Гений тысячелетий

Глава 1

Кто - я?

Недавно считал себя величайшим ученым цивилизации. Меня так назвал король Швеции - Карл шестнадцатый. На вручении четвертой нобелевской. Мне понравилось.

Я в последнее время много разговариваю себе под нос. Это новый симптом. Очередной звоночек. Повторяю все время «Я», словно пытаюсь найти смысл не столько в своем существовании, а в самом принципе этого обозначения. «Мыслю», - не равно «существую». По крайней мере теперь мне это известно. Если я все еще существую, - то уже не так как прежде. Не там где прежде. Что это за место? Точно могу сказать только то, что никто из набожных не был прав даже близко, если это «загробный мир».

Вот незадача. Я так умен и эрудирован, что президенты половины стран помогали мне встать с коляски для совместного фото. Но это никак не дает мне преимущества в базовых навыках выживания в дикой природе. Я привык передвигаться на авто бизнес-класса, частными чартерами и даже не всегда нажимал кнопку, чтобы катиться в кресле. Без моего помощника я стал гниющим телом, не способным передвигаться. Без встреч и громких открытий, - я просто тело посреди леса. Я просто гнию вместе с листвой. Это существование? Продлится оно не долго.

На самом деле ходить я могу, ноги передвигаются. Вот как я отвечал на этот вопрос, почему-то интересующий интервьюеров в первую очередь: «Не стану спрашивать о проволоке, однако, вы падали когда-то в колючий куст? Представьте такое чувство в затылке. Теперь знайте, что оно не пройдет после первого шага. Оно будет усиливаться. Многократно. Простым языком, - нейроны забыли, что у меня есть ноги. Если им об этом напомнить - Охх, это как живого убедить, что он умер.» Забавно.

Я трачу много времени на перебор этих глупостей в голове. Не только сейчас, так всегда. Могу зациклиться и на время не вижу происходящего. В последние годы хуже. Моя память, что принесла мне такой успех, она же меня убивает. Один из немногих вопросов, на который у меня пока не выходит найти ответа - почему? В чем причина такого нарушения мозга?

Все что я когда либо увидел или услышал, - я не могу забыть. Я помню каждый момент своей жизни, каждую секунду, могу даже высчитать точное время любого события, любого произнесенного слова. Все это словно происходит прямо сейчас. Картинка у меня в голове одновременно статична и в то же время - это вся моя жизнь, которую я живу уже больше сорока лет. Это не началось внезапно, оно кажется было всегда. Просто-напросто, будучи ребенком - ты не думаешь, что с тобой что-то не так. Тебе сперва это должны объяснить. Или ты сам понимаешь, но сильно позже. Когда ноги начинают отказывать.

Мозг перегружен. Он разрушается. Как это остановить - и был мой единственный настоящий смысл к существованию. Он был у меня прежде. Что теперь? Теперь это ничего не стоит.

Я лежу здесь достаточно долго. Лес слишком дикий. Такие деревья уже почти не встретить в Европе. Они выглядят такими массивными и возрастными, что каждое претендует на природный памятник. Огромные массы валежника. Птиц слишком много, они сидят стайкой прямо над моей головой на гигантской сосновой ветке. Швейцарский лес при всех усилиях его сохранить, давно потерял такое величие. Урбанизация убивает экосистему.

Может от того что лежу на земле, но кажется, утром было теплее. Дышится очень свежо и остро. Я никогда не чувствовал таких ярких запахов. Мне нравится.

Время к полудню. Какой помощи мне ждать? Телефон в очередной раз я оставил в сумке. Пришло время взять себя в руки и действовать самостоятельно. С чего начать? Кроме шутки, не умер же я на самом деле. Но как меня могло отбросить от ЦЕРНа в лес? Может кто-то тащил меня в город? Этого я не помню… забавно. Зато помню последние десять секунд отсчета. Я сам вел его. И кнопку нажал мой палец. Связан эксперимент с лесом? Скорее всего.

Слишком много догадок. Это прямой путь к ошибкам. Начинать нужно с фактов. Ходить и кричать, а в моем случае - ползти, меня не устраивает. Большинство заблудившихся так и делают,а я не вижу в таком подходе никакого смысла, пока не пойму куда мне ползти и куда кричать. Очевидно, пора отбросить инфантильные мысли и начать рассуждать логически.

