Гений медицины. Том 7

Глава 1

Я обернулся, и увидел перед собой полупрозрачный силуэт симпатичной девушки, одетой в джинсы и свитер. Лицо её ничего не выражало, а рука едва ли не проходила сквозь моё плечо.

Сделал шаг назад, прикосновения призрака — не самая приятная вещь. В месте, где она коснулась моего плеча, расползался неприятный, тянущий холод, от которого кожа покрылась мурашками.

«Хозяин, мне страшно!» — Клочок очень сильно боялся морга, и сейчас был совершенно не рад здесь оказаться. Помощи от него именно в этой битве можно не ждать.

«Всё будет хорошо» — мысленно успокоил его я.

— Нравится? — Феликс Александрович выглядел очень гордым собой. — Её зовут Алина. Хотя, наверное тут больше всё-таки подходит слово «звали». Ведь она погибла в автокатастрофе вместе со своим братом.

С другой стороны морга отделился ещё один полупрозрачный силуэт, в этот раз молодого парня, одетого в джинсы и куртку.

— Вы призвали призраков прямо на территории клиники? — хмыкнул я. — Совсем потеряли страх. Если вас поймают — за такое точно казнят.

Хотя и некромантия у нас не поощряется. Если, конечно, смогу доказать причастность патологоанатома.

— Меня никто не поймает, — пожал плечами патологоанатом. — Потому что вы отсюда не выйдете. Мне надоели ваши попытки помешать мне. Алина, Максим — займитесь им.

Он сделал движение рукой, явно выпуская ещё больше некромантской магии. Думаю, этому трюку он научился недавно. Его движения ещё были неуверенными, и я заметил, что руки дрожали.

Патологоанатом ведь только недавно нашёл артефакты, спрятанные в морге. И вряд ли ещё успел накопить силы. Поэтому преимущество у меня.

Призраки двинулись на меня одновременно. Девушка скользнула ближе, её рука потянулась к моей груди. Я снова легко увернулся, продумывая в голове план.

Краем глаза отметил, как второй призрак, парень по имени Максим, старается отрезать путь к выходу. Они действовали скоординированно, словно хищники, загоняющие добычу в угол.

Так, надо экстренно что-то предпринять. Учитывая, что Феликс Александрович обладает малым запасом некромантской силы, я смогу разобраться с призраками с помощью лекарской магии.

Жизнь всегда побеждает смерть.

Здесь особо не имело значения, какой выбрать аспект. Я активировал кардиологический, и принялся вливать магию в призрак Алины.

Она резко замерла на месте, а затем забилась, словно в конвульсиях. В следующую секунду силуэт растворился. Минус один.

Парень по имени Максим попытался воспользоваться тем, что я отвлёкся на девушку, и решил атаковать меня снова. Его пальцы практически коснулись моего лица, но реакция оказалась быстрее.

Я контратаковал, и выпустил во второго призрака лекарскую магию. Вскоре он тоже растворился в воздухе.

— Невозможно, — нахмурился Феликс Александрович. — Это просто невозможно. Как вы…

— Лекарская магия всегда будет побеждать некромантскую, — ответил я. — Это закон.

На самом деле тут играет роль у кого больше энергии. И сейчас у меня был явный перевес. Но Феликсу об этом знать не надо.

— Я призову их снова, — заявил патологоанатом. — Когда я вновь восстановлю все свои силы — они станут сильнее.

Так и я не собирался стоять на месте. Тренировался и медитировал каждый день, чтобы также увеличивать свои силы.

— Души призраков должны найти покой, — покачал я головой. — Вам придётся ответить за свои поступки. И за этот в том числе.

Разговаривать нам больше было не о чем. Я видел, что патологоанатом становится всё безумнее, преследуя свою цель — воскрешение Некроса. Надо его остановить. С Печатью Солнца это будет возможно сделать.

Я думал устроить ему ловушку, чтобы прямо во время прерванного ритуала его забрали правоохранительные органы. Только так он не сможет отвертеться от своей вины.

Однако, это рисковый вариант. Поэтому у меня имелись и запасные.

Кстати, и призраков не взять за доказательство. Ведь я их отозвал, и следов не осталось. А если бы этого не сделал, то мог бы сам пострадать.

И в морге, к сожалению, камер не было. Они вообще стояли по всей клинике очень выборочно, чтобы не тревожить самих пациентов, ведь никому не понравится, если его будут снимать в палате или на процедурах. Особенно аристократам. Ну а на морг, видимо, решили просто не тратиться.

Вышел из морга и отправился к лифтам. Три недели, и всё будет закончено.

На первом этаже ко мне в лифт зашёл Кравцов. Выглядел эндокринолог максимально странно.

Первая, и самая главная странность — он не ел. В его руках не было еды, из кармана не торчали пирожки и бутерброды. Впервые его вижу…таким.

Вторая странность — он зачем-то напялил на себя очки. Хотя зрение у него было в порядке — я проверил своим офтальмологическим аспектом. Да и очки были с простыми стёклами.

— Константин Алексеевич, доброе утро! — бодро поздоровался он. — Или Гуд монинг. Или Буэнос диас. Или бонжур. Или…

— И вам доброе утро, — перебил я его. — Вы себя хорошо чувствуете?

— Просто замечательно! — воскликнул Владислав Сергеевич. — Но у нас проблема. Вы знаете, что каждая кнопка в этом лифте нажимается в среднем сто двадцать три раза в день? Если умножить это на количество дней в году, получится сорок четыре тысячи восемьсот девяносто пять нажатий. За десять лет эксплуатации лифта это составит четыреста сорок восемь тысяч девятьсот пятьдесят нажатий на каждую кнопку.

Так, с ним явно что-то не так.

«Он кукухой поехал!» — возмутился молчавший после боя в морге крыс. — «Вызывай бригаду санитаров!»

Я проверил эндокринолога психиатрическим и неврологическим аспектами. Нет, в этом плане никаких нарушений не было.

— Что? — переспросил я.

— Кнопки, Боткин! — Кравцов схватил меня за плечо. — Кнопки изнашиваются. Мы должны немедленно подать заявку на замену всех кнопок в лифтах клиники! Понимаете? Это вопрос безопасности пациентов!

Да что с ним происходит вообще?

— Владислав Сергеевич, вы точно хорошо себя чувствуете? — уточнил я.

Мои аспекты не сообщали мне о патологиях. Я уже проверил эндокринолога на всё, что только можно.

Но почему он тогда так странно себя ведёт?

«Он под магическими коктейлями» — сделал новое предположение Клочок. — «Или под грибами. Старик Тимофей Лукич рассказывал…»

«Не отвлекай меня» — строго мысленно ответил я Клочку.

— Прекрасно! — тем временем воскликнул Кравцов. — Более того, я никогда не чувствовал себя лучше! Боткин, вы знаете, сколько калорий в одном пирожке? Двести тридцать. Я съедаю в среднем пять пирожков в день. Это тысяча сто пятьдесят калорий. За год — четыреста девятнадцать тысяч семьсот пятьдесят калорий. Это эквивалентно пятидесяти четырём килограммам жира!

Он резко замер, с ужасом глядя на свои руки.

— Пятьдесят четыре килограмма… — повторил он. — О Великий Ткач, я слишком много ем!

Я начал понимать. Владислав Сергеевич явно принял запрещённое зелье.

Так, токсикологический аспект… Ну точно, зелье, которое повышает интеллект.

Лифт остановился на этаже, где располагалось эндокринологическое отделение. Двери открылись, но Кравцов не вышел. Он просто стоял, что-то бормоча себе под нос и загибая пальцы.

— Это ваш этаж, — напомнил ему я.

— Подождите! — он выставил руку, не давая дверям закрыться. — Я только что понял. Вы не понимаете меня. Точно. Вы на самом деле очень тупой, просто каким-то образом притворяетесь умным. В чём ваш секрет, Боткин? Что вы скрываете?

А сейчас из него полилось всё то, что обычно он тщательно пытался скрыть. Истинная сущность Владислава Сергеевича.

Я знал, что с этим делать. Пока Кравцов высказывал свой монолог, я нажал кнопку административного этажа.

— Я вас ненавижу, — продолжал он. — Кстати, я понял, как сдать аккредитацию! Нужно просто запомнить все вопросы! Их триста штук. Если учить по десять вопросов в день, то через тридцать дней я буду знать все ответы! Гениально! А вы бы вообще не догадались так сделать.

И смешно, и противно. Даже выпив запрещённое зелье, повышающее интеллект… Он остался очень недалёким человеком.

Хотя, его бесконечный речевой поток может быть побочным эффектом. Всегда знал, запрещённые зелья до добра не доводят.

— Владислав Сергеевич, это называется «подготовка к экзамену», — усмехнулся я. — Все так делают. Идёмте за мной.

Лифт как раз приехал на административный этаж, и я повёл эндокринолога в кабинет главного врача. До смерти он мне уже надоел, так что пусть Николай Андреевич всё увидит своими глазами.

Что ж за утро-то у меня такое? Слишком насыщенный вторник.

— Вы всё врёте, — послушно следуя за мной, заявил Кравцов. — Врёте. Никто так не делает. Это попытка дискредитировать меня. Но у вас не выйдет. У вас ничего не выйдет, ясно вам? Ненавижу…

В этот момент мы как раз зашли в кабинет главного врача. Николай Андреевич уставился на нас круглыми от удивления глазами. Ещё бы, представляю, как это действо выглядит с его стороны.

— Константин Алексеевич… — начал было он.

— Николай Андреевич, сотрудник нашей клиники, Кравцов Владислав Сергеевич, употребил запрещённое зелье, повышающее интеллект, — заявил я. — Употребление этого зелья интеллект, может быть и повысило, но ума Кравцову не прибавило.

— А вам бы уже пора освободить пост главного врача, — тем временем заявил Кравцов, глядя на Николая Андреевича. — Дайте дорогу достойным. Дорога… Интересное слово, шесть букв, женский род. А если ударение поставить на последнюю «а», то уже кто-то будет дорога.

Главный врач был в максимальном шоке.

— То есть эндокринолог выпил запрещённое зелье, чтобы… что? — он потёр виски руками.

— Видимо, чтобы сдать аккредитацию, — предположил я. — А этот приём зелья наверняка был пробным вариантом.

— Я всё понял, — Николай Андреевич вызвал охрану. — Психиатрическая помощь ему точно не нужна?

— Точно, — заверил я. — Когда он отдохнет, и действие зелья закончится, он снова будет в порядке.

— И к этому моменту он уже не будет у нас работать, — решительно добавил главврач. — Спасибо, Константин Алексеевич. Дальше я разберусь.

Я кивнул, и покинул кабинет главного врача. Вот и всё. Кравцов тоже больше не побеспокоит. И это к лучшему, потому что за небольшой срок он сильно успел мне надоесть.

И я поспешил к себе в отделение. Надо и пациентами заняться, наконец-то.

***

С самого утра Денис Евдокимович закрылся в своём кабинете, и изучал газету «Невский берег». На первой странице красовалась разгромительная статья «Клиника „Элита“ — в которой нет ничего элитного».

Мешают развивать новое дело молодому предпринимателю Боткину. Играют грязными методами. Статья была громкой, разрушительной, и явно не в пользу их клиники.

Чёртов Боткин! Денис Евдокимович был уверен, что это просто молодой сопляк, который испугается первых же трудностей. А он вот как, контратаку тут же продумал… Откуда у простого терапевта вообще взялись такие связи, чтобы за пару дней статья в газете вышла?

Зазвонил телефон, и стало совсем тоскливо. Это был Глеб Викторович, владелец бизнеса.

— Доброе утро, — постарался бодрым голосом отозваться Денис Евдокимович. — Еженедельная прибыль будет…

— Это что за фигню мне приходится читать в газете с утра?! — послышался голос хозяина клиники. — Ты куда там вляпаться успел, сардина ты безмозглая?

Всё-таки уже увидел…

— Вы про статью в газете «Невский берег»? — уточнил управляющий.

— А что, есть и другие статьи?! — отозвался владелец. — Ты мне сразу про все скажи, чтоб я хоть как-то в курсе был. Что за фигня я тебя спрашиваю?

— Это просто конкурент один, — затараторил Денис Евдокимович. — Он это… Через пару кварталов свою клинику открывает. Ну, я его припугнул немного… И вот.

— Меня ни разу не интересуют эти твои истории, — отрезал Глеб Викторович. — Всё просто. Есть конкурент — сделай так, чтобы его не было. Не в первый раз. Статью исправь, как хочешь. Опровержение пусть выйдет, что наша клиника совсем не такая. Ты всё понял, идиот?

— Я понял, — поспешно ответил Денис Евдокимович. — Всё будет!

Владелец положил трубку, даже не попрощавшись. Чёрт!

Надо срочно что-то придумать, или Глеб Викторович снимет его с должности. Надо как-то закопать эту новую клинику…

Но для начала — разобраться со статьёй.

***

Рабочий день после такого насыщенного утра прошёл спокойно, своим чередом. Арсений радовался тому, что экзамен от комитета прошёл ещё вчера, и работал ещё усиленней.

К середине дня по клинике прошёл слух об увольнении Кравцова. Расстроенных этой новостью оказалось мало, эндокринолог многим успел чем-то насолить. Так что в основном все втайне остались довольными.

После работы первым делом я отправился в психиатрическую больницу. Во-первых, прочитать там очередную лекцию. А во-вторых, Василий Геннадьевич вновь обратился с просьбой посмотреть пациента.

Так что после лекции мы с главврачом отправились в палату к мужчине тридцати пяти лет.

— По всем признакам, даже проверив его психиатрическим аспектом, могу утверждать, что это шизофрения, — обратился ко мне Василий Геннадьевич. — Но… что-то меня смущает как будто.

Мужчина сидел в смирительной рубашке, но никакой агрессии не проявлял. Раскачивался вперёд и назад, смотрел в одну точку.

— Он пытался зарезать соседку по лестничной клетке, — открыв историю болезни, рассказал мне главный врач. — Потому что «голоса в голове ему так приказали».

— Приказали, — подал голос мужчина. — Они часто приказывают. Иногда мне кажется, что мной словно управляют. Управляют.

Так, он явно понял, о чём мы с Василием Геннадьевичем сейчас говорили. И это уже факт не в пользу шизофрении. При обострении шизофрении он бы вообще не смог построить с нами диалог.

У меня было стойкое ощущение фальши в его словах.

Проверил по привычке неврологическим и психиатрическим аспектом. Психиатрический аспект явно говорит о патологии, но пока что не совсем понятно, о какой именно.

— Как вас зовут? — обратился я к мужчине.

— Голоса говорят не отвечать вам, — продолжив раскачиваться, ответил он. — Я не буду вам отвечать. Вы опасны. Вы все опасны.

Нет, это точно не шизофрения. Я ещё раз проверил его психиатрическим аспектом. Кажется, у меня появилась идея…

Да, до такого действительно сложно догадаться, если психиатрический аспект не прокачан до максимального уровня.

— Я проведу один тест, — шепнул я Василию Геннадьевичу.

Затем сделал вид, что что-то записываю в блокноте. Задумчиво постоял в полной тишине.

— При шизофрении подобного типа ещё часто пациенты начинают петь, — серьёзным тоном заявил я. — Это уже было у пациента?

— Врагу не сдаётся наш гордый варяг! — тут же запел мужчина.

Бинго, как я и думал!

— Синдром Мюнхгаузена, — заявил я главному врачу. — Мужчина придумал себе шизофрению сам. И решил убедить всех вокруг, что она у него есть.

Вообще синдром Мюнхгаузена — это симуляция не только психических заболеваний. Пациент может симулировать и физические заболевания, к тому же не только у себя, но и у других. Опасное заболевание, тем более что его не всегда удаётся вовремя распознать.

— Вы правы! — глаза Василия Геннадьевича округлились. — Это же всё объясняет! И как я сам не подумал об этом?!

— Это не так-то легко распознать, — улыбнулся я. — Молодой человек всё равно нуждается в лечении, только немного ином. Кстати, могу взять его в курацию, для разработки лечения подобного синдрома.

— Конечно, — интенсивно закивал главный врач.

Я вкачал небольшое количество магии психиатрическим аспектом, и решил, что раз в неделю буду проводить ему лечение. Должно хватить двух сеансов, и тема для статьи про лечение синдрома Мюнхгаузена будет готова.

Закончив с психиатрической больницей, я отправился к Раскольникову. Клочок ждал этого визита весь день.

— Читал новый выпуск «Невского берега»? — спросил у меня Раскольников.

— Не до этого было, — вспомнил своё утро, усмехнулся я.

Эдуард протянул мне газету, и я быстро пробежался глазами по статье.

— Неплохо, — кивнул я. — Хотя уже завтра точно выйдет опровержение, корреспондент мне звонил, ему начальство не оставило выбора. Но «Элиту» мы напугали. Теперь они станут ещё активнее пытаться нам помешать.

— Так это же плохо! — сразу же испугался Раскольников. — А что же нам делать?!

Какой же же он паникёр всё-таки.

— Пока что ничего, — пожал я плечами. — Готовиться к открытию. Я против грязных трюков, и мы не будем нападать первыми. Но на каждый их выпад вернём им всё в тройном размере.

А иначе нас самих смешают с грязью. Чаще всего с агрессорами так и бывает.

Мы перешли к обсуждению текущих вопросов. Документы на медицинскую лицензию Раскольников уже подал, и в конце недели должен был быть ответ. Ремонт шёл полным ходом, реклама готовилась, работа кипела.

— В принципе, я думаю, получится открыть даже быстрее, — заявил Эдуард. — После новогодних праздников, если точнее. Мы уложимся в эти сроки.

— Это хорошие новости, — кивнул я.

Уже не терпелось открыть клинику, где всё лечение и диагностика будут основываться на лекарской магии. Правда, мой ученик закончит обучение только в конце января. Но он сможет ходить в клинику на стажировку, совмещая две работы. Что-нибудь придумаю.

К тому же, после новогодних праздников на заочное обучение лекарскому делу обещал пойти и Чехов. А после я и его пристрою в свою клинику.

Обсудив все дела, мы с Клочком отправились домой.

***

Феликс Александрович смог заново вернуть двух своих помощников только к вечеру. Это оказалось не таким уж простым занятием. И отнимало очень много энергии.

Техника отличалась от призыва Некроса. Во многом потому что Некрос сам был некромантом. Но кроме того, Алину и Максима мало было просто призвать — их надо было постоянно держать под контролем. Делать своими рабами.

Некрос заявил, что ко всему прочему это станет хорошей тренировкой сил Феликса. Но пока что это просто было пыткой.

А ещё из головы никак не шли слова чёртового Боткина, о том, что Некрос просто воспользуется им, а затем убьёт. Всё должно быть не так! Они должны править великой некромантской империей вместе.

Но теперь появились опасения. И надо было подготовить запасной план.

Чтобы если Некрос решит обмануть — обмануть его первым.

***

С утра мне позвонила Каштанова.

— Организация почти завершена, — бодро заявила она мне в трубку. — Мне удалось взять билеты на тот же рейс, что и у вас. И заселиться в тот же отель! Так что нам удобнее будет делать все дела.

— Отлично, — отозвался я. — Документы у меня будут к концу недели. А что вы придумали с вывозом артефакта за границу?

— Это будет оформлено как передача нашему музею, — торжественно ответила Екатерина Владимировна. — Музейные экспонаты транспортировать можно. А уже здесь, в Санкт-Петербурге состоится встреча с Капуто.

Тем самым итальянцем, у которого в личной коллекции, в свою очередь, Печать Солнца. Некрос, ты приносишь в мою жизнь как-то много проблем.

— На встрече с господином Капуто я тоже хотел бы присутствовать, — сообщил я.

— Но зачем? — удивилась Каштанова. — Я и сама могу…

— Этот артефакт для меня очень важен. И мне хотелось бы вам помочь. Поэтому я буду присутствовать и на встрече с Мюллер, и на встрече с Капуто, — спокойно ответил я.

— Ладно, — растерянно отозвалась Каштанова. — Я всё организую. Всего доброго.

Не успел я положить трубку, как телефон снова зазвонил. На этот раз Чехов.

Вчера было просто насыщенное утро, а сегодня оно насыщено телефонными разговорами.

— Костя, привет! — раздался бодрый голос Антона. — У меня чудесные новости!

— Что такое? — я одновременно принялся готовить себе утренний кофе, а то с таким количеством телефонных разговоров ещё на работу опоздаю.

— Господин Брусилов решил направить нас с тобой на участие в научной конференции, — заявил Чехов. — В следующее воскресенье. Это огромный шаг для тебя, как для учёного! Конференция называется «Новый день».

Я про неё слышал. Действительно, важное научное событие, проводится ежегодно в декабре. Забавно, что год назад, когда я только-только изучал этот мир, я и подумать не мог, что меня такое ждёт.

— Регламент он выдал? — спросил я у Чехова. — С чем мы должны выступить? Или же мы отправимся как слушатели?

— Он сказал передать тебе, чтобы ты выбрал тему на свой вкус, — ответил Антон. — И небольшой доклад. Стенда у нас не будет, но ты сможешь выступить на большой сцене.

— Это хорошие новости, — отозвался я. — Давай сегодня после работы заскочу к тебе, и мы обсудим всю подготовку. Пока работай.

Закончив этот разговор, я бросил быстрый взгляд на свой мобильный. Мол, ещё звонить будешь? Но телефон, наконец, отстал.

Собрался, и отправился в клинику. Сегодня без крыса, после вчерашнего посещения морга он вновь запросил выходной. Остался играть с Фоксом.

— Подготовка идёт полным ходом, — налетел на меня в ординаторской Никита. — Свадьба будет десятого января. Маргарита решила, что это очень красивая дата. Мы снимем ради этого мероприятия большой зал. Будут важные гости…

— Я очень рад за тебя, — улыбнулся я. — Только давай работать пойдём. А то ты так весь день можешь рассказывать.

— У нас ещё будет церемония в храме Великого Ткача, — всё-таки решил ещё добавить Никита. — Чтобы Великий Ткач одобрил наш союз. В общем, событие будет ярким и классным.

Было видно, что Никита и правда его ждёт. Я радовался за него, мы хорошо сдружились за это время. А все ошибки прошлого были прощены.

Закончив с Никитой, я отправился на обход. Арсению я выдавал уже по два-три пациента, и потом просто проверял истории болезни. Он справлялся хорошо, особенно для человека без диагностического аспекта.

