Гений Медицины. Том 2

Глава 1

Я видел этого мужчину первый раз в жизни, а он смотрел на меня так, словно мы были давними друзьями. Даже закралось сомнение, возможно, он был знаком с предыдущим Боткиным? Но в таком случае он не стал бы говорить «приятно познакомиться».

— На что жалуетесь? — сразу спросил я.

— Вот, давление что-то начало шалить, — Жуков не отводил от меня взгляда. — Наверное, волнуюсь слишком часто. Вот, решил лечь в вашу клинику, провериться. Заодно самочувствие поправить.

Очередной богатый аристократ, толком без жалоб, который лёг «чтобы провериться». Как я уже понял из опыта, за этой фразой может скрываться всё что угодно. Из последнего — попытка скрыться от жены.

Я активировал диагностический аспект и заметил, как глаза у Михаила Игнатьевича снова загорелись необъяснимым интересом. Его впервые осматривают магией?

Так, лёгкое свечение в сердце и сосудах. А если кардиологическим аспектом… Давление сто сорок на девяносто, пульс восемьдесят семь. Немного повышено, и пульс высоковат. Этим и займёмся.

— Что-то от давления пьёте? — спросил я.

— Нет, не до этого обычно, — растягивая слова, ответил Жуков. — Я дома-то редко бываю, всё в экспедициях.

По моему телу внезапно пробежали мурашки. Я не испытывал никакого страха в данный момент, отчего это показалось мне довольно странным. Спустя пару секунд всё прошло.

— Где работаете? — решив разобраться со странностью позже, привычно уточнил я у пациента.

— Геолог, — с заминкой ответил Жуков. — Постоянно в экспедициях, сами понимаете. А вы, доктор, давно здесь работаете?

— Я прохожу интернатуру, только недавно академию закончил, — спокойно ответил я. — Но на качестве моей помощи это никак не отражается.

Иногда пациенты скептически относятся к молодым врачам, считая, что они ещё не имеют достаточно опыта, чтобы лечить. Отчасти это бывало правдой, но в моём случае опыта у меня хоть отбавляй.

Да и потом, если возникает вопрос — всегда можно обратиться к наставнику. Зубов это вам не Козлов, он поможет.

— Я и не сомневался, — поспешил ответить Жуков. — Просто любопытно.

— Так, проведём обследование, затем займёмся подборкой препаратов, — перевёл разговор в нужное мне русло я. — Сейчас медсестра за вами придёт, пока отдыхайте.

Обследование самое стандартное, проблему с давлением в принципе можно было решить на уровне любой поликлиники. Показаний для лечения в больнице нет. И что-то мне подсказывало, цель этого пациента — вовсе не нормализация давления.

— Как скажете, доктор, — отозвался Жуков. — Я прекрасно понимаю, что тело — это всего лишь оболочка. За которой скрывается что-то более ценное. Но эту оболочку надо беречь, верно?

Очень странная фраза от пациента.

— Верно, — пожал плечами я. — Отдыхайте.

Я покинул его палату и отнёс анализы Ольге Петровне. Пациенты из ВИП-палат всегда были в приоритете, так что она тут же побежала отдавать распоряжения по кабинетам.

А я пошёл в ординаторскую, была работа для Клочка.

— Мне нужно, чтобы ты проследил за моим пациентом из ВИП-палаты Б, — шёпотом произнёс я. — Жуков Михаил Игнатьевич. Странный он.

— Сделаю, — пискнул крыс. — А то я тут уже заскучал.

Он мигом вылез из сумки и шмыгнул в вентиляцию. Надеюсь, теперь он будет осторожнее и не полезет в лопасти.

— Т-ты чего т-тут делаешь? — раздался за моей спиной голос Болотова.

Я слышал, как он зашёл, поэтому и пришлось замолчать в разговоре с крысом. Болотов смотрел на меня, прищурившись сквозь свои очки.

— В каком смысле? — уточнил я. — Просто выдалась свободная минутка, пока пациент ушёл на анализы.

— П-просто т-ты стоял и с-смотрел куда-то в угол, — пояснил Женя. — Я п-подумал, что-то с-случилось.

— Просто задумался, — отмахнулся я. — Ты что-то хотел?

— Д-да, у м-меня проблема с пациентом, — кивнул тот. — Т-точнее, с его с-соседом. Мо-можешь п-помочь?

— Тебе же Зубов только одного пациента поручил, при чём тут его сосед? — удивился я. — А если что-то неотложное, то почему так спокойно стоишь?

— Н-не неотложное, н-но нужна помощь, — уклончиво ответил тот. — П-помоги, п-пожалуйста.

Странно всё это, но я в помощи пациентам никогда не отказывал. Тем более мне всё равно нужно было на другой этаж, там оставались и мои собственные пациенты, которых я уже вёл. Поэтому кивнул и отправился за Женей.

***

Это он, это точно он! Жуков не мог поверить своему счастью! Он снова проверил Боткина артефактом, и тот явно отозвался.

Правда, сам Боткин этого, похоже, заметил. Но это мелочи, врач даже не понял, что произошло.

Так, теперь надо действовать крайне аккуратно. Просто так он не скажет рецепт эликсира бессмертия. Похитить его и узнать под пытками? Это можно, только надо для начала втереться ему в доверие.

А сделать это не так-то просто. В теле этого молодого человека — душа гениального лекаря, и дураком он уж точно не был. Зато был доверчивым… Хотя, возможно, в этой жизни он учёл старые ошибки.

— Господин, как вы тут? — в палату зашёл помощник Николай. — Всё получилось?

— Да, лечащим врачом назначили Боткина, и артефакт ещё раз на него сработал, — кивнул Михаил Игнатьевич. — Теперь нужно втереться ему в доверие.

— Какие указания? — поинтересовался Николай.

Можно ли доверить столь важное дело Николаю? Он служил у Жукова уже давно и ни разу его не подводил.

Конечно, барон Жуков никому не доверял. Но молодой парнишка вроде Николая легче сможет найти общий язык с Боткиным. Подружится, позовёт в гости, а уж дальше Жуков всё сделает сам.

— Друга себе заведи, Николай, — ответил Жуков. — Мне нужно, чтобы ты сдружился с этим Боткиным. И мне всё равно, как ты это сделаешь. Даю тебе неделю.

Николай никогда не спорил с господином, поэтому Жуков даже не удивился, когда тот покорно кивнул. Неделя — это долго, но как раз пока сам Жуков полежит и поправит своё здоровье. А то с этими экспедициями себя совсем запустил, даже болезнь придумывать не пришлось.

Всего неделя… Терпение, терпение.

***

Болотов привёл меня в одиннадцатую палату и указал на одного из пациентов.

— П-посмотри на его г-голову, — шепнул он мне.

— Добрый день, — прежде всего я всё-таки соблюдал приличия. Даже с простолюдинами врач должен быть вежлив. — Разрешите я вас осмотрю?

— Да пожалуйста, мне-то чего, — махнул рукой мужчина. — Но меня уже выписывают завтра, Никита Яковлевич обещал.

Я осмотрел мужчину сначала сам, потом диагностическим аспектом. Лежал он, видимо, с сердечной патологией, но свечение в сердце и сосудах совсем незначительное. Отёков нет, дышит хорошо.

— И что я должен увидеть? — поинтересовался я у Болотова.

— Г-голова, — снова повторил он. — Т-там лысина.

Лысина действительно была, но я пока совсем не понимал, куда клонит Женя. Мало ли лысых мужчин лежит в отделении?

— Парень, доживёшь до моих лет, тоже проплешина появится, — усмехнулся пациент, услышав последние слова Болотова. — Мне уже под пятьдесят, а в семье все мужики лысеют.

— Я у-уверен, что н-несколько дней назад л-лысина была меньше, — заявил Болотов. — А з-значит, п-причина вовсе не в г-генетике.

Я ради интереса включил дерматологический аспект и осмотрел пациента с его помощью. Он был развит минимально, но ничего странного в волосах или коже я не заметил. Хотя… Волосяные луковицы сохранились в тех местах, где волос уже не было. При облысении они обычно отмирают. Выглядит всё так, словно он сам вырывает себе волосы.

А вот это уже подозрительно. Я активировал психиатрический аспект и обнаружил лёгкое свечение в головном мозге.

— Женя, давай отойдём, — сказал я. Затем обратился к пациенту: — Спасибо большое.

Тот кивнул и снова взялся за книжку. А я вывел Болотова в коридор.

— Ты считаешь, что у него ОКР? — спросил я.

ОКР — это обсессивно-компульсивное расстройство. Оно может проявляться по-разному, фобиями, навязчивыми мыслями или навязчивыми ритуалами. В данном случае ситуация была очень похожа на трихотилломанию — навязчивое выдирание волос пациентом. Чаще встречается у подростков, у взрослых — довольно редкое явление.

— А т-ты так считаешь? — в свою очередь спросил Болотов.

— Прекращай себя так странно вести, — одёрнул его я. — Ты сам попросил посмотреть пациента. Явно не просто так. К чему эти игры?

Болотов уже давно ведёт себя странно, но всему же есть предел.

— Д-да, похоже на то, — признался Болотов. — И н-началось это н-недавно.

— С чего ты взял? — удивился я.

— Н-ну, п-просто п-поступал он с в-волосами, — запинаясь, ответил тот.

Вряд ли каждый врач обращает внимание на то, с какими волосами в клинику поступил пациент. Ну, возможно, Болотова отличает врождённая наблюдательность.

— Допустим, — пожал я плечами. — Вызывай к нему Ларионова, он разберётся. От меня-то чего хочешь?

— Н-ну, может, ты его в-вызовешь? — умоляюще произнёс Евгений. — Т-ты с ним к-как-то больше общался.

Логика в стиле Шуклина!

— Нет уж, ты заметил — ты и вызывай, — отрезал я. — У меня и своих дел хватает.

— Н-ну пожалуйста, — настойчиво попросил Болотов. — З-зубов опять смеяться надо м-мной будет, если узнает, ч-что это я нашёл.

Странные у него аргументы. Но уступать я был не намерен, и так уже много раз выручал Болотова. Пусть учится самостоятельно разбираться с проблемами.

— Нет, — снова ответил я. — Давай сам. А мне пора к своим пациентам.

Не дожидаясь новых возражений, я отправился в свою палату, оставив расстроенного Болотова за спиной.

***

Шуклин наконец-то выпросил себе перерыв у заведующего и с наслаждением растянулся в ординаторской отделения токсикологии. Этот Филипп Дмитриевич гоняет похуже Зубова! Ну хоть не орёт, и на том спасибо.

Зазвонил телефон, это наконец-то нашёлся дядя Гриша. Павел уже и не надеялся.

— Привет, Паш, — раздался бодрый голос дяди. — Ну что, не стал ещё единственным интерном?

— Дядя Гриша, ну зачем издеваться? — буркнул Шуклин. — Меня тут вообще за человека не считают. Подарили вон другому отделению, как вещь какую. А Боткин сейчас аж нескольких пациентов лечит в терапии. Ясно же, кто резко стал любимчиком у нашего наставника.

— Не переживай, это ненадолго, — усмехнулся тот. — Мои ребята нарыли информацию по Соколову и Боткину.

Очень вовремя они, Соколова уже и безо всякой информации уволили. Но вот на Боткина — это интересно.

— Что там на Боткина? — спросил Павел.

— На четвёртом курсе твой драгоценный Константин сдал экзамен по терапии за взятку, — довольно произнёс дядя Гриша.

Шуклин чуть не завыл от разочарования.

— Дядь Гриш, ну что с того? — спросил он. — Да мало ли кто там за взятки что сдавал. Этот преподаватель в жизни не признается, как и сам Боткин.

— Ты не спеши расстраиваться, Пашка-какашка, — ответил ему дядя. — Преподавателя этого уже посадили, как раз за взятки. Разумеется, никто не стал допрашивать всех его студентов за всё время преподавания. Но если отдать нужным людям нужные распоряжения — он быстренько расскажет про Боткина. Из интернатуры его за такое не попрут, но если твой дядя отдаст распоряжения ещё одним нужным людям — ему устроят дополнительную проверку. Которую он не пройдёт.

Шуклин снова оживился. Звучит очень даже неплохо, появился шанс наконец-то избавиться от этого выскочки!

— Так давай, отдавай! — возбуждённо проговорил он.

— Не так быстро, — отозвался дядя. — С поиском я тебе помог на добровольных началах. Но дальше мне нужны деньги, Пашка. Без них в нашем мире ничего не сделать.

Так и думал. Шуклин с тоской вспомнил о деньгах, которые получил от Короткова. У него уже были на них планы… Но маячившая квартира, обещанная отцом за место в клинике, манила сильнее.

— Сколько? — спросил Шуклин.

Названная дядей сумма оказалась в три раза больше, чем все сбережения Шуклина. Ну почему всё решительно против него?

— Дядя, у меня только треть, — проговорил Павел.

— Не, так дела не делаются, — тут же ответил он. — Как найдёшь все деньги, позвонишь.

И он торопливо скинул звонок. Деньги ему найти, ага. Шуклин сам-то всю жизнь без денег, как простолюдин какой-то.

Хотя… Есть одна мысль. И Шуклин торопливо принялся набирать другой номер.

***

Я закончил со своими пациентами, которых вёл всё это время, составил эпикризы для тех, кто выписывался, и вернулся к Жукову.

Анализы его были готовы, судя по всему, за питанием он следил, сахар и холестерин были в норме. Да и ЭКГ близка к идеальной, лишь небольшая гипертрофия левого желудочка.

Что ж, даже кардиолог не нужен. Назначу терапию, буду наблюдать.

Задумавшись, я чуть не врезался в стоящего в коридоре молодого человека в белом халате. Но благодаря рефлексам затормозил в последний момент.

— Здравствуйте, — кивнул мне молодой человек. — Вы здесь работаете терапевтом?

— Прохожу интернатуру, — ответил я. — А вы кто?

Ранее в отделении я его не видел. Ещё один терапевт, который скрывался где-то в отдельном кабинете, как Козлов? Я уже ничему не удивлюсь.

— Практикант, — ответил он. — Меня распределили практику здесь проходить. Николай.

Он протянул вперёд руку для рукопожатия. Для аристократов довольно-таки нехарактерный жест. Так больше принято здороваться у простолюдинов. Все эти тонкости я изучал, когда очнулся в этом мире, чтобы не попасть впросак.

— Константин, — ответил я на рукопожатие. — Только странно, конец августа — это не время для практики. Вся практика в медицинских академиях проходит в июне–июле. По крайней мере, в Санкт-Петербурге.

— Так пришлось договориться, — заявил Николай. — Семейные обстоятельства были, так что практика отложилась.

В академиях такого не случалось. Практику нужно было проходить в строго определённое время и затем сдавать по ней экзамен. К тому же в «Империю Здоровья» практикантов не брали, слишком крутая клиника. Так что этот Николай явно что-то недоговаривал.

— Скоро сентябрь, — напомнил я. — Как вы будете совмещать практику и учёбу?

— Можно на «ты», — кивнул Николай. — Да придумаю что-нибудь. Там начало года, ещё можно расслабиться.

Кто говорит, что в медицинской академии можно расслабиться — тот в ней никогда не учился. Вообще, там нельзя расслабиться ни на один день.

— Понятно, — ответил я. — Тогда хорошей практики.

— Погодите! — окликнул меня Николай, когда я уже почти прошёл мимо. — Я же как раз искал кого-нибудь… кто здесь работает. Ну, кто уже учёбу закончил.

— Тут таких вся клиника, — усмехнулся я. — Все врачи, работающие здесь, как ни странно, работают и закончили учёбу.

— Ну да, — натянуто улыбнулся тот. — Но я уже с тобой познакомился… Может, встретимся после работы? Задам пару вопросов.

Причина встретиться звучит притянутой за уши, но мне уже стало интересно, что этому молодому человеку вообще от меня нужно.

— У входа в клинику в семь вечера, — ответил я.

Николай кивнул и радостно убежал. Странный парень. И явно не практикант.

Что ж, любопытство сильнее, так что я с ним встречусь. На дежурство меня сегодня не оставят, так что время есть. Посмотрим, какие ещё байки он расскажет.

Я заглянул в палату к Жукову, озвучил результаты анализов и объяснил дальнейшую тактику. Тот выслушал меня в пол-уха, не забывая энергично кивать. Надеюсь, Клочок смог что-то узнать про этого Михаила Игнатьевича.

Вернулся в ординаторскую как раз на очередной разбор полётов Болотова.

— Ну за что мне такое наказание? — демонстративно подняв глаза наверх, стонал Зубов. — Великий Ткач, за что ты так со мной?!

Религия в современном мире тоже претерпела изменения. Две тысячи лет назад мы поклонялись Юпитеру, Марсу, Геркулесу и прочим богам, отвечающим за разные аспекты. Сейчас же многие люди стали верить в «Невидимые нити». Якобы всё, что есть в мире, связано невидимыми энергетическими нитями. И любое решение уже предопределено связующим звеном. А управляет всем этим Великий Ткач, который и создал все эти нити.

— М-михаил Анатольевич, ну я в этот р-раз вообще ни при чём! — паниковал Болотов. — В-вот, К-константин п-подтвердит!

— Что я должен подтвердить? — поинтересовался я.

— Подтвердите, что Болотов — это магнит для проблем, — отозвался Зубов. — Ну выявили вы у пациента ОКР, зачем всю палату пугать, что с ними психически больной?

Ох, ё-моё… Болотов, что ты опять умудрился натворить?

— Я п-просто предупредил их, в-ведь это п-правда психическое з-заболевание, — оправдывался тот. — И п-психиатр прямо п-при них приходил.

— Ну так и сказали бы, что банальный осмотр, — выдохнул наставник. — Ой, всё. Две ночи и один день поделите с Никитой между собой. Оба дежурите. Мне только доложите кто когда, чтобы я отметил себе.

— А меня за что? — возмутился Никита, по своему обыкновению спокойно пивший чай и наблюдавший всю эту сцену.

— Так ведь ваш пациент с ОКР оказался, — в тон ему ответил Зубов. — Всё, кыш-брысь, дайте отдохнуть от вас!

Они ушли, и мы с Михаилом Анатольевичем остались в ординаторской вдвоём.

— Что за пациента вы мне дали? — спросил я. — Из заболеваний — только лёгкая степень гипертонической болезни. Да и дёрганный он какой-то.

— Палату проплатил, так что отказать не имели права, — мрачно ответил Зубов. — Я сам всю эту дрянь не люблю. А куда деваться? Вот есть гипертония, её и будете лечить.

Он взял историю болезни, просмотрел её и одобрительно хмыкнул.

— Ещё вопрос можно? — спросил я, когда он закончил. — У нас появился практикант?

— Николай-то? Да, есть такое, — кивнул Зубов. — Притащил мне документы, якобы практику в обычное время пройти не смог, вот сейчас ему срочно надо. Притащил письмо из медицинской академии, с распоряжением, дневник практики, всё как положено.

— Странно это, — поделился я своим мнением. — Слишком поздно для практики.

— Да сын какого-нибудь графа, прошляпил всё лето и опомнился, — беспечно махнул рукой наставник. — Ничего удивительного.

Как знать. Но переубеждать Зубова я не стал, аргументов у меня пока что не было.

— Тогда могу идти? — уточнил я.

— До понедельника, — кивнул наставник.

Я забрал сумку с крысом, и удалился с ним в туалет. Хотелось переговорить перед встречей с Николаем.

— Ну наконец-то, хозяин, весь день тебя не слышно не видно, — деловито проворчал Клочок. — В общем, узнал я кое-что интересное.

Он вкратце пересказал мне диалог Жукова с его помощником.

— Значит, помощника зовут Николай, и он должен со мной подружиться? — хмыкнул я. — Вот и раскрыта тайна появления практиканта.

— Хозяин, кто этот Жуков и что ему от тебя надо? — тревожно спросил крыс. — От него исходит очень неприятный запах. Запах опасности.

— Ты научился различать эмоции по запахам? — уточнил я.

В прошлой жизни, когда мой компаньон был котом, его нюх был просто находкой. Он умел отличать добрых людей от злых, знал запахи многих болезней и здорово мне помогал в моей практике.

— До прежнего уровня мне далеко, но кое-что могу, — пискнул крыс. — Этот Жуков говорил про какой-то артефакт и то, что он на тебя среагировал.

То ощущение мурашек. Я уже догадался, что это было не просто так. И ещё одна деталь, такое же ощущение я испытал, когда столкнулся вчера с санитаром в коридоре.

Я сразу отметил, что санитар выглядит незнакомым и зачем-то прячет руку в кармане. Значит, там он и держал артефакт, который среагировал на меня.

Но чтобы понять цели этой парочки, информации пока не хватало.

— Этот Николай, с которым говорил Жуков, пригласил меня на встречу, — рассказал я. — И сейчас мы с тобой на неё и отправимся.

— Это может быть опасно, — запротестовал Клочок. — Мы не знаем, что им нужно.

— Пока что им нужно втереться ко мне в доверие, — усмехнулся я. — А мы, зная это, будем на шаг впереди.

— Чуму бы принести им, и дело в шляпе, — пробурчал крыс. — Ладно, хозяин, я тебе верю. Если что — прикрою.

С этими словами он гордо залез назад в сумку, и мы отправились на встречу с Николаем.

Тот ждал меня, как и договаривались, возле входа в клинику.

— Куда пойдём? — поинтересовался я.

— Тут кафе есть неподалёку, можно туда, — с готовностью ответил Николай. — Спасибо, что согласился уделить мне время!

— Для будущего коллеги не жалко, — усмехнулся я в ответ. — Тогда веди.

По пути этот псевдопрактикант по большей части молчал, благо идти было совсем недалеко. Вскоре мы были уже в кафе.

Так, если он выбрал общественное место — то вряд ли собирается прямо сейчас мне угрожать. Действительно хочет втереться в доверие, создать дружескую атмосферу. Только меня он этим не обманет.

— Ну так что ты хотел узнать? — заказав себе кофе, беспечно спросил я.

— Ты же обо всё догадался, да? — в ответ спросил он.

А вот это уже интересно! Неожиданный поворот событий.

— Догадался о чём? — на всякий случай я решил поиграть в дурачка.

— Что я никакой не практикант, — выдохнул он. — Мне пришлось тебя обмануть. Я подделал документы, чтобы попасть в клинику. Но ваш заведующий легко меня раскусит, связавшись с той медицинской академией, откуда якобы пришло письмо. Это не моя инициатива, мне приказали так сделать. А так я не имею никакого отношения к медицине.

— И зачем тебе всё это? — поинтересовался я. — И кто приказал?

— Чтобы поговорить с тобой, — выдохнул он. — Кроме тебя, больше никто не сможет мне помочь.

Глава 2

Разговор пошёл по неожиданному сценарию. Разумеется, верить своему новому знакомому я не спешил. Всё это может быть частью плана, который они придумали с Жуковым. Но выслушать всё же решил.

— Рассказывай всё, — приказал я. — Раз уж тебе нужна моя помощь — то давай без утайки.

— Я всё расскажу, — кивнул Николай. — В общем, я работаю на барона Жукова. Это ваш пациент, вы сегодня к нему заходили.

— Я в курсе, — кивнул я.

— Работаю я на него уже много лет, — продолжил он. — Попал к нему ещё подростком. Сам я простолюдин, мать и отец погибли, а я остался один на улице. Воровал, признаюсь. Выживал как мог. Вот однажды и наткнулся на Михаила Игнатьевича. А тот меня пожалел и взял к себе.

Я мало был знаком с Жуковым, но он явно не производил впечатление человека, который способен на жалость. Скорее, он решил использовать Николая в своих корыстных целях. Подросток-беспризорник, исчезнет и не хватятся. Чем не идеальный помощник?

— И чем ты ему стал помогать? — поинтересовался я.

— Михаил Игнатьевич — археолог, — ответил Николай. — Я ездил с ним в поездки и выполнял все его поручения. Сначала мелкие — принести, подать, убрать. Со временем он стал доверять мне больше, и я стал его личным помощником.

— Давай ближе к делу, — проговорил я. — Пока что по твоему рассказу не создаётся впечатление, что тебе нужна какая-то помощь.

Наоборот, после этих слов только сильнее укрепилась мысль, что всё это — часть плана. Чтобы зачем-то втереться мне в доверие. Если Николай работает на Жукова уже больше десяти лет — с чего бы ему внезапно его предавать?

— Чем дольше я работал на господина Жукова, тем сильнее он мне доверял, — продолжил Николай. — И постепенно я стал узнавать о его делах. Он ужасный человек! Ради своих целей он готов пойти на что угодно. Когда я стал постарше — то мне пришлось… Помогать ему с этими целями.

Он говорил намёками. Никак не мог решиться сказать прямо. Пока он собирался с мыслями, я проверил его кардиологическим аспектом. Пульс повышен, но пока что непонятно — то ли от вранья, то ли от страха. И с Клочком прямо сейчас не переговорить. Что ж, выслушаю его до конца.

— Николай, говори более конкретно, — произнёс я. — С какими целями, как помогать?

— Он убивал людей, — выдохнул тот. — А мне нужно было… убираться после этого.

Чего-то такого от барона Жукова можно было ожидать. Даже Клочок сказал, что от того исходит запах опасности. Оказывается, я лечу убийцу. Если Николай не врёт, но это было похоже на правду.

— А сам убивал? — уточнил я.

— Нет, никогда, — мотнул тот головой. — Для этого есть и другие люди… А иногда Михаил Игнатьевич сам. И я больше так не могу!

Он закрыл лицо руками. Либо он превосходный актёр, либо разговор и правда даётся ему нелегко.

— И почему ты решил обратиться ко мне? — спросил я. — И сказал, что только я смогу тебе помочь?

— Ты — его основная цель, — ответил Николай. — И моя последняя надежда сбежать. Я не могу обратиться в полицию, сам же понимаешь, что со связями Жукова мне в таком случае конец. И мне некуда бежать. Поэтому мне нужна твоя помощь!

Насчёт полиции я и не сомневался. Если уж Соколов смог за деньги подкупить полицейских, чтобы те обвинили меня в незаконной медицинской деятельности — на правосудие нечего и рассчитывать.

— Почему я его основная цель? — спросил я. — Что ему от меня нужно?