Я перевернулся на бок. Карман зазвенел, «Ролекс» блеснул на запястье. Сам бы я никогда не купил такие часы. Глупо. Хороший подарок. Надо сперва понять где я. Мох на деревьях я вижу, тут уж я не совсем ребенок, но что толку? Я могу быть в любой стороне от коллайдера, может меня вообще увезли через пол страны и бросили. Кому это нужно? Не важно, я снова трачу время на глупости.

Я достал связку ключей, давящих на карман пиджака. Красный плоский брелок с белой надписью «Мальборо». Совсем как линейка. Его длинна ровно десять сантиметров, а ширина два. Я не курю. Просто понравился.

Я выбрал прямую десяти сантиметровую палочку. Тут их навалом разных. Послужит отличным гномоном. Кредиткой я выровнял площадку и установил инструмент. Оставалось только плюнуть на карточку, чтобы проверить. По виду - ровно.

Часы точно отсчитывали по тридцать секунд. Я отмечал тени камешками, пока она не перестала становиться короче. Полдень. На часах 12:07. Нормально для поправки на центральную Европу. Я приложил брелок, на котором от скуки однажды сделал засечки в миллиметрах. Девять и пять. Жальше простая тригонометрия: делим высоту палки на длину тени - примерно одна целая, пять сотых, две тысячных. Угол такого тангенса около сорока шести и четырех десятых градуса. Это высота солнца. А вот теперь по формуле вычтем ее из девяноста градусов и добавим поправку на склонение в середине сентября, а это около двух с половиной градусов. Выходит сорок шесть и десятая градуса. Грубо, но очень точно. Я все еще на широте ЦЕРНа. Значит меня никто не похитил. Уже отлично.

Я никого не слышу. Ни машин, ни вертолета, который меня уже точно ищет. Но так не бывает. Даже в заповеднике слышно гул с трассы номер пять. Придется встать. Я возможно валяюсь прямо за углом и меня никто не замечает. А может другие пострадали больше и меня вовсе никто не ищет. Но это тоже бредни.

Я давно не вставал на ноги. Сначала перевалился на колени. Стало уже не приятно. Брюки испачкал во влажной глине. Сделал пару больших вдохов, морально готовясь пройти побольше. Как только я выпрямил ногу, - виски сдавились, затылок стрельнул. Перед глазами вытянулся черный сужающийся тоннель. Я снова потерял сознание.

Влажная холодная глинистая земля с хвоей у меня в ладони. Я вцепился рукой от испуга, когда пришел в себя ночью. Я все еще здесь! На этом самом проклятом месте! Я не могу в это поверить! Стемнело. Холодно. Я голоден и ужасно устал от всего этого абсурда! Я не люблю выругиваться, но я сдерживался с большим трудом. От чувства бессилия на глазах навернулись слезы. Это ужасно! Я не готов пролежать здесь дольше! И мне не столько обидно из-за того, что я здесь. Меня выводит из себя тот факт, что я все еще не могу понять где я конкретно и что мне с этим делать. Впервые за долгое время я в полном ужасе перед неопределенностью! Даже уравнение трех тел не было для меня столь тяжелой задачей, как этот черный дремучий… о… - я поднял голову кверху. Небо было прекрасно.

Глава 2

Я вижу Млечный Путь. Я вижу звезды так ярко, что у меня появляются в глазах точки, словно смотрю на бесконечное множество рассеянных по потолку лампочек. Их так много! Я никогда не видел такого неба раньше. Говорят что высоко в горах без городской засветки оно выглядит именно так. Не знаю. Я не любитель.

Я могу различить созвездия с невероятной четкостью - вот некоторые из моих любимых: «Стрелец». Его звезды прямо тонут в этой молочной реке. Оно прямо над южным горизонтом. Выше него - величественный «Орел» с ярким «Альтаиром». И прямо почти в зените, ослепительно сияя, растянулся «Лебедь». Его крест во главе с «Денебом» отчетливо перечеркивает картину. Я ухмыльнулся, глядя на это зрелище. Мне стало смешно не от того, что это так красиво, а потому что это всего-навсего невозможно. Я провел десятки, если не сотни ночей за телескопами. Я видел эти созвездия в это время года множество раз. Я совершенно точно уверен, что они не на месте!