— Константин Алексеевич, — возле одной из палат поймала меня главная медсестра, Надежда Васильевна. — Можете подойти к посту? Вас там молодой человек спрашивает.

— А кто? — удивился я.

— Он не представился, — ответила женщина. — Но сказал, что он ваш брат.

Глава 2

И вот мало мне в жизни приключений и забот, теперь и брат решил добавиться, как вишенка на торте.

Так, родных братьев у меня, точнее у предыдущего Боткина, не было точно. Да и двоюродных я тоже не помню.

Когда я только оказался в этом теле, тщательно изучил всё семейное древо, во избежание неловких ситуаций. А то подойдёт какой-нибудь родственник на улице, а я его знать не знаю. Некрасиво.

И точно помню, что семья у Боткиных была небольшая. И отец, и мать были единственными детьми в своих семьях. Возможно, именно отсутствие братьев у отца и привело наш род к постепенному затуханию. И к финансовым проблемам. Этого я точно знать не мог.

Сейчас вопрос был в другом. Что за молодой человек решил назваться моим братом? Бастард моего отца? Тоже вряд ли, отец хоть и сложный человек, но ни за что не поверю, что он изменял матери.

Я решил больше не гадать и отправился на пост. Там стоял молодой парень, одетый в простой синий рабочий комбинезон. Простолюдин. Внешне он абсолютно не был на меня похож.

— Здравствуйте, — обратился я к нему. — Это вы тут мой брат?

— Господин… — парень сделал нечто невообразимое, и упал предо мной на колени. — Умоляю вас, ради Великого Ткача, помогите мне. Больше никто не сможет!

Так, как я и подумал, это никакой мне не брат. Соврал, чтобы получить со мной встречу.

Иронично, что мне в итоге пришлось засомневаться в наличии у себя братьев из-за перерождения.

— Так, для начала встаньте, — строго сказал я. — А затем объясните мне, что вы тут устроили.

И перейдём для разговора в другое место. Надежда Васильевна хоть и разительно отличалась от прошлой медсестры-сплетницы — Ольги Петровны, но всё-таки прислушивалась с интересом. Не отнять этого у медсестёр.

Поэтому мы с молодым человеком спустились в столовую. В неё можно было ходить и посетителям, которые, например, навещали родных. Да и мне уже пора было сделать обеденный перерыв.

— Рассказывайте, — кивнул я.

— В общем, вы уже поняли, не брат я вам, — начал парень.

Гениально!

— Логика у вас на месте, — вздохнул я. — Давайте ближе к сути, ради чего вы всё это устроили. И как вас зовут, тоже было бы неплохо узнать.

— Пётр Воробьёв, — представился он. — Прошу прощения, я очень волнуюсь… И за обман прошу прощения. Я не знал, как ещё добиться с вами встречи. Не на улице же вас караулить, это было бы совсем… Стрёмно как-то.

Это точно, ещё б меня на улицах пациенты ловить не начали. А я уверен, что в случае с Петром — он или его родственники именно пациенты. Другой причины добиваться встречи со мной я не видел.

— У вас десять минут, — строго сказал я. — Не очень люблю, когда прибегают ко лжи. Даже во благо. И у меня полно работы на отделении, поэтому переходите уже к сути, Пётр.

— Да-да, — заторопился он. — Моя девушка… Всё дело в ней, понимаете? Прасковья больна. И больна она неизлечимо. А вы же смогли придумать лечение ВИЧ-инфекции, значит, и лечение этой болезни придумать сможете!

— Что с ней? — спросил я.

— Болезнь Крей-цтель-бто-Якоба, — с трудом и ошибками ответил Пётр. — Что-то там связанное с мозгом и белком.

Болезнь Крейтцфельдта-Якоба. Прионная болезнь. Дегенеративное заболевание головного мозга, характеризующееся накоплением в нейронах патологического белка приона. Редкое и неизлечимое заболевание со стопроцентным летальным исходом.

Его не существовало две тысячи лет назад. Поэтому узнал я о нём только в современном мире. Пока что не изучал его, потому как заболевание было ну очень редким.

Сложная ситуация. Ведь скорее всего, помочь девушке Петра в современном мире пока что могу только я. Ведь только у меня все аспекты магии, и достаточно опыта для их комбинирования.

Хотя даже это не точно. Заболевание, которое у этой пациентки, сложное и коварное. Пока что у меня даже нет идей, как с ним разобраться.

— В семь вечера ожидайте меня у входа в клинику, — распорядился я. — Поедем к вашей девушке. Но предупреждаю, это первый и последний раз, когда вы пошли на обман в отношении меня.

— Прошу прощения, — он снова чуть ли не на колени упал. — Прошу, помогите ей!

— Для начала я её посмотрю, — повторил я. — Ничего пока что не могу обещать. Надо узнать, насколько там запущенная форма, и прочие мелочи. В общем, до вечера.

Я еще никогда не лечил это заболевание. Будет сложно.

Вернулся на отделение, и спокойно доработал день. Затем спустился вниз. Пётр ждал меня, как и договаривались. И мы отправились к его девушке.

Они с Петром снимали маленькую однокомнатную квартиру на окраине Санкт-Петербурга. Я вызвал для этого такси, потому что хотел сэкономить время. Но и на такси мы добирались почти час.

Дверь открыла симпатичная девушка, очень маленького роста и очень худая. Миниатюрная.

— Добрый вечер, — тонким голосом поздоровалась она. — Проходите пожалуйста.

Квартира была обставлена очень бедно, но была очень чистой. Пока что я не спешил активировать магию, хотел сначала собрать жалобы и анамнез.

Пётр Воробьёв отправился в комнату, а мы уселись на кухне.

— Петя говорил, что вы — отличный врач, — тихо проговорила Прасковья. — Но не думаю, что мне вы сможете помочь. Тут надо уже смириться, это Петя тешит себя глупыми надеждами.

— Ваш молодой человек прав, — заявил я. — Никогда не нужно терять надежду. Тем более, пока в мире есть лекарская магия.

Прасковья посмотрела на меня грустным и неверящим взглядом.

— От магии нет толку, белок разрушает мой мозг, — вздохнула она. — Я пыталась бросить Петю, чтобы он жил дальше. Но он не согласился. Всё предлагает расписаться, но на это я точно не соглашусь. Зачем ему становиться молодым вдовцом…

Да, девушка была настроена очень пессимистично. Но для меня теперь было делом принципа и долга помочь ей.

— Расскажите о ваших симптомах, — начал я.

Болезнь Крейтцфельдта-Якоба может проявляться по-разному. Некоторые формы на начальных этапах почти незаметны, другие приводят к параличам и нарушениям речи.

— Заболевание мне установили пять месяцев назад, — ответила Прасковья. — Сначала просто начались головные боли, бессонница, стала хуже память. Затем добавились эпилептические припадки… И я становлюсь всё глупее, как мне кажется. Работала на швейной фабрике, но пришлось оставить работу. Теперь нас содержит Петя.

Речь у неё нарушена не была. Миоклонуса и параличей тоже. Значит, заболевание не успело прогрессировать в следующую форму.

Тут явно был классический вариант болезни, и на начальных стадиях. И всё это было хорошо, с более поздними стадиями лечение оказалось бы куда сложнее.

Задал ещё несколько вопросов. Прасковья и Пётр оказались выходцами из детдома, родителей своих они не знали. Детдом и выдал им эту квартиру, одну на двоих, так как молодые люди уже встречались. Ну и детдом просто решил сэкономить, наверняка. Точно я в этой схеме не разбирался.

Закончив с опросом, активировал диагностический аспект. Прион, отложенный на поверхностях нейронов, нашёлся почти сразу.

Прямо сейчас я не мог с ним ничего сделать. Только вкачал в Прасковью магии неврологическим аспектом, чтобы отсрочить следующие приступы. Но про лечение мне надо было подумать.

— Ну что? — из комнаты выглянул заметно нервничавший Пётр. — Получилось?

— Пока что я просто изучил состояние вашей девушки, — ответил я. — Над лечением мне предстоит подумать. Однако я обещаю, что найду решение.

— Не обещайте того, чего не сможете выполнить, — грустно заявила девушка. — Но спасибо за попытку.

Так и не верит в успех всего этого процесса. Но мне удастся её переубедить. Я обязательно разберусь с этим заболеванием.

Пётр проводил меня до двери, и мы договорились о новой встрече через несколько дней. За это время я уже должен был придумать, как мне вылечить прионную болезнь. Тем более на начальном этапе.

После этого я поехал в учёный совет. Там меня ждал Чехов для обсуждения предстоящей конференции.

— Добррый вечерр, дрруг моего хозяина, — вежливо поздоровался Гоша. — Прринёс ли ты мне моего дрруга?

— Нет, Клочок остался дома, — улыбнулся я. — В следующий раз принесу.

— Хоррошо, — попугай показался мне каким-то задумчивым, словно у него что-то случилось. Но в эти дела я решил не лезть, у него был свой хозяин.

Голова у которого была забита совершенно другими вещами.

— Эта конференция — уникальная возможность, — с энтузиазмом заявил мне Чехов. — Мы сможем зарекомендовать себя перед крупнейшими учёными! Там приедут умы со всей Российской Империи. А ты знаешь, что лучших учёных берут даже в программу Императора?

Что-то такое слышал. Поддержка от Империи для перспективных людей. Честно говоря, мне больше нравилось считать себя врачом, немного предпринимателем, но не учёным. Я писал научные работы, чтобы продвигать учение о лекарской магии.

Но ничего этого решил Антону не говорить. Слишком уж он выглядел счастливым.

— Разумеется, я понимаю, что у нас главный ум — это ты, — поспешно добавил он. — Но считаю себя тоже важной частью нашего тандема. Ведь именно я понятным языком излагаю твои мысли. Поэтому надо срочно приступать к подготовке доклада. Давай выберем тему, которую мы уже выпускали научной статьёй, тем более что мы ещё должны пройти внутренний конкурс…

— Погоди, — остановил я его. — Что ещё за внутренний конкурс?

По телефону он мне об этом не упоминал. Говорил, что нас отобрали для участия в этой конференции.

— Я просто не успел тебе сказать… — Антон виновато почесал затылок. — В общем, Брусилов вызывал меня ещё раз. Он сказал, что в учёном совете работает ещё одна перспективная команда… И что для окончательного решения, кто же поедет на конференцию, будет проведён внутренний конкурс между нами.

Я подозревал это с самого начала. И это было логично. Да, в сфере медицины и лекарского дела мои статьи кажутся настоящим прорывом. Но учёный совет работает по многим направлениям. И наверняка в других областях тоже есть свои перспективные идеи и разработки.

— И кто наш конкурент? — спросил я.

— Александр Ястребов, — отозвался Чехов. — У него помощник ещё, не помню, как зовут. Они работают в сфере экологии, и разработали метод переработки пластика. Он тоже основывается частично на магии, насколько я понял. Ерунда какая-то, в общем.

Ох, мне снова придётся приструнить моего друга. Чехов отличный парень, но частенько его заносит.

— Антон, ты в корне не прав, — строго заявил я. — Ты отнёсся к этой новости, как к чему-то незначительному. Мол Ястребов нам не конкурент, и участие в конференции уже предопределено. Но это не так. Он отличный учёный, и в своей сфере достиг огромных успехов. И внутренний конкурс будет очень непростым.

— Но наши статьи известны по всей Империи, и они гениальны, — нахмурился Чехов.

— В нашей сфере, — вздохнул я. — В сфере медицины, как ты не понимаешь. Научная конференция будет посвящена не только медицине. Нельзя быть хорошими сразу во всём.

До Чехова, наконец, дошло, и он понуро опустил голову.

— Значит, это ещё не точно, что мы на неё отправимся? — спросил он.

— Для начала нам надо выиграть внутренний конкурс, — кивнул я. — Когда он?

— В это воскресенье, — нахмурился Антон. — Чтобы у победителя была неделя на подготовку.

По крайней мере повезло, что я на этот конкурс попадаю. Самолёт в Германию у меня только в понедельник.

— Значит, давай составлять план, — распорядился я. — И думать, с чем участвовать на этом конкурсе.

Хотя идея у меня уже была. Я не считал правильным использовать темы старых статей. Это будет выглядеть так, словно у нас нет ничего нового.

А подвернувшаяся пациентка резко подкинула мне новую тему. Лечение прионных болезней.

— Погоди, — испуганно произнёс Антон, когда я озвучил ему замысел. — Ты хочешь сказать, что за три дня ты придумаешь схему лечения, а я оформлю всё это в статью?

— Всё так, — кивнул я. — и в доклад для конкурса.

— Но на одну статью у меня уходит по неделе! — в отчаянии воскликнул Антон. — Я же не успею! Ты не успеешь! Давай возьмём другую идею!

— Главный здесь всё ещё я, — строго напомнил ему. — И я решаю, с какой статьёй и темой нам участвовать в соревновании. Поэтому не трать время на ненужные споры.

— Прости, — сразу посерьёзнел Чехов. — Просто волнуюсь… Предстоит много работы.

— Так что не будем терять время, и начнём, — бодро ответил я. — Глаза боятся, а руки делают.

Я засел за продумывание лечение болезни Крейтцфельдта-Якоба, а Чехову поручил писать начало доклада, с теоретической части. Мы провозились почти до ночи, но начало было положено.

После этого разъехались по домам. Сегодня я даже не стал контролировать Раскольникова, справедливо рассудив, что он и сам хорошо справляется со своими задачами. А если что — обязательно мне позвонит.

***

Этим вечером Феликс Александрович снова задержался в морге, своём самом любимом месте. Тишина, холод, мёртвые вокруг. Всё, как он любит.

Патологоанатом прошёлся по помещению, нервно потирая руки. Слова Боткина, которые тот сказал несколько дней назад, так и застряли в голове, как заноза. И Феликс уже второй день думал над запасным планом.

Он подошёл к столу, где лежали его записи. Схемы ритуала, расчёты, список необходимых компонентов. Всё было готово. Через три недели он воскресит Некроса. И тогда…

А что тогда? Что будет после воскрешения?

Вспомнить хотя бы, как Некрос разговаривал с ним. Холодный, высокомерный, требовательный. Ни разу великий некромант не проявил к нему теплоты. Ни разу не назвал его по имени — только «ученик».

Как защититься от Великого Некроса? Как ему противостоять?

Феликс знал некромантию, но его сила была каплей в море по сравнению с мощью Некроса. Однако тот, сам того не ведая, научил Феликса кое-чему новому. Призывать призраков.

Пока что это было сложно, настоящей пыткой. Но если усилить связь с призраками, их можно сделать не просто слугами, но и оружием! Вот он, запасной план против Некроса!

Патологоанатом подошёл к шкафу и достал оттуда небольшую шкатулку. Внутри лежали личные вещи погибших — кольцо Алины и браслет Максима. Он украл их из вещдоков, когда тела поступили в морг после аварии.

Эти вещи хранили в себе отпечаток личности умерших. След их души. Только так можно было призывать души. И через них можно было усилить контроль над призраками.

Феликс положил вещи на стол и начал чертить вокруг них магический круг. Руки дрожали, но он заставил себя сосредоточиться.

— Духи умерших, — произнёс он вслух. — Я призываю вас. Алина. Максим. Явитесь ко мне.

Воздух в морге снова похолодел. Из ниоткуда начали материализовываться две полупрозрачные фигуры. Девушка в джинсах и свитере. Парень в куртке. Те самые, что помогли тогда с Боткиным. Правда, в итоге потерпели поражение, но всё же.

Они смотрели на Феликса пустыми глазами.

— Вы будете моей страховкой, — сказал патологоанатом. — Если Некрос попытается меня убить — вы встанете на мою защиту.

Призраки не ответили. Впрочем, они говорить и не могли. Просто стояли, ожидая приказов.

Феликс прочитал заклинание, укрепляя связь с призраками, и укрепляя их связь с миром. Теперь они станут сильнее, и смогут выступить на стороне Феликса.

Закончив, он выдохнул с облегчением. Феликс был очень доволен собой. Запасной план готов. Теперь, даже если Некрос попытается его предать — у него будет защита.

— Боткин думает, что я слабак, — пробормотал он. — Думает, что меня легко обмануть. Но я умнее. Я предусмотрел всё.

Призраки молчали, глядя на него пустыми глазами.

Патологоанатом развернулся и направился к выходу из морга. Нужно было продолжить подготовку к ритуалу. Времени оставалось всё меньше.

Теперь всё точно под контролем.

***

Утро четверга началось спокойно. Сборы на работу, клиника. По дороге с удивлением отметил, что как-то упустил из виду начало зимы. Уже начался декабрь, и Санкт-Петербург усиленно готовился к Новому году.

Люди ставили ёлки, появлялись новогодние украшения. Погода ещё не стала по-зимнему холодной, но ощущение приближающегося праздника в воздухе уже витало.

Даже клинику начали наряжать. Пост Надежды Васильевны оказался украшен мишурой, а на дверях появились снежинки. Разумеется, все украшения строго соответствовали нормам. Но глаз радовали несомненно.

— Дорогие коллеги, бывшие птенцы, нынешняя рыбка, и несравненная Анастасия, — собрал нас на планёрке Зубов. — У меня две темы для обсуждения, приятная и не очень.

— Дежурства, — первым догадался Никита. — В новогодние праздники.

Очередь по графику обычных дежурств у меня стояла на сегодня. Но я понимал, что в новогодние каникулы дежурств будет больше. Это логично, люди продолжают болеть.

— Но я хотел бы сразу сказать, что сделаю вам подарок, — добавил Михаил Анатольевич. — Супруга моя работает в новогоднюю ночь, а потому я тоже забираю себе дежурство с тридцать первого декабря на первое января!

И это правда был отличный подарок. Новый год удастся отпраздновать не в рабочей обстановке.

— Спасибо, Михаил Анатольевич, — радостно первым отреагировал Никита. — Не забуду ваш подвиг никогда, повешу вас на доску почёта!

— Балабол, — усмехнулся Зубов.

Остальные дежурства мы распределили довольно быстро. Мне нравился наш коллектив, не было абсолютно никаких скандалов на эту тему. Просто взяли и распределили, кто и когда будет дежурить.

А затем перешли к обсуждению второй темы. И она правда оказалась приятной — планирование новогоднего корпоратива. Мы договорились вновь отметить прямо в отделении и даже решили прописать программу. И поздравить пациентов, которые на время праздников будут вынуждены остаться в отделении.

Мы с Настей вызвались быть Дедом Морозом и Снегурочкой. Никита — оленем. Арсений снеговиком. А Зубов — злобным Кощеем. Он заявил, что был рождён для этой роли.

После планёрки все разошлись по рабочим местам.

***

Денис Евдокимович сидел в своём кабинете и мрачно смотрел на газету, лежавшую перед ним на столе. Он выпустил опровержение статьи Боткина, но пока что это помогло мало.

Клинику «Элита» завалили звонками от возмущённых граждан. Некоторые даже отменяли записи, заявляя, что не хотят поддерживать «недобросовестных конкурентов». И это аристократы! Да на себя бы посмотрели, многие из них не чурались грязных методов в своих сферах деятельности!

Управляющий сжал кулаки. Он потратил несколько лет на то, чтобы сделать «Элиту» самой престижной частной клиникой в городе. Чтобы Глеб Викторович начал ему доверять. Чтобы дела пошли в гору.

И теперь какой-то Боткин, только что закончивший интернатуру, решил открыть свою клинику и составить ему конкуренцию? Ну уж нет.

Денис Евдокимович вернулся к столу и достал телефон. Позвонил своему помощнику, и попросил зайти к нему в кабинет.

Через минуту в кабинет вошёл молодой человек в строгом костюме — Григорий Михайлович, правая рука управляющего.

— Вы звали, Денис Евдокимович? — спросил он.

— Садись, — кивнул тот. — Нам нужно обсудить стратегию.

Григорий сел, достав планшет для записей.

— Рекламный щит не сработал, — начал управляющий. — Боткин оказался хитрее, использовал прессу против нас. Теперь мы выглядим как злодеи. Нужно исправлять ситуацию, пока наша репутация не оказалась похоронена окончательно.

— Что вы предлагаете? — спросил Григорий.

Денис Евдокимович задумчиво постучал пальцами по столу.

— Организуем благотворительную акцию, — заявил он. — Наша клиника для аристократов, но мы на пару дней откроем её для простолюдинов. Простой народ очень добрый, и быстро разнесут новости о том, какие мы хорошие.

— Хорошо, — Григорий делал пометки. — Что-то ещё?

— Конечно, — управляющий усмехнулся. — Надо переманить у Боткина персонал. Ещё до открытия.

Григорий поднял брови.

— Но мы не знаем, кто у него будет работать… — возразил он.

— Так узнай, — отрезал управляющий. — Его помощник должен был уже начать поиск сотрудников. А собеседования будет проводить явно прямо в клинике. Найди этих людей. Предложи им лучшие условия. Зарплату выше, социальные гарантии, комфортный график. Что угодно. Главное — переманить их к нам.

Григорий кивнул, продолжая делать пометки.

— Но у нас нет столько рабочих мест… — снова возразил он.

— Это неважно, — отрезал Денис Евдокимович. — Мы их помурыжим, пока помощник Боткина не наберёт людей похуже. А потом и этих отфутболим. Понимаешь? Им придётся нанимать персонал, который хуже по всем характеристикам. Ведь открытие у них уже запланировано.

— Хорошо, — послушно ответил Григорий. — Это всё?

— Пока что да, — управляющий взглянул в окно. — Можешь идти.

Помощник тут же покинул кабинет, отправился выполнять распоряжения.

Если это не сработает — придётся перейти к более жёстким методам. Боткин умный, но молодой. Он не выдержит давления с нескольких сторон одновременно.

— Ты не откроешь свою клинику, молодой человек, — пробормотал Денис Евдокимович. — Я сделаю всё, чтобы этого не случилось.

Управляющий закрыл ноутбук и откинулся на спинку кресла, обдумывая следующие шаги.

Война только началась. И Денис Евдокимович не собирался проигрывать.

***

Закончив с обходом, я расположился в ординаторской с историями болезни. Бумажную работу я предпочитал делать тут, в спокойной обстановке, с чашкой чая или кофе.

