках воды, проверил «Искателей» и нашёл ключи: не только автомобильные, но и две связки обычных. На каждом «красном» было что-то типа подсумка. Мельком глянул на документы, «сахарницы» и пузырьки с каплями. Вернулся к двери и запер её, а потом выглянул в окно, изучая обстановку. Пока тихо.

Спустился к камерам. Убедился, что человек в первой уже не жилец, а второй и вовсе не человек, а настолько свихнувшийся мутант, что с ним даже «Искатели» не смогли договориться. Заметив меня, он притих, провожая взглядом, но стоило мне отвернуться, как он тут же бросился на решётку и принялся её грызть. Видать, не в первый раз, потому что целых зубов у него не осталось.

Я мысленно махнул на него рукой и подскочил к третьей камере. Распятый голландец никуда не делся. Ему только чуть ослабили цепи, чтобы он мог стоять на коленях. Освещение было тусклое, но всё равно в десятки раз ярче, чем смотреть глазами Бродяжки. Пятна крови были на всей одежде и явно натекли в несколько слоёв.

— Долго будешь… смотреть? — слабым голосом выдавил Датч.

— Я что, не все метки снял? — усмехнулся я, изучая механизм, управляющий натяжением цепи.

— Одна осталась. Если бы я не знал, что ты идёшь… я бы не продержался.

Глава 7

— Идти сможешь? — спросил я, сняв мешок с головы голландца.

— Могу, — скривился Датч, явно выдавая желаемое за действительное. Как только я нашел, как распутать цепи, он тут же мешком повалился на пол.

— Уверен? — спросил я, подняв его и прислонив к стеночке.

— Уже нет, — простонал Датч. — Суки, что-то с позвоночником сделали.

— «Живинка» поможет?

Я бросил Датчу эликсир. Он довольно неуклюже, но всё-таки поймал его. По крайней мере, руки целы — это уже радует.

— Нет. Но боль снимет. Они какого-то паразита подсадили.

— Так давай я его… того? — Я достал нож и уже собрался перевернуть Датча на живот, чтобы провести операцию.

— Не-не-не, ты меня калекой… на всю жизнь оставишь. Нужен навык особый.

— И где его взять?

— Сёстры умеют. Магда должна уметь, — снова простонал Датч, попытавшись подняться.

— Сестры — это седые старушки из больнички?

— Они, — кивнул голландец. — Только некогда нам сейчас в больнице лежать.

— Ладно, — махнул рукой я. — Придумаем что-нибудь. Жди здесь.

Я выскочил из камеры, отшатнулся от агрессивного «беззубика» за решёткой и вернулся в общий зал участка. Первым делом проверил обстановку за окном и, убедившись, что тревоги пока нет, принялся обыскивать все комнаты.

Нашёл оружейную, вскрыл шкаф и слегка удивился ассортименту. У патрульных я такого не встречал. Кажется, партии из Бундесвера закончились, и спонсором нашей сегодняшней вечеринки будет компания «Норинко», известный китайский холдинг и один из крупнейших экспортёров оружия в мире.

Ну, как говорится, дарёному оружейному шкафу в дверку не смотрят, а штурмовая винтовка QBZ-95, по слухам, неплохо себя показала на коротких и средних дистанциях.

Компоновка булл-пап не числилась в списке моих любимых, но можно и приноровиться. А из окна автомобиля даже руки не придется высовывать, так что даже безопасней будет. Я взял довольно лёгкий и компактный автомат, повертел его, привыкая. Отщёлкнул магазин и ещё раз хмыкнул, глядя на патроны. Калибр 5,8 мм. Что-то типа 5,8×42 с припиской «чайна». Сами же китайцы говорят, что взяли все преимущества нашего 5,45 и натовского 5,56 и лишили их недостатков. Ага, я так и поверил.

Ладно, машинку и правда многие хвалят. Мне, а точнее нам с Датчем, достались укороченные версии самой первой модели. Переводчик огня был расположен на краю приклада, вероятно, чтобы щёлкать его зубами. В остальном, если привыкнуть к центру тяжести и к тому, что грохочет прямо в ухо, будет нормально. Левша бы не справился — гильзы прямо в лицо полетят. Но Датч вроде бы правша.

Я забрал четыре винтовки и с пару десятков полных магазинов. Где искать потом такие патроны — вопрос, но, может, я недооцениваю местных производителей? До этого их в продаже они не встречались, но если все новые партии теперь будут из Поднебесной, то подстроятся, наверное.

Выскользнул на улицу, убедился, что найденные ключи подходят к машине «красных», и начал загружать багажник. Вернулся к посвежевшему Датчу, который даже сам дополз до выхода из камеры. Вручил ему автомат, показал, как пользоваться, и взвалил голландца на спину.

— Паразит твой не выскочит? — уточнил я.

— Если бы, — вздохнул Датч, устраиваясь на мне поудобнее. — Он где-то уже в межпозвоночных дисках.

— А дальше не полезет?

— Пока нет. А вот как окуклится, то хана, считай, отбегался.

— Сколько есть времени?

Я дошёл до стола и пристроил туда голландца, чтобы отдышался.

— Сутки, — выдавил Датч. — Плюс-минус.

Я как-то моментально взмок, чувствуя нетерпение шакраса. Не нравилось ему, что мы враз стали такими тяжёлыми и медленными. Дверь осталась приоткрытой, так что протиснулись мы практически без проблем. Только голландец каждый раз, когда я впечатывал его спиной в стену, ойкал и стонал.

У машины его пришлось скинуть. Я открыл заднюю дверь и сбросил на землю огромное плотное покрывало и чёрные шторы. Потом запихал Датча в кабину, подталкивая его спиной. Будь он раза в два полегче, получилось бы лучше. Чуть полегче стало, когда он вцепился в ручку над дверью и подтянулся. Не знаю, чего ему это стоило, но лицо у него стало белым.

Осталось только затолкать его ноги, чтобы захлопнуть дверь, как где-то городе раздался нечеловеческий вой. Его тут же подхватил ещё один. А затем и третий. В небо ударили прожекторы, тут же упали на улицы, и включилась сирена. Слабенькая, возможно, механическая ручная крутилка. На другом конце города, может, даже не все проснутся, но нам от этого было не легче.

Уже через пару секунд сработала чуйка шакраса. Я прямо ощутил, как на шее зашевелились волосы. А перед глазами появились три несущихся к нам мутанта. Ищейки!

Я захлопнул заднюю дверь и через окно со стороны водителя достал снайперскую винтовку. Заглянул в салон и махнул рукой Датчу.

— Ой, прости.

— Все в порядке, — поморщился он. — Не зависай там.

Отличный совет, но технически я действительно завис. Облокотился на капот и нацелился на дорогу. Метрах в восьмидесяти появилась первая ищейка, из переулка с другой стороны улицы выскочила вторая, а за ней и третья. Сначала фрики двигались на четвереньках, периодически припадая носом к земле в поисках моего следа. Но как только заметили меня, тут же вспомнили, что на двух ногах бежать быстрее, и ломанулись вперёд. За ними мелькали лучи фонарей — нехило так патрульные отстали от ищеек. Метров на сто.

Я сфокусировался на бегунах, отринув любые отвлекающие факторы. Моментально срисовал три цели, спроецировав их траектории движения. Вроде бы просто — топят по прямой, чуть ли не соревнуясь, кто достанет меня первым. Побеждал тот, у кого ещё остались глаза, возможно, самый молодой из них.

С него я и начал. Выдохнул, взял упреждение и выстрелил. И сразу же, практически не целясь, отработал по второму. Третий резко скакнул в сторону, снова опускаясь на четвереньки. Сомнительный манёвр ничем ему не помог, я выстрелил, отшвырнув его в мусорные баки, стоявшие на краю дороги. Перевёл прицел на лучи фонариков и сделал несколько выстрелов по углу дома на опережение, чтобы притормозить фриков и заставить задуматься.

Ждать их решения я не стал. Запрыгнул в машину и выехал с парковки.

— Назад давай! — прохрипел Датч. — К промзоне! Идея одна есть, как по-тихому уйти!

