Гений Медицины. Том 3

Глава 1

Магические силы стремительно меня покидали, хоть я и не пользовался магией. Подобное я ощущал первый раз в этой жизни.

Уже через несколько мгновений магический центр был на нуле.

Такое бывало если интенсивно пользоваться магией. Но на ровном месте магия не исчезала… До этого момента.

Я резко обернулся на голос. Передо мной стоял пожилой мужчина, примерно шестидесяти лет, одетый в красный балахон с капюшоном. Глаза его были необычайно яркого голубого цвета, он смотрел прямо на меня, широко улыбаясь.

— Мы знакомы? — поинтересовался я.

Не мог ни подозревать его в том, что он связан с моим исчезновением сил. Странное совпадение, что они пропали в тот же момент, когда я услышал этого мужчину. Тем более что он звал меня по имени. Но откуда ему меня знать?

— Я с вами знаком, а вы со мной нет, — спокойно ответил он. — Можете называть меня Проводник. Пройдёмте за мной.

— Мне бы хотелось больше подробностей, — не двинулся с места я. — Пока что я не уверен, что могу вам доверять.

— В вашем сердце много сомнений, — кивнул проводник. Мысленно я уже начал его так называть. — Но скоро они все развеяться. Не переживайте об утраченной силе, скоро вам всё станет ясно.

Так он в курсе, что у меня пропала магия из магического центра. И загадками говорить не перестаёт.

Что ж, я решил пройти с ним. Во-первых, он меня заинтересовал. Во-вторых, опасности от него не исходило, на первый взгляд. В-третьих, я и без магии смогу за себя постоять.

Я кивнул, и проводник повёл меня вглубь храма. Внутри здания, ожидаемо, было очень много магических нитей. Они создавали причудливые узоры на стенах и потолке, они украшали мебель, струились по полу.

Мы прошли главный зал, где находился алтарь с огромным узлом посередине, затем миновали несколько залов, где сидели приближённые к Великому Ткачу служители, и наконец, проводник привёл меня в небольшой зал для медитации.

Это была комната, где кроме ковра и занавесок из магических нитей ничего не было. Мужчина уселся прямо на ковёр, и я последовал его примеру.

— У каждого проводника есть связь с учеником, — начал спокойно объяснять он. — Эта крепкая нить, которая главнее всех остальных. Каждый проводник должен указать ученику путь, ведь только гении могут образовать такую связь.

Я слушал, не перебивая. Вопросов в голове возникло множество, но я пока что не спешил их задавать.

— Моя нить не образовывалась довольно долго, — продолжил проводник. — Я уже смирился, что мне придётся прожить без ученика. Посвятить жизнь только служению храму. Но чуть больше года назад связующая нить появилась.

Чуть больше года назад… Как раз в это время я переместился в тело Константина Боткина. Значит, образование этой нити связано именно со мной.

Две тысячи лет назад ничего подобного не было. И всё это было очень интересно.

— Нить появляется, когда гений рождается, — добавил проводник. — Очень редко кто может образовать нить во взрослом возрасте. Но вы смогли. Я не буду спрашивать, как. Я просто смиренно ждал вас, и, наконец, дождался.

— Вы знаете, куда делись мои силы? — спросил я.

— Это плата, — ответил проводник. — Только так вы сможете перейти на новый уровень. Только так вы сможете достичь поставленной цели. Для всего этого нужна жертва.

— Магические силы исчезли навсегда? — уточнил я.

— Конечно нет, — успокоил меня проводник. — Ровно на сутки. Завтра в это же время вам надо снова прийти в храм, и силы вернутся.

Пока что не очень понимал суть этой жертвы. Раньше я прокачивал свои аспекты долгим и упорным трудом. И не было ни проводников, ни нитей, ни исчезания сил.

— Для большой цели вам надо показать Великому Ткачу, что вы справитесь, — проговорил проводник. — А чтобы это показать, гений жертвует на сутки все силы храму. В течение следующих суток вам надо заниматься вашим делом, не используя магии. А потом вы вернётесь сюда. Если Великий Ткач решит, что вы достойны, уровень владения вашими силами повысится. А далее мы с вами сможем увеличивать уровень медитациями, и тренировками.

Ровно так, как и две тысячи лет назад. Только там ничьё разрешение не требовалось. Представляю, как я прошу разрешения увеличить уровень магии у бога Меркурия, смешно.

— А если Великий Ткач решит, что я не достоин? — поинтересовался я.

— Тогда магические силы к вам не вернутся, — печально ответил проводник. — А я потеряю смысл жизни.

Слишком уж многое поставлено на кон. Хоть бы табличку с предупреждениями на входе поставили: «Осторожно, есть риск утраты всех магических сил».

— Что именно мне надо делать в течение этих суток? — спросил я.

— То же, что и обычно, — ответил проводник. — Великий Ткач сам будет подсылать вам испытания. Вам надо продолжать лечить людей.

Что ж, задача предельно ясна. Даже появился азарт и понимание, как справиться без магии. Хотя всю прошлую жизнь продвигал идею лечить именно с помощью лекарской силы. Задание очень интересное.

— Я понял, — вставая с ковра, кивнул я. — Тогда увидимся завтра.

— Ещё кое-что, — тем же спокойным мягким тоном произнёс проводник. — Вы не сможете эти сутки общаться со своим другом. Лучше ему остаться здесь.

Он смог почувствовать Клочка? Вот это, пожалуй, самое удивительное за вечер. Обычно никому не удавалось заподозрить, что у меня в сумке сидит фамильяр.

— О чём вы? — решил проверить проводника я.

— О вашем друге в сумке, — ответил проводник. — Фамильяров в нашем мире нет, так что это удивительно, как вы смогли его заполучить. Но это не моя тайна. В любом случае, пока у вас не будет магии — вы не сможете поговорить с ним. И он не сможет вас понять. Лучше оставить его в храме, чтобы он не убежал.

Двойственная ситуация. С одной стороны логично, что понять Клочка без магии я не смогу. С другой стороны, было очень подозрительно, что этот проводник столько обо мне знает. Доверить ему своего самого близкого друга? Оставить крыса без присмотра здесь на сутки?

Выбор был сложный. Однако я решил всё-таки действительно его оставить. Это место вселяло ощущение спокойствия и гармонии. Если я возьму его с собой, наша с ним связь может прерваться, и он действительно сбежит.

Тем более не выглядел этот дед-проводник как убийца крыс. И зачем ему вообще убивать Клочка?

Я кивнул и достал крыса из сумки.

— Веди себя хорошо, — по привычке сказал я крысу, и передал его проводнику. Тот бережно взял его у меня.

— До завтра, Константин Боткин, — произнёс он. — Надеюсь, вы справитесь со всеми испытаниями.

Да, сам на это надеюсь. Трудно будет работать без магии, когда моя главная цель — повышать уровень владения лекарской силы.

Я покинул храм и отправился домой. Без Клочка было довольно непривычно. В последнее время мы с ним часто обменивались мыслями, тренируя нашу связь. Или шёпотом переговаривались о чём-либо.

Теперь же чётко ощущалось, словно чего-то не хватает. Сильно же я привязался к Клочку за две жизни.

— Помогите! — услышал я крик женщины, уже на подходе к дому.

А вот, видимо, и первое испытание от Великого Ткача. Крик раздался из соседнего двора, куда я и поспешил. И сразу же увидел открытый электрощиток, возле которого лежал мужчина.

— Что произошло? — спросил я у женщины, стоявшей неподалёку. Видимо, кричала как раз она.

— Я только видела, как сверкнуло что-то, а затем мужчина упал, — торопливо ответила она. — Подходить боюсь, электричество же! Растерялась. Вот и закричала на весь Санкт-Петербург.

— Вызывайте скорую, а я осмотрю пострадавшего, — распорядился я. — Я врач, не беспокойтесь. Лучше действительно к нему не подходите, и другим не давайте.

Раз открыт электрощиток, и там что-то сверкнуло — это явно электротравма. И хотя оголённых проводов я не вижу, лучше другими людьми не рисковать.

Женщина послушно кивнула и уже достала мобильный телефон вызывать скорую. Я же направился к пострадавшему.

Лекарская магия привлекает пострадавших, согласно моей теории. Но сейчас самой магии у меня нет. И пострадавшего привлекла или воля случая, или воля Великого Ткача. Интересный момент.

Мужчина лет сорока в синем рабочем комбинезоне был без сознания. Руки и ноги незначительно сокращались в судорогах. Дыхание присутствовало, хоть и было частым.

А ведь не сработает не диагностический аспект, не кардиологический. Всё нужно делать вручную.

Проверил пульс. Тахикардия, возможно, на фоне снижения давления. Достал из сумки рабочий тонометр, который каждый день брал на работу. Он мне редко пригождался из-за наличия кардиологического аспекта, но сейчас был очень в тему.

Давление девяносто на шестьдесят. Понижено, но не критично. В целом, пациенту повезло, что он быстро разорвал контакт с источником электричества. Кстати, сам источник, то есть щиток, я пока что прикрыл.

На ладони у мужчины были ожоги второй степени тяжести, с образованием пузырей. Суставы и мышцы были целы, судороги были незначительны.

Достал фонендоскоп, выслушал сердце и лёгкие. Аритмий и эмфиземы пациент тоже избежал. В целом, это была вторая степень электротравмы. Ничего опасного для жизни, хотя в стационар лучше всё равно направить.

— Что произошло? — открыв глаза, вяло спросил потерпевший.

— Вас ударило током, — коротко объяснил я. — Не вставайте, скорая уже едет.

— Надо работу закончить, — слабо возразил он.

Трудоголик похлеще меня. Его током ударило, а он о незаконченной работе думает.

— Даже не думайте, с работой кто-нибудь другой разберётся, — строго ответил я. — Лучше скажите, как себя чувствуете?

— Голова болит, — ответил мужчина. — И кружится всё…

Типичная клиническая картина электротравмы. Я кивнул, и как раз подъехала скорая из нашей клиники.

— Электротравма второй степени, — сообщил я фельдшеру. — Экстренно в медицинских препаратах не нуждается, но госпитализировать нужно.

— Поняла, — коротко кивнула фельдшер. — Тогда грузим.

Разумеется, я помог переместить пострадавшего на носилки, и переместить в машину скорой помощи. Затем он уехал, а я ещё остался решать вопрос с открытым электрощитком. Позвонил в управляющую компанию, чтобы прислали другого электрика. А то мало ли, и дети могут туда залезть.

Только убедившись, что и этот вопрос решён, спокойно отправился домой.

***

Как это Птицына уволили?! Какое ещё уголовное дело?!

Соколов рвал и метал из-за этих не самых приятных новостей. Как этот Боткин снова смог переиграть?! Как он вообще догадался?

Птицын наверняка ожидает, что Соколов его достанет из тюрьмы. Ага, делать ему нечего. Пусть теперь сам разбирается со своими проблемами, и так кучу денег с Романа стряс. И ничего не сделал в итоге!

Всего-то и надо было, опозорить этого Боткина. Даже первый шаг плана не удался!

Вне себя от ярости, он решил встретиться с Ольгой Петровной. Если кто и в курсе всех сплетен, то это она. Пусть расскажет поподробнее. Как Птицын вообще умудрился попасться полиции.

Встречу он назначил в ресторане, и медсестра, разумеется, была на седьмом небе от счастья. Пришла в кричаще-красном платье, и с ярко-красной помадой на губах.

— Привет, Рома, — улыбнулась она. — Как я рада, что ты наконец смог найти время для нас!

Ох, только терпение. Медсестра пока что нужна, она держит в курсе того, что происходит в клинике. Поэтому надо потерпеть и этот взгляд полный обожания, и все эти фразочки.

— Прекрасно выглядишь, — отозвался Соколов. — Как прошёл день?

Самая точная фраза, чтобы она вывалила все новости.

— В клинике дурдом какой-то, — ожидаемо начала рассказывать она. — На Боткина теперь пациенты ополчились. Сегодня один бегал, говорил что-то про платные анализы, только и Зубов, и сам Боткин заняты были, никто на него и внимания не обратил. Я его в палату отправила.

Интересный момент. Соколов и сам пытался испортить авторитет Боткина с помощью лживых сплетен. Но Ольга Петровна быстро отказалась их распространять. Зато кто-то пошёл ещё дальше, и решил подставить Боткина с помощью подобных ситуаций. И этот кто-то — явно Шуклин.

Вот жук, трубки от Соколова не берёт, а сам продолжает играть свою игру. Ничего, Роману это только на руку. Сделает за него всю грязную работу, а потом Соколову останется только избавиться от самого Шуклина.

— Что ещё? — с интересом спросил Соколов.

— Ещё нашего заместителя главного врача уволили, — поделилась Ольга Петровна. — Его Боткин на взятке поймал. Все давно знали, что он взятки берёт, но как-то глаза на это закрывали. А там какая-то запутанная ситуация вышла, и Боткин его в тюрьму отправил. Ах да, и ещё он на квизе победил, в клинике!

И снова Боткин, Боткин, Боткин! Он то сделал, он сё сделал. Как же раздражает!

— Понятно, — выдавил из себя Роман. — Значит, вам там не скучно.

— Без тебя очень скучно, — поспешила сказать женщина. — Каждый день мечтаю, как ты вернёшься в клинику, и мы с тобой, наконец, заживём как нормальная пара.

Ночной кошмар Соколова.

— Я тоже об этом мечтаю, — заверил он. — Но ты же знаешь, вернуться не так просто. Тем более когда там такой идеальный Боткин.

И новых идей, как назло, нет. Хотя…

Кое-что Соколов ещё не пробовал! И почему сразу об этом не подумал!

— Спасибо за прекрасный вечер, мне пора, — торопливо вставая из-за столика, произнёс Роман.

— Куда? — растерянно спросила медсестра. — Мы же только пришли…

— Милая, в клинику, — Соколов лихорадочно придумал правдоподобное оправдание. — СМС-сообщение только что пришло, надо на дежурство выйти. Сменщик заболел.

Вроде неплохо, в телефон он действительно смотрел. Да и эта дура легко поверит всему, что Роман скажет.

— Жалко, — вздохнула она. — Буду ждать новой встречи!

Ага, пусть ждёт. Роман поцеловал её и поспешил покинуть ресторан. В голове крутилась новая идея. Ну вот это точно должно сработать!

***

Утро субботы в ординаторской началось как обычно. Сонный Шуклин, задумчивая Лена, весёлый Никита.

— Народ, чего грустим! — бодро воскликнул он спустя несколько минут тишины. — Сегодня после работы официальная тусовка в честь победы нашего Константина на квизе!

— После которой официальное дежурство, — мрачно буркнул Шуклин. — Очень радостно.

— Отдохнёшь, и с новыми силами как раз отправишься на дежурство, — ничуть не смутился Никита. — Лена прекрасная, а ты чего грустишь?

— Я ничего, — тут же покраснела девушка. — Задумалась просто.

— Чтобы вечером был праздник, надо утром хорошо поработать, птенцы, — назидательно сообщил Зубов, появляясь в ординаторской. — Поэтому крылья в руки, и марш по палатам. У всех остаются те же самые палаты, что и были.

Не слишком охотно все присутствующие выползли в коридор.

— Птицыну предъявлено обвинение в коррупции, — сообщил мне Зубов. — Сейчас он под следствием. В нашу клинику он точно не вернётся. А вас вызывает к себе главный врач.

— С чего бы это? — удивился я.

— Хочет поблагодарить, наверное, — предположил наставник. — Он мне не докладывал. Так что идите, но сильно постарайтесь не задерживаться.

Я и сам понимал, что второй день отсутствовать на рабочем месте — так себе идея. Всё-таки у меня есть и пациенты, и дела. Та же госпожа Фетисова с выявленным ВИЧом. Как раз сегодня во второй половине дня должны прийти анализы, и точно станет ясно насчёт её диагноза.

Но и игнорировать приглашение главного врача, разумеется, было нельзя. Так что я снова направился на десятый этаж.

Первым делом встретил там Катю Енину. Она явно меня поджидала, была в курсе, что меня вызвал к себе главный врач.

— Доброе утро, Константин Алексеевич, — улыбнулась девушка. — Вчера так и не успела сказать вам спасибо. Именно благодаря вам мой брат останется на своём рабочем месте, да и сам Птицын, наконец, перестанет меня терроризировать. Полиция не предъявила мне никаких обвинений. Хотя, признаюсь, сама я чувствую себя ужасно виноватой. Могла ведь что-то сделать…

— Многие в этой клинике могли, но никто не сделал, — возразил я. — Так что не вините себя. Вы и так сделали очень много.

— Спасибо за поддержку, — широко улыбнулась Енина. — Теперь жду, как решит мою судьбу руководство клиники. Уволят, направят в какое-нибудь отделение или оставят здесь.

— А нового заместителя главного врача уже назначили? — поинтересовался я.

— Пока нет, — покачала она головой. — Но, думаю, кандидатура скоро найдётся.

— Не думаю, что вас уволят, — поддержал я девушку. — Вы просто следовали распоряжениям начальства. За исполнительность не увольняют. Так что не переживайте.

— Спасибо, — ещё шире улыбнулась девушка, и кивнула.

После разговора я направился к кабинету главного врача. Огромные двустворчатые двери больше подходили для входа в бальный зал, чем для входа в кабинет в клинике. В приёмной сидела секретарша, которая сообщила по селектору о моём прибытии, и получила разрешение меня пропустить.

Я решительно открыл двери и зашёл внутрь огромного кабинета. Первое, что бросилось в глаза, наличие огромного аквариума, на полстены. Там плавали яркие рыбки, разных видов, а также диковинные водоросли.

Возле другой стены стоял длинный кожаный диван, и минибар в виде глобуса. Вдалеке у окна стоял дубовый стол, за которым сидел мужчина лет сорока. Волосы у него были чёрные, без намёка на седину, и довольно длинные, собранные сзади в хвост.

На столе стояла табличка, золотыми буквами написано: Голубев Николай Андреевич. Главный врач.

Просто и понятно.

— Здравствуйте, Константин Алексеевич, — первым поздоровался он. — Рад с вами познакомиться.

— Доброе утро, — кивнул я. — Взаимно.

Пока не особо представлял, для чего он меня вызвал. Прошёл к столу, и присел на один из стульев.

— В первую очередь, я хотел лично поблагодарить вас за содействие нашей клинике, — тщательно подбирая слова, произнёс Николай Андреевич. — Вы очень помогли нам…

— Уволив вашего заместителя, который шантажировал вас, и из-за этого творил что хотел, — закончил я за него.

Пока он мысль до конца скажет, полдня пройдёт! А у меня на сегодня ещё полно планов.

— Именно, — с облегчением кивнул тот. — Клинике не хватало такого смелого человека, который, наконец, разберётся с проблемой. Насколько мне известно, вы проходите у нас интернатуру?

— Да, — кивнул я. — В отделении терапии, у Зубова Михаила Анатольевича.

— Я буду содействовать тому, чтобы именно вы по окончанию интернатуры получили место в клинике, — заявил Николай Андреевич. — Зубов редко прислушивается к чужому мнению, но я постараюсь на него повлиять.

Думаю, Михаил Анатольевич и сам решил это, уже давно. Просто пока не говорил об этом вслух. Однако ещё и поддержка главного врача — это было приятно.

— Рад слышать, — кивнул я.

— Кроме этого я хотел бы… — Николай Андреевич резко запнулся и посмотрел на меня с выражением дикого ужаса в глазах.

А в следующую секунду он уже свалился с кресла. Лицо и губы посинели, началась сильная одышка и судороги во всём теле.

Это очень похоже на тромбоэмболию лёгочной артерии. Если это острейшая форма — летальный исход наступит через несколько минут.

А у меня сейчас даже нет магии!

Глава 2

Так, как бы то ни было, мы в клинике. Ситуация была бы хуже, если бы подобные инцидент случился на улице, где под рукой не было бы ни медикаментов, ни инструментов.

Первым делом я бросился к Николаю Андреевичу. Так, пульс есть, но сильная тахикардия. При измерении пульса проскакивают экстрасистолы. Это преждевременные сокращения сердечной мышцы.

По крайней мере, не развилось сильной аритмии, такой как фибрилляция желудочков. С экстрасистолами справиться проще.

Дыхание тоже есть, поверхностное. Сознание он потерял, но признаков клинической смерти нет.

Я положил его на ровную поверхность и кинулся на поиски аптечки неотложной помощи. В кабинете главного врача она обязана быть по укладке. Аптечка нашлась быстро, и я вернулся к главному врачу.

— Пришлите сюда реаниматолога, Николаю Андреевичу плохо, — распорядился я по селектору. — Передайте, что здесь ТЭЛА!

Затем открыл аптечку. Так, Преднизолона два куба внутривенно. Гепарина десять тысяч единиц внутривенно. Обезболивающее пока не надо, с ним надо быть осторожнее. Хорошо бы ещё сердечный гликозид, но его в аптечке нет. Остаётся надеяться, что реаниматолог захватит.

Я услышал, как за спиной распахнулась дверь, и в кабинет вбежала секретарша.

— Что с ним? — испуганно спросила она.

— Тромбоэмболия лёгочной артерии, — вводя поочередно лекарственные препараты, повторил я. — Вы вызвали реаниматолога? Санитаров для транспортировки?

— Да-да, вызвала, — торопливо кивнула женщина. — Чем ещё помочь?

— Пока ничем, — отозвался я.

Судя по симптомам, случилась ТЭЛА массивной формы. Объём отключённого лёгочного кровотока составляет более пятидесяти процентов. Плохой вариант, но не самый смертельный. Хотя при ТЭЛА вероятность летального исхода очень высока, чаще всего из-за невовремя поставленного диагноза.

Как же не кстати у меня нет лекарской магии. Сейчас бы точно определил, где тромб, снизил бы риск осложнений, мобилизовал силы организма. Но нет, ничего этого не получится, надежда только на алхимию. Как же иронично.

В себя Николай Андреевич не пришёл, но показатели стали нормализоваться. Я измерил давление, оно постепенно поднималось. Пульс, напротив, снижался.

В реанимации главному врачу предстоит ещё много процедур, главным образом тромболитическая терапия. Но жизнь его вне опасности.

Прибыл реаниматолог, высокий и подтянутый врач старше меня лет на пять.

— Тромбоэмболия лёгочной артерии, судя по всему массивная, — коротко отчитался я. — Ввёл гепарин и преднизолон. В себя он не приходил.

— Понял, — сразу отозвался реаниматолог. — Забираем.

Слов на ветер он зря не бросает, ответ лаконичный и по делу.

Санитары переложили Николая Андреевича на носилки и в сопровождении реаниматолога унесли в палату интенсивной терапии. А ко мне подошла растерянная секретарша.

— На сегодня его встречи отменить? — неловко спросила она.

Гениальный вопрос. Её начальника только что без сознания отправили в реанимацию, а она решила поинтересоваться: отменять ли его дела на сегодня. Нет конечно, сейчас за пять минут придёт в себя и вернётся!