Ха-ха! Это какая-то шутка, теперь мне все ясно. Допустим, эти созвездия съехали на месяц назад, мало ли, с кем не бывает… Но «Большая медведица»! ХА-ХА! Ее ковш развернулся прямо-таки дурацки! И вообще она гораздо ближе к полярной оси… а сама «Полярная»!

ХА-ХА-ХА! Она не в центре вращения! Я приложил палец - градусов десять от нужного места! На ее месте «Кохаб» - бета «Малой медведицы». Дамы и господа, у нас новая Полярная звезда! ЧУШЬ!

Я сунул руки под голову и покрутился так какое-то время. Ну и дикость. Живот заболел от смеха. Так! Веселья ради: я взял уже имеющийся у меня инструмент, вытащил из туфли шнурок и привязал к нему отвес - тяжелый ключ от лаборатории. Приложил его через брелок к кредитке и «стрельнул» глазом «Полярную» в ковычках звезду. Принцип схожий с тем, что я проделывал в полдень, только горизонтальный катет - теперь фиксирован брелком, а вертикаль здесь - прямой отвес. Он указывает семь с половиной… ХА-ХА! По той же формуле вычисляем широту… и теперь она… пятьдесят три и одна десятая. Мир съехал на семь градусов! ХА-ХА-ХА! Я уже не могу смеяться.

«Ну хватит уже, выключайте камеры, выходите!»

Тишина. Долгая. Звуки ночного леса. Треск веток и уханье сов. Вокруг никого. Нос мерзнет. Пар после выдохов. Я перестал смеяться. Пятном в глазах плавала цифра семь. Семь градусов… прецессия. Семьдесят один год за градус…

Здесь нет никаких камер. Здесь нет городской засветки. Нет урбанистического шума. Я не видел ни самолетов, ни спутников. Животных и птиц слишком много для района при ЦЕРНе, они совсем не боятся попадаться мне на глаза. Небо отстает от современного на почти пятьсот лет, и это только считая прецессию. Кохаб был полярной раньше. Мои топорные рассчеты, мои наблюдения наконец выдают чистые факты. Судя по солнцу - я прямо на месте коллайдера. Относительно звезд - я в средних веках времен графа Женевского. Большой адронный коллайдер на этом месте появится через сотни лет. Это не я потерялся. Пропало все остальное.

Глава 3

Паника отступила. Это говорило лишь об одном. Я дошел до последней стадии - принятие. У меня нет доказательств против моей теории. На данный момент все указывает на то, что я каким-то образом переместился во времени. Исследования этой концепции ведутся годами, скорее даже столетиями. Заведомо полагать, что это невозможно - делает из меня невежу, коим я не являюсь. Как человек науки - я обязан продолжить эксперименты. К слову, квантовый эксперимент в коллайдере, - отдаленно согласуется с перемещениями во времени. Смещение постоянной Планка… А? Я кажется что-то слышал. Я слишком громко, порой, думаю. Постарался прислушаться… и… ДА! Это был человеческий голос!

«НА ПОМОЩЬ!» - я закричал, но в горле все позасохло. Я понял, что уже долгое время почти не разговариваю. Тем не менее, звук продолжался и становился громче.

«ПОМОГИТЕ!» - я крикнул уже получше и вновь стал прислушиваться.

«ПОМОГИТЕ!» - послышалось мне в ответ.

Что? Это что, ЭХО? Я стал бить кулаками землю вокруг себя. Чертово ЭХО! Я ненавижу искажения звука! Разве мало мне неопределенностей на сегодня!?