Это самый главный вопрос, на который пока не было ответа. Хотя кое-какие догадки были…

— А ты не догадываешься? — ответил он. — Ему нужен не ты сам. Точнее, нужен ты, но не ты сейчас. А из прошлого.

Так ему нужен Гален! Ещё один любопытный поворот. И как же он смог догадаться, что моя душа переселилась именно в тело молодого Боткина? Наверняка использовал для этого некроманта.

— Зачем? — с нажимом спросил я.

— Этого я не знаю, — выдохнул Николай. — Господин не делился планами. Моей задачей было просто втереться к тебе в доверие, чтобы потом пригласить в гости… А там барон Жуков планировал сам тобой заняться.

Фраза-то какая… «Сам планировал мной заняться». Звучит довольно жутковато.

— Твой рассказ звучит слаженно и очень правдиво, — проговорил я. — Но это не значит, что я сходу могу тебе верить. Это легко может быть планом Жукова по втиранию мне в доверие.

Я решил сказать это прямо, потому что смысла юлить не видел. Заодно понаблюдаю его реакцию.

Глаза Николая округлились.

— Я вам не вру! — ответил он. — Мне правда нужна помощь. Я бы не стал всё это рассказывать, если бы это было частью плана.

— Стал бы, — пожал я плечами. — Ты бы ещё не такое рассказал. Поэтому у меня есть предложение.

У меня был способ проверить этого Николая, а заодно узнать, что именно нужно Жукову от Галена. Два в одном.

— Какое? — спросил тот.

— Выясни у своего господина его дальнейшие планы, — ответил я. — Узнай, что ему конкретно нужно. И расскажешь мне.

— Если вы мне не доверяете, то в курсе, что я могу вас обмануть, — подметил Николай.

А парень неглупый. Сразу смекнул этот нюанс.

— Так не обманывай, — усмехнулся я. — Если правда нужна моя помощь — то это не имеет никакого смысла. А если же всё это ваш план — то от твоего вранья ничего не изменится.

— В каком смысле? — напрягся он.

— Потом узнаешь, — я отпил кофе. — Завтра в это же время встретимся здесь же. Времени у тебя сутки.

Я не стал дожидаться ответа, допил кофе одним глотком и ушёл из кафе, оставив Николая в раздумьях.

Дома состоялся совет с Клочком.

— Хозяин, только не говори, что ты решил обломать мне выходной, — возмущённо пискнул он. — Ты хочешь, чтобы я провёл воскресенье в клинике, подслушивая разговор Жукова с Николаем, да?

— Ну ты же умеешь читать мои мысли, — улыбнулся я. — Именно это я и хочу.

— Тут даже мысли читать не пришлось, — буркнул крыс. — Это нечестно, у меня планы были. Я тут нашёл фильм, который называется «Кошки». И собирался его посмотреть…

Против своей воли я прочитал мысли питомца в этот момент. Ух, лучше бы не читал. Надо будет при случае продолжить тренировки, некоторые подробности мне знать необязательно.

— Слушай, твоему хозяину грозит опасность, а ты тут возмущаешься, — строго ответил я. — Потом свой фильм посмотришь. Завтра с утра отправишься на дежурство.

— Ладно, не злись, — крыс быстро поймал моё настроение и принял виноватый вид. — Всё сделаю. А сам как думаешь, этому Николаю можно верить?

— Никому нельзя сразу же начать верить, — пожал я плечами. — История звучит вполне правдиво, но пока доверия он не заслужил. Так что узнаем позже. А пока пойдём, надо снова тренироваться в чтении мыслей друг друга. Назревают проблемы, и нам нужно быть к ним готовыми.

Клочок бросил разочарованный взгляд на ноутбук и кивнул.

***

Шуклин с сожалением смотрел на свои наручные часы. Единственная дорогая вещь, которая у него была. Дед дарил, когда ещё был жив. Золотой корпус, вечная магическая батарейка, показывают время, погоду, влажность. Да что только не показывают! Такие классные часы — это было единственно доказательство, что Шуклин не нищеброд какой-то.

А теперь их придётся продать. Решение далось Павлу непросто, но желание избавиться, наконец, от выскочки Боткина было сильнее. Он станет единственным претендентом на место в интернатуре и получит место в клинике.

И отец купит ему свою квартиру… Шуклин напоминал себе об этом каждое утро, когда шёл в ненавистную клинику.

Сначала Шуклин намеревался просто одолжить деньги у отца. Он ему позвонил сразу после того разговора с дядей, наплёл что-то про курсы повышения квалификации. Был уверен, что отец купится, ведь он мечтает, что его сын станет хорошим лекарем. Но план провалился, отец заявил, что сын должен сам решать свои проблемы.

И тогда Шуклин подумал про часы. Покупателя он нашёл в интернете, и они договорились встретиться в сквере. Суммы, вырученной за покупку, как раз хватит, чтобы осуществить план дяди. Только так можно было избавиться от Боткина. А уж с Болотовым и Тарасовой Шуклин потом разберётся.

— Привет, Паш, — внезапно услышал он знакомый голос.

Обернулся и увидел перед собой никого иного, как Соколова.

— Ты что здесь забыл? — буркнул Шуклин.

— «Часовщик 98», с форума, — усмехнулся Роман. — Это я. Ты-то под своим именем догадался там зарегистрироваться, гений, блин.

Только его здесь не хватало! Шуклин надеялся, что больше никогда его не увидит.

— Я часы тебе не продам, — заявил он.

Соколов протяжно рассмеялся.

— Паш, у меня денег столько, что я могу фуру с такими часами купить, — отсмеявшись, ответил он. — Ты правда думаешь, что я пришёл купить у тебя этот ширпотреб?

— А зачем ты тогда здесь? — недоумённо спросил Шуклин.

— Поговорить, — пожал Роман плечами. — Узнать, как там обстановка. И что ты задумал.

Да как он вообще мог догадаться, что Шуклин что-то задумал?! Павел поморщился и не мог решить, уходить сразу или ответить на вопрос.

— Ну, не тупи, — поддел его Соколов. — Что задумал и зачем тебе деньги?

— Это не твоё дело, — наконец собрался с мыслями Шуклин. — Ты больше не в клинике, и мои дела тебя не касаются!

Он встал со скамейки, намереваясь решительно уйти от этой противной рожи Соколова.

— Дружище, дело твоё, — раздался за его спиной голос Романа. — Но у меня-то деньги есть, может, помочь бы смог. И с часиками расставаться не придётся.

Шуклин снова замер в нерешительности. Доверять Соколову после всего произошедшего — глупо даже для него. Но соблазн оставить часы себе и решить проблему по-другому…

— Я хочу избавиться от Боткина, — решился он. — Дядя Гриша придумал план…

Он коротко рассказал Роману про проверку, экзамен и всё прочее.

— А дядя твой не промах, — усмехнулся Соколов. — Неплохая идея.

— Он не мой дядя, — зачем-то пояснил Павел. — Просто знакомый семьи. И для этого мне нужны деньги.

Он выжидательно взглянул на Соколова. На лице того появилась хищная улыбка.

— Наши планы совпадают, — проговорил тот. — Поэтому я готов проспонсировать этот план. Только с некоторыми корректировками. Мне нужно познакомиться с этим дядей Гришей.

— Тебе это зачем? — буркнул Шуклин. — Тебя же выгнали из интернатуры.

— А вот это, мой любезный друг, не твоего ума дело, — отозвался Роман. — Если не хочешь расставаться с часиками, придётся слушать меня. Не хочешь слушать — справляйся сам.

Какой же он неприятный тип! Шуклин замер в нерешительности. Может, плюнуть на него и разобраться самому?

А если ещё деньги понадобятся? Откуда их брать? Скоро придёт зарплата, но это копейки. Шуклину и жить на что-то надо, ведь отец заявил «что сын уже взрослый и должен обеспечивать себя сам».

— Ладно, — неохотно кивнул Павел. — Я познакомлю тебя с дядей. Мы как раз должны с ним были встретиться после моей продажи, деньги передать.

Он неохотно полез в карман и набрал номер дяди Гриши.

***

Утром в воскресенье мы с Клочком вернулись в клинику. Работа не отпускает ни на минуту. Крыс должен был отправиться на разведку, а я решил навестить отца, а потом проведать дежурного терапевта.

— Здравствуй, отец, — заходя к нему в палату, произнёс я. — Как ты?

За эту неделю его уже перевели из кардиореанимации и в ближайшие дни должны были выписать.

— Уже гораздо лучше, — кивнул он. — Скоро выписывают. Правда, на больничном придётся ещё какое-то время посидеть. И намекнули, что уже пора бы на пенсию. Или хотя бы поменять работу на менее… нервную, что ли. Якобы староват я уже, чтобы терапевтом по адресам скакать.

Впервые за всю неделю он не стал поднимать тему с тем графом, которого до этого постоянно припоминал. Всё, переболел этим, видимо.

— Себя действительно нужно беречь, — подтвердил я. — Я бы советовал тебе прислушаться к словам кардиолога.

— Да а куда я пойду, — буркнул он. — Дома сидеть, копейки получать? У нашей семьи нет шансов, если я не продолжу работать.

— Денежно я буду вам помогать, — подметил я. — А как получу место в клинике — и зарплата станет гораздо выше.

— Ты получи сначала, — буркнул он. — А потом уже предлагай.

Разговор снова не заладился, но я уже к этому привык. Отношения с отцом так и оставались прохладными, несмотря на все мои попытки их наладить. Сначала я полагал, что ему просто нужно время. Но теперь уже понял, что отца не исправить.

— Ладно, я пойду, — поднимаясь, проговорил я.

— Погоди, — остановил меня отец. — Я тут много думал, пока лежал. А что тут ещё делать, кроме как думать. И у меня есть предложение.

— Снова хочешь, чтобы я подлизался к какому-нибудь глубокоуважаемому пациенту? — приподнял я бровь.

— Нет, я уже понял, что бессмысленно тебя уговаривать, — пожал он плечами. — Но ты — мой единственный сын, и только с твоей помощью можно восстановить род.

Об этом он говорил мне и в прошлый раз. И я пообещал ему, что сам разберусь с этим вопросом. Но похоже, он мне не поверил.

— И что же ты надумал? — с интересом спросил я.

— Единственный выход — это достойный брак, — ответил отец. — Желательно со вдовой. Тогда мы наладим и наш статус, и наше финансовое положение. И я уже знаю одну кандидатуру… Госпожа Фетисова, она недавно похоронила мужа. Ей тридцать пять лет, но выглядит она очень даже неплохо.

Я с трудом сдержал целый спектр эмоций, которые испытал при этих словах. Отец серьёзно предлагает мне жениться на тридцатипятилетней женщине?!

— Отец, я очень беспокоюсь за нашу семью, но не собираюсь жениться ни на какой вдвое, — холодно произнёс я. — Ты серьёзно мне это предлагаешь?

— Но это бы могло решить все проблемы! — воскликнул он. — И ты продолжил бы заниматься своей медициной в клинике. И все были бы в выигрыше.

— Я и так буду продолжать заниматься медициной, — пожал я плечами. — Никакой брак мне для этого не нужен.

— Сын, ты хоть понимаешь, что это — единственный вариант?! — воскликнул отец.

Так, нервничать ему нельзя. Только недавно перенёс инфаркт, и любой стресс может поднять давление, что плохо отразится на сердце. Соглашаться я тоже не собирался, но придётся отложить этот разговор на потом.

— Хорошо, я подумаю, — сдержанно произнёс я. — Дай мне хотя бы несколько дней.

— Так-то лучше, — расслабился отец. Он явно прочитал в моих словах согласие, которого на самом деле не было. — Буду ждать твоего окончательного ответа.

Мне было неприятно от того, что теперь отец собрался чуть ли не продать меня, как скотное животное. Но, как бы то ни было, я всё равно заботился о его здоровье.

Мой отрицательный ответ сообщу ему позже. Жениться я собираюсь только по собственному желанию.

Меня интересовали ещё едва пациента, и я решил посетить их, пока было время. Первый лежал в отделении токсикологии. Тот самый, которого жена пыталась отравить цианидом.

В коридоре отделения я встретил Филиппа Дмитриевича.

— Вы без выходных работаете? — усмехнулся я.

— А сами-то в выходной день в клинику пришли, — не остался в долгу токсиколог. — Да взял дежурство на день, дома скучно. А вы какими судьбами?

— Хотел узнать, как состояние пациента, которого я к вам направил, — ответил я. — Отравление цианидом — дело серьёзное.

— Да уже лучше он, — кивнул Филипп. — Только расстроился, что с женой не повезло ему. Ну я ему сразу сказал, что холостяком быть лучше.

Ничего себе, расстроился. Его жена чуть не убила, а он расстроился. Очень сдержанная реакция.

— Рад слышать, — кивнул я. — Тогда пойду, всего доброго.

Хорошего дежурства желать я ему не стал, так как в современном мире среди врачей это считалось плохим тоном. Говорят, Великий Ткач в таком случае нашлёт беду на отделение.

Теперь я отправился в отделение неврологии. Там сегодня дежурил отец Тарасовой. Что за воскресенье — день дежурящих заведующих?

— Здравствуйте, Константин, — сквозь зубы поздоровался он. — Чем могу быть полезен?

— Хочу поинтересоваться состоянием пациентки, которую я направил к вам, — спокойно ответил я. — С инсультом и синдромом иностранного языка.

— А вам это зачем? — прищурился он.

Интересно даже, в чём именно он меня подозревает сейчас? Или ещё не придумал в чём, но на всякий случай уже включил агрессию?

— Потому что я её направил, и мне интересно, какое у неё состояние, — усмехнулся я, фактически, повторив свои слова.

— Лучше, — неохотно ответил Тарасов. — Вовремя направили, вовремя начали лечение.

— Рад это слышать, — кивнул я и собрался уходить.

— Это всё равно ничего не меняет, — произнёс невролог. — Если вы рассчитывали, что я разрешу встречаться с моей дочерью только из-за направленной пациентки…

Сегодня у всех отцов просто крыша едет, других слов не найти! День, когда странные вещи творили чьи-то жены, сменился днём, когда странные вещи говорят чьи-то отцы. В том числе и мой.

— Пациентку я направил, потому что у неё был инсульт, — проговорил я. — Вообще не представляю, как всё это можно считать каким-то планом. А по поводу вашей дочери, она сама может решить, с кем ей встречаться. Кроме того, для приглашения её в ресторан ваше разрешение не требуется. Вот если запланируем свадьбу…

Невролог покраснел, как спелый помидор.

— Не будет никакой свадьбы! — выкрикнул он. — Это моя дочь, и мне решать, с кем ей связать судьбу.

— При всём моём уважении, решать это не вам, — спокойно ответил я.

Затем развернулся и ушёл с отделения. Я не собирался с ним спорить. Привык что-то показывать делом, а не словами. Поэтому и смысла продолжать разговор не видел. Главное, что с той женщиной всё хорошо.

Последний пункт — ординаторская. Там я встретил зевающего Никиту с неизменной чашкой кофе в руках. Скорее всего, он забрал себе день, а Болотову достались две ночи дежурств.

— Ты бы завязывал с кофе, а то сердце и желудок посадишь, — усмехнулся я. — Пьёшь его литрами.

— А иначе не выжить, — отозвался он. — Ты чего пришёл, соскучился по мне?

— Дела кое-какие были, — отмахнулся я. — И решил тебя проведать. Как дежурство?

— Тихо, спокойно, без лишних пациентов, — зевнул Никита. — Ой, кстати! А ты у нас теперь герой же.

— В каком смысле? — не понял я.

Никита протянул мне газету «Невский проспект». Главная ежедневная газета города, где печатались все новости.

— Не знал, что ты газеты читаешь, — улыбнулся я. — Совсем скучно?

— Да ты открой пятую страницу, — отмахнулся тот.

Статья называлась «Непризнанный герой». В ней описывалось, как врач из «Империи здоровья» благодаря своей смекалке, сообразительности и ещё тонне положительных качеств спас жену известного журналиста. Подробно расписывалось про синдром иностранного языка, была сводка, насколько это редкий случай. Автором статьи числился Александр Летов.

Так вот зачем тот мужчина записывал мою имя и фамилию! Оказывается, он журналист.

— Сижу тут с героем рядом, — развеселился Никита, когда я дочитал. — Автограф у тебя взять, что ли?

— Тебе хоть на спине распишусь, — отшутился я.

Интересно, а отец Тарасовой не видел эту статью, или наоборот, увидел и сильнее обозлился? Скорее второй вариант, вот почему он решил, что всё это — часть моего плана. А я про эту статью ни сном ни духом.

— Теперь тебя ждёт известность, — заявил Никита. — В городе о тебе узнают, пациенты к тебе проситься начнут. Если ты это задумал, чтобы получить место в клинике — то очень неплохой ход.

— Я вообще не знал про эту статью, — ответил я. — Пациентка такая была, но там не было времени спрашивать, кем работает её муж.

— Но то, что ты про диагноз догадался, это здорово, — искренне произнёс Никита. — Я бы, наверное, не допёр. Погоди, завтра ещё Зубов похвалит тебя.

Зависти я в голосе не услышал, что меня очень порадовало. Было приятно, что муж пациентки решил отблагодарить таким образом, но я вовсе не хотел, чтобы все это считали каким-то безумным планом.

Ещё немного поговорил с Никитой, а затем отправился в туалет. Там была назначена точка встречи с Клочком.

— Хозяин, я всё узнал, — пискнул крыс, который уже ожидал меня на раковине.

— Ты зря так сидишь, вдруг кто другой зашёл бы, — отругал его я.

— Да я осторожно, — показал он язык. — В общем, я подслушал их разговор. Николай ни слова не сказал про ваш разговор, а только спросил, зачем Жукову нужен Гален.

Странно, что барон и раньше не поделился этим. Не настолько он доверяет своему помощнику, значит.

— И что ответил Жуков? — спросил я.

— Что ему нужен какой-то рецепт алхимического зелья, — пискнул Клочок. — Какого именно — не сказал. Хотя Николай и пытался узнать.

Я уже и сам догадываюсь, какого. Эликсир бессмертия, ну конечно. Эти легенды достают меня даже во второй жизни!

— Отличная работа, — кивнул я крысу. — Теперь отправимся на встречу с самим Николаем и сравним ваши показания.

Клочок залез мне в сумку, и мы вышли из туалета.

— Константин! — ко мне по коридору бежала Света. — Как хорошо, что ты тут! Никита куда-то вышел, а у нас беда!

— Что случилось? — спросил я.

— Я вызвала сантехника нашего, в сестринской раковину починить, — торопливо ответила она. — А он… В общем, умер!

Глава 3

Да что же мне так «везёт» на подобные ситуации! Хотя в клинике это не так удивительно, как в ресторане, что было недавно.

Но всё равно сохраняется ощущение, что я просто притягиваю подобные случаи. Надо, когда будет возможность, изучить этот вопрос. Кто знает, может, лекарская магия настолько изменилась, что появились нюансы по притягиванию пациентов.

Сейчас всё равно не до этого.

— В любом случае, ищи Никиту! — приказал я Свете. — А я пока посмотрю, что там с пациентом.

Я рванул со всех ног в сестринскую. Света сказала, что сантехник умер… Но я предпочитал верить в лучшее. Потерял сознание, вот она и подняла панику. Всякое может быть.

Пожилой мужчина нашёлся лежащим возле раковины. На вид ему было лет шестьдесят, в синем рабочем комбинезоне, какие носил весь технический персонал клиники.

Сходу активировал диагностический аспект и принялся осматривать мужчину. Так, яркое свечение в сердце, очень яркое. Дыхания нет, пульс на периферических артериях не определяется. Теперь понятно, почему Света решила, что он умер.

Кардиологическим аспектом удалось установить нерегулярные и частые сердечные сокращения, триста в минуту. Фибрилляция желудочков. Плохо, очень плохо!

Первым делом надо нормализовать ритм. Магией эту проблему не решить, слишком низкие уровни у моих аспектов.

Я принялся проводить сердечно-лёгочную реанимацию, одновременно вкачивая понемногу поддерживающей магии, чтобы избежать осложнений. У такого состояния есть очень грозное осложнение — тромбоэмболия лёгочной артерии. Кроме этого, фибрилляция желудочков часто приводит к острой сердечной недостаточности. Что тоже приводит к летальному исходу.

Два вдоха, тридцать нажатий, магия. И так по кругу. Круге на шестом наконец появился Никита.

— Что здесь? — выдохнул он.

— Фибрилляция желудочков, тащи дефибриллятор, — прерывисто ответил я, не прекращая сердечно-лёгочную реанимацию.

Он ринулся в другую дверь и вскоре вернулся с переносным дефибриллятором.

— Разряд на двести, — велел я. — Поехали!

Мужчина дёрнулся, но ритм так и не восстановился.

— Всё, Кость, потеряли, — проговорил Никита. — Слишком много времени прошло. Надо смерть фиксировать.

— Разряд на триста, — упрямо выдохнул я. — Поехали.

Он повысил напряжение в дефибрилляторе, и я снова приложил датчики к груди пациента. Без эффекта.

Ну нет, без моего разрешения пациента не отпущу!

Я снова принялся за сердечно-лёгочную реанимацию, вкачивая новые порции магии в пациента. И наконец, он издал глубокий вдох.

— Да ладно?! — выкрикнул Никита. — Жив?!

— Кардиолога зови дежурного, — устало выдохнул я.

Пока Никита бегал, я потратил почти все запасы своей магии, разрушая успевшие образоваться тромбы и нормализуя организм, чтобы избежать осложнений. Дальше им займётся уже кардиолог, но надо было сделать всё, что в моих силах.

Прибежал кардиолог, и я уступил пациента ему. Он осмотрел его своими аспектами и объявил, что забирает.

— Жизнь ему спасли, хорошая работа, — уважительно сказал он мне.

Я кивнул, сил на полноценный ответ не было. Прибежали санитары с носилками, погрузили сантехника и увезли в другое отделение.

— Кость, ты как? — спросил у меня Никита. — Ну ты даёшь, я уже не верил, что его достать можно.

— Я нормально, — отозвался я. — Поспать бы часов двадцать, а так нормально.

— Ну уже точно полноценным врачом становишься, — рассмеялся он.

Смех — это очень частая защитная реакция у врачей. Как и чёрный юмор.

По-другому сохранить нормальное психическое состояние бывает очень трудно. Поэтому я и не удивился такой резкой смене эмоций у своего коллеги.

Никита явно чувствовал себя виноватым за то, что готов был уже смириться с потерей пациента. И действовал он по протоколу. Ведь он не мог знать, сколько магии я вкачал в пациента.

— Мне пора, — проговорил я. — Ты оформишь документально произошедшее?

— Мне придётся письменно подать так, что все мероприятия проводил я, — виновато произнёс Никита. — Ведь я дежурный врач. А ты сегодня официально на выходном…

— Я всё понимаю, — прервал я его. — Пусть так, я не против. Главное, что пациента спасли, а кто именно это сделал по документам — плевать.

— Зубов узнает правду, я тебе обещаю, — ответил Никита. — Спасибо тебе.

Я кивнул и отправился искать свою сумку. В суете я так и бросил её в туалете. Но сумки там уже не оказалось.

Час от часу не легче, там же мой крыс!

Отправился искать Свету. Она нашлась на дежурном посту.

— Кость, мне страшно в сестринскую идти, он умер, да? — жалобно спросила она.

— Не умер он, откачали, — заверил я её.

— Как не умер? — это её не успокоило, а наоборот, только сильнее напугало. — Пульса не было, дыхания не было.

А диагностического аспекта у сестринской магии не было. Вообще, две тысячи лет назад даже такого ответвления не существовало. Как и надобности в ней.

Но в современном мире стали рождаться дети, преимущественно девочки, с лекарской магией, но очень слабой. У них не было диагностического аспекта как такового, они умели просто сканировать тело пациента. Это помогало, чтобы попасть в вену при внутривенной инъекции, например. Кроме этого, продвинутые медсёстры могли оказать слабое лечебное воздействие на пациента. Из разряда — понизить давление единиц на пять.

Аспектов у них не было в принципе, и приобрести их было невозможно. Поэтому обладательницы такой магии шли работать медсестрами.

— У него случилась фибрилляция желудочков, — объяснил я. — Это состояние, при котором желудочки начинают сокращаться с частотой около трёхсот раз в минуту. При этом у пациента нет пульса на периферических и сонных артериях, отсутствует дыхание. Так что неудивительно, что ты решила, что он умер. Лучше скажи мне, ты мою сумку не видела?

— Я её вам в ординаторскую отнесла, — ответила она. — Побоялась к тебе туда идти. Ну, обещаешь, что не умер?

— Честное слово, — улыбнулся я. — Я пошёл на поиски своей сумки.

Сумка действительно нашлась в ординаторской. И к счастью, вместе с Клочком.

— Хозяин, что это было? — возмущённо пропищал он. — Сначала бросил меня на пол, чудом не ушиб. Затем меня кто-то подхватил, куда-то понёс. И тишина. А я сижу, вылезать боюсь. Думаю, мало ли что.

— У пациента фибрилляция случилась, пришлось помогать, — объяснил я. — Надо было действовать.

— Извини, хозяин, не знал, — виновато кивнул Клочок. — Я-то даже разобрать ничего не успел. А тут вон оно что, оказывается. Пациент в порядке?

— А ты не сомневайся в своём хозяине, — улыбнулся я. — В порядке. Теперь пойдём на встречу с Николаем.

— Ну и выходной, — вздохнул крыс, забираясь в сумку. — После такого выходного мне ещё неделю отдыхать будет нужно!

Мы отправились в то самое кафе, где виделись с Николаем вчера. Он уже ждал меня за столиком, нервно сжимая в руках стакан.

— Добрый вечер, — произнёс я, присаживаясь напротив. — Чем порадуешь?

— Здравствуй, — кивнул он. — Я выяснил всё что мог. В общем, барону Жукову нужен Гален, чтобы получить какой-то рецепт!

Это же мне и передал Клочок. Но проверка всё ещё не была пройденной.

— Какой именно рецепт? — спросил я.

— Я не знаю, — замотал головой Николай. — Честное слово, он мне этого не сказал! Я пытался у него узнать, правда!