— На ближайшие десять дней его встречи отменить, — ответил я. — А там посмотрим. ТЭЛА — это не шутки, восстановление займёт много времени.

— Ой, а как же так, он и второго заместителя не утвердил, и сам ушёл на больничный, — всплеснула она руками.

«Ушёл» не самое подходящее слово, но допустим.

— Ну, у него же остался ещё один заместитель, — ответил я. — По медико-социальной экспертизе. Придётся ему взять на себя и другие задачи, временно. Куда деваться.

— И второй заместитель отлично справится, — раздался за моей спиной женский голос. — Можете даже не сомневаться.

Я повернулся и увидел молодую и очень красивую женщину, лет тридцати пяти, с короткими волосами, в очках в тёмной оправе.

— Доброе утро, — поздоровался я с ней. — У Николая Андреевича случилась ТЭЛА, и его отправили в реанимацию. Так что на ближайшее время он на больничном.

— А можно узнать имя такого обаятельного молодого врача и спасителя нашего Николая Андреевича? — мягко улыбнулась женщина.

— Боткин Константин Алексеевич, — представился я. — Врач-интерн с отделения терапии.

Женщина смерила меня любопытным взглядом и улыбнулась ещё шире.

— Сарыгина Мария Михайловна, заместитель главного врача по медико-социальной экспертизе, — представилась она. — Приятно, что у нас такие умные интерны, которые не теряются при сложных ситуациях. Признаться, я бы и сама, наверное, не справилась лучше.

— Я просто следовал протоколу, — пожал я плечами.

Тромбоэмболия лёгочной артерии чаще всего развивается из-за тромбоза вен нижних конечностей. Думаю, это и произошло в данном случае. Сидячая работа повышает риски развития многих заболеваний.

— Всё равно, вы справились выше всяких похвал, — снова улыбнулась Мария Михайловна. — Мы можем пройти в мой кабинет и поговорить?

На долю секунды она перевела взгляд на секретаршу, которая никуда не собиралась уходить, и внимательно слушала наш разговор. Я понял, что заместитель главного врача хочет поговорить наедине.

Времени потратил уже больше, чем хотел, но деваться некуда. Я кивнул, и направился в кабинет Сарыгиной.

Неожиданно, что вторым заместителем оказалась женщина. В клинике в целом было очень мало женщин-врачей. Даже на квизе я не встретил ни одной.

А тут руководящая должность, и занимает её женщина. Весьма и весьма необычно.

Мы прошли в её кабинет, который был самым скромным среди всех, в которых я успел побывать на этом этаже, и уселись друг напротив друга.

— Как же так получилось, что вы ещё ни разу до меня не дошли? — поинтересовалась она.

Наверное, потому что само понятие «медико-социальная экспертиза» было мне мало знакомо. Насколько я успел изучить этот вопрос, так называлась процедура, позволяющая объявить пациента инвалидом. Для инвалидов подбирались средства реабилитации, и пациенты приобретали ряд льгот. Основывалась такая экспертиза на стойком нарушении функций организма. Строго говоря, кого попало инвалидом не признавали.

— Не было поводов, — пожал я плечами.

Все больничные листы вёл Зубов лично, нас он к этому не допускал. Больничные листы для нижнего этажа вёл Никита. Инвалидности же чаще оформляли в поликлиниках, поэтому я с этим всем пока что вообще не сталкивался.

— А просто познакомиться? — прищурилась Мария Михайловна. — Поговорить о жизни?

— Не было времени, — ответил я.

Женщина широко улыбнулась.

— А я вот многое успела про вас услышать, — заявила она. — Статья в газете о чудесном спасении жены репортёра. Героическое спасение жизни барона Жукова, при покушении на его жизнь. А затем участие в аресте Жукова. Участие в аресте своего коллеги Болотова, и попутно раскрытие тайны обострения психиатрических заболеваний. Участие в аресте Птицына Георгия Семёновича. Теперь вот ещё и спасение главного врача.

Да, прилично событий за один месяц накопилось. И это она ещё не упоминала мелких событий, вроде победы на вчерашнем квизе.

— Можно решить, что у вас любовь к арестам, — с усмешкой добавила женщина. — Вы очень интересный человек, Константин.

— Обычный, — вновь пожал я плечами. — Просто рядом постоянно происходят какие-то происшествия.

И я много об этом думал. Именно о медицинских случаях. Иногда создавалось впечатление, словно я сам притягивал к людям заболевания. Как сегодня, например.

Но на самом деле все эти болезни или неотложные ситуации случились бы в любом случае. Меня притягивала к ним моя лекарская магия. А скорее магический центр.

Возникала сложная система, которая каждый раз приводила меня к больным. Не удивлюсь, если ей руководит сам Великий Ткач. В моё время такого божества не существовало, и подобных привратностей судьба тоже не подбрасывала. Логично предположить, что это его рук дело.

Последние сутки эти события происходили независимо от меня. А я просто оказывался в нужное время в нужном месте.

— Мне бы пригодилась ваша помощь, — прищурившись, произнесла Мария Михайловна. — Раз уж я временно стала главой всей клиники, моя основная работа может встать. И мне не помешал бы помощник.

— С этим вопросом лучше обращаться к моему наставнику, — ответил я. — Михаил Анатольевич решает, на каком отделении мы будем работать. Тем более что у меня и в терапии много дел.

Бросать госпожу Фетисову мне совершенно не хотелось. Не из-за личной привязанности. Как женщина она меня совсем не интересовала, не мой вкус. Но возможность вылечить её заболевание пробуждала во мне азарт.

— Я с ним поговорю, но мне интересно ваше мнение, — заявила Мария Михайловна. — Я не говорю вам, что эта работа займёт весь день. Например, если каждый день будете уделять мне по три часа, подойдёт?

Она странно выделила слово «мне», но я решил пропустить этот лёгкий флирт мимо ушей.

— Если мой наставник согласится, тогда не вижу проблем, — ответил я.

— Отлично, — улыбнулась женщина. — Тогда поговорю с ним в ближайшее время. Помощь мне понадобится уже с понедельника, советую вам хорошо отдохнуть в воскресенье.

— Я бы хотел ещё кое-что сказать, — вспомнил я. — Раз уж теперь вы исполняете роль главы клиники, то и судьбу медсестры Ениной Екатерины будете решать вы. Я не советую её увольнять, девушка просто выполняла распоряжения своего начальника. Это не должно быть наказуемо.

— Забавно, в ответ на помощь, которую вы будете предоставлять мне, вы решили защитить мало знакомую девушку, — Мария Михайловна задумчиво нахмурилась. — Я и не собиралась её увольнять. Раз вы нашли общий язык, то пока что прикреплю её к вам. Вам потребуется помощник, чтобы разбирать мои дела. Будете приходить на несколько часов, а свою медсестру обучите делать мелкие дела весь рабочий день. Идёт?

Неожиданное предложение, но не видел причин отказываться.

— Хорошо, — кивнул я.

— Я сама скажу ей, — добавила женщина. — Тогда увидимся в понедельник в три часа дня.

Закончив разговор, я, наконец, вернулся в терапию. Уже прошло два часа от начала рабочего дня, а я ещё не успел сделать ничего в своих палатах. Первым делом направился к Фетисовой, захватив результаты её анализов.

— Доброе утро, — первой поздоровалась женщина. — Подтвердилось?

Разумеется, у неё всё ещё была надежда, что всё это большая ошибка. Но все анализы подтвердили запущенную ВИЧ-инфекцию.

— Подтвердилось, — кивнул я. — Теперь надо тщательно вас обследовать, и проконсультироваться с инфекционистом.

Жиркову уже наверняка сообщил Зубов, чуть попозже попрошу его подняться к пациентке.

— Не зря, значит, ложилась в клинику, — печально усмехнулась она. — Как чувствовала. Хотя эту болезнь я наоборот, совсем никак не ощущала.

— Так бывает, — ответил я. — Но я сделаю всё, чтобы вас вылечить, обещаю.

— Хорошо, — слабо улыбнулась она. — Я вам верю.

Я назначил Фетисовой необходимый спектр обследований, а затем отправился к другим пациентам. Работы было ещё непочатый край.

***

На очередное собрание тайного «клуба против Боткина» Шуклин очень не хотел идти. Антон наверняка спросит, как промежуточные итоги. А что Шуклин ему ответит?

Но деваться некуда, и Павел вновь отправился в столовую, за их столик.

— Как успехи? — сразу же спросил Антон.

Вот чёрт, ну почему он сразу решил это спросить? Павел ещё даже отмазку не успел придумать!

— Пока что не очень, — растягивая слова, ответил Шуклин. — Вчера Боткин весь день отсутствовал, сначала на квизе, потом где-то ещё… Да и сегодня я его полдня не видел.

И зря договаривался с пациентом. Тот остался недоволен, ведь Шуклин не отпустил его домой. Да ещё и Ольга Петровна успела на того наехать возле поста.

Сплошные обломы.

— Почему я вечно вынужден выслушивать твои отговорки? — вздохнул Антон. — Ты можешь хоть что-нибудь сделать нормально?

— Я же объяснил, что здесь не при чём, — возмущённо буркнул Шуклин. — Не было возможности его поймать! Он постоянно чем-то занят!

— Работает, наверное, в отличие от некоторых, — усмехнулся союзник. — Ладно, я тут за вчерашний день времени зря не терял, и продумал новый план.

Ага, он снова придумал план, а Шуклину снова слепо этому плану следовать.

— Ты так и не объяснил, зачем тебе вообще всё это, — напомнил Павел. — Если ты мне не доверяешь, то я больше не буду с тобой работать.

Тут он, конечно, загнул. Выбора у Павла всё равно не было. Но на Антона это, неожиданно, подействовало.

— Доверяю, — заявил тот. — Конечно доверяю. У меня есть целых три причины ненавидеть Боткина. Во-первых, когда мне нужна была помощь, он мне отказал.

— Какая именно помощь? — тут же спросил Шуклин.

— Это неважно, — отрезал Антон.

Всё-таки до конца не доверяет! Но Шуклин больше не спорил, ему было интересно, какие ещё причины.

— Во-вторых, Боткин обидел мою сестру, бросив её самым наглым образом, — на этой фразе у Антона даже кулаки сжались. Видимо, за этот пункт он особенно злился на Константина. — А в-третьих, есть у меня на него и личная обида. Мы учились в одной академии, и он однажды… меня задел.

Решил обойтись без подробностей. Наверное Боткин сделал с ним что-то унизительное, хотя это сложно представить. Антон старше лет на пять, значит был уже на пятом курсе, когда Боткин был на первом.

Кстати сам Шуклин учился в той же академии. Но сейчас он решил об этом не упоминать, на всякий случай. Кто знает, может он и сам этого обидчивого Антона чем-то успел задеть.

— Значит, у тебя тоже веские поводы выгнать Боткина, — кивнул Павел. — Понятно. Ну так какой дальше план?

Ему мало что было понятно, но делать-то что-то надо.

— Подключим ещё одно лицо, — заявил Антон. — Мы уже пытались кое-что с ней сделать, но не вышло. А теперь план просто стопроцентный, и нам нужна моя сестра Ирина.

***

С работой удалось расправиться быстрее, чем я думал. В прикреплённой ко мне палате появился новый пациент, но с его диагнозом я разобрался быстро.

Хотя отсутствие лекарской магии всё ещё мешало. Но осталось буквально несколько часов до конца испытания.

— Ну что, я всё организовал, всё сделал, закупил, — радостно сообщил мне поймавший меня в коридоре Никита. — Зубов дал добро, через час тогда встречаемся в ординаторской!

Точно, сегодня же праздник в честь моей победы на квизе. Кажется, Никита ждёт его больше всех. Я так вообще забыл про него, слишком много других событий навалилось.

— Отлично, — кивнул я. — Всех предупредил?

— Кроме Шуклина, не могу его найти, — весело отчитался Никита. — Но это не проблема, я ещё не проверил ту коморку, где сам спал. Ладно, до встречи!

Он убежал искать Шуклина и готовить праздник. Выделенный мне конверт с деньгами я сразу передал Зубову, а тот Никите. Последний сильнее всех ждал этой тусовки, и бегал по отделению с какой-то просто нескончаемой энергией.

— Ему только повод дай, — появившись рядом со мной, усмехнулся Зубов. Словно мои мысли прочитал. — Меня вызывала к себе Сарыгина.

— И что, будете давать меня в аренду? — пошутил я.

— Да меня толком и не спрашивали, скорее перед фактом поставили, — отозвался Зубов. — Главное, чтобы вы потянули. Снимать с вас работу в терапии я не буду.

— Потяну, — заверил я наставника. — Мне и самому интересно поработать ещё и в этой области.

— Тогда не вижу проблем, — кивнул Михаил Анатольевич.

Мы разошлись, я отправился к Жиркову, договориться об осмотре Фетисовой, Зубов пошёл по другим своим делам.

***

Барон Филимонов всю жизнь занимался антиквариатом. Он владел целой сетью лавок, где продавал старинные предметы. А также артефакты, о чём, разумеется, знали только приближённые лица. Ведь официально торговля артефактами была запрещена.

Друзей у него было не так много, людям он доверять склонен не был. Впрочем, один приятель всё-таки имелся, их связывали кое-какие общие дела.

Правда теперь этого приятеля опозорили на всю Российскую Империю, и общаться с ним не хотелось. Но тот всё-таки настоял на встрече в одном из их любимых ресторанов.

— Что ты хотел? — расположившись за заранее заказанным столиком, недовольно спросил Филимонов. — Учти, у меня не так много времени.

— Стоило мне попасть в такую неприятную ситуацию, так ты сразу же забыл нашу дружбу, — усмехнулся в ответ Жуков Михаил Игнатьевич. — Сразу нос от меня воротишь.

— Делов ты натворил, потому что, — невозмутимо объяснил Филимонов. — Читал я про твои подвиги. Удивлён, почему ты вообще прямо сейчас не за решёткой.

Барон Жуков довольно улыбнулся, но ответить ему помешал подошедший официант. Филимонов заказал себе магический коктейль и лёгкую закуску, Жуков решил обойтись только выпивкой.

— Пришлось отдать почти все сбережения, — ответил он, когда официант ушёл. — Чтобы купить свободу. Хотя толку-то, всё равно этот гад Гален разрушил всю репутацию.

Филимонов понятия не имел, о каком Галене тот говорил, да и не хотел знать.

— Чего от меня надо? — снова недовольно спросил он. — Ты сказал, дело очень срочное. Иначе я бы не рисковал своей репутацией, устраивая тут с тобой посиделки. Общество тебя теперь ненавидит.

Хотя многие аристократы вытворяли вещи и покруче, чем барон Жуков, если кто-то попадался — общество от него отворачивалось. Так было принято.

— У меня есть водяные часы знаменитого врача древности Галена, — заявил Жуков. — Спрятал их в банковской ячейке, так что их не изъяли. Интересно?

Разумеется, звучало это очень соблазнительно. Их можно было продать за очень приличные деньги, как редкий антиквариат. А можно было ещё наплести, что это редкий артефакт… В общем, возможностей море.

— И что ты за них хочешь? — спросил барон Филимонов.

— Да практически ничего, — отозвался Жуков. — Просто немного помощи. Остальное я сделаю сам.

***

Закончив со всеми делами, я направился в ординаторскую. Все уже были там и ждали только меня.

— Что ж, поприветствуйте победителя нашего квиза, и нашего самого умного врача в клинике согласно статистике этого года, Боткина Константина, — бодро выкрикнул Никита при моём появлении.

Остальные нестройно зааплодировали. За столом собрались интерны, Зубов, Никита, медсестра Света, и ещё две незнакомые медсестры. Узкий круг отделения терапии, не в полном составе.

— Также хочу сказать Константину спасибо за избавление нашей клиники от одного очень нехорошего человека, — добавил Михаил Анатольевич. — А также мне доложили что он сегодня спас жизнь другому хорошему человеку, нашему главному врачу!

— Есть новости как он? — поинтересовался я.

За день не было времени его навестить в реанимации. Да времени не хватает даже на соседку по лестничной клетке, Марию Семёновну.

— Состояние стабильное, — ответил Зубов. — Лежит в реанимации, жизни ничего не угрожает. Вы вовремя отреагировали, и ввели правильные препараты.

Была бы возможность воздействовать магией — я был бы спокойнее.

— Ну хватит о работе, давайте праздновать! — задорно выкрикнул Никита.

Судя по его состоянию, он сам уже успел отпраздновать парой-тройкой магических коктейлей.

Посиделки прошли, в общем, неплохо. Я, разумеется, не пил никаких коктейлей, обошёлся соком.

Через пару часов веселье само собой сошло на нет, Шуклин остался на своё дежурство, а остальные разошлись по домам.

У меня ещё оставалось время, и сначала я проводил Лену до дома.

— Поздравляю с победой, — смущённо произнесла она. — Как-то даже не было возможности лично поздравить.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Как обстоят дела в семье? Что-то решилось с помолвкой?

— Пока отложилась на неопределённый срок, — ответила девушка. — Но не уверена, что отец полностью отказался от этой идеи.

А моя «невеста» лежит в терапии с впервые выявленным ВИЧ.

— Откажется, — заявил я. — Вадим не лучший вариант для семейной жизни.

— А есть лучший? — кокетливо поинтересовалась Лена.

Я улыбнулся и ничего не ответил. За незначительными разговорами мы довольно быстро добрались до её дома. Лена убежала в подъезд, а я поспешил в храм.

Наставник ждал меня в том же зале для медитаций, в котором мы разговаривали сутки назад. Интересно, он вообще уходил отсюда, или так здесь и сидел всё это время?

— Добрый вечер, — поздоровался я с наставником. — Я пришёл.

— Это хорошо, — медленно кивнул он. — Сейчас вы узнаете, разрешил ли вам Великий Ткач увеличить силу, или же вы лишитесь её навсегда.

Глава 3

Формулировка у наставника, конечно, пугающая. Однако я был уверен, что справился со всеми заданиями Великого Ткача на отлично. И что с силой мне прощаться не придётся.

— Что мне нужно делать? — спросил я у наставника.

— Сядьте рядом со мной, — мягко ответил он. — Закройте глаза и дотянитесь до своего магического центра. Дышите ровно и медленно, не позволяя лишним мыслям отвлекать вас от цели.

Проще говоря, надо было медитировать. Две тысячи лет назад в местах силы я повышал свой уровень именно таким способом.

Строго выполнив все инструкции, я закрыл глаза и сосредоточился. И почувствовал, как магическая энергия медленно возвращается ко мне. Каждый аспект повысился на уровень и занял своё законное место в центре.

— Получилось, — открыв глаза, обрадовался я. — Лекарская магия вернулась!

— Быстрее, чем я думал, — слегка улыбнулся в ответ наставник. — Прошло всего лишь двенадцать часов.

Сколько?! Мне показалось, что медитация заняла минут десять. Уф, хорошо, что я пошёл в храм в субботу вечером. Воскресенье выходной, и можно никуда не спешить.

— Теперь, с помощью медитаций в храме, вы будете увеличивать свою магию, — мягко добавил наставник. — Но не до предела. Предел места силы закончится раньше.

Иначе говоря, до максимального уровня я в этом храме свои аспекты не повышу. Потом надо будет искать другой способ.

— Как часто мне можно ходить в храм? — спросил я.

— Так часто как сможете, — ответил наставник. — Ограничений нет.

Ограничения есть другого рода. Если каждая медитация будет занимать по двенадцать часов, медитировать возможность будет только на выходных.

Ранее медитации занимали по десять-пятнадцать минут. Две тысячи лет назад. В современном же мире это изменилось. Скорее всего, это тоже связано с вымиранием магии. Ей стали пользоваться гораздо реже, и усилить её теперь сложнее.

Меня интересовало ещё несколько вопросов касательно всего этого.

— А в чём ваша роль на следующих медитациях? — спросил я.

— Направлять, обеспечивать связь с Великим Ткачом, не позволять свернуть с пути, — расплывчато ответил наставник. — Мы теперь связаны, крепкой красной нитью. И связь эта нерушима.

Пока всё равно было непонятно, зачем эта связь существует, но спорить я не стал. Узнаю всё со временем.

— Мой фамильяр теперь может ко мне вернуться? — задал я следующий вопрос.

— Конечно, — спокойно кивнул наставник. — Попробуйте его найти.

Сначала я не понял, о чём он говорит, но в следующее мгновение, сфокусировавшись, чётко уловил жизненную энергию моего крыса. Она исходила из угла зала для медитаций. Я дошёл до туда, и из небольшого сундука достал Клочка.

— Хозяин! — пискнул он, забирайся ко мне на шею. — Я скучал!

— Я тоже, — улыбнувшись, признал я. — Тебя очень не хватало.

Значит, благодаря этой медитации, я не только прокачал уровень своей лекарской магии. Я ещё и усилил связь с фамильяром. Раньше подобное можно было усиливать только по-отдельности.

— У вас крепкая связь с фамильяром, — сказал наставник. — Нерушимая. Но чтобы исполнить его желание, придётся сильно постараться.

— Откуда он узнал, что я хочу быть котом? — удивлённо пропищал Клочок мне в ухо.

— Да ты, наверное, снова на кошек тут смотрел, вот он и догадался, — усмехнулся я. — Тоже мне, тайна.

Я попрощался с наставником и вместе с крысом отправился домой. Было уже утро воскресенья, но спать совершенно не хотелось. Медитация заменила потребность во сне.

Поэтому утро мы начали с праздничного завтрака.

— Чем займёмся сегодня, хозяин? — бодро спросил Клочок. — Попробуем захватить мир?

— Попробуем спасти мир от вторичного иммунодефицита, — усмехнулся я. — Мне надо в библиотеку. Надо придумать, как с помощью комбинации аспектов вылечить Фетисову от её инфекции.

— А это возможно? — засомневался крыс. — Я видел эту штуку в нескольких фильмах, и везде она обязательно приводила к смерти. Хэппи-энда не было ни в одном случае!

— Я должен найти способ, — ответил я. — Не могу смириться, что в мире существует вирус, не подвластный моей магии. Поэтому сейчас я в библиотеку.

— Я с тобой, — безапелляционно заявил Клочок. — Не хочу оставаться без хозяина. Буду искать про пути превращения крыс в котов.

Наставник сказал, что это задача выполнимая, но очень сложная. Скорее всего, для неё потребуется чуть ли не максимальная прокачка магических сил. Проще говоря, легче от ВИЧ женщину излечить, чем вернуть Клочку кошачье тело.

— Идём, работать будем в Главной библиотеке Российской Империи, — кивнул я.

Библиотека располагалась в центре города, так что до неё мы дошли пешком. Заодно прогулялись, насладившись началом осени.

В библиотеке, после регистрации, я сразу направился в зал медицины, где набрал себе несколько книг по работе иммунитета. Клочок же, покинув мою сумку, убежал в зал магической литературы.