Но не успел открыть первый документ, как из стены появился знакомый прозрачный силуэт. Это был тот призрак, которого призывал Феликс для боя со мной. Молодой парень в куртке и рубашке.

Я приготовился к бою, но тут он примирительно поднял руки вверх.

— Прошу, помоги! — внезапно произнёс он.

Глава 3

Неожиданная новость номер один — призрак внезапно со мной заговорил. До этого они с сестрой молча атаковали меня в морге.

Неожиданная новость номер два — призрак просит помощи. Это было нечто из разряда вещей, которые я ожидал меньше всего.

Но надо быть начеку. Призраки слушаются Феликса, он их призвал. И подобное заявление вполне может оказаться ловушкой.

— Я не враг тебе, — словно прочитав мои мысли, заявил призрак. — Я пришёл сюда по своей воле, и я тебе не причиню вреда.

Кстати говоря, что это все вокруг взялись просить меня о помощи? Уже времени на свою жизнь не остаётся, теперь ещё и призракам помогать приходится.

А отказывать я чаще всего не могу из-за своих принципов. Все-таки лекарь это призвание помогать другим. Но вот честно, иногда количество просьб очень напрягает. Хоть уже график помощи составлять, как в больнице.

И для начала надо убедиться, что призрак не врёт.

— С чего мне вообще тебе верить? — поинтересовался я. — У призванных душ не может быть своей воли.

Уверен, Жуков в самом начале своего поиска меня, то есть Галена, прибегал к помощи некроманта. Но у того просто не получилось призвать мою душу, потому что она была уже в теле Боткина.

Однако если бы получилось — призванная душа сразу же выдала бы рецепт эликсира бессмертия. Во многом поэтому подобная магия была строго запрещена.

— Не должно быть, — кивнул дух. Кажется, его звали Максим. — Но наш хозяин совершил ошибку. Он укрепил нашу связь с этим миром, чтобы мы стали его оружием. И вместе с этим у нас появилась и воля.

Хмм, интересно. Я прекрасно помнил, как заявил Феликсу, что Некрос просто хочет его использовать. Патологоанатом сделал вид, что пропустил мои слова мимо ушей. Но сомнения я всё-таки в нём породил.

И вполне логично, что именно из-за этих сомнений он решил перестраховаться. И подготовить себе запасной план на случай, если Некрос захочет его убить.

И этот запасной план — как раз призраки.

Но всё это были лишь мои предположения. Я по-прежнему не мог доверять Максиму.

— Пожалуйста, поверь мне, — проговорил Максим. — Помоги мне и моей сестре.

— Если ты хочешь, чтобы я поверил тебе, и помог — мне нужны доказательства, — заявил я. — Предоставишь их — тогда я подумаю над твоими словами.

— Какие доказательства? — спросил дух.

Хороший вопрос. Была одна деталь, которую я до сих пор не выяснил. Всё руки не доходили.

— Твой хозяин хочет воскресить Великого Некроса, — произнёс я. — Мне нужна точная дата ритуала и список всего, что для этого нужно. Раздобудешь нужные сведения — соглашусь тебя выслушать.

— Я всё сделаю, — Максим растворился в воздухе.

Так, сведения он мне достанет. Но мне нужно будет наверняка знать, что они достоверные. А значит, пора моему фамильяру тоже заняться делом.

— Клочок! — я позвал вслух, потому что в ординаторской по-прежнему никого не было.

В ответ тишина.

Испугался призрака, понятно. Сейчас сделает вид, что крепко спал всё это время.

Я подошёл к сумке, и ожидаемо увидел там якобы сонную мордочку своего крыса. Он лениво зевнул и потёр лапами глаза.

— Хозяин? — сонно причмокнул он. — Что-то случилось?

— Не притворяйся, я прекрасно знаю, что ты всё видел, — вздохнул я. — У нас с тобой связь уже стала практически максимальной. Как в прошлой жизни. Я чувствую то, что чувствуешь ты. Если подключаюсь к каналу.

— И когда я со Снежей? — испугался Клочок.

— В такие моменты я к каналу не подключаюсь, — усмехнулся я. — Всё-таки приличия я соблюдаю. Так что не переживай. Лучше давай перейдём к делу.

Клочок нервно поёжился, а шерсть на загривке встала дыбом.

— Я не хочу в морг, — капризно пискнул он. — Это же опасно! Если меня поймает твой Феликс… Или эти призраки. Ну должен быть другой путь!

— Только ты можешь сделать это незаметно, — возразил я. — Ты маленький, быстрый и юркий. К тому же благодаря твоим частым тренировкам ты стал ещё быстрее. А мне нужны эти сведения, чтобы понять, можно ли доверять этому Максиму.

— Призракам вообще доверять нельзя, — надулся крыс. — Я тебе это и так скажу, безо всяких вылазок в морг!

— И всё-таки в морг идти придётся, — пожал я плечами. — У него где-то должны быть записи для ритуала. И ты сможешь всё выяснить.

Крыс некоторое время помолчал, печально вздыхая. На меня это не произвело никакого впечатления.

— Хорошо, я сделаю это, — наконец, выдохнул он. — Ради тебя, хозяин. И если я не вернусь, передай Снеже, что я люблю её.

После этой драматичной речи мой крыс нырнул в вентиляцию. Что ж, разумеется, я за него переживал. Но был уверен, что он справится.

Он ведь не просто крыс, а мой фамильяр.

***

Как же страшно… Клочок не стал показывать хозяину, насколько ему действительно было страшно. Пусть он думает, что у него смелый фамильяр.

Но на самом деле страшно было очень. Клочок боялся мёртвых. А ещё больше он боялся этого страшного патологоанатома. От него пахло смертью, Клочок хорошо умел распознавать запахи.

Однако приказ хозяина нарушать нельзя. Крыс юркнул в лифт, добрался до первого этажа. Затем пробежал на лестницу, и уже по ней спустился в морг.

— Феликс Александрович, вы точно не брали их личные вещи? — услышал он голос молодого парня. Кажется, это лаборант.

— Ты в чём-то меня обвинить хочешь?! — а это уже сам патологоанатом. — Что ты вообще несёшь?!

— Но родители Морозовых попросили вернуть им кольцо девушки. На память. А в вещдоках я его не обнаружил, — повторил лаборант.

Даже отсюда было понятно, как сильно злился Феликс Александрович.

— Я тебе русским языком сказал, я не брал никакое кольцо! — воскликнул он. — Наверное, ты сам его умыкнул. А теперь пытаешься всё на своего начальника свалить? Не думал, что ты вообще на такое пойдёшь, Денис.

— Простите, — эта речь явно смутила молодого человека. — Я вовсе не хотел ничего сваливать… Просто уточнил, может вы брали. А потом забыли… Я понял, передам им. Может, вообще кольцо потерялось где-то. Может, девушка его не надела в тот день. В общем, я с ними разберусь.

— Я сам разберусь, — отрезал патологоанатом. — Пока ты не заявил мне, что я на тебя ещё и работу сваливаю. Я очень разочарован в тебе.

Феликс гордо покинул морг, и вскоре послышался звук лифта. Клочок явно понимал, что это просто манипуляция. Ведь хозяин объяснял, для призыва душ нужны очень личные вещи. Те, в которых есть отпечаток души.

У самого хозяина это был особый скальпель, с помощью которого он подзарядился. Крыс прекрасно помнил, как доставал его из музейной экспозиции.

Так, пока патологоанатом ушёл, надо вовсю воспользоваться ситуацией. Клочок быстро пробежал к столу патологоанатома. Так, вот и записная книжка.

Описание ритуала… Прочитать полностью не успел. К столу начал приближаться Денис, и пришлось экстренно сматываться.

Но то, что он увидел… Хозяину будет полезно узнать эту информацию.

И Клочок отправился в обратный путь.

***

Я провёл повторный обход, разобрался на сегодня со всеми пациентами и вернулся в ординаторскую. Крыс уже ждал меня.

— Я всё узнал, — выдохнул он. — Хозяин, пожалуйста, можешь больше никогда не давать мне таких заданий! Это не для ниндзя-крыса.

— Пока мы не разберёмся с Некросом, обещать не могу, — серьёзно ответил я. — Мне нужна твоя помощь, Клочок. Мы с тобой команда, и только вместе можем справиться с подобными задачами.

— Понял, — вздохнул он. — В общем, есть точная дата ритуала — двадцать первое декабря.

День зимнего солнцестояния. Самый короткий день в году и самая длинная ночь. И самый удачный день, чтобы проводить ритуал.

— Что требуется для его проведения? — спросил я.

— Я успел узнать не всё, — признался Клочок. — Лаборант меня спугнул. Прочитал, что нужна кровь добровольного слуги, предмет от самого человека. Рядом с предметом было написано «Кулон Некроса».

Личный предмет для притягивания души. Думаю, ещё нужны останки. И то и другое Феликс наверняка уже раздобыл. Ведь он должен как-то общаться с Некросом.

Но для ритуала явно нужно было что-то ещё. Иначе Феликс не стал бы тянуть до двадцать первого декабря. Да, тот день идеален, но вовсе не обязательно проводить ритуал именно в него.

— Больше я не узнал, — смущённо ответил крыс. — Прости, если подвёл.

— Всё хорошо, — подбодрил я его. — Теперь у нас есть с чем сравнить показания Максима.

Вечером я остался в клинике дежурить. Зубов, как заведующий отделением, очень уважительно относился ко всей моей деятельности, а потому ставил дежурить довольно редко. Но совсем наглеть уж не стоило.

Дежурство проходило довольно спокойно. Ближе к полуночи в ординаторской снова оказался Максим.

— Я выяснил, что вы требовали, — заявил он мне. — Теперь вы поможете нам?

— Для начала мне не помешает всё-таки узнать эту информацию, — усмехнулся я.

— Прошу прощения… — отозвался дух. — Ритуал состоится двадцать первого декабря. Нужна кровь нашего хозяина, кулон Некроса, его останки, а также двое молодых лекарей с лекарской магией. Один должен быть поистине выдающимся, а другой иметь развитый патологоанатомический аспект. Феликс хочет использовать…

Меня и моего ученика. Я понял это и сам. Вот почему его ритуал откладывается, он ждёт, пока Арсений наберёт нужную силу.

У меня были мысли, что причина в этом. Я замечал, как интересовала Феликса магия в целом, и патологоанатомический аспект в частности. Он видел, что мы его тренируем.

По легенде, чтобы Арсений стал в будущем патологоанатомом. И Феликс решил использовать его для ритуала.

Он ждёт, чтобы мы накопили больше сил. И мы накопим, ведь Арсению это нужно для получения диагностического аспекта, о котором он мечтает.

— Вы довольны? — пристально посмотрел на меня призрак.

— Похоже, ты не врёшь, — кивнул я. — Чего же ты хочешь?

— Свободы, — призрак говорил безэмоционально, но я твёрдо услышал в его словах тоску. — Мы с сестрой погибли… и хотим покинуть этот мир. Но наши души держит некромант. И пока он их держит — нет нам покоя.

Души всегда страдают, если их призывают некроманты. Это тоже был давно известный факт. Так что и в этом он, похоже, меня не обманывал.

— А если получится освободить только одного? — я решил проверить Максима. — То кого, тебя или Алину?

— Сестру, — без промедления ответил тот. — Тогда надо спасти сестру. Она не заслужила подобных мучений. Спасите Алину!

Эту проверку он тоже прошёл. Разумеется, если спасать, то двоих.

— Хорошо, — кивнул я. — Если забрать у него вещи с отпечатками ваших душ, вы сможете обрести свободу. Хоть это будет и непросто, ведь вас держит его заклинание. Но я попробую. Однако и ты должен мне помочь.

— Я сделаю всё, что от меня потребуется, — проговорил Максим.

— В нужный момент следует выступить на моей стороне, — заявил я. — Не подчиниться Феликсу, а встать на мою защиту. И тогда я освобожу вас.

Скорее всего, произойдёт это прямо на ритуале. Это будет одним из моих козырей, помимо Печати Солнца.

Да и добраться до этих предметов лучше на самом ритуале. Но если после этого и разорву связь — Феликс призовёт новых призраков. И снова кто-то будет страдать. Поэтому лучше не оставлять ему времени для создания новых слуг.

Также мы с призраком условились, что он будет сообщать мне обо всех новых странностях Феликса. Что бы некромант ни задумал, я должен быть в курсе.

На этих условиях мы и согласились сотрудничать.

Само дежурство прошло максимально спокойно, а с утра плавно перетекло в спокойный рабочий день.

После работы заехал к Раскольникову, оставил Клочка, и мы отправились на место будущей клиники.

— У нас новая катастрофа, — сообщил мне вечный паникёр Эдуард. — «Элита» дала рекламу, что два раза в неделю теперь будет устраивать вечера благотворительности для простолюдинов.

До этого клиника принимала только аристократов. Что ж…

— Это очень плохая идея, — усмехнулся я. — Очень непродуманный ход, и долговязый скоро об этом пожалеет и изменит своё решение.

— Почему? — недоверчиво спросил Раскольников. — Мы ведь и сами собираемся открыть клинику, которая будет принимать и аристократов и простолюдинов. Тогда и у нас это плохая идея!

— Разница в том, что мы изначально позиционируем себя как клинику для всех, — объяснил я. — А «Элита» считалась клиникой чисто для аристократов. Им не понравится, что теперь в клинику будут ходить ещё и простолюдины. А последним наверняка не понравится пренебрежение со стороны других пациентов. Скандалы и конфликты только усугубят положение «Элиты».

Странно, что долговязый управляющий об этом не подумал. Слишком уж увлёкся идеей превзойти мою, ещё даже не открытую клинику.

— В таком случае ты, наверное, прав, — заключил Раскольников. — Фух, вот он дурак!

Эдуард приободрился, а я задумался о том, какие ещё сюрпризы подготовил долговязый. Явно же это не единственный шаг с его стороны.

Ремонт продвигался своим чередом, документы на медицинскую лицензию были готовы.

— Что делать с персоналом? — спросил Эдуард. — Я управляющий, это понятно. Буду ли узкие специалисты? Или только терапевты? Скорая, хирургия, стационар…

— Ты слишком замахнулся, — Раскольникова иногда приходилось осаждать. — Я уже говорил, что клиника будет специализироваться на лечении магией. Никакой хирургии и стационара тут не будет. Специалисты могут быть любые, начнём с терапевтов. Владеющих магией, разумеется.

Нужно было начать поиск людей, которые владели несколькими аспектами магии. Тем больше — тем лучше. Эдуард под мою диктовку записал, что должно быть в объявлении, и обещал разместить их в ближайшее время.

— Ещё нужны администраторы на ресепшен и технический персонал, — продолжил перечислять он. — А, ты говорил, даже лаборатории не будет?

— Не имеет смысла, — кивнул я. — Всё будет осуществляться магией.

— Тогда проще, — Эдуард отметил себе в неизменном блокноте новые детали. — Что ж, продолжаем!

Энтузиазма у него вагон. Это хорошо, надеюсь, он его не растеряет.

Закончив, я забрал Клочка и поехал в учёный совет. Крыс пускай проведает друга, а мне нужно было дальше заниматься решением моей задачи.

И к полуночи я нашёл ответ, как вылечить прионную болезнь. Обладая неврологическим и инфекционным аспектом можно было разобраться с этими белками. Это будет долго и энергозатратно, ведь придётся очищать магией каждый нейрон. Но должно получиться.

После разговора с Гошей Клочок и сам стал каким-то задумчивым. Я списал это на его усталость, и мы отправились домой, высыпаться после дежурства.

***

Гамбург, Германия.

В семье Мюллеров до сих пор было принято говорить на русском, хотя они и прожили в Германии уже больше ста лет. Эмиль этого не понимал, но таковы правила рода.

— Отец, ты уверен, что встречаться с этим русским — хорошая идея? — почтительно спросил он у отца после ужина. — Тем более показывать ему меч.

— Мой давний знакомый заявил, что знает этого человека, — ответил глава семейства и отец Эмиля, Йонас. — Тем более, мы ничем не рискуем. Покажем меч, может, этот русский сможет разобраться с нашей проблемой.

Меч наращивал сам на себя камень, и никто из рода Мюллер ничего не смог с этим сделать. Камень пытались срубать, спиливать, но стоило отложить инструмент — и он вырастал снова.

Бесполезная реликвия, доставшаяся от предков. По легенде, дающая огромную силу достойным.

— А что, если мы просто недостойны? — задумчиво произнёс Эмиль. — Может, меч действительно выбирает своего владельца, как гласят легенды? И мы, Мюллеры, просто не подходим?

Йонас нахмурился.

— Не говори ерунду, — строго оборвал он сына. — Наш род велик. Муромцевы всегда были великим родом, и они достойны подобной силы больше всех остальных. Мы родственники самих Рюриковичей!

— Но прошло больше ста лет, отец, — осторожно возразил Эмиль. — Разве нам не пора смириться? Мы хорошо устроились здесь, в Гамбурге. У нас есть бизнес, связи, влияние…

— Это не наше место! — Йонас ударил кулаком по столу. — Наше место — в Российской Империи. На троне, который по праву принадлежит нашему роду!

Эмиль промолчал. Он слышал эти речи с детства. Отец, дед, прадед — все они мечтали вернуться в Россию и свергнуть Романовых. Но мечты так и оставались мечтами.

— Расскажи мне про этого русского, — попросил он, меняя тему. — Кто он такой?

Йонас откинулся на спинку кресла и потёр подбородок.

— Молодой врач, Константин Боткин. Судя по всему, обладает мощной лекарской магией. Филимонов говорит, что он творит чудеса — лечит болезни, которые считались неизлечимыми.

— Лекарская магия? — удивился Эмиль. — Но при чём тут меч Македонского?

— Вот этого я и не понимаю, — признался отец. — Филимонов не объяснил подробно. Сказал только, что Боткину нужен меч для какого-то важного дела. И что он готов заплатить за него.

— Сколько он предложил? — тут же спросил Эмиль. Деньги он любил.

— Пока ничего конкретного, — Йонас пожал плечами. — Но Филимонов намекнул, что речь идёт о редких артефактах. Возможно, даже о тех, что могут снять проклятие с меча.

Эмиль задумался.

— А если этот Боткин действительно сможет убрать камень? — спросил он. — Что мы будем делать с мечом после?

Отец усмехнулся.

— Тогда мы наконец-то проверим легенды, — заявил он. — Если меч правда даёт власть над империями — мы вернёмся в Россию. И закончим то, что начали наши предки сто лет назад.

— Но Романовы всё ещё у власти, — напомнил Эмиль. — У них армия, магическое министерство, поддержка народа…

— У них есть всё, кроме меча Александра Македонского, — перебил его Йонас. — А у нас, если этот русский справится, будет именно он.

Эмиль посмотрел на отца с сомнением.

— Ты действительно веришь в эти легенды? — уточнил он. — Что меч может дать нам власть?

— Я верю в то, что наши предки не просто так хранили этот артефакт пятьсот лет, — ответил Йонас. — Муромцевы владели мечом, когда пытались свергнуть Николая Второго. Они проиграли, потому что были недостойны. Но мы — другие. Мы потомки великих воинов. И если меч освободится — он выберет нас.

Эмиль кивнул. Спорить с отцом было бесполезно. Йонас всю жизнь мечтал о возвращении в Россию. И ничто не могло изменить его убеждения.

— Когда приезжает этот Боткин? — спросил сын.

— В понедельник, — ответил отец. — Филимонов организует встречу. Мы покажем ему меч, выслушаем его предложение. И решим, стоит ли иметь с ним дело.

— А если он попытается украсть меч?

Йонас усмехнулся.

— Попытаться он может, — кивнул он. — Но у нас в доме достаточно охраны. Плюс магические защиты, установленные ещё моим дедом. Никто не сможет вынести меч из особняка без нашего согласия. Да и пусть попробует утащить эту махину, я на него посмотрю, — с усмешкой закончил Йонас.

— Хорошо, — Эмиль встал из-за стола. — Тогда я подготовлю всё к встрече. Проверю охрану, активирую дополнительные защитные механизмы.

— Разумно, — одобрил отец. — Меч Македонского останется в роду Мюллер.

Эмиль кивнул и вышел из комнаты.

Йонас остался один. Он подошёл к шкафу и достал оттуда старую фотографию. На ней был изображён особняк в Санкт-Петербурге — родовое гнездо Муромцевых, конфискованное после провала переворота.

— Скоро, — прошептал он, проводя пальцем по фотографии. — Скоро мы вернёмся. И вернём себе то, что по праву принадлежит нам.

***

Утром Клочок всеми силами воспротивился походу на работу.

— Ты что-то много стал филонить, — строго заметил я. — Ладно, после посещения морга я это объяснил тем, что ты пережил стресс. А сейчас что не так?

— Да всё так, — протянул он. — Просто хочу с Фоксом поиграть.

Наш рыжий кот мирно спал у себя на лежанке, свернувшись клубком. И я чувствовал, что дело не в нём.

— Клочок, в чём дело? — спросил я. — Я мог бы залезть тебе в голову, но уважаю твоё личное пространство. Однако если у тебя проблемы — то лучше поделись.

— Всё в порядке, — надулся крыс. — У меня проблем нет.

Что ж, верю. У него и правда их не было. Но что-то он мне всё равно недоговаривал…

Ладно, разберусь с этим вечером. Сейчас надо было бежать на работу.

Я быстро собрался и отправился в клинику.

По дороге мне позвонил Филимонов.

— Константин, встреча в силе? — с ходу спросил он.

— И вам доброго утра, — усмехнулся я. — Вы это о чём?

— Прошу прощения, что-то совсем забыл о манерах, — барон явно смутился. — Я про вашу встречу с родом Мюллер в Гамбурге. Просто Йонас решил уточнить у меня, точно ли ждать вас на ужин.

— Точно, — подтвердил я. — Только сообщите, что я буду в сопровождении девушки.

Каштанова тоже наверняка захочет присутствовать при разговоре. Да и увидеть меч она тоже мечтает, это как раз по её профессии.

— Хорошо, — Филимонов отключился, не попрощавшись.

Видимо, с утра не проснулся ещё. Какой-то он хмурый.

В клинике работа пошла своим чередом. Пациенты, обход, истории болезней. И обучение Арсения, разумеется.

В обед мне позвонил Чехов. По его голосу я сразу понял, что он был чем-то взволнован.