Идея — это хорошо. А от человека, который знает всё нычки в городке так вообще отлично. Спорить я не стал, хотя у меня были свои планы на маршрут. Выкрутил руль и сдал назад, чтобы развернуться. Машину, а вместе с ней и Датча, тряхнуло, отчего он застонал ещё громче.

— Полегче, я же ранен…

— Ага, знаю-знаю, не картошка, — ответил я, хватаясь за китайский автомат, и, не снижая скорости, высунул его в окно. Дал длинную очередь в сторону патрульных, ни в кого, скорее всего, не попал, но убедил быть осторожнее. — Ты стрелять-то можешь?

Вместо ответа раздалась короткая очередь, а мне за шиворот прилетела горячая гильза. Бодряще! Хотя адреналин, кажется, и так уже из ушей выливался. Я дал по газам, врываясь в узкий проулок. Раскидал какие-то ящики с корзинками, зацепил чью-то рубашку, сохнущую верёвке. А соседней улочке, кажется, была ещё теснее! Проскочив её, я сразу же свернул, только примерно представляя, где там у нас промзона. Ещё раз свернул, разогнался по прямой и снова ушёл в переулок.

Новый Зандейк, конечно, не крупный мегаполис, но даже здесь можно было ненадолго затеряться. Фары я сразу же выключил. Мотор гудел, но пока фрики не догадались, что сирена им же и мешает, вполне можно ехать дальше.

На следующем перекрёстке я заглушил двигатель и покатился по дороге на инерции. Катился медленно, озираясь по сторонам и осматривая ночные улочки. Внутренне ждал, что в любой момент кто-нибудь выскочит из-за угла, залают ищейки и повсюду включатся прожекторы. Но пока загорелись лишь некоторые окна в домах. И те практически сразу погасли. Жители явно не хотели привлекать к себе внимание.

Я, наконец, узнал местность и сориентировался. Завёлся и на низких оборотах поехал по улице, прижимаясь к тёмной стороне.

— Ты куда? — прошептал Датч совсем слабым голосом. — Нам в другую сторо…

Он не договорил и отключился, потеряв сознание. Чёрт, плохо дело!

Потормошив его, я услышал слабый стон и поддал газу, внутренне радуясь, что больница находится совсем в другой части города, нежели казарма. Они, наверное, уже поняли, что с машинами проблемы, и как минимум часть фриков осталась с ними возиться.

Минут через десять я остановился в тёмном дворике, подперев единственную машину скорой помощи в Новом Зандейке. Заглушил мотор. Почувствовал на себе чей-то взгляд и заметил призрак в тёмном окне первого этажа.

Бр-р, показалось! Вроде бы.

Я вгляделся в силуэт худой старушки, полуприкрытый сдвинутой шторой, и махнул ей рукой. Посмотрел на Датча, потом снова на старушку.

Так-то она полегче будет…

Через десять минут я уже запихивал одну из Сестёр в машину. Не ту, что в окне маячила, и не самую худую, но тоже лёгкую. Там саквояж с её аптечкой, кажется, больше весил. От хлопка двери встрепенулся Датч. Застонал и заворочался, вглядываясь в полумрак.

— Где?.. Что?.. Ты украл Сестру? — попытался возмутиться он, но только закашлялся.

— Спокойно, Голландец, — ответила старушка суровым голосом. — Я сама согласилась. А донёс он меня, чтобы быстрее было. Возьми пока. Это поможет. Я чуть позже тебя осмотрю.

— Тихо, — шикнул я.

Отблески фар привлекли мое внимание. И тарахтение двигателя за соседним домом. А потом я различил и голоса. Ага! Как минимум одну машину завести смогли! И как минимум один бригадир смог собрать и организовать «Искателей» на поиски.

Как только звук отдалился, я завёлся сам. Сдал назад и поехал в противоположную сторону. Потом ещё несколько раз притормаживал или, наоборот, ускорялся, видя отблески фонарей.

— Куда теперь? — спросил я у Датча, сбросив скорость неподалёку от его старого офиса.

— Жёлтые ворота, — коротко ответил Голландец.

— Ещё подсказки будут? Я не то чтобы хорошо цвета в темноте различаю.

— На вывеске кайман…

Этот ориентир я заметил сразу. Даже приглядываться не нужно было. Кайман оказался объёмным. Длинным и крупным, хотя это была всего лишь картонная кукла, похожая на пиньяту.

Я подъехал к воротам, дожидаясь дальнейших подсказок, но нас будто бы ждали. Подъёмные ворота, жутко скрипя, поехали вверх, складываясь по секциям. Сбоку стоял сутулый мужчина с голыми ногами, одетый в дождевик с капюшоном и крутил ручку подъемника. Как только машина пересекла порог, он начал шустро поворачивать обратно.

Как только ворота закрылись, погрузив нас в полную темноту, снаружи на дороге раздалось знакомое тарахтение. Рядом с нами скрипнули тормоза, послышался стук дверей и несколько коротких команд на обыск промзоны. Кто-то подёргал ворота. По полу скользнул лучик света, пробившийся через щёлочку.

Я тихонько взял автомат, направил его на ворота. Но мужчина, который нас пустил, поднёс палец к губам и помахал рукой, мол, сейчас уйдут. Я кивнул, но автомат убирать не стал. Вместо этого пригляделся к мужику. На ногах шлёпки, а дождевик при ближайшем рассмотрении оказался обычным халатом. Лицо знакомое — вроде бы я видел его, когда мы с караваном уезжали из Зандейка. Похоже, он подорвался с кровати, когда движуха началась.

Вид у него, конечно, был нелепый. Но у меня на душе как-то полегчало от мысли, что ещё есть в этом городе те, кто вот так готов друзьям помогать. Сестра тоже молодец, правда, согласилась она только в обмен на пожертвование их ордену.

— Всё-таки выбрался, старый пройдоха, — громким шёпотом сказал мужчина, когда за воротами всё стихло.

— Спасибо тебе, — высунулся в окно голландец.

Как только ему удалось повернуться поудобнее, к нему тут же перебралась Сестра и довольно лихо распорола окровавленную рубашку.

— Я как узнал, что тебя привезли, сразу понял, что нужно готовиться, — мужик скинул капюшон и кивнул туда, где у стеночки стояла двустволка.

Владельцу гаража явно хотелось поговорить, но как только Сестра принялась за спину Датча, тот снова вырубился.

Я задумался. Прятаться вечно мы здесь не сможем. Первый раз прокатило, но, когда придут с ищейками, мы так легко не отделаемся. Я уточнил, сколько времени займёт лечение Датча, а потом уточнил, есть ли другой выход. Перезарядив автомат и винтовку, отправился прогуляться.

Дворами вернулся на центральную площадь и забрался на крышу, которую присмотрел себе ещё днём. Под маскировкой переждал прошедший мимо патруль и удобно устроился на той стороне, откуда открывался прекрасный вид на выезд из города. Ворота были закрыты, перед ними два «Искателя» раскладывали полосу с шипами, а третий крутил ручную сирену.

М-да, прорываться из города будет затруднительно. Второго выезда никакого нет, а тащить Датча через дыру в заборе и прятаться по посадкам… Сомнительное выйдет приключение без гарантий на успех.

Хотя, когда это останавливало шакраса? Новый Зандейк я не назвал бы клеткой, но от генома всё чаще прилетали нетерпеливые импульсы. Генетическая память осознавала, что мы в ловушке, и буквально требовала прорываться.

Сейчас я чувствовал «Искателей» недалеко от ворот. Патрули, которые искали диверсантов, хоть и наматывали круги по дворам, но далеко все же не уходили. Я насчитал десяток отрядов помимо тех, кто тарахтел на старом фургоне.

Изучив устройство ворот и последив за «Искателями», я спустился с крыши. Мог выстрелить, конечно. Как минимум положить тех, кто караулил у ворот. Но тогда и сирена бы замолкла, и мой интерес к этой дороге обнаружился бы. Нет, пусть лучше думают, что мы в городе хотим пересидеть или вообще уже ушли каким-то потайными ходами.

— Датч, а что с потайными ходами? — первым делом спросил я, как только вернулся в гараж.

— Нету больше потайного хода, — скривился голландец.