Открыв первую книгу под названием «основы иммунологии», я погрузился в чтение. Первым делом надо как можно тщательнее понять, как работает иммунитет. Весьма новое понятие, две тысячи лет назад я только догадывался о таком.

Только после полного и комплексного понимания я займусь планированием лечения через лекарские аспекты. Работы много, но это только вдохновляет.

— Константин? — услышал я удивлённый женский голос.

Оторвавшись от книги, я увидел перед собой Марию Михайловну, заместителя главного врача.

Одна из самых неожиданных встреч в библиотеке. Ещё удивительнее было бы только если б я здесь Шуклина увидел.

Хотя, для сна это место вполне подходит, тихо и людей мало.

— Мария Михайловна? — в тон ей удивлённо спросил я. — Не ожидал вас здесь увидеть.

— Как и я вас, — невозмутимо отозвалась женщина. — Обычно я хожу в библиотеки в полном одиночестве.

Непонятно, говорит она это серьёзно или с иронией. Я заметил у неё в руках книгу с яркой пёстрой обложкой.

— А вы что читаете? — поинтересовался я.

Мария Михайловна внезапно смутилась, и постаралась спрятать книгу за спину. Но я успел прочитать название «Он — дракон». Видимо, какой-то женский любовный роман.

— Похвально, что вы занимаетесь наукой в свободное от работы в клинике время, — она неловко перевела тему. — Обычно врачи наоборот, в выходные стараются отдохнуть от медицины.

Я это не особо понимал, потому как медицина была для меня не просто работой, а частью жизни. Очень весомой частью.

— Мне это интересно, — пожал я плечами.

— Интересно? — она внезапно скептически приподняла брови. — Вы уверены, что это просто не попытки избежать одиночества?

— Что угодно можно счесть такой попыткой, — усмехнулся я. — Но нет, мне и правда нравится заниматься самообразованием.

И попытками изменить мир медицины снова и снова.

Мария Михайловна от моего ответа ещё больше смутилась, и попыталась ещё дальше спрятать свой любовный роман.

— Тут вы абсолютно правы, — торопливо заявила она. — Если нам нравится проводить время каким-то особым способом, это вовсе не обозначает… Это ничего не означает. Ладно, не буду вам мешать.

Она торопливо прошла в другой конец читального зала, и уселась там с книгой. Похоже, заместитель главного врача довольно одинока.

Работу было никуда не деть, но я решил, если через два часа она никуда не уйдёт — приглашу её прогуляться. За пару часов я вполне успею изучить основы, способность к обучению у меня очень высокая.

Мария Михайловна никуда не ушла, и забрав Клочка, который уже успел отвлечься на просмотр какой-то кошачьей энциклопедии, я направился к ней.

— Как насчёт небольшой прогулки? — спросил я.

Женщина опустила книгу, и посмотрела на меня взглядом, будто только это предложение она и ожидала.

— Я только за, — улыбнувшись, ответила она. — Идёмте.

Мы сдали книги, и вместе вышли на улицу. Как раз в паре кварталов располагался парк Александра Второго, куда мы и решили направиться на прогулку.

«Уже новую кошечку себе нашёл, быстрый же ты, хозяин» — пришла мне специально посланная мысль от Клочка.

«Не завидуй», — усмехнулся я ему в ответ.

Разговаривали мы с Марией Михайловной, в основном, о клинике. Неспешным шагом дошли до парка, где, как оказалось, развернулись съёмки целого фильма.

— Можем пойти в другое место, — предложил я.

— Давайте немножко посмотрим, — попросила Мария Михайловна. — Не каждый день увидишь, как снимается настоящий фильм.

Мне, в общем-то, было без разницы. Но Клочок мысленно тоже поддержал эту идею, поэтому мы заняли точку, с которой всё было хорошо видно.

Съёмки проходили возле озера. Были расставлены вагончики с актёрами, камеры, освещение. Всё, как полагается.

— Интересно, о чём тут фильм снимают? — с любопытством спросила Мария Михайловна.

Возле озера бегали люди, суетились гримёры.

— Сцена двадцать три, дубль первый, — выкрикнул помощник режиссёра, щёлкнув кинохлопушкой перед объективом камеры.

— Сейчас и узнаем, — усмехнулся я.

Возле озера появилась молодая пара, одетая в купальные костюмы. Они побежали купаться, задорно смеясь.

Ух, хоть и начало осени, но купаться уже явно не подходящая погода. Надеюсь, эти их дубли не затянутся, а то точно пневмонию себе подхватят на фоне переохлаждения организма и снижения иммунитета.

— Анна! — завопил тем временем на съёмках актёр, и принялся вытаскивать из воды свою якобы утонувшую подругу. Он вынес её на берег и принялся делать искусственное дыхание. Настолько неумело, что даже Клочок сделал бы лучше.

Ох, нет, не могу на это спокойно смотреть. После просмотра подобных сцен в фильмах люди понятия не имеют, как на самом деле оказывать первую помощь.

— Я сейчас подойду, — сообщил я Марии Михайловне, и решительно направился на съёмочную площадку.

Актёр продолжал качать свою партнёршу согнутыми в локтях руками, вразнобой делая вдохи. Даже нос не зажимал!

Найти режиссёра оказалось несложно, он вальяжно раскинулся на стуле с табличкой «режиссёрское кресло».

— Добрый день, — поздоровался я с мужчиной. — Такое оказание первой медицинской помощи категорически запрещено показывать людям.

— Почему посторонние на площадке? — вздрогнул он.

— Потому что это парк, а не площадка, — напомнил я. — А у вас в сцене грубейшие медицинские ошибки. Такое нельзя показывать зрителям, они потом понятия не имеют, как оказывать первую медицинскую помощь.

— У нас есть консультант для таких сцен, — заявил режиссёр. — Поэтому мы в них уверены, молодой человек.

Даже так? Столько ошибок при обычной демонстрации сердечно-лёгочной реанимации, допущенных несмотря на наличие консультанта? Даже интересно, кто этот «гений».

— Так, так, так, — раздался голос за моей спиной. — Неужели сам Боткин, собственной персоной?

Развернулся и увидел незнакомого молодого человека, примерно одного со мной возраста. Он смотрел на меня с надменным выражением лица, чуть запрокинув голову назад.

А я его совершенно не узнавал.

Что за день встреч сегодня такой? Сначала заместитель главного врача, теперь вот неизвестный консультант. Явно кто-то из прежней жизни Боткина, но я видел его впервые.

— Так и есть, — пожал я плечами.

— Не виделись с тобой с тех пор, как я выпустился из академии, — продолжил он. — Тебе ещё год оставался. Как тесен мир, что нас снова свела судьба.

Теперь понятно, почему я его не помню. Я попал в тело Боткина перед самым шестым курсом, и этот парень уже выпустился. Пока по диалогу непонятно, какие именно отношения связывали его с прежним Боткиным. Друзья они, враги, или просто знакомые.

— А ты, я так понимаю, и есть консультант режиссёра по медицинским вопросам? — уточнил я.

— А также штатный лекарь на случай, если кому-то станет плохо, — гордо заявил тот. — Всегда мечтал попасть в кино, как ты помнишь. И вот, мечты сбываются! А ты стал личным врачом у модельного агентства?

Не уверен, что такие вообще есть. Первый раз слышу такой вопрос, вот это у предыдущего Боткина и странные же были мечты.

— Поступил в интернатуру в клинику, — расплывчато ответил я.

— Тоже неплохо, — надменно усмехнулся собеседник. — Кому-то надо и такой работой заниматься.

Нет, это точно был не друг Боткина. Хотя вести себя он старался именно так.

Но я пришёл сюда вообще не за этим.

— Если ты медицинский консультант этого фильма, то работу свою выполняешь ты крайне плохо, — заявил я.

— Вот-вот, мне этот молодой человек сказал, что в фильме много медицинских ошибок, — неожиданно поддакнул режиссёр со своего кресла, который слушал весь разговор. — Валера, разберись.

Ради интереса я перевёл взгляд на съёмочную площадку. И да, там всё ещё продолжалась сердечно-лёгочная реанимация актрисы. Да уже минут десять прошло, долго они это снимать будут?!

Зато я узнал имя этого своего псевдо друга. Валера.

— Я лично отвечаю за каждую подобную сцену, — недовольно произнёс он. — Так что ошибок быть не может.

— У вас актёр уже больше десяти минут делает неправильную сердечно-лёгочную реанимацию женщине, которая якобы только что тонула, — ответил я. — Как бы тут любому очевидно, что что-то не так.

— Валера сказал, что любая сердечно-лёгочная реанимация выполняется в течение минимум пятнадцати минут, — снова влез режиссёр. — Мне это тоже показалось странным…

Ну, касаемо конкретно длительности — ошибки и нет. При отсутствии эффекта сердечно-лёгочная реанимация выполняется в течение тридцати минут до объявления о её неэффективности.

Но так долго растягивать всё это в фильме совсем необязательно. Тем более что исход планируется, скорее всего, счастливый.

— Дело тут больше в неправильной технике выполнения, — объяснил я. — К тому же, если по сюжету девушка утонула, нужно обозначить, какое это утопление, синее или бледное.

— Так, перерыв на площадке! — громко скомандовал режиссёр. Актёр в изнеможении перестал качать, и уселся прямо на землю. А представляю, как устали бы зрители, столько экранного времени просто наблюдать за этой сценой.

«Я бы сразу такой фильм выключил», мысленно подтвердил мои мысли Клочок.

Актёры отправились в вагончики отогреваться и отдыхать, а я подозвал к себе Марию Михайловну. Разговор затягивался, поэтому оставлять женщину на столько времени без внимания уже было некрасиво. Та торопливо подошла.

— Так какие именно ошибки вы у нас заметили? — обратился ко мне режиссёр.

— Геннадий Викторович, почему вы вообще его слушаете, я же ваш консультант! — возмутился Валера.

— Потому что мне уже до этого несколько человек говорили, что в фильмах много медицинских ошибок, — отрезал режиссёр. — И зрители про такое упоминали. Но я закрывал на это глаза, ведь они не медики. А тут, насколько я понял по вашему разговору, настоящий врач, работающий в клинике! И ему виднее чем вам, ни дня не проработавшему по специальности!

Жёстко он, зато справедливо. Валера скуксился и поджал губы. Я же решил перехватить инициативу.

— Позвольте представиться, Боткин Константин Алексеевич, врач-терапевт в клинике Империя Здоровья, — я слегка кивнул режиссёру. — А это моя спутница, Сарыгина Мария Михайловна.

— Врач-отоларинголог, — с улыбкой добавила она.

— Грачёв Геннадий Викторович, режиссёр, — поклонился он в ответ. — В данный момент снимаю фильм «Утонувшие чувства».

У Марии Михайловны тут же загорелись глаза. Фильм явно какая-то романтическая комедия, судя по названию. Её стезя.

— Можете подробно рассказать, какие ошибки были допущены в этой сцене? — спросил режиссёр.

— Начать нужно с того, какое именно это утопление, синее или бледное, — начал рассказывать я. — Она различается по цвету кожи пострадавшего. При синем утоплении пострадавший до последней минуты борется за жизнь, максимально задерживая дыхание. Это приводит к гипоксии, и после отключения сознания вода в большом количестве поступает в желудок и лёгкие, а затем в кровь. Разжиженная кровь просвечивает через стенки сосудов, и человек синеет.

— Я так и говорил, что пострадавшая должна быть синеватая, — влез Валера. — И по-моему, гримёр вполне удачно сделала это своей магией.

Интересно, какая в принципе магия у гримёра, если она делает людей синими.

— Но если мы говорим про этот тип утопления, то первая помощь совсем другая, — не обращая внимания на высказывания Валеры, продолжил я. — В этом случае пострадавшего кладут нижней частью грудной клетки на согнутое колено, и надавливают на корень языка. Процедуру повторяют до тех пор, пока со рвотой и кашлем не выйдет вся вода.

— Не самая красивая сцена для нашего фильма, — поморщился режиссёр.

Ну да, сердечно-лёгочную реанимацию принято романтизировать гораздо больше. Но это я до неё ещё не добрался.

— Второй вариант утопления — бледный, — продолжил я. — И тут есть два подвида. Когда человек тонет без сознания, например, теряет сознание при ударе головой об дно, или от шока – это синкопальный вариант. В этом случае человек не вдыхает воду, и попадает она в организм в значительно меньшем количестве. И в этом случае при первой помощи сразу приступают к сердечно-лёгочной реанимации. А второй вариант – это асфиксический. Проще говоря, ларингоспазм. И в этом случае пострадавшего или интубируют, или опять-таки надавливают двумя пальцами на корень языка.

— Глупости какие, — снова не выдержал Валера. — Во всех других фильмах…

Он осёкся, понимая, что сказал явно что-то лишнее. Режиссёр в гневе развернулся к нему.

— А ваши консультации основаны на других фильмах?! — рявкнул Геннадий Викторович. — А не на ваших знаниях из медицинской академии?

— Я не это хотел сказать, — сконфуженно промямлил Валера.

Валера, вот и кончилось твоё время.

Следующие минут двадцать я подробно объяснял режиссёру, как проводится сердечно-лёгочная реанимация. Затем демонстрировал это актёру. Мы изменили сцену, чтобы всё выглядело правдоподобно.

— И вдох делайте так, словно вы жизнь спасаете, а не любовницу целуете, — с усмешкой сказала в конце актёру Мария Михайловна. — Хоть и романтическая комедия, тут всё должно быть по правильному.

Сцена вышла просто идеальной. Правда, потратили на неё в совокупности больше двух часов, а у режиссёра было заложено двадцать минут, но что уж тут поделаешь.

Валера, загадочный мой недруг, в какой-то момент вообще исчез с площадки, и больше я его не видел.

— Спасибо вам за помощь, — заявил в конце Геннадий Викторович. — Вы очень меня выручили. Я и не думал, что с одной сценой может быть столько нюансов.

— И вам спасибо, — поспешно ответила Мария Михайловна. — Было здорово побывать на съёмках настоящего фильма. Буду с нетерпением ждать, когда он появится в кинотеатрах.

— Вы уже приглашены на премьеру! — воскликнул режиссёр. — Константин, дадите свой телефон, и мой помощник с вами свяжется.

Мы обменялись телефонами, а затем режиссёр отвёл меня в сторону ещё на пару слов.

— Я бы хотел предложить вам должность нашего личного врача, а также консультанта, — негромким голосом заявил он. — Я уже давно подумывал об увольнении Валеры Ковалёва. Его сюда пристроил отец, но меня его работа катастрофически не устраивала. Так что если вы ищите вакансию…

Снова меня пытаются куда-то сманить. Работа в сфере киноискусства — интересное предложение, но опять-таки, я хочу всё же заниматься другим.

— Благодарю за предложение, но вынужден отказаться, — ответил я. — Меня вполне устраивает работа в клинике. И уходить оттуда я не хочу.

— Что ж, очень жаль, — покачал головой Геннадий Викторович. — Тогда буду ждать вас на премьере.

Я кивнул, и мы с Марией Михайловной покинули съёмочную площадку. После такого насыщенного дня мы проголодались, потому пообедали в одном из близлежащих ресторанов, а затем я отправился провожать женщину до дома.

— А прогулки с вами — это всегда подобные приключения? — с интересом спросила она.

— Обычно приключения даже поинтереснее, — вспомнив все свидания с Леной, усмехнулся я. — Сегодня ещё на троечку.

Женщина рассмеялась, решив, что это шутка. Я проводил её до дома и отправился к себе.

Привычно полил цветы у соседки, а затем зашёл в свою квартиру. И сразу же обнаружил лежащий на коврике возле входной двери конверт. Видимо его подсунули под дверь.

— Почтальон теперь ленится в почтовый ящик письма класть? — ворчливо прокомментировал Клочок, вылезая из сумки и разминая затёкшие лапы. — От кого это?

На конверте значилось только моё имя и фамилия, без адреса и без имени отправителя.

— Непонятно, — ответил я. — Проверь запах, нет ли внутри яда или чего-то другого.

Лучше лишний раз не рисковать.

Клочок внимательно обнюхал конверт и покачал головой.

— Нет, всё в порядке, — заверил он. — Можно открывать.

Я открыл конверт и достал оттуда сложенный лист бумаги. На нём было напечатано всего несколько слов.

«Не думай, что всё закончилось, Боткин».

Глава 4

Автора записки по почерку определить было невозможно, ведь эти слова были напечатаны на принтере. Он явно предусмотрел этот момент заранее.

— Запах автора записки остался? — спросил я у Клочка.

Крыс внимательно обнюхал конверт и письмо.

— Я чувствую запах хозяина, — кивнул он. — После твоего посещения храма и мои способности усилились. Теперь с запахами я дружу ещё сильнее, чем раньше.

Также теперь мы с Клочком могли общаться телепатически. Уже пробовали это сделать на прогулке с Марией Михайловной.

— И этот запах тебе знаком? — уточнил я. — Чей он?

— Не могу определить, — признался крыс. — Знакомый, это точно. Но мне нужно сравнить запах с письма с запахом подозреваемого, чтобы сказать, он это или нет.

Понятно, прямо сейчас я автора письма не узнаю. А врагов у меня скопилось уже довольно много. Правда, часть из них сидит в тюрьме.

Но всё ещё есть Шуклин с неизвестным недругом из приёмного отделения, Соколов с любовью всей его жизни, Ольгой Петровной. Теперь ещё наверняка и Валера будет считаться моим врагом, после того, как я поспособствовал его увольнению с такого шикарного места работы. Хотя это у меня вышло уже не специально.

— Ладно, займёмся делом, — я решил пока отложить письмо. — Возьмём это послание завтра на работу, сравнишь запах с несколькими подозреваемыми.

–А чем сейчас хочешь заняться? — полюбопытствовал крыс. — Фильм посмотрим?

— Нет, продолжу изучать иммунитет, — улыбнулся я. — Времени терять нельзя, я должен продумать схему лечения. Так что даже не рассчитывай на ноутбук, он мне сейчас нужен.

Клочок тяжело вздохнул, но спорить не стал.

Остаток вечера я снова потратил на обучение. Терять времени не хотелось, хоть госпоже Фетисовой и назначат в ближайшее время антиретровирусную терапию, любое промедление будет негативно отражаться на её здоровье. Поэтому лучше поскорее её излечить.

Если это возможно, но я предпочитал даже не думать о других вариантах.

***

Госпожа Фетисова с нетерпением ожидала гостя. Она специально позвала его в воскресенье, чтобы он ни в коем случае не столкнулся с Константином.

Пришлось потратить немаленькую сумму ради повторной сессии с пророком, да ещё и в условиях клиники, но Маргарите Александровне было на это всё равно.

Наконец, начались часы посещений, и к ней в палату зашёл мужчина в чёрном плаще, поверх которого был надет халат для посетителей. Неизменный капюшон был надвинут на пол-лица, но под ним виднелась медицинская одноразовая маска. Картина презабавная.

— У нас десять минут на сессию, — сразу же проговорил он. — Я и так сильно рискую, занимаясь этим прямо в палате.

С учётом того, сколько ему заплатила Маргарита Александровна, можно было и не ограничивать время так сильно. Но спорить бесполезно, десять минут так десять минут.

— У меня нашли ВИЧ, — торопливо сказала женщина. — Как это отразится на моей жизни? Чего мне ожидать? Сколько мне осталось?

— Интересно, — задумчиво ответил пророк. — При прошлом предсказании я не видел у вас никакой болезни.

А ведь заболевание, судя по словам Константина, уже было у женщины довольно долго. И Фетисова ему верила. Смысл ему врать?

Пророк взял в руки ладони Маргариты Александровны и закатил глаза.

— Предсказание не меняется, — заявил он. — Эта болезнь — и есть ваша связь с юным Боткиным. Вот почему ваши судьбы сплелись. Вот почему я не вижу болезни.

— Он будет любить меня, несмотря на болезнь? — обрадовалась Маргарита Александровна.

— Я точно вижу только то, что связь — это болезнь, — повторил пророк. — А подробности мне не видны. Хотя мужчину в вашем будущем я тоже вижу…

Фетисова затаила дыхание. Ей даже про её ВИЧ было не так интересно слушать, как все эти предсказания про мужчину.

— Мой будущий муж? — взволнованно уточнила она. — Это Боткин?

— Не вижу, кто это, — покачал головой пророк. — И он появился в вашей судьбе совсем недавно. Раньше я его не видел.

Тогда это точно должен быть Константин, и никто другой! Ведь это он появился в жизни Маргариты Александровны совсем недавно!

— Спасибо, — бережно записав каждое слово, кивнула Фетисова. — Вы очень мне помогли!

Пророк кивнул и поспешил покинуть палату. Маргарита Александровна с запозданием сообразила, что он ничего не ответил про её ВИЧ. Но это всё так неважно!

Главное, что Константин всё-таки будет с ней. И она, к тому же, выиграет свой спор.

Это была вторая причина, почему Маргарита Александровна так сильно пыталась заполучить в мужья Боткина. Причина не очень приятная, и она старалась о ней не думать.

Ещё пару месяцев назад на одном светском вечере она поспорила со своей единственной подругой. Она замужем за бароном Филимоновым, с которым у покойного мужа Фетисовой были какие-то общие дела. Так и подружились, хотя Филимонова была старше лет на десять, но общий язык женщины нашли быстро.

И тут подруга вдруг заявила, что Фетисова уже давно утратила былую красоту. И молодой муж на неё в жизни не посмотрит.

Разумеется, Маргарита Александровна не стала такого терпеть, а ввязалась в спор. Ну и вот… Как раз вскоре после этого с ней связался Алексей Боткин, с навязчивой идеей породнить их рода через брак с его сыном.

Потом она увидела фотографии самого Боткина… Он оказался очень даже ничего.

А потом всё закрутилось, и вот она уже лежит в клинике с ВИЧ.

Так что теперь Маргарита Александровна была точно уверена. Боткин — это её судьба!

***

Утром в ординаторской я специально как бы невзначай положил сумку рядом с Шуклиным. Пришли мы рано, кроме спящего Павла никого не было, поэтому из сумки легко вылез незаметный нос, понюхал Шуклина, покачался из стороны в сторону и залез назад.

Значит, записку подкинул не он. Минус один подозреваемый.

— Доброе утро, — как обычно бодро протрубил Никита, появившийся в ординаторской. — Все готовы к трудовой неделе?

— Передать не могу, насколько сильно я к ней готов, — буркнул Шуклин. — Весь в нетерпении.

— Приятно слышать! — воскликнул Зубов. — Значит, дежурства идут вам на пользу. И у вас осталось всего три, если не накопите себе новых. К тому же сегодня я отпущу вас домой. Отдохнёте перед следующими дежурствами, сегодня сам останусь.

— Так может мне можно прямо сейчас домой уйти? — понадеялся на лучшее Павел.

Зубов смерил его таким взглядом, что ответа на вопрос можно было даже не ждать.