Зачем создавать эту надежду и сразу рушить ее, природа? Человек подчинил тебя себе, а теперь ты вымещаешь на мне обиду? Это не честно. Все это ужаснейшая ошибка. Моя ошибка…

Погодите. Почему эхо отвечает мне на французском? Я снова прислушался. Никаких новых звуков. Надо переосмыслить. Мне известно множество языков. Больше чем существует. Некоторые из тех, что мне известны - уже давно вымерли. Такие как этот диалект - франкопровансальский. «Деревенский французский». ЭТО НЕ ЭХО! ОХХ… - «ЛЮДИ! СЮДА! ПОМОГИТЕ СЮДА!». Я попробовал этот язык. Помощи не последовало. «Эхо» тоже затихло. Я пролежал еще около часа, вскрикивая иногда понапрасну.

Больше так продолжаться не может. Спасение в шаге от меня, мне нужно только его совершить. Конечно, для обычного человека - это не большая сложность. Для меня же - на уровне лунной миссии. Только вот для человечества этот шаг ничего не значит. В данный момент, это большой шаг для меня одного и только. Его нужно сделать, но как? Я опасался снова потерять от шока сознание, резко вставать было нельзя. Я пополз.

Костюм итальянский, часы швейцарские, голоса в лесу французские. Этакий анекдот из прошлого. Хотя, наверное, теперь - из будущего.

Я теперь жалею что не затянул ремень туже. Брюки сползают. Земля с листвой забиваются в рукава. Рубашка теперь не белая. Жаль, эта сидела лучше других. Я оглянулся немного. ЧЕРТ! Я не прополз и двух метров. Нужно искать другой выход. Катиться? Попробовал. Вышло отлично! Я откатился ближе к густой поросли, из-за которой раздались звуки. Глянул назад. ЧЕРТ! Все вещи высыпались из карманов. Пропади они, возвращаться я точно не стану.

За кустами, пролезая через которые, я пообдирал себе кисти и щеки, оказался уклон. Катиться стало легче. Потом еще легче. Я НЕ МОГУ ОСТАНОВИТЬСЯ! Кубарем я ехал не даже «куда глаза глядят». В глаза налетело земли и хвои, а свет от луны затерялся в кронах. Пиджак растянулся и надорвался в подмышке. Пуговица с щелчком отпрыгнула. Во рту я почувствовал хруст песчинок. Плечи, наверное, синие от череды ударов о камешки. Остановился. Плашмя разложившись на спину. Снова. Это был потолок моих спортивных способностей. Я вытянул руки в стороны. Над головой нависала дощатая крыша.

Глава 4

Звезд больше не видно. Перед глазами у меня теперь осыпающийся соломой навес. Слева - строганое корыто, справа - вязаная из палок лестница, упертая в стену сложенных бревен.

Я потер лоб и бороду, стряхивая землю кусками. Хвоя и листья забились в волосы. Все страшно чешется.

Темно. Только костер за корытом. Пламя вспышками светит то на забор, то на огромный сноп сена рядом. Я не считаю себя большим знатоком в туризме и сельском хозяйстве, однако я бы такое небезопасное место для костра не выбрал. Вдруг ветер дунет? Вдруг уголек выскочит? Нужно учитывать все эти вероятности при создании такого явления, как открытое пламя. В древности к огню вообще относились как к божеству, как к… ПОГОДИТЕ-КА! Это и не костер вовсе. Это самый что не на есть, - пожар! Забор уже занимается! Вот же меня, что называется, - угораздило. Что называется, - свалиться сюда!

«Люди! Э-эй! Пожар! Горим!»

Все без толку! Никто и не собирается его тушить. Ну что же мне делать? Я так тоже сгорю с этой халупой вместе. Так не пойдет. Эту вероятность нужно как можно скорее отбросить из уравнения. Но отбросить меня больше некуда… Меня и так уже забросило черт знает куда. Охх, придется как всегда - самому взяться за эту задачу.

Я выполз ближе. Стало уже теплее. Огонь вырастал на глазах. Поднимаясь с земли, он лип к забору. Никакой техники безопасности. Тут нет ни то что огнетушителя, даже воды в корыте. Мой пиджак и так уже уничтожен. Я вытащился из него и схватил за ворот. Сколько бы я ни стучал, как бы я не старался сбить пламя, оно вырастало снова и снова, разгораясь с горячих углей. Я только добавлял кислорода прожорливому пожару, махая потрепанным пиджаком во все стороны. Пожар, - это треугольник, состоящий из горючего, воздуха и температуры. Нужно менять подход.