И это мне тоже подтвердил Клочок. Что ж, похоже, он не врёт. Он никак не мог знать, что я узнаю содержимое этого разговора. Даже если осматривал одежду на предмет прослушки или диктофона — Клочка он учесть не мог. Значит, помощь ему действительно нужна.

— Верю, — заявил я. — Итак, значит, ты действительно решил сбежать от Жукова?

— Я хочу, чтобы он ответил за все свои дела, — заявил Николай. — Он убил одного мага, которого семья дома ждала! Жена, дети маленькие! А я убирал его труп, понимаешь?

— Не кричи только так, мы же в кафе, — напомнил я.

Но ответом остался доволен. Ещё одна маленькая проверка, которую Николай снова прошёл.

— Но ты мне сам говорил, что обращаться в полицию — это не вариант, — напомнил я. — Да и на убийцу ты не тянешь. Или решил наказать барона Жукова тем, за что его ненавидишь?

— Нет, я не хочу его убивать, — тут же ответил он. — Поэтому я и обратился за помощью. Одному мне не придумать, что со всем этим делать.

И ещё одна маленькая проверка пройдена. С убийцей я бы тоже не хотел иметь никаких дел. А Николай не врал. Я проверил его, пульс успокоился, дыхание не учащённое. Говорит правду.

— Почему ты всё-таки обратился именно ко мне? — полюбопытствовал я. — Ты так и не ответил, почему «только я могу тебе помочь».

— Потому что ты Гален, — просто ответил Николай. — Гениальный лекарь своего времени. Людей умнее тебя я вряд ли найду.

Приятные слова, не скрою.

— Я тебя услышал, — кивнул я. — Но мне надо подумать, как тебе помочь. И как самому разобраться с этой ситуацией. Поэтому дай мне ещё два дня.

— Но что мне сказать господину Жукову? — спросил Николай.

— Что выполняешь его поручение, — пожал я плечами. — Сближаешься со мной. Можешь вообще пореже заходить к нему. Он пролежит в клинике неделю, так что время есть.

— А что делать с моей практикой? — задал он другой вопрос. — Ну, выдуманной. Это же легко раскроется…

— Ну так завязывай с ней, — вздохнул я. — Всё, разок сыграл роль практиканта, и хватит с тебя.

— Понял, так и сделаю, — кивнул Николай. — А как мы встретимся? Снова через два дня в этом кафе?

— Лучше дай свой номер, — подумав, ответил я. — Я тебе позвоню. Странно каждый раз встречаться в одном и том же месте.

Николай снова удивлённо на меня уставился.

— У меня нет телефона, — признался он. — Господин Жуков посчитал, что это ни к чему.

Подозревал это, но решил лучше уточнить. Мало ли, Николай купил себе на сбережения от денег, которых ему платил Жуков.

— Тогда выбора нет, встречаемся здесь же, — кивнул я. — Вторник, семь вечера.

Николай кивнул, и я отправился домой.

***

Барона Жукова очень напрягло это внезапное любопытство его помощника. Своими планами он привык ни с кем не делиться. Но Николай знал больше, чем кто бы то ни был.

И тут внезапно пришёл, начал допытываться, зачем Жукову душа Галена. При этом сначала Михаил Игнатьевич сдуру ответил, что ему нужен рецепт. А Николай не остановился и продолжил расспрашивать, что за рецепт.

Помощник работал у него уже десять лет. Жуков был уверен, что он давным-давно промыл ему мозги. Оказалось, не до конца. Конечно, всё это может быть совпадением, но в такие совпадения Жуков не верил. Гален явно начал свою игру.

В раздумьях он принялся прогуливаться по своей палате. Нужно было срочно придумать новый план…

***

Соколов остался очень довольным разговором с этим знакомым Шуклина, Григорием Прудниковым. Он сразу раскусил, что под маской доброжелательности скрывается расчётливый человек. А для таких людей всегда найдётся своя цена.

В итоге почти весь вечер Прудников говорил исключительно с Соколовым. Не обращал на Шуклина никакого внимания. Тот, конечно, не особо радовался такому повороту событий, но куда ему деваться. Денег-то у него нет.

В итоге сегодня необходимые показания были получены, переданы нужным людям. И скоро в клинику отправится проверка, чтобы ещё раз подтвердить пригодность интернов.

Вечером они втроём снова собрались в ресторане, отмечать на деньги Соколова. Шуклин и в ресторанах таких не бывал. Вон как таращится на всё.

— Что ж, за успех и скорейшее торжество справедливости, — еле выговорил очередной тост уже изрядно опьяневший Прудников. — Ура!

— Дядя Гриш, я тут подумал, а если проверка и меня сочтёт непригодным? — спросил молчавший до этого Шуклин. — Меня попрут из интернатуры?

— Можно мне другого сына друга семьи? — пьяно расхохотался тот. — Рома, давай меняться!

Соколов поморщился. Он не любил, когда люди настолько сильно напивались. Ладно чуть выпить, когда отдыхаешь в компании друзей. Но не настолько же!

— Паш, проверка тебя не тронет, — пояснил Роман. — Они лишь уберут Боткина, Тарасову и Болотова. А ты останешься один в интернатуре, как и хотел.

— Я всё никак не пойму, зачем это тебе? — спросил Павел. — Зачем ты решил вложиться в это дело… финансово. Ты сказал мне, что хочешь насолить Боткину. Но это единственная причина?

Глядите-ка, а в этой пустой башке ещё остались мозги! Догадался, что у Романа есть у другие планы.

— Скажем так, Боткин мне сейчас мешает, а когда его не станет, я приступлю к следующему этапу своего плана, — уклончиво ответил Соколов.

— Ты хочешь вернуться в интернатуру? — напряжённо уточнил Шуклин.

А он этого явно не хотел бы.

— Нет, — искренне ответил Роман. — В интернатуру я не вернусь.

Он уже проходил её, заочно, так сказать. После того, как его выперли из клиники, он задумался, а ради чего вообще это терпеть. Ему нужно получить место терапевта, а не вкалывать каждый день, будучи интерном.

Поэтому он быстро нашёл простенькую клинику и заплатил им, чтобы числиться у них интерном. Через месяц получит желаемый сертификат. Быстрее у них не получалось, и даже деньги не смогли это решить, так что придётся подождать.

Ну месяц — это не так долго. За это время надо подделать остальные дела. Соколов собирался избавиться ото всех интернов, и тут ему по счастливой случайности подвернулось объявление Шуклина. Всё складывалось просто отлично!

— Чего раскисли? — гаркнул на них Прудников. — Давайте выпьем за дружбу. Дружбу не купишь ни за какие деньги!

Соколов поморщился и сделал вид, что отпил. Дружбу не купишь, как же. Всё в этом мире можно купить. А что нельзя купить — можно соблазнить. Два столпа, на которых и стоит весь этот чёртов мир.

***

Утром в понедельник мы, как обычно, отправились на работу. Вчера Клочок уговорил-таки провести вечер за фильмом.

В ординаторской, несмотря на ранний час, уже были Зубов, Никита, Болотов и Тарасова.

— Доброе утро, — кивнул я им.

— А вот и мой гениальный птенец! — радостно воскликнул Зубов. — И я впервые сказал «гениальный» без сарказма. Распознать инсульт по английской речи, я поражён!

— Отец сказал, что такое случается крайне редко, и у него за практику это первый случай, — добавила Лена. — Молодец, Костя!

— Спасибо, только я вовсе не хотел столько внимания, — кивнул я. — Просто помог женщине. Не знал, что её муж — журналист.

— Зато все теперь знают про вас, — подытожил Зубов. — Я хотел вас сегодня оставить себе, но заведующий инфекционным отделением упёрся, попросил именно вас на один день. Какой-то случай интересный, или что-то такое. А с Жирковым лучше не спорить, так что вы сегодня там.

Интересно. В прошлый раз он заключал со мной пари, которое я выиграл. Он пообещал, что будет ко мне прислушиваться и считаться с моим мнением. А какой бы тяжёлый характер у него ни был — похож он на человека, который держит обещания.

Раз он попросил помощи — значит, случай действительно интересный и сложный.

— Я не опоздал! — влетел Шуклин в ординаторскую.

— Нет, что вы, — деланно удивлённо ответил Зубов. — Вы как королева. Это все остальные пришли чуточку раньше.

Не рассмеяться с выражения лица Шуклина после этой фразы наставника было просто невозможно. Интерны и Никита просто полегли от смеха.

— Шуклин, я сегодня решил поэкспериментировать и дарю вас Никите Яковлевичу, — заявил Зубов. — Будете ходить за ним хвостиком и выполнять все его капризы.

— Даже не пойму, это мне подарок или наказание, — усмехнулся Никита. — Идём, Паш.

— Болотов, боюсь я вам пациента давать, — продолжил раздавать указания наставник. — Ладно, рискну. Двадцатая палата, Блинова. Держись, Блинова! И наконец, Тарасова. Вам досталась седьмая палата, Громов. Разошлись, раз, два!

Все отправились по рабочим местам, и мы с Зубовым остались вдвоём.

— Никита рассказал и про случай с Семёном Афанасьевичем, — проговорил наставник. — Спасибо вам, Константин. Он подал себя во всех документах, но мне объяснил, как всё было на самом деле.

— Я просто не мог ему не помочь, — пожал я плечами. — Спасибо. Пошёл в инфекционное отделение.

Я прибыл на нужный этаж и направился в кабинет Жиркова. Наташа приветливо помахала мне рукой, но подходить не стала — была занята какими-то бумажками. Оно и к лучшему, она болтушка, сейчас снова бы разговорилась на полчаса без остановки, не успокоишь.

— Здравствуйте, Дмитрий Степанович, — заходя в кабинет, поздоровался я. — Вы сегодня меня к себе просили.

— Просил, — кивнул инфекционист. — Но скажу сразу, помощь мне не требуется. Просто стало любопытно.

— Любопытно? — переспросил я. — В каком плане?

— В прошлый раз вы отлично справились с постановкой диагнозов, просто посадили меня в лужу, — проговорил инфекционист. — Потом мы с вами поговорили, очень душевно. А теперь я ещё и прочитал о вас статью.

Разговор я помню. Я убеждал Дмитрия Степановича взять себе помощника, а тот упирался. Хотя к концу разговора почти согласился. И вот инфекционист — пройдоха — задумал новое пари.

— В общем, решил я последний раз судьбу испытать, — заявил Жирков. — Дам вам пациента. Восьмая палата, Бахарев. Справитесь с диагнозом — возьму себе помощника в штат. И кандидатура уже есть, ну вот не могу решиться, и всё тут. Решил вот так всё разыграть.

— Ставки высоки, — улыбнулся я. — Ну, ради благородной цели я просто обязан это сделать.

— Пациент не так уж и прост, учтите, — предупредил инфекционист. — Простой диагноз вроде гриппа я бы не стал вам поручать.

— Справлюсь, — усмехнулся я.

Вышел из кабинета, забрал у Наташи историю болезни и отправился к пациенту.

— Добрый день, — поздоровался я со всеми. — Мне нужен Бахарев.

— Это я, — отозвался один из мужчин.

Так, на вид ничего особенного, кожные покровы не бледные, не липкие. Губы не сухие. Значит, обезвоживания нет.

— На что жалуетесь? — спросил я.

— Сначала просто небольшая температура была, и голова болела, — начал рассказывать Бахарев. — А спустя несколько дней накрыло. Голова раскалывалась, мышцы все заболели, температура подскочила под сорок. Вызвал скорую, привезли сюда. Пока везли — стало легче, температура нормализовалась, и пот градом сошёл. Всё равно положили в инфекцию. Вот, второй день лежу, чувствую себя самозванцем. Все болеют, а я хорошо себя чувствую.

— Если бы с организмом всё было в порядке — такого приступа не возникло бы, — резонно заметил я.

— Да, наверное, переутомился, — махнул пациент рукой. — Я же только с командировки.

А вот это уже интересно.

— Куда в командировку ездили? — спросил я.

— В Африку, — пожал плечами Бахарев. — Я фотограф, животных и природу фотографирую. Вот, один журнал и заказал особые фотографии местной природы для какой-то статьи.

Начинаю подозревать, что у него за диагноз. Но, как обычно, сначала надо проверить.

Я активировал диагностический аспект. Свечение в печени, селезёнки и сосудах. Так, инфекционный аспект. Особое свечение в сосудах, температура нормальная. Всё понятно.

Картина очень напоминает малярию. Симптомы, описанные пациентом, похожи на три стадии малярийного приступа. Стадии озноба, жара и пота.

Для диагностики надо назначить специфический анализ — микроскопия толстой капли. С помощью этого анализа можно обнаружить самого плазмодия. Так как повторного приступа ещё не было, пока трудно судить, какой именно это вид малярии. Но на этот вопрос могут ответить другие анализы.

Я написал необходимые направления и отнёс их Наташе. Та уже освободилась и с нетерпением ожидала меня.

— Дмитрий Степанович вас ещё раз позвал к нам? — с интересом спросила она.

— Ради научного любопытства, — улыбнулся я. — Если справлюсь — он пообещал взять помощника к вам в отделение.

— Ух ты, — обрадовалась Наташа. — Тогда справьтесь обязательно. Жиркову давно уже помощник нужен. А я помогу.

Она забрала направления и поспешила к пациенту.

Я же решил воспользоваться этим окошком и немного отдохнуть в ординаторской.

Поднялся в наше отделение, и только собрался зайти в ординаторскую, как из неё выскочил побледневший и перепуганный Шуклин.

— Не ходи туда! — воскликнул он. — Там призрак!

Глава 4

Даже уже не удивляюсь! Шуклин в принципе поставщик абсурдных ситуаций, чего стоит одна история с медицинским спиртом.

— Какой ещё призрак? — вздохнул я.

— Не знаю… наверное, какой-то умерший пациент вернулся, — замотал Шуклин головой. — Призраков не существует, я знаю прекрасно.

Не совсем так. Некроманты умели призывать души погибших людей, а их вполне можно считать призраками. Но вряд ли в клинике оказался некромант, который решил поразвлечься подобным способом. Это было строго запрещено.

— Ну давай я посмотрю твоего призрака, — вздохнул я. — Ординаторскую вернуть надо.

И решительно направился туда.

***

Часом ранее.

Клочок в сумке маялся от безделья. Хозяин не оставил ему на сегодня никаких заданий, а в самой ординаторской, как назло, не происходило ничего интересного.

И непонятно, за кем проследить. Сейчас отправится на разведку — а хозяин потом выговор сделает.

Клочок попытался подремать, но сон не шёл. И тут он услышал, как кто-то, наконец, соизволил прийти в ординаторскую.

— Да, — услышал он голос Шуклина. — Да, теперь могу говорить. Ну что там? Когда уже будет эта комиссия?

Крыс прислушался. Что это за комиссия такая? Звучит как что-то нехорошее.

— Да Боткин уже совсем обнаглел, — продолжил Шуклин по телефону. — И в газете про него статью напечатали. Ещё чуть-чуть, и никакая комиссия его отсюда не сможет выкинуть, Зубов за него грудью встанет. Да.

Снова плетёт козни против хозяина? Негодяй, чтобы его блохи загрызли! Ну, сейчас Клочок с этим разберётся.

— Завтра уже будет? Отлично, недолго ждать. Да, понял. Хорошо.

Шуклин закончил разговор и, судя по звукам, уселся на диван. Крыс выскользнул из сумки и тихонько пробрался по ординаторской. Так, вот подходящее место. Сейчас напугаем этого противного человека!

— Сидишь?! — используя найденную воронку как громкоговоритель, устрашающе выкрикнул Клочок.

— Кто здесь?! — подпрыгнул Шуклин.

— А сам как думаешь? — крыс ещё не успел придумать, кто он.

— Призрак? — дрожащим голосом спросил Павел.

Призрак — это отличная идея. Спасибо за подсказку!

— Да, — гаркнул Клочок. — Я — призрак. У-у-у-у!

Он понятия не имел, как говорят призраки, и решил воспользоваться знаниями, полученными из фильмов.

На Шуклина это быстро произвело впечатление. С криками он бегом покинул ординаторскую.

Так-то! Клочок фыркнул и залез назад в сумку хозяина.

***

Шуклин отказался заходить со мной, и в ординаторскую я пошёл один. Разумеется, к главному подозреваемому, который сидел в моей сумке.

— Это ты устроил? — шёпотом спросил я.

— О чём ты? — раздался невинный писк моего крыса.

— Сам знаешь, о чём, — вздохнул я. — Зачем Шуклина призраком напугал?

— Он козни против тебя плетёт, — заявил крыс. — Хочет наслать какую-то комиссию. Не знаю, что это, но явно что-то нехорошее. Он сказал, что они тебя выгонят!

Интересно, что за комиссия такая. По качеству работы ко мне придраться невозможно. Значит, план в чём-то другом.

— В любом случае, лучше бы обсудил это со мной, — проговорил я. — Хотя разыграл ты его забавно, признаю.

— Разозлил он меня, — признался Клочок. — И потом, ты сам никаких заданий для ниндзя-крыса сегодня не выдал.

— Попробуй найти кабинет заместителя главного врача, — подумав, сказал я. — Если планируется какая-то комиссия — организовали это явно через него. Может, удастся ещё что-то узнать.

— Понял, — обрадовался крыс. — Отправляюсь на задание!

Он пулей выскочил и рванул к вентиляции. А мне предстояло успокоить напуганного Шуклина.

— Всё в порядке, никаких призраков там нет, — выглянув в коридор, оповестил я. — Ты, видимо, переработал.

— Шуклин переработал — это звучит как анекдот, — услышав последнюю фразу, подошёл к нам Зубов. — Что происходит?

— Михаил Анатольевич, я в ординаторской призрака видел! — воскликнул Павел. — Честное слово!

— Да что ж за напасть, снова призраки, — всплеснул руками Зубов. — Как они уже надоели!

Я сразу прочитал сарказм в его словах, но Шуклин воспринял их серьёзно.

— Такое уже было? — напряжённо спросил он.

— А как же, — ответил наставник. — Это проклятие клиники, каждый раз, когда появляются интерны, которые ничего не делают, ленятся, допускают глупые ошибки и создают проблемы своему наставнику — появляется призрак, чтобы их прогнать.

Ну, теперь в его словах было столько неприкрытого сарказма, что Шуклин просто обязан был догадаться!

— Так, а что же теперь делать? — испуганно спросил Павел.

А нет. Не догадался.

— Идти работать и не выносить мозг своему руководителю, — вздохнул Зубов. — Вперёд и с песней!

— Михаил Анатольевич, вы мне не верите? — наконец-то дошло до Шуклина. — Ну посмотрите сами, зайдите!

— Да поможет мне Великий Ткач, — серьёзно проговорил Зубов и открыл дверь ординаторской.

Ожидаемо, там никого и ничего не было. Ни посторонних звуков, ни прозрачных силуэтов. Их там и не могло быть. Наставник с серьёзным выражением лица осмотрел ординаторскую, пока Шуклин замер на пороге.

— Здесь ничего нет, — констатировал Зубов. — Так что даю вам последний шанс перестать страдать ерундой и идти работать. Воспользуетесь этим шансом?

— Понял, ухожу, — буркнул тот. — Так и знал, что мне не поверят.

Сам он тоже уже не выглядел уверенным в своих словах. Наверняка тоже решил, что ему показалось. Оно и к лучшему. Есть риск, что они с Соколовым обменялись бы похожими проблемами и о чём-то догадались бы. Но оба слишком гордые, чтобы признаваться в подобных вещах.

Я спокойно выпил чаю, чуть передохнул и вернулся в инфекционное отделение. Как раз были готовы результаты обследования моего пациента Бахарева.

— Ну что, доктор? — взволнованно спросила Наташа. — Поняли, что с ним?

— Так сильно хотите помощника для Жиркова? — улыбнулся я.

— А как иначе, — пожала она плечами. — Мы с ним уже несколько лет вместе работаем, он мне как отец стал. Волнуюсь за него.

— Не переживайте, спор я выиграю, — заверил я её.

Анализы полностью подтвердили мой предварительный диагноз. Малярия. Судя по всему, четырёхдневная, потому как сегодня приступа не было. Характерная особенность такого заболевания — это приступообразная лихорадка, один раз в три или четыре дня.

Я заполнил историю и принёс её Жиркову.

— Ну, сейчас посмотрим, — проговорил он, надевая очки. — Итак, значит, вы считаете, что это малярия. И вас не смущает, что мы живём в Российской Империи, где малярии нет в принципе.

Ожидал от него чего-то подобного. Так просто он не смирится с правильно поставленным диагнозом. Постарается сбить меня с толку. Но не выйдет.

— Пациент был в командировке в Африке, — спокойно ответил я. — И оттуда привёз это заболевание. Тут даже думать нечего, все анализы об этом говорят.

— Вижу, вы назначили даже микроскопию, — задумчиво проговорил инфекционист. — Самоуверенно, однако. Если бы там ничего не нашлось — то это было бы зря потраченное время и реактивы.

И это я тоже ожидал.

— Я назначал этот анализ, будучи полностью уверенным, что он лишь подтвердит мой диагноз, — парировал я. — Просто так с потолка я бы его не назначал. Без него вы бы придрались, что пациент не дообследован.

— Верно, — не стал отрицать Жирков. — Диагноз правильный, Константин. Вы снова выиграли.

В этот раз голос был не разочарованным, а наоборот, каким-то чересчур бодрым.

— И вы возьмёте в штат ещё одного врача? — уточнил я.

— Договор дороже всего, — серьёзно кивнул инфекционист. — НАТАША!

Ох, никак я не привыкну, насколько громко он зовёт свою медсестру. Прям уши закладывает.

Дверь в кабинет открылась практически сразу, и в кабинет вошёл Терентьев. Жирков внимательно оглядел его с ног до головы.

— Ты не Наташа, — констатировал он.

— Да я в курсе, — отозвался гинеколог. — Помощь нужна, срочно! О, и Константин здесь. Стали изменять родному отделению?

— С вашим отделением же изменял, — напомнил я. — Что случилось?

— Беда, — заявил Терентьев. — У меня пришла знакомая беременная. Я её консультирую на дому чаще всего. Ну, там долгая история. И вот, сегодня как раз у неё был. А у неё, похоже, краснуха!

Краснуха у беременных — самый неблагоприятный сценарий из возможных. Это практически стопроцентное показание к медицинскому прерыванию беременности. На любом сроке.

— Как же она умудрилась? — охнул Жирков. — И в отделение пришла? Так это же катастрофа!

— Я в курсе, — мрачно отозвался Терентьев. — Поэтому и пришёл. Это жена очень известного аристократа в городе, и нам нужно сделать всё, чтобы спасти её наследника.

Частные консультации на дому. Интересно, а у самого Терентьева есть на это лицензия? Впрочем, сейчас надо решать другой вопрос. Спасти наследника — сказано очень громко. Если краснуха подтвердится, то и вариантов практически не будет…

— Какой у неё срок? — спросил Жирков.

— Двадцать одна неделя, — упавшим голосом ответил Евгений Георгиевич.

— Ну, её надо в отделение, в инфекционный бокс, — распорядился инфекционист. — А тут я уже посмотрю.

Двадцать одна неделя — неприятный срок. Прерывание по медицинским показаниям ещё сделать можно, но труднее, чем на ранних сроках.

— Она уже едет, — тут же ответил Терентьев. — Я надеялся, что вы её посмотрите. Её везёт личный водитель, муж сейчас в отъезде, и ему ещё ничего не сообщали.

В кабинете появилась и Наташа.

— Дмитрий Степанович, там женщина приехала, говорит, что у вас назначено, — торопливо проговорила она.

— В инфекционный бокс её пока что определи, скоро подойду, — кивнул Жирков.

— Я с вами, — тут же сказал я.

Если я снова потрачу весь магический запас инфекционного аспекта на общеукрепляющую магию… Мы сможем спасти и малыша, и женщину. Но говорить об этом я не спешил, никто не знает, что у меня есть абсолютно все аспекты.

— Хорошо, — не стал спорить инфекционист. — Жень, мы тебе сообщим.

— Пойду пока в отделение, там тоже работы накопилось, — с благодарностью кивнул он. — Держите в курсе!

Он ушёл, а Жирков устало снял очки и потёр переносицу.

— Спасибо, что решили пойти на осмотр со мной, — вдруг проговорил он. — За мою практику у меня был только один такой случай, там было семь недель, и пришлось сделать прерывание. И никакая магия не помогла. А сейчас я даже не знаю, чего ждать.

— Разберёмся, — уверенно ответил я.

Он кивнул, снова надел очки, поправил халат, и мы направились к пациентке.

Это была молодая женщина лет тридцати, с коротко стриженными светлыми волосами и аккуратным животиком. На лице и шее были заметны красные пятнышки. Высыпания.

— Добрый день, — поздоровался с ней Жирков. — Меня зовут Дмитрий Степанович, я врач-инфекционист. Это Константин Алексеевич, терапевт.

Заметил, что он не стал меня представлять как интерна или помощника врача. В его глазах я успел заслужить определённое уважение.

— Марина Анатольевна Горохова, — представилась женщина.

— Рассказывайте, как началось заболевание, какие жалобы были, — проговорил я.

— Сначала думала, что просто простыла, — ответила пациентка. — Ну, насморк был, температура, горло болело. Даже ко врачам не ходила, дома решила полечиться. Ну, обильное питьё, постельный режим. Через пару дней стало полегче, а потом на лице появились красные пятнышки.

— Только на лице? — сразу же уточнил я.

— Сначала да, — ответила она. — И температура снова поднялась. А сегодня появились на шее и на теле. И я позвонила Евгению Георгиевичу. Ну вот, собственно, и всё.

— Скажите, когда только заболели, во рту никаких пятнышек не было? — спросил инфекционист.

— Беленькое что-то было, я не думала, что это важно, — удивлённо ответила Марина Анатольевна. — Да и прошли уже. А это имеет какую-то связь?

Мы с Жирковым переглянулись, практически одновременно молча сходясь во мнении — это не краснуха. Это корь.

Тоже не самое простое инфекционное заболевание, но протекает у беременных легче, чем краснуха. На таком сроке риска развития внутриутробных пороков уже нет, есть риск инфицирования плода. Но с этим магией разобраться можно.