— Я тут подумал, — резво перевёл тему Никита. — Что интерны у вас, Михаил Анатольевич, уже месяц, но за это время у них был только один доклад. Непорядок.

Помню, тот доклад читал ещё Болотов, на тему Гипертонического криза. И лекция была подготовлена очень неплохо.

Тогда никто и не подозревал, что за маской отличника и зубрилы скрывается настоящий психопат.

— Тут ты прав, оперившийся птенец, — кивнул Зубов. — Когда у меня был предыдущий поток интернов, доклады мы проводили…

— Почти каждый день, — закончил за него Никита. — Да, и это несмотря на дежурства, кучу работы и всё прочее. Пора и нынешнему поколению птенцов пострадать.

Прозвучало довольно кровожадно, хотя я не видел никаких страданий в приготовлении докладов.

— Может, есть добровольцы? — обводя нас всех взглядом, спросил наставник.

Лена постаралась спрятать взгляд, Шуклин снова был в полудреме. Но я вполне готов был выступить добровольцем, и решительно поднял руку.

— Я и не сомневался, — улыбнулся Михаил Анатольевич. — Но у вас точно хватит времени? И так берёте на себя нагрузку куда большую, чем остальные интерны.

— Справлюсь, — кивнул я. — Какую взять тему?

— На ваш вкус, — пожал плечами наставник. — Вы одинаково хорошо расскажете любую. Выберете что-нибудь подходящее для терапевтов, и вперёд.

— Хорошо, — кивнул я. — Постараюсь подобрать интересную для всех тему.

Расскажу им общую лекцию про лекарскую магию. Это удовлетворит сразу несколько моих целей. Прежде всего, я всё также хочу развить в мире лечение именно магией, а не алхимией. А для этого нужно просвещать коллег. И для начала вполне сойдёт небольшая группа людей, терапевтов в нашей клинике.

— Лекцию прочтёте завтра, — добавил Зубов. — Как раз будет время подготовиться. Теперь по заданиям. Прикреплённые палаты у всех так и остаются. Другие отделения вас пока не запрашивали. Поняли, видимо, насколько с вами сложно. Боткин, у вас дополнительно добавился Костылев из девятой палаты. Пациент, который снова попросил именно вас.

Всё ещё с подозрением отношусь к таким пациентам. И не просто так. До этого лично меня просил барон Жуков, который пытался выведать у меня рецепт эликсира бессмертия. И госпожа Фетисова, которая просто пытается выйти за меня замуж.

Так что от нового пациента, лично запросившего меня, можно ожидать всего чего угодно.

— Понял, — отозвался я. — А в три часа я отправлюсь к Марии Михайловне на помощь.

До этого момента надо успеть переделать кучу дел.

Зубов уточнил ещё пару моментов для других интернов, и мы разошлись работать.

***

Клочок дождался, пока все покинут ординаторскую, и привычно юркнул в вентиляцию. Хозяин поручил ему сравнить запах на записке с запахом Ольги Петровны. Он уточнил, что это вряд ли прислала она, но для чистоты эксперимента лучше проверить. Заодно, возможно, он услышит что-то новенькое из разговоров главной медсестры.

В сестринской как раз шло собрание. Несколько медсестёр внимательно слушали Ольгу Петровну.

— Так, по дежурствам все всё поняли? — уточнила главная медсестра.

— Я больше не хочу дежурить с Шуклиным, — недовольно ответила одна из девушек. — Почему мне ни разу не досталось дежурство с Боткиным?

— А зачем тебе это? — отозвалась другая. — Я слышала, он уже несколько раз ходил на свидания со своей коллегой, Тарасовой.

— С этой курицей? — возмутилась первая. — Да что он вообще в ней нашёл! Это всё потому что он меня толком не видел.

На этих словах она бережно поправила туго сидящий верх от хирургического костюма. Планёрка у медсестёр — это, видимо, обсуждение хозяина. Интересно послушать, хотя самому хозяину на подобные сплетни всё равно.

— А я вот слышала, что нашим Костей заинтересовалась сама госпожа Фетисова, — шёпотом сообщила третья медсестра. — А если это так — мы все в пролёте, девочки.

— Хватит галдеть! — прикрикнула на них Ольга Петровна. — Я собрала вас, чтобы обсудить важные вопросы, а не сплетни про Боткина!

Медсёстры притихли, и главная медсестра начала озвучивать скучные темы про заказ лекарств и расходных материалов. Клочок воспользовался этой нудной частью, чтобы незаметно подползти к медсестре, и сравнить запах. Тот не совпал, записку написала не она.

Теперь можно возвращаться, вряд ли здесь ещё что-то интересное будет. Крыс аккуратно направился к вентиляции, но на полпути, неловко взмахнув хвостом, задел стопку с бумажками. И те сразу же разлетелись по всей сестринской.

Дурацкий хвост! Розовый, лысый, некрасивый. Так ещё и неудобный, бумажки вон роняет. И кто вообще додумался складывать стопку бумаг прямо на пол! Столов что ли мало?

Медсёстры резко вздрогнули, одна из них даже вскочила на ноги. Клочок затаился под одним из листков, понимая, что все взгляды теперь обращены на пол. Незаметно сбежать не получится.

— Что это? — со страхом спросила она.

— Просто бумаги упали, — отмахнулась Ольга Петровна. — Чего переполошились? Сквозняк, наверное.

— А как они могли упасть? — настороженно спросила одна из медсестёр. — Сквозняка нет, мимо никто не ходил…

— Да просто из-под двери потянуло, — пожала плечами главная медсестра. — Чего истерику-то устраивать? Вам бы лишь дела планёрки не обсуждать. Сейчас соберу всё, и продолжим.

Она принялась собирать разбросанные листы. И крыс с ужасом понял, что в следующую секунду его обнаружат.

***

По уже сложившейся традиции первым делом я заглянул к Фетисовой. Её всё-таки так и оставили в терапии, в проплаченной отдельной палате. Ольга Петровна, насколько я знаю, к ней не заходила в принципе, отправляя других медсестёр.

— Как вы? — зайдя в палату, поинтересовался я. — Дмитрий Степанович Жирков ещё не заходил?

— Доброе утро, — вполне бодро улыбнулась она. — Нет, пока не заходил. Вы пришли меня навестить?

— Я всё ещё остаюсь вашим лечащим врачом, — пожал я плечами. — Анализы и результаты инструментальных обследований очень неплохие. Так что у нас все шансы разобраться с инфекцией.

Маргарита Александровна глянула на меня и улыбнулась.

— Раз так, я вам верю, — медленно ответила она. — Вам же нужна здоровая жена. Думаю, именно поэтому вы так и стремитесь мне помочь.

Опять она со своим браком! Я думал, она уже успокоилась с этой темой. После того, как у неё обнаружился ВИЧ, эту тему она больше не поднимала.

Но нет, оказывается, не успокоилась.

— Я хочу вам помочь, потому что я врач, и это мой долг, — спокойно подметил я. — А не потому что я рассматриваю вас как будущую жену.

— Это вы пока что так думаете, — невозмутимо ответила Фетисова. — Но на самом деле мы уже сплетены. Вам никуда от этого не сбежать. Поэтому вы и хотите меня вылечить.

Я решил даже не спорить с ней лишний раз, только время зря потрачу. Вместо этого я активировал иммунный аспект, и вкачал немного магии в Маргариту Александровну. Разумеется, это не излечит ВИЧ, до этого ещё очень и очень далеко. Пока что просто поддержу её иммунитет.

Закончив, я вышел из палаты, и чуть ли не споткнулся об Никиту.

— Ты чего здесь делаешь? — удивился я.

— Я… да так просто, — он явно не ожидал, что я так внезапно выйду из палаты. — Как там госпожа Фетисова?

С учётом того, что у неё ВИЧ, сложно в принципе ответить на этот вопрос. Но говорить это Никите я не собирался, одно дело сообщить наставнику, и совсем другое — просто трезвонить об этом другим врачам.

— Обычно, — пожал я плечами. — А с какой целью ты интересуешься?

— Я так просто, — Никита совершенно неожиданным образом покраснел. — Пойду я, у меня работы много.

Он развернулся и чуть ли не бегом отправился к лестнице. Что это вообще сейчас было? Вообще не похоже на его обычное поведение. Чаще всего он шутит, смеётся и выглядит непринуждённым.

Долго размышлять об этом было некогда, впереди было ещё много работы. Я направился в девятую палату, к Костылеву.

Костылев оказался полным мужчиной сорока лет, с маленькими глазами бледного-голубого цвета, огромной лысиной и большим животом. Он занимал койку у окна, и лежал, уставившись в потолок с кислой миной.

— Доброе утро, — поздоровался я. — Меня зовут Константин Алексеевич, я ваш лечащий врач.

— Я вообще-то в курсе, — надменно усмехнулся тот. — Сам же вас и просил назначить своим лечащим врачом. Хотя вы, смотрю, не особо ко мне и спешили.

Частая жалоба от пациентов. Каждый из таких жалобщиков считает, что он один-единственный пациент у врача. И кроме него у доктора других дел нет.

А это, разумеется, не так. Тут весь день приходится бегать по отделению, чтобы всё успеть.

— На что жалуетесь? — пропустив это высказывание мимо ушей, спросил я. Пусть нудит сколько угодно, на это действительно нет времени.

— Кроме вашего отвратительного отношения? — не успокаивался Костылев. — На головную боль и давление. Давление прыгает, лекарства никакие не помогают. Вот думаю, может расхваленный Боткин сможет мне его нормализовать?

— Сделаю всё возможное, — пожал я плечами. — Что от давления принимали?

Костылев перечислил мне несколько препаратов, которые успел попринимать курсами. Затем я задал ещё несколько уточняющих вопросов, и перешёл к осмотру.

Кардиологический аспект показывал теперь не только давление и пульс, но и состояние сердца. В данном случае — гипертрофию левого желудочка, что означало, повышенное давление было уже давно.

Пациента направила поликлиника, с диагнозом гипертоническая болезнь, но вторичные гипертензии опять-таки надо было исключить. А то прецеденты были.

Так, диагностический аспект выдал свечения в сосудах и сердце. Головной мозг в порядке, головная боль, на которую пожаловался Костылев, сосудистого генеза.

Начнём со стандартного обследования. Я написал направления на нужные анализы и инструментальные обследования, а также сделал первичные назначения лекарственных препаратов.

Лечить магией буду уже после результатов анализов. Но пока что надо как-то контролировать давление, поэтому назначил первую линию терапии.

— Надеюсь, от вашего лечения мне не станет хуже, — каким-то странным тоном заявил в конце осмотра Костылев.

— Нет конечно, — спокойно ответил я.

Тем более речь идёт о банальной гипертонической болезни. С чего вообще такие заявления от пациента — непонятно.

Закончив с ним, я занялся своей пятой палатой, а затем направился в ординаторскую, выпить чаю и заполнить всю документацию.

«Хозяин, помоги!» — внезапно явно услышал я мысли своего крыса. «Я в сестринской, и мне нужна помощь!».

И куда опять умудрился вляпаться мой фамильяр? Я решил не тратить время на телепатию, и сразу направился в сестринскую.

Там проходила планёрка среди медсестёр. Среди собравшихся девушек я увидел Свету, Анну, и парочку незнакомых девушек. А также Ольгу Петровну, которая собирала по всей комнате листы бумаги.

— Константин! — она чуть не уронила заново только что собранные документы. — Что вы хотели?

Спасти одного крыса, который притаился под дальним листком бумаги. Вон дрожит, сразу видно.

— Передать направления, — спокойно ответил я. — Ваша планёрка как-то затянулась, отделение не может так надолго оставаться без медсестёр.

— Да, вы правы, — покраснела она. — Девочки, в принципе всё, можете идти работать.

Девушки мгновенно выскользнули из сестринской, по очереди смерив меня любопытными взглядами. Света ещё и одарила мимолётной улыбкой.

Я присел на корточки и принялся помогать собрать бумажки. В нужный момент оказался рядом с притаившимся Клочком, и тот ловко юркнул ко мне в карман халата.

Вручил Ольге Петровне собранные листы и вернулся в ординаторскую.

— Хозяин, ты меня спас, — выдохнул Клочок, вылезая из кармана. — Я уж думал всё, сейчас поймают.

— Ну повизжали бы, да и всё, — усмехнулся я. — А ты бы под шумок юркнул в вентиляцию.

— А вдруг прибили бы, — возразил Клочок. — Знаешь, эта Ольга Петровна — страшная женщина.

Ну, отрицать такой вариант развития событий не могу, поэтому крыс выбрал самую правильную тактику.

— Запах-то сравнил? — поинтересовался я.

— Да, не она, — отозвался крыс. — Но ты так и думал, хозяин. Это скорее всего Соколов. Но его запах мы не сравним.

— Проверить надо было, — пожал я плечами. — Ладно, отдыхай, а мне надо с документацией разобраться.

На возню с историями болезни и прочими бумажками ушло ещё два часа.

— Извините, могу ли я полы здесь помыть? — в ординаторскую зашла санитарка. Однако голос её показался мне знакомым.

–Конечно, — я развернулся, и увидел… Ирину, которая пыталась обмануть меня, назвав отцом её дочери Арины. Почему она задаёт вопрос про мытьё полов?!

Глава 5

Сомнений быть не могло, это точно Ирина, с которой встречался предыдущий Боткин. С дочкой которой я гулял в парке и делал анализ ДНК на отцовство.

Она была одета в форму санитарки, на руках резиновые перчатки. За ней виднелась стандартная тележка с моющими средствами, ведром, шваброй и тряпками.

— Ирина? — удивлённо спросил я. — Что ты тут делаешь?

— Работаю, — она усмехнулась, явно наслаждаясь произведённым эффектом. — Мне нужно дочь кормить. И мне предложили здесь довольно неплохой график. Как раз дочку в ясли пристроила, и по времени отлично буду успевать.

Санитарками работали обычно простолюдинки. По сути, эта должность — та же уборщица, просто в клинике. Хотя помимо уборки медсёстры часто спихивали санитаркам часть своих обязанностей.

— У тебя же есть образование, хоть и не полное, — вспомнил я. — Ветеринарное. Можно было найти место ближе к твоей сфере деятельности.

Ну вот не верю, что её появление здесь случайно. Именно в моей клинике, именно в моём отделении после всего произошедшего. Явно что-то задумала. Только что? Второй раз она дочку за мою не выдаст.

— Других мест не нашлось, — пожала она плечами. — Здесь платят хорошо, да и от дома недалеко.

— До твоего дома отсюда час добираться, — вспомнив дорогу, ответил я.

Ирина мгновенно покраснела.

— До настоящего дома, — добавила она. — Ту квартиру я сняла, чтобы показать тебе максимально бедные условия. На самом деле всё далеко не так плохо. Родители купили мне хорошую квартиру. Просто стыдно уже брать деньги у них, поэтому решила хоть куда-то устроиться сама.

Далеко не каждая девушка аристократка пойдёт работать на работу для простолюдинов. Совсем не каждая. Да почти никто не пойдёт.

Но есть одно но. Я не верю Ирине. Прекрасно помню, как она умеет менять маску. Как резко сорвала с лица маску милой обходительной девушки, когда я её разоблачил.

— Что ж, тогда не буду мешать, — развёл я руками, и вышел из ординаторской.

Ирина как будто что-то хотела сказать, но передумала. Лишь проводила меня взглядом и повернулась к своей тележке.

***

Два дня назад.

— Ты совсем берега попутал, братец?! — выслушав новый план Антона, воскликнула Ирина. — С какого перепугу я должна это делать?!

— Иришка, ну я же объяснял, мне нужно наказать Боткина, — залепетал Антон. — И я нашёл союзника в клинике, который тоже недолюбливает Костю. Это очень важно для меня!

Всё это Ирина уже слышала. Но она и так участвовала в непонятном спектакле, когда пыталась обмануть Константина, и заявить, что дочь на самом деле его. И всё закончилось не самым лучшим образом.

Теперь же брат просил вообще нечто непонятное.

— То есть из-за того, что этот Боткин распространил про тебя в академии слухи, мне надо работать уборщицей?! — взвизгнула она.

Её брат покраснел от злости и крепко сжал кулаки. Зря она про слухи напомнила, он до сих пор очень болезненно относился к этой теме.

— Сестрёнка, ты вот мне всё грозишь, а вообще-то ты тоже мне должна, — процедил Антон. — Кто взял на себя переговоры с родителями, когда ты забеременела? Кто улаживал все твои проблемы? Кто уладил вопросы в обществе, которые начались, когда ты забеременела? Кто помог скрыть тот факт, что твоя дочь от простолюдина, в конце концов?!

Теперь настал черёд Ирины краснеть от злости. Она предпочитала не вспоминать эту свою ошибку молодости.

Да, на самом деле Арина была от простолюдина. Так уж сложилась жизнь у Ирины в то время. Она и подумать не могла, что в итоге забеременеет…

Разумеется, в круге аристократов это был бы ещё больший позор, чем просто воспитывать ребёнка одной. И Антон тогда помог ей решить все эти проблемы.

— И какой у тебя план? — поджав губы, спросила Ирина.

— Вот так-то лучше, — довольно кивнул Антон. — Для начала я помогу тебе устроиться санитаркой в терапию. Аринку уже устроил в хорошие ясли, так что с работой справишься. И постарайся сдружиться с Боткиным. А дальше я тебе скажу, что делать.

— В смысле сдружиться? — снова разозлилась девушка. — После того, что я ему наговорила?! Да он теперь вообще доверять мне не будет, а уж дружить тем более.

— Прояви смекалку, — отрезал Антон. — Это очень важно.

Ирина неохотно кивнула. Деваться всё равно было некуда.

***

Наступило три часа дня, и я направился к Марии Михайловне. Большую часть дел в отделении я успел сделать, остальные мелочи доделаю вечером.

Заместитель главного врача нашлась в своём кабинете, нервно читающая папку с документами.

— Добрый день, — обратил я на себя её внимание. — Я пришёл на подмогу, как мы и договаривались.

Женщина рассеянно подняла взгляд.

— Константин! — обрадовалась она. — А я и забыла, что вы теперь будете мне помогать. Прекрасно, а то я абсолютно ни с чем не справляюсь! Навещали Николая Андреевича?

Времени даже подумать об этом у меня не нашлось. Слишком много работы.

— Думал вечером, после работы навестить, — ответил я. — У меня есть ещё пару человек, которых хотелось бы проведать.

Например, моя загадочная соседка, ранее состоящая на секретной службе.

— А я вот навещала, и лучше бы этого не делала, — вздохнула Мария Михайловна. — Повесил на меня организацию этой телеконференции! А я понятия не имею, как это всё устроить!

— Что за телеконференция? — заинтересовался я.

— Наша клиника раз в три месяца проводит видеосозвон с клиниками других стран, для обмена опытом, — объяснила заместитель. — На эту конференцию обычно приглашаются заведующие нескольких крупных отделений клиники. Они все собираются, и обсуждают важные вопросы. Обмениваются опытом. Такая программа доступна «Империи здоровья» потому как мы являемся лучшей клиникой города.

Звучит всё интереснее. Я бы и сам с удовольствием побывал бы на подобной конференции. Но сейчас это не представляется возможным.

Вот когда получу место в клинике, можно будет и о мероприятиях подобного уровня подумать…

— Так, а в чём проблема? — поинтересовался я. — Раз это событие происходит раз в три месяца, значит оно уж точно не впервой.

— Нет, конечно, — согласилась Мария Михайловна. — Просто огромный пласт работы, который надо сделать за три дня. У меня руки опускаются!

— Я помогу, — заверил я. — Сегодня задержусь после работы, и составим подробный план мероприятия. От этого и будем отталкиваться. А пока что лучше сосредоточиться на текущих задачах.

— Спасибо, — в глазах женщины мелькнули хитрые искорки. — Тогда в восемь вечера встречаемся в кабинете главного врача.

Прозвучало так, словно она пригласила меня на свидание.

— Так, а пока что вот стопка больничных, их надо провести через врачебную комиссию и продлить, — более деловым тоном добавила Мария Михайловна. — А я пойду займусь другими делами.

Она важно встала и удалилась. А через минуту вместо неё в кабинет заглянула рыжая голова Ениной.

— Сарыгина сказала, что я теперь буду вам помогать, — торопливо заявила девушка. — Пока меня никуда не прикрепили, буду на десятом этаже на побегушках. Но не уволили, представляете!

— Рад за вас, — улыбнулся я. — Тогда садитесь и переписывайте в журнал регистрации все больничные листы. А я уже буду дальше ими заниматься.

Больничный лист — это медицинский документ, подтверждающий, что сотрудник временно утрачивал возможность работать из-за болезни. Он служит основанием для выплат за этот период нетрудоспособности.

Чаще всего больничные листы требовались простолюдинам. Аристократам — реже, многие из них владели собственным бизнесом, и никакие выплаты им не полагались.

Больничный лист мог быть выдан пациенту на пятнадцать дней. Если за этот срок пациент не поправился, то далее лист нетрудоспособности продлевали уже через врачебную комиссию. Её председателем и являлась заместитель главного врача по медико-социальной экспертизе. А сейчас её председателем временно стал я, так как помогал ей с этими делами.

В клинике многие пациенты болели дольше пятнадцати дней. Если речь идёт про отделение травматологии, например, то перелом за пятнадцать дней не вылечится.

Хотя две тысячи лет назад времени бы вполне хватило, но сейчас на это заболевание уходят месяцы.

— О чём задумались? — робко спросила Катя Енина. — И называйте меня на ты, пожалуйста. А то как-то неловко.

— Хорошо, — улыбнулся я. — Ни о чём конкретном, обдумывал рабочие задачи.

— Я ведь вас так и не поблагодарила толком, за помощь с братом, — проговорила девушка. — А вы очень сильно нас выручили!

— Благодарила, и не раз, — напомнил я. — Всё в порядке.

— Просто говорила спасибо, это не считается, — заупрямилась она. — Я хочу пригласить вас завтра к нам на ужин. Наша помощница по дому великолепно готовит курицу! А отец будет рад увидеть нашего спасителя. Часов в девять вечера сможете?

Я даже удивился от такого напора. Общение с отцами у меня плохо задавалось в последнее время, но почему бы не попробовать с отцом Ениных?

К тому же выглядело это действительно как попытка отблагодарить, и никакого подвоха я не видел.

— Приду, хорошо, — кивнул я.

Катя обрадовалась и удвоенной силой уткнулась в журнал. За три часа мы с ней разобрались со всеми больничными, и я отправился назад в терапию. Нужно было за час закончить все дела, и к восьми вернуться к Марии Михайловне.

— Константин Алексеевич! — поймала меня Ольга Петровна, стоило мне вернуться в отделение. — Пришли анализы вашего пациента, Костылева.

— Спасибо, — кивнул я, забирая результаты.