Ему явно стало лучше. Его живот со спиной превратились в белый кокон — Сестра не жалела бинтов. Ходить он ещё не мог, но, по крайней мере, сидел уже ровно.

— Он начинался с моего склада, а там красные дознаватели жёстко с обыском прошли. Всё плохо?

— Бывало и хуже. Есть план, но нужна помощь твоих друзей.

Я посмотрел на мужика в халате, а потом перевёл взгляд на старушку.

Ну ладно, может быть, так херово до сих пор ещё не бывало. Зато у меня появилась отличная идея!

Глава 8

Идея — это уже полдела! План был бы, конечно, получше. Но имеем то, что имеем.

— План-то вроде неплохой, только ссытся и глухой… — прошептал я.

Выдал Сестре и «халату» по китайскому автомату и показал, как ими пользоваться. Потом вместе с Датчем мы определили места, где нужно будет пошуметь. Не рисковать, не подставляться — просто дать несколько очередей в воздух, чтобы оттянуть на себя патрули, и быстро спрятаться, прежде чем они появятся.

Дальняя часть промзоны идеально подходила для первой точки, куда и пошлёпал мужик в халате. Вторая точка — рынок, туда отправилась Сестра. Обговоренная сумме пожертвования Ордену при этом удвоилась, но когда на благородное дело, то и не жалко. На эти пятнадцать тысяч аркоинов можно открыть отдельный лазарет на территории лагеря повстанцев, о чём, собственно, мы в итоге и договорились. Спрятав автомат под длинным балахоном, старушка махнула нам рукой, типа, «провожать не надо». У нее имелись свои секретики, как проскочить мимо ищеек.

Мы сверили часы, договорились, в какой момент нужно начинать, и я погрузил Датча в машину. Помог устроиться поудобнее на переднем сиденье и выдал ему запас магазинов. Осталось только захватить ещё одного союзника. Не друга, а скорее врага моего врага, но в нашей ситуации выбирать не приходилось.

Мы выкатились за ворота и, не включая фары, тихонько поехали к полицейскому участку. Припарковались на соседней улице, остановив машину вплотную к забору за мусорными контейнерами.

— Ты уверен? — спросил Датч, пристраивая автомат в открытое окно.

— Хуже точно не будет. А ты уверен, что местные не пострадают?

— Уверен. Все сидят за семью замками. Случайных жертв точно не будет.

— Ну, тогда пожелай нам удачи!

Я выскользнул прямо через окно, забрался на крышу и оттуда перескочил через подпирающий нас забор. Дверь в участок была открыта. На полу, прямо в центре основного зала, остался обгоревший след после какого-то колдовства. Может, пентаграмму рисовали, вызывая демонов из ада Аркадии, чтобы те указали, куда делись беглецы.

А может, тут проводили какие-то более простые химические опыты для обнаружения следов. Что-то типа моей чуйки, только исключительно на реактивах, которые воняли, к слову отвратительно. Вряд ли они могли идентифицировать объект и показать, куда он направился, но узнать количество врагов — вполне реально. Я даже в красках представил себе, как вспыхнул порошок, и на клубах дыма показались силуэты в формате лазерного шоу. Проходя мимо пентаграммы, я поморщился и ещё раз чихнул. Жжёная резина вперемешку с пряным запахом горькой гвоздики — такой себе коктейль.

«Искателей» внутри уже не было ни одного. Я спокойно прошёл к камерам, констатировав смерть безымянного пленника в первой клетке. А вот беззубик вполне себе неплохо проводил время. На решётку больше не бросался, а сидел в центре камеры на корточках и увлечённо ковырялся пальцами во рту. Похоже, раскачивал последний или предпоследний зуб.

На моё появление фрик не отреагировал — настолько он увлёкся процессом. Туда-сюда. Обломок всё время норовил выскользнуть, что явно злило мутанта. Он шипел и порыкивал. А когда, наконец, удалось доломать верхний клык, он аж хрюкнул от удовольствия и начал разглядывать добычу. Хрюкнул ещё раз и неожиданно метнул свой зуб в решётку, то есть в меня.

Тот просвистел мимо моего уха и воткнулся в стену, зарывшись в окрашенную штукатурку.

— Фу таким быть, — скривился я и помотал головой.

Мутант отвернулся, крутанувшись на пятой точке. Блин, с такой мотивацией он мне не поможет с «Искателями» драться!

Я посмотрел на часы. До запланированной акции осталось совсем немного времени. Подобрал нужный ключ и открыл замок. Скрипнул дверью, приоткрыв её на пару сантиметров, и тихо попятился, следя за спиной мутанта. Едва я махнул рукой на свою затею, как фрик неожиданно прыгнул. Да так прыгнул, что сразу же оказался в коридоре. Зарычал, беззубо оскалился, и рванул за мной.

Я тоже рванул, борясь с желанием развернуться и вступить в бой. Шакрас, похоже, не понимал, почему мы бежим от монстра, а не за ним. Не всегда нужно понимать зачем, но всегда нужно делать то, что нужно делать…

Геном прослушал краткосрочный курс философии и мотивации от реципиента, а я помчал так, будто за мной черти гонятся. Хотя технически один действительно гнался. Я проехался по столешнице, опрокинул за собой пару стульев и сиганул через стойку. В дверях столкнулся с удивлённым патрульным, свалил его и, пробуксовывая на его ноге, подорвался дальше. Услышал за спиной удивлённый окрик, затем удар в дверь, торжествующее рычание, оборвавшийся вопль ужаса и какой-то отвратительный звук разрывания плоти.

— Мой пацан! — хмыкнул я, не оборачиваясь, и с разбега запрыгнул на забор.

Перевалился на крышу нашей машины и рыбкой нырнул в окно.

— Удачно? — спросил Датч, озираясь по сторонам. — А то время уже…

Он не договорил, потому что в деревянный забор с размаху влетел мутант. А со стороны промзоны раздалась короткая автоматная очередь. В ответ ей дважды бахнул двенадцатый калибр, после чего автомат затрещал не переставая. В забор за это время ударили ещё дважды. Несколько досок треснули, выгнувшись в нашу сторону, но ещё на пару ударов его должно хватить.

— Едем! — Я завёл двигатель и, пока особо не газуя, покатил по улице.

Когда мы поравнялись с крайним домом, забор не выдержал. Разлетелись доски, и в проломе появилась туша мутанта, где, кажется, застряла. Завопив, он принялся крушить всё вокруг до тех пор, пока не рухнула целая секция. Выбрался из нее он совершенно оглушенным.

Пришлось мигнуть фрику аварийкой, чтобы помочь соориентироваться. Можно было бы и посигналить, но по соседней улице как раз проехал фургон «Искателей» в сторону промзоны.

Ну, глядишь, что-то и получится.

— А, может, перебьём их? — спросил Датч, озвучив мои мысли. — Отследим по кучкам, разделим и зачистим. Захватим город… — размечтался он, но потом сам же себя и расстроил: — Удержать, правда, не сможем пока что.

— Рискованно, — нахмурился я. — Ещё одна, максимум две кучки, и больше они разделяться не станут. Будем нарываться — завязнем в перестрелке, и нас числом задавят. Будем медлить — на рассвете…

— На рассвете сныкаемся и пересидим, — перебил меня Датч.

— А на рассвете, — спокойно продолжил я, — они выведут на площадь женщин, детей, Сестер. Всех, кто остался, и начнут расстреливать по одному, покрикивая в громкоговоритель, чтобы мы сами сдались.

— Уверен? — совсем неуверенно спросил голландец.

— Нет, — пожал плечами я. — Но однажды такое уже видел. Поэтому разделяем врагов на кучки, налетаем всего на одну — на скорости и с элементом неожиданности. Выигрываем немного времени, чтобы открыть ворота, и валим отсюда ко всем чертям. Если какая-то кучка сунется за нами, то там уже попроще будет.

— А если?.. — начал Датч, но теперь уже я его перебил:

— А если не получится, то пободаемся с остальными.

Я посмотрел на часы. Подходило время второй очереди звуковых спецэффектов.