Основной источник температуры - вот он.

Лампа с горючим, разбившаяся о поленья. Корыто хоть и пустое, поможет исключить кислород. Я уперся ладонью в землю и дернул что было силы. Емкость, сделанная из цельного сруба, оказалась крайне тяжелой. Массивный предмет почти не сдвигался, он только таскал от моих рывков - меня же. Пакостная сила противодействия! Думаем дальше: я подложил поленья под днище. С трудом затянул его сверху. Так дело пошло быстрее. Корыто теперь само покатилось, мне оставалось подкладывать деревяшки и под конец снова дернуть, чтобы перевернуть. Огонь оказался закрыт. Остатки я забросал землей, копая ее руками. Снова я очутился во тьме. Пахну теперь сыростью и гарью. За что это мне? Разве много я зла принес в этот мир? НЕТ! Кто разработал технологию захвата углекислого газа? Я! Кто успешно завершил половину исследований нейродегенеративных заболеваний? Я! Кто положил начало масштабируемому кванту? Я… кто я теперь? Ученый, открытия которого ценны лишь на бумаге. Я не могу вылечить себя, не могу до конца понять квант и даже технология захвата углекислого газа сводится теперь к перевернутому ведру над углями.

Глава 5

Посвящается vka.

Я лежал у корыта. Поверить в то, что мне это снится не получалось — слишком чётко я чувствовал. Все больше осознавал. Гипертимезия требует доказательств. А доказательства были: я вонял и мерз на голой земле. Тишина пульсировала в висках. Пальцы болели жжением и покалыванием.

Когда уставшее мое тело перевернулось к дому, из-за него показались еще огни.

Недостаток воды, переутомление, сотрясение. Диагноз был на лицо - галлюцинации. Но огни стремительно приближались, и раздались голоса. Два голоса. Мужские и хриплые, с той особенной интонацией в попыхах.

— Ля ля! — крикнул один.

— Вуаля! — ответил второй.

Я попытался приподняться на локтях. Огни подплыли. Нависли факелы. Два здоровенных мужика в грубой домотканой одежде. С бородами, как после месяца без бритья, и с лицами, которые в свете факелов выглядели…

Я не сразу понял, что меня напугало. Может быть, их глаза. Слишком большие зрачки, расширенные не только от темноты. Может быть, тени. Свет плясал, тени прыгали по их лицам. Их лица менялись на каждом отсвете пламени.

— Охх, — выдохнул я.

И в очередной раз потерял сознание.

Последнее, что я услышал перед тем, как тошнотворно провалиться в пропасть:

— Он мёртв?

— Нет, он дышит…

Я очнулся от потрескиваний горячего очага. Не того дикого пламени у забора, а домашнего — печного, с примесью жареных овощей. Лежал я на чём-то жёстком, но тёплом. Потолок скрестился из толстых, грубо обтёсанных брёвен. Стены из камня и глины. Дом. Настоящий - средневековый, насколько я мог судить.

Я попытался сесть, но сразу бросил эту идею. Опустив взгляд на грудь, выяснилось что рубаху с меня стянули. Кожа свежо дышала. Часов на запястье не было.

— Он проснулся! — раздался голос слева.

Я повернул голову. Боль в шее была, но терпимой.

В массивном резном куске ясеня сидел пожилой мужчина, постарше меня на порядок. Его левая нога была вытянута и укутана тряпками, поверх которых криво намотаны две дощечки. Лицо его было бледным, лоб - в крупном поту. Но глаза смотрели цепко, с той смесью страха и любопытства, которую я привык видеть у аспирантов перед защитой.

Рядом с ним, на табуретах, сидели двое парней. Та же порода, что и отец: широкие скулы, густые брови, руки в толстых мозолях, шрамах и ссадинах. У одного на поясе висел большой нож в чехле из кожи.

— Вы сняли мои часы, — сказал я. Голос хрипел. — Будьте добры, верните.

Парни переглянулись. Тот, что с ножом, достал из-за пазухи «Ролекс». Подержал на ладони, как диковинную зверушку. Послушал ухом.

— Колдовство — сказал он.