Так, общий анализ крови. Гемоглобин снижен до девяноста грамм на литр, понижены эритроциты, тромбоциты. Зато повышены лейкоциты. По анализу крови можно заподозрить острый лейкоз…

Острый лейкоз — это опухолевое поражение кроветворной системы. Форма лейкемии, или рака крови.

Странно, что пациент не пожаловался ни на какие характерные симптомы. Слабость, головокружения, ломкость ногтей, выпадение волос, вторичные инфекции на фоне упадка иммунитета. Да что угодно!

Он пожаловался только на давление… По заключению ЭКГ можно судить о наличии лёгкой гипертонической болезни, но это явно не главная патология.

— Завтра же надо сделать пункцию костного мозга, и пригласить гематолога, — распорядился я. — Пусть проконсультирует.

Если подтвердится острый лейкоз — то после ещё нескольких тренировок я смогу вылечить его своим гематологическим аспектом. Прямо сейчас мне не хватит сил на его полное излечение.

Его придётся перевести в онкологическое отделение, и скорее всего, назначат химиотерапию. Или гематолог попытается вылечить своими силами… С этим лекарем я ещё не встречался, так что судить не мог.

Самому пациенту я решил сообщить уже завтра. Расстраивать его на ночь глядя не видел смысла, тем более что ночью всё равно ничего не решить.

Однако события решили повернуться по-другому.

— Доктор! — окликнул меня в коридоре Костылев, снова в своей высокомерной манере. — Мои анализы готовы?

— Завтра с утра будут, — спокойно ответил я. — И я к вам зайду. Пока что идите отдыхайте.

— Странно, — не отставал пациент. — Мне сказали, что анализ крови будет готов уже сегодня. Меня очень волнует уровень гемоглобина.

— А есть какие-то жалобы, о которых вы умолчали? — спросил я.

— Нет, — тут же отрезал пациент. — Хотя знаете… Вот сейчас мне не очень хорошо. Я же вам говорил, ваше лечение будет меня убивать!

Я снова активировал диагностический аспект, пока он возмущался. Лёгкое свечение в сердце и сосудах, как и было. И всё! Нет никаких свечений, которые позволили судить о наличии острого лейкоза.

Диагностический аспект тоже прокачался на новый уровень, после посещения храма. А если учесть, что я и до этого его активно развивал — моя диагностика не может ошибаться.

И я не вижу никаких свечений в костном мозге. Это очень странно.

Это новая форма острого лейкоза? Без поражения костного мозга? Если так, то непонятно как вообще она работает. При стандартном остром лейкозе нормальное кроветворение в костном мозге вытесняется мало дифференцированными клетками-предшественниками лейкоцитов, с их последующим накоплением в периферической крови. Из-за этого в крови и наблюдается лейкоцитоз, а также находят бластные клетки, которые в норме созревают до нормальных лейкоцитов.

А как может быть острый лейкоз без поражения костного мозга — непонятно.

— В каком плане нехорошо? — спросил я у Костылева.

— Не могу объяснить, — капризно ответил он. — Просто нехорошо. Я пойду в палату, доктор.

Пока он шёл в сторону палаты, я ещё раз тщательно осмотрел его несколькими аспектами. Нет никаких причин для плохого самочувствия. Кроме странного анализа крови, но сам по себе анализ не вызывает симптомов. Вообще закралась мысль, что это просто перепутали результаты, завтра надо проверить его кровь повторно по цито.

Разобравшись со всем этим, я снова вернулся к Марии Михайловне, и мы занялись планированием видеоконференции.

***

Барон Филимонов снова встречался с Жуковым в том же ресторане. Отдельный ВИП-столик за ширмой должен был обеспечить хотя бы подобие приватности, но слухов он боялся всё так же.

Однако слишком уж соблазнительно звучало предложение Михаила Игнатьевича о вещах Галена. Можно заработать на этом весьма приличную сумму.

— Я не опоздал? — появившись рядом со столиком с опозданием в десять минут, спросил Жуков.

— Опоздал, — поджал губы Филимонов. — Давай быстрее, у меня полно других дел.

Тут Филимонов, разумеется, лукавил. Вечер у него был абсолютно свободен. Супруга снова укатила на какой-то светский приём, а самому Филимонову подобное было глубоко безразлично.

— В общем, я всё продумал, — торопливо заявил Жуков. — Тебе нужно организовать приём в своём доме!

Кажется, он даже в той самой одежде пришёл, что и в предыдущую встречу. Совсем обнищал, видимо.

Так, что он сказал?!

— Какой ещё приём? — недовольно переспросил Филимонов. — И как это вообще тебе поможет? Ты должен понимать, что тебе туда путь заказан!

— В обычном виде да, — загадочно отозвался Жуков. — Поэтому это будет бал-маскарад! Все буду в масках и костюмах, и я спокойно смогу прийти незамеченным.

Бал-маскарад… Жене такое определённо понравится. Она недавно поднимала скандал, мол Сергей совсем о ней не заботится и живут они скучно. А тут поручит ей всю эту организацию, да она на седьмом небе от счастья будет.

Звать Жукова, конечно, совсем не хочется. Но он пообещал, что помочь ему нужно будет всего раз. Организовать этот бал-маскарад, получить водяные часы Галена, и забыть о Жукове навсегда.

— Так, предположим, на бал ты сможешь попасть, — осторожно кивнул Филимонов. — А дальше что?

— А дальше ты позовёшь на бал род Боткиных, обязательно с сыном, — развёл руками Жуков. — И всё чики-пуки!

Сергей Филимонов не выдержал и громко раскатисто рассмеялся.

— Какие ещё чики-пуки? Ты что, в детском саду? — отсмеявшись спросил он. — Семью Боткиных уже очень давно никто не зовёт ни на какие мероприятия. Это жалкий нищий род, который вяло доживает где-то в области города.

— А тебе нужно позвать их на бал-маскарад, — серьёзно ответил Жуков. — Это два условия. Как мне иначе добраться до Константина Боткина, если его не будет на балу?

Филимонову начало казаться, что Жуков вовсе тронулся рассудком. Но это не помешает на нём заработать…

— Если я буду звать на свой бал всякий сброд, то это ни разу ни светское мероприятие получится, — буркнул Филимонов. — С чего ты взял, что они вообще согласятся?

— Ты же сам сказал, что их уже давно не звали на светские мероприятия, — напомнил Жуков. — Так что они будут в восторге, что о них, наконец, вспомнили. Вот мои условия, при которых ты получишь свои часы.

Филимонов тяжело вздохнул. С другой стороны, если это будет бал-маскарад, если все гости будут в масках… Если избежать пристального внимания прессы. То никто и не узнает, что на балу была семья Боткиных. Как и не узнают про Жукова.

Нужно будет тщательно всё подготовить, чтобы это ни в коем случае не отразилось на репутации семьи самого Филимонова.

— Я согласен, — неохотно кивнул он. — Когда планировать бал?

***

Я добрался до кабинета главного врача, где уже ожидала Мария Михайловна.

— Видеоконференция назначена на четверг, — торопливо выпалила она, как только я показался в дверях. — До этого времени нужно чётко определить список участников от нашей клиники, выбрать тему, разослать её всем нашим иностранным участникам, обсудить техническую часть, составить регламент… Голова кругом идёт!

— Глаза боятся, а руки делают, — ответил я. — Давайте сначала разберёмся с техническими моментами. Этот вопрос надо поручить айтишникам.

Это модное современное слово я знал благодаря Клочку. Он объяснял мне, что в современном мире существуют люди, работа которых связана с компьютерами. Сам я как-то не сильно интересовался этими моментами.

— Делегировать, — задумчиво повторила Мария Михайловна. — А это мысль. Уверена, Николай Андреевич так и делал. Тогда сейчас же вызову нашего айтишника.

Она кому-то позвонила, и всего через пять минут в кабинет зашёл высокий и очень худой парень, в очках с толстыми стёклами и в растянутом свитере.

— Матвей, здравствуй, — кивнула ему заместитель главного врача. — Нам нужно организовать телеконференцию в четверг. Сможешь заняться техническими вопросами?

Парень коротко кивнул.

— Вот папка с инструкциями, по ним выполняй всю техническую часть, — добавила Мария Михайловна.

Он снова коротко кивнул, не произнося ни слова.

— Тогда можешь идти, — закончила женщина.

Матвей резво развернулся и покинул кабинет. Его молчание меня удивило, ну должен же был хоть что-то сказать.

— А он всегда такой неразговорчивый? — поинтересовался я у Марии Михайловны.

— А, нет, просто он немой, — невозмутимо ответила она. — У него психогенный мутизм из-за психической травмы. Психиатры помочь не смогли.

Интересный момент. Психиатрический аспект у меня тоже есть. И есть шанс, что я мог бы помочь этому Матвею.

После прокачки аспектов на более высокие уровни надо обязательно разобраться с этой проблемой. Не удивлюсь, если парень в принципе пошёл в айтишники только из-за своего мутизма. Надо ему помочь.

Мы занялись подготовкой остальных составляющих конференции, и провозились с этим дело до десяти вечера.

Визиты к главному врачу и соседке придётся отложить на завтра, сегодня во всей клинике уже отбой. Думаю, даже Клочок в моей сумке уже вовсю спит, утомлённый событиями сегодняшнего дня.

Так как время было уже позднее, я проводил Марию Михайловну до дома, и только потом отправился к себе.

Утром в клинике первым делом распорядился насчёт повторных анализов Костылева. Затем направился в ординаторскую.

— Доброе утро, Михаил Анатольевич, — поздоровался я с наставником. — Когда лучше читать лекцию?

Вчера перед сном я успел набросать себе примерный план. Всё-таки рассказать коллегам про лекарскую магию было необходимо.

— А вот сейчас все соберутся, и проведём лекцию, — отозвался Зубов. — Только не растягивайте, работы у всех хватает.

Это точно, список дел уже с трудом помещает в себя все пункты.

В ординаторской появился Никита, который выглядел сегодня довольно необычно. Все предыдущие дни нашего знакомства он постоянно бегал в джинсах и футболке, поверх которых был натянут халат. Сейчас же на нём была белая рубашка и брюки, а волосы причёсаны с особой тщательностью.

— Птенец мой оперившийся, что с тобой? — Зубов тоже сразу же заметил эти изменения.

— Ничего, — покраснев, ответил Никита. — Просто решил сегодня надеть костюм. Это же не запрещено.

Это на него не похоже, раньше на подобный вопрос Никита бы непременно отшутился. А сейчас краснеет, смущается… Что-то тут явно не так.

— Беспокоишь ты меня, птенец, — покачал головой наставник.

В ординаторскую зашёл вечно недовольный Шуклин, и допрос Никиты временно прекратился. Последней вбежала Лена.

— Так, ну десять секунд опоздания опозданием считать не буду, — добродушно заявил Зубов. — Утро доброе, птенцы. Сегодня решено начать день с лекции, которую прочитает вам ваш коллега, Боткин Константин.

Шуклин расплылся в улыбке и поспешил усесться на диван. Лекция его вряд ли обрадовала, скорее он собирался использовать её как дополнительное время для сна.

— Шуклин, даже не думайте, — Зубов тоже заметил эту улыбку. — После лекции проверю, внимательно ли вы слушали. И если нет — удвою количество оставшихся дежурств!

Улыбка тут же пропала, и Павел угрюмо кивнул.

Я дождался, пока все рассядутся по местам, и вышел на центр ординаторской.

— Всем доброе утро, — начал я. — Сегодня я хочу рассказать вам о…

— Да вы совсем ненормальный! — прервал меня ворвавшийся в ординаторскую Костылев. — Я буду жаловаться! Да вас вообще уволить за такое надо!

Глава 6

Вот так прочитал лекцию! Даже названия произнести не успел.

— Что случилось? — спокойно спросил я у Костылева. — За что вы собрались меня увольнять?

У пациента таких полномочий не было в любом случае.

— Да потому что вы садист! — он был просто в бешенстве. Но за этим бешенством я легко разглядел обычный страх. — Вы мне собрались кость иглой тыкать! Да себе эту пункцию сделайте!

Так, стало понятно, что такая реакция у Костылева из-за назначенной мною стернальной пункции. Это была обязательная диагностическая манипуляция, чтобы подтвердить острый лейкоз, и определить его разновидность.

— Так, прежде всего, пациентам нельзя заходить в ординаторскую, — пришёл в себя Зубов.

Каждый раз он повторяет это правило, и каждый раз пациентам всё равно на это его высказывание. Вот и Костылев даже ухом не повёл.

— Разберитесь с вашим ненормальным врачом, — заявил он. — Или я жалобу напишу в министерство здравоохранения. Да что там, напишу самому императору! О том, что в вашей клинике пытают людей!

Вот это он разошёлся, конечно. Стернальная пункция — не самая приятная процедура, но всё-таки не пытка. Она выполняется под местной анестезией. Сначала пациенту проводится разрез кожи, а затем вводят иглу для извлечения образца костного мозга. Процедура длится всего несколько минут.

— Так, отправляйтесь назад в палату, я подойду к вам вместе с заведующим отделением, — строго ответил я.

Не хватало ещё, чтобы он тут собственные условия всем диктовал.

— Только пока не разберётесь — я ни на какие анализы не пойду! — решил поставить точку совершенно ненужной фразой пациент, и наконец, покинул ординаторскую.

— Теперь рассказывайте, — обратился ко мне Зубов.

Я коротко объяснил ситуацию, про очень плохой анализ крови при отсутствии жалоб. Наставник выслушал меня очень внимательно, задумчиво кивая.

— Вы всё сделали правильно, — заключил он. — Ошибка лаборатории, конечно, может быть, но такого раньше не случалось. Всё-таки у нас установлено самое лучшее оборудование. Если только человеческий фактор… Но тоже вряд ли, такого ни разу не было.

— Я выдал направления на повторный общий анализ крови, — ответил я. — По цито взяли с утра.

Как раз в этот момент в ординаторскую заглянула Ольга Петровна и передала мне нужный анализ. Я сразу же принялся его изучать. Показатели стали ещё хуже по сравнению со вчерашним днём.

Очень странно, такая быстрая отрицательная динамика… Совершенно не похоже на стандартную клиническую картину.

— Вот, повторный анализ, — продемонстрировал я результат Зубову. — Как видите, без стернальной пункции не обойтись.

— Вы уверены, что пациент не предъявляет никаких жалоб? — нахмурившись, уточнил Зубов. — Судя по его крови, у него их должно быть довольно много.

— Вчера вечером сказал, что неважно себя чувствует, но никаких подробностей не сказал, — ответил я. — Я тщательно осмотрел его диагностическим аспектом, но не нашёл даже малейшего подозрительного свечения.

А если точнее, я осмотрел его несколькими аспектами магии. И ни один аспект не стал мне сигнализировать о каких-то нарушениях.

— А с чем он в принципе лёг в нашу клинику? — спросил Никита.

— С давлением, — ответил я. — Поликлиника направила. Я и начал обследование, ориентируясь на этот факт. ЭКГ, УЗИ сердца, сердечные маркеры…

— И всё в норме? — спросил Зубов.

— Ну, небольшие отклонения есть, всё-таки артериальная гипертензия присутствует, — ответил я. — Но ничего критичного я не нашёл.

Да, на ЭКГ признаки гипертрофии левого желудочка, на УЗИ сердца небольшое уменьшение фракции выброса. Совсем незначительные изменения. Тем более, что давление повышается не особо сильно, и я уже подобрал комбинацию препаратов, которая должна с этим разобраться.

— Тогда это странно, — покачал головой наставник. — Тем более нужна стернальная пункция. А уже после этого гематолога вызывать.

Гематологическим аспектом я Костылева тоже осматривал. И тоже ничего. Он прямо-таки медицинская загадка!

— Так, тогда после лекции вместе отправимся к этому пациенту, и я лично объясню ему необходимость обследования, — решил Зубов. — А то жаловаться он тут собрался, тоже мне.

— Хорошо, — кивнул я. — Итак, тема моей лекции — история и суть лекарской магии.

Шуклин сразу скривился так, будто его утки за пациентами отправили убирать.

— Что можно интересного узнать про лекарскую магию, — буркнул он. — Ну есть она и есть. Всё равно в основном препаратами всех лечим. Даже узкие специалисты, ну вкачивают магию, а всё равно препараты назначают.

— В этом и суть моей лекции, — спокойно ответил я. — Итак, лекарская магия существует уже очень долго. Никто не может точно сказать, когда она появилась. Но две тысячи лет назад древнеримский врач Гален решил систематизировать знания о ней.

Лена перехватила мой взгляд и улыбнулась. Я понял её мысли. Когда мы ходили с ней в музей, она рассказывала практически то же самое. Про Галена и Гиппократа. Помнится, я спросил, чьей стороны придерживается она, и она с уверенностью ответила, что Галена.

Если я буду снова переворачивать мир медицины, возрождая лечение именно магией, то такие союзники мне очень нужны.

— Гален считается основателем лекарской магии, он классифицировал основные аспекты, понял суть магического центра у лекарей, продумал ритуал получения новых аспектов и способы усиливать имеющиеся, — продолжил я.

Хотя аспекты я открыл далеко не все. Тот же иммунологический аспект я открыть не мог, так как самого понятия иммунитета не существовало. Несколько других аспектов я также не открывал, это сделали лекари уже после меня.

— Других известным лекарем был Гиппократ, который считал, что лекарское дело должно развиваться по пути алхимии, — продолжил я. — Лечение с помощью алхимических препаратов. Эти два мнения конкурировали между собой.

— Гиппократ жил раньше Галена, как они могли конкурировать, — удивился Никита, с интересом слушавший лекцию.

Я заметил, что её с интересом слушали все. Даже ворчливый и вечно сонный Шуклин в этот раз не пытался поспать под шумок.

— Конкурировали не сами Гиппократ и Гален, а их пути развития медицины, — спокойно ответил я. — Один видел медицину через магию, другой — через алхимию.

— И видимо победил Гиппократ, раз сейчас вы так активно пользуемся таблетками, — буркнул Шуклин. — Хотя магия интереснее.

Ого, даже Павел решил встать на мою сторону. Тем лучше.

— Нельзя сказать, что победила одна сторона, — ответил я. — Ведь каждый врач решает для себя сам, какой точки зрения ему придерживаться. Просто в современном мире алхимии отдают гораздо больше внимания. И чтобы это исправить, я и подготовил эту тему.

Далее я расписал про преимущества лекарской магии, некоторые секреты её использования, и способы увеличить уровень аспектов. Уложился лекцией в тридцать минут, и при этом не одного заскучавшего слушателя не было.

— То есть, если ходить в храм Великого Ткача и медитировать, то можно увеличить уровень магии? — недоверчиво решил уточнить Зубов. — Сомнительно звучит.

— Так и есть, — заверил я. — Если будет время — попробуйте ради эксперимента проделать это в ближайший свободный день.

Не знаю, попробует ли он на самом деле или нет, но для начала вполне неплохо ввёл всех в курс лекарской магии.

После лекции все разошлись работать, а мы с Зубовым направились к Костылеву.

***

Соколов занял столик в любимой кофейне с видом на дворцовую площадь, заказал себе Лавандовый Раф и круассан с кокосом, и приготовился насладиться этим спокойным утром. Но не успел сделать и глотка, как зазвонил телефон.

Только бы не Ольга Петровна! Но реальность оказалась ещё хуже, звонил нанятый им аристократ. Наверняка хочет потребовать увеличения гонорара, хотя Соколов и так заплатил ему… ну очень много, мягко говоря.

— Алло, это Костылев Савелий Владимирович, — раздался в трубке шёпот нанятого аристократа. — У меня проблемы!

— Что случилось? — вздохнул Соколов.

— У меня собираются какую-то пункцию брать! Мы так с вами не договаривались! Ладно обследования, мне это действительно нужно было пройти из-за моих проблем с давлением. Но тыкать в меня иголками! — Костылев аж закашлялся от возмущения.

Соколов с тоской посмотрел на нетронутый кофе.

— Я не понимаю, в чём суть звонка, — вздохнул он. — Какие ещё тыкания иголками?

— Я вам русским языком объясняю, мне собрались делать пункцию, — ответил он. — А я прочитал в интернете, что это не самая приятная процедура, даже под анестезией! И что мне прикажете делать?

— За деньги, которые я вам заплатил — можете и потерпеть разок, — отрезал Соколов. — Ладно вам, уж не колоноскопию вам делать собрались.

— А что это? — напряжённо уточнил Костылев.

— Лучше вам и не знать, — усмехнулся Соколов. — Скажем так, это ФГДС, но с другой стороны.

На том конце трубки воцарилось молчание, а затем стал слышен какой-то стук в дверь.

— Долго ещё вы там будете сидеть? — раздался чей-то невнятный голос.

— Ещё минутку, — огрызнулся на кого-то Костылев.

— Вы что мне из туалета звоните?! — воскликнул Роман.

— Ну мне же надо было где-то уединиться, — невозмутимо отозвался пациент.

Теперь Соколов с тоской посмотрел на круассан. Кажется, позавтракать сегодня не судьба. Весь аппетит перебил!

— В общем, я вам заплатил, так что разок можете и на пункцию сходить, — решил закончить разговор Соколов. — Пусть убедятся. И всё, мне пора работать.

Не дожидаясь дальнейших возражений, он спешно скинул звонок.

Затем хлебнул успевший остыть Раф, и с отвращением отставил стакан подальше. Позавтракал, блин.

Ладно, зато план идёт полным ходом. Каким бы гением медицины не был Боткин, он в жизни не догадается, что с Костылевым.

***

Вдвоём с наставником мы зашли в палату номер девять. Костылев уже успел натянуть на себя прежний надменный вид, и важно лежал на кровати.

— Доброе утро ещё раз, — обратился к нему Зубов. — Меня зовут Михаил Анатольевич, я заведующий отделением терапии. Ваш лечащий врач, которого вы кстати говоря сами себе выбрали, сделал назначения правильно. Дело в том, что у вас не очень хорошие показатели анализа крови, и подобная диагностическая процедура важна для понимания диагноза.

Я подметил, что Зубов тоже пока что не говорил про возможность острого лейкоза. Хотя судя по анализам там уже не возможность, а точно острый лейкоз.

— Я выбрал этого врача, потому что про него ходят восторженные отзывы, — поджав губы, ответил Костылев.

Тут бы поспорил. Благодаря стараниям Ольги Петровны про меня стали ходить весьма противоречивые отзывы. И хороших, и плохих хватало.

— И вы не прогадали, ведь Боткин — отличный терапевт, — заявил Михаил Анатольевич. — И стернальная пункция — действительно необходимая процедура.

— Я вчера спрашивал про свой анализ, вы сказали, что он ещё не готов, — Костылев переключился на меня. — А сегодня с утра он уже мало того, что готов, так ещё и не очень хороший?

— А что вас удивляет? — приподнял я бровь. — Его подготовили, и он не очень хороший. Всё так и есть.

— Странно всё это, — недовольно ответил Костылев. — И вы уверены, что мне необходима эта… пункция?