Сестра не подвела. На минутку только выбилась из графика. Со стороны рынка раздался одиночный выстрел. Потом ещё один, а следом несколько очередей. Я так и представил, как Сестра сначала осторожно, небось, на вытянутых руках, пробует выстрелить. Роняет автомат, пробует ещё раз, уже уверенней, а потом входит во вкус.

Я поправил зеркало заднего вида. Капец! Не мутант, а какой-то мем с растерянным Траволтой! Пришлось всё-таки посигналить и тут же газовать, забыв про осторожность. Заметив машину, фрик аж подпрыгнул от радости и помчал к нам.

Мы тоже погнали! Быстро проскочили перекрёсток, свернули, проехали метров пятьсот — и снова нырнули в переулки, пробираясь к центральной площади. Перед выездом на неё я чуть снизил скорость и прикрыл глаза, заставив чуйку сканировать как можно дальше.

Справа выезд. До ворот метров триста по прямой. И возле них по-прежнему стоят трое. Ещё один силуэт сидит в ближайшем здании.

Слева — трактир и магазины, включая оружейный. Рядом с ними дежурят шестеро «Искателей». Что-то фонит, будто среди их геномов тоже есть обладатель слабенькой чуйки.

— Готов? — спросил я, повернувшись к Датчу.

— Давай уже скорее, пока нас эта тварь не догнала, — ответил голландец, нервно оглядываясь назад.

Тварь все-таки догнала. Прыгнула, намереваясь ухватиться за крышу. Я резко тронулся, обламывая его планы, и выехал на площадь. Дал длинную очередь через окно и повернул направо, не реагируя на ответную стрельбу и свет прожекторов. Заднее стекло тут же разлетелось вдребезги, а крепкий кузов стал впитывать в себя пули.

Стрельба перестала быть стройной. Хаотичные выстрелы пытались, но, видимо, не могли достать быстрого мутанта.

Сами виноваты, надо было и по сторонам светить, а не только на нас. Да и создавать такого фрика не надо было…

Сто пятьдесят метров. В нас опять полетели пули. Теперь уже лобовое получило несколько пробоин. Датч высунулся в окно и открыл ответный огонь. Крепкий мужик, конечно, но в основном пули летели по воротам. Куда угодно, только не в «Искателей». Выше, по бокам, вообще хер пойми куда — от этого жалкого зрелища я опять вспомнил Траволту!

Шестьдесят метров.

Я начал вилять, а когда на перезарядку ушёл не только Датч, но и «Искатели», резко дал по тормозам. Машину развернуло левым бортом параллельно воротам. Даже выдумывать ничего не пришлось! Подхватив автомат, одиночными выстрелами я быстро снял двоих, а бегущего третьего «проводил» до самой будки, расстреляв её насквозь. Датч в этот момент отработал по остаткам «Искателей» на площади. Уже не лупил от всей души, а короткими очередями по три патрона, выцеливал фонари и силуэты.

— Шустрый, кажись, отбегался! — крикнул Датч, заряжая новый магазин. — Чёрт, у тебя кровь!

— Есть немного, — ответил я, снова притапливая педаль газа и выкручивая руль.

Крови и правда было немного. Две пули прилетели в плечо, наткнувшись на активированный браслет «Древних», а вот третья попала выше и прошла насквозь трапециевидную мышцу. Подняв руку и потянув плечо, я поморщился. М-да, дирижёром мне сейчас не стать. Хотя, может, и смог бы, если бы такая фигня не случилась…

Датч моментально сориентировался и на ходу залил мне всё плечо «Живинкой». Достал марлевый тампон из запасов, выданных Сестрой, но как достал, так и выкинул. Вместо этого схватился за автомат. Развернулся и начал палить поверх сидений, прямо через разбитое заднее стекло. Мне тут же и в плечо, и в голову начали барабанить горячие гильзы.

Но я даже возмутиться не успел, потому что произошло что-то странное и непонятное. Руль просто выскользнул из моих рук и крутанулся так, что машину сбросило с дороги прямо в столб. Только в последний момент мне удалось вернуть контроль над рулём, но разойтись со столбом мы уже не успели. Голландца треснуло о приборную панель, автомат улетел куда-то на заднее сиденье, а я просто ткнулся носом в руль заглохшей машины.

Поднял голову и увидел, что напротив машины стоит неизвестный мне «Искатель». Я точно его ни разу не видел, пока наблюдал за городом. Спутать такого с кем-то было нереально! Среднего телосложения, в красно-чёрном камуфляже, как у дознавателей. Короткие белые волосы, очень светлая кожа и красные глаза. Руки он развёл в стороны, закатав рукава. Мне очень не понравилось, что оба предплечья были покрыты бронёй «Древних». Но главное, что над каждой ладонью, прямо в воздухе, парили круглые стальные шарики. Он смотрел на нас и пакостно улыбался. Нападать не спешил, будто ждал подкрепление.

Кажись, приехали.

— Это чё за жонглёр такой? — спросил я, откинувшись на спинку сиденья.

— Это Альбинос, — ответил Датч и закашлялся. — Это он мне паразита подсадил. Он главный у дознавателей.

— У него телекинез? — спросил я, покосившись на чудом уцелевшее зеркало заднего вида. Подмоги пока не было видно. У нашей машины отвалилось крыло и бампер, но поехать она ещё сможет. Если бы подозрительный тип не мешал. — Откуда он взялся вообще?

— Хер знает, магнитная аномалия, похоже, — усмехнулся Датч, стараясь незаметно пошарить за сиденьем. — У него точно извращённая фантазия, херовое чувство юмора и боевые браслеты Древних. А если ты про геном, то не знаю, что у него было в базе, но инициация прошла с побочками. Он не просто альбинос, он солнечный свет не переносит.

— Десять метров каких-то не доехали… — вздохнул я и слегка пошевелился, незаметно достав пистолет.

Или заметно? Потому что Альбинос на моё движение отреагировал моментально. Один из шариков пулей метнулся к нам, добавил новых трещин на лобовом и прямо у меня перед носом взмыл вверх. Пробил крышу и тут же вернулся с новой дыркой. Замер между нами, а потом рванулся сначала на Датча, а потом на меня.

Я не стал дёргаться, как голландец, а, наоборот, схватил шар и сжал его в кулак. Рука резко улетела в сторону и прилипла к потолку. Потом метнулась к Датчу, заехав ему по лбу, а затем попыталась ударить и меня, но я увернулся. Рука дрожала, в кулаке стало горячо, будто там вибромоторчик раскочегарился, но держал я крепко.

Как только Альбинос понял, что просто так я шар не отдам, тут же метнул в меня второй. Без предупреждения, понтов и зигзагов — шар с дикой скоростью, будто его из рогатки выпустили, влетел в многострадальное лобовое стекло и воткнулся мне в левую ладонь. Ожгло так, будто раскалённый гвоздь воткнули. Но я поймал! И тоже сжал кулак. И теперь сидел, тряся перед собой обоими руками, как припадочный. Виброотклик уже не казался забавным, но и отпускать их нельзя.

Я видел, что у Альбиноса от напряжения синие вены вздулись на бледной шее, висках, лбу — везде проступили сосуды. При этом он улыбался. А потом пистолет, который лежал у меня на коленях, вздрогнул и начал медленно подниматься в воздух. Сначала неуверенно, но когда он преодолел высоту приборной панели и попал в зону визуального контакта с Альбиносом, то выровнялся. Поднялся ещё выше и развернулся, нацелившись мне в лоб.

— Сука, нет же таких правил в квиддиче… — прошипел я сквозь зубы. — Датч, включайся!

И Датч включился. Дотянулся до упавшего автомата и выдал длинную очередь через остатки лобового стекла. «Глок» рухнул мне на колени, вибрация в кулаках прекратилась, но почему-то Альбинос всё ещё стоял на ногах. Сквозь осколки лобового и гуляющие по салону гильзы видно было плохо, но казалось, что вокруг «Искателя» образовался невидимый щит. Что-то типа полусферы, которой пули меняли свою траекторию, уходя под разными углами мимо цели. Не все — несколько проскочило, но тоже в основном попали в браслеты.

— Он всё разом не тянет, не отпускай его! — крикнул я Датчу. Скинул ему и пистолет и толкнул свой автомат, валяющийся на полу, а сам вышел из машины.