Мы оба активировали магию, я решил начать с диагностической. Так, свечение в бронхах, сердце, почках, сосудах. Не выраженное, это хорошо.

Теперь гинекологический аспект — я смогу оценить состояние плода. Тут всё было в полном порядке, малыш был здоров. И под конец инфекционный аспект ещё раз подтвердил, что это именно случай кори.

— Марина Анатольевна, у вас корь, — сообщил Дмитрий Степанович. — Инфекционное заболевание, передающееся воздушно-капельным путём. Вам придётся полежать у меня в боксе, и я сделаю всё, чтобы и вы, и ребёнок были в полном порядке.

Пока он это говорил, я вкачал больше половины запаса магии женщине. Ещё её получит и сам инфекционист, она абсолютно точно будет в порядке.

— Также нам необходимо собрать у вас некоторые сведения, — продолжал Жирков. — Корь — очень заразное заболевание. Мы соберём сведения о людях, с которыми вы контактировали за две недели, и передадим их в поликлинику. Этих людей будет нужно проверить.

— А это точно не опасно? — испуганно спросила пациентка.

— Беременным болеть в принципе не рекомендуется, — честно ответил инфекционист. — Но мы справимся! Пока отдыхайте, я зайду чуть позже.

Специфического лечения у кори не было. Строго говоря, лечиться ей предстояло тем же самым постельным режимом. Парацетамолом при повышении температуры. И магией. Но под постоянным наблюдением, что было очень важно.

Мы вышли из палаты, и Жирков устало выдохнул.

— Ну Женька и жук, как же он перепутал? — проговорил он.

— Заболевания очень похожи, а он не инфекционист, — пожал я плечами. — Поэтому ничего удивительного.

— Зато вы настолько хорошо знаете инфекции, что аж завидно, — улыбнулся Жирков. — С пациенткой всё будет в порядке. Сейчас чуть отдохну — и пролечу её магией. Пройдёмте ещё в мой кабинет, надо поговорить.

Мы вернулись в кабинет Жиркова, и он устало расположился в своём кресле.

— НАТАША! — выкрикнул он.

Нет, правда, как к этому вообще можно привыкнуть? Наташа тут же появилась.

— Сделай нам чайку, — попросил инфекционист. — Сложный случай, устали.

Она без лишних слов тут же вышла, а через пару минут вернулась с двумя кружками чая. Видно, что руководителя своего она очень любит, раз обеспечивает такой сервис.

— Пациентку оставляем? — спросила она.

— Да, пусть лежит в боксе, — кивнул Дмитрий Степанович. — И позвони в гинекологию, пусть Терентьев как освободится — подойдёт. Прочитаю ему лекцию про дифференциальную диагностику краснухи и кори.

Наташа кивнула и снова выскользнула за дверь.

— Пейте чай, Наташенька вкусный делает, с лимоном, — проговорил Жирков. — Вам надо восстановить силы.

Я кивнул и отпил маленький глоток. Чай был ещё горячим.

— Правда вкусно, — улыбнулся я. — Спасибо, это то, что нужно.

— Я хотел поговорить, — заявил Жирков. — О нашем условии. Я же не просто так позвал именно вас, чтобы именно вы поставили диагноз пациенту. И сказал, что именно от этого будет зависеть, возьму ли я себе помощника в отделение.

Догадывался об этом, но пока не понимал, к чему он клонит.

— Я думал, что вы позвали меня, потому что уже со мной работали, — честно ответил я.

Характер у Жиркова был сложным, об этом мне и Наташа говорила, да и сам я прекрасно помню нашу первую встречу.

— Это тоже, само собой, — кивнул инфекционист. — Но не это главная причина. В нашу предыдущую встречу вы меня поразили. Я и представить не мог, что молодой интерн так безошибочно выставит все диагнозы. И я много думал над вашими словами. Что вы скажете, если перейдёте в моё отделение?

А вот это действительно неожиданное предложение. Я даже не думал о переходе в какое-то другое отделение, кроме терапии.

— Я не могу работать врачом, пока не закончу интернатуру, — подметил я.

— Но интернатура общепрофильная, — ответил Жирков. — Пройдёте её у меня. Без конкурентов, без борьбы за единственное место. И сразу же устроитесь инфекционистом.

Вообще в терапии теперь было два вакантных места. Ведь Козлова уволили с должности терапевта. Но этот вопрос почему-то не поднимался, и я сам его не затрагивал.

— Для работы инфекционистом нужен инфекционный аспект, — проговорил я.

Я не стал врать, что у меня его нет. Просто констатировал факт, что он нужен.

— Он у вас имеется, — второй раз поразил меня Жирков.

Откуда он это узнал?

— С чего вы взяли? — поинтересовался я. Не отрицая, но и не подтверждая этот факт.

— Я опытный инфекционист, — улыбнулся Жирков. — Очень опытный. И я могу это сказать практически со стопроцентной уверенностью, просто понаблюдав за вами. За вашей работой. Развит он, скорее всего, минимально, но он есть.

Да уж, с такими опытными врачами работать в каком-то смысле опасно. Могут возникнуть вопросы, откуда у молодого, только выпустившегося врача столько аспектов. Но тут уже скрывать не было смысла.

— Есть, — кивнул я. — Я получил его в подарок от отца, после окончания академии.

Это была неправда, но этот факт Жирков вряд ли станет проверять.

— Необычный выбор для терапевта, — подметил инфекционист.

— Инфекций и в терапии хватает, — пожал я плечами. — И в академии я с ними хорошо ладил. Поэтому он и решил именно его передать.

— Что ж, это не моё дело, — кивнул Жирков. — Так что скажете?

Я задумался и отпил ещё один глоток чая. Предложение, конечно, очень привлекательное. Я не думал об узких направлениях, но тут я действительно мог получить место в клинике без этих вечных интриг. И инфекции мне действительно нравились.

Но… Я всё-таки хотел быть терапевтом. Использовать все свои аспекты по максимуму. Там я мог помочь большему количеству людей. Принести больше пользы. А кроме всего прочего — я не готов был сдаться в нашем сражении за место в клинике.

— Спасибо вам за предложение, но я откажусь, — ответил я. — Всё-таки я хочу пройти интернатуру в терапии и стать терапевтом.

— Вы уверены? — спросил Жирков. — Подумайте, моё предложение очень выгодное. Вы ничем не рискуете.

— Уверен, — кивнул я. — Спасибо ещё раз, но я откажусь. Лучше найдите себе специалиста, который действительно захочет стать инфекционистом.

— Такого, как вы, найти будет трудно, — усмехнулся Жирков. — Жалко, конечно, но я вас услышал.

В кабинет снова вошёл Терентьев. На этот раз не такой напуганный, а вальяжный и весёлый, как обычно.

— Димон, что за чай? — воскликнул он. — Лечи пациентку!

— Сначала одному гинекологу расскажу, как отличить краснуху от кори, а потом и про пациентку расскажу, — отозвался Жирков.

Я понял, что лучше оставить их наедине.

— Всего доброго, — проговорил я. — Зовите, если что.

— Обязательно, — кивнул инфекционист.

Я вышел из кабинета и сразу же наткнулся на Наташу. Да она под дверью пыталась подслушать!

— Он согласился? — взволнованно спросила она. — Возьмёт ещё одного врача?

— Возьмёт, — кивнул я. — Могла бы и просто у меня спросить, а не караулить под дверью.

Наташа тут же залилась краской.

— Да я случайно мимо проходила, — промямлила она.

Ну-ну, конечно.

— Обещание он выполнит, он мне сам так сказал, — заверил её я. — А мне пора в своё отделение.

— Подожди, — торопливо проговорила Наташа. — А ты точно не хочешь к нам перейти?

Случайно мимо проходила, ну да, ну да.

— Точно, — спокойно ответил я. — Я хочу быть терапевтом. И останусь в своём отделении. А ты отучайся всё-таки от вредной привычки. Подслушивать — неблагодарное занятие.

Наташа торопливо кивнула, и я отправился в терапию. В ординаторской сидел чем-то недовольный Зубов.

— Жирков меня отпустил, — доложил я. — Что-то случилось?

— Ага, — кивнул он. — Барон Жуков нажаловался на меня, что я отправил своего интерна в другое отделение. Он же просил, чтобы вы были его лечащим врачом. А получилось, что сегодня на плановый осмотр к нему пошёл я.

Ух ты, не думал, что Жуков из-за этого решит устроить скандал. Всё-таки первоначально его осмотрел я, как он и хотел. И его здоровье практически в полном порядке. Поэтому не видел ничего страшного в том, чтобы его осмотрел другой врач. Воскресенье же он как-то перетерпел!

— Я могу зайти к нему сейчас, — предложил я.

— Вам придётся остаться на ночное дежурство, — вздохнул наставник. — Жуков настоял, что хотя бы одну ночь должен подежурить его врач. Мол, мало ли, вдруг ему плохо станет. А так как он лежит в ВИП-палате…

— Я понял, — прервал я Михаила Анатольевича. — Хорошо, сегодня подежурю.

Тем более мне интересно, смог ли что-то выведать Клочок. Если у него появилась новая информация — мы сможем продумать план к завтрашней проверке. Которая, судя по всему, должна быть внезапной. Иначе наставник уже бил бы тревогу.

А сказать ему прямо об этой проверке я не мог. Возникнет резонный вопрос — откуда я это знаю. А ответа у меня не будет.

— Спасибо, Константин, — кивнул наставник. — Болотов и Шуклин были особенно рады. Хотя за их сегодняшние косяки они отдежурят в другие дни, и только.

Интересно, с чего бы Жукову настаивать на моём ночном дежурстве? Вряд ли это связано с его переживаниями о собственном здоровье. Дело в чём-то ещё. Надо быть осторожным.

Зубов начал собираться домой, а я решил сразу же навестить Жукова. Чтобы ещё раз не пожаловался, а то кто знает, что от него ожидать.

Добрался до нужной палаты, постучал и зашёл внутрь. В палате почему-то было темно.

В следующее мгновение ко мне со спины подскочил человек и прижал к моему горлу нож.

Глава 5

— Невежливо вы лечащего врача встречаете, — усмехнувшись, проговорил я.

На долю секунды этого хватит, чтобы контратаковать.

За спиной раздавалось тяжелое дыхание, но нападавший не ответил. Свет тоже не включал.

Дальше действовать этот человек не спешил. А значит, и моя смерть была ему не нужна. Что ж, для начала нужно выбраться из захвата.

Я резко отклонил туловище в сторону. Ударил нападавшего под дых быстрым движением локтя. Затем нырнул под руку и резко увёл её за спину. Выбил нож, зафиксировал напавшего, а другой рукой умудрился включить свет.

И увидел перед собой скорчившегося от боли… Николая.

— Ну вот, как хорошо, что я вызвал личного гвардейца, — всплеснул руками вышедший из туалета Жуков. — Как чувствовал, что на меня попытаются совершить нападение. Доктор, гвардеец сейчас подойдёт, он уже в лифте. Долго разрешение на охрану получал.

Что здесь происходит? Я ещё раз перевёл взгляд на Николая, не веря своим глазам. Нет, это точно он. Решил меня предать после всего случившегося? Да ещё таким странным способом?

Ведь я действительно поверил в его историю, звучала она очень правдоподобно.

Но нет, что-то не сходится. Предположим, что это действительно было частью плана. Так вели бы его до конца, заманили бы меня в нужное место, где нет лишних свидетелей. Зачем вот такое вот вытворять прямо в клинике?

Да и Николай ведёт себя странно. Ни слова не сказал, да и вырваться не пытается. Так и стоит покорно с заломанными назад руками, наклонившись вперёд.

В палате появился и обещанный гвардеец.

— Этот доктор отважно задержал преступника, который проник в палату, чтобы меня убить, — театрально произнёс барон Жуков. — Скорее передайте его полиции, пусть они разбираются. Я дам показания, если потребуется.

Гвардеец без слов кивнул и подошёл забрать у меня Николая.

Я не мог его не отдать. Ведь это личный гвардеец аристократа, и факт нападения действительно был. Противопоставить тут можно только странное поведение самого Николая. Мы должны были встретиться уже завтра, он был настроен серьёзно. А сейчас — как будто подменили.

Гвардеец вывел Николая, и Жуков устало сел на кровать. У него вполне себе был вид человека, которого только что пытались убить. Напуганный, красный, вспотевший.

— Что происходит? — спросил я. — Почему на вас вдруг напали?

Да ещё и личный помощник. И напал он не на Жукова, а на меня. Слишком много совпадений.

— Мир аристократов жесток, — ответил Жуков. — Вот и я не всем, так скажем, нравлюсь.

Охотно верю.

— В палате был выключен свет, и убийца напал на меня, — подметил я. — Это как-то объясните?

— Думаю, он устроил засаду, подумав, что я куда-то вышел, — тут же ответил Михаил Игнатьевич. — А я просто отошёл в уборную. Тут пришли вы, и он в темноте принял вас за меня.

Ну совсем с натяжкой можно посчитать за правду. Я выше барона Жукова на голову, а он шире меня сантиметров на тридцать. Даже в темноте убийца мог легко понять, что я — это не он. А уж тем более Николай.

— Я видел этого молодого человека, — как бы невзначай подметил я. — Он сказал, что стажёр. Мы даже успели сходить в кафе, где он расспрашивал о работе нашей клиники.

— Наводил справки, — с умным видом заключил тот. — Очень умно со стороны недругов продумывать настолько хитрый план. Что ж, если ко мне придёт полиция — обязательно расскажите про эти детали.

Это точно должна быть часть плана Жукова. Возможно, он каким-то образом догадался, что Николай хочет его предать, и решил таким образом от него избавиться.

— А зачем вы попросили у руководства, чтобы я сегодня дежурил? — прищурился я.

— Понимаю, выглядит очень странным совпадением, — закивал Жуков. — Но я действительно просто хотел провести ночь под надзором своего лечащего врача. А то весь день вас не видел.

И снова — правдивый ответ, выданный мне сразу же, без запинок. Он явно подготовился к этому разговору.

— Что ж, давайте я измерю вам давление, — предложил я. — Уверен, после всех этих переживаний оно будет повышенным.

— Конечно, делайте что нужно, — покорно кивнул тот.

Я принялся за измерение давления тонометром, попутно сканируя его кардиологическим аспектом. Действительно повышено. Сто сорок пять на девяносто пять. И пульс подскочил.

Что-то мне подсказывает, что Жуков в уборной занимался какими-то физическими упражнениями с этой целью. Например, приседал. Поэтому и вышел весь красный и вспотевший, а вовсе не из-за страха, который легко мог сыграть. Всё продумал.

— Давление повышено, сейчас медсестра принесёт вам таблетку каптоприла, — заявил я. — Отдыхайте, после такого стресса организму явно нужен отдых.

Он кивнул, и я увидел, как на долю секунды на его лице появилась довольная улыбка. Но она тут же исчезла, и Жуков принял прежний испуганный и усталый вид.

Не нравится мне всё это. Я пожелал ему всего доброго и покинул палату.

***

Жуков остался один и с удовольствием улёгся на кровать. Всё прошло ровно так, как он и рассчитывал. Приятное чувство.

После допроса, устроенного Николаем, он начал сомневаться в его верности. Это было неприятное чувство, ведь Михаил Игнатьевич был уверен, что уж его помощник точно никогда не подведёт.

А нет, ошибся. Ещё как подвёл.

Жукову пришлось задействовать свои связи, чтобы раздобыть для своего помощника «Оковы Разума». Запрещённое зелье, которое полностью подавляет волю. И заставляет плясать под нужную дудку.

Таким образом он одновременно избавился от Николая и доставил Боткину новых проблем. Шикарно.

— Вам доктор попросил таблетку передать, — вошла к нему в палату медсестра. Симпатичная, надо сказать.

— Спасибо, — картинно вздохнул он. — Такое пережил в вашей клинике! Страшно подумать, что было бы, не окажись ваш доктор рядом.

— А что случилось? — живо спросила она.

Молоденькая медсестра не упустит возможность разузнать новую сплетню. А это Жукову только на руку.

— Напали прямо в палате, — шёпотом рассказал он. — Я как раз был в уборной, поэтому напали прямо на моего лечащего врача, Боткина.

— На Костю? — охнула она. — Он цел?

Так распереживалась из-за этого Боткина. Жуков чуть заметно поморщился, но быстро вернулся в роль.

— Он у вас герой, спас меня, — ответил он. — Как раз вовремя подошёл гвардеец, и преступника забрали. Оказалось, он уже некоторое время тут крутился, притворялся стажёром, чтобы подобраться поближе.

— Точно, я видела незнакомого молодого человека в халате, — она зажала рот руками.

Великолепно! Никто не видел, как этот самый молодой человек заходил в палату к Жукову. А Боткину придётся подтвердить, что факт нападения был. Всё складывалось идеально.

Жаль, что действие зелья всего тридцать шесть часов. Жуков рассчитывал, что за это время Николая уже упекут за решётку. А Боткиным займётся он сам.

— Так что опасно быть аристократом, даже в клинике найдут, — с печалью в голосе заключил Жуков. — Спасибо за таблетку.

— Отдыхайте, — суетливо кивнула медсестра и выскочила за дверь.

К утру уже пол клиники будут знать про нападение, и замять это дело не получится. Жуков потёр ладони в предвкушении следующего шага.

***

Я вернулся в ординаторскую, чувствуя себя ужасно усталым и разбитым. Сначала день в инфекционном отделении, сложная пациентка, пациент с малярией. Теперь ещё и это.

— Хозяин, что случилось? — пискнул из сумки Клочок, почуявший моё настроение.

— Вылезай, тут пока никого, — вздохнул я.

Крыс уселся на диван, и я рассказал ему про случившееся в палате.

— Так Николай всё-таки оказался предателем? — охнул тот.

— Не думаю, слишком уж странно он себя вёл, — ответил я. — Эх, жаль тебя не было, ты бы почуял что-то необычное. Теперь Николая посадят в тюрьму, и мы лишимся союзника в этой битве.

— Надо что-то придумать, — деловито проговорил Клочок. — Жуков снова нас опережает. Как он догадался про наш сговор?

Я уже думал об этом. Судя по пересказанному крысом разговору Николая и Жукова, парень действовал слишком открыто. И это навело Жукова на определённые подозрения. Поэтому он и решил избавиться от помощника.

— Теперь надо думать, как помочь Николаю и как разобраться с Жуковым, — устало ответил я. — Кстати, а ты что-то интересное узнал?

— Заместитель главного врача ничего про проверку не говорил, — отозвался Клочок. — Кажется, она для всех планируется внезапной.

Шуклин в одиночку такое бы не провернул. У него явно есть помощник.

— Доктор, — зашла ко мне в ординаторскую медсестра, и Клочок мигом спрятался. Сегодня дежурила Анна, до этого я пересекался с ней редко. — Там пациентку новую из приёмного доставили. В общем, у неё носовое кровотечение непрекращающееся.

— Почему к нам? — удивился я. — Её надо было отправить в хирургию.

— Не знаю, так распределили, — пожала она плечами. — Я определила её в семнадцатую палату. Надо что-то делать, кровь так и идёт.

— Сейчас подойду, — кивнул я.

Носовые кровотечения — довольно распространённый симптом. Больше половины людей хоть раз в жизни так или иначе сталкивались с этим.

Причины могут быть разные: травмы, повышение артериального давления, заболевания носа и придаточных пазух. В большинстве случаев пациенты могут справиться с проблемой сами, но иногда им приходится обращаться за помощью в медицинские учреждения.

Я направился в нужную палату. Пациентка сидела с приподнятой головой, ноздри были заткнуты марлевыми шариками, которые, однако, уже все были в крови. В руках она держала поддон, куда также стекала кровь.

Лицо её мне показалось знакомым.

— Добрый вечер, — кивнул я. — Рассказывайте, когда началось кровотечение.

— Доктор, здравствуйте, — несмотря на всю ситуацию, улыбнулась женщина. — А я вас помню. Вы мне в инфекционном отделении диагноз ставили.

Точно, теперь я её вспомнил. Это была Мордвинова, которая лежала с инфекционным мононуклеозом. Тогда я отметил у неё осложнения и доложил о них Жиркову.

С того момента женщина уже успела выписаться. Но спустя столь короткий срок снова умудрилась попасть в клинику.

— Вспомнил вас, — кивнул я. — С инфекционным мононуклеозом лежали.

— Да, с поцелуйной болезнью, — прогундела она. — Надо их поменять, наверное.

На её тумбочке медсестра предусмотрительно оставила запас из тампонов, и я аккуратно заменил их.

— Выписалась, и спустя время стало что-то странное происходить, — начала рассказ пациентка. — Сначала синяки начали появляться, на руках и ногах. Хотя нигде не падала и не обо что ни билась. А сегодня ночью кровь внезапно хлынула. Я её сама попыталась остановить, но никак. И вот, я здесь.

— Доктор, — заглянула в палату медсестра. — Вот её история болезни. В приёмном отделении анализ крови общий сделали, по цито.

По цито — это означало срочный. Я поспешил найти результаты и увидел, что тромбоциты были снижены до тридцати. Очень низкий результат, явно какое-то заболевание крови.

— Гематолог дежурный есть? — спросил я у Анны.

— Нет, — помотала она головой. — Они в своём отделении не дежурят.

— Тогда разберёмся сами, — кивнул я. — Транексам пять кубов внутривенно.

Анна убежала за лекарством, а я принялся осматривать пациентку. Так, ну свечение в сосудах — это понятно. Активировал гематологический аспект и вкачал магию в тело женщины. Это поможет остановить кровотечение, но с основной проблемой не разберётся.

Надо искать причину. Перенесённый мононуклеоз, петехии на конечностях, носовое кровотечение… Предварительно могу сказать, что это — тромбоцитопеническая пурпура. Заболевание, характеризующееся дефицитом тромбоцитов, вызванное иммунными реакциями организма. В данном случае вызвано это как раз перенесённой вирусной инфекцией. Она в принципе протекала тяжело, и вот, повлекла за собой осложнение.

Точный диагноз можно будет поставить после взятия коагулограммы, а также пункции костного мозга. Но этим уже займутся гематологи, завтра же переведём пациентку туда. Сейчас главная задача — остановить кровотечение.

Я коротко объяснил пациентке причину, а затем медсестра сделала ей инъекцию. Теперь немного подождём.

Если не поможет — повторим, а если и тогда эффекта не будет — вызовем хирурга для проведения тампонады. Не самая приятная процедура, но деваться некуда.

Отдал распоряжения медсестре и вернулся в ординаторскую. Сил не оставалось, слишком напряжённый и день, и начало дежурства.

Поспать пока не получится, поэтому я торопливо заварил себе чаю. Подбодрюсь хотя бы так.

— Хозяин, как ты? — обеспокоенно спросил Клочок. — Что-то выглядишь совсем уставшим.

— Устал, — подтвердил я. — Вот, чаем спасаюсь.

— Может, тебе попробовать у меня немного сил забрать? — предложил крыс. — Помнишь, раньше мы этот трюк часто проделывали, когда ты по несколько суток за работой проводил.

Тогда действительно мой фамильяр, будучи котом, не раз меня выручал, делясь магической силой. Но после перерождения в этом мире мы это ещё не пробовали. Нашу связь приходилось строить заново и учиться всем навыкам практически с нуля.

— Это пока что опасно делать, — объяснил я крысу. — Пока мы не вернули прежние уровни магического развития, это может тебя убить.

— Да чуть-чуть всего, — махнул лапкой Клочок. — Я помочь хочу. Мне-то что, отосплюсь в сумке и буду как новенький. А тебе ещё завтра с комиссией разбираться, силы явно пригодятся.

Тут он был прав. Поразмыслив, я всё-таки решил согласиться. Много сил я у него не возьму, но чуть-чуть смогу себя восстановить. К тому же навык очень полезный, и пора бы уже начать его тренировать.

— Ладно, давай попробуем, — кивнул я.

Мы сосредоточились, и я почувствовал, как в меня вливается магическая сила. Постарался взять немножко и после этого сразу же перекрыл каналы.

— Как ты? — открыв глаза, спросил я.

— Спать хочу, — протяжно зевнул крыс и тут же уснул прямо рядом, на диване.

Это было абсолютно нормальным. Надо много тренироваться, чтобы он смог передавать мне больше энергии. Даже один процент в итоге лишил моего друга сил.

Бережно подхватил его и перенёс в сумку. Теперь проспит сутки, не меньше. Но мне и правда стало чуть лучше.

Выпил чай, чтобы закрепить эффект, и отправился дальше работать. Заглянул к барону Жукову — но тот спал без задних ног. Ещё одно странное поведение для человека, которого якобы пытались убить в собственной палате.

Мордвиновой помогло только повторное введение препарата, и носовое кровотечение, наконец, прекратилось. Эритроциты и гемоглобин, судя по анализам, не успели сильно снизиться, поэтому решил обойтись без переливаний. Завтра уже передадим её гематологам.

— Доктор, — выждав свободную минутку, обратилась ко мне Анна. — Вы правда сегодня спасли жизнь господину Жукову?

А слухи уже быстро поползли. Уверен, это тоже его рук дело.

— Можно и так сказать, — пожал я плечами. — А вы откуда узнали?

— Он мне рассказал, — пояснила она. — Сказал, что вы обезвредили человека с ножом!

— Да, — коротко кивнул я. — А теперь, пока больше нет поступивших, я пошёл отдыхать.

Анна мне не понравилась. Молодая, симпатичная, но сразу по одному разговору видно, насколько же она любит сплетни. Протеже Ольги Петровны. А мне подобные слухи и сплетни по боку, других проблем хватает.

Я вернулся в ординаторскую, проверил мирно спящего Клочка и сам расположился на диване. Можно было и отдохнуть.

***

Шуклин очень нервничал перед завтрашней проверкой. Он несколько раз уточнял у дяди Гриши, точно ли его никто из интернатуры не уволит. И дядя Гриша несколько раз подтверждал, что точно не уволят.

Но Павел всё равно переживал. Вот зачем он согласился работать вместе с Соколовым? Дядя Гриша быстро решит, что такое сотрудничество выгоднее, чем бедный сын его друга.

— Сын, чего не спишь? — зашёл к нему в комнату отец.

