Гений Медицины. Том 5

Глава 1

Я бы предпочёл словесный привет, но выбора мне не предоставили. Интересный вариант — угрожать пистолетом. Не магией и не холодным оружием. Этот нападавший действует наверняка.

— Может, всё-таки оповестите меня, за что я должен получить пулю? — поинтересовался я, хотя было сложно сохранять спокойствие в такой ситуации, когда надо мной нависло угроза смерти.

«Хозяин, мне действовать?» — мысленно спросил крыс.

А хорошо, что я сегодня не оставил его дома. Он тоже караулил в клинике на случай непредвиденных обстоятельств. К счастью, там его помощь не понадобилась.

«Подкрадись к нему сзади, возможно, пригодится твоя помощь» — мысленно согласился я.

Мужчина продолжал держать пистолет нацеленным на меня. Современное оружие, и вживую я видел его впервые в жизни. Хорошо, что две тысячи лет назад подобного не существовало. Как-то люди по-другому решали конфликты. Изящнее, что ли.

— Вы перешли дорогу научному центру «Экспериментально» — наконец-то решил ответить нападавший. — И им это не понравилось.

А, это тот центр, который пытался купить мои научные разработки. И ещё чуть не убил Маргариту.

— Мне этот центр тоже не сильно нравится, — усмехнулся я.

— Я собираюсь вас убить, — мужчина явно не ожидал настолько спокойной реакции. Он перехватил пистолет и постарался принять более уверенную стойку.

Пистолет дрожал в руке нападавшего. Явно работает новичок. Доводилось мне видеть в прошлой жизни профессионалов, и вели они себя совершенно иначе.

Я отметил темный переулок слева — четыре секунды до укрытия. Справа припаркованный автомобиль — два прыжка. Но бежать не собирался. Крыс уже должен быть на позиции.

— А, так я сразу не понял, — с сарказмом ответил я. — А что же твоё начальство даже поговорить со мной не захотело? Только отправляли какого-то посыльного. Дела я привык решать только с начальством.

Мужчина явно засомневался. Ему дали чёткие инструкции напугать меня, но вряд ли приказали убить. Центру это не выгодно, тем более что статья ещё не успела выйти.

Видимо, рассчитывают, что я продам разработки из страха за свою жизнь. Глупый метод. Даже Кобылин действовал куда более виртуозно.

Держа пистолет одной рукой, второй нападавший торопливо достал мобильный.

— А, ты поговорить решил, — ситуация меня откровенно веселила. — Ладно, я подожду.

Он кинул на меня гневный взгляд, и приложил телефон к уху. Я видел капли пота на лбу нападавшего, слышал его учащенное дыхание.

— Алло? — произнёс он. — Да, я по поводу задания. Господин Боткин желает личной встречи с вами. Да, говорит, что хочет обсудить дела лично.

Горю желанием и не могу дождаться.

— Да, на курке. Слышит, конечно. Понял, — мужчина убрал телефон, а после убрал и пистолет.

Однако я уже оценил обстановку — от такого человека мне не составит труда отбиться. Поэтому я продолжал свою игру.

— Ну, что сказал босс? — с интересом спросил я.

— Он ждёт в нашем научном центре, — ответил тот. — Сегодня.

Э, нет. Так дело тоже не пойдёт.

— Послушайте, может, у вас и нет другой работы кроме ночных угроз людям пистолетом, но у меня сегодня был тяжёлый день, — ответил я. — В научный центр к вашему боссу я приду завтра, в семь вечера.

— Вы не понимаете…– начал было он.

— Завтра в семь вечера, — повторил я. — Обманывать в этом мне смысла нет — вы прекрасно знаете, где я работаю и каким путём хожу домой. Так что так и передайте вашему начальству. Всего доброго.

Я сделал вид, что поправляю шнурки, поставив сумку на землю, чтобы туда вернулся Клочок, а затем спокойно обошёл мужчину и пошёл дальше.

«Хозяин, ты уверен? Уходить вот так?» — мысленный голос Крыса звучал недоверчиво. Хотя мне кажется, он просто хотел поразвлечься.

«На всякий случай… останься здесь и проследи. Если что — действуй по обстоятельствам».

Нужно убедиться, что мужчина не последует за нами.

«Понял!» — Клочок беззвучно выскользнул обратно и затаился в тени у стены.

Интересно, какое сейчас лицо у горе-нападавшего. Как минимум очень сильно удивлённое. Ведь я повернулся спиной к человеку, который только что угрожал пистолетом.

Но он не выстрелит, такой задачи у него просто не было. А с задачей напугать он не справился. И как в такой ситуации он может быть уверен, что я не заявлю в полицию? Логично предположить, что теперь до самого момента встречи с начальством за мной будет организована слежка.

Уже за углом я остановился и прислушался. До меня донёсся приглушённый голос, это нападавший говорил по телефону, докладывал начальству о провале. А потом раздался дикий вопль:

— А-а-а! Что за?! Проклятье!

Раздался звук падения. Грохот металла об асфальт. Видимо, мужчина выронил пистолет. Затем последовала отборная ругань.

Через минуту ко мне примчался довольный Клочок, держа в зубах мой телефон.

— Хозяин, ты бы видел его лицо! — крыс еле сдерживал писк от восторга.

— Что ты сделал? — я присел на корточки, забирая телефон.

— Дождался, пока он расслабится и начнёт снова звонить боссу. Подкрался сзади и цапнул прямо за ахиллово сухожилие! Он так смешно подпрыгнул! А потом начал вертеться, пытаясь понять, что это было. Пистолет выронил, телефон тоже.

— Клочок, я не об этом тебя просил.

— И это ещё не всё! Я записал всё на видео! Смотри, как он прыгает на одной ноге и озирается! А в конце вообще с фонариком в телефоне начал по кустам шарить, крысу искать!

Я усмехнулся и посмотрел видео. На записи было отлично видно, как я ухожу, а мужчина стоит с опущенным пистолетом и злобно смотрит мне вслед.

Потом он достаёт телефон, набирает номер. И говорит в трубку:

— Алло? Да, это я… Нет, не получилось… Он просто развернулся и ушёл! Я не мог стрелять, вы же сказали только напугать… Что? Да, назначил встречу на завтра, семь вечера…

И тут камера дёргается, приближаясь к его ноге. В кадре мелькает серая тень, раздаётся вопль, и мужчина начинает свой дикий танец на одной ноге.

— А-а-а! Что это?! Крыса! Огромная крыса! — кричит он.

Он пытается осветить фонариком место укуса, пистолет валяется на асфальте, уже всеми забытый.

— Да-да, я слушаю! — кричит он в телефон. — Нет, всё в порядке! Просто… тут крысы! Да, понял, буду ждать инструкций!

Камера отдаляется, снимая, как он прихрамывая идёт к машине, постоянно оглядываясь и подсвечивая дорогу телефоном.

— Идеальная месть, — гордо заявил Клочок. — Теперь он будет шарахаться от каждой тени. А его босс подумает, что он псих, который боится крыс.

— Ты понимаешь, что это было опасно? А если бы он тебя заметил?

— Хозяин, я две жизни оттачивал искусство быть незаметным! К тому же, — крыс ухмыльнулся, — я ещё и его машину заснял, и номера, и даже как он бинтовал ногу из автомобильной аптечки. У него, кстати, прививки от бешенства нет. Я слышал, как он по телефону спрашивал, нужно ли ему к врачу.

— И что ему ответили?

— Сказали не позориться и замазать йодом. Представляешь, какая у него завтра будет походка на вашей встрече?

Я рассмеялся. Но тихо… чтобы этот придурок нас не услышал.

И с чувством полного удовлетворения отправился домой.

— Не может мой хозяин жить без приключений, — уже дома пробурчал крыс. — То с Кобылиным этим разборки были, а теперь вот с этим центром.

— Я-то при чём, — усмехнулся в ответ. — Это они сами любят на ровном месте разборки устроить.

Клочок снова юркнул в мою сумку и достал мой телефон.

— Я подумал, что видеозапись вашего разговора с тем мужчиной тоже будет тебе очень кстати, — словно между прочим заявил он.

Открыл видеофайлы и действительно увидел снятое снизу видео, где отлично был виден пистолет и лицо того мужчины, и слышен разговор. Качество было удивительно хорошим для съёмки в темноте — современные телефоны творили чудеса.

— Ты что, с моим телефоном и там бегал? — поразился я. — Это же неудобно!

— Да в темноте меня всё равно не видно, — махнул он лапкой. — Но классно же записалось? Пригодится?

— Лишним точно не будет, — улыбнулся я. — Хоть я вряд ли кто поверит, что видео снимал крыс.

Выглядит так, словно я заранее поставил на асфальт свой телефон, чтобы он снимал происходящее, и только после этого нападавший стал мне угрожать. Ну и бред.

— Кстати, по поводу ритуала, — решил перевести тему Клочок. — Я ошибся. Самый благоприятный день будет в ночь с тридцать первого октября на первое ноября. В ночь Хэллоуина.

— А это что? — первый раз слышал подобное название.

— Лемурия, хозяин, только на современный лад, — объяснил крыс. — Праздник мёртвых.

Клочок говорит о празднике в Древнем Риме, который всегда отмечался девятого, одиннадцатого и тринадцатого мая. Это был праздник мёртвых. В эти дни души умерших абсолютно всех без исключения приходили к нам в мир.

Некроманты устраивали огромный ритуал, во время которого налаживали связь каждой души с родственниками. И можно было пообщаться с давно погибшими.

Ночами же наоборот. Было принято оберегаться от злых духов. Главы семейств зажигали глиняные фонари, и обходили босиком свои дома в полночь, чтобы отогнать нечисть. А затем мыли руки в родниковой воде, клали в рот чёрные бобы, и перебрасывали их через плечо.

— Не знал, что в современном мире это празднуют, — подметил я. — Насколько уже успел узнать, и некромантов осталось очень мало. А их магия считается запрещённой.

— Да, ритуалов никто уже не устраивает, — кивнул Клочок. — Это вообще считается неэтичным — беспокоить умерших предков. Но сам праздник есть. Это больше уже просто как вечеринки, с переодеваниями в костюмы и прочим.

Что ж, я мог понять, почему именно эта ночь лучше подходит для ритуала. Душа Клочка проще найдёт путь до нового тела, обстановка будет подходящая.

— Времени у нас тогда почти три недели, — заметил я. — Точно успеем подготовиться.

— Не всё так просто, — потупил он взгляд.

Так, что-то у него уже явно пошло не по плану.

— Выкладывай, — вздохнул я.

— Самый подходящий маг, с нужной магией животных и высоким уровнем владения находится в Москве, — признался крыс. — И нам надо к нему съездить, чтобы поговорить… И узнать, сможет ли он провести ритуал.

Так, ну радует, что Клочок нашёл мага из Москвы, а не из Тобольской Губернии.

Правда, ещё не факт, что этого мага одобрю я, или что он согласится. Но у крыса такие большие надежды на всё это. Так что попытаться стоит.

— Значит, организуем поездку в Москву, — кивнул я. — На этих выходных не выйдет, у меня приём у барона Кантемирова. Поедем на следующих.

Заодно посмотрю этот город. Больше года живу в современном мире, и не видел ещё нечего кроме Санкт-Петербурга и его пригорода. А я уверен, посмотреть и в других городах есть на что!