Размял шею, проверяя, насколько восстановилась рука. И встряхнул кулаки, в которых всё ещё сжимал металлические шары.

— Ага, квиддич! Ты в лапту не пробовал! — На этих словах я размахнулся и метнул первый шар в сторону Альбиноса. А следом и второй! Я не рассчитывал, что пробью и странное защитное поле, и самого «Искателя», но надеялся сбить ему контроль. Если он управляет металлом и снаряжением «Древних», то как минимум на свои запчасти он отвлечься должен — ресурс этой силы ведь не бесконечен.

Или нет. Но это уже было неважно. У Датча закончились патроны, Альбинос ловил свои шарики, а я активировал свою рабочую связку «Спринта» с «Аурой страха» и налетел на аномального мутанта. С голыми руками, чтобы никакое магнитное поле не остановило меня.

Кулаки болели изнутри, я чувствовал каждый укреплённый удар. Но это было светлое чувство. Хотя… добил я его уже бампером. То есть сначала о бампер, а когда он отвалился, то и самим бампером.

— Уходим! Уходим! — закричал Датч, открыв огонь в сторону площади.

Я же бросился к воротам. Оттащил шипы, сбил замок и оттолкнул створки. Добежал до машины, чертыхнулся и вернулся к Альбиносу. Запихнул его в багажник через разбитое стекло и только тогда уже занял место водителя. Завёл машину, со скрипом сдал назад, потеряв у столба крыло. И худо-бедно с небольшим перекосом вкатился в ворота.

— Этого-то на хера взял? — спросил Датч, в момент очередной перезарядки.

— Ну, знаешь ли, боевые браслеты «Древних» нечасто на дороге валяются…

Глава 9

— Ходу! Ходу, ходу, — подгонял я подбитую машину.

Шла она туго, и всё время пыталась завалиться вправо. Руль трясло, он буквально стучал мне по ладоням, напоминая о битве со стальными шарами. Пусть я её выиграл, но на каждой ладони сейчас было выжжено по кругу, будто я их об асфальт разодрал.

Датч продолжал стрелять. Снова пошли отсечки по три выстрела, летевшие во всё, что появлялось в подсвеченных воротах. Выскакивали пока пешие, пытаясь палить по нам, но скоро могли появиться и фургоны.

Настрадавшийся джип продолжал терпеть, принимая в кузов свинцовые пули. Несколько достались мёртвому Альбиносу, что-то прилетело в моё сиденье, и одна всё-таки достала Датча, пробив ему плечо. Он выругался, но стрелять не перестал. Выпустил ещё два магазина и только потом начал разгребать бардак, пытаясь дотянуться до лекарств, которыми нас снабдила Сестра. Не прекращая ругаться, он звенел битыми склянками. В машине запахло ядрёной медициной, сдобренной чем-то фруктовым. Не знаю, как оно могло бы лечить, но один только запах бодрил не хуже нашатыря.

Что-то всё-таки уцелело. Голландец нашарил на дне маленький пузырёк и откопал отдельную пачку бинтов. Первую пропитанную зельем заплатку приладил себе на плечо, а вторую протянул мне и перебинтовал правую руку прямо на ходу.

— Это что? — спросил я, принюхиваясь к сладкому запаху. Пахло конфетами, отчего возникли сомнения в эффективности.

— Это «Крепыш», — ответил Датч, — Сёстры варят из эпифитов. Но из каких именно, не говорят. Но это и понятно, он в три раза сильнее «Живинки».

— Всё побили? — с надеждой, что не всё, спросил я, чувствуя эффект на правой руке.

Болеть не перестало, но и не простреливало, когда я сжимал руль. Я протянул левую руку, дав перебинтовать и её.

Мы доехали до леса ровно в тот момент, когда в воротах города появился первый фургон. А когда увёл джип за деревья, и выбрался на дорогу, то их уже было три штуки. Один стандартный для перевозки карателей и два джипа, явно отобранных у гражданского населения.

Дорога простреливалась идеально, почему по ней и не хотелось уходить пешком с раненым Датчем. Я вытащил снайперскую винтовку из машины, проверил, что она пережила погоню с обстрелом, и побежал к крайнему дереву. Занял позицию, чтобы и стрелять удобно, и чтобы фары в меня не светили, и приготовился встречать «Искателей».

— Кто ищет, тот всегда найдёт. Но не всегда то, что хотел…

Ещё минутка мудрости от реципиента донору, который пока не заинтересовался такими далёкими целями.

Подпустил поближе и прицелился в лысого водителя фургона. От большинства карателей «Искателей» его отличали только толстые мотоциклетные очки. Я прицелился в бледное лицо, выделяющееся на тёмном фоне кабины. Потом взял чуть ниже.

Выстрелил и тут же поймал цель ещё раз, догнав резко свернувший фургон. Первый выстрел ушёл в сторону — больная рука подвела, но после второго водитель, уже ткнулся лбом в руль. Фургон понесло в сторону соседней машины. Они стукнулись и притёрлись, после чего фургон начал тормозить, а машина вильнула в сторону. Я взял в прицел третью, разглядев за рулём бригадира, а за его спиной — тесный ряд из пяти бледных карателей. Похоже, они ещё и в багажник набились.

Расстояние сократилось, и, как бы бригадир ни пытался вилять, но словил сначала «Кондрашку», а потом и пулю. Прежде чем паралич прошёл и машина потеряла управление, успел отработать ещё и по пассажирам — они так плотно набились, что промахнуться было сложно. Я вернулся к джипу, но увидел только красные задние габариты. Вильнул он совсем лихо, уйдя на разворот, и решил уже не возвращаться.

Фургон замер мордой к лесу, а джип — поперёк, освещая фургон своими фарами. «Искатели» в спешном порядке из него выпрыгивали. Но согласованности в их действиях не было. Половина бросилась врассыпную: кто сразу в город, кто прятаться за фургон. Двое так вообще недолго думая залезли обратно в кузов. Но были и те, кто решил идти вперёд. Они побежали вдоль дороги, чтобы спрятаться за джипом. Я не видел, сколько бойцов в итоге выбралось — они сразу же попрятались за машиной и, похоже, пытались разобраться с пулемётом, застрявшим в багажнике. Парочка «Искателей» высунулась над капотом и открыла огонь по моей позиции.

Но я был уже метров на тридцать правее. Несколько раз выстрелил. Выбил фары у фургона, чтобы минимизировать подсветку леса. А потом разрядил остатки магазина по джипу. Снова ушёл, перезарядился и ещё добавил. Точно снял стрелка над капотом и без гарантии расстрелял джип. Выбил окна и свалил фриков, прибежавших от фургона.

Ещё раз сменил позицию и дождался, когда высунется пулемётчик. Потом дождался, когда за пулемёт встанет следующий, а третьего уже не было. Только бледные спины, зигзагами улепётывающие в темноте. Трогать их я не стал, показав пример остальным, что этот выбор правильный. А вот на тех, кто ещё сомневался, потратил новый магазин. После чего побежал к Датчу.

Машина завелась не сразу, но всё-таки расчихалась и с перекосами, но покатила по лесной дороге.

— Не уедем мы на ней далеко, — вздохнул я, передав Датчу магазины и патроны для зарядки.

— А нам далеко и не надо, — усмехнулся тот, но тут же чертыхнулся, прищемив себе палец. — Чтоб тебя!

— Просто не торопись, — не оборачиваясь ответил я. — А куда нам надо?

— Обратно к Винке. Но не прямо к нему, а чуть ближе к нам, — Датч помахал рукой в воздухе и подул на палец.

— Зачем?

— Как зачем? За машиной! — Датч растянул губы в улыбке, заметив, что я на него покосился. — Я же тебе машину привёз! Всё как договаривались! Ну-у… почти всё. Главное — база подходящая, а остальное тебе Ульрик уже доработает. За мой счёт, естественно.

— А эти, — я кивнул в сторону багажника. — Не забрали?

Новость была хорошая. Понимая, что голландца замели на маршруте, я уже распрощался с мыслью о новой машине.