Ему-то что? Разговоры по душам в их семье никогда не велись. Шуклин вообще был удивлён, что отец дома, а не на работе как обычно.

— Не спится, — буркнул он.

Хотелось ещё добавить «не твоё дело», но Шуклин не стал. Это спровоцирует отца на очередной поучительный монолог, слышать который абсолютно не было желания.

— Я понимаю тебя, сын, — заявил отец. — Работа в клинике, должно быть, забирает у тебя все силы. Но я очень рад, что ты продолжаешь идти к своей цели.

Цель Шуклина — наконец-то получить от отца квартиру и съехать отсюда. Разумеется, это сказать он тоже не мог.

— Стараюсь изо всех сил, — отозвался он. А потом у него появилась мысль – а может, попробовать ещё раз? И он добавил: — Вот было бы здорово пройти ещё курсы повышения квалификации. А потом получить дополнительные аспекты. Но на всё это нужны деньги…

Он выжидательно посмотрел на отца.

— Я очень рад, что у тебя такие планы, — в который раз кивнул он. — Старайся, работай, копи деньги.

Шуклин не выдержал.

— Почему я должен копить деньги, когда ты зарабатываешь столько, сколько одному Великому Ткачу известно! Неужели так сложно помочь единственному сыну! Я всё делаю так, как ты говоришь. Закончил академию, поступил в интернатуру. Так почему бы хоть раз меня за это не отблагодарить?

— Сын, ты закончил академию и поступил только благодаря мне, — тяжело вздохнул отец. — Сам по себе ты в этой жизни совершенно ничего не сделал. Я хочу знать, что мой сын может добиться чего-то сам.

— Я же как-то ещё не вылетел из интернатуры, — прошипел Шуклин. — Но тебе этого мало. Тебе подавай сына гениального лекаря. Ты никогда не любил меня просто за то, что я твой сын!

— Ошибаешься, — спокойно ответил отец. — Я очень тебя люблю. И хочу тобой гордиться. Спокойной ночи.

И он вышел из комнаты. Вот это раздражало ещё сильнее. Почему бы не наорать в ответ, не показать хоть какие-то эмоции? Нет, отец просто спокойно ответил и ушёл. Ему плевать на сына! Павел со злостью ударил кулаком в стену.

Живут чуть ли не как простолюдины. Трёхкомнатная квартира, даже не особняк! Прислуги нет, где это вообще видано! Хочешь есть — иди и приготовь, хочешь пить — разбирайся сам. И так всю жизнь.

Надоело, надоело!

Ну всё, завтра, наконец, пройдёт та самая проверка. И Шуклин окажется ближе к своей цели.

Скорей бы завтра…

***

До утра меня больше не дёргали, новых поступлений не было, и удалось немного восстановить силы сном. Утром я проверил Клочка, но он продолжал спать.

Умылся, заварил себе кофе и начал готовить документы для перевода Мордвиновой в гематологическое отделение.

Тромбоцитопеническая пурпура — дело серьёзное. Ей нужно лечение от гематологов.

Закончив с документами, я заглянул к Жукову. И обнаружил, что к нему уже пришли двое полицейских… Тех же самых, что пытались обвинить меня в незаконной медицинской деятельности.

Доверия к ним не было, скорее наоборот, появление именно их подтвердило все мои подозрения. Не просто так они здесь оказались. Что, полицейских мало в Санкт-Петербурге?

— Это как раз тот врач, который спас мне жизнь, — торжественно произнёс барон Жуков. — Доктор, расскажите, как всё было.

Полицейские развернулись ко мне, и их лица вытянулись от удивления.

— В отделение меня так и не вызвали, — не удержался от усмешки я. — Что ж, видимо, дело против меня закрыто?

— Сведения оказались ошибочными, — буркнул один из них. — Сейчас мы тут совершенно по другому вопросу. Расскажите, что произошло вчера. Правду говорите!

Не знаю, зачем он добавил последнюю фразу. Лгать я не собирался, это не имело смысла. Благодаря стараниям Михаила Игнатьевича, всё отделение уже было в курсе про это нападение. И про героический подвиг интерна Боткина.

— Барон Жуков настоял, чтобы я дежурил ночью, чтобы контролировать его состояние, — спокойно ответил я. — Я зашёл к нему вечером, и по счастливой, странной, случайной неожиданности тут оказался убийца. Который совершенно случайно перепутал меня и господина Жукова и приставил к горлу нож.

Я успел ещё поразмыслить над этой ситуацией. Жуков предусмотрел все варианты. Убивать меня у Николая приказа не было, иначе он не медлил бы с ножом у горла. Возможно, хотел запугать, чтобы я рассказал рецепт эликсира бессмертия. И тогда Жуков получил бы желаемое.

А в случае, если бы я дал отпор, как и получилось, он бы обставил всё как попытку покушения на себя. Среди аристократов это не редкость, так что никто бы и не удивился.

Гвардеец, появившийся так вовремя, был наверняка подготовлен сразу для двух сценариев. В общем, план очень хорош.

Но не на того напали.

— Как-то много раз вы повторяете слово «случайно», — подметил полицейский.

— Ну, так ведь и было, — пожал я плечами. — Правда, господин Жуков?

Он кивнул. Он не переживал, ведь полицейские, скорее всего, были подкуплены. Зато теперь у меня появится возможность и их наказать за все подвиги.

— Затем я выбрался из захвата и зафиксировал нападавшего, — продолжил я. — Это оказался Николай, который несколько дней назад устроился в клинику как практикант.

Полицейские собирались ещё что-то спросить, но тут в палату вбежала перепуганная Лена.

— Костя, везде тебя ищу! — воскликнула она. — Там пришла какая-то проверка… И они говорят, что мы с тобой уже исключены из интернатуры.

Глава 6

Беда не приходит одна. Мало мне этих полицейских, проблем с Николаем и Жуковым, так теперь из интернатуры исключают без суда и следствия.

— Я иду, — кивнул я, заметив, что Жуков с любопытством слушает этот разговор. — Сейчас со всем разберёмся.

— Мы ещё не закончили вас опрашивать, — возмущённо буркнул полицейский. — Вы не можете так просто уйти, когда вам вздумалось!

— У меня начался рабочий день, так что могу, — спокойно ответил я. — Для дачи показаний можете вызвать в ваш участок. А пока я займусь другими проблемами. Надеюсь, в этот раз приглашение до меня дойдёт.

— Конечно, идите, — торопливо проговорил Жуков. — Я сам расскажу всё остальное.

Знаю я, что он тут расскажет. Хотел бы сказать ещё многое по этому поводу, но сейчас проверка важнее. А уже потом подумаю, как вызволять Николая из тюрьмы.

Поэтому я вслед за Леной устремился в ординаторскую. Там уже была целая делегация. Шуклин, Болотов, Зубов. И двое неизвестных мужчин в классических костюмах. По внешнему виду на членов комиссии они походили меньше всего. Хотя я видел не так уж и много проверяющих, возможно, это норма.

— Доброе утро, господа, — поздоровался я сразу со всеми.

— Вы, я так понимаю, Боткин? — не здороваясь, спросил один из мужчин. — Вам должны были передать, что по результатам проверки вы будете исключены из интернатуры. Вместе с вашей очаровательной спутницей.

— Я хотел бы узнать причину столь поспешного решения, — заявил я.

Я ожидал, что проверка будет всеми силами стараться меня убрать из интернатуры. В конце концов, именно в этом и был план Шуклина, который всё это организовал. Но чтобы вот так сходу исключать — это уже точно перебор.

— Можете, — снисходительно ответил проверяющий. — Мы начали нашу проверку вчера, негласно. И вы, и госпожа Тарасова отсутствовали в отделении терапии. Хотя интернатуру вы проходите именно в этом отделении.

— Позвольте, — вмешался Зубов. — Они вчера работали в других отделениях! Я имею право распоряжаться своими интернами как хочу и стараюсь, чтобы они получили от интернатуры разнообразную практику.

— Вы должны были подготовить специальные приказы о передачи интернов в другие отделения, — отозвался проверяющий. — Они у вас есть?

По лицу Зубова я понял, что никаких приказов у него нет. Но это явно бред какой-то, из-за этого не отчисляют из интернатуры!

— У нашего наставника хватает и своей работы, — заявил я. — Поэтому то, что приказов он не подготовил — неудивительно. И уж точно это не повод исключать из интернатуры. Можете опросить заведующих других отделений и узнать, что мы с Леной честно там отработали вчера день.

Жутко начинала раздражать эта ситуация. Понятно, что проверка направлена на то, чтобы в интернатуре остался один Шуклин. Ну уж какие-то нормы приличия пусть соблюдают!

Проверяющие поджали губы и почти синхронно переглянулись.

— Решение уже принято, господин Боткин, — проговорил один из них. — И не вам его оспаривать.

— Да нет, очень даже могу оспорить, — усмехнулся я. — Михаил Анатольевич, может быть, уточним этот вопрос у господина Прохорова?

Тот самый аристократ, жене которого Козлов не смог поставить диагноз. И это стало причиной триумфального возвращения Зубова.

Насколько я помню, он занимал пост советника министерства лекарского дела, или что-то в этом духе. Обращаться к нему на самом деле я не собирался, но припугнуть можно.

В глазах заведующего загорелся знакомый огонёк азарта. Он понял мой план.

— Он очень заинтересуется, — проговорил он. — К счастью, и номер его у меня сохранился.

Проверяющие, напротив, упоминанию этой фамилии рады не были.

— Не надо так спешить, — заявил один из них. — Вы правы, ваш наставник может вас направлять в другие отделения. Пока что продолжим проверку. Опросим ваших пациентов, коллег. Там будет видно.

Испугались такого развития событий. Что ж, пусть опрашивают. Тут точно никаких придирок они выявить не смогут.

Проверяющие поднялись и покинули ординаторскую. А интерны одновременно уставились на Зубова в ожидании объяснений. А Шуклин просто уставился за компанию, ему-то объяснения были не нужны.

— Птенцы мои, я понятия не имею, откуда взялась эта проверка, — вздохнул Зубов. — Свалились как снег на голову. Пришли, потыкали перед носом какими-то бумажками и сразу объявили, что Тарасова и Боткин отчислены.

— Михаил Анатольевич, ну что же нам делать? — взволнованно спросила Лена.

— Пока просто работать, — развёл он руками. — Я всеми силами буду вас отстаивать. Если кто и может выгонять вас из интернатуры — то только я. А пока что просто постарайтесь не косячить, проверка любой косяк против вас использует. Болотов, Шуклин, давайте без ваших обычных чудачеств.

Шуклину и так ничего не угрожает. Но я собирался сделать так, чтобы по результатам этой проверки в принципе никто не вылетел из интернатуры.

— К-какие сегодня п-пациенты? — поправляя очки, спросил Болотов. Сразу решил перейти к делу.

— У вас одиннадцатая палата, Шляпин. Тарасова — шестая палата, Гвоздёва. Шуклин — девятнадцатая палата, Коромыслов. Боткин — тринадцатая палата, Волосов. Да, и про Жукова вашего не забывайте. Всё, птенцы, полетели, — подытожил Зубов.

Интерны разошлись, а я задержался, чтобы доложить Зубову о дежурстве, нападении в палате Жукова, а также пациентке, которую я перевёл в гематологическое отделение.

Рассказ про нападение наставника особенно поразил.

— Странное совпадение, — подметил он. — Пожаловался, что вы не уделили ему внимания. Настоял, чтобы вы остались дежурить. И сразу же на него напали.

Приятно, что наставник это тоже отметил. Зубов — совсем неглупый человек.

— Вас наверняка тоже захотят опросить, — предупредил я. — По поводу этого Николая, который числился практикантом.

И Зубову почти наверняка влетит. Ведь он не проверил, точно ли академия отправила студента на стажировку. Неприятная ситуация.

— Я всё расскажу ровно как было, — спокойно ответил Зубов. — Без утайки. Идите работать. Сейчас главное — чтобы проверка не вышвырнула вас из интернатуры.

Я кивнул и отправился работать.

Первым делом снова зашёл к барону Жукову. Полицейские уже ушли.

— Вас ещё вызовут в отделение, — проговорил он. — Чтобы вы подписались под показаниями. Уверен, этого молодого человека нанял кто-то из моих недругов.

Как же просто он распрощался со своим помощником, которого растил столько лет.

— А к вам наверняка придёт проверка узнать ваше мнение обо мне, — усмехнулся я.

Хотя от барона Жукова высокой оценки ждать не приходилось. Чего стоит его вчерашняя жалоба!

— Всё расскажу, — с готовностью ответил он.

Я задал несколько уточняющих вопросов про его здоровье и отправился к новому пациенту.

В коридоре снова столкнулся с проверяющими.

— Что-то вы в рабочее время по коридорам рассекаете, — буркнул один из них.

А они решили прямо ко всем мелочам придираться!

— Иду от одного пациента к другому, — улыбнулся я. — Или интернам и это запрещено?

— Нет, идите, — поджал губы проверяющий. — Мы сейчас опрашиваем персонал и пациентов. А мы к вашему пациенту зайдём.

Я кивнул и пошёл дальше.

Тринадцатая палата была на четырёх человек, заняты были все койки.

— Мне нужен Волосов, — громко объявил я.

Мужчины переглянулись между собой, но никто не отозвался. Это что-то новенькое.

— Кто из вас Волосов? — повторил я. — Меня зовут Константин Алексеевич, я врач-терапевт.

— Доктор, кажется, среди нас нет такого, — неуверенно заключил один из пациентов.

Я снова проверил свою историю болезни. Волосов Семён Борисович, тринадцатая палата. Направлен в клинику от поликлиники, поэтому его не было во время ночного дежурства. Поступил только утром.

— Семён Борисович, — повторил я.

— Это я, — наконец откликнулся один из пациентов.

— Так почему сразу врачу не ответили! — возмутился сосед по палате. — Мы тут все себя не в своей тарелке начали чувствовать. Каждый уже задумался, точно ли он не Семён Борисович!

— Я просто плохо схожусь с новыми людьми, — опустив глаза в пол, ответил мужчина. — И как-то не по себе стало. Заволновался.

Помимо давления явно какие-то психологические проблемы. Ну, с этим разберусь чуть позже.

— Рассказывайте, на что жалуетесь, — подсев к нему, проговорил я.

— Давление высокое, — оповестил он. — В поликлинике уже замучились, никак лекарство не подберут. Направили сюда.

Я отметил, что на лице у пациента выраженные отёки. Проблема явно давняя, раз организм пришёл в такое запущенное состояние.

— Давно давление беспокоит? — уточнил я.

— Ну, несколько лет точно, — отозвался Семён. — Уже столько препаратов перепробовал. Сначала вроде помогало, а теперь вообще ничего не снижает.

— Ещё какие жалобы? — спросил я.

— Ну, лицо вот отекает, — пожал он плечами. — Ещё по ночам стал вставать часто, ну… в туалет, в общем. Но говорят, у мужчин в возрасте это нормально.

Семёну было пятьдесят лет. Рановато, чтобы возникала аденома простаты, на которую он мне намекает.

Я активировал диагностический аспект и сразу же заметил свечение в почках. Странно, что в поликлинике никто не обратил на это внимание.

— С почками проблемы были когда-нибудь? — уточнил я.

— Нет, никогда, — удивлённо мотнул он головой. — А что, что-то не так?

— Нужно анализы смотреть, — отозвался я. — Но подозреваю, что гипертензия у вас вторичная, и связана она как раз с почками.

Проблема поликлиник — они сильно не заморачиваются с поиском причины артериальной гипертензии. Есть давление и есть, назначат препараты и всё. Не уверен, что терапевт в поликлинике вообще соизволил осмотреть пациента диагностическим аспектом.

В данном случае гипертензия наверняка была вызвана проблемами с почками. Точнее, из-за первичной гипертензии началась нефропатия, и гипертензия стала вторичной. Возник порочный круг, давление продолжало повышаться, повреждало почки, а те, в свою очередь, ещё больше провоцировали подъём давления.

Я расписал направления, общий анализ крови и мочи, биохимия, ЭКГ, УЗИ почек, моча по Зимницкому. Результат последнего анализа будет готов только завтра, ведь для него мочу нужно собирать в течение суток в восемь разных контейнеров. Зато это отличный способ оценить функцию почек.

— Вам нужно проконсультироваться с психологом по поводу вашей застенчивости, — закончив, проговорил я. — Чтобы вы не стеснялись отзываться, когда вас ищет лечащий врач.

— Я уже давно хотел, но как-то не соберусь всё, — признался Семён.

— Я могу позвать вам нашего психиатра, он проконсультирует, — предложил я. — Если найдёт время.

Тут проблема не экстренная, тем более к психиатрии относится весьма косвенно.

— Меня в психушку упекут? — испугался Семён.

И вот, снова та же самая реакция, как у санитарки Ларисы с её клептоманией. Кстати, в клинике я её с того момента не видел, то ли отправили на больничный, то ли решила уволиться после случившегося.

— Никто вас не упечёт в психушку, — вздохнул я. — Просто посоветуют, как справляться с этой проблемой.

— Тогда можно, — кивнул Волосов. — Спасибо, доктор.

Я отнёс направления медсестре и вернулся в ординаторскую. Вскоре после меня туда вновь зашли проверяющие. Преследуют меня, что ли?

— А вы не так просты, Боткин Константин, — заявил один из них. — Отзывы о вас сплошь положительные. Но мы выяснили, что вчера один из ваших пациентов пожаловался, что вы за целый день к нему не зашли. Хотя являетесь его лечащим врачом.

— Я же ещё не врач, — с усмешкой напомнил я им. — Просто интерн.

— Не придирайтесь к словам! — возмутился проверяющий. — Всё это как-то странно. И мы вынуждены провести для вас ещё тестирование…

В этом я и не сомневался.

— Мне одному? — уточнил я. — Или всё-таки всем интернам, чтобы проверка хоть издали походила на настоящую?

— О чём это вы?! — воскликнул второй из проверяющих.

О том, что мне надоел весь этот цирк.

— О том, что вы с самого начала проверки нацелены отчислить меня из интернатуры, — пожал я плечами. — И у меня есть информация, что вам был отдан такой приказ. Нехорошо, господа.

Второй проверяющий побледнел от страха. Судя по данным от кардиологического аспекта, пульс у него подскочил до ста десяти. Первый остался невозмутимым.

— Вы хоть понимаете, как выглядят такие обвинения? — спросил он.

— А я не обвиняю, просто говорю факты, — отозвался я. — И если по результатам этой проверки кого-то из интернов действительно отчислят — молчать я не стану.

Теперь и этот проверяющий начал терять самообладание.

— Угрожаете нам?! — воскликнул он.

— Просто говорю факты, — повторил я. — А теперь я позову в ординаторскую остальных интернов, а также нашего наставника. Нехорошо тестировать его интернов без него.

Я оставил разозлившихся и растерянных проверяющих и пошёл разыскивать всех остальных.

***

Шуклин привычно забил на своего пациента. А зачем стараться, сейчас проверка разберётся с остальными, и у Зубова не будет других вариантов, кроме как назначить его на место терапевта.

Он забился в свою любимую каморку и решил немного подремать. Но планам сбыться было не суждено, зазвонил телефон.

— Привет, дядя Гриша, — вяло ответил он. — Что случилось?

— Павел, кому ты рассказал про весь план?! — гневно спросил тот.

Шуклин резко проснулся и взбодрился.

— Я никому не говорил! — заверил он. — Честное слово, дядя Гриша. Что случилось?

— Мне позвонили проверяющие, — прошипел тот. — Проверку до конца они проведут, но никого выгонять не будут. Один из интернов пригрозил им, что знает про их сговор. Кто бы это мог быть?

— Боткин, — тут же отозвался Шуклин. — Не знаю, как он узнал, но это точно был он!

Павел в этом ни на секунду не сомневался. Вечно этот Боткин портит все планы! Даже такой идеальный со всех точек зрения!

— Мне неважно, кто и как узнал, — отрезал дядя Гриша. — Деньги они не вернут, не надейся. Сам разбирайся со своими проблемами, больше я тебе помогать не стану!

— Но дядя Гриша… – возразил было Шуклин.

— Всё, — закончил разговор тот и повесил трубку.

Шуклин с ненавистью уставился на телефон самой простенькой модели. Нет, ну что за невезение! Этот Боткин уже в печёнках сидит.

Он спрятал телефон в карман и решительно покинул каморку.

***

Я отыскал только Лену – Болотова и Шуклина нигде не было – и вернулся в ординаторскую. Проверяющие выглядели уже далеко не так враждебно настроенными. Шуклин тоже был тут, и тоже не в лучшем расположении духа. Ещё бы.

— Сейчас пройдёте тестирование на профессиональную пригодность, — заявил один из проверяющих, раздавая листы.

— Господа, — в ординаторскую зашёл Зубов. — Я был у руководства, и мне сообщили, что никакая проверка не планировалась. Даже о внеплановых проверках необходимо оповещать заранее, разве нет?

А наставник молодец. Не ожидал, что он пойдёт разбираться в вопросе на таком уровне. Видимо, его сильно задело, что птенцов обижает кто-то, кроме него.

— Руководство не успело подготовить нужные бумаги, — попытался оправдаться один из них.

— Меня это не волнует, — отрезал наставник. — Я не дам проводить никакие тестирования. Вот будет соответствующее распоряжение — тестируйте сколько хотите. А сейчас попрошу на выход.

Комиссия и так не планировала больше воплощать свой план, а после этих слов проверяющие и вовсе поспешили поскорее покинуть ординаторскую.

— Михаил Анатольевич, это было круто, — улыбнулся я. — Отстояли своих.

— А как иначе, — серьёзно ответил тот. — Вы же мои птенцы. Взращиваю вас, надеюсь, что интернатуру пройдут все. А кто не попадёт в эту клинику — сможет устроиться в любую другую.

Очень благородно с его стороны. До этого я размышлял, почему же за косяки он просто наказывает дежурствами. Оказалось, что отчислять из интернатуры он в принципе не планировал. Хотел, чтобы все интерны прошли до конца, а он выберет одного. Интересный подход.

— Это всё ты, Боткин, — вдруг злобно прошипел Шуклин. — Это всё ты!

Он шагнул ко мне, словно собрался завязать драку, но потом резко развернулся и покинул ординаторскую.

— Что это было? — удивлённо спросила Лена.

— Нервы сдали, — пожал я плечами. — Бывает. Надо ему успокоится.

Сам-то я прекрасно понял, о чём он говорил. Но доказательств, что Шуклин был связан с проверкой, у меня не было. Главное, цель была достигнута, никто никого не отчислит.

— У меня есть вопрос получше, — сказал Зубов. — А где Болотов?

— Я здесь, Михаил Анатольевич, — запыхавшись, вбежал в ординаторскую тот. — Извините, с пациентом провозился.

Очень странно, учитывая, что к пациенту его я заглядывал, а Болотова там уже не было.

Но что ещё страннее… Куда вдруг пропало его заикание?!

Глава 7

На эту странность больше никто не обратил внимания. Лена уж точно, она как обычно сидела в своих мыслях.

— Всю комиссию пропустили, птенец недоделанный, — с деланной строгостью в голосе проговорил Зубов.

— Простите, — кивнул Болотов.

И опять — никакого заикания!

— Женя, а что случилось? — с интересом спросил я.

— В каком смысле? — поправил он очки. — Ничего не случилось, я просто был занят.

— Точно! — щёлкнул пальцами наставник. — То-то мне кажется, что что-то не так. Птенец, а где ваше з-заикание?

Он специально решил сам заикнуться для полноты картины.

— Я сразу и не заметила, — распахнула глаза Лена. — Женя, как это возможно?

Болотов начал стремительно бледнеть. Пока он думал, что ответить, я ради интереса проверил его кардиологическим аспектом. Пульс учащённый, давление нормальное. Нервничает, очень сильно нервничает.

— К-когда я з-заранее г-готовлю фразу, я и-иногда н-не з-заикаюсь, — заикаясь гораздо больше, чем обычно, заявил Евгений.

Такое ощущение, что заикался сейчас он компенсаторно. Я давно уже обращал внимание, что его заикание не похоже по симптомам на классические примеры, но не было времени подумать об этом более основательно. А сейчас я был уверен — он симулирует. Только зачем?

— Ты был заранее готов к моему вопросу «что случилось»? — приподняв бровь, уточнил я. — Но утром никогда не бываешь готов к пожеланию доброго утра.

— З-заикание — это с-сложное з-заболевание, — ответил Болотов. — Я х-ходил и к неврологам, и к л-логопедам, но вылечить м-меня не смогли.

— Поломанный птенец, — проговорил Зубов. — Ну, в медицине всякое бывает. Самое главное, что вас никто не обидит, кроме меня. Порхайте работать!

Зубову и в голову не могло прийти, что заикание можно симулировать. Поэтому он вполне поверил подобному объяснению. Но не я.

— А как же праздник?! — ввалился в ординаторскую Терентьев. — Красотка Лена и её четыре гнома остаются здесь! Надо закатить пир!

Болотов еле заметно выдохнул, явно радуясь, что внимание от него отвлечено. Но я продолжал следить за ним.

Лена привычно залилась краской, а Зубов призадумался.

— Ты кого это четвёртым гномом назвал, утка ты дырявая! — выпалил он.

А, вот он о чём задумался. Я-то уже даже внимания на слова гинеколога не обращаю.

— Ну не злись, пойдём, хоть праздничный чай выпьем, — подмигнул ему Терентьев. — Пока твои тут работают. А то перенервничал с этой комиссией, сам не свой полдня ходил, чуть мне историей болезни по голове не настучал!

— Это никак не связано, я тебе просто так настучать хотел, — ответил Зубов, но всё-таки отправился вслед за Терентьевым. Дружба, она такая.

Болотов под шумок тоже убежал из ординаторской, и там осталась одна растерянная Лена.

— Значит, мы остаёмся? — на всякий случай переспросила она.

— Определённо, — кивнул я. — Или ты не рада?

— Рада, конечно, — улыбнулась она. — Просто всё так быстро произошло, я и понять ничего не успела. Может, тогда отметим сегодня где-нибудь?

Я был бы не против, но сегодня и так навалилось очень много дел. После работы у меня уже были планы, и откладывать их было нельзя.

— Сегодня не получится, — честно ответил я. — В другой день отпразднуем.