— Хозяин, ты лучший! — пискнул крыс. — Спасибо тебе!

Мы поужинали и отправились спать. Сил после такого длинного дня почти не осталось.

***

Алла Борисовна снова встречалась с Кириллом в мотеле. Хоть её муж последние дни и был чем-то безумно занят, вообще не обращал на неё внимания, обсуждать его предстоящее убийство дома она не решалась.

— Ну что? — нетерпеливо спросила Филимонова. — Нашёл?

— Это было непросто, — кивнул Кирилл. — Но вот, держи.

Он поставил на журнальный столик их номера небольшую склянку с ядом.

— Цикутоксин, усиленный магическими свойствами, — прошептала Филимонова. — Смертельная доза всего пятьдесят миллиграммов. Вызывает судороги, паралич дыхательной мускулатуры. Особенность его в том, что действует он через десять минут, а не десять часов, как этот же яд без усиления.

— Со стороны это будет выглядеть, как приступ? — спросил Кирилл.

— Похоже на инсульт, — кивнула она. — Боткин ничего не успеет понять. Благодаря магическому воздействию на этот яд его невозможно определить лекарской магией. Боткин увидит, что у моего муженька спазмированы дыхательные мышцы, но причину не определит.

Она уже окончательно отбросила все сомнения по поводу предстоящего убийства мужа. И дело было не только в его деньгах или в Кирилле.

Недавно Алла Борисовна выяснила, что у её мужа есть любовница. Случайно прочитала их переписку в телефоне.

Мало того, эта любовница какая-то простолюдинка.

Он променял её, шикарную ухоженную женщину, на какую-то замухрышку Лидию! Имя-то ещё какое… простолюдинское.

Алла Борисовна убирала с расчётов, что и сама встречается с простолюдином. Кирилл, по крайней мере, по внешним параметрам выигрывал у её мужа.

Простить ему измену она не смогла. Поэтому в правильности решения отравить его была уверена как никогда.

— А на вскрытии яд обнаружат? — уточнил Кирилл.

— Да, любимый, — сладко улыбнулась Филимонова. — Более того, напуганная заплаканная вдова выкрикнет, что видела, как Боткин что-то подлил в стакан её мужу. А в его кармане найдётся пузырёк из-под яда.

— А это уже моя задача, — догадался Кирилл. — Подбросить ему пустой пузырёк.

Подлить яд в стакан Филимонова Алла Борисовна решила сама. Всё-таки только она сможет незаметно подкрасться к мужу.

— Да, любимый, — она обвилась руками вокруг его шеи. — У нас всё получится, верно?

— Конечно, — он улыбнулся той самой улыбкой, в которую она и влюбилась.

До приёма у барона Кантемирова оставалось меньше недели.

***

Утро вторника началось с очень бодрого и весёлого Зубова.

— Птенцы, всем доброе утро, всех рад видеть! — воскликнул он. — Настя, отлично выглядишь. Никита, и ты молодец. Какой день-то чудесный!

Ох уж эта неприкрытая радость нашего наставника в день после второго этапа конкурса.

— Итоги уже озвучили? — улыбнулся я.

— Высший балл! — ответил Зубов. — Снова высший балл! Остался только третий этап, и всё. А я уверен, с третьим этапом мы справимся не хуже, чем с первыми двумя. Верно, Шуклин?

— А что я? — испугался Павел. — Я ничего!

— За ваше вчерашнее выступление главный врач распорядился выдать вам премию, — объявил Михаил Анатольевич. — Деньги получите в бухгалтерии.

— Премию? — переспросил Шуклин. — Мне?!

Это наверное первая премия в его жизни. Выглядит он потрясённым.

— Да, премию, — усмехнулся Зубов. — Да вы и меня вчера потрясли. Я бы и сам вам премию выдал!

— Премию… — Шуклин снова повторил это слово, уже гораздо тише. Никак не мог поверить в такое счастье.

Валеры на планёрки не было.

— А где Ковалёв? — поинтересовался Никита.

— Этого птенца в интернатуре больше не будет, — оповестил наставник. — Выяснилось, что приняли его не совсем честным путём… В общем, его обучение в этой клинике закончено. Осталось у меня всего два птенца. Но и им учиться меньше месяца осталось.

И правда, уже через несколько недель обучение закончится. И меня официально примут в отделение терапии. В том, что в конкурсе победил именно я, сомнений никаких не было. Об этом говорил и сам Зубов, и главный врач.

Быстро же прошло время в интернатуре. Насыщенно, но быстро.

— Без Валеры будет явно спокойнее, — озвучил всеобщее мнение на этот счёт Никита. — Даже мне с ним было тяжело.

В ответ он получил понимающие взгляды всех присутствующих.

Зубов раздал нам задания, и все разошлись по рабочим местам. Я как обычно задержался.

— Нас просил зайти главный врач, — заявил Михаил Анатольевич.

— Пойдёмте, — кивнул я.

Мы отправились в кабинет Николая Андреевича. За последние дни этот маршрут тоже уже успел стать привычным.

— Вам тоже выписана премия, — по дороге добавил Зубов. — И благодарственное письмо от главврача.

— Спасибо, — улыбнулся я, поскольку не ожидал такой благодарности.

Как раз пошлю эти деньги родителям, чтобы они как следует подготовились к предстоящему приёму у Кантемирова. В этот раз выход в свет должен пройти куда лучше, чем бал-маскарад у Филимонова.

Николай Андреевич уже ждал нас у себя.

— Господа, первым делом хотел лично поздравить с получением максимального количества баллов на втором этапе, — произнёс он. — Остался только один этап, третий, и конкурс будет завершён. Очень рассчитываю, что наша клиника и в этом году станет лучшей, несмотря на все трудности.

О да, трудностей Кобылин устроил нам немало.

— Что там с Семёном Михайловичем? — нетерпеливо спросил Зубов. — Проверка прошла?

— Ещё как, — усмехнулся главврач. — Кроме всего прочего по анонимной наводке выяснилось, что у Кобылина в принципе нет лекарской магии. Провели проверку магического центра — оказалось, у него магия проклятий, а не лекарская. Он подделал множество документов для трудоустройства в министерство.

Я не мог допустить, чтобы человек с такой опасной магией продолжил работу в лекарской сфере. Но и заявить о его магии напрямую не мог — ведь я не смог бы ответить на вопрос, откуда вообще это знаю.

Поэтому пришлось действовать анонимно.

— Мастер проклятий? — удивился Зубов. — Значит, он в принципе подпитывался от всех скандалов, интриг происходящих вокруг!

— Именно, — кивнул главврач. — Так что теперь разбираться с ним будут долго. Ну и из министерства его, разумеется, уволили.

И поделом ему. За короткий период, который он успел проработать в клинике, слишком уж много бед он всем принёс.

Забавно, я в «Империи здоровья» и трёх месяцев не отработал, но уже на моей памяти сменилось два заместителя главного врача.

— И у меня к вам просьбы, личного характера, — кашлянув, добавил Николай Андреевич. — Михаил Анатольевич, я хочу чтобы вы участвовали в собеседованиях на место нового заместителя главного врача.

У моего наставника чуть челюсть на пол не упала.

— Я? — переспросил он точь в точь как Шуклин утром. — Вы серьёзно?

— Абсолютно, — невозмутимо ответил главврач. — Терапевтическое отделение было особо… пострадавшим от действий моего заместителя. И именно ваш интерн помог вывести его на чистую воду. Поэтому я хотел бы, чтобы вы помогли мне в этом деле.

Разумеется, мне поручить такое задание главврач не мог. Сколько бы подвигов для клиники я не совершал — по факту я всё ещё интерн. Поэтому он и решил попросить об этом одолжении Зубова.

— Буду очень рад, — поспешил ответить Михаил Анатольевич.

— Константин, а вам я бы хотел поручить организацию в нашей клинике просветительского учебного часа, хотя бы раз в неделю, — озвучил свою идею Николай Андреевич. — Своеобразная школа, или назовите как-то по-другому. В общем, чтобы врачи собирались, и читали доклады на интересные темы.

Звучит как муторное поручение, но главврач явно делает его в качестве поощрения, и желания показать, что он мне тоже доверяет.

— Я займусь, — коротко согласился я.

Делиться знаниями я всегда любил. К тому же это ещё один шанс просвещать массы врачей о лекарской магии, а это всё так же остаётся одной из основных моих задач.

Одно дело рассказывать о лекарской магии только Насте или только Чехову, и совсем другое — целой группе врачей.

— Тогда на этом всё, — подытожил главврач. — Можете идти.

После посещения главного врача я занялся пациентами. Зубов уже окончательно перестал проверять мою работу, и я спокойно вёл свои несколько палат.

Причём за мной оказались закреплены именно палаты аристократов, в то время как Никита и Шуклин работали только на этаже для простолюдинов.

Настю Зубов всё ещё гонял туда-сюда, но думаю, когда интернатура у Шуклина закончится, закрепление по этажам станет более чётким.

В перерыве мне позвонил Чехов.

— Костя, статья выйдет завтра, — оповестил он. — И сегодня у нас хотят взять интервью для газеты «Невский берег».

— Летов? — поинтересовался я.

— Нет, какой-то другой репортёр, — растерянно ответил Чехов. — А что?

Летов уже опубликовывал и статьи про меня, и мои фотографии. Видимо, он занимался чисто новостями из светской жизни, а к Чехову отправится репортёр, связанный с наукой.

— Ничего, — отмахнулся я. — Во сколько интервью?

— Я ещё не назначил время, сначала позвонил тебе, — объяснил Антон.

Сегодня у меня встреча с центром «Экспериментально». Что ж, выделю на эту встречу два часа своего времени.

— Давай на девять, — распорядился я. — Я подъеду в научный центр. Если буду задерживаться — начинайте без меня.

Интервью — это хорошо. Чем большая огласка будет у статьи — тем больше людей её прочитают. И у Чехова это будет первое интервью, а автор метода — я, поэтому и решил не оставлять интервью чисто на него.

Закончив работу, я отправился в центр «Экспериментально». О своём визите я пока что никому не говорил. Но уже думал, что если разбираться с клиникой окончательно, то нужны будут показания Маргариты. Её имя нигде не фигурирует, я не упоминал, что именно она — первая излечившаяся от ВИЧ-инфекции пациентка, но других пострадавших от центра я не знал.

Клиника располагалась в новом современном здании, занимала один из этажей. Я прошёл ресепшен, заявив, что меня ждёт директор, и добрался до его кабинета.

Там меня уже ждали двое мужчин. Так, тот, что сидит за столом в кресле — видимо и есть директор центра, Игорь Николаевич. А второго я уже видел, Раскольников Эдуард Георгиевич. Думаю, его помощник.

— Добрый вечер, — поздоровался я. — Зачем же вы сразу привет передаёте с помощью оружия? Можно поговорить и так.

— Константин Алексеевич, вы же сами несколько раз отказали моему помощнику в сделке, — Игорь Николаевич решил даже не отрицать факт нападения. — А мне нужно было как-то… повлиять на ваше решение.

— Странные у вас способы влиять на решения, — усмехнулся я. — В любом случае, ваши попытки меня запугать не сработают. Я не намерен с вами сотрудничать.

Директор усмехнулся и поудобнее устроился в кресле.