— Нет, мы же налегке к Винке поехали. Я как чувствовал, что не надо добро светить, так что две машины мы спрятали. Надо было ещё и людей оставить, но нас и так мало было, думали, грузить много чего придётся. Никогда я не любил Винке! Знал ведь, что он шкура продажная. Но подумал, что это как раз и прокатит. Хотел цену двойную ему предложить.

— Подожди, сейчас расскажешь. — Я притормозил, заметив узкую просёлочную дорогу, и съехал мимо кустов. — Вернусь через двадцать минут.

Поставил машину так, чтобы её не увидели с дороги. Просканировал округу и побежал через лес за оставленными вещами. Что-что, а ночные прогулки шакрасу давались на удивление легко. Сразу чувствовалось, что это родная стихия генома. Сквозь густую листву даже луна не проникала, царила полная темнота, но я будто бы заранее чувствовал и поваленные деревья под ногами, и ветки с лианами над головой. С ориентацией на местности тоже проблем не возникло.

У своего любимого дерева я оказался ровно через десять минут. Вскарабкался на верхушку и посмотрел на город. Он не спал, хотя не было ни звуков тревоги, ни пожаров. За закрытыми воротами «Искатели» спешно заделывали дыр и искали виноватых. Не особо похоже на организованную подготовку к погоне.

Я забрал свои вещи и вернулся к Датчу. Загрузился, но предварительно выкинул из багажника лишнее: мусор, стеклянную крошку, несколько горстей гильз и Альбиноса. Не повезло ему — его ещё раз пять подстрелить успели, пока он в багажнике лежал. И как минимум три попадания были бы смертельными.

Браслеты на его руках болтались возле запястья. На вид они были одинаковыми: размер, материал, орнамент и символ в виде плюсика. Ульрик рассказывал про четыре типа: треугольник, квадрат, круг и плюс. Треугольник означает помощников для укрепления, а что тогда плюс?

— Усиление это! — Видимо, размышлял я вслух, потому что мне ответил высунувшийся в окно Датч. — Давай скорее, интересно же! А я не могу пока идти. Только-только пальцы начал чувствовать.

— Хм, а чем усиление отличается от укрепления? — спросил я. Аккуратно взявшись за браслет, начал его растягивать, чтобы снять.

Всё, как и говорил Ульрик, — в полурабочем состоянии браслет снять сможет любой. Незаметно, например, во сне, стащить не получится. Даже сильно пьяный почувствует эти манипуляции, а потом активирует.

Снял один, потом второй, проверил карманы Альбиноса, найдя там стандартный для жителя Аркадии набор: несколько геномов, пузырёк с прозрачными и холодными на ощупь каплями. Плюс обнаружил заряженный инъектор. Даже разглядывать его не стал, сразу отбросил в сторону.

— Так чем отличается? — переспросил я, забираясь в машину.

— Один укрепляет, так сказать, тело, а другой усиливает дух, — многозначительно сказал Датч. — Навыки, короче. Что там у Альбиноса было? Дай глянуть.

Я передал Датчу найденный контейнер и зажмурился от неожиданно ярко включившейся проекции на его биомониторе. Краем глаза увидел, как побежали строчки и схемы, но детали разглядеть не получилось.

— В общем… — Датч схлопнул картинку. — Поворот не проедь, нам на юг надо.

— Кстати, у тебя метка на Деми есть? — спросил я, вспомнив, что отправил Филиппка за подмогой. — Блин, да ты же и не знаешь-то ничего…

Изучение и обсуждения найденного генома пришлось отложить. Сначала я рассказал всё, что произошло в лагере. Потом то, что произошло потом и чего можно ожидать. Датч подвис, видимо, работая со своей внутренней чуйкой.

Метка на Деми была. И ещё на нескольких людях, кого голландец считал ключевыми в своей организации. И на мне была, но я не стал ни искать её, ни требовать, чтобы Датч её снял. Кто знает, вдруг наступит время, когда и меня надо будет спасать.

В общем, Датч ушёл в себя, а я свернул на южную дорогу и, пользуясь тем, что степь вокруг была абсолютно голой, сам принялся за изучение геномов. Только мудрить с биомонитором не стал. Откопал в вещах прибор, подаренный Купером, и, глядя одним глазом на него, вторым на дорогу, стал читать.

Всё-таки телекинез, мать его! От какой-то неведомой зверушки, которая-то ли вымерла на земле, то ли никогда и не рождалась. Название было соответствующее: Объект № 07. С максимальной редкостью и напоминанием о пакте совместного исследования.

Получается, что UNPA какие-то геномы «Древних» смогли разгадать? Или дело в том, что сканер у меня специальный? Не суть, но интересно, откуда у «Искателей» такие крутые игрушки. Тоже от Кристины?

Я покосился на шарики из металла древцилов. Прихватил их с собой, подумав, вдруг они в комплекте с браслетами идут. Но нет. Считай, зря взял, потому что к шакрасу этот навык неприменим. Сплошная магия, видать, а у меня вместо маны ловкость и выносливость. Пофиг. Другой вопрос: как это усилит меня? Доспех на обе руки — это уже плюс, можно теперь и в пасти каймана спокойно локтем зубы пересчитывать. Но мне срочно нужен атакующий навык. Если не от шакраса, то какой-нибудь другой суперхищник подойдёт.

Пока я размышлял обо всём этом, понял, что начинаю клевать носом. Долгая ночь подходила к концу, небо вдали начало проясняться, а я и не спал, и не ел уже черт знает сколько времени. Закапал «Мяту» в глаза, отметив, что придется обновить запас «энергетиков». Навык, пусть маленький, но имелся, проблема только в ингредиентах. Но и это решаемо — поеду к «Крысоловам» за результатами поиска Птичьих, тогда и в генотеку заскочу.

— В общем, — очнулся Датч, после того как я пихнул его в бок и предложил «Мятные капли». — Деми в пути. Судя по траектории, едет в Новый Зандейк из промежуточной точки.

— Отвела людей в безопасное место и всё-таки сорвалась?

— Настолько подробно мои метки не рассказывают, — вздохнул Датч. — Но, думаю, что так и есть.

— Надо перехватить, — сказал я, посмотрев на уровень бензина в баке. Каким-то чудом его не прострелили, но расход всё равно был довольно высоким.

— Успеем, нам немного осталось. На рассвете уже будешь обладателем собственного транспорта, — кивнул Датч.

— Прямо с документами?

— Оформлена в Ганзе на твоего однофамильца, так что да. Только «Искателям» я бы на твоем месте всё равно не попадался.

— А что за машина-то?

— Местная сборка на базе какого-то «Форда», — отмахнулся Датч. — Я не особо в них разбираюсь. Мне важнее, что в нём запас еды есть. Так что давай побыстрее.

И я утопил педаль в пол. За разговорами, которые больше поддерживали в нас бодрость, чем реально несли какой-то сакральный смысл, время пролетело незаметно. Незаметно взошло солнце и начало шпарить так, что даже ветерок, который шарашил через дыры в лобовом, не охлаждал. Меня ещё хоть как-то спасал улучшенный теплообмен, а Датч весь извёлся. Он вертелся на кресле, как уж на сковородке, хотя это его, скорее, заживающая спина беспокоила. Он уже мог ровно стоять, держась за кузов.

На горизонте появились заросшие деревьями горы, и снова вокруг пошёл сплошной лес. Голландец превратился в штурмана. Довольно толкового — мы ни разу не проскочили мимо нужной просеки. Будь я здесь в одиночку, даже с картой или навигатором заплутал бы на несколько дней. Нельзя сказать, что мы далеко укатили от более ли менее обжитых земель. Через каких-то двадцать километров должны начаться земли Винке.

Мы наконец выехали на небольшую поляну, где в тени под пальмами стояли две машины. Первая — стандартный фургон Датча, а второй — мой. По первому впечатлению, это был минивен. Он же малотоннажный фургон производства компании Ford. По второму — что-то типа Ford Econoline E350. Пять метров в длину, два в ширину и почти столько же в высоту. Никаких местных усилений: ни пулемётного гнезда на крыше, ни решёток, ни рамного супербампера, только лебёдка и четыре дополнительные фары. Считай, гражданская версия, выкрашенная в два цвета. Низ — зелёный, а верх ближе к бледно-жёлтому. Вполне неплохой камуфляж для местных дорог.