— Он сбежал, он всё-таки это сделал, я не знаю, что мне делать, — затараторил он, стоило мне взять трубку.

— Так, успокойся, — строго сказал я. — Кто сбежал? Куда сбежал?

— Гоша, — выдохнул Антон. — Мой попугай сбежал. Я думаю, он отправился в зоопарк. Возможно, вместе с твоим крысом!

А так спокойно день начинался…

Глава 4

Странности в поведении попугая я отмечал уже некоторое время. Он казался мне задумчивым, словно его что-то беспокоило.

А сегодня я заметил и странное поведение моего крыса. И он поклялся мне, что у него лично ничего не случилось.

Выходит, не обманул. Случилось не у него, а у его друга, попугая.

— С чего ты взял, что он сбежал в зоопарк? — спросил я у Чехова.

— Он какое-то время просился туда, — признался Антон. — Там привезли каких-то редких попугаев, и Гоша очень хотел посмотреть, познакомиться… А я не пускал, боялся, что он как-нибудь себя выдаст, и что его заберут.

Вот и выяснилась причина конфликта и подавленного настроения Гоши. Эх, Антон, Антон.

— А про Клочка с чего ты взял? — уточнил я. — Почему думаешь, что он с ним?

— Вчера краем уха услышал, как они что-то обсуждали про предстоящую вылазку, — сконфуженно ответил Чехов. — Я и внимания не обратил, но теперь соединил всё воедино…

— А сразу сказать не мог? — вздохнул я. — Ещё до того, как возникли все эти проблемы. Проще было остановить их до, чем теперь ловить во время. В общем, сейчас отпрошусь с работы, встречаемся возле зоопарка.

Я был зол на Чехова, что он не сказал мне этого раньше. Да и мог посоветоваться насчёт проблемы с Гошей, мы бы что-то придумали. А так он и моего крыса поволок в этот зоопарк.

Отпросился у Зубова, и поехал к зоопарку. Открытые павильоны работали у него только летом, но закрытые были круглогодичными. В закрытых как раз держали мелких животных и птиц.

Мы встретились с Чеховым у входа, взяли билеты, и сразу же отправились к попугаям. Они были за застеклённой витриной.

Как только мы подошли, я почувствовал тяжесть в кармане. А вот и мой беглец вернулся. А я всё-таки думал, что Чехов ошибся, и крыса здесь нет.

«Хозяин?» — мысленно удивлённо спросил Клочок. — «А ты что здесь делаешь?»

«Это я у тебя хотел спросить» — я испытал облегчение, что мой фамильяр нашёлся так быстро. Но, разумеется, показывать это ему не собирался. Поэтому сказал очень строго, — «Ты что творишь?»

«Я просто хотел помочь другу…» — сконфуженно ответил Клочок. — «Мы не планировали ничего такого! Он просто должен был познакомиться с попугаями, и мы бы вернулись обратно».

Горе моё крысиное.

— Клочок нашёлся, — шепнул я Антону. — Говорит, что они не планировали побег. И Гоша хотел вернуться через пару часов.

— Так, а где он? — мой друг заметно нервничал. — Я его не могу найти, словно он отключил как-то связь между нами!

«Он как раз в этом вольере за стеклом» — мысленно поспешил объяснить Клочок. — «Он попросил меня помочь ему найти дорогу сюда. И покараулить снаружи. А потом мы должны были придумать способ, как оттуда выбраться!»

Я передал слова Чехову, и мы принялись выискивать Гошу. И вскоре нашли.

— Гоша дерётся с другим попугаем! — в панике воскликнул Чехов. — Надо что-то делать!

Я быстро оценил ситуацию. Действительно, два попугая сцепились в углу вольера, яростно клюя друг друга. Во все стороны летели их перья. Остальные птицы с любопытством наблюдали за этой попугайской потасовкой.

«Я не думал, что к этому приведёт…» — поспешно решил оправдаться крыс.

«Об этом мы ещё дома поговорим» — ответил я.

Сейчас надо было разбираться со сложившейся ситуацией.

— Антон, успокойся, — для начала стоило успокоить Чехова. — Сейчас всё решим.

Оглядевшись по сторонам, я убедился, что поблизости нет ни смотрителей, ни других посетителей. Все-таки зимой здесь посетителей гораздо меньше, чем летом. Это хорошо, можно действовать.

«Клочок, иди назад в вольер и попроси Гошу немедленно прекратить драку» — мысленно приказал я.

«Уже бегу!» — крыс выскочил из моего кармана и юркнул за угол стеклянной витрины, где виднелась небольшая техническая дверца. По её размерам сложно было предположить, для чего она. Но крыс поместился в ней замечательно. А вот попугай уже не сможет.

Через несколько секунд я увидел, как Клочок пробрался внутрь вольера. Он подбежал к дерущимся попугаям и что-то им пропищал.

Гоша резко остановился, повернул голову в сторону крыса. Его противник, крупный ярко-синий попугай, тоже замер, явно удивлённый появлением грызуна.

Связь с крысом не потерялась, поэтому мы смогли продолжить мысленное общение.

«Что он говорит?» — спросил я у Клочка.

«Гоша сказал, что не может сейчас уйти» — передал крыс. — «Этот синий попугай оскорбил его возлюбленную!»

Я чуть не застонал вслух. Конечно же, тут замешана романтика, куда без неё. Стоило сразу догадаться, что резкое желание Гоши увидеть этих попугаев — не просто так.

— Что там происходит? — нервно спросил Чехов, вглядываясь в вольер.

— Твой попугай влюбился, — коротко ответил я. — И сейчас защищает честь своей дамы.

— Какой дамы?! — воскликнул Антон. — У него что, там девушка завелась?!

— Ну не всё же тебе одному по свиданиям ходить, — усмехнулся я.

Проследил взглядом за Гошей. Попугай развернулся и подошёл к маленькой зелёной попугаихе, которая сидела на жёрдочке в стороне от остальных.

«Это она» — подтвердил Клочок. — «Её зовут Жозефина. Она из Бразилии, редкий вид. Гоша говорит, что она самая красивая птица, которую он когда-либо видел».

Ну разумеется. Мой крыс влюбился в белую крысу, а попугай Чехова — в редкую бразильскую попугаиху. Фамильяры определённо поймали особое романтичное настроение этого города.

— Так, нужен план, — задумчиво произнёс я.

— Какой план? — Антон схватил меня за руку. — Костя, просто скажи Клочку вытащить Гошу оттуда! Силой, если надо!

— Не получится, — покачал я головой. — Во-первых, Гоша намного крупнее Клочка и просто не даст себя вытащить. Во-вторых, если мы заставим его уйти силой, он обидится и может вообще разорвать связь с тобой на какое-то время. В-третьих, достать его в принципе сейчас невозможно. Вольер закрыт. Не знаю, как они вообще думали выбраться. И как Гоша проник туда.

«Гоша пролетел с утренним уборщиком, когда я отвлёк его шумом» — признался крыс.

Всё понятно.

Подобное поведение случилось в принципе из-за того, что Чехов недостаточно времени уделял связи с попугаем. Та же Настя, которая получила фамильяра значительно позже, уже продвинулась в их связи далеко вперёд. А Чехов часто ленился на этот счёт.

Антон тем временем резко побледнел.

— Тогда что делать? — растерянно спросил он.

Нужно было решить проблему так, чтобы все остались довольны. И при этом не привлечь внимание служащих зоопарка. А то им всё это точно будет не объяснить.

— У меня есть идея, — решительно сказал я. — Сейчас вернусь.

Я быстро нашёл смотрителя, молодого парня в форме работника зоопарка.

— Добрый день, — обратился к нему. — Меня зовут Константин Боткин, я врач. Мне срочно нужно поговорить с главным ветеринаром зоопарка.

Парень удивлённо посмотрел на меня.

— А что случилось? — спросил он.

— Я сам являюсь врачом. И заметил, что у нескольких попугаев в том вольере есть признаки заболевания, — врал я только частично.

Ведь я действительно врач, правда, человеческий. А у нескольких попугаев я уже смог найти паразитов с помощью инфекционного аспекта. Ведь это работало так же, как и с Клочком — я мог выявлять и лечить заболевания, которые встречаются и у людей.

Смотритель нахмурился и медленно кивнул.

— Подождите здесь, я позову нашего ветеринара, — сказал он и поспешил прочь.

Сработало! Я вернулся к Чехову.

— Что ты задумал? — настороженно спросил тот.

— Сейчас придёт главный ветеринар, — спокойно ответил я. — Я скажу, что сам ветеринар, и что заметил проблемы у птиц. Затем попрошу осмотреть их. А дальше будем действовать по ситуации.

— Это как? — забеспокоился Антон.

— Разберёмся по ходу, — отрезал я.

Через несколько минут появился пожилой мужчина в белом халате. Видимо, это и был главный ветеринар.

— Добрый день, — поздоровался он. — Меня зовут Виктор Петрович. Вы говорили о проблемах с попугаями?

По крайней мере, о здоровье животных здесь действительно волнуются, раз в ответ на мои слова тут же прислали ветеринара.

Я кивнул и указал на вольер.

— Да, у некоторых птиц я обнаружил паразитов, — отозвался я. — Ничего опасного для их жизни, но лучше проверить. И в случае чего дать им курс нужных препаратов.

Виктор Петрович прищурился, разглядывая меня.

— А вы случайно не Константин Алексеевич Боткин? — внезапно спросил он. — Тот самый врач, который открыл способ лечения ВИЧ-инфекции?

Вот это как раз тот случай, когда моя слава не сыграла мне на пользу. Моя легенда о том, что я ветеринар, тут же развалилась. Придётся перейти к плану Б.

— Да, это я, — отпираться не стал. — Однако вы знаете, что некоторые заболевания у людей и животных совпадают. В том числе, инфекционные. Поэтому я уверен в своих словах. Мне пришлось сказать работнику, чтобы вы точно ко мне прислушались.

— О, я всё понимаю! — поспешил ответить Виктор Петрович. — Разумеется, я вам верю. Вы совершили настоящий прорыв в мире медицины! Да что там, один из моих хороших знакомых смог излечиться от ВИЧ-инфекции благодаря вам! Так что прислушаться к вашему совету — меньшее, что я могу для вас сделать.

Приятно. Всё-таки это та ситуация, где моя слава и поступки даже в чём-то помогли.

Он достал ключи и открыл техническую дверцу вольера. Я тут же мысленно связался с Клочком.

«Попроси Гошу открыть канал с Чеховым. Пусть они поговорят» — распорядился я.

«Сделаю!» — отозвался крыс.

— Сейчас мысленно убеди Гошу, чтобы он вылетел из вольера, — теперь я обратился уже к Чехову. — Помирись с ним.

— Постараюсь, — вздохнул тот.

Виктор Петрович вошёл в вольер, и я последовал за ним. Мы принялись обсуждать проблемы у попугаев, при этом я старался максимально завладеть всем его вниманием.

Ветеринар внимательно осматривал птиц, делая пометки в блокноте. Я краем глаза следил за Гошей. Так, вид у того задумчивый. Значит, всё-таки разговаривает с Антоном.

В определённый момент попугай Чехова нежно коснулся свою подругу клювом, затем развернулся и полетел к выходу. Синий попугай, с которым он дрался, попытался его перехватить, но Клочок молниеносно прыгнул ему на спину, заставив отвлечься.

Гоша успешно вылетел через оставленную приоткрытой дверь вольера, а Клочок последовал за ним.

Хорошо, что все это произошло быстро, и за спиной у ветеринара. Поэтому он не заметил, как на миг открылся вольер, и двое фамильяров сбежали.

Однако странный звук он заметил и принялся пересчитывать птиц. Но все кто нужно, были на месте.

Затем он вернулся к осмотру.

— Так, я вижу проблемы, — задумчиво произнёс Виктор Петрович. — Спасибо, что обратили внимание. Мы проведём полный осмотр и начнём лечение.

— Не за что, — улыбнулся я. — Рад был помочь.

Мы вышли из вольера, ветеринар закрыл дверцу. Я попрощался с ним и вернулся к Чехову. Сразу же почувствовал, как крыс забрался мне в карман.

— Гоша отправился в здание учёного совета, — объяснил Чехов. — Пообещал быть везде осторожным. Ох, волнуюсь.

— Ничего, до сюда же он как-то долетел, — ответил я. — Вообще всё это произошло из-за того, что ты мало с ним практикуешься. Ваша связь довольно слаба, раз он смог перерубить её в одностороннем порядке. Вы помирились?

— Не совсем, — признался Антон. — Он хочет, чтобы я выкупил из зоопарка его подругу. А ведь она редкая, и стоит целое состояние!

— Его желание вполне логично, — пожал я плечами. — Возможно, тебе действительно стоит задуматься о покупке. Твой фамильяр тоже должен быть счастлив.

Тем более на наших статьях мы неплохо зарабатывали. Чехов мало тратил на себя, поэтому мог себе это позволить.

Хотя указывать ему в этом вопросе я не мог.

— Я подумаю, — вздохнул Антон. — Спасибо тебе за помощь. Без тебя я бы не знаю, что и делал бы!

Антон поехал назад в учёный совет, а я решил вернуться в клинику. До конца рабочего дня ещё два часа, поэтому нечего филонить.

По дороге провёл строгую беседу с Клочком.

«Ты понимаешь, что поступил опрометчиво» — заявил я. — «Тебе надо было рассказать обо всём мне. А не врать, юлить и действовать в одиночку! А если бы вас поймали в зоопарке? Ты понимаешь, что там люди с магией животных? Они могли ещё и фамильяров в вас почувствовать!»

«Я хотел помочь другу» — виновато оправдывался крыс. — «Гоша попросил никому не говорить. Вот я и не стал».

«Вы могли не выбраться оттуда» — вздохнул я. — «Или привлечь нежелательное внимание. В общем так, за это будешь наказан. Неделя домашнего ареста. Я думал, как брать тебя в Германию, но ты сам решил свою судьбу».

Клочок тяжело вздохнул, но понимал, что я прав. Всё-таки это был и обман хозяина, и побег из дома. За это должно было последовать наказание.

Мы вернулись в клинику, и я доработал рабочий день. После чего завёз Клочка домой, и поехал к Воробьёву Петру и его девушке Прасковье. Было время попробовать придуманное мной лечение болезни Крейтцфельдта-Якоба.

***

Первый день благотворительной программы, продуманной Денисом Евдокимовичем, не задался с самого начала.

Сначала в клинику пришли некоторые аристократы, которые привыкли иметь возможность получить консультацию в любое удобное для себя время. И устроили скандал, увидев нескольких простолюдинов.

Простолюдины тоже особо не вдохновились объявленной акцией. И пришли в значительно меньшем количестве, чем управляющий рассчитывал.

А к вечеру, разумеется, позвонил Глеб Викторович.

— Я слушаю, — ледяным тоном сразу же сказал он в трубку. — Новую порцию твоих нелепых и ненужных объяснений.

Денис Евдокимович судорожно сглотнул.

— Глеб Викторович, я могу всё объяснить, — начал было управляющий. — Это просто первый день, и…

— Заткнись, — перебил его начальник. — Ты совсем сарказма не понимаешь?! Я не хочу слышать твои жалкие оправдания. Ты знаешь, что мне сегодня пришлось выслушать?

— Нет, — тихо ответил Денис Евдокимович.

— Звонок от баронессы Волконской, — холодно продолжил Глеб Викторович. — Она заявила, что больше ни ногой в нашу клинику. Потому что ей пришлось сидеть в очереди рядом с какой-то швеёй. Швеёй, Денис! Баронесса Волконская и швея в одной очереди!

Управляющий закрыл глаза. Баронесса Волконская была одной из самых влиятельных и богатых клиенток. Терять её было нельзя.

И ведь её привлекало в клинике именно то, что она была только для аристократов…

— Я исправлю ситуацию, — поспешно заявил он. — Позвоню баронессе лично, извинюсь…

— Ты ничего не исправишь! — рявкнул владелец. — Потому что ты уже всё испортил! Ты вообще головой думал, когда запускал эту идиотскую программу?!

— Я думал, что это поможет улучшить нашу репутацию после статьи в газете, — начал оправдываться Денис Евдокимович. — Вы же сами сказали…

— Улучшить репутацию? — язвительно переспросил Глеб Викторович. — Ты её только ухудшил! Теперь аристократы считают, что мы опустились до лечения простолюдинов. Мы принимали таких лиц, а теперь потеряем важных клиентов. А простолюдины думают, что мы их презираем, потому что заставляем ждать в очереди вместе с высшим светом!

Идиотская ситуация. Почему-то, что казалось хорошей идеей, пошло совершенно не по плану?

— У меня вопрос к тебе, Денис, — продолжал буйствовать Глеб Викторович. — Ты вообще способен нормально управлять клиникой? Или мне пора искать тебе замену?

Управляющий почувствовал, как холодный пот выступил на лбу. Потерять эту должность означало потерять всё. Репутацию, связи, доход. А он столько лет потом и кровью пробивал себе здесь дорогу!

— Глеб Викторович, дайте мне ещё один шанс, — взмолился он. — Я всё исправлю, обещаю. Пожалуйста!

— Один шанс, — жёстко произнёс владелец. — И он станет для тебя последним. Если ты снова облажаешься, можешь начинать искать новую работу. Понял?

— Понял, — выдохнул Денис Евдокимович.

— Эту дурацкую благотворительную программу сворачивай немедленно, — добавил Глеб Викторович. — Завтра же. И извинись перед каждым аристократом, который пожаловался, лично. Предоставь им скидки на услуги, целуй руки, мне всё равно!

— Будет сделано, — поспешно ответил управляющий.

— И ещё, — добавил владелец. — Клиника Боткина не должна открыться. Никогда. Ты меня понял?

— Да, — твёрдо ответил Денис Евдокимович.

— Вот и хорошо, — Глеб Викторович бросил трубку, привычно не попрощавшись.

Управляющий медленно положил телефон на стол и откинулся на спинку кресла. Руки дрожали от злости и страха.

Благотворительная программа провалилась. Репутация клиники пострадала ещё больше. А Боткин продолжает спокойно готовиться к открытию своего заведения.

Нет, так дальше продолжаться не может. Пора переходить к более жёстким мерам.

***

Я добрался до квартиры Петра Воробьёва и позвонил в дверь. Дверь мне открыли с промедлением, на пороге стоял взволнованный Пётр.

— Хорошо, что вы пришли, — выдохнул он. — У Прасковьи как раз очередной приступ!

Я побежал за ним на кухню. Девушка мучилась в приступе эпилепсии. Стоит отметить, что Пётр уже явно знал, что делать. Под головой у девушки была подушка, все окна были открыты, а вокруг убрана вся мебель и предметы, чтобы она не травмировалась.

Я не стал терять времени, и активировал неврологический аспект. Сначала снять приступ, потом приступить к лечению прионной болезни.

Разумеется, приступ было снять куда проще. Я влил магию, и приступил к лечению, комбинируя инфекционный и неврологический аспекты. Вот это было уже трудно.

Тщательно и медленно приходилось очищать каждый нейрон от патологического белка. Если пропустить хоть где-то — лечение не будет эффективным.

Наконец, закончил и открыл глаза. И сразу же с удивлением обнаружил. Что за окном уже темно…

Хотел спросить, сколько прошло времени, но в горле пересохло. К счастью, Пётр тут же протянул мне воды.

— Три часа, — ответил он на невысказанный вопрос. — Я не стал вас трогать, только пледом накрыл. Боялся, что замёрзните.

Лечение заняло три часа, и потратило почти весь магический запас. Сейчас я чувствовал, как артефакт старательно восстанавливал мне силы.

— Болезни больше нет, — тихо ответил я. Затем указал на девушку, она заснула прямо на полу, — перенеси её в кровать. Ей надо хорошо выспаться, и всё будет хорошо.

Он кивнул, и аккуратно перенёс Прасковью в комнату. Я тем временем пересел на стул. Всё это время так и сидел на полу. Что ж. по крайней мере, лечение, продуманное мной, работает.

— Спасибо вам, — вернулся ко мне Воробьёв. — Огромное! Чем я могу вас отблагодарить? У нас не так много денег…

Внезапно мне в голову пришла одна идея. Мне же как раз нужен персонал в мою новую клинику…

— Напомни, кем ты работаешь? — спросил я.

— На заводе, — смущённо ответил Пётр. — Ну я рукастый, если надо чем-то помочь…

— А работу не хочешь сменить? — перебил я. — На работу в клинике. Вместе с Прасковьей.

Девушка она симпатичная, может работать администратором. А Пётр — техническим персоналом. Преимущество при этом будет в том, что в этих сотрудниках я буду уверен. Они меня не предадут и не обманут, после того, что я для них сделал.

Воробьёв выглядел шокированным.

— Константин Алексеевич, но это получается, что я буду вам дважды должен, — прошептал он. — Мы и мечтать не могли о такой работе. Но как же… А чем мы вам отблагодарим? Вас, то есть…

Он совсем засмущался. Было видно, что такого предложения он не ожидал.

— Вы отблагодарите, если будете качественно работать, и не будете обманывать, — строго ответил я. — Платить буду хорошо. Но первое время могут быть задержки. Могут быть и переработки, это начальный бизнес. Но потом всё наладится.

— Мы согласны! — он ответил громче, чем хотел, и тут же испуганно зажал рот руками. — Константин Алексеевич, вы просто Великий Ткач во плоти! Спасибо вам!

Это были приятные молодые люди, и мне нравилось, что могу им помочь. К тому же иметь таких преданных людей в собственном бизнесе — это очень важно.

Они первыми сообщат, если «Элита» ещё что-нибудь предпримет. В общем, плюсы со всех сторон.

Мы договорились с ним, когда им надо подъехать к Раскольникову и мне на собеседование, и я покинул их квартиру.

К Чехову решил сегодня не ездить, к завтрашнему конкурсу у нас почти всё было готово, и лучше не тревожить сейчас его и Гошу.

Поэтому поехал к Раскольникову домой. Без Клочка, домашний арест действовал и на его свидания со Снежей.

Эдуард открыл сразу, и выглядел он как-то странно. Синяки под глазами, осунувшийся, бледный.

Я сразу же проверил его диагностическим аспектом, но никаких патологий не обнаружил. Что это все грустить вздумали? Он тоже нашёл себе попугаиху, и страдает от любви?

— Что-то случилось? — когда мы уселись на кухне, спросил я.