— Я думал, вы умнее, — заявил он. — Это была не попытка вас запугать. Это было первое предупреждение. Я сделал бизнес на лечении людей от ВИЧ-инфекции. И вы либо сотрудничаете со мной, либо же становитесь моим врагом. А с врагами у меня разговор короткий.

— Есть маленький нюанс, ваш метод не лечит людей, а ухудшает их состояние, — улыбнулся я. — И у меня есть доказательства этому.

— Неужели? — приподнял бровь Игорь Николаевич. — Мои клиенты — это всегда аристократы. Которые разглашение подобной информации боятся больше, чем самого заболевания. И ни за что никогда не дадут показания для вас. Так что доказательств у вас никаких нет и быть не может.

А он предусмотрел этот пункт. Аристократы и в самом деле не станут распространяться о наличии у них подобного заболевания. Это же сразу минус к репутации и статусу.

— Во-первых, у меня есть доказательство, что на меня совершено нападение по вашей указке, — парировал я. — Видео, которое запечатлело всё нападение. Оно у меня не с собой, но я могу пустить его в ход в любой момент. Во-вторых, моя статья выйдет уже завтра, так что вы уже ничего не успели сделать.

— Эдуард, ты же сказал, что она выходит только в конце этой недели? — перевёл взгляд директор на Раскольникова. А из его тона наконец-то исчезла эта стопроцентная уверенность.

— По нашим данным так и есть, — поспешил ответить он.

— Значит, данные неправильные, — констатировал очевидное я. — Итак, я пришёл на эту встречу, только чтобы предложить вам самостоятельно прекратить вашу деятельность. И перестать калечить людей. Иначе — мне придётся разобраться с вами по-другому.

— Так это вы решили в ответ угрожать мне? — фыркнул Игорь Николаевич. — Боюсь, вы даже не понимаете, насколько велика разница между нами.

— Бойтесь, это полезное чувство, — кивнул я. — А разницу я понимаю. У меня есть совесть, чтобы не зарабатывать на горе людей, а у вас её нет.

Прямо в офисе директор побоится меня убивать. Ведь по его логике ко встрече я готовился, а значит от меня можно ожидать чего угодно.

Но видно, как же у него чешутся руки, чтобы меня заткнуть.

— Я выношу вам последнее предупреждение, — выдохнул он. — Отменяйте свою статью и продавайте нам материалы. Мы предложили очень неплохую сумму, особенно для человека из нищего рода.

— Род мой даже не трогайте, — отрезал я. — Тогда вот мой ответ — придётся мне закрыть весь ваш центр «Экспериментально».

Я развернулся, и пошёл к выходу. Центр — это людное место, поэтому здесь я не опасался контратаки. Больше разговаривать было не о чем.

Я разберусь с этим центром, как и планировал изначально. И так неизвестно сколько людей пострадало из-за их действий.

— Вы пожалеете! — выкрикнул мне в спину самую банальную фразу Игорь Николаевич.

Что ж, пока не разберусь с центром — надо везде быть аккуратнее. Вряд ли он организует второе нападение, но вполне может. Скорее всего, дальше они будут действовать более осмотрительно.

Закончив с этим, я отправился в научный центр. По времени укладывался идеально, хорошо что я смог так точно предположить, сколько времени займёт разговор с директором научного центра.

В наш с Чеховым кабинет зашёл половину девятого. И сначала даже не узнал своего друга.

На Антоне, обычно ходившем в коричневых брюках и рубашке с закатанными рукавами, красовался клетчатый костюм и яркий галстук.

— Ну как я? — поправив очки, спросил он.

Тут даже не знаю, как ответить…

— Что это на тебе? — сдержал я смех.

— Я подумал, что раз первое интервью, надо выглядеть солидно, — он беспокойно поправил ядовито-оранжевый галстук. — Не нравится?

— На солидный прикид не тянет, — признался я. — давай-ка лучше как обычно, оставим рубашку и брюки. Не пытайся быть кем-то другим, важно, что ты именно тот Чехов, как обычно.

Он вздохнул и поспешил снять свой галстук и пиджак. Так хоть лучше.

— Добрый вечер, — как раз в этот момент в кабинет постучали, и внутрь зашёл неизвестный мужчина. — Меня зовут Станислав Юрьевич, я корреспондент газеты «Невский берег».

— Добрый вечер, — кивнул я. — Проходите, присаживайтесь. Я Боткин Константин Алексеевич, а это мой соавтор, Чехов Антон Николаевич.

— А меня зовут Квасов Владимир Александрович, — заявил резко открывший дверь в кабинет Квасов. — И я пришёл заявить, что эти двое мужчин — шарлатаны!

Глава 2

Владимир Александрович объявил нам с Чеховым войну с самого первого нашего здесь появления. Причина — урезание финансирование его работы из-за отсутствия результатов.

Он почему-то решил, что проблему эту ему принесли мы. И всячески пытался помешать нашей работе. Даже проникал в наш кабинет.

А теперь решил сорвать интервью. Интересно.

И очень некрасиво с его стороны.

— Прошу прощения, но кем вы являетесь? — спросил корреспондент. — Я пришёл взять интервью у двух молодых учёных, которые опубликовали значимую статью, способную перевернуть весь мир медицины!

— Я — независимый эксперт, — ничуть не смутился Квасов. — Я работаю в учёном совете уже несколько лет. А значит моё мнение имеет больший вес, чем мнения этих двух шарлатанов.

— Много ли научных работ вы успели написать за эти года, уважаемый учёный? — ехидно спросил я. — Что-то я не припомню ни одной статьи или разработки с вашей фамилией.

С самых первых дней, когда очнулся в теле молодого Боткина, я старался быть в курсе открытий в научном мире. Ведь прогресс, который произошёл за две тысячи лет, мне приходилось навёрстывать за считанные месяцы.

Например, в Древнем Риме, чтобы получить письмо из другого города, требовались недели, а то и месяцы. А теперь я могу узнать новости из любой точки мира за секунды, благодаря интернету.

Новое оружие, еда, одежда. Всему приходилось учиться на ходу, одновременно стараясь не выделяться среди окружающих.

На первоначальном этапе было сложнее всего. Например, я никак не мог привыкнуть к современной обуви. Предпочёл бы так и ходить в сандалиях. Но суровые реалии зимней империи показали мне, что так делать не стоит.

— Я работаю над одним проектом уже длительное время, чтобы он вышел качественным, — покраснев от злости, ответил Владимир Александрович.

— Пытаетесь раскрыть тайну образования вселенной или изучаете тёмную материю? — с деланным пониманием уточнил я. — А может, пытаетесь найти ответ на извечный вопрос — откуда вообще взялась магия?

— Это неважно, я сейчас говорю о вас, а не о своей работе! — окончательно вышел из себя Квасов.

— Раз вы считаете, что можете называть молодых учёных шарлатанами, значит, должны что-то из себя представлять, — заметил Станислав Юрьевич. — Я пока не очень понимаю суть ваших слов. Работа проверена научным советом, и опубликована. А значит, тестирование она прошла.

Квасов сейчас лопнет от зависти. Он решил действовать открытым способом, думая, что ему повезёт. Что корреспондент решит прислушаться к словам непонятно кого. Но вот неожиданность, Станислав Юрьевич не дурак.

— Учёный совет может ошибаться, — буркнул Квасов. — Этот метод лечения, основанный на магии… Ерунда это какая-то, так быть не может. Так и напишите в вашей статье!

Он резко развернулся и вышел из кабинета, хлопнув за собой дверью.

— Не обращайте внимания, завистников хватает в каждой области, — прокомментировал его поведение я. — Давайте перейдём к интервью, а то задержимся тут до ночи.

Корреспондент с пониманием кивнул и принялся задавать нам вопросы. Отвечал в основном я, но иногда подхватывал и Чехов. Вообще Антона появление Квасова заметно выбило из колеи, по нему было видно, как он переживал из-за этого. Поэтому интервью большей части осталось на мне.

После окончания я проводил Станислава Юрьевича вниз. Сделано это было не только в качестве жеста вежливости, но и чтобы Квасов не решил поймать корреспондента где-то в коридорах, и наговорить ему новой порции чуши.

Затем я вернулся в наш кабинет.

— Всё пропало, — схватился Антон за голову. — Владимир Александрович прав, он работает здесь дольше, к нему прислушаются… Всё, у нас больше ни одну статью не примут!

— О чём ты вообще переживаешь? — усмехнулся я. — Я продумываю методы лечения неизлечимых до этого заболеваний. Ты пишешь их в статьи максимально понятным языком. Квасов нам вообще ничего сделать не сможет.

— Но он чуть не сорвал интервью, — заметил Антон.

— Он только себя опозорил, — пожал я плечами. — Наше интервью он никак не испортил. Так что прекращай зря переживать. Давай-ка лучше я снова полечу твой ХОБЛ.

Я снова активировал нужные аспекты и вкачал магию в Чехова. Ещё пара таких сеансов, и он будет полностью здоров.

— Как там Гоша? — закончив, спросил я.

— Скучает дома без меня, — признался Антон. — Постоянно просит взять его с собой.

В этом плане с фамильяром Чехова неудобно. Одно дело брать с собой на работу маленького крыса, и совсем другое — огромного яркого попугая.

— В принципе, это наш кабинет, поэтому можно принести его сюда, — предложил я. — Тем более и Клочок наверняка соскучился по единственному другу.

— А он сегодня не с тобой? — спросил Антон.

— Нет, дома остался, — махнул я рукой. — В общем, можешь приносить его в наш кабинет. Сделаем ему здесь временное место работы. Вам нужно и дальше повышать вашу связь. Кстати, в храм Великого Ткача ходил?

— Пока не добрался, — признался Чехов. — Столько дел!

— Это всё отговорки, — строго заметил я. — Чтобы в ближайшие же дни начал ходить! Это тоже очень важно для твоего магического центра!

— Понял, — вздохнул он.

Закончив, мы отправились по домам. Хотя я перед этим решил разобраться с ещё одним делом.

А именно — заглянул в отделение полиции. У меня на руках имеется видеозапись нападения на меня с оружием. Договориться с центром «Экспериментально» мирным путём не вышло, так что придётся воевать.

И один из пунктов — написать на них заявление.

Я пришёл в знакомое мне отделение полиции, и сразу же попросил дежурного пропустить меня к майору Громову. Ему я доверял, нас связывало уже не одно раскрытое дело. Этот полицейский не брал взятки, и работал честно.

Однако тут ждало разочарование — Громов на данный момент находился в отпуске. Так что заявление у меня принял другой сотрудник полиции. Вместе с видеозаписью.

Он внимательно изучил видео на моём телефоне, несколько раз пересмотрел его.

— Хорошая запись, — заметил полицейский. — Качество отличное. Лицо нападавшего видно чётко.

— Да, — коротко ответил я.

— Только вот странно, — он нахмурился. — Угол съёмки какой-то… низкий. Вы что, телефон на земле держали?

К этому вопросу я был готов.

— Я положил телефон в карман куртки, — ответил заготовленную версию я. — Она была расстёгнута, телефон торчал. Случайно включилась камера, а потом телефон выпал. И заснял происходящее вот в таком формате. Момент, где телефон падает, и с видео вырезал — чтобы не перегружать его.

Прозвучало вполне реалистично, и полицейский кивнул. Заявление было подано.