— Это из-за моего отца? — настороженно спросила девушка.

— Твой отец никогда не помешает мне с тобой видеться, — пожал я плечами. — Так что не забивай голову глупостями. Пойдём лучше работать.

Лена кивнула, успокоенная моими словами, и первая вышла из ординаторской. Я проверил Клочка, который продолжал мирно спать, и последовал за ней.

***

Болотов удачно ускользнул из ординаторской и теперь спешно переводил дыхание в столовой. Ну надо же так попасться! На этом дурацком заикании!

Фишку с заиканием он продумал ещё до интернатуры. Очень удобно, и все вокруг сразу начинают относиться с каким-то снисхождением. Многое может сойти с рук, ведь ты весь такой бедный и несчастный.

А сегодня на эмоциях залетел в ординаторскую и совершенно забыл, что надо заикаться! Ну ничего, все вроде бы поверили в его нелепое оправдание. Болотов на это и рассчитывал, никто не подумает, что его можно симулировать. Ведь возникает вопрос — зачем?

Зазвонил телефон. Звонил Мамонтов Олег Евдокимович, для простоты записанный как «начальник».

— Слушаю, — отозвался Евгений, перед этим осмотревшись по сторонам и убедившись, что никто его не подслушивает.

— Скоро будут результаты? — гнусаво спросил начальник.

— Скоро, я же писал, что работаю над этим, — прошипел Болотов. — И просил не звонить мне, когда я в клинике.

Болотов уже столько работает по их условиям, а им лень выполнять одну-единственную просьбу!

— Уже ждать надоело, — отозвался начальник. — Давай, поторапливайся там. Или мы легко найдём тебе замену.

— Хорошо, — в сердцах отозвался Евгений и бросил трубку.

Поторапливаться… Он и так делает всё, что в его силах. Как будто в условиях интернатуры можно сделать больше.

Он устало снял очки и протёр глаза. Надоело, как же это всё надоело. Эта дурацкая роль заумного ботаника, эти придирки Зубова. Да даже это заикание уже в печёнках сидит!

Ничего, остался последний рывок.

***

Остаток дня пролетел в рабочей суматохе. Подтверждение диагноза Волосова, назначение лечения, консультация нефролога. Выкроив минутку, решил всё-таки добежать до психиатра.

— Сергей Львович, к вам можно? — постучав в дверь, заглянул я в кабинет.

— Заходите, Константин, — устало кивнул Ларионов. — Новый случай?

— Не совсем, — я прошёл и сел напротив него. — Просто у одного пациента форма социофобии. Не смог даже сразу откликнуться, когда я его звал. Вот, решил попросить, если у вас будет время — загляните пожалуйста к нему в палату.

Лучше, чтобы пациента всё-таки осмотрел специалист. А то кто знает, куда дальше зайдёт его фобия.

Сам я его лечить сегодня не стал, хотя попробовать было бы интересно. Но остаток сил надо было беречь.

— Постараюсь найти, — кивнул психиатр. — Работы стало что-то очень много. С мелкими проблемами обращаются и сотрудники клиники.

— Помимо Ларисы? — спросил я.

— Да, — тревожно кивнул Ларионов. — Тревожность, различные фобии и прочее. Раньше сидел в клинике и вообще не понимал, что я тут делаю. А теперь едва справляюсь.

Я уже давно подметил, что все эти случаи выглядят как-то странно.

— А как давно это стало появляться? — уточнил я.

— Ну точно я не скажу, — задумчиво ответил тот. — Примерно с месяц, наверное.

Как раз примерно месяц уже и длится наша интернатура. Совпадение? Не думаю.

— Понял, — кивнул я. — Если получится — Волосов, тринадцатая палата. Спасибо большое.

Мы попрощались, и я вышел из кабинета.

Плюс одна проблема в копилку. С этими случаями тоже уже давно надо разобраться.

Я закончил с делами в клинике, отчитался перед Зубовым и собрался. Пора было решить одну из проблем. И я направился в полицейский участок.

Две тысячи лет назад в древнем Риме полиции не существовало. У нас были некоторые подразделения воинов со схожими функциями. Городские когорты для обеспечения порядка на улицах и подавления бунтов. Чаще всего с магией голоса, могли гаркнуть чуть ли не на весь город, когда было нужно.

Когорты ночной стражи для борьбы с пожарами и поддержания порядка по ночам. Туда чаще входили стихийники, особенно с водным аспектом.

Ликторы — лица охраны высших органов власти. Сейчас это гвардейцы. Их магия не ограничена, любой аспект, если человек докажет, что с его помощью может защитить важную персону.

Например, у Императора Коммода, личным лекарем которого я служил какое-то время, один из ликторов обладал магической способностью превращаться в собаку. И он смог попасть на эту должность, доказав, что в случае нападения перегрызёт нападавшему глотку. Император, помнится, быстро сделал этого ликтора своим любимчиком. Ну, у Коммода хватало странностей.

Так что в современном полицейском участке я оказался впервые. Сообщил дежурному, что я пришёл по поводу нападения на барона Жукова. Меня провели в комнату для допроса, а затем… попросили мои личные вещи.

Обыска я не ожидал. Я же не преступник! Но и противопоставить было нечего, раз у них такие порядки.

Так что я выдал им сумку со спящим Клочком, намереваясь действовать по ситуации. Действовать пришлось очень быстро.

— Что это? — взвизгнул полицейский, доставая крыса.

— Крыса, — невозмутимо констатировал я.

Ну не соврал же!

Полицейский уставился на меня, как на безумца.

— Что у вас в сумке делает крыса? — спросил он. — Она что, дохлая?

Нет, просто крепко спит. Впрочем, зачем переубеждать.

— Мёртвая, — кивнул я, стараясь не рассмеяться. — Лежит.

— Почему у вас лежит мёртвая крыса? — вздрогнул полицейский. — Зачем? Для каких целей?

— Мне нравится носить с собой мёртвых крыс, — пожал я плечами. — Это же не запрещено законом Российской Империи.

Потом Клочку расскажу эту ситуацию — вот он посмеётся! Да, странно, что я с собой ношу «мёртвого» крыса. Но с другой стороны, за это меня осудить никто не может. Только косо посмотрят, и всё. А это я уж как-нибудь переживу.

— Не запрещено, — подумав, кивнул полицейский. — А вам правда… это нравится?

Конечно, я же выгляжу как человек, которому нравится носить с собой мёртвых крыс.

— Я же врач, — невозмутимо ответил я. — Мы все со странностями.

На удивление такой ответ его полностью устроил. Он кивнул, осмотрел остальные вещи, а затем бережно сложил всё, включая крыса, назад в сумку.

— К вам сейчас подойдут, — заключил он и оставил меня одного.

Я аккуратно поправил Клочка, который от всего действа даже не проснулся, и принялся ждать. Через десять минут появился другой полицейский. К счастью, не один из тех двух подкупных, что были в палате.

— Громов Виталий Андреевич, майор полиции, — коротко представился он.

Майор Громов, значит. Что-то похожее, помнится, как-то упоминал Клочок. Фильм или книга, не помню.

— Боткин Константин Алексеевич, — кивнул я. — Я по поводу нападения на барона Жукова.

— Удивлён, что вы решили ещё раз прийти, — устало проговорил Громов. — Шуточкин и Лаптев уже практически закончили это дело. Шустрые ребята, молодцы.

Видимо, это как раз те полицейские, что были и в палате, и тогда у меня дома. Очень шустрые, ничего не скажешь.

Пока что у меня был один шанс — что майор Громов окажется неподкупным. И шанс был велик, раз дело постарались так быстро слепить.

— Я не успел дать свои показания, поэтому пришёл, — спокойно ответил я. — Всё-таки именно на меня и напал Николай, ваш подозреваемый.

— В деле указано, что вы давали показания, — удивлённо проговорил Виталий Андреевич. — Подробно расписано, как всё происходило. А внизу ваша подпись.

Ох, ну какой же прокол вы совершили, ребята Шуточкин и Лаптев!

— Я не подписывал никакого протокола, — ответил я. — Они приходили в начале рабочего дня, и мне пришлось уйти решать другие вопросы. И я договорился, что зайду в участок после работы.

На самом деле такого договора не было. Я просто упомянул им, чтобы они не забыли меня вызвать. Но им и в этот раз было удобнее забыть это сделать.

— Вы уверены? — нахмурился Громов. — Подделка подписи — это серьёзное обвинение. Придётся вызвать нашего эксперта и сделать каллиграфическую экспертизу.

— Абсолютно уверен, — я посмотрел ему в глаза. — Делайте, мне и самому эта ситуация неприятна.

Майор кому-то позвонил, и вскоре в комнату зашёл ещё один человек. Он попросил меня поставить подпись на предоставленном листе, а затем забрал ещё один лист у Громова и удалился.

— Через двадцать минут будет готово. Наш судмедэксперт владеет нужным аспектом, так что всё сделает быстро, — заявил Виталий Андреевич. — Странная история получается. Тогда расскажите, как всё было.

Я принялся рассказывать события того вечера, снова делая упор на бесконечных случайностях.

— И я хочу вам предложить, чтобы Николаю провели экспертизу на наличие запрещённых зелий, — заключил я.

— Из-за его странного поведения? — уточнил тот. — Вы считаете, что он был под действием какого-то зелья?

— Зелья, подавляющего волю, — кивнул я. — Я в этом практически уверен. Я же врач, могу распознать необычное поведение любого человека. Уверен, он просто стал жертвой.

Убедить полицейских, что зелье дал сам барон Жуков, я не мог. Для этого доказательств не было. Поэтому главный план — просто вытащить Николая.

— Если вы правы, действие скоро закончится, и он не будет ничего помнить, — проговорил майор. — Но также он и не вспомнит, кто дал это зелье. Память стирается ещё за сутки до приёма зелья.

Я это знал, и на то был расчёт. Главное, чтобы они провели экспертизу.

В этот момент в комнату вернулся судмедэксперт и молча подал майору Громову результаты экспертизы.

— Это действительно не ваша подпись, — прочитав, озвучил он. — Что за чертовщина! Это же фальсификация документов! Да они за это как минимум будут уволены!

Давно бы пора.

— Вы проведёте анализ крови Николая? — спросил я.

— Теперь да, — кивнул Громов. — Слишком доверился молодым коллегам. Решил, что они действительно разобрались с делом, старый дурак.

— Полиции не хватает таких людей, как вы, — серьёзно ответил я. — Могу идти?

— Да, я со всем разберусь, — проговорил майор. — И… спасибо.

Я кивнул и покинул полицейский участок. Уверен, в майоре я не ошибся. Теперь Николая выпустят, а этих двух братьев-акробатьев ждёт разбирательство. Остаётся придумать, что делать с самим Жуковым. Думаю, следующий шаг он предпримет уже очень скоро.

И я отправился домой.

***

Барон Жуков был вне себя от ярости, когда поздно вечером ему позвонил Кондрашов. Тот самый человек, который помогал уладить вопросы с полицией.

— Николая завтра отпустят, — мрачно проговорил Кондрашов.

— В каком смысле? — взвизгнул Жуков.

— Ему провели анализ на наличие запрещённых зелий и выяснили, что он был под действием «оков разума». А вскоре действие закончилось, — ответил тот.

Чёрт, чёрт! Всё же шло так идеально!

— Почему ему вообще провели этот анализ? — прорычал Жуков. — Вы же договаривались с теми полицейскими, они должны были сами всё сделать!

— Что-то пошло не по плану, — отозвался Кондрашов. — Идёт разбирательство, этим полицейским самим грозит статья за фальсификацию документов.

Та подпись под протоколом опроса Боткина. А ведь барон Жуков предупредил их, что это лишнее! Ну уж подписал бы Николай сам свой протокол, и всё! Его показания роли бы не сыграли. Но нет, те обалдуи решили всё сделать по-своему!

— И что теперь? — спросил Жуков.

— Ничего. Никто не определит, кто конкретно дал зелье Николаю. Поэтому проведут стандартную проверку ваших недругов, а потом дело закроют, — ответил Кондрашов. — Всё, некогда мне говорить.

Михаил Игнатьевич уставился на телефон. Ещё и так беспардонно прервал разговор. Да что же за невезение!

Николая отпустят, и Боткин тут же ему всё расскажет. Чёрт, надо действовать.

Спокойствие, вдох и выдох.

Барона Жукова не перехитрить, он в этом деле рыбу съел. Или как там говорится у простолюдинов. Не важно. Он сейчас что-нибудь придумает.

Главное, снова проявить немного терпения…

***

Клочок проснулся только утром, проспав в итоге больше суток. Я подробно рассказал ему все события, включая посещение полицейского участка, чем очень его повеселил.

— Аксессуар в виде крысы, надо же, — пискнул он. — Так что, Николая отпустят?

— Да, и думаю, сегодня Жуков сделает следующий шаг, — кивнул я. — Надо быть наготове. А тебе — проследить за Болотовым. Что-то мне всё это не нравится.

— Я раньше и не думал за ним следить, — кивнул Клочок. — Такой тихий вроде… незаметный. А тут раз, и фальшивое заикание. А почему ты думаешь, что он связан с этими случаями психических заболеваний?

— Они слишком часто происходят возле него, — ответил я. — Так что лучше проверь. Ты же полон сил после такого долгого сна?

— Ещё как, — отозвался крыс. — Мне такие кошачьи сны снились…

Он забрался в сумку, и мы отправились на работу. Зубов раздал нам новых пациентов, но я решил начать с посещения Жукова.

И застал его уже на сумках.

— Вам же лежать ещё два дня, — напомнил ему я.

— Знаю, но чувствую себя уже хорошо, да и дела возникли, так что покину вас уже сегодня, — отозвался барон Жуков. — Я уже поговорил с заместителем главного врача, он сказал, что так как я лежу на платной основе и анализы у меня хорошие — могу выписаться без проблем.

Заместитель главного врача и не такое ещё сказать может, если его правильно стимулировать.

— Что ж, анализы и правда хорошие, — понимая, что удерживать его нет смысла, кивнул я. — Тогда подготовлю вам выписной эпикриз.

— В связи с моей поспешной выпиской у меня для вас есть просьба, — торопливо добавил Жуков. — Через пару дней проведать меня, измерить давление и вообще… посмотреть на самочувствие. Ваш заместитель сказал…

— Что так можно, — договорил я за него и вздохнул. — Разумеется, за этот визит вы тоже внесли деньги.

А меня поставят перед фактом. Вот так просто барон Жуков решил заманить меня к себе. Что ж, пусть думает, что всё идёт по его плану.

— Он вызовет вас, передаст адрес, — добавил Михаил Игнатьевич. — Спасибо за понимание.

Я усмехнулся и вышел из палаты. Вернулся в ординаторскую, чтобы уже сразу сделать эпикриз и заодно рассказать обо всём Зубову. Тот совершенно не удивился.

— Платный пациент, из ВИП-палаты, аристократ, — перечислил он. — Их капризы уже давно выходят за все рамки дозволенного. Так что да, уверен, наш заместитель передаст мне для вас этот адрес.

— Учитывая, что по адресам мы не ходим, что делать это нам запрещено, и всё прочее, — добавил я.

— Барон Жуков при осмотре на дому должен будет подписать специальную бумагу, отказ от претензий, — вздохнул наставник. — Мне жаль, Константин, но всё так.

У него зазвонил телефон, и он, взглянув на дисплей, поморщился.

— Вот и заместитель звонит, — проговорил он и взял трубку.

После короткого разговора он отключился и раздражённо засунул телефон назад в карман.

— Вызывает к себе, — фыркнул он. — Ожидаемо. Скоро буду.

Он ушёл, а я сел за заполнение выписного эпикриза. От этого дела меня отвлёк мой крыс, который резко выскочил прямо на стол.

— Ты чего? — спросил я. — Что-то случилось?

— Срочно иди во вторую палату! — пискнул Клочок. — Ты должен это видеть!

Глава 8

Ни минуты покоя! Клочок выглядел встревоженным, поэтому я больше ничего не спрашивал. Сразу отправился во вторую палату.

Сегодня на распределении пациента из этой палаты как раз дали Болотову.

Когда я добрался до места, то снаружи сразу же увидел перепуганного мужчину.

— Что здесь происходит? — спросил я у него.

— Я н-не знаю, — он даже заикался от волнения. — Там мой сосед совсем того… кукуха слетела. Я сбежать успел, а доктор там остался.

Снова случай психического заболевания? И судя по всему, заболевание посерьёзней, чем предыдущие случаи.

Я осмотрел пациента кардиологическим аспектом, отметил повышение давления и пульса. От стресса.

— Идите на пост к медсестре, вам дадут таблетку от давления, — распорядился я. — В палату пока не возвращайтесь, я разберусь.

Мужчина кивнул и направился в сторону поста. Я же открыл дверь и вошёл в палату.

Картина была впечатляющая. В одном углу палаты, отгородившись кроватью, сидел на корточках Евгений. А в другом углу прыгал мужчина в больничной пижаме. Он держал в руках мотки ниток, и разбрасывал их по всей палате.

— Нет, я не дамся тебе, Лжеткач, — воскликнул он. — Я всегда был верен Великому Ткачу, и ты не соблазнишь меня перейти на тёмную сторону.

— Я ваш доктор, — отчаянно пролепетал Болотов в ответ.

Лжеткач в нынешней религии — это сущность, имитирующая работу Великого Ткача. Но делающая её криво. Абсолютное зло, проще говоря.

— Я посланник! — вопил пациент. — Я послан в этот мир, чтобы спасти его.

Так, надо действовать. Прежде всего — обездвижить пациента. Я аккуратно начал подходить к нему, стараясь не спугнуть. К счастью, он настолько был увлечён попытками забросать Болотова нитками, что меня и не заметил.

Мне удалось подобраться к нему со спины, схватить его руки и уложить на кровать.

— Хватит там сидеть, фиксируй! — гаркнул я на всё ещё трясущегося Болотова.

Обсуждать будем позже. Сейчас важно помочь пациенту. Прежде всего, чтобы он не навредил самому себе.

Женя очнулся и принялся беспомощно оглядываться по сторонам.

— Чем? — спросил он.

— Простыни с соседней кровати возьми, ремень с брюк пациента, свой ремень, чем угодно, — выдохнул я.

Мужчина вырывался как дикий зверь, но я держал его крепко. Болотов очнулся и поспешил выполнять распоряжение. Через пару минут пациент был надёжно зафиксирован.

— Что теперь? — спросил он. — Попросить медсестру вколоть успокоительное?

— Сначала за Ларионовым дуй, — ответил я. — Потом разберёмся.

Болотов тут же убежал в коридор. Пациент продолжал дёргаться, выкрикивая какие-то невнятные вещи вроде того, что он не дастся кривым нитям Лжеткача.

Я активировал свой психиатрический аспект, увидел очень яркое свечение в нескольких отделах головного мозга. Очень яркое. Судя по картине, такое расстройство у него должно быть давно. Почему же он попал в обычную палату для аристократов?

Я воздействовал психиатрическим аспектом, чтобы немного успокоить больного. Это помогло, вырываться он стал не так активно. Колоть успокоительное не хотел, пусть сначала посмотрит психиатр. Но мне всё это не нравится.

Судя по всему, это религиозно-архаический бредовый комплекс. Синдром, проявляющийся бредовыми идеями, чаще всего религиозного характера. Эти идеи приводят к изменению эмоций и поведения человека.

Сам по себе он не возникает, должна быть причина. Психоз, биполярное расстройство, шизоаффективное расстройство. Точно определить пока трудно.

Но все эти заболевания не проявляются внезапно! Это очень странно.

В коридоре раздались шаги, и в палату вошёл психиатр.

— Ещё один пациент? — спросил он.

— И очень тяжёлый, — кивнул я, — религиозный бред и неадекватное поведение. Считает себя посланником Великого Ткача, а своего врача — Лжеткачом.

— Интересный случай, — кивнул Ларионов. — Давайте я его осмотрю.

Пока он занимался пациентом, я подошёл к Болотову, который стоял в дверях палаты.

— Что произошло? — спросил я.

— Я н-не знаю, — растерянно ответил он. — К-как обычно н-начал опрос пациента. Он отвечал, в-всё было хорошо. Н-но потом р-резко началось в-всё это.

— Ни с того ни с сего? — прищурившись, спросил я.

— Д-да, — поспешно кивнул Евгений. — Н-напал на меня. С-сосед его в-выбежал за дверь. А п-потом пришёл ты.

И снова череда «случайных» совпадений! Как много их в нашей клинике.

— Ну что, господа, — подошёл к нам Ларионов. — Зовите медсестру, пусть вколет ему кубик галоперидола. И санитаров, забираю его к себе. Вы правы, Константин, религиозно-архаический бредовый комплекс. Первопричину назвать затрудняюсь. Но он явно должен стоять на учёте у психиатра, надо запросить карточку.

— Т-таких д-данных не было, — поспешил сказать Болотов. — Иначе у-указали бы в и-истории болезни.

— Может, просто умолчал, — задумчиво ответил Ларионов. — Аристократ бы явно постеснялся подобного недуга. Я разберусь.

Болотов отправился за санитарами, я же пошёл за медсестрой. Пациенту сделали нужные процедуры, и санитары отправили его в психиатрическое отделение.

Я же попросил санитарку, чтобы прибрала палату и принесла новое постельное бельё, а затем нашёл соседа пациента, чтобы он вернулся в палату.

— Что-то тебе прям везёт на таких больных, — как бы невзначай проговорил я, когда мы с Болотовым отдыхали после произошедшего в ординаторской.

— Д-да не говори, — удручённо кивнул он. — Уже н-не первый раз.

И не второй, и не третий.

— Эй, что я опять интересного пропустил? — вошёл неунывающий Никита. — Вот честное слово, хоть не работай, а за интернами хвостом ходи! А то всё пропускаю.

Я вкратце рассказал ему про ситуацию.

— Очень странно, — нахмурился он. — Пациент уже лежал у нас, и ничего подобного за ним не наблюдалось. Может, ремиссия была, конечно.

— Или он просто настолько испугался, что его будет лечить мой птенец, что тут же спятил, — предложил свой вариант вернувшийся в ординаторскую Зубов. — Болотов, ну что за дела?

— Я т-тут ни при ч-чём, — поднял руки Женя. — Он с-сам.

— Я не я, и лошадь не моя, — вздохнул Зубов. — На несколько минут отошёл по делам, и тут уже такое происходит! Никита, забери его своим помощником сегодня, у меня уже сил нет.

Никита невозмутимо кивнул, и они с Болотовым ушли. Зубов же устало приземлился на диван.

— Как вы и сказали, домашний вызов завтра, — сказал он мне. — Улица Садовая, дом сто тридцать два, квартира семнадцать. Барон Жуков не местный, квартиру тут снял для каких-то своих дел.

И неплохую квартиру, надо сказать, в самом центре Санкт-Петербурга.

— Во сколько мне к нему приехать? — спросил я.

— После рабочего дня, — отозвался наставник. — Он будет ждать около семи вечера. И да, Константин, я понимаю, что это высший наглёж. Но ничего сделать мы не можем.

Значит, завтра в семь вечера меня там и будет поджидать ловушка. Я думал, Жуков подойдёт к делу более изощрённо. Совсем отчаялся.

— Я всё сделаю, — кивнул я. — А пока пойду к своему пациенту. Так и не добрался со всеми этими делами.

Зубов устало кивнул, и я вышел из ординаторской.

***

Болотов получил от Никиты одного пациента, но как только тот ушёл, поспешил в столовую. Вылечить простолюдина он всегда успеет. Сейчас надо поговорить о главном. Он занял свой любимый столик, огляделся по сторонам и позвонил начальнику.

— Порадуй меня, — прогнусавил его голос.

— Сегодня удалось проследить очень быстрое взаимодействие и яркую реакцию, — отчитался Болотов. — У пациента сразу же проявились симптомы, а повреждения равноценны долготекущему психическому процессу!

Чуть самого Евгения не прибил. Но Болотов был готов к подобным трудностям, когда соглашался на всё это дело.

— Это хорошо, — довольно проговорил начальник. — Всё зафиксировал?

— Конечно, — отозвался Евгений. — Всё по протоколу. Остался ещё один.

— Так поторапливайся, — отозвался начальник. — Сроки уже скоро выйдут. Нам нужны точные результаты.

Он привычно бросил трубку, но сегодня Болотова это не злило. Настроение было прекрасным. Сегодняшний опыт показал превосходный результат.

А как он мучился… Бедняга даже не понял, что с ним произошло. Вообще через стресс выделяется кортизол и адреналин. А стресса сегодня пациент должен был испытать много.

И это всё очень хорошо подходит для конечной цели Культа Стеклянного Взгляда.

А насчёт последнего участника эксперимента… Болотов уже давно для себя решил, что им должен стать Боткин.

***

Я закончил со своим пациентом, отправил его на анализы и снова вернулся в ординаторскую. На этот раз никого в ней не было, и мне наконец-то удалось поговорить с крысом.

— Видел, хозяин? — возбуждённо пискнул он. — Это же кошмар!

— Ты про пациента Болотова? — уточнил я. — Да, Ларионов им уже занимается. Я попозже к нему подойду, узнаю, как он. Болотов явно имеет ко всему этому отношение, но пока непонятно, как именно он действует.

— С помощью камня! — тут же ответил Клочок. — Я же не успел рассказать! Я точно видел, как Болотов незаметно приложил к голове пациента какой-то странный камень. И что-то прошептал.

Артефакт? Который вызывает психические заболевания? Очень может быть. Хотя цель Болотова мне всё ещё не ясна. Ну не просто же ради развлечения он сводит пациентов с ума, симулирует заикание и всё прочее.

— Как он незаметно приложил камень к голове? — спросил я.

— Пациент был к нему спиной, а сосед по палате вообще книгу читал, — доложил крыс. — Болотов продержал его несколько секунд, а потом с пациентом начало твориться что-то странное. Он затрясся и… сошёл с ума. И я побежал за тобой.

— Надо всё это заканчивать, — задумчиво проговорил я. — Лучше всего — взять Болотова с поличным. Продолжай сегодня следить за ним.

— Принято, — козырнул лапкой крыс и умчался назад в вентиляцию.

Я разобрался с бумажной работой и отправился к психиатру. Застал его снова в его кабинете.