— Тоскливо мне, — странным голосом ответил мой друг. — Очень тоскливо и одиноко. Не знаю, с чего вдруг.

И правда странно.

— Какие-то проблемы? — осторожно спросил я. — Ты расскажи, мы всё можем решить вместе.

— Проблемы… — кивнул он. Затем посмотрел мне прямо в глаза, — Серёжа бросил!

А это что ещё за новости?! Ведь я точно уверен, что у него нет никаких нестандартных наклонностей — уже проверял его психиатрическим аспектом.

Это что же получается, мой друг что, одержим?!

Глава 5

На всякий случай я проверил своего друга ещё раз. Психиатрический аспект не показывал совершенно никаких изменений. Но что-то с ним явно было не так.

— Господин, — ко мне со всех лап примчалась Снежа. — Я чувствую какое-то воздействие на хозяина, исходящее из соседней квартиры. Мне кажется, всё дело в нём.

У Раскольникова с его фамильяром были отлично прокачены отношения, в отличие от того же Чехова с Гошей. Поэтому в её словах я ни на секунду не усомнился.

— Справа или слева? — только и спросил я.

— Справа, — чуть подумав, ответила Снежа. — Поторопитесь, господин, прошу вас! Чувствую, как наша связь снова истончается!

И это несмотря на то, что Раскольников не снимал свой амулет.

— Присмотри за Эдуардом, — я поспешил в соседнюю квартиру.

Дверь мне открыли далеко не сразу. Наконец, спустя несколько минут стука, её открыла девушка с точно таким же внешним видом, как у Раскольникова. Бледная, с тёмными кругами под глазами, осунувшаяся.

— Вам кого? — спросила она.

— Видимо, вас, — пожал я плечами. — Мы можем поговорить?

— Можем, хоть и не о чем особо, — она пропустила меня в квартиру. — Только давайте быстро, я занята.

В квартире был настоящий бедлам. Даже квартира Чехова, которая показалась мне образцом беспорядка, по сравнению с этой оказалась бы образцом чистоты.

Завёрнутая в плед девушка вернулась в комнату, и уселась на диван. На окружающий её беспорядок она не обращала никакого внимания.

— Так что вам надо? — спросила она.

Сразу я не ответил, а активировал диагностический аспект, и быстро проверил её состояние. Физически она была здорова, но психиатрический аспект показал сильнейший эмоциональный стресс. Депрессию.

Пока я не смог определить точно, как это связано с Раскольниковым, но Снежа точно была права, проблему надо искать тут.

Внезапно я почувствовал, как мне в голову тоже пытается пробиться чувство тоски и грусти. Оно накатывало волнами, пытаясь завладеть мной.

Однако у меня была очень устойчивая психика, поэтому я сразу же заблокировал эти волны. Уж что-что, а свои эмоции я буду выбирать и чувствовать сам.

И сразу же понял, в чём тут в принципе проблема. У девушки магия проецирования эмоций. Редкая магия, однако, не запрещённая. Иронично, но в современном мире это не считается чем-то опасным. А я бы вот не согласился, учитывая состояние своего друга!

— Меня зовут Константин Боткин, — представился я. — Я врач. И ваш сосед, Эдуард Раскольников, сейчас находится в очень плохом состоянии.

Девушка равнодушно пожала плечами. Новость не произвела на неё никакого впечатления.

— И что? — спросила она. — Причём тут я?

— Вы владеете магией проецирования эмоций, — спокойно ответил я. — И сейчас ваши переживания влияют на всех вокруг, включая моего друга. На меня тоже попытались повлиять, но это не сработало.

Девушка отвернулась, кутаясь в плед сильнее.

— Ну и что с того? — тихо произнесла она. — Я не могу это контролировать. Никогда не могла. А сейчас… сейчас мне вообще всё равно.

— Что случилось? — уточнил я.

Сейчас мне надо было побыть в роли психолога, и выслушать девушку. Сильно давить на неё не стоило, это могло усугубить её психическое состояние. А вместе с ним и состояние Раскольникова.

— Серёжа бросил меня, — ответила девушка. — Сегодня утром. Сказал, что больше не может выносить мою магию. Что рядом со мной он постоянно чувствует то, что чувствую я. И что это невыносимо.

Сегодня весь день приходится сталкиваться с историями о сложной любви. Сначала попугай и его Жозефина, теперь эта девушка и её Серёжа. Видимо, день такой.

— Как вас зовут? — спросил я.

— Станислава, — ответила она. — Станислава Прохова. Отец хотел сына, поэтому имя мне придумал изначально. А когда родилась я — не захотел его менять.

— Ваша магия причиняет вред другим людям, Станислава, — заявил я. — Мой друг живёт по соседству. Он добрый человек, который никогда вам ничего плохого не сделал. Но сейчас он страдает из-за вашей магии.

— Я знаю, — вздохнула та. — Но ничего не могу с этим поделать. Я пыталась контролировать это, но не получается. Раньше Серёжа помогал мне… он как-то успокаивал. А теперь его нет.

Бросил он её сегодня утром, а состояние квартиры такое, словно уже месяц прошёл. То ли девушка уже путается во времени, то ли она в принципе не была чистюлей. Хотя это и не важно.

Я задумался. Магия проецирования эмоций была редкой и плохо изученной. Но я знал, что она работала на основе эмоционального состояния самого мага.

Простыми словами: Станислава транслировала то, что чувствовала. И если сейчас ей помочь справится с сильным подавленным состоянием, и начавшейся депрессией — то и Раскольникову станет легче.

А уж это сделать я смогу психиатрическим аспектом.

— Я могу вам помочь, — заявил я. — Но вы должны мне довериться.

— Как? — неверящим тоном спросила Станислава. — Вы вернёте мне Серёжу?

Ну нет, вот только возвращением Серёж я ещё не занимался сегодня. Это уже перебор.

— Нет, — спокойно ответил я. — Если человек ушёл — значит, он не был вашим. И в это я лезть не собираюсь. Зато я могу помочь вам справиться с вашим подавленным состоянием, с помощью лекарской магии.

Станислава некоторое время помолчала.

— Хорошо, — кивнула она. — Я согласна. И сама не хочу вредить людям.

Я активировал психиатрический аспект и начал вливать магию в Станиславу. Осторожно, постепенно успокаивая её эмоциональное состояние.

Депрессия была сильной, но не критичной. И я справился с ней довольно быстро.

— Мне как будто бы стало легче, — удивлённым тоном проговорила Станислава, когда я закончил. — Это вы сделали?

— Да, с помощью лекарской магии, — подтвердил я. — Помог вам справиться с вашей депрессией. Эмоции я убрать не смогу. Вы ещё будете грустить какое-то время. Но не забывайте, что ваша жизнь на этом не закончилась.

— Я не хотела, — сконфуженно проговорила Станислава. — Не хотела вредить вашему другу.

— Понял уже, — успокоил её. — А для предотвращения таких ситуаций в будущем вам стоит купить амулет, сдерживающий вашу магию. Они продаются в лавках почти на каждом шагу.

Её магия не была запрещенной, а потому такие амулеты пользовались спросом, и их легко было найти.

— Честно говоря, даже не знала, что такие есть, — удивлённо проговорила девушка. — Спасибо вам, Константин. И пожалуйста, извинитесь за меня перед другом.

— Сделаю, — кивнул я. — А вы не забудьте про амулет. И не грустите, вы красивая девушка, и найдёте ещё тысячу новых Серёж.

Хотя лучше бы какое-то другое имя. На это у меня за сегодняшний день выработалась аллергия.

Я покинул квартиру Станиславы и вернулся к Раскольникову. Эдуард по-прежнему сидел на кухне, но уже выглядел немного лучше. Снежа встревоженно бегала рядом с ним по столу.

— Костя? — удивлённо спросил Эдуард. — Что происходит?

— Это была не твоя проблема, — объяснил я. — Твоя соседка владеет магией проецирования эмоций. Она переживала расставание, и её магия влияла на всех вокруг. Ну, главным образом на тебя, я от этого был защищён.

Наверное, степень психики других людей тоже влияет на то, подвержены ли они подобной магии. Раскольников в принципе очень тревожный человек, а потому он поддался этим эмоциям довольно быстро.

— То есть… я чувствовал не свою тоску? — переспросил Эдуард.

— Именно, — кивнул я. — Но теперь всё в порядке. Я помог твоей соседке справиться с состоянием. И выдал необходимые рекомендации.

Эдуард облегчённо выдохнул.

— Боже, я уже думал, что схожу с ума, — признался он. — И Серёжа ещё этот в голове… Спасибо тебе, Костя. Ты снова меня спас.

— Не за что, — улыбнулся я. — Снежа твоя тоже молодец. Первая догадалась, что проблема в соседях.

— Спасибо, красотка, — Эдуард ласково погладил крысу по голове. — Что бы я без вас делал!

Мы ещё немного поговорили о делах клиники, затем я отправился домой. День выдался насыщенным, но продуктивным. Теперь надо было хорошо выспаться и подготовиться к выступлению.

***

Феликс Александрович сидел в своём кабинете в морге, и в который раз перечитывал записи о ритуале. Итак, двадцать первое декабря. День зимнего солнцестояния. Оставалось меньше трёх недель.

Он откинулся на спинку кресла и потёр виски. Голова раскалывалась от постоянного напряжения. Последние недели он почти не спал, проводя ночи в морге, практикуясь в некромантии и укрепляя связь с призраками.

Для ритуала требовалось многое, но почти всё было готово. Осталось самое сложное — двое лекарей. Феликс уже давно определил, что это будут Боткин и его ученик Арсений.

Осталось только продумать, как обмануть их. Боткин прекрасно в курсе того, что планирует Феликс. Патологоанатом сам сказал ему, убеждённый в своей непобедимости.

Но Боткин смог одолеть даже призраков… И теперь Феликс всё больше переживал. Без него ритуал не получится.

— И как мне тебя обмануть, Боткин? — вслух спросил он.

— Господин, — к нему почтительно обратился один из призраков, Максим. — Если вы позволите… И не прогневаетесь на меня… То я бы хотел кое-что сказать.

— Слушаю, — буркнул патологоанатом.

— Я могу вселяться в тела людей, и брать их под контроль, — заявил Максим. — На ограниченное время, но могу. Так могут не все призраки, но вы подпитали меня своей силой. И если вам это пригодится… Господин.

Призрак почтительно отплыл назад. А патологоанатом едва ли не затанцевал от радости. Вот оно!

Именно так можно будет заставить плясать Боткина под свою дудку. Так, а как их заманить на место ритуала?

Ответ на этот вопрос тоже пришёл довольно быстро. Арсений, ученик Боткина! Судя по всему, последний очень дорожит своим интерном. А интерна очень просто обмануть, и заманить куда надо.

Туда же как миленький подойдёт и сам Боткин. И в него вселиться Максим. После этого можно будет спокойно проводить ритуал.

И тогда… И тогда…

И тогда весь мир узнает имя Феликса Александровича. Узнает, что он не просто жалкий некромант. Что он — ученик Великого Некроса. Что он достоин величия.

Все те, кто презирал его, будут умолять о прощении. А он, Феликс, будет заставлять их страдать.

План был готов. Осталось дождаться нужного момента.

***

Началось утро воскресенья, которое, по обыкновению, было расписано по минутам. И первым делом я отправился в учёный совет.

Сегодня должен был состояться конкурс-соревнование с Александром Ястребовым. Победитель будет представлять свою работу на научной конференции через неделю.

Мы договорились встретиться с Чеховым в нашем кабинете за час до начала конкурса, и я поспешил туда. Антон уже ждал меня, нервно перебирая документы.

— Костя, привет! — выдохнул он. — Ты готов? Я что-то начал волноваться… Ты меня так пристыдил, что работа нашего оппонента тоже может оказаться хорошей. И это заставляет меня теперь нервничать. Я почему-то был уверен, что мы обязательно выиграем, и поедем на конференцию. А теперь…

— Успокойся, — попросил я. — Переживания нам не помогут, и ни к чему хорошему тоже не приведут. На конкурс нужно прийти спокойными и собранными, а не как волнующиеся школьники.

— Ты прав, — выдохнул Чехов. — Просто очень волнительно… Ещё и Даша сказала, что придёт поддержать. Ох…

— Что ж ты тогда свой стильный оранжевый галстук не надел? — усмехнулся я, вспомнив наряд Антона для первого свидания. Тогда мой друг налепил аляповатый галстук, и говорил, что это образец стиля и моды.

— Да ну тебя, — Антон чуть расслабился.

— Добррое утрро, Константин, — запоздало поздоровался со мной Гоша.

А я уже подумал, что он решил объявить бойкот. Всё-таки я участвовал в его вызволении из зоопарка. Свободу попугаям!

— Доброе утро, — кивнул ему я. Затем спросил шёпотом у Антона: — помирились?

— Более менее, — тихо ответил он. — Я всё ещё думаю насчёт выкупа попугая… Возможно, мы придём с ним к компромиссу в этом вопросе. Я же вижу, как ему плохо. Но пока отложили этот разговор до окончания конкурса.

И то верно. Мы прогнали наш доклад в оставшееся время, а затем пошли в главный зал, где и проводился конкурс.

В главном зале уже собрались члены комиссии — пять человек за длинным столом, включая Брусилова. Впервые видел всех членов комиссии учёного совета.

В зале сидела и Даша, перехватившая взгляд Чехова и усиленно ему помахавшая.

С другой стороны зала стоял Александр Ястребов со своим помощником. Я знал Ястребова только заочно, лично мы с ним ещё не пересекались. Он оказался высоким мужчиной лет тридцати пяти, с тёмными волосами и проницательным взглядом.

Его работы по экологической магии были известны в узких кругах. Я тоже был знаком с парочкой исследований. Всегда считал экологию и медицину связанными науками.

От уровня экологии напрямую зависит здоровье людей.

Ястребов посмотрел на меня и слегка кивнул в знак приветствия. Я ответил тем же. Противник достойный, будет непросто.

— Господа, прошу занять свои места, — громко объявил Брусилов. — Мы начинаем внутренний конкурс на право участия в конференции «Новый день». Первым выступит господин Ястребов с докладом о магическом методе переработки пластика.

Александр уверенно вышел к трибуне. Его помощник включил демонстрационный экран.

— Уважаемые члены комиссии, — начал Ястребов. — Сегодня я представлю вам метод, который может решить одну из главных экологических проблем современности. Проблему пластиковых отходов.

Я внимательно слушал его доклад. Надо было признать, он был хорош. Ястребов объяснял, как с помощью магии можно ускорить разложение пластика с нескольких сотен лет до нескольких недель. При этом процесс не выделял токсичных веществ и был относительно дешёвым.

Он показывал графики, демонстрировал результаты экспериментов, приводил расчёты. Всё было оформлено профессионально и убедительно.

Через двадцать минут Ястребов закончил. Комиссия задала несколько вопросов, на которые он ответил чётко и уверенно.

— Благодарим вас, господин Ястребов, — кивнул Брусилов. — Впечатляющая работа. А теперь прошу господина Боткина и господина Чехова представить свой доклад.

Теперь уже мы с Антоном поднялись на трибуну. Чехов разложил материалы, а я приготовился к выступлению.

— Уважаемые члены комиссии, — начал я. — Сегодня мы представим вам метод лечения заболевания, которое до сих пор считалось абсолютно неизлечимым. Болезни Крейтцфельдта-Якоба.

Я заметил, как несколько членов комиссии переглянулись. Их сразу же заинтересовала эта тема. Тем более, что до этого я специально нигде её не освещал.

— Болезнь Крейтцфельдта-Якоба — это редкое заболевание головного мозга, — начал с определения. — Оно вызывается накоплением патологического белка приона в нейронах. Летальность составляет сто процентов. До настоящего момента не существовало ни одного эффективного метода лечения.

Чехов включил демонстрационный экран, где появилась схема нейрона с отложениями приона.

— Однако, используя комбинацию неврологического и инфекционного аспектов лекарской магии, мне удалось разработать метод очищения нейронов от патологического белка, — я указал на схему. — Процесс требует высокой концентрации и значительных магических затрат, но он работает.

Я рассказал о теоретической базе, о том, как именно магия воздействует на прионы, о механизме лечения. Чехов внимательно слушал, в нужное время демонстрировал графики и расчёты.

— Метод был успешно применён на реальном пациенте, — я знал, что это будет убедительным аргументом. Одно дело — теория, и другое — уже применённый на практике метод. — Молодая женщина с диагностированной болезнью Крейтцфельдта-Якоба на начальной стадии. После трёхчасового сеанса лечения все симптомы исчезли.

Я закончил свой доклад, и члены комиссии перешли к вопросам. Один из членов комиссии тут же поднял руку.

— Вы говорите о лечении на начальной стадии, — сказал он. — А что насчёт более поздних стадий, когда уже произошли необратимые повреждения мозга?

— На поздних стадиях лечение сложнее, — спокойно ответил я. — Если нейроны уже погибли, лекарской магией их невозможно восстановить. Но можно остановить прогрессирование болезни и сохранить оставшиеся функции мозга. Это всё равно значительно продлевает жизнь пациента и улучшает её качество.

— Насколько доступен этот метод? — спросил другой член комиссии. — Вы сказали, что он требует высокой концентрации и больших магических затрат.

— Метод могут применять только лекари с развитыми неврологическим и инфекционным аспектами, — отозвался я. — Но в этом вся суть моего учения о лекарской магии. С неразвитыми аспектами ничего не добиться.

Вопросы продолжались ещё минут десять. Я отвечал спокойно и подробно, не упуская ни одной детали.

Наконец, вопросы закончились.

— Благодарим вас, господин Боткин, господин Чехов, — проговорил Брусилов. — Это действительно выдающаяся работа. Комиссия удалится на совещание. Просим вас подождать.

Мы с Антоном вернулись на свои места. Чехов нервно принялся нервно теребить свою рубашку.

— Как думаешь, у нас есть шансы? — прошептал он.

— Узнаем через несколько минут, — спокойно ответил я.

Он наконец успокоился. Но немного, руки все равно дрожали.

Я был уверен в нашей победе. Наш доклад был сильнее. Метод Ястребова был хорош, но он решал экологическую проблему. А наш метод спасал жизни людей. Хотя окончательное решение всё равно оставалось за комиссией, я не сомневался в нашей победе.

Члены комиссии вернулись только через десять минут. Брусилов встал и посмотрел на нас.

— Обе работы впечатляющие, — начал он. — Господин Ястребов представил важное исследование, которое может изменить подход к утилизации отходов. Господин Боткин и господин Чехов показали метод лечения смертельного заболевания. И комиссия пришла к решению…

Он сделал драматичную паузу.

— Объявить ничью! — закончил Брусилов.

Неожиданно.

— В каком это смысле? — поинтересовался Ястребов.

— Мы сможем договориться и представить сразу две работы на научной конференции «Новый день», — радостно заявил Брусилов. — Решили, что обе работы сильны, и заслуживают, чтобы их услышали.

Что ж, такого я не ожидал. Но раз комиссия учёного совета смогла такое организовать — это к лучшему. Действительно, лучше представить сразу две работы. Они обе важны для мира науки.

Но Ястребов, похоже, не придерживался такого же мнения.

— Я не согласен, — громко заявил он. — Господин Боткин, я очень уважаю вас. И ваши работы — это настоящий прорыв. Но я ждал этот день именно чтобы определить, кто из нас лучше. И «ничья» меня не устраивает.

Теперь понятно. Он был достойным соперником, и вёл себя вполне приемлемо. Но он жаждал узнать, кто же из нас лучший.

— Господин Боткин, а вы что скажете? — Брусилов явно растерялся от такого напора.

— Меня вполне устраивало решение комиссии, — спокойно ответил я. — Однако если мой соперник желает узнать, чья работа объективно сильнее — я буду только за.

— Раз так… — Брусилов задумчиво потер подбородок. — Комиссия вновь удаляется на совещание.

Уже во второй раз все пять мужчин вышли за дверь.

— Зачем ты… — начал было Чехов.

— Так надо, — отрезал я.

Ко мне подошёл Александр.

— Прошу, не принимайте это на свой счёт, — проговорил он. — Я правда уважаю вас, как учёного. Именно поэтому мне и не понравилась наша «ничья».

— Я вас понимаю, — пожал я плечами. — Похвально, что вы стремитесь к лучшему результату.

В этот раз комиссию пришлось ждать ещё двадцать минут. Наконец, они явились.

— При повторном совещании решено признать победителем, — начал Брусилов. — Господина Боткина и господина Чехова. На конференцию поедут именно они. Поздравляю!

Чехов радостно вскрикнул.

— Мы победили! — выдохнул он. — Костя, мы победили!

— Поздравляю, — улыбнулся я.

На лице Ястребова не было злости или желания оспорить результат. Он принял поражение достойно, и это заслуживало уважения. Поздравил с победой, и ушёл.

Затем я пообщался с членами комиссии, а Чехов выслушал поздравления от Даши. И мы вновь вернулись в свой кабинет.

Чехов никак не мог успокоиться от радости.

— Представляешь, мы едем на конференцию! — восторженно сказал он. — Там будут лучшие умы Империи! И мы сможем представить нашу работу.

— Антон, ты забываешь одну деталь, — напомнил я. — Нам ещё нужно подготовить полноценный доклад. То, что мы показали сегодня — лишь краткая версия. На конференции у нас будет больше времени, и нужно использовать его максимально эффективно.

Чехов сразу посерьёзнел.

— Ты прав, — кивнул он. — Значит, надо продолжать работать. Когда начнём?

— Ты начнёшь уже завтра, — ответил я. — А я подключусь в четверг, потому что только в среду вернусь из Германии.

— Договорились, — кивнул Антон.

Мы ещё немного обсудили, что ему уже предстояло начать готовить, и я поехал по другим делам. А конкретно — в центр документов. Мне прислали сообщение, что паспорт и виза были готовы.

Я добрался до центра, и сразу же обратился в окошко выдачи документов. Назвал свои данные, передал документ для получения, который мне дали в прошлый раз.

Девушка пару минут что-то печатала в компьютере.

— Прошу прощения, — наконец, заявила она. — Но ваши документы уже забрали.

И как это понимать?!

Глава 6

Я никого не просил забирать свои документы. Если бы попросил, то как минимум об этом помнил.