— К сожалению да, — ответил Зубов. — У нас отличный специалист, так что он сделает всё безболезненно.

Костылев задумчиво уставился в потолок.

— А колоноскопию вы делать не будете? — вдруг боязливо уточнил он.

Это что ещё за дурацкое предположение! Я бы понял такое опасение, если бы у нас до сих пор работал Болотов. Но просто так с бухты-барахты высказывать такое предположение странно.

— Нет конечно, — заверил его Зубов. — Только пункцию.

— Тогда ладно, — неохотно кивнул Костылев. — Мне тоже нужно, чтобы вы поняли, что со мной.

Слава Великому Ткачу, всё-таки согласился. Этот случай казался мне очень интересным, и хотелось как можно подробнее его изучить.

Костылев отправился на процедуру, а мы с Зубовым вышли в коридор, и он меня тормознул.

— Это очень интересный случай, — торопливо заявил он. — Я тоже проверил пациента диагностическим аспектом. Вы правы — абсолютно ничего. Даже свечения в костном мозге нет. Всё чисто. Как такое возможно?

— Я пока не определил, — честно ответил я. — для этого и нужны дополнительные обследования.

Если бы гематологический аспект был бы у меня развит на несколько уровней сильнее, я бы смог точно разглядеть, где скопления несозревших клеток. Но я пока успел провести всего одну медитацию в храме Великого Ткача. Чувствую, теперь я буду пропадать там каждые выходные.

— Занятно, занятно, — задумчиво покачал головой Зубов. — Я слышал, вы ещё и с организацией телеконференции помогаете Марии Михайловне?

Слухи по клинике быстро расходятся. Хотя в этот раз даже Ольга Петровна изначально в курсе не была.

— Да, помогаю, — кивнул я. — Кажется, она пройдёт в четверг.

— Я всегда традиционно выступаю одним из спикеров от нашей клинике, — заявил Михаил Анатольевич. — Мы обсуждаем необычные случаи. Если подготовите все материалы и обследования — то я обсужу этот случай с иностранными коллегами. Вас позвать, к сожалению, не могу, вы ещё интерн.

Да, в этот раз я на это и не рассчитывал. Но в будущем хотелось бы и на конференцию такого уровня попасть.

— Если обследования успеют подготовиться, я подготовлю для вас доклад по этой теме, — кивнул я.

Михаил Анатольевич уже собрался было уходить, но остановился.

— Ещё один вопрос, — как-то смущённо произнёс он. — А вот эти медитации в храме… Правда повышают уровень аспектов?

Клочок нашёл мне эту информацию в свободном доступе в интернете. Даже странно, что про это никто не знает, и все так удивляются этому факту.

— Правда повышают, — кивнул я. — Храм Великого Ткача находится недалеко от клиники, так что…

— Я знаю, — торопливо кивнул Зубов. — Спасибо большое. И лекция была очень познавательна. Он ещё пару раз кивнул и поспешно ушёл в ординаторскую.

Что ж, а мне пора заняться другими пациентами. Работы всё больше, времени в сутках для всех дел всё меньше.

Я направился к Фетисовой. Вообще ВИП-палата у неё изначально была проплачена на неделю, и я планировал успеть сделать все обследования за это время. Однако Маргарита Александровна проплатила ещё на неделю вперёд. По её словам, чтобы точно обследовать весь организм.

Далее она будет проходить курсы антиретровирусной терапии, вполне вероятно, что всё также в отделении терапии. Деньги в этом мире решают многое.

Так что я всё ещё оставался её лечащим врачом.

Постучавшись, я зашёл в палату, и с удивлением увидел здесь Никиту. Он с важным видом и блокнотом в руках сидел возле Фетисовой.

— Что здесь происходит? — с удивлением спросил я.

Никита резко перевёл взгляд на меня и густо покраснел.

— Константин? — не менее удивлённой выглядела и Фетисова. — А Никита Яковлевич мне сказал, что вас сегодня отправили на другое отделение. И что сегодня он будет моим врачом.

Вот это новости, а меня он предупредить об этом не захотел?

— Я, наверное, что-то перепутал, — торопливо заявил Никита. — Прости, Константин. Я тогда пойду. Извините.

Он чуть ли бегом покинул палату, чуть блокнот свой по пути не уронил.

— Ничего себе, — протянула Фетисова. — Я и подумать не могла, что молодой человек решит меня обмануть. Такой милый и обходительный, всё уточнял про моё самочувствие.

— Он не обманывал, а перепутал, — я решил выгородить Никиту, а потом разобраться уже с ним лично. — Я обычно ухожу после обеда на другое отделение, а он решил, что сегодня уйду с утра.

— Понятно, — пожала плечами Маргарита Александровна.

Она тут же потеряла интерес к этой теме.

— Ваш Жирков Дмитрий Степанович приходил ко мне, — заявила женщина. — Поставил на учёт. Десять раз заверил, что всё это строго конфиденциально. Это так?

–Конечно, — кивнул я. — За разглашение такой информации вы даже засудить можете.

— Надеюсь, не пригодится, — усмехнулась Фетисова.

Я задал несколько стандартных вопросов про самочувствие, осмотрел женщину и на этом закончил с ней на сегодня.

Потом сделал все дела в другой палате и вернулся в ординаторскую. Никита нашёлся там. Очень хорошо, как раз надо с ним поговорить.

— Что это было? — спросил я у коллеги.

Уж очень странным было его поведение.

— О чём ты? — нервно ответил он, торопливо, большими глотками, пытаясь осушить кружку кофе.

— Зачем ты наврал моей пациентке, что я ушёл в другое отделение? — вздохнул я. — Никита, не валяй дурака, отвечай.

Не было времени ещё и его отпирания выслушивать.

— Ну… — он тяжело вздохнул. — Хотел побыть побольше с Маргаритой побыть… Понравилась она мне, понятно?! Даже не так. Влюбился я! Не могу ничего с собой сделать! Постоянно думаю о ней!

Под конец своего монолога Никита прямо распалился, и слова в конце практически выкрикнул.

— Понятно, не кричи так, — вздохнул я.

Я и так об этом догадывался, но теперь всё точно встало на свои места. Постоянные попытки Никиты оказаться рядом с палатой. Его изменения имиджа. Да и сегодняшняя выходка.

На самом деле мне это даже наруку.

— Никогда не встречал такой роскошной женщины, — уже тише добавил коллега. — Но она на меня вообще внимания не обращает. Зато на тебя смотрит влюблёнными глазами, везучий ты.

Ага, вот только меня как женщина она совсем не интересует. Ох уж эти любовные треугольники!

Фетисова почему-то уверена, что я — любовь всей её жизни. Если бы не эта её уверенность, может и обратила бы внимание на Никиту, который и по возрасту ей ближе, и взаимностью готов ответить.

Правда, дополнительные сложности вносит наличие у Маргариты Александровны диагноза… Говорить о нём Никите я не могу.

— Думаю, у тебя получится завладеть её вниманием, — улыбнулся я. — А я в этом помогу.

И Никите помогу, и от излишнего внимания своей несостоявшейся невесты избавлюсь. Только перед этим излечу Фетисову от ВИЧ-инфекции.

— Правда поможешь? — с надеждой переспросил Никита.

— Правда, — кивнул я. — Только глупостей таких больше не делай.

— Обещаю, — серьёзно ответил он. — Больше не буду.

Он допил кофе и ушёл из ординаторской.

— Хозяин теперь задумал побыть в роли свахи? — ехидно прошептал Клочок.

— Хозяин задумал решить таким образом сразу несколько своих проблем, — ответил я. — А ты чего это в сумке хвост пролёживаешь?

— Так ты же мне никакого задания не дал! — возмущённо пискнул крыс.

— Ну и что, шпионаж и наблюдение ещё никто не отменял, — отозвался я. — Так что давай, ползи на разведку.

Клочок тяжело вздохнул, но я знал, на самом деле его очень порадовало новое распоряжение. Он обожал играть в ниндзя-крыса. Так что розовый хвост очень быстро исчез в вентиляции.

Поработать с документацией мне снова не дала появившаяся Ирина.

— Добрый день, — как ни в чём не бывало кивнула она. — Мне надо вымыть здесь полы.

Второй день подряд это уже казалось подозрительным. Ладно, вчера она только заступила на работу, и ей ещё не дали график уборки помещений. Но сегодня этот момент уже должны были уточнить.

Мыть полы в ординаторской санитарки должны были утром, с семи до восьми утра, и вечером, с восьми до девяти вечера. И график свой они составляли, опираясь на эти рамки.

Чаще всего делились на утреннюю и вечернюю смену. Утренняя приходила к шести утра и уходила в три часа дня, а вечерняя с двенадцати и до девяти вечера.

Но Ирина уже второй день подряд настойчиво пытается помыть полы в ординаторской в разгар рабочего дня, когда я пытаюсь успеть решить рабочие вопросы.

— Ты мне не будешь мешать, можешь остаться, — торопливо добавила она. — Как у тебя дела?

— Всё отлично, — разговаривать с ней не было желания. — Я лучше пойду, пока что другие дела сделаю.

Как раз решил использовать это время, чтобы навестить Марию Семёновну и Николая Андреевича. Уже давно собирался это сделать.

— Может, останешься? — настойчиво переспросила Ирина. — Ты, правда, мне мешать не будешь. Поболтаем.

Прямо упорно добивается, чтобы я никуда не уходил. И какое может быть «поболтаем» после всего случившегося?

— В другой раз, — отрезал я.

Не дожидаясь дальнейших споров, вышел из ординаторской и направился в отделение травматологии.

Мария Семёновна моему приходу очень обрадовалась.

— Совсем забыли меня, не навещаете старушку, — с деланной строгостью заявила она. Но затем не сдержала улыбки.

— Работы много, — тоже улыбаясь, ответил я. — Но сейчас нашёл минутку. Как вы?

— Да я-то хорошо, — соседка вмиг посерьёзнела. — Это хорошо, что вы пришли. Мне надо кое-что рассказать. Это связано с моей бывшей работой на секретной службе у императора.

Глава 7

Вот это было уже интересно. Про службу Марии Семёновны я вообще узнал случайно, из речи её ухажёра, Григория Николаевича, который однажды караулил её под дверью.

— Почему вы решили со мной этим поделиться? — полюбопытствовал я.

Само понятие «секретная служба» подразумевало, что сведения, полученные на ней, огласке не подлежат. И Марии Семёновне хорошо удавалось справиться с этим делом, раз я даже не заподозрил, что соседка не так проста, как кажется.

До момента с азбукой Морзе.

— Потому что вы меня спасли, — пожала плечами соседка. — Если бы не вы, так бы и лежала в своей квартире. Это первая причина. Вторая — мне всё ещё стыдно за тот случай с пожаром.

Помню этот момент. Соколов подговорил мою соседку позвонить мне, и сказать что якобы у меня дома пожар. Чтобы я самовольно отлучился с дежурства.

Только вот его план не прошёл, потому как я официально отпросился у Зубова по телефону.

— Тот случай мы уже разобрали, — ответил я. — Вы же не хотели ничего плохого, вас обманули, что для меня готовится сюрприз.

— С моим опытом работы я могла бы почувствовать неладное, — возразила женщина. — Так что это вторая причина, почему я хочу кое-что рассказать. И есть ещё третья причина. София.

Третья причина звучит самой интригующей.

— София? — заинтересовался я.

— В общем, — Мария Семёновна глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. — Это моя внучка.

Вот это поворот! До этого соседка утверждала, что семьи у неё нет. И это походило на правду и с учётом новых вскрывшихся подробностей о её жизни. На службе у Императора не до семьи.

А теперь выясняется, что есть внучка.

— Можно поподробнее? — приподнял я бровь.

— Да, — соседка снова вздохнула. — О том, что я простолюдинка, я не лгала. Но родители мои смогли устроить меня в императорский корпус, и я попала на службу. Большая честь, на самом деле. Только избранные простолюдины могут оказаться в таком месте. Разумеется, служба была смыслом жизни, и не было времени ни на семью, ни на личную жизнь.

Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание. Я решил не перебивать, молча ждал продолжение рассказа.

— Ну в общем я влюбилась в одного офицера… И забеременела, — наконец, продолжила Мария Семёновна. — Удалось скрывать это до шестого месяца. Но потом начальство узнало. Офицера перевели в другой город, а мне дали выбор. Или продолжать службу, или уходить, и заниматься ребёнком. Но куда бы я пошла? Родителей не стало, дома своего не было. На работу бы с маленьким ребёнком не взяли. Так что я выбрала службу.

— А что с ребёнком? — осторожно спросил я.

— Родила, и отдала на воспитание своей тёте, — ответила соседка. — Так и безопаснее было, и всё-таки у родного человека. У тёти своих детей не было, поэтому мою дочку она воспитала как родную. Я же прослужила всю жизнь, а когда выходила на пенсию — мне дали квартиру, в благодарность за службу.

Занятная история. У моей соседки оказалось очень много тайн. Не зря я тогда подумал, что она не так проста, как кажется.

— И ухажёр появился, Григорий Николаевич, — усмехнувшись, добавила женщина. — Я ему ещё на службе понравилось, но не решался правила нарушать. А вот на пенсии решился, мол тридцать лет меня любил и ждал. А я, разумеется, как на пенсию вышла поехала к своей тётке. Только её уже тоже не стало, а дочка моя её матерью считала. И не стала я её переубеждать. Она сказала, что тётя обо мне рассказывала, и что она рада со мной познакомиться. Сама она была уже замужем, и я с ней стала общаться.

— Но так и не признались? — уточнил я.

— Нет. Она меня до сих пор считает двоюродной сестрой, — покачала головой Мария Семёновна. — Зачем? Она всю жизнь считала мамой мою тётю, и портить ей жизнь не хочется. Затем у Насти, так зовут дочку, у самой родилась дочка, София. Она родилась очень болезненной девочкой, и часто мучилась простудами. А потом сильно переболела, с каким-то осложнением на уши. И теперь практически не слышит.

Причиной приобретённой тугоухости у ребёнка действительно могла стать перенесённая вирусная инфекция. Важным моментом при таком осложнении являлось то, научился или нет ребёнок говорить к этому времени.

— Сколько лет Софии? — спросил я.

— Пять лет, — ответила соседка. — Ей поставили тугоухость третьей степени.

Это значит, что разговорную речь она слышит с расстояния один-два метра, а шёпот не слышит совсем. Достаточно тяжёлая степень, хуже могло бы быть только если бы не слышала и разговорную речь совсем.

— И что говорят врачи? — спросил я.

— Предлагают ставить слуховые аппараты, — вздохнула Мария Семёновна. — Оформлять группу инвалидности. И Настя уже почти согласна на это… Но ведь группа инвалидности — это на всю жизнь, а эти слуховые аппараты всё равно не станут достойной заменой слуха. Поэтому мне нужна ваша помощь.

— Какого рода? — уточнил я.

Соседка меня почти запутала. Ловко вывернула она с того, что хочет что-то мне рассказать, к своей внучке и её проблемам со слухом.

Нет, проблема действительно серьёзная. И если я прокачаю нужные аспекты — вполне могу попробовать её решить. Две тысячи лет назад никаких слуховых аппаратов, разумеется, не существовало. И я решал подобные проблемы лекарской магией. Значит и сейчас смогу, тем более что девочку действительно жаль.

— Я хочу сказать Насте, что вы — редкий и известный специалист, и решите проблему Софии, — озвучила мои мысли Мария Семёновна. — Она поверит, потому как до конца тоже всё ещё не готова смириться со слуховым аппаратом и группой инвалидности.

— Вы же понимаете, что я — всего лишь интерн? — уточнил я. — И у меня нет нужных аспектов, я не отоларинголог. И с детьми я никогда не работал. И всё равно хотите попросить об этом именно меня?

— Да, — спокойно кивнула она. — Я хочу попросить именно вас. Это третья причина, чтобы рассказать вам то, что я хочу.

— Так и что же вы хотите рассказать? — уточнил я, хотелось уже перейти к самой сути.

— Отдавая мою дочь на воспитание тёте, я отдала также лекарский амулет. Этот амулет мне подарил тот самый офицер, а уж откуда он его взял — я не знаю.

Лекарский амулет… Это мощный артефакт, который позволит разом поднять один аспект на выбор до максимального уровня. Очень редкий и дорогой артефакт. Представить сложно, откуда он взялся у офицера. Скорее всего, он его где-то своровал. Или же получил в награду.

— И этот артефакт у вашей дочери? — спросил я.

— На хранении, — кивнула Мария Семёновна. — Я предупреждала, что рано или поздно его заберу. И она на него не претендует. Она вообще не знает, что это такое. Зато вы знаете. И если вы поможете моей внучке, то артефакт станет вашим.

И я смогу прокачать иммунологический навык и помочь Фетисовой. Для помощи Софии мне понадобится совокупность отоларингологического, сурдологического и неврологического навыков. Но уровень поменьше, чем в случае с Фетисовой. С этим справятся медитации.

Но кое-что я всё равно не понимал.

— Почему всё-таки я? — ещё раз решил спросить. — Я понял, что есть три причины, почему вы решили рассказать про артефакт. И третья причина — ваша больная внучка. Эта причина самая серьёзная, но она не объясняет того, что вы эту миссию решили доверить мне. А не любому другому лекарю, который с артефактом и так смог бы помочь.

— Потому что я верю, что именно вы сможете помочь, — ответила Мария Семёновна. — Я увидела, как вы бросились помогать мне среди ночи. Как чётко и быстро решили проблему. Помогли спустить меня вниз. Навещаете. А ведь я — совершенно чужой вам человек. И я вижу, что у вас доброе сердце. Поэтому и выбрала именно вас.

Приятно было это слышать.

Но всё это не отменяет того факта, что детей я и правда никогда не лечил. Однако случай интересный, и с помощью магии, моих прошлых знаний я могу это сделать. И помочь девочке.

— Я помогу вашей внучке, — решительно сказал я. — Где они живут?

— В Выборге, — призналась соседка. — Это недалеко от Санкт-Петербурга. Можно доехать на электричке, это займёт примерно два часа.

Тогда поездку надо планировать на единственный выходной — воскресенье. А до этого желательно сходить на одну-две медитации в храм Великого Ткача.

— Значит, поеду в воскресенье, — решил я. — Скажите мне точный адрес и предупредите их.

— Они уже предупреждены, — улыбнулась соседка. — Я всё-таки работала на секретной службе, и кое-что ещё умею.

Знала, что я соглашусь, и оповестила их заранее. Хитрый и рискованный ход говорить мне об этом. Но так соседка решила показать своё доверие.

Кому-то другому я бы подобное с рук не спустил, но пожилой соседке я лишь улыбнулся в ответ.

— Меня выписывают в субботу, — добавила Мария Семёновна. — Но вы не волнуйтесь, Гриша поможет мне добраться до квартиры. Буду ждать от вас хороших новостей.

Я кивнул и покинул палату. Вот так сходил навестить, называется.

Надеюсь, хотя бы посещение главного врача обойдётся без подобных новостей.

***

Клочок не знал, за кем ему следить сегодня. Хозяин выдал слишком расплывчатое распоряжение, быть ниндзя-крысом. Хоть бы конкретное имя сказал! Но ничего, Клочок любит решать загадки!

Он задумчиво бегал по отделению, как вдруг заметил, что новая санитарка Ирина стремительно заходит в лифт. Без своей тележки с прибамбасами!

Хозяин упоминал, что её появление здесь крайне странно. И верно, котёнка своего сначала пыталась подкинуть, а теперь вдруг санитаркой устроилась. И куда это она вообще идёт, должна же была полы в ординаторской мыть.

В общем, цель была выбрана, и крыс торопливо шмыгнул вслед за Ириной в лифт. И приехали они снова на первый этаж, в приёмное отделение.

Да почему же все дороги ведут сюда?! Так может, ещё и в кабинет того самого врача приёмного отделения снова? Разумеется, в него шагает.

В этот раз Клочок успел заметить табличку с именем, чтобы доложить хозяину. Антон Кириллович некий. Так и запишем.

— Братец, у меня ничего не выходит! — истерично воскликнула Ирина, заходя в кабинет. Чуть Клочка дверью не пришибла в процессе!

— Успокойся, — шикнул на ней Антон. — Я просил тебя, не ходить лишний раз ко мне. Чем меньше людей знают, что мы знакомы, тем лучше.

— Да мне плевать! — воскликнула девушка. — Сколько я ещё должна это терпеть? У меня маникюр весь от перчаток портится. Я тебе сразу сказала, Боткин не станет со мной даже разговаривать. И так и происходит, ему плевать на меня.

Она устало приземлилась на стул и сердито выдохнула. А Клочок затаил дыхание. Кажется, он не прогадал с местом, где надо подслушивать. Опять затевается что-то против хозяина! Не зря эта Ирина ему не нравилась.

Судя по всему, они с этим врачом из приёмного отделения брат и сестра.

— Сестрёнка, ну неужели ты не можешь включить обаяние? — спросил Антон. — Два раза же получалось. Покрути хвостом, ты же у меня очаровашка. Пусть заинтересуется тобой снова, а мы продолжим наш план.

— Кого я могу очаровать, когда я в форме санитарки? — возмутилась та. — И с ведром для мытья полов в руках! Ты соображаешь, что говоришь?

— Прояви смекалку, — отмахнулся тот. — Главное — снова с ним сблизься. Достаточно сильно. А в благодарность моя сестрёнка получит… новый телефон, например?

— И сапоги, — капризно добавила Ирина.

— И сапоги, — с облегчением кивнул Антон. — Договорились.

Никак эта кошка драная не отстанет от хозяина! Надо ему обязательно всё рассказать.

И Клочок отправился назад в терапию.

***

Главный врач выглядел уже вполне бодрым. Всё-таки вовремя оказанная помощь и правильно подобранные препараты спасли ему жизнь. Но его всё ещё держали в реанимации, на всякий случай.

Эх, а была бы у меня магия в тот момент, помог бы я гораздо сильнее. Но я всё равно вливал некоторое количество магии, пока навещал соседку. Так же сделаю и с Николаем Андреевичем.

— Добрый день, — кивнул я. — Как вы себя чувствуете?

— Боткин! — обрадовался главный врач. — Благодаря вам — отлично. Ума не приложу, откуда этот тромб вообще взялся.

— Из-за сидячей работы, очевидно, — ответил я. — Но главное, что всё позади.

— Мария Михайловна упоминала, что вы сейчас очень помогаете ей и с работой заместителя по медико-социальной экспертизе, и с работой по организации телеконференции, — заявил Николая Андреевич. — Я очень благодарен вам за это. Как я и упоминал при нашем прервавшемся разговоре в кабинете, я буду активно советовать вашему заведующему, чтобы на место терапевта он взял именно вас.

Думаю Зубов и так придерживается того же мнения. Но спорить с главным врачом снова не стал.

— Спасибо, — снова кивнул я.