Не уверен, что это сыграет свою роль. Научный центр легко может подкупить полицию. Но попробовать стоит.

Закончив, я наконец-то пошёл домой. Где меня чуть ли не с порога встретил взволнованный крыс.

— Хозяин, я нашёл несколько вариантов, — пискнул он.

— Каких ещё вариантов? — день и так был сложным, а тут ещё и крыс со своими приколами.

— Ну как же, вариантов котов! — обиженно ответил тот. — Полдня на это потратил! Пойдём скорее смотреть!

Я знал, как это важно для моего фамильяра, поэтому решил его в этом поддержать. Прошёл к ноутбуку, и уставился в экран.

— Итак, кот номер один, — крыс открыл мне фотографию.

На экране красовался солидный серый кот с массивной мордой и плюшевой шерстью. Выглядел он важно и чинно, словно римский сенатор.

— Британская короткошёрстная порода, — с гордостью объявил Клочок. — Его зовут Барон. Пять лет. Живёт у пожилой дамы, которая переезжает к дочери. Готова отдать его за символическую плату.

— Барон, — повторил я. — Серьёзное имя.

— Да! — крыс явно был в восторге от этого варианта. — Представляешь, как солидно будет звучать? Я возьму себе двойное имя, Клочок-Барон!

Кот на фотографии лежал на подушке, словно ему было лень даже пошевелиться. Явно ленивый, откормленный, захоленный.

— К такому телу тебе придётся долго привыкать, — заметил я. — Ты-то у меня и котом был две тысячи лет назад активным. А этот Барон явно спит по двадцать три часа в сутки. А остальное время ест.

— Ну и что? — насупился крыс. — Зато благородный, и шерсть шикарная!

— Смотрим дальше, — решил я не спорить. Всё-таки Клочок для себя кота выбирает.

Крыс недовольно фыркнул, и открыл следующую фотографию.

— Кот номер два, — объявил он.

На экране появился рыжий беспородный кот с озорной мордой и яркими зелёными глазами. Явно молодой и полный энергии.

— Рыжик, — представил его Клочок. — Год отроду. Хозяева переезжают за границу, отдают бесплатно. Активный, игривый, здоровый.

Этот вариант выглядел куда лучше. Кот был в меру упитан, шерсть блестела, а в глазах читалось любопытство. Очень даже подходит моему крысу по характеру. Две тысячи лет назад он был именно таким.

— Неплохой вариант, — заметил я. — Похож на прошлого тебя.

— Правда? — крыс приободрился. — Я тоже заметил! Так что этот вариант и у меня лидирует. Но давай я тебе ещё несколько котов покажу.

Не думал я, что в конце этого насыщенного дня буду рассматривать фотографии котов. Но жизнь с крысом непредсказуема.

Следующая фотография заставила меня улыбнуться.

— Это кошка, — констатировал я очевидное.

На экране красовалась изящная чёрная кошка с зелёными глазами. Стройная, грациозная, загадочная.

— Багира, — произнёс Клочок. — Три года. Я просто… на всякий случай добавил в список.

— Ты хочешь стать кошкой? — усмехнулся я. — На смену пола мы с тобой не договаривались.

— Нет! — возмутился крыс. — Конечно нет! Просто показал все варианты!

А может, уже строил мысленные планы на эту самую Багиру. Знаю я своего Клочка.

— Ну давай дальше, — прищурился я.

На четвёртой фотографии красовался огромный кот с кисточками на ушах и роскошной шерстью. Размером он был почти с собаку.

— Мейн-кун, — с придыханием произнёс Клочок. — Гектор. Четыре года. Хозяева отдают, потому что не справляются с его размерами.

Ещё бы! Такого попробуй прокорми. Размеры просто огромные.

— Он как рысь, — подметил я.

— Но зато какой! — в глазах крыса загорелся азарт. — Представляешь? Я буду внушать ужас одним своим видом!

— И займёшь у меня половину студии, — добавил я. — Нет уж, этот вариант сразу отметаем. Пока мы ещё живём в арендованной студии, и такое кошачье тело здесь просто не поместится.

— Хорошо, хорошо, понял, — буркнул Клочок. — Смотрим последнего.

Пятая фотография показала лысого кота с голубыми глазами и тёмными отметинами на морде, ушах и лапах.

— Сфинкс, Принц, — представил его крыс. — Два года. Породистый, с документами. Хозяева переезжают в другой город.

— Он лысый, — я снова заметил очевидное. — Ты же мечтал о коте с красивой шерстью. Да и выглядит он как-то… пугающе.

— Тут я согласен, — кивнул Клочок. — Его просто вставил для количества.

Фотографии закончились, и крыс ненадолго замолчал.

— Мне кажется, тот рыжий кот — самый подходящий вариант, — высказался я. — Подходит тебе и по внешнему виду, и по характеру.

— Я тут задумался, — признался крыс. — Я-то вселюсь в тело кота. А его душа наоборот станет крысой. Мы же его не выбросим?

— В смысле? — не понял я.

— Ну… — потупился Клочок. — Он тоже будет жить с нами, правда? Нельзя же его выставлять на улицу!

Вот это у меня будет компания. Фамильяр кот, и крыса, внутри которой душа другого кота. Скучно точно не будет.

— Видимо, выбора нет, — пожал я плечами. — Будет у меня весёлая компания.

— Это точно, — фыркнул крыс.

Правда, надо будет этому коту в теле крысы успокоительных купить или магией обработать, чтобы психика не пострадала от такого перемещения. Есть разные способы воздействия на животных, и что лучше выбрать я уже уточню у того мага, к которому мы скоро отправимся.

Демонстрация Клочка была закончена, мы поужинали и отправились спать.

***

Игорь Николаевич потратил несколько часов своего времени, и солидную сумму денег, чтобы разобраться с полицией.

Надо же, этот сопляк не блефовал. У него действительно оказалась видеозапись с нападением. Как он вообще умудрился её снять?!

— Фёдор, объясни мне, что всё это значит, — он вызвал к себе своего человека, которому и было поручено запугать Боткина. — Как вообще он умудрился заснять всё это?!

— Я не знаю, — растерянно ответил тот. — В том переулке вообще творилось что-то странное. Я же вам говорил, на меня напала крыса…

— Мне уже осточертело слушать про твою крысу, — ударил по столу директор. — Мне пришлось разбираться с полицией из-за этого видео! И это обошлось мне в очень круглую сумму, ты хотя бы это понимаешь?!

— Я не знаю, откуда взялась эта запись, — упрямо повторил его сотрудник.

— Всё, пошёл вон, — не выдержал Игорь Николаевич.

Фёдор, демонстративно прихрамывая, поспешил удалиться.

— Игорь Николаевич, что мы теперь будем делать? — спросил молчавший до этого Раскольников. — Хоть вы и откупились, видео-то у Боткина осталось. И статья уже вышла. К тому же выйдет ещё и интервью в газете, и все узнают про этот его метод. А к нам перестанут идти люди.

— Да знаю я, — поморщился директор. — Боткин оказался куда хитрее, чем я думал. Почему-то я был уверен, что его легко можно будет подкупить деньгами.

— Что теперь делать будем? — повторил свой вопрос Эдуард. — Закрывать бизнес?

Ну нет. Закрыть кампанию, в которую Игорь Николаевич вложил всю душу? Ни за что!

— Парочка заказных интервью от других врачей, — ответил директор. — Мы покажем, что метод Боткина не работает. Якобы другие врачи попробовали излечить ВИЧ-инфекцию по его способу, и ничего не вышло.

— А где мы найдём таких? — удивился Раскольников.

Игорь Николаевич усмехнулся.

— Эдуард, ты наивен, — сказал он. — Деньги решают всё. Просто найди врачей, которым нужны деньги. А таких полно, уверяю тебя.

— А если они откажутся?

— Не откажутся, — уверенно отрезал директор. — Мы предложим хорошую сумму. И анонимность. Они дадут интервью под вымышленными именами.

Раскольников кивнул.

— А что, если Боткин догадается? — спросил он. — Он же не дурак, и может понять, что это подставные статьи. И что не никаких врачей, которые не смогли воспользоваться его методом.

— Пусть догадывается, — пожал плечами Игорь Николаевич. — Что он сделает? Пойдёт жаловаться? Мы скажем, что это мнение независимых экспертов. И кто ему поверит?

— Но у него видео…

— Видео мы признаем подделкой, — перебил его Игорь Николаевич. — Скажем, что это монтаж. В современном мире любое видео можно оспорить. Так что Боткину не выкрутиться.

Гениально.

***

После утренней планёрки в коридоре ко мне подошла Настя.

— Слушай, я тренировалась по твоей технике сама, и ходила в храм, как ты и говорил, — заявила она. — И мне кажется, мой уровень владения лекарской магией вырос.

— Рад это слышать, — улыбнулся я. — Уже попробовала вылечить какую-нибудь патологию?

— Нет, — покачала она головой. — На пациента, про которого ты рассказывал, с болезнью Крона, рано замахиваться. Не думаю, что ещё смогу его вылечить.

Это правда, для такой сложной патологии ей ещё тренироваться и тренироваться. Тем более что сейчас он не в клинике. Я несколько раз вкачал ему поддерживающую магию, и уже выписал его на амбулаторное наблюдение. Теперь в терапию он ляжет где-то через месяц, и к этому времени мы уже сможем его вылечить.

— Хочу попробовать на атрофическом гастрите для начала, — добавила она. — Но сама волнуюсь. Можешь пойти со мной, поддержать?

— Я могу подержать, если надо, — рядом появился Терентьев. — В этом деле я даже лучше Боткина.

Ох, в своём репертуаре.

— Евгений Георгиевич, — погрозила ему пальцем Настя. — Давайте без рукоприкладства.

— Предпочитаешь молодого и красивого Боткина старому и надёжному мне? Ах, я оскорблён, — гинеколог изобразил обиду, и ушёл в ординаторскую.

Мы с Настей отправились к одному из её пациентов, она вежливо ему объяснила, что собирается сделать, и принялась воздействовать магией. Я внимательно следил за состоянием пациента сразу несколькими аспектами.

И у неё получилось где-то минут через десять. Атрофический гастрит был полностью вылечен.

— Смогла! — улыбнулась она, сама констатируя очевидное. — Костя, твой метод работает!

Настя выглядела уставшей, но довольной.

Метод лечения через лекарскую магию. Метод, который я создал две тысячи лет назад. И он работает до сих пор. Просто большинство магов забыли самые главные постулаты. Мою школу слишком упростили.

— Ты отличная ученица, — улыбнулся я. — Наш главврач поручил мне проводить раз в неделю лекции среди всех врачей клиники. Думаю, как раз буду рассказывать о особенностях лечения лекарской магией.

Этим пользуются, но далеко не так активно, как могли бы. А ведь за ней действительно будущее.

Настя отправилась к другим пациентам, а я решил составить несколько объявлений о первой своей лекции, и распространить их по клинике. В каждом отделении была доска объявлений, так что обойти все их и развесить информацию много времени не займёт. Заодно и разомнусь немного.

Я обошёл несколько отделений, развешивая объявления. Добрался до отделения эндокринологии.

— Надо же, кто решил почтить нас своим приходом! — вешая объявление, услышал я за спиной чей-то смутно знакомый голос. — А я думал, такие звёзды по простым отделениям и не ходят уже.