Да и кто это смог сделать без квитанции на получение? А ведь она была у меня в единственном экземпляре.

— Вы уверены? — переспросил я у девушки.

Она снова что-то быстро проверила в компьютере.

— Да, их забрал наш курьер, — ответила она. — У вас указана доставка документов до почтового ящика, в заявлении. Вы так просили сделать, когда подавали документы.

— Я ничего подобного не указывал, — вздохнул я. Дурацкая выходит ситуация. — Вызовите сюда Григория Семёновича.

В прошлый раз мне удалось решить свою проблему только с управляющим лично. Придётся видимо и в этот раз действовать таким же способом.

— У него выходной, — растерянно отозвалась девушка. — Вы уверены, что не заказывали это услугу?

— Уверен, — девушка тут была не при чём, поэтому говорил я спокойно. Но ситуация откровенно злила. — Иначе я бы сюда не пришёл, верно?

— Да, прошу прощения, — сконфуженно ответила она. — В таком случае я сейчас позвоню ему…

Она набрала номер с мобильного телефона.

— Да, алло, — через некоторое время он взял трубку. — Да, я хотела спросить по поводу документов Боткина Константина Алексеевича… Да, передо мной. Да, хорошо.

Нерешительно протянула мне трубку.

— Он попросил вас к телефону, — робко пояснила она.

Чувствую, что в этот раз накосячил сам управляющий.

— Я слушаю, — взял я у неё телефон.

— Константин Алексеевич, вышло чудовищное недопонимание, — затараторил Григорий Семёнович. — Понимаете, я хотел сделать как лучше. Ну, чтобы вы лишний раз не бегали в центр документов, оформил вам курьера. А потом забыл позвонить и сказать об этом… В итоге вот так всё странно и вышло. Я приношу вам тысячу извинений!

— То есть мои документы лежат у меня в почтовом ящике? — уточнил я. — Прямо сейчас?

— Да, всё так, — радостно ответил Григорий Семёнович. — Я решил таким образом сгладить ту ситуацию со штрафами. Вы же помните, наша сотрудница не захотела решать проблему.

Хотел сделать как лучше, а получилось как всегда. М-да.

— О таком надо предупреждать, — я не был готов просто оставить эту ситуацию. — Вы понимаете, что оставлять документы в почтовом ящике довольно опасно? Да мало ли что с ними случиться, пока я доеду. Не говоря уже о том, что вы вообще меня не предупредили об этом.

— Я хотел как лучше, — сконфуженно повторил Григорий Семёнович. — И уверяю вас, что больше подобного не повторится.

— Понимаю, но ситуация и правда вышла неприятная, — ответил я. — Я мог сегодня вообще домой не планировать ехать, откуда вы знаете?

— Не знаю, но искренне надеюсь, что у вас есть возможность забрать документы. Я подумаю, как загладить вину перед вами и перезвоню. Прошу, до этого момента не оставляйте плохой отзыв о нашем учреждении.

Теперь все понятно, он печётся репутации центра. Похвально, хотя бы ищет способ как загладить вину. Хотя не представляю каким образом — больше мне никакие документы не нужны.

— Хорошо, — я все равно не собирался писать отзывы, а так может управляющий и правда придумает что-то стоящее. А то с этим центром документов одни проблемы.

Закончив с разговором, поехал домой. Документы, к счастью, все оказались в целости и сохранности. Вот и мой заграничный паспорт. Первый в жизни. И Шенгенская виза в нём.

Насколько я знал, Шенгенская виза давала разрешение на въезд не только в Германию, но и в другие страны Европы. Точный список был мне неизвестен, да и не собирался я там путешествовать.

Итак, далее — к Раскольникову. Я проконтролировал его работу, дал задания на время моего отъезда. Он отлично справлялся и сам, но контролировать всё-таки надо.

Последний пункт воскресного дня — Настя. Всё-таки меня четыре дня не будет, так что провести с ней время тоже надо было.

После этого я вернулся домой и выдал отдельные инструкции Клочку. Ему надо было кормить Фокса, он оставался дома за главного. Крыс переживал свой домашний арест с достоинством, и даже не капризничал. Я строго предупредил его, чтобы даже не думал сбегать из дома — узнаю всё равно.

Разобравшись со сбором вещей в поездку, лёг спать.

Утром встал пораньше, попрощался с Клочком и Фоксом, и отправился в аэропорт. Там меня уже ждала Каштанова, с внушительным чемоданом рядом с собой.

— Доброе утро, Константин Алексеевич, — бодро поздоровалась она. — Как вы? Готовы к нашему путешествию?

— Вполне, — кивнул я. — Но судя по всему, у нас с вами разные путешествия. Вы куда-то летите на месяц?

Екатерина Владимировна смущённо улыбнулась.

— Ну, я не была уверена, что взять с собой в поездку, — призналась она. — Решила захватить побольше разных нарядов. Мало ли что понадобится при переговорах.

Типично для женщин. Я же решил обойтись небольшой дорожной сумкой, которую можно было даже не сдавать в багаж, а забрать как ручную кладь.

Перехватил чемодан Каштановой, просто не мог позволить хрупкой женщине тянуть такую тяжесть, и мы отправились на стойку регистрации.

— Летите в свадебное путешествие? — с улыбкой поинтересовалась сотрудница.

— Рабочая поездка, — ответил я. — Доброе утро.

Каштанова почему-то очень смутилась этого вопроса, и поспешила спрятать лицо.

Сотрудница аэропорта взяла наши документы и принялась за проверку.

— Прошу прощения, — покраснела и она, признав свою ошибку. — Ваш рейс сто пятьдесят три сообщением Санкт-Петербург — Гамбург, вылет через один час сорок пять минут, выход три. Всего хорошего!

Мы прошли в зону ожидания уже без внушительного чемодана Екатерины.

— Первый раз лечу в Европу, — смущённо призналась женщина. — Так что даже рада, что не одна. С вами как-то спокойнее.

— Я тоже первый раз, — пожал я плечами. — Надеюсь, поездка пройдёт хорошо.

— Я тоже… — Екатерина собиралась сказать что-то ещё, но моё внимание привлёк мужчина, активно спорящий с сотрудниками аэропорта.

— Как это нельзя лететь?! — возмутился он. — Постоянно летал и ничего, а тут вдруг какие-то новые правила!

— По новому постановлению людям с магией огня летать запрещено без предоставления заключения от врача, что их магический центр является стабильным, — монотонно ответила девушка. — Это требование безопасности полётов.

— Но у меня срочная командировка! — не унимался мужчина. — Я должен полететь, там мне предстоит очень важная встреча.

— Простите, господин, но без допуска врача мы не можем вас пропустить на борт, — терпеливо повторила сотрудница.

Мужчина схватился за голову и отошёл в сторону, доставая телефон. Видимо, собрался звонить начальству, объяснять ситуацию.

Странное постановление. Хотя логично, возгораний на борту самолёта лучше избегать. Но в таком случае стоило бы предупредить об этом нововведении мага ещё на этапе покупке билетов.

— Прошу прощения, — я решил помочь этому незнакомцу. Возник порыв. Ну, всё равно посадки ещё полтора часа ждать. — Меня зовут Боткин Константин Алексеевич, я врач. Это было указано при бронировании билета, можете перепроверить. Хочу предложить альтернативу — я могу изучить мужчину магическим аспектом, и сказать, в порядке ли его магический центр.

Мужчина посмотрел на меня со смесью надежды и недоумения. Ещё бы, странное событие, когда какой-то незнакомец решает помочь другому незнакомцу в аэропорту.

— Одну минуточку, — сотрудница с кем-то связалась, видимо, чтобы уточнить законность подобного. — Так, вы действительно бронировали билеты и указывали, что врач. Но по правилам нужно специальное заключение.

— Давайте один раз сделаем исключение, — я улыбнулся девушке. — Какая разница, где именно мужчину осмотрит специалист? Я смогу точно сказать, можно ли его допустить до полёта.

Она пару секунд подумала и неуверенно кивнула.

— Хорошо, — проговорила она. — Давайте.

Я активировал магический аспект, и проверил всё ещё растерянного мужчину. Его центр был в полном порядке. О чём я и сообщил сотруднице, и даже дал письменное заключение.

— Но в следующий раз прошу, подготовьте заключение заранее, — выдавая мужчине разрешение на полёт, сказала она. — Хорошего полёта.

Он вытер пот со лба и подошёл ко мне.

— Спасибо вам, господин, — проговорил он. — Первый раз вообще такое слышал, про разрешение. Столько летал, и ничего. Я и магией-то редко пользуюсь, бизнес у меня связан совсем с другим. Строительная компания.

— Понимаю, — кивнул я. — Правила меняются часто.

— Понимаю, что не самый вежливый вопрос, но почему вы мне помогли? — поинтересовался он. — Могли бы просто пройти мимо.

— Минутный порыв, — я пожал плечами. — Решил и помог.

— А я про вас слушал, — внезапно проговорил мужчина. — Автор статьи о лечении ВИЧ-инфекции. Вы практически знаменитость.

— Если только в мире медицины, — усмехнулся я. — Ладно, мне пора возвращаться к своей спутнице. Хорошего вам полёта.

— Одну секунду, — мужчина протянул мне свою визитку. — Я занимаюсь строительством, в том числе частных домов. Если вам понадобится моя помощь, обращайтесь.

Все знакомства хороши. Тем более рано или поздно надо будет задуматься о собственном особняке. Там жить всяко лучше, чем в квартире. Поэтому я убрал визитку в карман.

— Всего доброго, — кивнул ему.

Вернулся к Екатерине. Мы устроились в креслах зоны ожидания. До посадки оставалось ещё больше часа.

— Константин Алексеевич, — обратилась ко мне Каштанова. — А вы не волнуетесь перед встречей с Мюллерами?

— Думаю, мы можем перейти на «ты», — предложил я. — Не вижу причин для волнения.

— А я вот переживаю, — вздохнула она. — Вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг они откажутся показывать меч? Или попросят за него слишком много? Или возникнут ещё какие-то проблемы?

— Тогда будем импровизировать, — пожал я плечами. — Всё будет хорошо.

— Всё-таки мне повезло, что я отправляюсь именно с тобой, — улыбнулась Екатерина. — Ты прямо образец мужественности и спокойствия.

На самом деле это был опыт двух жизней. Галена и Боткина. Когда за плечами уже есть одна прожитая жизнь, проблемы в принципе не кажутся страшными. Появляется уверенность, что решить можно всё.

Мы продолжили разговор о предстоящей поездке. Каштанова успела немного разузнать про семью, которая владела мечом. И теперь спешила поделиться этими знаниями.

— Знаешь, что самое интересное? — проговорила она. — Я узнала, что Йонас Мюллер до сих пор мечтает вернуться в Россию. Вернуть себе титул и земли, которые принадлежали его предкам.

— Их род уже более ста лет живёт в Германии, — заметил я. — Так что странное желание.

— Для него это идея фикс, — пожала плечами Екатерина Владимировна. — Он всю жизнь воспитывал сына в убеждении, что они временно в изгнании. Что однажды род Муромцевых вернётся и займёт своё законное место в Империи.

— Странная идея, — покачал я головой. — Романовы у власти уже несколько веков. И явно не собираются её отдавать. И откуда ты вообще смогла такое узнать?

— По личным каналам, — пожала она плечами. — Я к тому, что забрать у них меч будет сложно.

— Я и не ожидал, что они нам его уже с собой завернули, и ждут, когда заберём, — отозвался я. — Справимся.

Наконец, объявили посадку на наш рейс.

— Рейс сто пятьдесят три до Гамбурга объявляет посадку, — раздался голос из динамиков. — Просим пассажиров проследовать к выходу номер три.

Мы встали и направились к выходу. Предъявили посадочные талоны, прошли контроль и поднялись в самолёт.

Салон был наполовину заполнен. Я нашёл наши места, моё было у окна, Екатерина разместилась рядом.

— Я боюсь летать, — внезапно призналась она, когда мы пристегнули ремни. — Всегда кажется, что что-то пойдёт не так.

Очень вовремя она решила это сообщить.

— Статистически, самолёт — самый безопасный вид транспорта, — успокоил я её. — Вероятность аварии ничтожно мала. Так что всё будет хорошо.

— Надеюсь, — хватая меня за руку, вздохнула она.

Полёт прошёл нормально. Мне пришлось развлекать Каштанову разговорами, отвлекая её от страха летать. И это удалось очень даже неплохо.

Мы приземлились, взяли ручную кладь. Прошли паспортный контроль, затем забрали огромный чемодан Каштановой с ленты.

Германия встретила нас серым небом и моросящим дождём. Типичная декабрьская погода.

Поймали такси, первым делом отправились в отель.

— Встреча с семьёй Мюллер у нас завтра, — в такси проговорил я. — А вот моя деловая встреча в клинике уже сегодня. Так что я оставлю вещи, приведу себя в порядок и отправлюсь туда.

— Моя встреча тоже сегодня, — кивнула Екатерина. — Тогда сейчас разойдёмся по нашим делам.

Мы заселились в отель, договорились вечером вместе поужинать. И разошлись.

Через час я уже стоял возле клиники «Альстер». Приехал как раз вовремя, через десять минут встреча с главным врачом.

Это оказался мужчина лет пятидесяти, с грубыми чертами лица и чёрными короткими волосами. Разговор мы начали на английском языке.

— Добрый день, — поздоровался я. — Меня зовут Боткин Константин Алексеевич. Я врач-терапевт из клиники «Империя здоровья» в городе Санкт-Петербурге. Наша клиника очень долго поддерживала с вами деловые отношения.

— Доктор Шмидт, — представился он с заметным немецким акцентом. — Разумеется, я в курсе вашего визита. Ваш главный врач очень настаивал на этой встрече. Честно говоря, не очень понимаю, для чего она вообще проводится. Но решил согласиться.

Настроен он был явно не самым дружелюбным образом. Я прошёлся по кабинету и сел напротив него. Что ж, надо его переубедить.

— Я хотел бы обсудить возможность возобновления нашего сотрудничества, — спокойно продолжил я. — Насколько мне известно, оно было прервано из-за сущего недоразумения. Анонимного письма.

— Недоразумения? — Шмидт явно так не считал. — Господин Боткин, ваша клиника предложила прочитать лекцию нашим сотрудникам. Мы согласились, рассчитывая на квалифицированного специалиста, который представит нам качественный материал. А потом выяснилось, что у вас нет ординатуры. Только интернатура. Как мы должны к этому относиться?

— А качественность материала определяется только образованием? — уточнил я. — Ординатурой? Это знак качества для вас?

— Мы очень серьёзно относимся к сертификации в нашей стране, — строго ответил Шмидт. — Мы не можем позволить себе работать с врачом, который не соответствует нашим стандартам. Это вопрос репутации клиники. Если станет известно, что мы приглашаем лекторов без ординатуры, это отразится на нашей репутации.

Переубедить его будет сложно. Но когда было иначе?

— Доктор Шмидт, — поменял я тактику. — Сколько пациентов с ВИЧ-инфекцией проходят лечение в вашей клинике?

Главврач нахмурился.

— Я не знаю точную цифру, — ответил он. — Человек тридцать. Но при чём тут это?

— Одна из моих научных работ основана на лечении ВИЧ-инфекции с помощью лекарской магии — продолжил я. — А вы решаете пациентов такой возможности только потому что у меня нет ординатуры?

— Я слышал об этой работе, — недоверчиво произнёс Шмидт. — Но это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Тем не менее это так, — пожал я плечами. — Я могу доказать.

Шмидт с сомнением уставился на меня. Совершенно незнакомый врач из другой страны просит пустить его к пациентам. К тому же, настроен он был ко мне скептически.

С другой стороны только так он мог меня проверить.

— А давайте, — доктор Шмидт вдруг с энтузиазмом поднялся на ноги. — Пройдёмте в инфекционное отделение. Покажете ваше лечение на практике.

Он наверняка ожидал, что я испугаюсь и стушуюсь. Однако я спокойно встал со стула.

— Хорошо, — кивнул я. — Ведите.

Мы спустились на второй этаж, в инфекционное отделение. Доктор Шмидт попросил меня подождать, и что-то спросил на немецком у врача, который нас встретил. Вскоре тот провёл нас в палату, в которой на кровати лежал бледный молодой человек.

Главврач что-то сказал ему на немецком, и парень кивнул. Наверняка получил разрешение на осмотр.

— Приступайте, — заявил мне главврач.

Я активировал сначала диагностический аспект, проверил, правда ли это ВИЧ-инфекция. Да, и даже не самая запущенная.

Активировал нужные аспекты, и приступил к лечению. Это вышло гораздо проще, чем с Фетисовой. У неё лечение заняло три дня из-за того самого экспериментального лечения в научном центре. Здесь я справился за один раз. А артефакт на шее тут же восстановил мне магию.

— Готово, — закончив, объявил я.

Шмидт скептически поднял бровь.

— Хотите сказать, что вылечили пациента? — недоверчиво спросил он.

— Да, — спокойно ответил я. — Можете взять анализы крови. Вирусная нагрузка должна быть нулевой.

Главврач снова перешёл на немецкий, что-то сказал другому врачу. Вскоре пришла медсестра, и тут же взяла у парня кровь на анализ. Быстро они действуют.

Результата не пришлось ждать долго. В этой клинике тоже было установлено самое новейшее оборудование, да и кровь была срочной.

Вскоре медсестра принесла результаты. Инфекционист и главврач уставились в распечатку, на глазах бледнея от удивления.

— И правда, вируса не обнаружено, — на английском проговорил доктор Шмидт. — Так это правда? Ваш метод работает?

— Я об этом и говорил, — кивнул я. — Всё так. Лечение ВИЧ-инфекции доступно с помощью лекарской магии. Вы бы знали это, если бы согласились слушать мои лекции.

Инфекционист и сам явно был в шоке. Они с главврачом обменялись парой реплик на немецком — что-то о необходимости задокументировать всё происходящее, о созыве экспертной комиссии, о дополнительных тестах.

А затем мы поднялись снова в его кабинет.

Шмидт опустился в кресло, всё ещё держа распечатку.

— Господин Боткин, — помолчав, произнёс он. — Я приношу свои извинения. Наша клиника приносит извинения. Ваша квалификация не требует формальных подтверждений.

Он встал и протянул мне руку.

— Клиника «Альстер» будет рада возобновить сотрудничество с клиникой «Империя здоровья», — официально заявил он. — Более того, я лично приглашаю вас прочитать лекцию нашим сотрудникам. Ту самую, которую вы читали остальным. И другие тоже. Я свяжусь с вашим главврачом для уточнения деталей.

Я пожал ему руку.

— Рад, что мы пришли к взаимопониманию, — кивнул я. — Всего доброго.

Покинул клинику с чувством выполненного долга. Миссия выполнена. Сотрудничество восстановлено.

Теперь осталась главная цель визита в Гамбург — меч Александра Македонского. Я поймал такси и отправился назад в отель.

***

Особняк Мюллеров, Гамбург.

Йонас Мюллер стоял в своём кабинете у окна и смотрел на тёмный сад. Уже завтра состоится встреча с Боткиным. Возможно, судьбоносная встреча для всего рода Мюллер. Точнее, бывших Муромцевых.

— Отец, ты уверен, что это правильное решение? — Эмиль продолжал сомневаться. — Показать меч этому русскому?

— У нас нет выбора, — спокойно ответил Йонас. — Мы пытались вытащить этот меч больше ста лет. Ничего не вышло.

— Но при чём тут этот русский? — упирался Эмиль. — Врач из Российской империи, который якобы в свои годы достиг небывалых высот.

— Я навёл справки, — Йонас достал из стола папку с документами. — Константин Боткин, двадцать пять лет. С отличием окончил медицинский институт. Работает терапевтом в клинике «Империя здоровья». Автор революционного метода лечения ВИЧ-инфекции. Его работы публикуются в ведущих научных журналах.

— Впечатляет, — признал Эмиль. — Но это всё равно не объясняет, почему именно он сможет помочь с мечом.

— Я просто чувствую, что в этот раз всё получится, — отрезал Йонас.

Он сделал паузу, затем добавил тише:

— Эмиль, мне шестьдесят восемь лет. Я всю жизнь мечтал вернуть нашему роду законное место. Вернуть титул, земли, которые принадлежали Муромцевым. Но время уходит. Если Боткин — наш последний шанс, я должен его использовать.

Эмиль вздохнул и опустился в кресло.

— Хорошо, — согласился он. — Допустим, ты прав. Допустим, этот Боткин действительно сможет снять проклятие с меча. Но как нам вообще заставить его это сделать?

— Цель визита Боткина — просто посмотреть на меч, — напомнил Йонас. — Продавать мы его не собираемся. Но можно обмануть его. Сказать, что если он окажется достойным — то сможет забрать меч.

На лице Эмиля отобразилось понимание.

— Я понял, — кивнул он. — Что ж, идея хорошая.

Йонас подошёл ближе к сыну и положил руку ему на плечо.

— Эмиль, ты должен понять, — серьёзно сказал он. — Мы не просто Мюллеры. Мы Муромцевы. Нам не место здесь, в Германии. Наше место в Российской империи, на троне. И ты сядешь на трон, как мой главный наследник. А теперь иди, подготовь всё к завтрашней встрече.

Эмиль кивнул и вышел из кабинета, оставив отца наедине с его мыслями.

Йонас вернулся к окну и снова посмотрел на тёмный сад. В подвале его особняка, в специальной комнате, лежал меч Александра Македонского.

Меч, который больше ста лет отказывался признавать род Муромцевых. Меч, который был их единственным шансом вернуть былое величие.

Завтра приедет этот русский врач, Боткин. И Йонас узнает, действительно ли он их спасение.

Или просто очередное разочарование в длинной череде неудач.

***

Я вернулся в отель, отдохнул, переоделся, и спустился в ресторан, находящийся на первом этаже. Екатерина уже ждала меня за столиком.

— Как всё прошло? — поинтересовалась она.

— Удачно, — отозвался я, просматривая меню. — Сотрудничество восстановлено. А у тебя?

— Все дела с музеем решила, — улыбнулась Каштанова. — Тогда нам есть что отметить.

Мы сделали заказ, и вскоре нам принесли блюда. Решили попробовать немецкую кухню: гороховый суп с копчёными рёбрышками, шницель из свинины, штрудель на десерт.