Я вздохнул. Объяснять механику кварцевого хронометра людям, которые, возможно, считают, что земля плоская, — занятие неблагодарное. Но я попробовал бы, если бы меня не перебил хозяин дома.

— Не торопись, Пьер, — сказал он парню.

Он прищурился ко мне через всю комнату.

— Дьявол не стал бы тушить чей-то дом, на ангела ты не походишь… Колдун, наверное, мог бы наколдовать себе новые ноги, раз уж твои поломаны. Кто же ты?

Я не знал что ответить. Чем дольше я молчал, тем больше у него появлялось в лице сомнений.

— Я… Не местный.

— Это мне видно и без присмотра. Говоришь как-то… не по-нашему, хоть и слова понятные. -он приподнял щипком пальцев мою рубашку, скомканную на его подлокотнике. — Одежды у тебя странные. Обувки тоже. - его кивок упал на туфли, составленные у моей лежанки. — Откуда будешь?

Выбрать было опасно. Выложив правду, вопрос закрылся бы за итогом «Колдун» или «сумасшедший». У меня промелькнула мысль, тут же вывалившаяся изо рта:

— Издалека. Я миссионер.

— Паломник? Ты проповедуешь? - выпалил наскоро парень на табуретке.

—Я…

Мужчина в кресле хлопнул его по бедру.

— Меня зовут Антуан, — сказал он. — Это мои сыновья, Пьер и… — он запнулся, глядя на второго парня.

— Жак, отец, — буркнул парень без ножа. — Вы меня Жаком назвали в честь деда. Не первый раз забываете.

Антуан потёр лоб. — Мы с сыновьями тут живём. Я сегодня чинил крышу, потемну оступился, упал. Нога поломалась. Очнулся уже в доме. Сыновья вернулись с охоты, говорят - пожар видели. Они нас обоих и затащили. Вы, говорят, весь огонь затушили, когда они подоспели. Спасибо за это, — он скривился, то ли от боли, то ли от неловкости. Но «часы» ваши, — странные. Что за орден такой у вас?

Я смотрел на его сына, подносившего кончик ножа к часам.

— Жан, уважаемый! - я хотел сказать Жак, но язык запнулся.

Лицо вредителя, склоненное над коленями, резко приподнялось. На нем торчком выступали пышные рыжие усы, а темная борода испарилась.

Мой открытый рот застыл в удивлении.

Что? — сказал парень.

Он не заметил. Ни он, ни его брат, ни отец.

Моё сердце забилось быстрее. Вот оно. Помешательство.

— Вот что, проповедник - лежи. Отдыхай, поспи. Завтра решим что с тобой делать. А пока ты под нашим присмотром, до утра можешь остаться…

Я человек простой. Не хочу с нечистью связываться. Недалеко есть аббатство Святого Петра. Монахи там умные. Они разберутся, - ангел вы или бес. Или просто безумный, каких в нашей округе много. Согласны?

Я задумался. Аббатство означало книги, карты, учёных мужей. Монастыри часто были центрами знаний. Там я смогу хотя бы понять, куда именно я попал, и, может быть, найти способ не умереть и не сойти в действительности с ума.

— У меня есть один вопрос, господа, если позволите… зачем вы сняли с меня рубашку? Мою одежду? - мне казалось, что говорю с детьми.

— Посмотреть метки дьявола, ясное дело. Грязь смыть. - разумеющимся тоном ответил Пьер.

Эти крестьяне не знали ни кто правит, ни какое сегодня число. Мое осторожное согласие с хозяином дома утряслось как-то само-собой. Мне обязательно нужно поговорить с кем-то, кто умеет читать и писать. Как только это произойдет, - пути назад не будет. Мне придется принять все вместе и разом. И я все больше готов к этому, альтернативой чему служит лишь еще более пугающая меня неизвестность.

— Завтра утром сыновья отвезут, — сказал Антуан. — А пока — спите. Вы выглядите так, будто вас перетоптала кобыла.

Я не стал спорить. Закрыл глаза и попытался не думать. Под храп Антуана и тихий треск лучины, во сне я снова видел созвездия. Они манили меня в далекий космос. На края Вселенной. Черными дырами, мириадой галактик. Я проносился через пространство и время, чувствуя себя каплей чужого воображения.