С пассажирской стороны, помимо двери в кабину, имелась ещё одна распашная полуторная, через которую можно было попасть в просторный кузов. Настолько просторный, что при желании фургон можно переделать в автодом. И уж точно можно выставить навес, который крепился к багажнику на крыше, и расположиться у костра, имея всё необходимое под рукой. Багажник на крыше минивена, как и салон фургона, были плотно загружены ящиками и мешками.

— А чего месту пропадать-то? — прокомментировал Датч, поймав мой взгляд.

У меня не было претензий. Даже наоборот, мне хотелось узнать грузоподъёмность и оценить манёвренность под нагрузкой. Просвет высокий, колёса большие, полный привод, мощный движок. Я понадеялся, что мощный, — тут Датч не подсказал, а рекламного проспекта в бардачке не оказалось.

Новым минивен никто бы не назвал, но состояние было близким к идеальному. Пробег на спидометре значился какой-то детский — явно местные уже скрутили. Датч сказал, что это стандартная практика. Когда машина попадает на Аркадию, её полностью перебирают, меняют некоторые детали на местные и как бы обнуляют.

Мне машина понравилась. Правда, за руль я так и не сел. Автоматическая коробка передач с переключателем на руле словно специально предназначалась для частично парализованного Датча. Поэтому я поприветствовал своего нового (пока что не боевого) «коня» и, как только мы быстро перекусили и перенесли вещи, я забрался в старый грузовик.

Датч ещё раз проверил метки. Нахмурился немного, что-то там высчитывая и прикидывая, и проложил новый маршрут. То ли Датч недооценил решимость Деми, то ли что-то напутал, но мы уже опаздывали. Поэтому погнали без сна и хоть какого-то отдыха, выжимая максимум из старого грузовика. У «Форда» запас мощности и наполовину не использовали.

Мы уже въехали на территории, относящиеся к Хемстеду. Так сказать, на дальние окраины и до отряда Деми оставалось не больше восьмидесяти километров. Как на дороге появилось что-то непонятное. Датч, который ехал первым, настолько резко дал по тормозам, что я чуть было не разбил собственную машину. Грузовик заскрипел, как резаный, в кузове что-то загрохотало, треснули ящики.

А я чуть заикой не стал, словив то самое чувство, когда жмёшь на тормоз, а зад чужой новой машины всё ближе и ближе. Вдвойне гадкое чувство, когда это твоя машина, а не чужая!

На нервах я пропустил сигнал шакраса об опасности. Точнее перепутал его. Грузовик, наконец, остановился, легонько ткнувшись в «Форд». Я выпрыгнул из машины и побежал к кабине — проверить, что случилось с Датчем. Заглянул в открытое окно и увидел, что голландец застыл, будто его парализовало. Он дышал, крупные капли пота текли у него по вискам, но говорить не мог. Пытался что-то сказать, но лишь заикался на первой букве.

— П-п-п, п… — выдавил из себя Датч, тыкая подбородком в лобовое стекло.

Тут шакрас повторно напомнил о себе. Я медленно повернул голову, одновременно потянувшись за пистолетом.

На дороге — никого. Только марево от нагретой земли. Странное марево — жарко было уже давно, а вот визуальные эффекты появились только сейчас. И вдвойне странно то, как оно себя вело: то вспыхивало, поднимаясь на высоту до двух метров, то змейкой стелилось по земле, становясь густым и ярким.

Я почувствовал на себе пристальный взгляд. Метрах в десяти от дороги, среди густой и высокой травы, стояло нечто яркое, будто специально засвеченное солнцем. Красная накидка или шарф. Разноцветные перья, вплетённые в волосы (если это, конечно, были волосы), капюшон с венком из цветов. Тёмные глаза и огромный тупой клюв, как маска, закрывающий всё лицо.

— П-п-птичье п-п-племя, — наконец, смог выговорить Датч, озвучив мои мысли.

— Не ищи нас, чужак, — глухим голосом произнёс представитель Птичьего племени, — иначе ты умрёшь.

Глава 10

— Иначе ты умрёшь, — повторил незнакомец с непонятным акцентом.

— Я только… — Ага, «я только спросить». Я в последний момент прикусил язык, хотя Птичий и так меня уже не слушал. Решив, что донёс до меня предупреждение, он развернулся и пошёл по полю, расставив руки в стороны и будто приглаживая колоски. Ага, всё-таки руки у него человеческие! Значит, этот клюв — всё-таки маска. Глаза странные, конечно, но почти такие, как у людей. Как и фигура. Даже несмотря на массивную накидку, силуэт приглядывался вполне чётко.

Я бросил взгляд на Датча. Тот ещё пыхтел, но уже приходил в себя. Потом прислушался к шакрасу — внутри происходило что-то непонятное. Немного злости, немного интереса, и даже какая-то обида. Тоже мне! Ещё не знают, зачем мне они нужны, а уже «не ищи»…

— Стой! — крикнул я.

Так легко, как у Птичьего, пройти сквозь высокую траву у меня не получилось. Если перед ним растения будто расступались, то меня, наоборот, будто специально пытались задержать. От этого шакрас разозлился ещё сильнее, да и я вместе с ним.

— Стой! — снова закричал я, только на этот раз добавил «Ауру страха».

Не знаю, долетела ли она до него. Расстояние большое, а у меня вышла какая-то странная смесь из ауры и направленной «Кондрашки», но Птичий человек лишь замедлился. А вместо него с дороги сорвалось марево и бросилось ко мне светящейся лентой. Закружило вокруг меня, сминая траву, а потом вспыхнуло огнём и взметнулось выше моего роста. Я будто в огненной клетке оказался, но жара не чувствовал. Только чуйку отрубило.

Оглянулся по сторонам, изучая контур, потом удивлённо уставился на незнакомца. Как он оказался рядом, я не услышал. И запах его тела — пряный, травяной — будто не успел за его скоростью. Человек стоял в метре от меня, а запах всё ещё докатывался с запозданием.

— Не ищи Птичье племя, чужак. Отзови своих крысёнышей. Нам не нужно внимание. Нам не нужна мышиная возня на наших землях.

Глухой голос шёл из-под костяной маски. Возможно, это действительно был чей-то клюв. У той же кариамы едва ли меньше. Но, возможно, и чей-то отполированный и покрашенный череп. Я пока в видах местных клювов и черепов слабо разбирался. Но голос был не простой — он подавлял примерно так же, как отдалённое эхо «Ауры страха». Я чувствовал, что геному это не нравилось, но у него пока получалось сопротивляться. Будь во мне капибара, я, наверное, тоже начал бы заикаться. Но во мне была не капибара.

— Мне нужна ваша помощь, — твёрдо сказал я, хоть и понимал, что им вообще никакого дела нет до того, что нужно мне.

— В тебе сильный дух, — ответил Птичий, изменив настройки голоса. Он всё ещё звучал глухо, но это был только эффект от маски. Давление прекратилось. Он, видимо, понял, что это не работает. — Но он не следует дорогой ветра. Для Бинеси-Манидо ты чужак, который даже не пройдёт через врата.

— Мне нужно поговорить с Чёрной птицей, — продолжил я гнуть свою линию, внутренне чертыхнувшись, что встретил очередных фанатиков. Но если они как Бакли или «Крысоловы», то хотя бы есть шанс, что в адекватных рамках. — Мака-де…би…

Вот только оригинальное имя охотника я выговорить не смог. К счастью, человеческого перевода хватило. Адекватность только пока не появилась.

— Макадебинеси, — легко, даже как-то по-птичьему певуче произнёс незнакомец, — пересёк вторые врата и не будет говорить с чужаком, идущим земными дорогами. Он лишь охотится на них, но не говорит.

— Вот! — Я потряс руками, чуть не вляпавшись в огненное марево. — Вот об этом нам и надо поговорить! Покажи мне дорогу к вратам, и, если надо, я их пройду.

Как мне показалось, «птица» слегка опешил. Может, от моей преувеличенной радости, а, может, я в очередной раз лезу туда, куда обычных хищников палкой не загонишь. В глазах под маской угадывалось что-то типа интереса.