— И ещё, — поспешно сказал главный врач. — Хоть повлиять на ваше становление терапевтом я не могу, как не могу и ускорить его, зато я могу улучшить ваше финансовое положение. Распорядился, чтобы вам в этом месяце выписали солидную премию. За спасение начальства и прочие достижения.

А вот это очень хорошие новости. Зарплата интерна была не то чтобы маленькой, но и не большой. А трат было много, особенно за последнее время. Я помогал Ирине с ребенком, а назад денег за это не просил. Да и свидания с Леной были затратными.

Поэтому премия — это хорошая новость. Деньги лишними не будут. Тем более что помогать семье тоже надо. Несмотря на поведение отца, я не отказался от идеи восстановить статус нашего рода.

— Спасибо, — в третий раз кивнул я.

Несколько минут ещё обсудил самочувствие главного врача, попутно вливая в него магию, а затем направился назад в терапию.

И меня тут же перехватила Ольга Петровна, всучив результаты стернальной пункции Костылева. Так, посмотрим…

Содержание бластных клеток не увеличено, мегакариоциты в норме, лимфоциты в норме, красный росток кроветворения в норме. Этого не может быть!

— Это точно анализы Костылева из девятой палаты? — уточнил я у медсестры.

— Точно, — заверила она. — Гематолог лично выполнил процедуру. Просил вызвать его после получения результатов. А что такое?

— Да нет, ничего, — я решил не грузить Ольгу Петровну лишней информацией и отправился искать Зубова.

Результат срочно нужно было обсудить. У Костылева была абсолютно нормальная миелограмма. Даже намёка на острый лейкоз нет! Никакой формы.

Такого просто не может быть, кровь бралась дважды, и судя по ней — всё очень и очень плохо. Такого случая просто ещё не было в медицине, ни две тысячи лет назад, ни в современное время.

Поэтому это нужно было обсудить с наставником.

Зубов нашёлся в ординаторской. Я передал ему результат обследования, и подождал, пока он всё изучит.

— Как такое вообще возможно? — его удивление было не меньше моего. — Это какой-то новый случай в медицине?

— Даже если лечить магией, восстановить все элементы крови, причину мы не знаем, — кивнул я. — И это будет чисто симптоматическое лечение, а не патогенетическое.

То есть если мы не выличим причину, все снова может повториться. А этого допускать никак нельзя.

— Этот случай точно нужно осветить на телеконференции, — заявил наставник. — Давайте я вызову гематолога, и все вместе ещё раз осмотрим пациента!

Он бросился звонить в отделение гематологии, а меня шёпотом стал звать Клочок.

— Хозяин, у меня очень важная информация, — прошептал он, когда я подошёл к сумке.

— Не сейчас, — ответил я. — Есть дела поважнее, надо с пациентом разобраться.

— Но я узнал… — попытался возразить крыс.

— Потом расскажешь, — я закончил разговор, потому как Зубов как раз тоже повесил трубку.

Мы с наставником отправились к палате. Возле неё дождались гематолога, он подошёл минут через пять.

— Попов Денис Анатольевич, врач-гематолог, — коротко представился он мне. — А то мы с вами уже не первый раз пересекаемся, а познакомиться так и не успели.

— Боткин Константин Алексеевич, врач-интерн терапевтического отделения, — кивнул я. — У нас тут очень интересный случай.

— Да, Михаил Анатольевич коротко объяснил по телефону, — кивнул гематолог. — Впервые сталкиваюсь с таким за всю свою практику. Давайте пройдём к пациенту, я задам ему несколько вопросов.

Мы зашли в палату всей процессией, чем несколько напрягли Костылева.

— Вы все ко мне? — настороженно уточнил он.

— Да, консилиум по поводу вашего случая, — кивнул я. — Дело в том, что, как я уже и говорил, у вас не самые хорошие показатели крови. При этом миелограмма, которую мы брали сегодня, в порядке.

— Из-за этого мы собрали консилиум, чтобы обсудить ваш случай, — добавил Михаил Анатольевич. — Вы не волнуйтесь, у нас лучшая клиника в городе, так что мы определим тактику вашего лечения.

— Вы будете лечить меня все вместе? — напрягся пациент.

— В таких случаях всегда собирается консилиум, — ответил ему Попов. — И несколько врачей решают, какую тактику выбрать.

— Для начала мы ещё раз вас осмотрим, — произнёс я.

Следующий час мы тщательно опрашивали и осматривали Костылева. Он заметно нервничал, но странным это не казалось. Всё-таки человеку сказали, что не могут определить его диагноз. Тут любой занервничает.

Я осматривал его всеми аспектами, но патологию или нарушение функции какой-либо из систем организма поймать по-прежнему не мог. Ерунда какая-то!

Судя по лицам Попова и Зубова, у них была такая же проблема.

Костылеву были заданы десятки вопросов, про род его деятельности, про семью, про детские заболевания. Но картину ничего из этого не прояснило.

Спустя час мы, совершенно обессиленные, отправились в ординаторскую, передохнуть и обсудить полученные результаты.

***

Костылев еле дождался, пока вся эта процессия покинет палату, и бросился в туалет. Надо было срочно звонить Роману.

Соколов взял трубку только с третьего раза.

— Слушаю, — недовольно произнёс он.

— Роман, это катастрофа, — торопливо заявил Костылев. — Боткин собрал комиссию врачей из-за моего случая. Они меня сейчас час мучали. И ушли обсуждать мой случай.

— Вот чёрт, — выругался Соколов. — Ваша задача была — запутать одного конкретного человека! Вы зачем это допустили?!

Судя по голосу, он ужасно разозлился. Но и Костылев ему не был мальчиком на побегушках.

— А что я мог сделать? — возмутился он. — Я следовал вашим инструкциям, а Боткин, как хороший врач, решил обсудить это с другими коллегами.

Константин Алексеевич вообще производил на Костылева очень хорошее впечатление. Тем хуже было лгать ему и вести себя, как негодяй. Боткин искренне пытался помочь Костылёву, разобраться в его болезни. Болезни, которой на самом деле не было.

— Кого он позвал к себе на помощь? — проигнорировав слова Костылева, спросил Соколов.

— Заведующего отделением, Зубова Михаила Анатольевича, — ответил он. — И ещё гематолога, я не знаю, как его зовут.

— Хм-м, — раздалось в трубке. — Гематолога конечно зря… Но это необходимая жертва. А так ещё и от Зубова избавимся… Это прекрасно!

Кажется, он разговаривал сейчас сам с собой.

— Что? — переспросил Костылев.

— План остаётся прежним, — отозвался Роман. — Просто потопим не только Боткина, но и Зубова. Скоро отделение терапии претерпит большие изменения!

Он звучал как безумец, и Костылев уже десять раз пожалел, что на это согласился. Но пути назад не было.

— Хорошо, — обречённо ответил он.

***

В ординаторской мы дружно выпили кофе, восстанавливая хотя бы частично лекарскую магию.

— Если предположить, что это редкая аномалия развития организма, при которой кроветворение происходит не в костном мозге? — задумчиво спросил Зубов. — Первый зафиксированный случай…

— Диагностическим аспектом всё равно удалось бы найти, какой орган не выполняет функцию, — ответил я. — А у него лишь лёгкое свечение в сердце, связанное с давлением.

— Кроветворения в сердце быть не может, так что этот вариант отпадает, — согласился гематолог.

Мы снова погрузились в задумчивое молчание. Все идеи тут же натыкались на стену возражений, и никак не удавалось уловить хоть одно стоящее предположение.

— Константин Алексеевич, — в ординаторскую заглянула санитарка нашего отделения. — Можете заглянуть в нашу комнату?

Под комнатой она подразумевала ту подсобку, где санитарки пили чай. Я был там один раз, когда искал Ларису. Которая, кстати, хоть и не уволилась после случая с клептоманией, но перевелась в другое отделение. Именно поэтому взяли Ирину.

— Зачем? — удивился я.

— Меня только передать попросили, я не знаю, — сказав это, санитарка поспешно вышла.

Очень интересно, кому это понадобилось встречаться со мной в комнате санитарок.

— Вы идите, Константин Алексеевич, — произнёс Зубов. — У вас как раз дальше работа по медико-социальной экспертизе начинается. А мы с Поповым ещё подумаем.

— Я тоже буду параллельно думать, — отозвался я. — Если что — звоните.

Всё-таки это был мой пациент, который изначально хотел, чтобы я был его лечащим врачом. И диагноз мне хотелось поставить ему самостоятельно.

Примерно с такими размышлениями я и зашёл в комнату санитарок. И замер на пороге.

— Привет, Костя, — улыбнулась мне Ирина. Которая была абсолютно голой…

Глава 8

Заглянул так заглянул. Поза девушки, как и её выражение лица, были весьма недвусмысленными.

— Тебе не холодно? — усмехнулся я.

Вспомнил почему-то Кудрявцеву. Мою пациентку, которая тоже всеми силами пыталась… обратить внимание на себя так сказать. И однажды она обвинила меня в том, что замёрзла, пока ожидала.

Я сразу догадался, что ожидала она вот в таком же виде.

— Холодно, — кивнула Ирина. — Согреешь меня?

Ситуация абсурдна до невозможности. И вместе с тем забавна. Ну неужели Ирина и вправду думает, что вот это вот сработает, после истории с обманом, с попыткой выдать меня за отца её дочки и со всем прочим?

Вот серьёзно?

— А давай ты лучше оденешься, и точно теплее станет, — предложил я свой вариант. — Ты меня зачем звала?

Она посмотрела на меня взглядом, в котором явно читалось «Ты дурак?»

— Ну… чтобы увидеться, — неуверенно ответила она. — И чтобы провести время вдвоём.

Представляю, насколько же неловко она себя сейчас чувствует. Жалко её? Ни разу, после её поступков.

Да с ней сейчас время проведёшь — а потом она новую дочь на тебя повесить попытается. Нет, нет, и ещё раз нет. Больше это не прокатит.

— Плохая идея, — пожал я плечами. — У меня работы много. Да и в принципе мне это неинтересно.

— Но раньше было интересно, — возразила Ирина. — Что-то изменилось?

Гениальный вопрос!

— Можешь и сама догадаться, — отозвался я. — Если это всё, то я пойду.

Она больше не нашла, что ответить, поэтому я спокойно покинул комнату санитарок.

Не то чтобы я совсем никак не отреагировал на увиденное, не железный ведь. Просто здравый смысл возымел верх. И это хорошо, с Ириной лучше не связываться.

Я направился на десятый этаж, настало время для работы над больничными листами.

— Константин Алексеевич, добрый день, — улыбнулась мне Катя Енина. — Вы не забыли про вечер?

Точно. Она же приглашала меня на ужин, сегодня в девять вечера, к Ениным. Совсем уже голова кругом идёт.

— Не забыл, приду, я ведь обещал, — вслух ответил я. — Адрес только напиши мне.

— Сделаю, — широко улыбнулась она.

После работы с больничными листами я вернулся в отделение. В ординаторской меня уже поджидал Зубов.

— В общем, я всё утвердил, завтра с утра случай с Костылевым буду докладывать на телеконференции, — оповестил меня он. — Я упомяну, что этот случай раскрыл мой интерн, разумеется.

— Доклад уже составили? — спросил я.

— Да, как раз сейчас с Поповым тщательно подготовили все материалы, — кивнул наставник. — Это будет настоящим прорывом в медицине!

Хорошо бы, чтобы стало понятно, как именно этот прорыв лечить. Пока что абсолютно никаких предположений. И это меня совершенно не устраивало.

Зубов вышел, и меня снова начал настойчиво звать Клочок.

— Чего такое? — подошёл я к сумке, где он прятался. — Сейчас вообще не до тебя.

— Хозяин, я хочу сообщить очень важную информацию! — пропищал крыс. — Весь день меня не слушаешь!

— Давай, только быстро, — вздохнул я.

Клочок поведал мне про подслушанный в приёмном отделении разговор.

— Так, значит Ирина — это сестра Антона, врача из приёмного отделения, — подытожил я. — Того самого, который всё пытался завести со мной дружбу, а ещё просил сломать ногу. И он также, скорее всего, является сообщником Шуклина.

— И он упоминал, что ты чем-то насолил ему в академии, — добавил крыс. — Какие-то слухи распустил.

Это, разумеется, не я, а мой предшественник. Но это неважно.

Гораздо страннее, что несмотря на эти происшествия в академии, он вёл себя со мной так, словно не был знаком. То есть познакомился впервые якобы уже в клинике, и начал пытаться завести дружбу.

Или предыдущий Боткин как-то распускал слухи, но не был знаком с Антоном лично? Надо бы уточнить этот вопрос.

— Клочок, мне нужно больше информации, — заявил я. — Что там были за слухи, знакомы ли были предыдущий Боткин с Антоном, что их вообще связывает.

— Следить пока больше не надо? — уточнил крыс.

— Нет, — ответил я. — Ты хоть и не успел меня предупредить, но ещё один план я им обломал.

Я рассказал Клочку про ловушку, устроенную Ириной, и немало его повеселил.

— Вот кошка драная, — фыркнул он. — Подключила тяжёлую артиллерию, как её брат и просил.

— По их плану она должна со мной сблизиться, только вот зачем, — задумчиво протянул я. — Думаю, я сделаю вид, что их план работает. Но не совсем в таком ключе.

— Это как? — не понял крыс.

— Потом объясню, — улыбнулся я. — Сейчас некогда, надо идти помогать Марии Михайловне с окончательной подготовкой к завтрашней конференции, а к девяти вечера меня позвала на ужин Катя Енина.

Дел становится всё больше.

— А меня возьмёшь на ужин? — жалобно протянул Клочок.

— Возьму, куда же я денусь, — усмехнулся я. — А пока займись сбором данных. Придётся с телефона, компьютер я тебе здесь не организую.

— Ничего, крыс привычный, — махнул он лапкой. — Всё сделаю.

Оставив крыса, снова отправился к заместителю главного врача по медико-социальной экспертизе. Она сидела в кабинете главного врача, схватившись за голову. Знакомая картина, не первый раз за эти дни наблюдаю.

— Мне кажется, мы абсолютно не готовы к завтрашней телеконференции, — трагично объявила она.

И это я слышу тоже уже не первый день. Каждый раз успокаиваю Сарыгину, но на следующий день снова выслушиваю её панику.

— Мы полностью готовы, — вздохнул я. — Технические моменты Матвей подготовил. Программа составлена. Выступающие определены. Случай, который будет вынесен на обсуждение от нашей клиники, подготовили я и Зубов.

— Он говорил, — чуть успокаиваясь, кивнула женщина. — Но меня не покидает чувство, будто что-то пойдёт не так. Предчувствие у меня нехорошее.

Странно, но подобное предчувствие было и у меня. Что-то мне не нравилось во всей этой подготовке. Что-то вызывало смутные беспокойства.

Но Марию Михайловну я всё равно планировал успокоить, а не подтверждать лишний раз её страхи.

— Всё будет в порядке, — заявил я. — Давайте лучше провожу вас до дома. Не стоит сегодня засиживаться на работе, завтра важный день.

— И то верно, — вздохнула она. — Вы правы.

Маршрут до её дома стал чем-то привычным, ведь провожал я её все эти дни.

— Не хотите зайти? — спросила вдруг Мария Михайловна возле своего дома. — Чаю вкусного выпить?

Что ж сегодня за день такой, что все пытаются… чаю со мной попить. Впрочем взгляды со стороны Сарыгиной я подмечал уже давно, поэтому её приглашение вовсе не прозвучало неожиданно. И «чай» я бы с удовольствием выпил, но обещал прийти в гости к Ениным. И время уже поджимало.

— В другой раз, — отозвался я. — У меня встреча.

Она кивнула, и скрылась за дверью. А я поспешил к Ениным.

Они проживали в квартире в Петроградском районе Санкт-Петербурга. Дверь мне открыла Катя.

— Проходите, Константин Алексеевич, — широко улыбнулась она. — Мы вас уже ждём.

Она проводила меня в столовую, где был накрыт стол на четверых человек. Андрей Енин уже сидел за столом. Он приветливо помахал мне рукой.

А Катя подвела меня к мужчине, обладающему не только такой же рыжей шевелюрой, но и густой рыжей бородой. Глава семейства.

— Добрый вечер, — низким голосом поздоровался он. — Михаил Евгеньевич Енин, приятно познакомиться со спасителем моих детей.

— Константин Алексеевич Боткин, — кивнул я. — Спаситель — это громко сказано, конечно.

— Дочь предупреждала, что вы ещё и скромный, — улыбнулся Енин Старший. — Прошу к столу.

Пока мы разговаривали помощница по хозяйству уже успела подать на стол закуски. Семья Ениных, хоть и проживала в скромной квартире, всё равно жила лучше, чем род Боткиных. Хотя бы потому что могли позволить себе помощницу по хозяйству.

— Рад, что вы всё-таки смогли к нам добраться, — произнёс Михаил Евгеньевич, когда все уселись за стол. — Катюша рассказывала, что у вас много работы.

— Да, так получается, — кивнул я. — Но отдыхать тоже надо.

— Прекрасно вас понимаю, — согласился мужчина. — Сам работаю поваром, и прекрасно понимаю, как легко с головой нырнуть в работу и забыть про отдых.

Раз он работал поваром, то лекарскую магию Енины должны были унаследовать от матери. Вот только её самой за столом я не вижу. Спрашивать неприлично, но явно что-то приключилось.

— А какая у вас магия, если не секрет? — спросил я у Михаила. — Что помогает в работе поваром?

— Могу управлять вкусом, — ответил он. — На самом деле, ничего интересного. Просто чувствую, где нужно добавить соль, или наоборот, убрать лишнюю. В готовке это помогает.

— Только на работе он так устаёт готовить, что дома всё равно нам помогает помощница, — усмехнувшись, добавил Андрей.

У меня в голове что-то щёлкнуло. Добавить, убрать… Увеличить, уменьшить. Больше и меньше. Какая-то мысль, что-то это всё значит…

Что-то, связанное с Костылевым. А что, если колебания элементов крови достигаются магией? Нужно срочно его увидеть!

— Спасибо большое за ужин, — я торопливо вскочил из-за стола. — Но мне срочно надо на работу.

— В чём дело? — удивились все Енины. — Мы ведь только сели.

— Мы чем-то вас обидели? — взволнованно предположила Катя.

— Вы наоборот мне помогли, — заверил я. — И мне срочно нужно проверить одну теорию. Прошу прощения, что приходится так резко убегать.

Они растерянно переглянулись, но я уже выскочил из квартиры и направился назад в клинику. Надо успеть до отбоя, чтобы поговорить с Костылевым.

Домчался я минут за тридцать, и Костылев ещё не спал. Хоть и был немало удивлён моему позднему появлению.

— Что-то случилось? — устало протянул он.

— Какая у вас магия? — вопросом на вопрос ответил я.

Мы опрашивали Костылева несколько часов, задавали всевозможные вопросы. Но не поинтересовались, какой именно магией он владеет. Это было непринято спрашивать у аристократов. Но тут речь идёт о непонятном случае!

— А какое это имеет значение? — напрягся пациент. — И вообще, я уже спать собирался. Невежливо вот так на меня налетать посреди ночи.

— Это имеет значение для диагноза, — грозно ответил я. — Ваш случай собираются вынести на обсуждение в международной конференции. Вы понимаете, что это значит?

— Как на обсуждение в конференции? — ахнул Костылев.

— Как необычный, и первый в медицине подобный случай, — отозвался я. — Так что спрошу ещё только один раз. И ответ очень важен. Какая. У вас. Магия?

Костылев выглядел очень испуганным. Его пульс подскочил, а дыхание участилось. Он паникует.

— Магия крови, — спрятав глаза, шёпотом признался он.

Вот чёрт! А я ведь чувствовал, что что-то здесь не так. Подозревал, что подобная ситуация просто не имеет логических объяснений. А всё оказалось донельзя банально.

Магия крови — это способность легко управлять своей кровью. Увеличивать или уменьшать форменные элементы, к примеру. Что он и сделал.

— Зачем? — вздохнул я. — Вот просто… зачем?

— Меня попросили, — ответил тот. — Заверили, что никто не пострадает. И что это нужно только для того, чтобы вас наказать… Что вы плохой врач. Мне нужно было играть роль!

Актёр, значит. А теперь самый главный вопрос.

— И кто же вас «попросил»? — я специально выделил голосом это слово, ведь понятно было, что Костылева не просто попросили. А заплатили ему за эту роль, и заплатили наверняка немало.

— Скажу, если позволите мне уйти из клиники прямо сейчас.

Ставит условия. Однако я могу вызвать охрану, позвонить Зубову. Насколько мне известно законы он не нарушал, но клиника вправе выставить ему штраф за обман. И пациент это понимал.

— После того, как оплатите полный счет за лечение. Тогда идите куда хотите, — выставил я встречное условие.

Пациент кивнул. Тяжело выдохнул.

— Я жду, — слегка надавил я.

— Его зовут Соколов Роман, — дрожащим голосом ответил Костылев. — Я не знаю, как он вообще связан с клиникой, но он попросил меня… запутать вас. Чтобы вы не могли поставить мне диагноз.

— Понятно, — вздохнул я. — Что ж, излишне будет говорить, насколько этот поступок — плохая идея. Но хорошо, что хотя бы сейчас вы признались.

И я вышел из палаты. Теперь пусть идет куда хочет.

***

Соколов подцепил в одном из баров симпатичную девушку, и направлялся с ней домой на такси. Чтобы продолжить знакомство.

И тут снова настырные звонки от Костылева. Да сколько же можно, почему же так с выбором-то не угадал? Не смог найти нормального мага крови, пришлось брать то, что было.

— Алло, — изо всех сил скрывая раздражение, взял трубку Роман. — Я тут немного занят. Что-то срочно?

— Боткин всё знает! — выпалил Костылев по телефону. — Только что у меня был!

Твою ж… Так, вдох, выдох.

— Остановите машину! — гаркнул таксисту Соколов. — Сейчас же!

Тот мгновенно повиновался. Уже привык, что с такими клиентами, как Роман, лучше не спорить.

— Тебе пора, — безапелляционно заявил своей спутнице Соколов, выпихивая её из машины.

— В смысле? — удивилась она. — Мы же к тебе ехали, зависнуть.

— Зависни где-то в другом месте, дура, — огрызнулся Роман. — Вышла из машины, сейчас же!

Она сердито открыла дверцу и выскочила на улицу. Наверное думала, что сейчас Соколов передумает. Он вместо этого закрыл за ней дверь и скомандовал таксисту ехать дальше. Сейчас проблемы, совершенно не до этой курицы.

— Обязательно было ему всё выкладывать? — прошипел Соколов в трубку. Костылев всё это время висел на линии.

— Мне не нужны проблемы с клиникой, — начал оправдываться тот. — Всё могла закончиться тем, что больше ни одна частная клиника меня бы лечить не стала. А своим здоровьем я рисковать не намерен.