Повернувшись, я увидел усатого врача с огромным животом, на котором еле держался застёгнутый халат. Стоп, так это же тот эндокринолог, который пытался добиться моей дисквалификации с квиза, по указке прошлого заместителя главного врача.

Я хорошо запомнил его по той ситуации. Он начал уверять, что я списываю его ответы. Хотя эти обвинения были на ровном месте.

— Доброе утро, Владислав Сергеевич, — я даже вспомнил его имя. — Честно говоря, не очень понимаю, о чём вы говорите.

— Ну как же, — он выпятил свой живот ещё больше. — Сначала эта ваша победа на квизе. Затем статьи о вас в газете. Научная статья, как я понял, далеко не последняя. И ваши героические подвиги в клинике. Вы теперь прям настоящая звезда.

— А вы завидуете? — я никак не мог понять, что ему вообще от меня надо.

— Ещё чего, — фыркнул он. — Я вообще подошёл сказать, что на моём отделении вы не имеете права расклеивать объявлений!

Ещё как завидует, понятно.

— Первый раз слышу о таком правиле, — покачал я головой. — Я уже обошёл почти всю клинику, и на других отделениях вешал объявления без проблем. Тем более, это указ главного врача. Теперь раз в неделю я буду читать всем желающим лекции.

— Что? — у него даже усы задрожали от возмущения. — Вы будете читать лекции? Какой-то интерн? И о чём же?!

Он перевёл взгляд на моё объявление.

— А, снова о лекарской магии, — скривился он. — По всем стандартам в лечении пациентов преимущество отдаётся препаратам, а не воздействию магии.

— А я хочу доказать, что магией можно лечить более качественно, — улыбнулся я. — Приходите, я запланировал первую лекцию на субботу, на два часа дня.

— Я не собираюсь ходить на ваши лекции, — важно ответил эндокринолог. — Я себя уважаю.

— Очень в этом сомневаюсь, — заметил я. — Что ж, тогда всего доброго.

Владислав Сергеевич застыл на месте, силясь придумать мне какой-нибудь достойный ответ. Но ничего придумать не смог. Я так и ушёл к лифтам в полном молчании.

Вернувшись в терапию, я провёл обход по своим пациентам, и засел в ординаторской с историями болезней.

— Да потому что ты мне уже надоел! — в сердцах воскликнул появившейся в дверях Зубов. — Врач из тебя никакой, ты постоянно только и можешь, что отпускать свои тупые шуточки.

— А сам-то, — фыркнул зашедший вслед за ним Терентьев. — Разыгрываешь из себя такого умного и проницательного начальника, а шутки у самого ходят по тонкой грани с издевательствами!

— Издевательства — это дружба с тобой, — отрезал наставник. — Иди к себе на отделение, и не трогай меня больше.

— С радостью! — гинеколог развернулся и громко закрыл за собой дверь.

На моей памяти первый раз вижу, чтобы они так ссорились. Уж друзей лучше чем эти двое вообще не найти.

— Михаил Анатольевич, всё в порядке? — спросил я.

— А, Боткин, — как-то рассеянно отозвался он. — Не знаю, что это вообще на меня нашло. Как помутнение какое-то. Переутомился, наверное.

Он почесал голову, и тоже вышел из ординаторской. Странная картина.

— Хозяин, — сегодня я взял с собой Клочка, и он старательно наблюдал за всем происходящим. — Творится что-то неладное. Во всей клинике странный запах.

— О чём ты, пожар? — напрягся я.

— Нет, — помотал он головой. — Это что-то другое. Никак не могу понять, что.

В ординаторскую заглянула Надежда Васильевна, главная медсестра, и Клочок поспешил спрятаться.

— На УЗИ сегодня никого больше не возьмут, аппарат сломался, — объявила она. — У вас два пациента не успели пройти, я их на завтра тогда оставлю.

Неприятно, но пережить можно. Это плановые УЗИ, никто из моих пациентов не должен выписываться.

Но меня не покидает ощущение, что происходит что-то не то.

Я кивнул, и главная медсестра ушла.

«О чём я и говорю» — в этот раз мысленно заявил крыс. — «В клинике творится нечто странное. Надо разобраться».

Я вышел из ординаторской. В воздухе явно ощущалось какое-то напряжение. Из палат слышали ссоры, персонал был раздражительный.

Хотя ещё с утра всё было абсолютно нормально! Что-то здесь не так.

Услышал, как ко мне в коридоре кто-то молча подходит со спины, и резко развернулся. Это оказался айтишник Матвей. Он протянул мне листок бумаги с написанным от руки текстом.

«Следуйте за мной. Вы должны это увидеть».

Глава 3

Изначально Матвей помогал Кобылину в осуществлении его плана, чтобы наша клиника провалила первый этап соревнования. Он должен был вызвать сбой калибровки оборудования в лаборатории.

Потом Матвей реабилитировался, и даже дал показания против Кобылина. Которые сыграли свою роль во всей этой истории.

Так что в принципе ему можно было доверять, хоть я и был начеку.

Не стал терять времени на расспросы, а кивнул, и отправился за Матвеем. Он привёл меня на административный этаж, к кабинету Кобылина. Кати Ениной в маленьком закутке перед кабинетом уже не было. Интересно, куда её перевели на этот раз.

«Она заболела» — увидев мой взгляд, быстро написал в телефоне Матвей.

И снова у меня чувство, что это не простое совпадение. Я уже давно начал подозревать, что тут происходит.

Матвей достал ключ, и открыл кабинет Кобылина. А затем подошёл к одной из стен и указал мне на небольшой нацарапанный рисунок, на изображение руны.

Проклятие. Кобылин решил оставить после своего ухода «подарок», наслав проклятие на клинику.

«Мне приказали почистить компьютер, и я заметил этот рисунок. Решил сообщить вам» — написал в телефоне Матвей.

Тем самым он решил ещё раз показать, что ему можно доверять.

Нарисованная руна окончательно подтвердила мои подозрения. Вообще я думал о чём-то подобном ещё сразу после ухода Семёна Михайловича. Как-то слабо мне верилось, что он решил просто спокойно уйти.

И вот доказательство. Матвей сделал очень правильное решение, что не проигнорировал этот рисунок.

— Ты молодец, — улыбнулся я айтишнику. — Я с этим разберусь.

Снимать проклятия мне приходилось и две тысячи лет назад. Вообще это может сделать любой маг, но с достаточной силой.

И первый пункт очень простой — я взял канцелярский нож, и принялся соскребать эту руну. Да, придётся немного испортить стену. Но она и так уже была испорчена Кобылиным.

Закончив, я активировал магический аспект, и принялся вливать лекарскую магию прямо в это место. Сложный трюк, подходит только для мест, связанных с проклятиями. Но должно сработать.

Снятие проклятия отняло почти половину магического запаса. Но я справился сам. Решил даже лишний раз не озвучивать начальству про наличие проклятия, смысла в этом не было. Ведь угрозы оно больше не несло.

Проклятие Кобылин наверняка оставил перед уходом. Но проявляло оно себя постепенно. Доказать, что это сделал именно он будет невозможно, такова особенность магии проклинателей.

Катя Енина, как самая приближённая к кабинету, заболела первой. А затем проклятие поползло по клинике, вызывая мелкие неприятности и ссоры.

Теперь всё встанет на свои места. А к Ениной обязательно загляну сегодня вечером и полечу её. Хватит её уже валяться на больничных, только-только с аппендицитом разобрались.

Магической энергии после разборок с проклятием осталось чуть больше половины. И я решил сделать то, что давно собирался. И теперь этот человек показал, что он заслуживает награды.

— Матвей, — обратился я к айтишнику. — Закончил?

Он кивнул.

— Тогда займёмся твоим лечением, — улыбнулся я. — Я обещал, что ты снова будешь говорить. Пора выполнить моё обещание.

«Это невозможно. Множество врачей пытались» — поспешно написал он в телефоне.

— А я смогу, — заверил я. — Так, не шевелись.

Закрыл глаза, сосредоточился. Активировал психиатрический и неврологический аспекты. И принялся за дело.

Жаль, что психиатрический аспект не был прокачен до такого уровня, когда в клинике творил свои дела Болотов. Много людей тогда начало страдать психиатрическими заболеваниями.

Но до этого я тоже доберусь. Обязательно напишем с Чеховым ряд статей именно по лечению психиатрических заболеваний, чтобы и такой проблемы не стояло в мире. Конечно, это большой пласт работы, разбирать конкретное лечение для каждой болезни, но результат того стоит.

В случае с Матвеем я разработал идеально подходящий метод. Магии потратил очень много, но дело было сделано.

— Попробуй, — подбодрил я его. — Скажи что-нибудь.

Сначала Матвей беззвучно открыл рот. Затем вырвался хрип… И звук «А-а-а».

— Я могу говорить, — наконец хрипло произнёс он.

Получилось!

— Можешь, — подтвердил я. — Разумеется, твой голос надо тренировать. Ты давно его не использовал. Но со временем он вернётся полностью.

— Спасибо, — айтишник не знал, как ему выразить свою благодарность. Просто уставился на меня со слезами счастья на глазах. — Я и подумать не мог, что снова смогу говорить!

— Не за что, — улыбнулся я. — Пользуйся!

Оставил его на этаже администрации, а сам отправился в столовую, восполнять силы. За соседним столиком увидел разговаривающих и явно помирившихся Зубова и Терентьева, и окончательно подметил, что проклятие снято.

Семён Михайлович даже с прощальной подставой облажался. Однако она может быть и не одна. Поэтому надо быть начеку.

Остаток рабочего дня прошёл без приключений. После работы я отправился в учёный совет. Очередное лечение Чехова, к которому я уже успел восстановить часть магии, обсуждение новой статьи, обучение его владеть лекарским аспектом. Дел там было много.

— Рад тебя видеть, — сегодня Антон был в хорошем настроении. — Уже завтра должна выйти статья про нас! Про меня первый раз в жизни напишут в газете, так волнительно.

— Хозяин горрдится собой, — добавил Гоша.

Сегодня Чехов взял его с собой, как мы с ним и договаривались. Фамильяру лучше почаще быть со своим хозяином, также для укрепления связи.

— Гоша! — радостно пискнул высунувшийся из сумки Клочок, и поспешил к другу.

— Ты хорошо потрудился, — решил поддержать Чехова я. — Так что заслужил статью в газете. Без тебя статья бы не была такой, какая она есть.

— Кстати, меня сегодня вызывал Брусилов, — вспомнил Чехов. — Наша с тобой статья про лечение ВИЧ-инфекции уже произвела фурор. Её взялись пробовать особо опытные врачи, все в восторге. Он даже выписал нам премию.

Чехов протянул мне деньги в конверте. Отлично, лишними не будут. Предыдущую премию, от клиники, я целиком отправил родителям. А эти деньги оставлю себе на личные нужды.

— Что с твоей лекарской магией, и с вашей связью с Гошей? — спросил я. — Ходил ли ты в храм?

В прошлый раз он это задание проигнорировал, за что получил от меня нагоняй.

— Ходил, и меня с собой таскал, — подтвердил Гоша, который сидел в углу кабинета. — Медитирровать заставил.

— Совместные медитации — это тоже очень полезно, — улыбнулся я. — Тем более так ты тоже откроешь в себе магию.

Пока что Гоша не обладал никакими особыми магическими навыками. Например как суперобоняние у моего крыса. Но это придёт со временем.