— Как там новый пациент? — сразу же спросил я.

— Ничего не понимаю, — развёл руками Ларионов. — Он прикреплён к нашей клинике и к поликлинике нашего района. Ранее таких случаев не было. Но этого же не может быть! Хоть научную статью пиши.

Наука здесь точно ни при чём.

— Это может быть результат какого-то воздействия? — аккуратно спросил я. — Проклятия, артефакты?

Ларионов задумчиво посмотрел в окно и выдержал длинную паузу.

— Артефакт вполне может существовать, — наконец ответил он. — Но я ничего об этом не знаю. Что-то явно запрещённое. Я об этом даже не думал.

Разумеется, подобный артефакт не будет продаваться на лавках Невского проспекта. В современном мире многие артефакты в принципе были под строжайшим запретом. Хотя и две тысячи лет назад они были редкостью, и чаще всего им владели только высокопоставленные лица.

— Я понял, — кивнул я. — Спасибо за информацию.

— Вам спасибо, Константин, — ответил Ларионов. — Вы прекрасно справились с пациентом, сделав всё правильно. Уже не в первый раз. Даже подумываю, не предложить ли вам перейти в психиатры.

Ну нет, хватит меня уже соблазнять другими отделениями.

Я улыбнулся, кивнул и вышел из кабинета.

Надо найти информацию про артефакт. Сегодня нужно будет заглянуть в городскую библиотеку, она как раз недалеко от клиники.

Остаток дня я доработал в обычном режиме. Привычно сдал всё Зубову и вышел на улицу. Возле входа в клинику меня поджидал Николай.

— Костя, я боялся, что ты сегодня не дежуришь! — выпалил он. — Нам надо срочно поговорить!

— Знаю, — усмехнулся я. — Давно караулишь?

— Да несколько часов уже, — нервно ответил тот. — Чуть барону Жукову на глаза не попался, вовремя спрятался. Не знал, что его уже выписали.

Я задумался, где лучше провести разговор. Темы очень важные, и лучше в кафе не светиться. Тем более, что…

— А где ты сейчас живёшь? — спросил я.

— Так у барона Жукова же, — он осёкся. — Или уже нет?

— Идём ко мне домой, — решил я. — Разговор будет непростым.

У Николая теперь нет жилья. Барон Жуков снимает здесь квартиру, и помощник жил при нём. Но теперь возвращаться туда глупо, Жуков не оставит Николая в живых. Поэтому придётся ютиться в моей скромной студии.

Одна проблема — Клочок. Но тут придётся потерпеть, не оставлять же человека на улице.

Через полчаса мы были уже у меня дома. Николай сразу прошёл в комнату-кухню, а я закрылся в ванной, включил воду и решил переговорить с Клочком.

— Хозяин, я всё понимаю, это единственный вариант, — поспешил пропищать крыс. — Я не против несколько дней попрятаться.

— Очень рад, — улыбнулся я. — Скоро уже со всем разберёмся. Хотя Николаю надо помочь, не хочу бросать его на произвол судьбы. Парень-то неплохой.

— А Жукову надо в ботинки нагадить, — снова по-кошачьи выругался крыс. — Так поступить со своим помощником!

— Ты что-то ещё про Болотова узнал? — спросил я.

— Нет, помогал Никите, работал, всё как обычно, — отозвался Клочок. — Но пахнет от него странно.

Способность различать какие-то эмоции или черты характера по запаху у Клочка открылась недавно. Поэтому неудивительно, что до этого он ничего подобного не отмечал.

— Как именно? — спросил я.

— Безумием, — подумав, ответил крыс.

Да, звучит не очень хорошо. Мы договорили, Клочок спрятался в сумке, а я вышел к Николаю. Он растерянно стоял посреди комнаты.

— Ну ты хоть на диван бы присел, — улыбнулся я.

— Да, спасибо большое, — кивнул он, усаживаясь. — Я просто понял, что вёл себя совершенно беспардонным образом. Ты, то есть вы – аристократ, а я простолюдин. И позволял себе такую вольность…

Вот он загнался, пока я в ванной был!

— Расслабься и верни прежнее общение, — ответил я. — Мне эти титулы не интересны. Есть хочешь?

— Очень, — признался Николай. — В тюрьме особо не кормили.

Готовить что-то грандиозное не было ни сил, ни времени, поэтому я просто поставил воду под пельмени. Вскоре Николай уже накинулся на еду, не переставая благодарить.

Я дал ему время, пока он наестся, а затем перешёл к самому разговору.

— Что последнее ты помнишь? — спросил я.

— Мы с тобой договорились встретиться через два дня, — поморщившись, начал отвечать Николай. — Я переночевал в квартире господина. Потом… Потом ничего не помню.

Не факт, что барон Жуков давал зелье лично. Он мог для этого и нанять кого-нибудь. Это уже не отследить.

Я вкратце рассказал Николаю все события, свидетелем которых я стал. В полиции ему тоже рассказывали, однако от моих деталей его глаза расширились.

— Как я мог чуть тебя не убить… — с ужасом проговорил он.

— Ты был под действием запрещённого зелья, ничего удивительного, — ответил я. — Не переживай, это всё позади. Но к барону Жукову, сам понимаешь, дороги тебе нет.

— Я теперь бездомный, а ещё штраф должен выплатить, — вздохнул Николай. — Или отсидеть пятнадцать суток.

— За то, что притворился практикантом? — уточнил я.

— Ну да, посчитали нарушением, — ответил он. — Я и не стал даже пытаться говорить, что это был приказ барона. Официально я его помощником не был, а так он легко докажет, что меня никогда в жизни не видел.

По крайней мере, удалось избежать обвинения Николая в попытке убийства. Он был под действием запрещённого зелья, и его вины тут нет.

— Сколько дали времени, чтобы штраф выплатить? — спросил я.

— Месяц, — отозвался он. — Но откуда у меня такие деньги? Жить негде, работать негде. Лучше уж отсидеть, там хоть крыша над головой.

— Ты это брось, — строго сказал я. — Со всем разберёмся. Но для начала — разберёмся с бароном Жуковым.

— Как именно? — в глазах Николая читалась безнадёжность.

Следующий час мы обсуждали план. На руку было, что у Николая остались ключи от их квартиры, а он подтвердил, что она по тому же адресу, что и мой завтрашний вызов. Так что план должен был сработать.

— Пока оставайся у меня, — подытожил я.

Хоть он и напал на меня с ножом буквально позавчера, я знал, что могу ему доверять. Иронично, но это так.

— Даже не знаю, как тебя благодарить, — вздохнул он. — Спасибо!

— Прими душ в качестве благодарности, — усмехнулся я.

Тюремных запахов мне вдыхать не хотелось. Он послушно кивнул и отправился в душ. Я подобрал ему штаны и футболку, чтобы его одежду постирать, а затем убрал посуду со стола. Поход в библиотеку придётся отложить, но попробую что-нибудь разыскать в интернете.

Николай скоро вышел и лёг спать. Я разложил ему матрас прямо на полу, спальное место было только одно. Но он был безумно рад и этому и очень скоро крепко уснул.

— Устал парень сидеть на нарах, — деловито прокомментировал Клочок, вылезая из сумки. — Нашёл что-нибудь, хозяин?

— В интернете ничего, — ответил я. — Но я так и думал. Раз в библиотеку не попали, поищу информацию в даркнете.

— Хозяин, откуда такие познания? — удивился крыс.

— Банальная логика, — улыбнулся я. — Есть рынок, а есть чёрный рынок. Зарплата и чёрная зарплата. И с интернетом должно быть так же. Тем более, если дело касается запрещённого артефакта.

С поиском даркнета мне всё-таки помог Клочок, гораздо лучше разбирающийся во всём этом. И вскоре мы отыскали информацию про «камень безумия».

По легенде, тысячу лет назад существовала группа людей, называющая себя «Орденом молчания». Они считали, что весь мир должен прийти к Великой Тишине. Ни звуков, ни пения птиц, ни шелеста травы существовать не должно. И уж тем более молчать должны люди. Для своей цели они использовали Камень Молчания, который нашли в жерле потухшего вулкана. Этот камень мог заставить замолчать любое живое существо, что было подходящим началом их плана.

Но спустя пару столетий цель ордена была утеряна. Власть над ним захватил завистливый человек, который заразил камень своим сумасшествием. И камень превратился в «камень безумия».

Человека скоро схватили, а артефакт был утерян. Его настоящее местоположение неизвестно.

Не известно даркнету, но известно мне. Болотов, вот его настоящее местоположение.

— Что ж, осталось с ним разобраться, — подытожил я, закрывая ноутбук. — А сейчас — спать.

Утром мы с Николаем позавтракали яичницей, а затем разошлись по делам.

Николаю я выдал несколько важных поручений. Вечером мы с ним должны были встретиться на квартире Жукова, по нашему плану.

А сам отправился на работу. Интернатуру и пациентов никто не отменял.

Работа сегодня прошла без каких-либо происшествий. Закончив и отчитавшись перед Зубовым, я направился в квартиру Жукова.

Вот и его квартира. Я решительно позвонил в дверной звонок.

— Входите! — услышал я голос барона. — Я вас уже давно жду!

Сколько нетерпения в одной фразе. Что ж, я вхожу!

Глава 9

Мы оба ждали этот визит с нетерпением. Я — чтобы наконец разобраться с бароном Жуковым. Он — чтобы наконец добраться до души Галена. И получить рецепт эликсира бессмертия.

Я решительно вошёл в квартиру и сразу оценил, что по размерам она была, ну… может, как половина одного отделения клиники. Огромная, другими словами.

В прихожей меня поджидал барон Жуков и незнакомая молодая девушка.

— Чай, кофе? — сразу же спросила она.

Служанка или помощница. Жукову нужно было найти замену Николаю. Он и сам понимал, что парень добровольно к нему не вернётся. Хотя и оставлять его в живых он вряд ли собирается. Николай слишком много знает после стольких лет работы на Жукова.

— Я пришёл к пациенту, — играя свою роль, вежливо ответил я.

— У меня как раз, кажется, повысилось давление, — простонал Жуков. — Пойдёмте скорее в комнату.

Он провёл меня в одну из просторных комнат. Гостиная. Диван, кресла, электрический камин. Всё по высшему разряду.

Барон Жуков не знает, что я подробно знаком с обстановкой всей квартиры. Николай мне говорил, что действие будет происходить в гостиной.

Пока всё выглядело как обычный осмотр. Я задал несколько вопросов, померял давление, заодно посмотрел барона кардиологическим аспектом.

Пульс его выдавал, зашкаливал от волнения. Давление было в полном порядке, но я для видимости всё равно выполнил все эти абсолютно ненужные ни мне, ни ему манипуляции.

— Что ж, препараты принимать не забывайте и поменьше нервничайте, — подытожил я.

— Это трудно, — ухмыльнулся Михаил Игнатьевич. — Вы не спешите уходить, давайте всё-таки выпьем чай. А лучше — магический коктейль. Я ведь так вас толком не отблагодарил за спасение своей жизни.

Спектакль начался.

— Я не пью магические коктейли, — отозвался я. — Но чай выпью с удовольствием.

Стоило мне произнести эти слова, как дверь в гостиную открылась, и в дверях появилась помощница с подносом в руках. Стояла под дверью и ожидала сигнала.

Поднос был сервирован чаем, конфетами, печеньем. Всё по высшему разряду. Девушка аккуратно поставила передо мной чашку, накрыла нам стол и тихо удалилась, не проронив ни звука. Вскоре раздался звук закрывающейся входной двери.

— Помощница уже ушла? — спросил я, изображая удивление.

— На пару часов по своим делам, — пожал плечами барон Жуков. — Я нанял её временно, пока ещё нахожусь в вашем городе. Постоянных помощников оставил в своём городе.

Ну да, ну да. Ушла, чтобы оставить нас с Жуковым наедине.

Пока он думает, что всё идёт по его плану.

Поймав момент, когда Михаил Игнатьевич отвернётся, я легонько хлопнул себя по карману, и оттуда вылез нос Клочка. Он быстро понюхал содержимое моей чашки, мотнул головой и спрятался назад. В чашке какое-то запрещённое зелье, понятно. Я подозревал, что Жуков предпримет именно такой ход.

— Что же вы не пьёте? — невинно уточнил барон, заметив, что я не притронулся к угощению.

— Я чай только с лимоном пью, — улыбнулся я. — Забыл сказать об этом вашей помощнице.

— Ох, какое упущение, — всплеснул он руками. — Так я сейчас же принесу вам лимон!

Он вскочил и ушёл на кухню. Это он настолько глуп или настолько самоуверен? Склоняюсь ко второму варианту. Жуков настолько сильно хочет уже получить свой рецепт, что терпения ему не хватает. Хоть силой готов залить в меня этот чай. И отчего-то уверен, что я обо всём этом не догадываюсь.

Его отсутствием я воспользовался в полной мере. Снова позвал Клочка, одновременно доставая из второго кармана две скляночки. Результат вылазки Николая — пришлось его отправлять на ту самую Сибирскую улицу, покупать запрещённые зелья.

Одно — это нейтрализатор. Его я добавил в собственную чашку. Другое — это зелье подавления воли. Возьму Жукова его же методами.

— Что у меня в кружке? — спросил я у крыса шёпотом.

— Я точно не знаю, — мотнул он мордочкой. — Но точно что-то чужеродное есть.

Подробно запахи он различать ещё не научился. Я кивнул ему, и крыс снова спрятался. Как раз вовремя, в гостиную вернулся Жуков.

— Вы что-то сказали? — спросил он.

— Так, мысли вслух, — улыбнулся я. — Спасибо за лимон, но не стоило вам так утруждаться.

— Пустяки, это меньшее, чем я могу отблагодарить за своё спасение, — отозвался Жуков. — Теперь попробуйте!

Под его взглядом я взял кружку и отпил глоток.

— Чай выше всяких похвал, — кивнул я. — А вы что же не пьёте?

Он прищурился, взял свою кружку, но отпивать не стал. Поставил её назад.

— Я всё-таки выпью магический коктейль, — отозвался он. — Так много нервов в последнее время!

Либо что-то почувствовал, либо всё-таки сообразил, что оставлять меня одного не стоило. Он подошёл к шкафчику и достал оттуда бутылку и стакан.

В итоге оба мы подлили друг другу запрещённые зелья и оба не стали их пить. Точнее, я выпил, но уже нейтрализованное.

— Что вы знаете о Галене? — словно невзначай спросил Михаил Игнатьевич, делая большой глоток из стакана.

— Великий лекарь Римской Империи, — ответил я. — Основоположник развития лекарской магии и учению об аспектах. Красавец, учёный, лекарь, филантроп.

— Довольно самоуверенный и ни разу не скромный, — хохотнул Жуков. — Да, всё так. А ещё он создатель эликсира бессмертия. Потрясающий был человек.

Он повернул разговор в интересующую его область. А я думал о том, что же за зелье он мог мне подлить. Знай я конкретно — легче было бы симулировать. К счастью, магический коктейль скоро сделал с бароном Жуковым своё дело и развязал ему язык.

— Не можете пошевелиться? — спросил он. — Не пытайтесь, не сможете. Пришлось кое-что добавить вам в чай, чтобы разговор вышел… правильным.

Зелье обездвиживания. Разум мой Жуков побоялся затуманить. И решил отыграться на теле. Понятно.

— Вы про лимон? — прикинувшись дурачком, улыбнулся я.

— Вы явно поглупели за всё это время, — недовольно ответил Жуков. — Я про запрещённое зелье.

А то я не догадался.

— И что же вам от меня надобно? — слегка лениво спросил я.

— Рецепт, — он ударил кулаком по столу, отчего чашки дзынькнули, а чай разлился по белоснежной скатерти. — Мне нужен рецепт эликсира бессмертия.

— От меня? — я сделал удивлённые глаза. — При чём здесь я? Или думаете, Гален две тысячи лет назад мне его магической почтой послал?

Я специально над ним издевался. Он распылялся всё сильнее, а мне только это и надо было. Пусть позлится.

— Вы и есть Гален! — выкрикнул он. — Не знаю как, но я в этом уверен! И вы скажете мне рецепт, иначе я достану его из вас другими способами!

— Пытать будете? — я изобразил беспокойство.

— О да, — хохотнул Жуков. — Мои пески достанут из вас всё, что мне нужно. Я так долго к этому шёл!

Стихийный маг с песочным аспектом. Очень удобно для археолога. Об этом мы тоже успели поговорить с Николаем.

Разговор шёл по заранее намеченному мной плану «Б». Я знал, что план «А», с зельем, скорее всего не сработает. Знал, что Жуков может о нём догадаться. Этим и хорош план «Б»: когда первый противник раскусывает, в нём появляется уверенность, что он сможет сделать всё.

— А как именно вы к этому шли? — теперь я изобразил любопытство. — Мне ведь интересно, как вы нашли меня.

— О, путь был долгим, — ответил Михаил Игнатьевич. — Но время есть, расскажу. Я стал археологом, чтобы найти ваши останки. И поиски были долгими. О-о-очень долгими.

Он сильно растянул букву «о», чтобы я точно понял, вот такими долгими они были. Затем сделал ещё один глоток магического коктейля и продолжил.

— Останки были найдены, и я пригласил некроманта. Но в них не оказалось остатков вашей души, — Жуков рассмеялся. — Некромант потом поплатился за свою ошибку.

— Убили? — ахнул я.

— Ещё бы, — барон Жуков кивнул. — Затем были поиски ваших артефактов, поиски вашей души. Путь привёл меня в Санкт-Петербург. И вот, вы сидите у меня, обездвиженный и покорный.

Покорный, ага. Сейчас хвостом повиляю и лапу ему первым подам.

— Нападение в вашей палате как-то с этим связано? — спросил я.

— Проницательность Галена вернулась, — барон нервно усмехнулся. — Вообще, это просто был способ избавиться от помощника и вас припугнуть. Всё шло по плану… до определённого момента. А теперь – хватит нам болтать.

Да, действительно – хватит. Я встал со стула и мгновенно скрутил барона Жукова.

— Как вы? Как вы?.. — он забарахтался в моих руках. Напившийся магическими коктейлями, навеселе, не координирующий движения.

— Да так получилось, — усмехнулся я. — Чаёк ваш пить не стал.

Раздался звук входной двери, и в гостиную вошли майор Громов в сопровождении двух полицейских, а также Николай.

— Достаточно убедительные доказательства? — спросил я, всё ещё держа Жукова.

— Да, — майор Громов был поражён, но держал себя в руках. — Эксперт сейчас тоже приедет. Блестящая работа, Константин.

Он лично застегнул на растерянном бароне наручники, подавляющие магию. На Михаиле Игнатьевиче не было лица, он абсолютно ничего не понимал.

Записывать разговоры на диктофон нельзя, это могли бы не счесть за доказательство. Поэтому Николай пошёл к Громову лично и включил телефон на громкую связь. А на другой стороне — моя трансляция из кармана, корректируемая Клочком.

Концентрированный магический коктейль в баре — уже дело рук Николая. Одно из дел в его списке на сегодня, он как раз дождался, когда Жуков уйдёт из квартиры. Ключи у него уже были. Я сделал это специально, чтобы если барон откажется от чая — всё равно напился сильно и надолго.

Весь разговор, чтобы барон Жуков признал вину. Рассказал о своих действиях. Очистил имя своего помощника. Дальше им уже займётся полиция. И пусть он наймёт адвокатов, пусть попытается подкупить весь мир, от этого дела ему не отмыться.

Тем более майору Громову верить можно. Он уже доказал мне, что является честным полицейским.

Далее – составление протоколов, работа судмедэксперта, прочая волокита ещё на несколько часов. Квартиру Жукова опечатывают, его самого увозят в участок. А мы с Николаем снова возвращаемся на студию.

— Поверить не могу, что всё получилось, — выдохнул он, присаживаясь на стул. — Я так за тебя боялся! Порывался прийти гораздо раньше, но меня останавливал твой строгий приказ именно этого не делать.

— Всё верно, — кивнул я. — Это бы изрядно всё испортило.

— Но господин всё-таки может выбраться, — задумчиво добавил Николай. — У него хватит связей и денег. И он снова попытается…

— Не попытается, — отозвался я. — Я подготовил кое-что ещё.

Я посмотрел на часы, и ровно в этот момент раздался звонок в дверь. Пунктуальный, однако.

— Кто это? — напрягся Николай.

— Знакомый, — я отправился открывать дверь.

Через минуту в студии нас сидело уже трое, не считая крыса. Я, Николай и Александр Летов.

— Как ваша супруга? — первым делом спросил я.

— Уже выписали, — Летов улыбнулся. — Сказали, что инсульт распознали вовремя. Ей ещё надо пить препараты, но врачи уверили, что всё будет хорошо. Благодаря вам, конечно же!

Этот случай запомнится мне надолго. Синдром иностранного акцента встречается редко.

— Нам нужна статья, — я перешёл к делу. — Готов заплатить сколько нужно.

— Что вы, я не приму от вас денег! — поспешил воскликнуть Летов. — Я считаю себя должным вам, и с радостью исполню вашу просьбу в качестве оплаты долга. Моя статья о вас была не в счёт, не вы же об этом просили.

— За статью спасибо, — кивнул я. — Но мой заказ может показаться трудным. Нам надо обличить одного аристократа.

Летов чуть ли не подпрыгивал на месте от радости.

— Это как раз моя специализация! — заявил он. — Я обычно такими материалами и занимаюсь. Лучший в своём деле. Если надо — от него и мокрого места не останется. Но есть условие: это должно быть заслуженно. Просто так людей не очерняю.

Хорошее условие, мне нравится. Я подробно рассказал ему про барона Жукова, все его злодеяния, сегодняшнюю ситуацию.

— Я понял, — мрачно кивнул Александр. — Статья будет. Терпеть не могу подобных ему людей. Возьму ещё у полицейских интервью. Через двое суток всё будет готово.

— Спасибо, — ответил я. — И мы будем в расчёте.

Даже если Жуков и выпутается, репутация будет уничтожена. А с этим делом лучше всего справится журналист. И придумывать ничего не надо. Я перевёл взгляд на Николая.

— Ты согласен? — уточнил я. — Всё-таки барон Жуков был твоим господином много лет.

— Это давно в прошлом, — решительно ответил тот. — Я только за.

— Тогда ждите, — подытожил Летов. — А сейчас мне домой пора, к жене. Всего доброго.

Я проводил его до выхода и вернулся к растерянному Николаю.

— Как ты всё продумал? — поразился он. — Как будто в будущее умеешь заглядывать и по увиденному строишь свои планы.

— Нет, я только людей лечить умею, — улыбнулся я. — Осталось подумать о твоём будущем.

Мы потратили вечер на обсуждение дальнейших планов Николая. Я решил одолжить ему денег, чтобы он снял себе комнату. Парень хороший, решил снова пойти в помощники к какому-нибудь барону. Это его дело – чем дальше заниматься. Я лишь немного ему помог.

Затем мы поужинали и разошлись спать. Перед сном я проверил Клочка в сумке, но вымотанный крыс уже успел заснуть раньше нас. Тоже устал от всего происходящего.

Теперь оставалась проблема с Болотовым.

***

Ужин в ресторане всей семьёй. Лена относилась к таким мероприятиям с подозрением, и всегда её опасения были оправданы. Как и сейчас. Словно бы случайно они встретились с давним другом отца, Виктором Шишкиным, и его сыном Вадимом.

— Виктор, рад тебя видеть! — радостно воскликнул отец. — Стол уже готов?

— В лучших традициях, — кивнул его друг. — Только вас и ждём.

Ловушка, очередная ловушка.

— Леночка, поздоровайся с Вадимом, не стой столбом, — ласково проговорил отец, сердито сверкнув на неё глазами. — И за стол.

Ну конечно, Вадим тоже тут. Как без него?

— Добрый вечер, — девушка сдержанно кивнула. Бежать всё равно некуда.

Отец с Виктором Шишкиным уже завели какую-то беседу и, неспешно переговариваясь, направились к столику. Пришлось идти следом.

— Как ты? — буркнул Вадим. — Всё в клинике?

— Да, — отрезала Лена. Поддерживать разговор она была не намерена. Вообще не понимала, зачем всё это.

Она села на своё место и поскорее уткнулась в меню. Есть не хотелось совсем, но лучше уж быть занятой делом.

— Ну что, не передумал ты по поводу частной неврологической клиники? — спросил тем временем Виктор у отца Лены.

Частная клиника? Отец ничего про это не говорил. Лене казалось, что его устраивало работать в Империи Здоровья. Где он занимал должность заведующего.

— Конечно нет, — поспешил ответить отец. — Я наработал хорошую базу клиентов, которые перейдут вслед за мной куда угодно. И если мы сегодня договоримся…

— У вас товар, у нас купец, — хохотнул Шишкин старший.

Они что, уже всерьёз решили выдать её замуж за Вадима? Раньше дальше разговоров это дело не доходило, а тут… похоже, смотрины.

— Отец, — Лена обратилась к нему, но он и ухом не повёл.

— Думаю, зря я её в интернатуру отправил, — покачал он головой. — Слишком свободолюбивая стала.

— Зато врач в семье будет, — отозвался Виктор. — Всё к лучшему. Давай обсудим детали…

Лена сидела как парализованная. Её решили выдать замуж – насильно. Конечно, отец не подарок. Но такого она не ожидала.

Напрашивался один спасительный вариант. Придётся просить помощь у Кости…

***

Утром мы с Николаем снова одновременно вышли из дома. Он отправился по своим делам, а я — на работу. Надеюсь, что после решения проблемы с Болотовым у меня будет возможность нормально заняться интернатурой. Да и вообще с Леной куда-нибудь сходить. Мне человеческое не чуждо.

В ординаторскую я пришёл сегодня одновременно с Зубовым. Мне он за опоздание это не засчитал – отношение явно уже иное, чем к остальным интернам.

— Так, птенцы, Тарасова сегодня не выйдет, так что работу на троих распределяю, — бодро заявил наставник. — Болотов, вас снова дарю Никите. Он вон даже с утра не пришёл, понадеялся, что его пронесёт. А нет! Шуклин, вас снова отдаю Татьяне Тимофеевне. Она мне тут сказала, что ЭКГ вас так и не научила до конца делать.