Боткин далеко не дурак. Но Роман всё равно рассчитывал, что уж до такого хитрого плана тот не догадается.

— Я перезвоню, — коротко произнёс Соколов, и положил трубку.

Что делать, что делать? Сейчас это знает Боткин, и имя Соколова наверняка всплыло. А оставалось подождать совсем чуть-чуть. Завтра та самая конференция, и на ней прекрасно могли опозориться и Зубов, и Боткин.

План просто идеальный, надо же было Костылеву всё испортить. Так, что делать…

Боткин сейчас вряд ли будет звонить Зубову. Уже поздно, не захочет его лишний раз тревожить. Значит, расскажет всё завтра с утра. Надо его отвлечь.

И есть один план, как это сделать…

***

Ольга Петровна пила уже третью кружку чая в сестринской. На редкость скучное дежурство, все дела переделала, а спать вообще не хочется.

Подумывала посмотреть какой-нибудь сериал с телефона, и тут прямо в сестринскую зашёл Роман с букетом цветов в руках.

— Солнышко моё, выходи за меня! — выпалил он. — Кольцо купить не успел, но это всё такие мелочи, правда?

Женщина чуть дар речи от удивления не потеряла.

— Ты серьёзно? — ахнула она.

— Ну конечно, любовь моя, — заверил тот. — Я ведь давно говорил тебе, что хочу завести с тобой семью. И всё откладывал это, всё казалось как-то невовремя. Но сейчас я понял, что хватит тянуть. Пора действовать.

— Я согласна! — воскликнула Ольга Петровна. — Я так давно этого ждала!

Она бросилась обнимать Романа. Наконец-то её мечты становятся реальностью!

— Только нужно кое с чем помочь, — аккуратно отстранившись, добавил Соколов. — Всего одна маленькая просьба и всё. Мы будем вместе навсегда.

Навсегда… Это слово отдалось в голове сладким звуком.

— Какая просьба? — готовая на всё, спросила женщина.

— Введёшь одному пациенту чуть-чуть больше инсулина, чем нужно? — с улыбкой спросил Роман.

***

Зубову я решил рассказать всё уже с утра. Ему можно было звонить в любое время суток, я сам однажды пользовался этим правилом. Но сегодня я даже не дежурю, а от того, что наставник узнает всё прямо сейчас, ничего не изменится. Проблему придётся решать утром.

Плохо, что тема уже заявлена для телеконференции. В последний момент придётся заменить её на что-то другое. А вот доклад на замену я как раз подготовлю сам.

В итоге всё равно пациент мой, и ответственен за всю эту ситуацию я. Хотя догадаться, что пациент намеренно путает врачей с помощью своей магии крови, было практически невозможно.

Я с самого начала подозревал, что что-то здесь не чисто, но разобрался до конца только из-за разговора с Ениными. Вообще на отвлечённую тему, про готовку. Все окончательно встало в голове на свои места.

— Хозяин, я пока ничего не выяснил, — признался дома Клочок. — Столько всего происходило, что мне неудобно было в сумке в интернете сидеть

— Ничего страшного, это сейчас вообще третьестепенная задача, — отмахнулся я. — Надо подготовить другой доклад для Зубова, и идти спать. Завтра важный день.

— Тогда не отвлекаю, — понял крыс.

Я просидел с новым докладом полночи. Хотелось сделать его на интересную тему. В итоге спать удалось пойти только к трём часам ночи.

Утром я встал пораньше, чтобы точно успеть перехватить Зубова. Конференция начиналась в девять утра, а рабочий день с восьми. Но надо было успеть обсудить всю ситуацию.

— Константин Алексеевич! — поймала меня ещё на подходе в ординаторскую Ольга Петровна. — Беда! Не могу Павла Шуклина найти, который дежурит. А там пациенту очень плохо! Соседи по палате говорят, что как будто умер! Помогите, умоляю!

Донельзя знакомая ситуация. Шуклин снова куда-то свинтил прямо с дежурства, а мне разбираться с его делами. Я спешил в ординаторскую, но проигнорировать пациента просто не мог.

— В какой палате? — забросив куртку и сумку в ординаторскую, которая действительно оказалась пустая, спросил я.

— В четырнадцатой, на этаже простолюдинов, — быстро ответила медсестра. — Я вас провожу!

Она провела меня на другой этаж, в нужную палату. Пациента, которому требовалась помощь, я увидел сразу.

На одной из коек лежал бледный мужчина, покрытый потом. Я сразу же активировал диагностический аспект и увидел свечения чуть ли не во всём организме.

И преимущественно — в головном мозге. Он в коме. Так, кардиологический аспект… Пониженное давление, низкий пульс. Низкая частота дыхательных движений, если пульмонологическим аспектом проверить. Низкая сатурация.

Всё очень плохо, это последняя стадия комы.

— С чем он лежит? — быстро спросил я у Ольги Петровны.

— Сахарный диабет второго типа, — отозвалась она. — Осложнений нет, поэтому эндокринологи оставили его у нас.

Так, сахарный диабет. Значит, всего два варианта комы, гипергликемическая и гипогликемическая. Запаха ацетона у пациента изо рта нет, сухости кожи нет, мускулатура напряжена. По всему в данном случае я имею дело с гипогликемической.

Откуда она взялась — непонятно. Но это буду определять уже после.

— Несите глюкозу для внутривенного инфузионного введения, быстро, — распорядился я.

Ольга Петровна кивнула и скрылась за дверью. Я же прошёл к укладке препаратов, которые были в каждой палате, и достал ампулу сорокапроцентной глюкозы, чтобы ввести внутривенно струйно.

Схема отточена, и поможет привести пациента в сознание. Я ввёл ему глюкозу, а затем стал воздействовать эндокринологическим аспектом, чтобы также вывести из комы и избежать осложнений. Заодно и неврологическим аспектом вкачал магии.

Закончив все манипуляции, с удивлением отметил, что медсестра до сих пор не явилась. Это что за ерунда-то?

Пациенту явно стало лучше, тон кожи начал нормализоваться, а давление и пульс повышаться. Поэтому за другим препаратом я решил сходить сам.

В принципе, магии я вкачал достаточно много, пациент и так будет в порядке. Но лучше перестраховаться.

Дверь в палату была закрыта. Ольга Петровна меня здесь заперла?

И телефон я оставил в ординаторской, в сумке. А мне ведь надо предупредить Зубова до начала конференции! А иначе позора не избежать.

Глава 9

Ситуация сложная. Самое главное, сделано всё это точно не случайно. Ольга Петровна влюблена в Соколова, и хотя уже каждому ежу понятно, что он её использует — она всё равно верно исполняет все его приказы.

Костылев, хоть и был напуган штрафными санкциями от клиники, наверняка сообщил Соколову, что их план раскрылся. И Роман понял, что я передам это Зубову.

А по его плану мы с наставником должны были опозориться на конференции. И он продумал новый план.

Подговорил Ольгу Петровну закрыть меня в палате, чтобы я не успел ничего сообщить Михаилу Анатольевичу. Хитро. И даже не подумал о том, что рискует в таком случае жизнью пациента…

Стоп. А ведь гипогликемическую кому в условиях стационара и тщательном контроле за пациентами получить не так-то просто. А это означает, что она, скорее всего, вызвана искусственно. Тоже действиями главной медсестры. Пациенту ввели инсулин, причём в довольно большом количестве. А это уже уголовное преступление, умышленное причинение вреда!

Жесть… Ради устранения меня они были готовы пожертвовать другим человеком! Идиоты!

Но с ними я потом разберусь. Для начала надо выбраться из палаты.

Есть несколько вариантов. Взять телефон у самого пациента, или у его соседей. Палата на четырёх человек, заняты три койки. Но есть одно но. Это простолюдины. Вспоминая Николая, телефонов у них, скорее всего, нет. К тому же они спят. Будить их ради вопроса: «есть ли телефон?» не хочется.

Второе решение. Дождаться, пока в палату не придёт санитарка. Тоже не вариант, Ольга Петровна могла предупредить, чтобы здесь сегодня пол не мыли. А если сегодня смена Ирины с утра, то и предупреждать не надо. И так не помоет.

Я решил выйти из ситуации менее изящно. Вскрою дверь, потом починю. Это удалось сделать быстро, и практически бесшумно.

После чего я разыскал Свету, велел поставить пациенту капельницу с глюкозой, а сам направился в ординаторскую. Пациента направлю в реанимацию, но это дело может чуть подождать. Ведь я уже стабилизировал его состояние.

— Константин, где вы ходите! — воскликнул Михаил Анатольевич. — Вроде вещи ваши здесь, а вас не мог найти. И никто не знает, где искать. Мы же хотели обсудить доклад до телеконференции. Я специально пришёл пораньше…

— Плану придётся претерпеть изменения, — отозвался я. — Вам надо кое-что знать.

В следующие десять минут я рассказывал наставнику про всё, произошедшее за этот вечер и утро. Чем больше я рассказывал, тем сильнее Зубов выпучивал глаза от шока.

— Вы уверены? — протянул он, когда я закончил. — Ну… во всём этом?

Кажется, в таком состоянии я наставника ещё никогда не видел.

— К сожалению да, — кивнул я. — Поэтому никакого медицинского прорыва не было. И рассказывать этот случай на телеконференции точно не стоит.

— Так мало того, ещё и пациента чуть на тот свет не отправили, — наставник никак не мог прийти в себя. — А я даже ничего не замечал…

Зубов выглядел потрясённым, и никак не мог сообразить, что же ему делать дальше. Телеконференция уже через полтора часа. Через полчаса придут остальные интерны.

Интересно, на что вообще рассчитывала Ольга Петровна, когда соглашалась участвовать во всём этом? Неужели она действительно не поняла, что является расходным материалом, и что после совершённого преступления ей несдобровать?

Это ведь действительно было умышленное нанесение вреда пациенту.

— Я позвоню майору Громову, и ещё раз проверю пациента, — ответил я. — А вы приведите сюда Ольгу Петровну. Костылева пришлось выписать вчера, в ответ на информацию. Но он был всего лишь исполнителем. А заказчик — Соколов, выход на которого есть у медсестры.

— С тех пор, как у меня появились интерны, голова идёт кругом от этих интриг, — вздохнул наставник. — А до этого так спокойно работали. Понял, так и сделаем.

Последнее время наставник и шутить меньше стал. Надеюсь, с решением этих проблем все наладится, и он вернется в привычное русло.

Мы разошлись по отделению. Я позвонил Громову и вызвал его в клинику. Майор уже лишних вопросов не задавал.

Затем я вернулся к пациенту с сахарным диабетом и заполнил направление в реанимацию. Строго говоря, это было уже необязательно, чувствовал себя он значительно лучше, и даже пришёл в сознание.

Магия и правильные действия творят чудеса. Но по правилам его всё равно нужно было перевести.

Закончив с больным, я снова вернулся в ординаторскую, где уже сидела Ольга Петровна. Помимо неё там были Шуклин, как ни в чём не бывало зевающий на диване, Лена и Никита. Полный набор.

— Так, времени мало, — засуетился Зубов. — Никита, бери Тарасову, и идите на другой этаж. Там сами разберётесь. Шуклин…

— Пусть пока останется, — произнёс я. — К нему тоже есть пара вопросов.

Павел напрягся. А он думал, что его исчезновение с дежурства пройдёт бесследно?

Наставник кивнул, и мы молча подождали, пока растерянные Лена и Никита не выйдут из ординаторской. Затем перешли к разборкам.

— Майору Громову я уже позвонил, — сообщил я. — Скоро будет.

— А зачем полиция? — напряжённо уточнил Шуклин. — Я ничего такого не сделал!

Я проигнорировал его вопрос, собирая воедино все детали пазла в голове. Майору Громову передадим медсестру. Я уже один раз закрывал глаза на её серьёзную выходку. На интригу с Морфином. После этого серьёзно с ней говорил и дал ей ещё один шанс.

Мало того, что она им не воспользовалась, так ещё и умышленно нанесла вред пациенту. Такое уже спускать с рук нельзя.

— Константин, уже через сорок минут телеконференция, — отводя меня чуть в сторону, сообщил Зубов. — И я не представляю, что делать.

— Я подготовил вам доклад, — ответил я. — Метод лечения гематологический заболеваний путём воздействия магии на кроветворные органы. Вот, держите.

Достал из сумки подготовленный доклад. Клочок что-то интенсивно искал в телефоне, так что даже не обратил на меня внимания.

— Вы просто спаситель, — выдохнул Михаил Анатольевич. — И я считаю, что читать его должны вы лично.

А вот это было очень неожиданно. Зубов несколько раз настойчиво делал акцент на том, что позволить мне выступить на конференции он не может. А теперь вдруг сам это предлагает.

— Вы же говорили, что это невозможно, — напомнил я.

— Говорил, — согласился Зубов. — Но после всего произошедшего моё мнение изменилось. Я сам не подумал, что нужно сделать запасной доклад. И тему эту плохо знаю, даже если ознакомлюсь — на вопросы ответить не смогу. Поэтому пойдёте со мной, представлю вас, как перспективного будущего терапевта.

Это было очень хорошей новостью. Телеконференция меня интересовала давно, и попасть на неё я хотел довольно сильно. Уже строил планы, как осуществить это в будущем, но наставник приготовил такой вот сюрприз.

— Тогда до начала конференции нужно успеть всё разобрать тут, — заявил я. — Итак, Павел, почему вы отсутствовали в ординаторской на дежурстве?

Шуклин, который надеялся, что про него все забыли, вжал голову в плечи.

— Я просто в туалете был, — ответил он. — И задержался там…

Я проверил его несколькими аспектами. Он испугался, но на удивление не врёт. Я был уверен, что его тоже подговорила или медсестра, или связался Соколов. Но нет, эта безалаберность была чисто Шуклинской. В туалете засел. Гениально!

— Подобные заседания впредь прошу проводить дома! — заявил Зубов. — А не на дежурствах. Сколько у вас ещё осталось?

— Два, — Павел опустил взгляд. Уже понял, что количество снова увеличится.

Наставник всеми силами пытается сделать из непутёвого интерна врача. А Шуклин всеми силами сопротивляется.

— Пять, — отозвался Зубов. — Всё, идите к Никите, он даст вам работу на сегодня. И постарайтесь сегодня больше меня не бесить! Хотел бы птенцом шелудивым назвать, но и этого звания вы сегодня не достойны!

— Если б это от меня зависело, — буркнул Шуклин, и скрылся за дверью.

Осталась Ольга Петровна. Она гордо держала голову, хоть и пыталась спрятать от меня взгляд.

— Вы понимаете, что из-за ваших действий мог пострадать человек? — обратился я к ней.

— Ну не пострадал же, — отозвалась она. — Вы его спасли, вы герой. Что вам ещё от меня надо?

— Ольга Петровна, вы же пятнадцать лет на нашем отделении, — удивлённо проговорил Зубов. — Что с вами приключилось? Почему вы вдруг стали… совершать такие необдуманные поступки?

Соколов с ней приключился. Ловелас и редкий манипулятор.

— Я сделала это ради любви, — подтверждая мои слова, ответила медсестра. — И ни о чём не жалею. Роман заслуживает быть здесь заведующим отделением, ясно вам! Ради этого я готова что угодно выполнить!

Ух ты, так вот какие амбиции у Соколова, оказывается. Да, Соколов, губа не дура!

— Собственно, в своих делах она признаётся, дальше с ней разберётся майор Громов и полиция, — подытожил я. — А отделению потребуется новая главная медсестра.

— А что делать с Соколовым? — спросил наставник. — Придушить собственными руками?

Он до сих пор был слегка растерян, поэтому спрашивал мой совет.

— Оставим это как запасной вариант, — усмехнулся я. — А так я знаю, что надо сделать.

Я перевёл взгляд на медсестру. Хотя у неё нескоро теперь появится возможность связаться с Романом, лучше, чтобы она была не в курсе наших планов.

Зубов поймал мой взгляд, и торопливо кивнул.

Вскоре приехала полиция, и мы объяснили ситуацию. Ольгу Петровну забрали. Скорее всего, сидеть ей теперь долго.

Михаил Анатольевич изнывал от нетерпения, что же я придумал с Соколовым, но уже пора было идти на конференцию, поэтому разговор пришлось отложить.

***

Истерику Ирины Антон слушал уже второй день. Сколько раз уже пожалел, что решил вообще попросить помощи у сестры! Но план, чтобы отомстить Боткину за все унижения, был настолько притягателен.

Когда Антон учился на пятом курсе академии, про него внезапно разошёлся слух, что он болеет венерическим заболеванием. Причём не одним, а целым букетом.

Из-за этого с девушками до конца академии не везло. Да и друзья начали его сторониться. Путём сложных манипуляций он выяснил, что источник слухов — это Боткин. Которого он вообще лично не знал!

За что он так поступил — Антон не знал. Но спустя несколько лет, уже работая в лучшей клинике города, внезапно снова встретил Константина. И самоё обидное, тот вёл себя так, словно вообще не помнил Антона!

Сначала Антон решил ему подыграть. Они словно впервые познакомились, и Боткину почти удалось навязать дружбу. Антон собирался заставить его сломать ему ногу, а потом, разумеется, обвинить в этом. Это бы принесло Косте немало проблем.

Но план не удался. А азарт наказать гнусного Боткина за все страдания в академии, только разыгрался. И поэтому в ход пошли новые планы. И остановиться было уже невозможно.

— Ты меня слышишь вообще! — капризно выдернула его из размышлений Ирина. — Я жалуюсь, вообще-то! Он на меня даже толком не посмотрел. А выглядела я шикарно!

— Не сомневаюсь, — растерянно ответил Антон.

— Братик, всё, с меня хватит, — Ирина затрясла его за руку. — Ты слышишь? Я ухожу. Я больше не буду этим заниматься. Хватит с меня. Всё.

— Ты пойдёшь к заведующему отделением терапии, и заявишь, что к тебе приставали в грязной форме, — решение пришло в голову само собой.

Это не изначальный план, нет. И в этом плане даже Шуклин не нужен. Зато Боткину проблем всё равно доставит.

— Чего? — сестра посмотрела на него шокированным взглядом. — Ты в своём уме, брат? Ты понимаешь, что ты предлагаешь мне сделать?

— Пойдёшь и скажешь, — повторил Антон. — А Шуклин будет свидетелем. В высшем обществе подобное поведение — это клеймо на всю жизнь. Его не только уволят. У меня появится причина вызвать его на дуэль.

— Братик, а можно без этого обойтись? — напряжённо спросила Ирина. — Не хочется мне…

Но он её уже не слушал. Этот план даже лучше первоначального! Он не только унизит Боткина в ответ, но и вызовет его на дуэль. И как минимум покалечит.

***

На конференцию были приглашены несколько заведующих от нашей клиники. Из знакомых я сразу же увидел Михаила Тарасова — отца Лены.

— Доброе утро, — коротко кивнул я ему.

Тот перевёл на меня взгляд, и его глаза округлились от удивления.

— Боткин? — он чуть не взвизгнул. — А вы что тут делаете?

— Будет читать доклад, — ответил за меня Зубов. — Он подготовил интересную тему, поэтому я взял его на выступление.

— Интерн имеет право читать здесь доклад? — поджав губы, уточнил невролог.

— Имеет, если разрешает организатор, — за нашими спинами раздался властный голос Марии Михайловны. — А она разрешает. Ведь этот интерн является помощником организатора. Раз уж вы здесь, Константин, помогите с организационными моментами пожалуйста.

Я кивнул и принялся помогать Марии Михайловне.

Женщина выглядела сегодня великолепно. Она надела чёрное классическое и очень изящное платье, чуть подраспутила волосы и накрасила губы ярко-красной помадой.

Интересно, связан ли её облик с вчерашним предложением? Сегодня в таком случае я соглашусь на чай.

Безмолвный Матвей подключил мониторы, раздал всем наушники с микрофонами. Я положил перед каждым участником папку со списком докладов. И телеконференция началась.

Разумеется, в телеконференции я участвовал впервые в жизни. Но всё оказалось очень просто. Перед нами в конференц-зале был натянут большой экран, куда выведены по несколько врачей из зарубежных клиник. Речь их автоматически переводилась нам на русский язык. А наша речь, в свою очередь, на их языки.

Под телеконференцию выделили два часа, за это время надо было прослушать шесть докладов. От нашей клиники два, от других по одному. Десять минут на доклад, десять минут на обсуждение. Всё строго.

Первым как раз был доклад от нашей клиники, от отделения неврологии. Михаил Тарасов рассказывал про случай инсульта, с редким синдромом иностранного языка. Какой знакомый случай…

— Теперь понятно, почему он совершенно не обрадовался вашему появлению, — шепнул мне Зубов. — Это же ваш случай. Вы распознали инсульт, и вы спасли пациентку.

— Мне не жалко, — пожал я плечами. — Это и правда интересный случай, так что пусть рассказывает, если хочет.

Доклады других стран были тоже весьма интересными. Особенно мне запомнился случай из австралийской клиники. Там был пациент, который на спор съел геккона. Из-за чего заразился сальмонеллёзом, и едва не умер. Коллеги с трудом смогли его вытащить.

Когда наступил мой черёд, я рассказал подготовленный доклад про будущее в гематологии, и про лечение несколькими аспектами сразу. И доклад произвёл фурор.

Меня просто завалили вопросами и уточнениями, потратив на это не десять минут, а почти полчаса. Коллеги из нашей клиники тоже не отставали.

— Если то, что вы сообщили в своём докладе, правда — тогда вы измените ход современной медицины, — заявил коллега из Франции. — Я предлагаю оформить вам эту идею в виде научной статьи. Это должны знать все лекари.

— Я непременно этим займусь, — кивнул я.

— Запомните мои слова, перед нами будущий гений медицины, — добавил другой коллега, из Германии.

Я и сам собирался знаться статьёй, но не думал, что выступление произведёт такой ажиотаж. Конференция в итоге задержалась, но это стоило того. Мне было приятно такое внимание.

— Во второй половине дня жду вас у себя, — как бы невзначай напомнила Мария Семёновна, когда все уже начали расходиться.

— Я помню, — улыбнулся я.

Зубов выглядел очень возбуждённым.

— Константин, это правда был фурор, я даже не ожидал! — торопливо произнёс он. — Если заболевания крови и правда можно будет лечить магией… Да вы хоть понимаете, как это перевернёт весь мир!

Я-то как раз понимаю. И это так не только с болезнями крови. С помощью магии можно разобраться со многими заболеваниями.

Мы вернулись в отделение и сразу же увидели возле поста медсестры двух человек, одетых в белые костюмы химической защиты.

— Это ещё кто? — нахмурился Зубов.

— Михаил Анатольевич, это я вызвала, — к нам подбежала медсестра Анна. — В отделении видели крысу!

Вот чёрт. Клочок. Что ты опять устроил?

— Михаил Анатольевич, — этого всего словно было мало, и к нам подбежала ещё и Ирина. — Простите, я не могу больше молчать. Константин ко мне приставал!