Вкусно, но русская кухня за полтора года стала мне как-то ближе. Возможно, дело и в том, что я переродился в теле русского аристократа. А не немца.

Мы отлично провели вечер, беседуя о разных мелочах. Затем я проводил Каштанову до её номера, и вернулся к себе.

Успел принять душ, и уже собрался идти спать, как вдруг услышал настойчивый стук в дверь. За дверью оказалась Екатерина, которую я только что проводил до её номера.

— Что-то случилось? — поинтересовался я.

— Да, — она закрыла глаза и потянулась ко мне.

Глава 7

Намерения, с которыми Каштанова тянулась ко мне, явно были однозначными. Она хотела меня поцеловать. Но я её остановил.

— Это не самая лучшая идея с твоей стороны, — заявил я. — Так что не стоит.

— Как же… — по её внешнему виду можно было сказать, что она не ожидала такой реакции. Хотя поводов для подобного поведения я точно не давал. — А для чего мы поехали в эту поездку?

Голова сейчас кругом пойдёт. Кажется, она явно напридумывала себе лишнего.

— Давай пройдём для начала в номер, нечего на пороге разговаривать, — решил я.

Мы прошли в зону, где у меня в номере стоял диванчик и столик, и уселись там.

— В каком смысле зачем мы поехали в поездку? — переспросил я. — Очевидно. Чтобы получить меч Александра Македонского, и отдать его коллекционеру, чтобы получить Печать Солнца.

— Я помню, — торопливо ответила Каштанова. — Просто… Я надеялась, что это не единственная причина. Эта поездка должна была нас сблизить… Ты понравился мне уже давно, и я рассчитывала что, другая страна, ужин и номера рядом… — она запнулась. — Думала, что я тоже тебе нравлюсь.

Понятно. Женщина не просто так организовала нам один самолёт и один отель. Подруга Фетисовой оказалась очень в чём-то похожей на саму Фетисову.

— Екатерина, ты прекрасная женщина, но я даже не давал никаких намёков, — сказал я. — Отношения между нами деловые, возможно дружеские. Но не больше.

Она стремительно покраснела.

— Я просто понадеялась, — вздохнула она. — Я и сама видела, что с твоей стороны нет ни малейших намёков. Но подумала, а вдруг. Что же теперь делать?

— Теперь мы сделаем вид, что этого вообще не было, — улыбнулся я. — Забудем о произошедшем и всё. Договорились?

— Правда? — ей и самой хотелось, чтобы всё было так. Явно чувствовала неловкость за этот свой порыв. Вон уже вся покраснела.

— Правда, — заверил я её.

— Договорились, — Каштанова слегка улыбнулась, и ушла к себе.

А я взял свой телефон, и обнаружил два пропущенных звонка от Насти. У женщин что, чуйка какая-то на подобные дела?

Тут же перезвонил, и ещё около часа рассказывал ей про Германию. И только после этого, разобравшись со всеми женщинами, отправился спать.

На следующий день за завтраком, как и договорились, мы с Екатериной сделали вид, что ничего не было. Встреча с Мюллерами была назначена на вечер, и мы обсуждали, чем занять образовавшийся свободный день.

И решили просто погулять по городу.

— Я давно мечтала увидеть Гамбург, — мечтательно проговорила Екатерина, допивая кофе. — Читала, что здесь очень красивая архитектура. Да и вообще, когда ещё выдастся такая возможность?

— Тогда не будем терять время, — кивнул я. — Погода хорошая, не обещает дождя. По крайней мере, сейчас.

Чтобы прогулка по Гамбургу вышла не только развлекательной, но и познавательной, мы решили нанять на пару часов экскурсовода. Сделать это можно было прямо на территории отеля, правда, экскурсовод был только англоязычный.

— Добрый день, — представился мужчина в пальто и клетчатом шарфе. — Меня зовут Мигель. Буду рад провести для вас пешую экскурсию по славному городу Гамбургу. Прошу за мной.

Первым делом мы отправились к знаменитой ратуше Гамбурга. Это была главная достопримечательность этого города. Огромное здание возвышалось в центре площади, было украшено множеством скульптур и башен.

— Невероятно, — восторженно произнесла Екатерина, запрокинув голову. — Сколько же труда вложено в каждую деталь.

— Это здание было построено в восемнадцатом веке, — проговорил Мигель. — Обратите внимание на архитектуру.

Я рассматривал фасад. Каждое окно было обрамлено искусной резьбой, над входами возвышались арки с гербами. Колонны поддерживали балконы, на которых застыли каменные фигуры. Красивое здание.

— Я думаю, стоит уточнить, что новая ратуша была построена на месте старой, сгоревшей при Большом Гамбургском пожаре, — вдруг вспомнила Каштанова. — Для туристов из Российской Империи эта деталь явно покажется интересной.

— Я собирался сказать это позже, — растерянно отозвался Мигель.

— Вы немного с веком ошиблись. Ратуша была построена в девятнадцатом, — улыбнулась она.

Экскурсовод достал свою методичку, проверил сведения и слегка побледнел.

Я вопросительно посмотрел на спутницу. Екатерина лишь пожала плечами. А мне показалось, что она знает даже больше нашего экскурсовода.

Хотя возможно она просто хочет произвести впечатление. Или же ей действительно так важна история Гамбурга.

В любом случае Мигель стушевался и кивнул. Извинился за неточные данные, и мы продолжили прогулку.

Мы прошлись по площади, рассматривая фасады окружающих строений. Туристов было немного — не сезон. Только местные жители спешили по своим делам, кутаясь в пальто и шарфы.

Во внутреннем дворе находился фонтан, сейчас не работающий из-за холодов. Это был фонтан, посвящённый Гигеи, дочери Асклепия. Хотя в современном мире уже другой бог, Великий Ткач, мне понравилась своеобразная дань уважения старым богам, знакомым ещё мне. Тем более что Гигея и Асклепий были близки мне по роду деятельности.

— Теперь пойдём к каналам, — заявил Мигель. — Архитектура там должна отличаться.

Мы свернули с площади и направились в узкие улочки. Здесь здания были ниже, построены из красного кирпича, с остроконечными крышами из тёмной черепицы.

— Обратите внимание, — продолжалась наша экскурсия. — Фасады украшены характерными ступенчатыми фронтонами. Их называют щипцами. Окна узкие, с частым переплётом. Кое-где на стенах виднеются старинные вывески, выкованные из железа — башмак сапожника, крендель пекаря, ключ слесаря.

Дошли до небольшого канала. Вода была тёмной, почти чёрной. Через канал перекинут изящный арочный мост из того же красного кирпича.

По обеим сторонам канала стояли старинные складские здания — высокие, узкие, с крюками под самой крышей для подъёма грузов. Красиво.

— Гамбург раньше был крупным портовым городом, — заявил Мигель. — Поэтому и были построены эти склады.

— В каком году? — Екатерина словно снова захотела уличить Мигеля в ошибке.

— Эм… в девятнадцатом веке, — неуверенно ответил он. — В конце девятнадцатого века.

— Строительство закончилось в начале двадцатого века, — ответила Каштанова.

Что-то очень воинственно она настроена против этого экскурсовода. Видимо, он ей сразу не понравился.

Хотя было забавно наблюдать за их диалогами.

— Давай пройдём по мосту, — сглаживая конфликт, предложил я.

Мы поднялись на мост. Отсюда открывался вид сразу на несколько каналов, расходившихся в разные стороны. Вдоль берегов тянулись ряды старинных домов, чередующихся с более новыми постройками.

— Er braucht Hilfe! — раздался истошный женский крик.

Инстинктивно я обернулся, и увидел, что женщина суетится возле мужчины, упавшего на землю. С ним явно что-то не так. Очевидно, я снова умудрился притянуться именно к медицинскому случаю.

Такая у меня была отдельная способность, подсознательно чувствовать место, где человеку плохо. И неосознанно оказываться именно там.

— Я врач, — подбежал я к ним. Говорил на английском. — Что произошло?

— Не знать, — как оказалось, английский язык женщина знала очень плохо. — Помочь!

— Вызовите Der Krankenwagen, — не думал, что мне пригодится это выученное немецкое словечко. Оно означало скорую помощь.

Женщина кивнула, и принялась звонить по телефону, а я сконцентрировался на мужчине. Диагностический аспект сразу же подсветил мне сердце. Инфаркт миокарда.

Причём не скрытая абдоминальная форма, которая была у моего отца. А самый сложный из всех вариантов, трансмуральный инфаркт, обычная форма. Некроз затронул всю стенку сердца, потому у мужчины и развился шок. И он потерял сознание.

До приезда скорой надо ему помочь, иначе он не выживет. Прежде всего магией устранить вероятность возникновения аритмии, кардиогенного шока или сердечной недостаточности. Снять болевой синдром. Влить магию в сердце, только чтобы оно не прекращало свою деятельность. Снизить возможность развития осложнений.

Я потратил почти весь запас магии. При этом с некрозом мне было уже ничего не сделать, по крайней мере пока что такой техники я не открыл. Поэтому в больницу ему всё равно надо обязательно.

Но его жизни больше ничего не угрожало, и осложнений от инфаркта не возникнет.

Когда я закончил, как раз приехала скорая. Врач разговаривала по-английски уже получше, и я коротко объяснил, что сделал. Мужчину забрали, сказали мне спасибо, и уехали.

— С тобой без приключений просто невозможно гулять, — выдохнула Каштанова. — Везде пациентов найдёшь.

— Суперспособность, — улыбнулся я. — А где наш Мигель?

— Время законччилось, пока ты оказывал первую помощь, — вздознула Каштанова. — Я ещё с ним повздорила… В общем, он ушёл.

Не нашли они общий язык. Ну и ладно. В итоге этот экскурсовод оказался не таким сведущим, как хотелось.

— Понятно, — кивнул я. — Давай зайдём и выпьем кофе тогда.

Я потратил почти весь магический запас. И хоть артефакт старательно работал, восстанавливая его, хорошо бы подкрепиться ещё и с помощью еды. Тем более что неподалёку нашлась кофейня.

Уютное заведение с вывеской «Kaffeehaus». Внутри было тепло, пахло кофе и свежей выпечкой.

— Знаешь, — задумчиво произнесла Екатерина, когда нам принесли заказ. — Хоть мы и решили не вспоминать вчерашнее, мне важно тебе сказать. Я восхищаюсь тобой. Ты видишь человека в опасности, и сразу помогаешь ему. Это восторгает. С таким мужчиной хочется находиться рядом.

— Было бы не лучшей идеей просто оставить мужчину с инфарктом миокарда посреди улицы, — пожал я плечами. — Не вижу здесь ничего такого.

— А по-моему это потрясающе, — не согласилась Каштанова. — Не у каждого врача это есть.

С этим я был согласен. И это не про ненужный альтруизм, нет. Но про самоотверженность в какой-то степени. У хороших врачей не могло её не быть.

С чёрствым сердцем не сможешь стать хорошим лекарем, я знал это ещё по своей прошлой жизни.

Мы допили кофе, немного отдохнули. Я почувствовал, как силы возвращаются.

— Куда теперь? — потянувшись, спросила Екатерина.

— К Шпайхерштадту, — решил я. — Хочу посмотреть на те самые складские здания. Самый крупный в мире складской район.

Мы вышли из кафе и направились к старым складам. Эти постройки были совершенно уникальны — огромные, шести-семиэтажные здания из тёмно-красного кирпича, стоящие прямо на воде.

Фасады украшали готические элементы: остроконечные арки, стрельчатые окна, башенки по углам. При этом всё было строго функционально: широкие входы для разгрузки, мощные балки перекрытий, крюки под крышами.

Здания соединялись мостами, между ними проходили каналы.

— Целый город в городе, — восхищённо произнесла Екатерина. — И всё это для хранения грузов.

— Гамбург был крупнейшим портом, — напомнил я. — Через него шла торговля со всем миром. Требовались огромные склады.

Мы прошлись вдоль канала, любуясь массивными зданиями. Кое-где на первых этажах располагались музеи и рестораны, но большая часть складов всё ещё сохраняла свой первоначальный вид.

На этом нашу прогулку было решено закончить. Близилось время встречи с Мюллерами.

Мы поймали такси и вернулись в отель. Оставалось время, чтобы принять душ, и переодеться в более формальную одежду.

***

Денис Евдокимович привычно расположился в своём кабинете. С момента разговора с Глебом Викторовичем прошло уже несколько дней.

Всё это время управляющий изо всех сил старался вернуть прежних постоянных клиентов. Великий Ткач, как же ему пришлось унижаться! Некоторые богатые люди любят, когда перед ними чуть ли не на коленях ползают.

Кое-как он вернул себе большую часть потерянных аристократов. Отдельная история вышла с баронессой Волконской… Но в общем, и она согласилась забыть об этом «неприятном инциденте».

И теперь Денис Евдокимович жаждал ещё и отомстить Боткину, которого посчитал виноватым во всём случившимся. Если бы не он — то не было бы никаких проблем! Клиника «Элита» работала бы в спокойном режиме.

Он снова вызвал своего помощника, Григория Михайловича. Тот незамедлительно вошёл в кабинет.

— Я тут подумал, — начал Денис Евдокимович. — Мы неправильно подходили к проблеме с Боткиным. Пытались конкурировать напрямую. Это не работает.

— И что вы предлагаете? — осторожно спросил Григорий.

Управляющий достал из ящика своего стола листок бумаги.

— Я нашёл информацию о строительной компании, которая делает ремонт в здании Боткина, — объяснил он. — Небольшая фирма, работают недавно. Владелец этой компании Вторников Николай Семёнович.

Он протянул листок Григорию.

— Я хочу, чтобы ты встретился с этим Вторниковым, — ответил Денис Евдокимович. — И предложил ему… скажем так, замедлить темпы работы.

— В каком смысле? — удивлённо переспросил Григорий. — Саботаж?

— Не саботаж, — покачал головой управляющий. — Просто небольшие задержки. То материалы не привезут вовремя, то рабочие заболеют, то оборудование сломается. Ничего серьёзного, но всё это будет оттягивать сроки открытия клиники.

Григорий Михайлович задумчиво посмотрел на лист бумаги в своих руках.

— Они же не смогут тянуть вечно, — заметил он.

— Верно, но открытие клиники это отложит. Боткин начнёт нервничать. Всё пойдёт не по плану, — довольно перечислил Денис Евдокимович. — И в итоге он откажется от своей идеи. Нет, ну мы ему ещё поможем, конечно. Но это будет наш первый крупный шаг.

— Этому Вторникову надо заплатить, — заметил Григорий. — И, думаю, возьмёт он немало.

— Наша клиника может себе это позволить, — отмахнулся Денис Евдокимович. — Глеб Викторович ничего не говорил про ограничения в финансах. Так что выполняй давай.

— Понял, — ответил Григорий и вышел из кабинета.

Управляющий остался один.

План был хорош. Денис Евдокимович очень гордился собой.

За время, пока оттягивается строительство, Боткин и доверие потеряет, и желание открывать клинику.

— Ох, Боткин, — пробормотал он. — Но не надо было тебе открывать свою клинику. Я предупреждал.

***

В шесть часов вечера я спустился в холл. Екатерина уже ждала меня, одетая в элегантное тёмное платье. Самое то для предстоящей встречи.

Мы поймали такси и поехали в особняк рода Мюллер. Ехать пришлось не очень долго, и вскоре мы подъехали к шикарному двухэтажному зданию, выполненному в старинном стиле.

У Мюллеров явно всё хорошо с доходом в этой стране. Странно, откуда тогда такое сильное желание вернуться.

Нас встретил дворецкий, проводил в гостиную. В этой части встречи ничего не отличалось от привычных мне приёмов в Российской Империи. Всё-таки родственные души чувствуются.

Гостиная была обставлена с аристократическим размахом. Антикварная мебель, картины на стенах, хрустальная люстра. На каминной полке стояли фотографии в старинных рамках. Во всей обстановке чувствовалась любовь к роскоши.

На диване сидел пожилой мужчина, одетый в чёрный классический костюм. Возле камина стояла его точная копия, но помоложе.

— Добрый вечер, — на чистом русском языке проговорил мужчина на диване. — Меня зовут Йонас Мюллер, а это мой сын, Эмиль. Рады приветствовать вас в нашем доме.

Филимонов предупреждал меня, что Мюллеры до сих пор по традиции изучают русский язык. Но я не ожидал, что их произношение будет настолько чистым. Да, по всему видно, вернуться в Российскую Империю — их идея фикс.

— Боткин Константин Алексеевич, — представился я. — А это моя спутница, куратор музей в Российской Империи, Каштанова Екатерина Владимировна.

— Приятно познакомиться, — улыбнулся Йонас. — Ужин ещё готовится, надо подождать несколько минут. Прошу, присаживайтесь, Фридрих принесёт аперитив.

Я кивнул Екатерине, и мы расположились в креслах. Дворецкий тут же принёс нам поднос, на котором стояли стаканы с соком и магическим коктейлем, и лёгкие закуски.

Мы выбрали сок, пить на этой встрече не собирались.

— За успешное сотрудничество, — предложил тост Йонас, и поднял свой бокал.

— За успешное сотрудничество, — согласно кивнул я.

По всем правилам в начале встречи надо было завести беседу на нейтральную тему.

— Слышал, вы врач, господин Боткин, — обратился ко мне Эмиль. — Ваши научные достижения впечатляют. Лечение ВИЧ-инфекции, об этом и подумать сложно.

— Правильная комбинация аспектов лекарской магии может всё что угодно, — ответил ему. — Я сторонник этого учения.

— Интересно, — задумчиво кивнул Эмиль.

Мы продолжили беседу на отвлечённые темы. Йонас расспрашивал о ситуации в России, о жизни в Санкт-Петербурге, о научных перспективах. Эмиль после своего вопроса молчал большую часть времени, лишь изредка вставляя реплики. Он о чём-то крепко задумался.

Наконец, дворецкий объявил, что ужин готов.

Мы прошли в столовую. Ужин был превосходным — суп из тыквы, запечённая утка с яблоками, овощи на гриле. Всё приготовлено мастерски.

Когда ужин закончился, Йонас встал из-за стола.

— Думаю, пора переходить к сути нашей встречи, — объявил он. — Господин Филимонов говорил, что вы бы хотели взглянуть на нашу семейную реликвию. Так что пройдёмте за мной.

Мы с Екатериной двинулись было к нему.

— Прошу прощения, — кашлянул он. — Но по изначальному договору я покажу это только господину Боткину. Милая фрау Каштанова, вы подождите в гостиной.

Екатерина бросила на меня быстрый взгляд, и я кивнул. Изначально я действительно говорил, что посмотрю меч один. Пока что Мюллеры ничего не нарушали.

— Прошу, следуйте за мной, — тем временем произнёс глава семейства.

Мы прошли по длинному коридору, стены которого были увешаны портретами предков. Остановились перед массивной дверью.

В коридоре я приметил много охранников. Слишком много для одного помещения.

— Меч хранится в специальном помещении, — доставая связку ключей, объяснил Йонас. — С усиленной магической защитой.

Он начал открывать многочисленные замки. Наконец, последний щёлкнул, и дверь медленно отворилась.

За ней была небольшая комната без окон. Магические руны на стенах светились тусклым голубым светом. В центре, на резном постаменте из тёмного дерева, лежал меч.

Точнее, то, что когда-то было мечом.

Весь клинок был покрыт толстым слоем камня. Наросты были неровными, словно меч обрастал ими веками. Рукоять тоже едва виднелась под каменной коркой. Вот это да.

— Вот он, — как можно более торжественно произнёс Йонас. — Меч Александра Македонского. Абсолютно бесполезный для нашего рода, но всё-таки семейный артефакт.

Я внимательно осмотрел меч. Только достойному он покорится, как говорится в легендах.

— Господин Боткин, — Йонас тоже подошёл ближе. — Я хочу предложить вам сделку.

— Какую же? — спросил я.

— Если вы сможете снять проклятие с меча, то я готов вам его продать, — заявил Йонас. — Насколько я понял, ваша фрау Каштанова мечтает добавить его в свою коллекцию в музее?

Да, по официальной версии. Но что-то слишком уж просто Йонас решил предложить эту сделку.

— И какую сумму вы за него хотите? — поинтересовался я.

Каштанова взяла с собой определённый запас денег, вырученный за продажу нескольких артефактов с того самого склада. По изначальному договору именно она должна была оплатить меч.

Сумму, названная Йонасом, была втрое меньше изначально предполагаемой. Что ж, он точно пытается меня обмануть. Не знает, что со мной такое не пройдёт.

На альтруиста он не похож. Как и на человека, готового так просто расстаться с семейной реликвией.

— Резюмируя, если меч посчитает меня достойным и сбросит камень, вы продадите мне вашу семейную реликвию? — переспросил я. — Всё верно?

Йонас уверен, что придумал гениальный план. Сейчас сниму проклятие, и всё. Наивный.

— Да, — клятвенно выдохнул тот. — Всё так.

Ну-ну.

— Хорошо, — легко ответил я. — Договорились.

Протянул руку, дотронулся до меча и закрыл глаза. Впал в своеобразную медитацию. Я чувствовал, как меч словно изучает меня. Проверяет мои намерения, мою сущность, мои мысли. Решает, достоин ли я.

Время перестало существовать. И я даже не знаю, сколько провёл в таком состоянии. Десять минут, или может целый час.

Вскоре я почувствовал, как под рукой рушится камень. И моя рука легла на освобождённую рукоять.

Я открыл глаза. По всей поверхности меча расползались трещины. Куски камня отваливались, падая на постамент. Передо мной лежал меч Александра Македонского во всей своей красе.

Клинок был из светлого металла, почти серебристого. На лезвии виднелись древние руны, светящиеся золотым светом. Рукоять обвита золотой проволокой, на гарде красовался солнечный символ. Прекрасный меч, легенды не врали.

В этом мече таится особая мощь, я уже на себе это прочувствовал. Именно поэтому и существовало это проклятие. Ведь если недостойный человек завладеет мечом — то он может наворотить ужасных дел.

Поэтому и не страшно было отдавать меч господину Капуто. Он просил меч, а не оружие. Уверен, что в его руках меч снова обрастёт камнем, и всё.

А если же нет, то я не стану противостоять достойному. Значит, у него реально благие намерения. Если вообще оружие может служить во благо.

Но для начала надо было разобраться с семьёй Мюллер.