— Ветер ведёт Духов громовых птиц, — ответил он, по новой затянув свою идейную племенную речь. — Только он может привести к вратам. Я всё сказал. Отзови грызунов или пожалеешь.

Птичий человек взмахнул руками. Накидка расправилась, будто это реальные крылья, а огненная стена вокруг меня почернела, как закопчённое стекло, и практически сразу превратилась в дым, который тут же подхватил и развеял ветерок. Передо мной уже никого не было. Ни рядом, ни на всём поле, ни в небе. Только машины на дороге и Датч, усиленно гудящий, чтобы привлечь моё внимание.

— Садись сюда, по дороге расскажешь, — пропыхтел голландец, переваливаясь на пассажирское сиденье. — Грузовик только закрой, вернёмся за ним.

Я забрал оружие и уселся за руль «Форда». В голове всё ещё крутились детали странной встречи, так что даже насладиться машиной не удалось. Тупо включил передачу и дал по газам, сразу же ускоряясь. Ощущение мощи и надёжности понравилось даже шакрасу. И скорость. Такая, что окно пришлось закрыть, чтобы все мысли из головы не выдуло.

— Что это было? — спросил Датч. — Птичьи редко забираются так далеко от своих земель.

— Мне скорее интересно, как они меня нашли, — пожав плечами, ответил я. — Дорога ветра? Ты знаешь что-то об этом?

— Не особо, но, когда я встречался с ними, они тоже меня сами находили. Так что? Послали?

— Почти, — я задумался, ещё раз прокрутив наш разговор в памяти.

В последней реплике уже обошлись без угрозы «умрёшь», там было только «отзови». А, значит, если я пройду некие Врата, то со мной поговорят. Прямо квест какой-то! Придётся его выполнить. Очень сомнительно, что Мака-блин-как-там-его охотился на шакраса где-то на территории Ганзы. Скорее всего, где-то на их землях он и обитает. Так что идти туда лучше не чужаком, а с пропуском.

М-да, у одних нет цели, только путь. А у других ещё, оказывается, и дорога. У шакраса — земная, что понятно, учитывая, что летать я не могу. Но эти тоже только прикидываются. Просто геномы какие-то другие. И навыки. А значит, я тоже могу развить нужные.

Я повернулся к Датчу.

— Слушай, а откуда у «Искателей» такие редкие геномы, как у этого Альбиноса?

— Не знаю, — пожал плечами голландец. — Но, как я понял, он и не «Искатель» вовсе. Он наёмник, как и вся эта их служба безопасности. Как ты понимаешь, моё знакомство с Альбиносом проходило в одностороннем порядке. Спрашивал, в основном он. Не-е, я, конечно, тоже задавал вопросы. Какого хрена? И прочие в таком же духе, но мне, почему-то не отвечали. Так что это моя версия, основанная на обрывках того, что я услышал.

— А про Драго что-нибудь слышал?

— Слышал, — кивнул Датч. — Но не в тюрьме, а раньше. Драго сейчас в Ганзе. Он наскоком подмял под себя три мелких общины. Ну или они сами к нему перешли, будто кто-то их заранее подготовил. В общем, Драго объединил их и пытается расширяться. Только это не всем там нравится.

— А Пограничье?

— А Пограничье для него что-то вроде ресурсной базы. Это деньги и люди, которые пополняют его армию мутантов. Я не знаю, какой у него план, но есть впечатление, что к нам он потерял интерес. Оставил наместников и отдельно привлёк наёмников. Создал свою разведку и службу безопасности. Возможно, и с этим ему помогли.

— Так пока он занят в Ганзе, надо у него базу ресурсов-то отобрать?

— Конечно, надо, — усмехнулся Датч. — Я, собственно, этим и собирался заняться, пока меня не поймали. С людьми в Хардервайке и Хиллегоме я поговорил. Люди будут. Не армия, конечно, но будут. С Винке хотел договориться о поставках продовольствия. Потом ещё оружие. Я собирался ехать к ирландцам, а потом и в Дикие земли. Не знаю, с кем проще договориться.

Ещё одна усмешка, видимо, означавшая его отношение к ирландской общине. Но потом он загрустил, так и не сказав главное: «…Но меня поймали, но продовольствия нет, оружия нет, и лагерь со штабом разрушен».

— Но я не отступлюсь, — помолчав, добавил Датч и отвернулся к окну, пробурчав себе под нос: — Просто что-то придётся с нуля начинать.

***

Можно сказать, что мы начали с воссоединения семьи. Успели перехватить отряд повстанцев до того, как нам пришлось бы за ними гнаться. Две машины — всего десять человек. Деми, Филиппок, ещё пара охотников, которых я знал, а остальные были совсем зелёными новичками.

Будь они все охотниками, можно было бы попробовать захватить Новый Зандейк. Но как удержать потом? Чтобы там ни задумал Драго в Ганзе, по данным голландца, «Искателей» в Пограничье оставалось несколько тысяч без учета наемников. А это в пять раз больше, чем на данный момент мог собрать Датч. Глядя на среднего повстанца и сравнивая его с фриком из карательного отряда, я понимал, что для успеха соотношение должно быть с точностью до наоборот.

Кого-то можно научить. Задатки есть у каждого жителя Аркадии, но если всё Пограничье не объединится, то нескоро они выкинут отсюда «Искателей». И, как сказал Датч, что-то придётся начинать с нуля.

И первое — это новая база. После разгрома в старом лагере повстанцы-беженцы рассредоточились в близлежащих лесах и попрятались на заброшенных фермах. Идеи, где сделать новую базу, у Датча были. Только одна хуже другой. Пещеры в горах, развалины «Древних», аномальные зоны и прочие природные гадости с одной стороны создавали естественную защиту, но с другой — довольно сильно ломали любую логистику.

После радостной встречи и короткого обсуждения плюсов и минусов каждого варианта, мы выбрали развалины. Не древцилов, а каких-то переселенцев, решивших построить собственную общину. От «Древних» там тоже что-то осталось — возможно, храм или временное логово, вокруг которого поселенцы попытались обустроиться.

Хватило их лет на пять. Они что-то смогли отжать у джунглей, но потом джунгли отжали всё обратно. Точнее, не сами джунгли, а их агрессивные обитатели, которые, как саранча, налетели на поселенцев и всех перебили. То ли демоны, то ли призраки, похожие на мутировавших обезьян: сильных, быстрых, выносливых и вечно голодных.

Датч надеялся, что за прошедшие годы там всё успокоилось.

Это всё я слушал уже в полудрёме. Пустил за руль Филиппка, который рассказывал, что знал от деда, а сам я устроился на пассажирском сиденье, где планировал, наконец, поспать. Куда мы ехали мне было, в принципе, неважно. Главное, люди уже свои. Можно занять себе уголок в их лагере — всё-таки мне хотелось иметь место, куда я мог бы вернуться, отдохнуть, зализать раны, и где при этом мне будут рады.

А потом можно и дорогой ветра пойти, чтобы к тому моменту, когда повстанцы будут готовы, тоже быть подготовиться к встрече с Драго, с UNPA, с разными демонами вплоть до сотого уровня и вообще хоть с самим чёртом, если такой, конечно, есть на Аркадии!

Когда я проснулся, мы уже приехали. Ровно тем же отрядом, какой отправился спасать Датча. Миссия, по большей части, у нас была разведывательная. Изучить обстановку, при необходимости зачистить местность и обустроиться, чтобы постепенно перевезти сюда остальных.

Я посмотрел карту, оценил расположение. Старые поселенцы знали толк в отличных местах. Я не видел ещё сам лагерь, но вокруг него можно будет построить такую оборону, что даже беженцы смогут продержаться против карателей. Неподалёку имелся источник пресной воды, джунгли не душили, а, наоборот: деревья будто специально рассадили, чтобы и защиту давали, и тенёк. Даже на первый взгляд поблизости росли травы для половины нужных эликсиров. В общем, отличное место! Надо брать.

Вот только надежды Датча, что за годы всё успокоилось, пошли по одному месту уже через два часа. Местные демоны нас заметили.