Причём чаще всего магия фамильяра как-то связана с магией хозяина. Так что это ещё и поможет нам в нашем деле.

— И моя магия явно укрепляется, — добавил Чехов. — Можно попробовать на тебе?

После предыдущего инцидента, когда он без разрешения использовал диагностический аспект на своих соседях по палате, и тем стало плохо, он боялся пользоваться магией на других без разрешения. Хоть я и объяснял ему, что это просто совпадение.

— Давай, — кивнул я.

Он просканировал меня диагностическим аспектом.

— Полностью здоров, — озвучил он.

— Да, на мне тренироваться скучно, — усмехнулся я. — Но не переживай, я придумаю, как это исправить. К тому же ты обещал подумать про заочное образование.

— Я подумал и уже нашёл, в какую академию могу поступить, — гордо ответил Антон. — Только у них приём с января. Поэтому этот вопрос пока пришлось отложить.

В любом случае я очень гордился своим учеником. Великий Ткач создал между нами связь, и сделал меня его проводником. Правда, против моей воли.

Сначала я не знал, что именно от меня будет требоваться. Но теперь всё вставало на свои места. И у меня вполне получалось направлять Чехова.

Мне в итоге понравилось быть наставником, поэтому я был даже благодарен Великому Ткачу за такую возможность.

— Хозяин, — ко мне подполз крыс. — Мы тут с Гошей пообсуждали и решили… нельзя эту собаку оставлять без наказания!

— Ты про кого? — удивился я.

— Про Квасова вашего, — вмешался Гоша. — Он дуррак. И его надо наказать за его прреступления.

— Что вы собрались делать? — напрягся Чехов. — Я понимаю, Владимир Александрович не самый приятный человек. Но он делал только мелкие пакости.

— Вот и мы сделаем мелкую, — ответил Клочок. — Гоша заметил, что он оставил форточку в кабинете открытой. Мы залетим к нему, и устроим небольшой беспорядок. Всего-то.

Я задумался. Оставлять действия Квасова безнаказанными действительно не хотелось. И предложение фамильяров звучит отлично.

Тем более что официально никто ключ от его кабинета не возьмёт. И пусть Квасов гадает, кто мог проникнуть в его кабинет незамеченным.

— А он сам уже ушёл? — спросил я у Чехова.

— Да, я видел, как уходил, — подтвердил он.

— Тогда даю добро, — улыбнулся я фамильярам. — Только давайте осторожно!

— Операция ниндзя-крыс и ниндзя-попугай началась! — обрадовался крыс. — Пойдём скорее!

А я пока займусь лечением Чехова и обсуждением темы следующей статьи.

***

Клочок давненько не занимался подобным весельем! Поэтому он был очень рад, что хозяин согласился совершить мелкую пакость этому Квасову.

Крыс залез в клюв попугаю, и они влетели в окно кабинета Владимира Александровича.

— У нас команда мечты, — пискнул Клочок. — Приступим?

— Что будем делать? — спросила попугай.

— Давай ты летай, рви его бумаги, разбрасывай всё, — распорядился Клочок. — А я попрячу какие-нибудь вещи поважнее. Вандализмом заниматься не будем, ломать что-то ценное не станем. Просто спрячем.

— Прриступаю, — кивнул Гоша.

Клочок залез на стол Квасова, и сразу же нашёл позолоченную ручку. Явно вещь дорогая, и Квасовым любимая. Взял её в зубы, и потащил под шкаф.

Гоша тем временем разрывал клювом какие-то документы, устраивая из них конфетти.

— Смотррри, — спустя какое-то время позвал он Клочка. — Нашёл в ящике стола.

Перед ним стояла коробка с песочным печеньем. Клочок его просто обожал!

— Полакомимся? — ехидно спросил он.

— Ещё бы! — радостно ответил попугай.

Вдвоём они быстро ополовинили эту коробку. Квасов знает толк в сладком.

— Ну всё, кажется, достаточно, — оглядев кабинет, решил крыс.

— Ещё одна маленькая деталь, — попугай быстро сделал пару кругов в кабинете, активно пометив территорию.

— Гоша! — крыс возмущённо пискнул.

— А что? Он плохой. А в форрточку мог и голубь залететь, — невозмутимо ответил попугай.

И то верно. Крыс кивнул, и снова забрался в клюв Гоши. Месть была свершена.

***

Я влил Чехову последнюю порцию магии, закончив лечение его хронической обструктивной болезни лёгких.

— Ты здоров, — устало подытожил я.

Всё-таки за сегодня приходилось тратить много магии. Я расходовал куда больше, чем успел восстанавливать. Скорей бы уже Филимонов нашёл нужный мне артефакт.

Специально оставил ещё немного магии для Кати Ениной. И буду снова восстанавливать всё привычным способом — сном.

— Поверить не могу, что я здоров, — Чехов несколько раз вдохнул полной грудью. — Это просто фантастика!

— Мистер фанастастика, только не вздумай больше курить, — погрозил я ему. — Никаких сигарет! Сам же видишь, к чему это приводит!

— Бросил, как только ты мне сказал, — заверил Антон. — С тех пор вообще к ним не притрагивался.

— И правильно говорить «мистер фантастик» — поучительно заявил Клочок. Они как раз влетели с Гошей в кабинет. — Это же из фильма!

— Как прошла ваша вылазка? — усмехнулся я.

— По высшему рразрряду, — заверил попугай. — Месть свершена.

Какие-то они уж слишком довольные. Явно нашкодили там от души. Но ничего, Квасов это заслужил.

— Значит, теперь будем писать статью про лечение ХОБЛ? — спросил у меня Чехов.

— Да, подходит отлично, — кивнул я. — Ощущения ты ещё и по себе можешь описывать. Часть материалов я уже принёс, так что потихоньку начинай.

Я передал ему подготовленные материалы. Пока что на одну статью уходило много времени, я планировал ускорить этот процесс. Со временем.

Закончив дела с Чеховым, я отправился к Ениным в гости. Не успел предупредить заранее, придётся импровизировать на ходу.

Дверь мне открыл Андрей.

— Костя? — одновременно удивлённо и обрадованно протянул он. — Что-то случилось?

— Узнал, что твоя сестра приболела, и решил её навестить, — улыбнулся я. — Тем более что и с тобой давно не общались.

А вместе с тем с Енинами меня тоже связывало многое, и я вполне уже считал их своими друзьями.

Причина моего визита лежала на самом деле не только во всём этом. Конечно, и повидать, и пообщаться — дело хорошее. Но я хотел также лично убедиться, что здоровью Кати Ениной ничего не угрожает. Она работала бок о бок с мастером проклятий, и был риск, что её простуда — это не что-то обычное.

— Мы тебе всегда рады, — ответил Андрей. — Наш отец снова в командировке, но сестра точно обрадуется твоему визиту. Проходи.

Насколько я помнил, отец Ениных работал поваром, и владел магией вкуса. Наверное с этим и связаны его многочисленные командировки.

Я прошёл в гостиную, и скоро туда вышла Катя. Я сразу же активировал диагностическую магию. Как и думал, проклятие Кобылина ослабило её иммунитет, и к ней прицепился риновирус. Однако если бы я сегодня не побывал у них — наверняка возникли бы осложнения простуды.

Вкачал в неё магию нужными аспектами и выдохнул. Теперь за пару дней поправится, и всё будет в порядке. А Катя этого даже не заметила, что мне только на руку. Не хочу, чтобы она переживала ещё из-за проклятий.

Силы окончательно подошли к нижней отметке, но к счастью, Енины решили накормить меня ужином. Их служанка быстро накрыла на стол, и мы приступили к трапезе.

«В такие моменты сильно жалею, что не могу покушать со всеми» — жалобно буркнул Клочок в мыслях. — «Запахи просто восхитительные».

«Придётся тебе ужинать дома» — ответил я ему.

Служанка Ениных и в самом деле готовила просто отлично. Первые минут пятнадцать я даже разговор не поддерживал, а ужинал, восстанавливая силы.

— Уже известно, куда тебя теперь распределят? — спросил я, наконец, у Кати.

— Нет, — она резко помрачнела. — Понятия не имею.

— Катя сильно переживает из-за всей этой истории, — пояснил смену настроения Андрей. — Сначала с одним заведующим такая ситуация. Теперь вот с другим. И снова работала с ним именно она — её ведь могут заподозрить.

Прекрасно понимал её опасения. Ведь она действительно по указке своих начальников помогала с некоторыми делами. Которые были не совсем правильными.

Однако делала она это только потому что так ей приказали. Всё-таки когда начальник приказывает — не все готовы начинать с ним спорить.

— Не переживай, — подбодрил я девушку. — Я являюсь свидетелем, что ты действовала без какого-либо личного умысла. И не позволю тебя уволить. Где бы ты хотела работать?

Ведь Енина в первую очередь медсестра. Просто так изначально вышло, что ей стали давать административную работу. Несмотря на её образование.

— В гинекологии, — призналась она. — Хотела бы получить дополнительный сертификат, и помогать на том отделении. Это моя мечта.

И не такая уж сложноосуществимая, если подумать. Терентьев только рад будет появлению у него новенькой симпатичной рыжей медсестры.

— Я постараюсь помочь, — улыбнулся я.

Катя повеселела, и остаток ужина прошёл очень даже неплохо. Под конец Клочок упросил меня попросить хозяев дать с собой контейнер с парой блюд, и я отправился домой.

Разумеется, контейнер предназначался для крыса. Он его вмиг опустошил, и мы пошли спать.

Утром, стоило мне зайти в ординаторскую, меня поймал Никита.

— Вот это да, — насмешливо протянул он. — Ты одновременно и герой дня, и обманщик. Как тебе это удаётся?

— О чём ты? — удивился я.

Он протянул мне две газеты. Первая «Невский берег» ожидаемо содержала статью о нас с Чеховым. Как мы начали работать вместе, как я пришёл к идее о лечении ВИЧ-инфекции, как Антон писал статью. Всё строго по интервью.

И зря он переживал — про слова Квасова не было ни одной строчки.

Но ещё удивительнее оказалось содержание второй газеты, «Невский курьер». На обороте красовался заголовок «Скандал в медицинском мире. Метод врача Боткина оказался нерабочим».

Название статьи было какое-то кривое. Я пробежался по содержанию. Анонимный врач, фамилия и имя которого не разглашаются, заявил, что попробовал лечить ВИЧ-инфекцию моим методом, и ничего у него не вышло. А дальше он активно поливал меня грязью, называя обманщиком.

— А вот и первые недруги, — усмехнулся я. — Наверное, даже статью толком не изучил, и нужное количество аспектов не приобрёл.

— Да, этот «Невский курьер» — по сути, жёлтая пресса нашего города, — кивнул Никита. — Так что не обращай внимания. А за оригинальную статью поздравляю. Это правда прорыв. И спасибо, что умолчал имя Маргариты в своей работе. Она очень хочет сохранить всё это в тайне.

Однако для дальнейшей войны с научным центром «Экспериментально» мне могут пригодиться её показания. Пока не стал говорить об этом, решив отложить на потом.

— Кстати, — вдруг добавил Никита. — Я тут думаю… О свадьбе.

Ух ты. Они с Маргаритой от силы месяц вместе. Конечно, у аристократов такие дела в принципе быстро делаются. Но всё же как-то слишком неожиданно.