— Вы действительно это сделали, — прошептал за моей спиной Йонас. — Вы сняли проклятие.

— Да, всё так, — я приготовился к его следующему шагу. Долго ждать не пришлось.

— Отойдите от меча, — голос Йонаса резко стал жёстким.

Великий ткач, как же это предсказуемо. А вот сейчас самый интересный момент.

Я с лёгкостью положил меч в руки Йонаса. Тот даже успел на секунду торжествующе улыбнуться…

А в следующее мгновение на мече резко появился камень. Он начал стремительно расти, и за считаные секунды набрал килограмм пятнадцать. Йонас с грохотом уронил его на пол.

— Что это?! — возмущённо спросил он.

— Меч выбирает достойного, — напомнил я. — Он не считает вас достойным владельцем из-за вашего желания свергнуть правительство моей Империи. И никогда не будет считать.

— Почему вы вообще решили, что я хочу именно этого?

— Иначе вам не нужен был бы этот меч. И вы бы просто его продали, без всяких липовых договоров.

Я снова поднял меч, и камень вновь осыпался на пол.

— Я мог бы сейчас заставить вас сделать что угодно, — добавил я. — Силы в этом мече просто колоссальное количество. Но я не стану. Просто следуйте своей части сделки.

Йонас резко шагнул на меня, и я слегка взмахнул мечом. Волна энергии тут же отбросила его назад.

— Не испытывайте судьбу, — вздохнул я. — Уже поздно, господин Йонас Мюллер. Или Муромцев, как ваш род называли раньше. Вам пора забыть про свои мечты о троне. Наслаждайтесь жизнью в Гамбурге. И давайте завершим сделку. Всё равно эта реликвия не принесет вашей семье ничего, кроме камня.

— А если откажусь?

— Тогда я буду сражаться, — ухмыльнулся я. — И поверьте, мощи этого меча хватит, чтобы дойти до выхода и забрать мою спутницу. Только денег вы в этом случае не получите. И не могу гарантировать, что вы легко сможете восстановиться после этой схватки. Если вообще останетесь живы.

Я взывал к его рациональности. Показал и выгоду, и последствия в случае отказа. А заодно усилил ауру меча. И еще больше усилил страх предо мной и оружием.

В его глазах горел гнев в совокупности с беспомощностью. Он ничего не мог сделать.

Видимо, решал стоит ли позвать охрану, которая только и ждала команды. Я же не торопил.

Все сделала давящая мощь артефакта. Она заставляла Мюллера бояться. Не двигаться с места. И решать очень быстро.

Медленно, с огромным трудом он кивнул.

— Так то лучше, — улыбнулся я. — А теперь отзовите своих громил, которые только и ждут моего выхода.

Он отдал команду своим людям. И только тогда я опустил меч.

На Мюллера было жалко смотреть. Ведь он только что понял: последняя надежда использовать этот меч для завоевания власти потеряна.

Мы вернулись в гостиную, и Каштанова выложила на стол деньги. Ровно столько, сколько он просил. Честная сделка.

Йонас Мюллер не сказал ни слова. Молча смотрел, как мы отсчитываем деньги, забираем меч и уходим.

Он проиграл.

Мы сели в такси и вернулись в отель. Меч я закутал в специально взятый с собой шарф, ведь футляра у него не было. А то таксист явно бы задал некоторые вопросы.

— У нас получилось, — восхищённо выдохнула Екатерина. — Константин, меч у вас!

— Да, и даже денег сэкономили, — усмехнулся я. — Только надо будет господина Капуто предупредить о побочном эффекте в виде несбиваемого серого камня.

— Ну он просил меч — он получит меч, — усмехнулась Каштанова. — Просто есть один нюанс…

Мы посмеялись, и разошлись по своим комнатам. Завтра уже предстояло лететь обратно, а сегодняшний день довольно-таки вымотал. Так что я сразу лёг спать.

А вот с утра за завтраком Екатерина была чернее тучи.

— Что случилось? — отпивая кофе, спросил я.

— У нас проблема, — призналась она. — В общем, у нас не получится вывезти меч из Германии.

(Примечание: фотографии в главе взяты из свободного доступа)

Глава 8

Я тяжело вздохнул. Надеялся, что хотя бы эта часть нашей поездки пройдёт спокойно и без приключений. Но нет.

— Почему? — поинтересовался я. — Ты говорила мне, что всё организовала.

— Да, я оформила все документы, чтобы вывезти его якобы как экспонат для моего музея, — торопливо кивнула Каштанова. — И всё было готово! Мне оставалось связаться сегодня с человеком в Гамбурге, чтобы он выдал окончательное разрешение. Я думала, мы заедем к нему по пути в аэропорт, там делов было бы на пять минут! А сегодня я позвонила ему, и он сказал, что нам отказано в вывозе экспоната. Причин не объяснил.

— Странно, — заметил я. — Если ты говоришь, что до этого всё было в порядке, а тут он резко изменил своё мнение. Это неспроста.

***

Особняк Мюллеров, вечером после отъезда Боткина.

Йонас тяжело опустился на диван, и пустым взглядом уставился на огонь в камине. Вот и всё.

Он чувствовал опустошение. Все его мечты были нарушены. Все планы растоптаны. Меч утерян. Всё рухнуло за один вечер.

— Отец, — осторожно тронул его за плечо Эмиль. — Как ты?

— Хреново, — честно и совсем не по-аристократически признался Йонас. — Чёртов Боткин. Я и не подумал, что когда у него окажется меч, я ничего не смогу ему противопоставить. Он обхитрил меня, даже не стараясь. Спокойно, с улыбкой на лице.

Ужасное чувство. Он посмотрел на деньги, которые так и лежали на столике, куда их положила молодая женщина. Жалкая небольшая стопка бумажек. Этот меч стоил гораздо больше!

— Ещё не всё потеряно, — вдруг сказал Эмиль. — Мы ведь можем помешать Боткину вывезти меч в Российскую Империю.

— Как именно? — спросил Йонас.

Эмиль встал и начал расхаживать по гостиной.

— Чтобы вывезти артефакт такой ценности из страны, нужно специальное разрешение от департамента культуры, — рассуждал он вслух. — Я думаю, что эта фрау Каштанова смогла договориться о получении этого разрешения благодаря своей связи с музеями. Меч оформили как экспонат, и подготовили все бумаги. Думаю, им осталось только получить окончательную копию.

— И что? — нахмурился Йонас. — Если всё так, как ты говоришь, они легко получат это разрешение.

— Не получат, — усмехнулся Эмиль. — Если мы вмешаемся. У нас есть связи в департаменте культуры. Герр Шульц, помнишь? Он нам должен за ту историю три года назад.

Йонас задумался. Да, была такая история. Шульц попал в неприятную ситуацию с финансами, и Мюллеры помогли ему выпутаться. С тех пор чиновник был им обязан.

— Ты предлагаешь использовать Шульца? — уточнил он.

— Именно, — кивнул Эмиль. — Мы позвоним ему сегодня же. Наврём с три короба, чтобы он отменил разрешение на вывоз этого экспоната. Сошлёмся на законодательство о защите культурного наследия. И им не выдадут этот документ.

— Но меч в таком случае отправится в музей, — ответил Йонас. — Он же уже оформлен как экспонат.

— Ну и что, — Эмиль посмотрел на отца. — Главное, он не достанется Боткину. Понимаешь? Хоть какое-то возмездие. Да, нам он тоже не будет принадлежать. Но и Боткин ничего не сделает.

Йонас долго думал, глядя на пламя в камине. Затем решительно поднялся.

— Ты прав, — заявил он. — Сделаем это. Найди мне телефон герра Шульца.

***

Эти внезапные проблемы с получением документов определённо связаны с семьёй Мюллер. Они живут здесь уже давно, и связи у них явно имеются.

Думаю, таким образом они решили напоследок отомстить. Мол пусть меч не достанется никому.

А иначе я такой резкий поворот событий попросту объяснить не могу.

— Самолёт у нас через пять часов, — задумчиво проговорил я. — В аэропорту надо быть через три часа. За это время мы должны решить эту проблему.

— Но как? — Каштанова начала паниковать. — У меня нет тут связей… Если мы не получим разрешение, то меч придётся оставить в Гамбурге. Его передадут музею, и… В общем, мы его не получим!

— Успокойся, — осадил её я. — Этот вопрос сложный, но не безнадёжный.

Я вспомнил свою ситуацию в центре документов перед самым вылетом. Григорий Семёнович тогда довольно сильно облажался. И теперь он был мне должен, как он сам и сказал. Ведь с того раза он так и не перезвонил.

И хорошо, что я взял у той сотрудницы его номер телефона. Не теряя времени тут же позвонил ему и объяснил ситуацию. Григорий Семёнович спокойно выслушал и попросил дать ему час.

— Вопрос будет решён, — сообщил я Екатерине. — Пока что давайте спокойно позавтракаем и будем собираться.

— Ох, я надеюсь, — вздохнула она. — Мне самой так неудобно из-за этой ситуации! Я была уверена, что всё пройдёт хорошо. Честное слово, Константин. Я помню, что именно мне было поручено организовать транспортировку меча в Российскую Империю.

— Всё в порядке, — успокоил я её. — Я решу этот вопрос.

А иного выбора у меня всё равно нет.

Уже через сорок минут позвонил Григорий Семёнович. И да, ему удалось договориться о получении разрешения на выезд. Осталось только заехать в нужную контору, и его получить.

Григорий Семёнович поступил умно и решил действовать через начальника того человека, который и отказался нам выдавать разрешение. Пригрозил ему международным скандалом, поскольку меч изначально принадлежал Российской империи. В общем, он надавил куда нужно, и разрешение мы получили. Оставалось заехать к этому человеку и забрать бумаги.

Теперь мы были в расчёте.

Мы с Каштановой собрались, поехали в ту контору, получили все бумаги, и отправились в аэропорт.

Меч предстояло транспортировать в специальном контейнере. Екатерина очень волновалась, как бы его ещё не потеряли в дороге. Но я был уверен, что теперь самое сложное позади, и он доберётся до Санкт-Петербурга.

Так и оказалось. Обратная дорога прошла безо всяких приключений, и меч был получен нами вскоре после приземления.

После чего мы с Каштановой вдвоём отвезли его на склад её музея. Договорились, что там будет его временное хранилище.

— Когда должен прилететь господин Капуто? — поинтересовался я.

— Кажется, в начале следующей недели, — наморщив лоб, ответила Екатерина. — Я договорюсь с ним о встрече, и сообщу вам. Обмен артефактами состоится при вас, как вы и просили.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда будем на связи.

Я собирался было уйти, но Екатерина меня остановила.

— У меня есть просьба, — покраснев, произнесла она. — Дело в том, что этот меч — это действительно очень редкая реликвия. И раз появился такой шанс… Можно ли я на несколько дней выставлю его в экспозиции музея? Обещаю, охрана будет самая лучшая, и его никто не украдёт!

Я задумался. Этот меч был очень важен для меня. Только с его помощью можно было получить Печать Солнца. И победить Некроса. Остановить развитие некромантии в Санкт-Петербурге.

Однако помимо всего прочего этот меч — действительно уникальная реликвия Российской империи. И он заслуживает быть увиденным.

— Под магическую защиту, под стекло, и обязательно охрану в комнату с ним, — проговорил я. — Этот меч очень важен, сами понимаете.

— Конечно, — обрадовалась Екатерина. — Всё будет! Спасибо огромное!

Было уже шесть вечера, когда мы попрощались. И я решил сразу же съездить в клинику, доложить главному врачу о результатах поездки.

Не был в клинике три дня, а по ощущениям словно целую вечность. Успел соскучиться по работе и по пациентам. Да даже по своему ученику.

Однако это всё завтра, сегодня полно других дел. Так что не стал заходить в терапевтическое отделение, а сразу прошёл в кабинет главного врача.

— Почему-то так и думал, что вы зайдёте ко мне сразу же в день прилёта, — улыбнулся Николай Андреевич. — Константин, вы мой герой!

— Добрый вечер, — я слегка был удивлён такой бурной встречей. — Решил отчитаться по результатам поездки.

— Господин Шмидт уже рассказал всё во всех подробностях! — заявил главврач. — И про выдающегося молодого доктора, и про то, как вы вылечили пациента с ВИЧ-инфекцией. И про то, как вы помогли на улице мужчине с инфарктом миокарда.

Это было как раз на экскурсии. Честно говоря, не думал, что эта информация вообще всплывет. Помог и помог.

— А вы откуда узнали про этого мужчину? — удивился я.

— Да там город маленький, и понятно, что его привезли именно в клинику «Альстер», — ответил Николай Андреевич. — А там определили ваш почерк. Мало в Гамбурге оказалось русских врачей, которые спасают жизнь чиновнику с помощью лекарской магии.

А я и не знал, что он был каким-то важным чиновником. Впрочем, это для меня и не было особо важным.

— Я рад, что он в порядке, — кивнул я.

— Более того, господин Шмидт взял с меня слово, что я объявлю вам благодарность и выпишу солидную премию, — добавил Николай Андреевич. — Зайдите в бухгалтерию, вам всё выдадут.

Премия — это тем более хорошо. Деньги сейчас нужны, нужно гасить кредит, взятый на открытие своей клиники.

— Сотрудничество с «Альстер» вы вернули? — задал я самый главный вопрос.

Конечно, доктор Шмидт уверял меня, что свяжется с главврачом «Империи здоровья» и договорится о первой лекции. Но я не мог этого знать наверняка. А вдруг после моего ухода он резко передумал?

— Вернули, — гордо кивнул главврач. — Доктор Шмидт заявил, что вы доказали ему, что квалификация молодого врача не может быть измерена ординатурой. Он умоляет вас провести их клинике отдельно ту лекцию, которую вы проводили для других стран.

— Обязательно проведу, — кивнул я. — Можете договориться с ними на эту пятницу, например. Чтобы время не терять зря.

— Отлично, — улыбнулся главврач. — Константин, в общем, я уже много раз вам это говорил, но скажу ещё раз. Я очень рад, что вы работаете именно в нашей клинике.

Он и правда говорил это уже далеко не первый раз. Но каждый раз это звучало очень искренне.

— Я тоже рад, что работаю именно здесь, — улыбнулся я. — Спасибо за тёплые слова.

После посещения главврача я заглянул в бухгалтерию, и получил внушительную премию. Думаю, большую часть как раз использую на досрочное погашение кредита.

После клиники я поехал к Насте. А проведя с ней вечер, отправился домой. По своему Фамильяру я тоже успел соскучиться.

Клочок старательно высиживал свой домашний арест, и вообще вёл себя очень хорошо. Правда, заставил меня во всех подробностях рассказывать о моей поездке, поэтому спать я в итоге лёг поздно. Но это уже дело привычное.

Утром я проснулся от телефонного звонка. Звонил мне Зубов. Странно, сам утром он мне звонил только при чрезвычайных ситуациях. Что-то явно случилось.

— Слушаю, — сразу же взял трубку я.

— Константин, у нас тут ситуация, — тревожным голосом отозвался Михаил Анатольевич. — Я подумал, лучше тебе знать. В общем, приезжай в клинику как можно скорее.

— А что случилось-то? — я уже встал, и одновременно начал собираться.

— Увидишь. Кое-что интересное без тебя происходит, — уклончиво ответил Зубов. — Давай, жду.

Он тут же отключился. Так, вот что уже могло произойти за ночь?

— Что такое? — зевнул Клочок.

— Проблемы на работе, — коротко ответил я. — Я разберусь, у тебя продолжается домашний арест.

— Я помню, — он сонно перевернулся на другой бок. — Удачи, хозяин.

В этот момент он точно не выглядел недовольным из-за своего ареста. Даже завидно на секунду стало, что ему не надо выходить на улицу в промозглый декабрь.

Я быстро собрался и отправился в клинику. Сразу же отправился в ординаторскую. Зубов был там, судя по всему, он дежурил сегодня ночью.

— Что случилось? — обратился я к нему.

— Кравцов, — коротко ответил он. — Он требует восстановить его в должности. Сейчас вся клиника ждёт, что из этого выйдет.

А я-то думал что-то с пациентами стряслось, поэтому Зубов меня вызвал. Но все оказалось гораздо веселее.

Ох ты ж… Тот самый Кравцов, который употребил запрещённое зелье, и странно себя вёл. Который не мог сдать аккредитацию по фармакологии. Который постоянно ел пирожки. Запоминающийся человек.

— Он что, с ума сошёл? — вздохнул я. — То зелье всё-таки имело побочные эффекты?

— Похоже на то, — Зубов даже не шутил. — Он пришёл не один, а с адвокатом. И они угрожают судом.

Вот это поворот.

— Тогда я пойду поинтересуюсь, что там происходит, — заявил я.

Зубов кивнул. Он и рассчитывал, что это будет мне интересно.

Я тут же отправился в кабинет главврача. Дверь была приоткрыта, и оттуда уже доносились громкие голоса. Вовремя я подошёл.

С одной стороны, это не моё дело, а полностью проблема главврача. Но с другой, мне искренне не хотелось, чтобы Кравцова восстановили из-за угрозы суда. Может, и я смогу чем-нибудь помочь.

Хм, а я уже примерно придумал, как поступить…

— Я требую справедливости! — кричал Кравцов. — Меня уволили незаконно!

— Ваше увольнение было полностью законным, — спокойно отвечал главврач. — Вы нарушили внутренний регламент клиники.

— Это дискриминация! — не унимался Кравцов. — Я подам в суд!

Пора было вмешаться. Постучал в дверь и зашёл. В кабинете находились главврач, Кравцов и мужчина в строгом костюме, видимо, адвокат.

— Доброе утро, — обратил я внимание всех на себя. — Владислав Сергеевич, не ожидал вас снова увидеть. Проблема кнопок лифта больше не беспокоит? Простите, господа, не знал, что тут кто-то есть.

Так я сделал вид, что якобы пришел случайно, и совершенно по другому вопросу.

Кравцов повернулся ко мне, одновременно пряча в карман шоколадный батончик. Его взгляд пылал гневом.

— Боткин, это всё из-за тебя, — процедил он сквозь зубы.

— Я просто случайно пересёкся с вами в лифте, и сразу же обратил внимания на ваше странное поведение, — пожал я плечами. — А токсикологический аспект подсказал мне причину. Употреблять запрещённые зелья на работе — это само по себе запрещено. К тому же, вы могли навредить пациентам.

— Вы не имели права, — вмешался адвокат. — Ваш анализ токсикологическим аспектом был проведён без согласия моего клиента. Это нарушение врачебной этики.

Я устало посмотрел на него. Вот ещё адвокаты будут учить меня этике.

— У меня были основания подозревать, что господин Кравцов находится под влиянием магических веществ, — ровным тоном ответил я. — Его поведение было нетипичным. А согласно внутреннему регламенту клиники, любой врач может проверить коллегу лекарской магией при подозрении на нарушение.

— Тем более, что это только одна из причин увольнения, — добавил главврач. — Дважды несданная аккредитация, махинации с процентами от фармакологической компании и прочие мелкие нарушения тоже никуда не делись. Ваше увольнение, господин Кравцов, было закономерным.

Адвокат поджал губы. Явно понимал, что дело тут проигрышное. Ведь главврач только что достал несколько папок с доказательствами и пододвинул их к нему.

— Тем не менее, — упёрся он. — Мой клиент требует компенсацию за моральный ущерб. И публичные извинения.

Клиент тем временем не выдержал такого мучительного голода, и вновь достал из кармана шоколадный батончик.

— Морального ущерба он мне нанёс куда больше, — усмехнулся я. — Вас когда-нибудь грузили огромным количеством ненужной информации про кнопки лифта?

— Господин Кравцов нарушил правила, и понёс заслуженное наказание, — строго добавил главврач. — Так что никаких компенсаций.

Кравцов целиком затолкал батончик в рот.

— Я вам это не прощу! — закричал он. — Я разрушу твою карьеру, Боткин! Это всё так не закончится!

Он резко развернулся, и вышел из кабинета, оставив нас наедине с растерянным адвокатом.

Да уж, не повезло тебе с клиентом.

— Ну, я наверное тоже пойду, — неловко проговорил он. — Если мой клиент решит продолжить дело, то вернёмся к переговорам.

Он встал и тоже поспешил скрыться за дверью.

— Спасибо, Константин Алексеевич, — выдохнул Николай Андреевич. — И снова вы спасаете положение. Я, честно говоря, даже растерялся от их напора.

Главврач потянулся к графину с водой и налил себе стакан. Залпом опустошил его.

— Не за что, — кивнул я. — Не думаю, что они подадут в суд. Наша клиника ничего не нарушала.

— Согласен, — отозвался главврач. — Просто Кравцов хотел насолить мне напоследок. Не зря я доказательства собирал.

Глааврач хоть и кажется мягким человеком, но на самом деле у него всё было продумано. Этот человек всегда имеет запасной план. А иначе он бы не стал главврачом.

Он даже не стал спрашивать по какому поводу я пришёл. Итак всё понял.

Кстати, почему-то у меня было стойкое ощущение, что я ещё пересекусь с Кравцовым. Но пока что я предпочёл об этом не думать.

Попрощался с главврачом и поспешил в отделение. Меня ждало много работы. И Зубов наверняка изнывает от нетерпения, хочет узнать, что здесь произошло.

Рабочий день прошёл в спокойном, привычном режиме. А после работы ко мне подошёл смущённый Арсений.

— Константин Алексеевич, — неловко проговорил он. — Я хотел бы пригласить вас в музей… Ну, в общем никто больше не соглашается. А там всего на несколько дней обещают выставить меч самого Александра Македонского! Я подумал, вдруг вам будет интересно…

Как же это иронично! Мой ученик зовёт меня на выставку, в организации которой я поучаствовал сам.

Хотя… А почему бы и нет? Сходим, развеемся. Тем более, похоже парень действительно туда хочет, просто компании не нашёл.

— Пойдём, — улыбнулся я. — Сам хотел бы на него посмотреть.

Так и получилось, что после работы мы отправились в музей, который принадлежал Екатерине Каштановой.

Выставка была организована довольно солидная, но Арсений первым делом направился к главному экспонату.

— Вот он, — с восхищением проговорил он, дотронувшись рукой до стекла.

— Величественная вещь, — улыбнулся я и заметил, как Арсений побледнел.

А в следующее же мгновение внезапно он начал оседать на пол…