— Просто что тянуть, — поспешно добавил Никита. — Мы любим друг друга, и моя семья точно не будет против такого союза. Нужно только с родителями Маргариты обсудить. Да и часики тикают, надо ей и о детях думать.

Интересный у него взгляд на всё это. Но тут не мне судить, это решать им.

По крайней мере, мой отец точно отстанет от меня с этой помолвкой. А то долгое время это была у него главная идея.

— Если решил — то вперёд, — подбодрил я. — В конце концов, пока спланируете свадьбу и проведёте все аристократичные ритуалы — полгода минимум пройдёт.

— Вот и я об этом, — фыркнул он. — Но в любом случае, хоть это и очень заранее, но ты приглашён. Я много раз тебе уже говорил. И не устану повторять, что без тебя не было бы ни нашей пары, ни здоровой Маргариты. Так что спасибо тебе, в очередной раз.

— В очередной раз не за что, — улыбнулся я.

После планёрки Михаил Анатольевич привычно попросил меня задержаться.

— Константин, — даже несколько торжественно начал он. — Вы уже знаете, что до конца интернатуры осталось чуть меньше двух недель. И вы знаете, что я уже давно решил, кто станет терапевтом в нашей клинике.

— Да, — кивнул я. — А в чём дело?

— И у меня есть предложение, — продолжил наставник. — Как раз через две недели к нам в клинику, а именно в терапевтическое отделение, придёт новый интерн.

Снова интерн? Приём в интернатуру был в августе. С тех пор уже появлялся один интерн вне графика, но это был Валера.

— Я знаю, о чём вы подумали, но на этот раз всё чисто, — поспешил добавить Михаил Анатольевич. — В этот раз есть причины задержки начала интернатуры у этого молодого человека. И я их тщательно проверил.

— Хорошо, раз так, я вам доверяю, — ответил я. — В чём заключается предложение?

— Я хочу, чтобы именно вы взялись курировать этого нового интерна, — ответил наставник.

А вот это действительно было неожиданно!

— Я? — удивлённо переспросил я. — Но ведь я сам только закончу к тому моменту интернатуру.

— Ключевой момент, что уже закончите, — ответил Зубов. — И в вашей памяти ярче будут воспоминания о том, каково это быть новичком. Кроме того, вы уже много раз доказали, что знаний у вас столько же, сколько у любого опытного терапевта. И я хочу поручить это вам. Сам я хочу отдохнуть от птенцов, пусть хоть немного мои оперенные птички поработают. Но расслабляться я вам все равно не дам и проконтролирую, чтобы обучение прошло по высшему разряду!

Я задумался. Почему-то вспомнил своего ученика две тысячи лет назад. Тогда он был не интерном, конечно, но кем-то похожим. И я учил его всему, что знаю. Пока он не убил меня во сне.

До него было много и других учеников. Но запомнился мне именно этот…

Я не забыл про предупреждение самого себя, которое получил при одной из медитаций. Точно не был уверен, касалось ли это того случая в проулке, когда мне угрожали пистолетом, или Гален говорил про что-то более масштабное. Как раз про ученика, например.

Нет, отказываться всё равно не буду. Обучить нового интерна — почётная миссия. И Зубов даёт её мне как знак доверия. Так что соглашусь.

— Буду рад, — улыбнулся я. — Тоже стану наставником.

— Ну, пока на половинку наставника и тянете, — Михаил Анатольевич пошутил в своей привычной манере.

В коридоре раздался какой-то шум, и женский крик. А в следующее мгновение в ординаторскую пулей влетел Шуклин.

Халат которого был весь в крови…

Глава 4

Зрелище было неописуемым. Глаза Павла горели первобытным страхом, а халат покрывали пятна крови. Более того, он что-то непрерывно бубнил себе под нос.

— Я не хотел, я не хотел, — услышал я.

Следом за ним в ординаторскую влетела главная медсестра, Надежда Васильевна.

— Я его сейчас точно историями болезни поколочу! — воинственно заявила она, и приготовилась лезть на Шуклина с кулаками.

Воу, что здесь вообще происходит?

— Надежда Васильевна, — Михаил Анатольевич аккуратно перехватил её руку и посадил на диван. — Что случилось?

— Я попросила вашего интерна отнести в лабораторию накопившиеся пробирки с кровью, — чуть выдохнув, ответила Надежда Васильевна. — Людей много, и я не успевала. А анализы хочется начать делать побыстрее.

Чисто технически она поступила не самым правильным образом, нагрузив подобной работой врача, а не другую медсестру. Но, учитывая что это Шуклин… Такой вариант заслуживает права быть.

— Я не специально! — снова решил подать голос Павел.

— Цыц, птенец-переросток, — гаркнул на него Зубов. — И что случилось дальше?

— А дальше он споткнулся, и уронил весь поднос! — ответила она. — И принял кровавый душ. А мне теперь у двадцати пациентов кровь заново брать!

Ох, тогда понятна причина такой злости главной медсестры. Работу предстоит переделать довольно объёмную.

— Я случайно, — повторил Шуклин. — Запнулся, и… всё пролил.

— У меня другой вопрос, — задумчиво ответил Михаил Анатольевич. — А почему вы вообще были возле процедурной? Вы же работаете на другом этаже.

— Я… — Павел на глазах начал стремительно краснеть.

Что-то здесь ещё не так, помимо разлитых пробирок.

— И правда, а что вы вообще делали возле процедурной? — спохватилась медсестра. — Вы ведь сами вызвались мне помочь. И я решила попросить вас отнести пробирки.

— Ничего я не делал, — отрезал Павел. — Так, мимо шёл.

Не говорит. Ну ничего, это можно будет узнать и потом.

— Птенец, моё терпение подошло к концу! — гаркнул Зубов. — Вы как будто специально делаете столько косяков, сколько все остальные интерны в мире не делают за всю свою жизнь! У меня уже не хватает слов, чтобы оправдать вас в своей голове! Потому что это просто невозможно!

Косяки Шуклина никуда не делись, это не новость. Я просто меньше обращал на это внимания, погружённый в другие проблемы.

— В общем так, до конца этой недели вы идёте в морг! — подытожил Зубов.

И снова это самое неожиданное из того, что я вообще мог сейчас услышать.

— В морг? — растерянно переспросил Павел.

— В морг, — кивнул наставник. — А что? Будете практиковаться там. Живых людей я вам уже боюсь доверять, так может с мёртвыми не налажаете.

— Михаил Анатольевич, — побледнел Шуклин. — Но я боюсь…

Такая проблема у него была и в академии. По крайней мере, я помню это по шестому курсу. Патологическая анатомия и Шуклин были просто несовместимы.

— А вы не бойтесь, — отрезал Зубов. — И отделению спокойнее, и вам разнообразие. Всё, переодели халат и вперёд с песней.

— С какой песней? — простонал Павел.

— С маршем мёртвых, — серьёзно ответил Михаил Анатольевич. — Всё, птенец, увидимся в следующий понедельник. Даже плюс вам, кстати, дежурств-то тоже не будет.

Судя по лицу Павла, он лучше бы год отдежурил, чем отправился в морг. Но деваться ему было некуда, и он со вздохом вышел из ординаторской.

Надежда Васильевна тоже убежала, у неё теперь было много работы. А вместо неё зашёл Терентьев.

— Что за шум, а драки нет? — весело поинтересовался он.

— Драка сейчас могла быть, — мрачно ответил Зубов. — Птенец-недомерок вылил на себя кровь, и гонялся в таком виде по отделению. Хорошо его гипертоники и сердечники не видели!

— Ох-ох, и что ты с ним сделал? — с любопытством спросил гинеколог.

— Отправил в морг, — махнул рукой Михаил Анатольевич. — До следующего понедельника.

Я и сам ни разу ещё не был в морге нашей клиники. Хотя работу патологоанатомом и не рассматривал в принципе. Считал, что с лекарской магией лучше тратить потенциал на лечение людей, а не на установление причины их смерти.

Но патологоанатомический аспект у меня, разумеется, был.

— Мишутка, расстроили тебя, — ласково усмехнулся Терентьев. — Пойдём, добрый друг даст тебе конфетку.

— Евгений Георгиевич, у меня к вам вопрос, — вспомнил я. — С предыдущим заместителем главного врача, Кобылиным, работала медсестра Екатерина Енина. Я с ней общаюсь, и она тут призналась мне, что хотела бы работать в отделении гинекологии. Готова пройти обучение.

— Енина? — Терентьев потёр ладони друг об друга. — А это которая?

Иногда его поведение бывает не просто странным, а вызывающим.

— Старый извращенец, — Зубов тоже это заметил. — Тебе предлагают сотрудницу новую, готовую учиться. Сам же говорил, медсестра нужна. А Енина — рыжая которая.

— Рыжая… — мечтательно протянул Терентьев. — А она рыжая вез…

— Даже не думай, коробка с просроченными шприцами, — Михаил Анатольевич дал ему подзатыльник. — Константин, отправляйте Екатерину к нему на собеседование, думаю, он её примет.

— Спасибо, — усмехнулся я.

Оставил их одних и отправился работать. За Катю я не переживал, Терентьев только на слова горазд, но без согласия никогда ни к какой коллеге не полезет. Он честный человек. Просто очень дам любит, и не стесняется им об этом говорить.

В середине рабочего дня меня позвал к себе Николай Андреевич.

–Добрый день, — постучав, заглянул я к нему в кабинет. — Вы меня вызывали?

— Да, проходите, — кивнул главврач. — Как проходит подготовка к лекции?

— Всё отлично, — кивнул я. — Запланирована первая лекция на субботу.

До этого я читал похожую лекцию нашему отделению терапии, и кое-какие наработки взял оттуда. Но не повторялся, всё-таки хочется сделать что-то новое.

— Это хорошо, — Николай Андреевич вздохнул, собираясь с мыслями. — На вас пришла жалоба.

Ух ты! И я даже знаю от кого. Что-то неймётся этому эндокринологу усатому.

— От Кравцова Владислава Сергеевича? — уточнил я.

— Именно, — главврач выглядел удивлённым. — У вас действительно был конфликт?

— Не знаю, можно ли считать это конфликтом, — пожал я плечами. — Владислав Сергеевич выказал своё недовольство, что я вешаю объявление о лекции в его отделении. А также, что читать лекцию в принципе буду неопытный и глупый я.

— Оу, — Николай Андреевич опустил глаза в лист бумаги. — А он утверждает, что вы нахамили ему, оскорбили его и вели себя неуважительно.

У этого эндокринолога с самого начала обнаружилась неприкрытая неприязнь ко мне.

— Что ж, такого не было, — спокойно заявил я. — Вы знаете меня, и людям я не хамлю. Не имею такой привычки, даже если они бы этого и заслуживали.

— Я вам верю, — подумав, ответил главврач. — Кравцов был лучшим другом Птицына, моего предыдущего заместителя. И после его увольнения он считает своим долгом постоянно доставлять мне проблемы. Так что я не сомневаюсь, что эта жалоба — ложь. Однако прошу вас постараться с ним не конфликтовать лишний раз. Только нервы себе трепать будете.

О, это уже как пойдёт. Не очень люблю, когда на меня клепают ложные жалобы.

Но мысли свои я пока не озвучил, кивнул и отправился дальше работать.

***

Квасов шёл утром на работу в отличном расположении духа. Ему удалось купить газету, в которой в пух и прах разгромили статью Чехова и Боткина. Надо обязательно показать её Брусилову, чтобы учёный совет пересмотрел финансирование!

В прекрасном настроении он открыл ключом свой кабинет… И замер на пороге.

Внутри творился настоящий хаос. Разбросанные клочки бумаг, крошки, птичье… О, он что, форточку не закрыл?!

Уборщице он запретил убираться в его кабинете без его присутствия, поэтому всё это дело мирно дожидалось его появления. Любимая ручка пропала… Чёрт, печенье даже погрызли.

Видимо, в его отсутствие в форточку проник наглый и обжорливый голубь.

Только этого не хватало! Он разорвал одну из научных статей, которые готовил Квасов! Нет, так дело оставаться не может.

Владимир Александрович решительно взял газету и направился в кабинет к Брусилову.

— Андрей Михайлович, можно? — заглянул он.

— Что такое? — тяжело вздохнул тот. — Владимир Александрович, если вы опять по поводу того, что мне надо уволить Чехова и Боткина…

— Мне нужна компенсация, — перебил его Квасов. — В мой кабинет ночью пробрался голубь. Порвал мне все бумаги, растащил вещи, съел печенье и насрал!

Андрей Михайлович Брусилов уставился на Квасова в лёгком недоумении. А чего это он так смотрит? Нужны деньги на восстановление вещей. Да одно печенье было весьма недешёвым!

— Кхм, Владимир Александрович, вы в своём уме? — наконец подал голос Брусилов. — Какая ещё компенсация. Какой ещё голубь?

— Голубь обычный, сизый наверное, — махнул рукой Квасов. — Пробрался ночью через форточку. Так вот, мне составлять заявку на компенсацию?

— Да погодите вы с заявкой! — воскликнул Брусилов. — Форточку вы сами не закрыли?

— Ну… да, — признал Квасов. — Но…

— Никаких но, — отрезал Андрей Михайлович. — Раз сами не закрыли — то проявили безответственность. И никакая компенсация вам не положена.

— Я проветривал! — возмутился Владимир Александрович. — Поэтому и оставил открытой! Хотя бы печенье мне возместите!

— Если у вас всё — не мешайте мне работать, — отрезал Брусилов.

Бесполезно разговаривать. Что за руководитель такой, который не пытается даже вникнуть в проблемы сотрудников! Вот бы его, Квасова, сделали главой учёного совета! Он был бы совсем другим руководителем…

— Владимир Александрович, с вами всё в порядке? — от грёз его оторвал голос Брусилова. — Вы уставились в одну точку и молчите.

Даже помечтать не дал, ну что за человек.

— Вы видели статью в «Невском курьере»? — Квасов аккуратно положил перед Андреем Михайловичем газету. — Боткин — шарлатан. Его метод не работает. Всё ерунда.

— Вы поиздеваться надо мной решили, — Брусилов отпихнул от себя газету. — Подсовываете жёлтую прессу! Метод Боткина уже проверили несколько учёных-врачей с достаточной лекарской магией. И метод рабочий. Теперь во всём мире инфекционисты экстренно повышают уровни владения магией, чтобы тоже освоить этот метод. Это настоящий прорыв в медицине, а вы мне тут про какую-то жёлтую газетёнку!

— Но посмотрите, — Квасов не собирался сдаваться. — Почитайте хоть…

— Всё я сказал! — повысил голос Андрей Михайлович. — Идите и работайте, Владимир Александрович. Если не хотите совсем лишиться финансирования.

Квасов сгрёб газету и покинул кабинет Брусилова. Во всём произошедшем он ещё больше принялся винить Боткина. Теперь ему начало казаться, что Боткин виноват даже в погроме его кабинета!

***

Вечером мы с Настей решили выбраться в ресторан. Уже давно не получалось проводить время вместе, в спокойной обстановке.

Сделали заказ, Настя выбрала пасту с морепродуктами, а я — стейк и овощи.

— Я потихоньку совершенствую свой навык владения магией, — похвасталась девушка. — И на медитации в тот храм хожу. И сама тренируюсь. И мне очень нравится!

— Это очень хорошо, — улыбнулся я. — В субботу будет лекция для всей клиники. Ты тоже обязательно приходи, послушай.

— Договорилась, — она прищурилась в знакомом кокетливом взгляде. — А в воскресенье приём, всё же в силе?

— Ну да, — улыбнулся я. — У барона Кантемирова. Трусики только надень в тот раз.

Мы рассмеялись, вспоминая, с чего вообще началось наше знакомство. Потом Настя хотела что-то сказать., но меня отвлёк шум за соседним столиком.

А ведь именно в этот ресторан мы ходили с Леной, когда за соседним столиком жена попыталась отравить мужа цианидом.

И вот я снова притянул к себе какой-то случай из-за лекарской магии. Можно сказать, что это судьба!

Мужчина лет сорока судорожно хватал ртом воздух, держась за грудь. Рядом суетилась миниатюрная блондинка, видимо жена.

— Серёжа, что с тобой? — взволнованно спросила она. — Давай ещё раз ингаляцию сделаешь!

Я подскочил и поспешил к ним.

— Что произошло? — спросил у жены.

— Ужинали, а потом он внезапно начал задыхаться, — поспешила ответить она. — Обычно Сальбутамолом такие приступы снимаются, но в этот раз вон не помогает ничего!

Сергей шумно пытался сделать вдох, и даже на расстоянии были слышны свистящие хрипы в лёгких. Лицо уже начало приобретать синюшный цвет.

— Вызывайте скорую, — распорядился жене я.

Сам активировал нужные аспекты, поспешил сделать ту же самую манипуляцию, что делал и с Чеховым. Опять-таки, полностью это мужчину не вылечит.

Я продумал способ лечения ХОБЛ, но бронхиальная астма — это совершенно другое заболевание. Хотя они и похожи во многом.

Но состояние мужчины я облегчить смогу. Влил магию пульмонологическим аспектом, заставив бронхи расшириться. И мужчина, наконец, сделал вдох!

— Ему лучше? — обеспокоенно спросила его жена.

— Да, но всё равно надо в больницу, — ответил я. — Такой приступ — дело серьёзное. Лучше пусть побудет под наблюдением.

Как раз подъехала скорая, и я описал фельдшеру, что именно сделал. Мужчину забрали.

— Ты словно притягиваешь к себе подобные приключения, — заметила Настя.

— Ещё как, — вспоминая огромное количество подобных случаев, кивнул я. — Лучше пойдём к тебе. Пока ещё что-нибудь не произошло.

— Вряд ли это единственная причина, почему ты хочешь ко мне, — усмехнулась она, но спорить не стала.

Я оплатил счёт, на всякий случай проверил, что в ресторане больше никому не нужна помощь, и мы пошли к Насте.

***

Игорь Николаевич с размаху положил газету перед Раскольниковым.

— Что это?! — воскликнул он.

Эдуард Георгиевич аккуратно повернул газету к себе.

— А что вам не нравится? — невозмутимо спросил он.

— Что не нравится?! — директор снова дёрнул её к себе. — «Врач, пожелавший остаться неизвестным, попробовал методику Боткина». Да это же смешно! Никто не поверит подобной статье из жёлтой газеты!

— Но это всё, что я смог сделать, — заявил Раскольников. — Никто больше не захотел…

— Надо было дать больше денег, — перебил его Игорь Николаевич. — Надо было найти тех, кто согласится напечатать это в главной газете, а не в этом подобии туалетной бумаги. Ничего тебе поручить нельзя.

Он в сердцах скомкал эту статью и выбросил в мусорку. Затем налил себе в бокал магического коктейля, и несколькими глотками осушил его.

— Значит так, — чуть успокоившись, распорядился он. — Даю тебе ещё один шанс. Бери столько денег из нашего фонда, сколько потребуется. И сделай так, чтобы имя Боткина было уничтожено. Чтобы все снова шли за лечением к нам. И чтобы о нём даже шёпотом не говорили.

— Игорь Николаевич… — попытался возразить Раскольников.

— Выполняй! — директор с размаху швырнул в него пустой бокал, и тот еле уклонился.

Эдуард Георгиевич кивнул и поспешил покинуть кабинет.

Если ничего не сделать — то всему бизнесу придёт конец. Игорь Николаевич не мог этого допустить…

***

К себе я вернулся около одиннадцати вечера. И снова прямо у порога меня встретил крыс, который ждал дома.

— Хозяин, ну чего ты так долго? — возмущённо пискнул он. — Знал бы, что так задержишься — с тобой бы пошёл!

— А что такое? — удивился я. — На сегодня у нас с тобой планов не было.

Крыс потупил взгляд.

— Но планы поменялись, — признал он. — В общем, помнишь, мы выбирали кота?

Ещё бы. Клочок устроил мне целую презентацию с фотографиями, кличками и манерами.

— Помню, — кивнул я.

— Хозяева Рыжика, который нам с тобой понравился, уезжают уже завтра! — пискнул крыс. — Что-то у них поменялось, и поездку они ускорили. Поэтому кота нужно забрать сегодня. Я им уже написал, они всё равно всю ночь собираться будут, так что нас ждут.

Ехать посреди ночи за котом не то чтобы сильно хотелось, но выбора не было. Я кивнул, крыс забрался мне в карман, и мы отправились за котом.

Ехать пришлось на такси, в другой район города.

Я позвонил в нужную квартиру, и дверь открыла молодая симпатичная женщина.

— Вы за Рыжиком? — пропуская меня в квартиру, суетливо спросила она. — Ох, жаль нам с ним расставаться, но перевезти мы его не можем. Так, сейчас.

Она засуетилась, и спустя некоторое время вынесла мне кота в переноске, а с ним большой пакет.

— Здесь лоток, наполнитель, миски, еда, игрушки, — перечислила она. — На первое время хватит. И пожалуйста. Позаботьтесь о нём, — быстро погладив кота, она отдала всё это мне.

— Позабочусь, — улыбнулся я. — Спасибо вам большое.

Отдал ей шоколадку, на чём настоял крыс. Мол он вычитал в интернете, традиция якобы какая-то. Я спорить не стал, это целиком его проект.

Только к часу ночи мы добрались до дома.

— Клочок, ты теперь осторожнее, — предупредил я выбравшегося из кармана крыса. — У нас теперь кот будет, как бы он тебя не поймал.

— Да я сама осторожность, — махнул лапкой Клочок.

— Ну-ну… тебе припомнить?

— Нет! В этот раз точно сама осторожность! Кошачьими богами клянусь!

Я улыбнулся. Это была старая шутка Клочка из прошлой жизни, когда он упоминал своих вымышленных кошачьих богов при любом удобном случае.

Я разобрал пакет с приданым кота, размещая в маленькой студии его миски и прочие предметы. А затем открыл переноску.

— Какой-то он трусливый, — заметил крыс. — Надеюсь, это мне не передастся.

— А я надеюсь, что он нормально перенесёт ритуал, — ответил я. — Нужно обязательно будет спросить у мага животных, как лучше успокоить кота, когда он резко переместиться в крысу.

Кот тем временем вылез из переноски, и уставился на нас большими зелёными глазами.

— Вы черти, совсем офигели что ли? — возмущённо произнёс он. — Какой ещё ритуал?!