Интерны кивнули и поспешили работать. Шуклин уже несколько дней ходил мрачнее тучи после той неудачной попытки вышвырнуть меня с помощью проверки. Совсем уже нервы у него не выдерживают.

— Как всё прошло вчера? — спросил у меня Зубов.

Не захотел обсуждать это при всех, иначе у интернов могли появиться ненужные вопросы.

Я решил рассказать наставнику правду. Всё равно статья скоро выйдет, и он обо всём узнает. Так лучше пусть узнает от меня.

— Вот это я отправил птенца к коршуну, — потрясённо выдохнул Зубов. — Константин, честное слово, я не причастен к этому!

— Я знаю, — спокойно кивнул я. — Михаил Анатольевич, всё уже позади. Жуков в тюрьме, полиция разбирается. Вы ни в чём не виноваты.

Наставник покачал головой, видимо, всё равно чувствуя свою вину. Но всё-таки собрался, выдал мне пациента, и я тоже пошёл работать.

Правда, до пациента так и не дошёл. Меня перехватила Ольга Петровна.

— Константин, — выдохнула она. — Мне нужно срочно с вами поговорить. Наедине.

Глава 10

Ольге Петровне я не доверял. Прекрасно помнил, как она помогла Соколову в попытке подставить меня и отчислить из интернатуры. Подкинула мне морфин.

Но даже помимо этого негативных черт характера в женщине хватало. Зависть, любовь к сплетням… Но поговорить я всё же согласился, тем более мне было интересно – о чём.

Медсестра завела меня в сестринскую и уселась на стул.

— В общем, — решилась она. — Мне нужен Роман.

— И вы решили, что я — самая подходящая кандидатура? — усмехнулся я.

Разумеется, я сразу понял, что речь о Соколове. Но «мне нужен роман» звучит двойственно, и я не смог удержаться от подколки.

— Нет-нет, мне нужен бывший интерн, — поспешила объяснить она. — Роман Соколов. Он… не отвечает на мои звонки.

Ещё бы. Главная медсестра была ему нужна, пока он был в интернатуре. В другое время он бы на неё и не глянул, хотя выглядит она очень неплохо для своих сорока лет. Просто у Романа был такой метод решения проблем: с мужчинами деньги, с женщинами… роман.

— И чем же могу помочь я? — уточнил я. — Или вы думаете, что мы с ним близкие друзья и каждый день после работы вместе пьём магические коктейли?

— Нет, просто подумала, что вы знаете, как его найти, — отозвалась женщина. — Мне очень нужно с ним поговорить!

Я на всякий случай для подстраховки проверил женщину гинекологическим аспектом. Вдруг беременна. Но нет, ничего такого не было.

— У меня нет никаких выходов на Соколова, — сказал я. — Так что ничем помочь не могу. Да и не собираюсь, честно говоря. Или вы думаете, что я не в курсе про историю с Морфином?

Ольга Петровна резко побледнела.

— Он меня попросил! — воскликнула она. — Я не хотела. Он сказал, что станет терапевтом, и мы сможем открыто сказать о наших отношениях. И что поженимся. И я пошла ради него на это. А теперь он не берёт трубку, не отвечает на сообщения.

Как её прорвало, всю историю их отношений рассказала. Хотя не то чтобы я спрашивал.

— Расскажите сами заведующему про этот поступок, — проговорил я. — Вы же не хотите, чтобы это сделал я?

Я это не обнародовал, потому что у меня не было доказательств. Но ей-то откуда об этом знать?

— Расскажу, — выдохнула она. — Но очень прошу, в ответ помогите мне с Соколовым!

— Я не думаю, что эта ситуация позволяет вам о чём-то просить, — подметил я.

Она меня подставила, а теперь ещё и ставит условия, чтобы самой признаться в этом поступке.

— Я понимаю, — кивнула Ольга Петровна. — Но всё равно очень прошу о помощи. Больше не у кого…

Вариант с Шуклиным она почему-то не рассматривала. Итак, помогать ей после всего прожитого не хочется. Но и отказывать в помощи я не привык.

Организовать Соколову встречу с женщиной, которую он избегает — довольно необычно. Да и были у меня подозрения, что Соколов ещё не полностью пройденный этап. Не такой он человек, чтобы сдаться.

Если помогу Ольге, то смогу лишний раз подставить Соколова. Он-то этой встречи явно не ждёт.

Так что я решил помочь на своих условиях.

— Значит, во-первых, вы идёте и рассказываете Зубову про ту ситуацию, — неспешно ответил я. — Рассказывайте правду. Поверьте, я узнаю, если вы солгали. Во-вторых, вы будете мне должны. И когда возникнет необходимость — вы этот долг вернёте.

— Хорошо, — торопливо ответила она. — И вы поможете?

— Постараюсь, — пожал я плечами. — Пока выполняйте первый пункт соглашения. Я подумаю, что можно сделать.

Ольга Петровна чуть ли не бегом ринулась в ординаторскую. Я отправился в четвёртую палату – к Шереметевой. По пути на меня налетел Болотов, чуть не сбив с ног.

— Куда несёшься? — поинтересовался я.

— П-просто хожу б-быстро, — мотнул он головой. — И-извини.

И тут же полетел дальше. Я заметил, как его рука при столкновении ушла в сторону моей головы, но ловко от этого увернулся. Надо разобраться с ним после пациента, что-то совсем чудить начал.

— Доброе утро, — зашёл я в палату. — Мне нужна Шереметева Елизавета Антоновна.

— Это я, — улыбнулась мне женщина с одной из коек. — А вы — мой лечащий врач, Константин Алексеевич? Я про вас читала в газете.

Никита предупреждал меня, что теперь люди начнут узнавать. Как ни крути, это приятно.

— Да, — кивнул я. — Рассказывайте, что беспокоит.

— Моя история сложная и запутанная, — вздохнула Елизавета. — Надеюсь, хотя бы вы сможете мне помочь. А то швыряют от одного врача к другому, я уже устала.

Интересные случаи я любил, а потому присел рядом и приготовился слушать.

— Всё началось с запаха изо рта, — покраснев, призналась женщина. — Муж начал его отмечать, сказал, что довольно сильный и неприятный.

Он и сейчас есть, я сразу его почувствовал. Необычный симптом, может скрывать многие заболевания.

— У стоматологов были? — сразу же спросил я.

— Конечно, у стоматолога в первую очередь, — кивнула Шереметева. — Все зубы в порядке, даже кариеса нигде нет. Затем у ЛОРа, он смотрел миндалины.

При хроническом тонзиллите на миндалинах могут откладываться гнойные плёнки, что тоже создаёт неприятный запах.

— Проверяла желудок, поджелудочную железу, сдавала кровь на сахар — всё было в норме, — поделилась Шереметева. — Зато у меня нашли анемию.

— И отправили лечить анемию? — спросил я.

— Да, курс лечения прошла, показатели нормализовались, хотя причину никто не определил, — ответила женщина. — Но запах никуда не делся.

Случай и правда довольно интересный. Я не спешил активировать диагностический аспект, пока что просто слушал историю.

— Препараты никакие не пьёте на постоянной основе? — уточнил я.

Ещё одна причина неприятного запаха изо рта — это уменьшение выделения слюны. Может быть спровоцировано антидепрессантами, антигистаминными препаратами. И даже некоторыми запрещёнными зельями.

— Нет, ничего такого, — пожала она плечами. — Ну так вот, запах остался, но как-то уже и я привыкла, и муж привык. Он возникал после еды, и то не всегда. А потом проходил сам. А тут мы с мужем задумались о детях. Полгода попыток — ничего не получилось.

— Тогда вас должны были направить в гинекологию, — заметил я.

— Там я уже лежала, — отозвалась Елизавета. — Врач был Терентьев, кажется. Бойкий такой мужчина. Проверил меня вдоль и поперёк, как он сказал, и проблем не нашёл. И мужа тоже проверил. Оба здоровы по этой части. В общем, он и посоветовал лечь в терапию и уже разобраться наконец со всем этим безобразием.

Зная Терентьева, он так и сказал пациентке, слово в слово.

— Значит, запах изо рта появляется после приёмов пищи? — уточнил я. — А потом сам проходит?

— И появляется не всегда, — кивнула она. — Вот сегодня после завтрака в клинике появился. Вообще после завтрака почти всегда появляется. После обеда и ужина гораздо реже.

Задав ещё несколько вопросов, я активировал диагностический аспект. Так, лёгкое свечение в тонком кишечнике. И всё, остальные органы в порядке. Интересно.

Итак, неприятный запах изо рта, чаще всего по утрам после завтрака. Железодефицитная анемия, бесплодие. Проблема в тонком кишечнике.

— А что сегодня на завтрак ели? — спросил я.

— Ну, у вас тут давали пшённую кашу с молоком, бутерброд с сыром и какао, — удивлённо ответила Елизавета. — А это важно?

— Конечно, — кивнул я.

Подозреваю целиакию. Довольно сложно её было заподозрить, пришлось сложить вместе абсолютно все факторы. У женщины не классическая, а стёртая форма. Такая форма проявляется внекишечной симптоматикой.

Целиакия — это нарушение функции тонкого кишечника, связанное с дефицитом ферментов, расщепляющих глютен. В результате возникает непереносимость глютена, а вещество, содержащееся в глютене, приводит к нарушению абсорбции питательных веществ.

Заболевание проще распознать, если оно проявилось в детстве, или если клиническая картина типична — диарея, стеаторея, полигиповитаминозы. Но у Шереметевой всё пошло по другому сценарию.

— Как это лечится? — спросила Елизавета, как только я объяснил ей суть заболевания.

— Для начала мы это подтвердим анализами, — ответил я. — А затем назначу вам безглютеновую диету. Чаще всего её достаточно, чтобы нормализовать организм. Заодно проверю вас на витамины, и при дефиците — добавим курс витаминов.

— А как вы думаете, после лечения бесплодие пропадёт? — уточнила она.

— Думаю – да, но это лучше снова вам обсудить с гинекологом, — ответил я. — Неприятный запах изо рта пропадёт точно.

Она спокойно кивнула, полностью удовлетворённая моим ответом. Я расписал направления на общий анализ крови, биохимию, специфические антитела. А также УЗИ органов брюшной полости, чтобы точно уточнить состояние других органов.

Затем понёс направления на пост. Ольга Петровна была там.

— Я поговорила, — поспешно сказала она. — Выговор с занесением в личное дело, но не уволили. Рассказала всё как было, честно.

— И что же ответил Зубов? — поинтересовался я.

— Что я красивая женщина и могла найти кого получше, — вздохнула та. — Как будто я не пыталась…

Похоже на нашего наставника.

— Вот направления для моей пациентки, — протянул я ей. — А вопрос я попробую решить. Сразу вам сообщу о результатах.

Она кивнула, и я отправился в ординаторскую. Там со своим неизменным морсом сидел Болотов.

— К-костя! — с несвойственной ему радостью воскликнул он. — А вот и т-ты!

— А вот и я, — подтвердил я, ведь такое не опровергнуть.

Болотов полез ко мне, словно хотел обнять. Он на себе применил свой артефакт? Я отшагнул в сторону и пошёл делать себе чай.

Разочарование, мельком появившееся у него на лице, не ускользнуло от моего внимания. Дело тут в чём-то другом. Уже вторая попытка контактировать со мной за день. Он явно пытается использовать свой артефакт на мне.

Что ж, самое время для решения и этой проблемы.

Я спокойно взял кружку и сел на диван. Болотов расположился со своим морсом напротив меня.

— К-как пациент? — спросил он как ни в чём не бывало.

— Интересный случай, — отозвался я. — Но я разобрался. А у тебя?

— А-анализы жду, — ответил он.

Со стороны вешалки послышался какой-то звук, и Женя автоматически повернул туда голову. Вовремя, Клочок, молодец. Я быстро достал из кармана оставшуюся склянку с одним запрещённым зельем и вылил содержимое в морс Жени.

— Ч-что это б-было? — испуганно спросил он.

— Я ничего не слышал, — пожал я плечами. — Может, в коридоре шумят.

Болотов с подозрением взглянул на меня, но не нашёл, что тут можно возразить. Повернулся назад и отпил большой глоток морса.

В этот раз лучше, чем с бароном Жуковым. Надеюсь, больше запрещённые зелья мне вообще использовать не придётся. Всё-таки, как врач, я против этого.

— Как тебе морс? — поинтересовался я у Жени.

— Надоело уже эту гадость пить, но приходится, — без заикания и запинок ответил он. И тут же испуганно прикрыл рот рукой.

Зелье правды. Хорошая штука, однако. Я усмехнулся, а Болотов пока что не понимал, в чём дело.

— А зачем же ты его пьёшь? — мне правда было интересно зачем.

— Чтобы создать образ ботана, со странными привычками и повадками, — ответил тот и снова закрыл рот рукой. В его глазах начало появляться понимание, и он поспешно встал с дивана.

— Ты лучше ещё посиди, — с нажимом проговорил я. — Не спеши так.

Я выразительно на него посмотрел, и тому не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться. Пока он мучительно думал, что ему делать, я набрал Зубова и попросил срочно прийти в ординаторскую. В этот раз разговор я записывать не хотел, лучше пусть будут свидетели.

Зубов скоро подошёл, а с ним Никита и Терентьев, которые предпочитали не пропускать яркие события. И Ларионов, но с ним об этом я договорился заранее.

Пока они молча заняли ординаторскую, не понимая, в чём дело.

— Зачем тебе создавать образ ботана? — спросил я у Болотова.

— Чтобы можно было спокойно провести тут эксперимент и никто ничего не заподозрил, — послушно ответил он. Затем взмолился: — Хватит!

Зелье работало так, что Болотов не мог молчать, если ему задавали вопросы. Оно очень хорошо развязывало язык.

— О чём речь? — спросил Зубов.

— Сейчас всё поймёте, — спокойно ответил я. — Женя, в чём заключается эксперимент?

Болотов весь вспотел и постарался сильно зажать рот руками. Вот только это не помогло.

— С помощью артефакта Безумия я должен был вызвать психические отклонения у определённого количества лиц, — сказал он. — Разные по степени тяжести и в разные сроки. Последний эксперимент должен произойти сегодня, и тогда я стану членом Культа Стеклянного Глаза.

Реакция у всех была разная. Терентьев и Никита ахнули, Зубов нахмурился, а Ларионов всерьёз собрался бить Болотова.

— Ах ты, сволочь, это из-за тебя тут начались все эти случаи! — воскликнул психиатр. — Да я тебя сейчас самого…

— Подождите, — остановил я его. — Самосуд мы устраивать не будем. Свидетелей тут много, так что Болотова мы передадим полиции. А те сами будут разбираться дальше.

Майор Громов такими темпами свой план по поимке преступников перевыполнит. В этом месяце уж точно.

— Ради этого вы устроились в клинику? — спросил Зубов.

— Да, это было моё задание, — Женя уже не пытался себя остановить – понял, что это бесполезно. — Любой ценой попасть в самую лучшую клинику Санкт-Петербурга, чтобы провести эксперимент здесь. И с аристократами, и с простолюдинами.

— А все ваши случаи с мазками, клизмами и прочим как-то с этим связаны? — задал Зубов ещё один вопрос.

Он был шокирован, что такое творилось в его отделении. Но заметить это было трудно. Болотов действительно создал удачный образ тихого, стеснительного, заикающегося зазнайки.

— Нет, — отозвался Евгений. — Мне просто нравится делать людям больно.

Как же жутко он это сказал! До этого я до конца не осознавал, но кажется: пока Болотов проводил все эти эксперименты, он сам сошёл с ума. Перед нами сидит безумец.

— Интересная вещь – психика, — продолжал Болотов. — Такая хрупкая, такая неизученная. А когда человек понимает, что с ним что-то не так… В этот миг его взгляд – он неописуем.

— Какие цели у вашего глаза стеклянного? — отошёл от оцепенения Терентьев. — Чего вы добиваетесь?

Евгений молчал. Действие зелья ещё не закончилось – скорее всего, он и сам не знает ответа.

— Если ты не знаешь, зачем ты вообще туда пошёл?! — воскликнул Никита. — Зачем?! Для чего всё это?! Страдали невинные люди!

— Люди должны страдать, — отозвался Болотов. — В этом вся суть.

Дальнейший разговор смысла не имел. Все присутствующие и так на грани.

— Надо вызвать полицию, — сказал я Зубову. — И передать его им.

У плана был нюанс. Если и Болотова решат проверить на наличие запрещённых зелий, то найдут зелье правды. Но я готов был за это ответить. Всё-таки такая цель ради спасения людей — ничтожна.

Полиция скоро действительно приехала. Всё это время Болотов молчал, мрачно уставившись в пол. Остальные тоже никуда не расходились, и настроение у всех было схожее.

Приехала полиция, и я честно рассказал о применении запрещённого зелья. Кажется, Зубов это уже понял, да и остальные догадывались.

— Если за вами не было других нарушений, то на первый раз отделаетесь штрафом, — устало сказал полицейский. Сегодня это был не Громов. — Завтра подойдёте в участок.

Он подробно опросил всех присутствующих, а затем они уехали с Болотовым. Я понимал, что посадить меня за применение зелья не смогут. Всё-таки это было во благо. Но и не наказать не могут. Штраф – так штраф. Деньги есть даже после того, как я одолжил Николаю. Мы с Клочком тратим мало.

— Как вы догадались? — спросил наш психиатр Ларионов. — Это вас подтолкнул тот разговор про артефакт?

Я искал об артефакте информацию и раньше. Как у нашего психиатра интересовался в первую очередь.

— В том числе, — кивнул я. — Я поискал информацию и нашёл, что такой артефакт существует. Все эти случаи давно казались мне странными, так что я сложил два плюс два. Понял, что виноват кто-то из интернов, ведь всё это началось одновременно с нашим появлением. А дальше вычислил, что это Болотов.

— Как он мог… — покачал головой Никита. — И ведь мы были рядом. И никто ничего не заметил. Даже не заподозрил.

— Трудно было заподозрить, — ответил я. — До такого сложно сначала догадаться.

Зубов мотнул головой и молча вышел из ординаторской. Ему хотелось подумать обо всём этом в одиночестве. Слишком много информации для одного дня, уж я-то его понимаю. Это я уже привык.

Остальные тоже разошлись, и я пошёл за результатами анализов. Целиакия подтвердилась, поэтому надо было составить для пациентки диету, восполнить ей запас витаминов и заполнить историю болезни. За что я и взялся.

— Кость, с тобой можно поговорить? — осторожно тронула меня Лена за плечо, когда я сидел в ординаторской за документами.

— Конечно, — я с удовольствием сделал перерыв. — Что случилось?

— Мне неудобно снова обращаться к тебе, — она замялась и нервно заходила по комнате. — В общем, отец хочет выдать меня замуж.

Я ошибся: жизни без проблем, похоже, не предвидится.

— За сына своего друга? — спросил я.

— Да, за Вадима, — девушка вздохнула. — Я тебе про него уже рассказывала. Оказывается, у моего отца и отца Вадима какая-то договорённость. Он хочет открыть частную неврологическую клинику, а тот ему должен помочь. И договор этот будет подкреплён нашим браком.

Тарасовой было не по себе от озвучивания всего этого.

— И я не знаю, что делать, — добавила она.

— Разговаривать с твоим отцом, очевидно, — отозвался я.

— Я пыталась, но он меня не слушает, — вздохнула Тарасова.

— Разговаривать буду я, — пояснил ей. — И лучше не на работе. Сегодня вечером приду к вам домой. В восемь вечера. Не говори, кто именно придёт, просто предупреди, что будут гости. Поняла?

А иначе этот вопрос никак не решить.

— Хорошо, — кивнула девушка. — Спасибо тебе огромное! Ты уже столько для меня сделал!

Опроверг беременность, например.

— Пока не за что, — отозвался я.

После работы будет время сходить домой, чтобы переодеться. Этот разговор давно нужно было провести, но накапливались другие дела.

С этими мыслями я снова вернулся к истории болезни.

***

Шуклин ощущал себя в депрессии. У него больше не было идей, как выгнать вездесущего Боткина. У него вообще больше не было никаких идей.

Механически ходил в клинику, механически не работал и оставался на дежурства.

В тот день, когда идея с проверкой провалилась, он хотел накинуться на Боткина и хорошо так его разукрасить. Но струсил. Боткин выглядит крепким и сильным, и Шуклин не раз видел, как ловко тот справлялся с буйными пациентами.

Соколов несколько раз пытался дозвониться, но Шуклин даже трубки не брал. Он вообще больше не понимал, зачем ему интернатура. Всё потеряно…

В расстроенных чувствах он сидел в столовой, тупо уставившись в остывший кофе, когда к нему подсел незнакомый молодой человек.

— Что грустите, доктор? — бодро спросил он.

— Какое вам дело? — буркнул Шуклин.

— Да никакого, — молодой человек, возраста примерно одного с Пашей, пожал плечами и сел напротив. — А вы из какого отделения?

Выглядел он доброжелательным, но Павел был не склонен доверять незнакомцам. Что ему вообще надо?

— Из терапии, — мрачно ответил он. — Но это ненадолго.

— А чего так? — поинтересовался собеседник.

— Исключат меня скоро. Есть там те, кто гораздо умнее, — злобно выплюнул слова Шуклин. — Вам-то что?!

Несмотря на грубость, собеседник, наоборот, приободрился и кажется ещё больше повеселел.

— Боткин, например? — сверкнул тот глазами.

Шуклин поднял взгляд и уставился на незнакомца. Откуда он узнал?

— Допустим, — осторожно ответил Павел.

— Так тут цели у нас совпадают, — хохотнул собеседник. — Мне тоже Боткин мешает. И мы можем друг другу помочь!

— Как? — против своей воли вырвалось у Павла.

Незнакомец безмятежно посмотрел куда-то в сторону, улыбнулся и ответил:

— План у меня уже есть.

***

Я закончил работу и добрался до дома. Где у нас случился спор с Клочком, который не хотел отпускать меня одного к Тарасовым.

— Я могу пригодиться, — упёрся он. — Ты же знаешь, я полезный!

— Да отдохнул бы лучше дома, — вздохнул я. — Ты столько ночей жил в сумке, а тут возможность — диван, ноутбук, всё в твоём распоряжении.

— Ну пожалуйста, — пискнул крыс. — Я пригожусь! Я полезный!

— Ладно, если так хочешь, полезай в сумку, — махнул я рукой.

Мешать точно не будет. Кто знает – может, действительно понадобится.

Переодевшись, я поспешил по адресу Лены. Улицу и дом я знал, так как провожал её неоднократно, а квартиру она мне сказала.

Позвонил в звонок, и дверь тотчас открылась.

— Явился сам! — прорычал отец Лены. — И как не стыдно после такого?

— После чего? — решил уточнить я.

— А то ты не знаешь! — Тарасов старший был в бешенстве. — Мне только что звонил Виктор. Его сына, Вадима, сильно ранили на дуэли!

И он уставился на меня таким взглядом, что я понял: подозревают именно меня.

Глава 11

Я не участвовал ни в какой дуэли и даже не знал, как этот Вадим выглядит. Но со стороны отца Лены всё звучало логично. Я из ревности решил вызвать этого Вадима на дуэль, покалечил его там, избавился от конкурента.

— Я понятия не имею ни о какой дуэли, — спокойно сказал я.

— Конечно, — скривился Тарасов. — Вы просто случайно пришли к нам в гости, чтобы у вас якобы было алиби. Не выйдет, нападение произошло в семь тридцать вечера, в сквере для дуэлей недалеко отсюда. У вас хватило бы времени потом добраться сюда!

— Зачем мне это? — приподнял я бровь.

— Чтобы отомстить за помолвку, — прорычал отец Лены. — Это как раз не секрет. А теперь извините, мне нужно поскорее добраться до Вадима. Будьте уверены, с вами мы ещё разберёмся!

Если Вадима действительно ранили на дуэли, ко мне в принципе не может быть никаких претензий. Даже если это сделал я. Ведь дуэли разрешены, проводятся они по обоюдному согласию. Да даже на специально выделенной площадке!

Отец Лены предпочёл обо всём этом забыть, разбрасываясь обвинениями.

— Я иду с вами, — я не спрашивал, а констатировал факт.

Не дожидаясь ответа, я первым вышел из квартиры и направился вниз. Отец Тарасовой нагнал меня уже внизу.

— Они ещё в сквере, скорую не вызывали, — буркнул он. — Я сам его осмотрю.

Я лишь кивнул, и мы отправились на место дуэли. Там на скамейке сидел молодой нахохленный парень, примерно моего возраста, и держался за голову. Рядом с ним стоял ещё один молодой человек, а также мужчина постарше.

— Виктор, ну что тут? — окликнул последнего отец Лены. — Я привёл его оппонента!

Все взгляды устремились на меня.

— Это не он, — мотнул головой молодой человек, стоявший рядом с Вадимом. — Тот сбежал уже куда-то.

Да неужели? Я вздохнул, никак это не комментируя, и направился к Вадиму. И активировал диагностический аспект. Так, наружных ранений нет, но есть яркое свечение в области головного мозга.

Отец Лены, встав рядом со мной, похоже, тоже проверял его магией.

— Сотрясение мозга есть, — озвучил он. — Всё-таки в клинику надо, вызовите скорую.

Я не спешил бы так сильно с диагнозом. Тут явно не просто сотрясение.

— Что произошло? — спросил я у Вадима.

— Не помню, — с трудом ответил тот. — Кажется, собирался на дуэль. А дальше — пустота…

— Он не помнит саму дуэль, — поспешил добавить молодой человек, служивший, видимо, его секундантом.

Ретроградная амнезия. При сотрясении мозга она тоже иногда имеет место. Но всё равно я считал, что диагноз гораздо сложнее.

— Сейчас на что жалобы? — спросил я у Вадима.

— Послушайте, зачем вы продолжаете мучать бедного юношу! — воскликнул отец Тарасовой. — Диагноз я ему уже поставил, скорую вызвал. Его определят в неврологическое отделение, а туда я уже позвонил, и лечение начнут сразу же.

— А я сомневаюсь в точности вашего диагноза, — прямо ответил я. — Как минимум потому, что у него несколько раз была рвота, повышен пульс и частота дыхательных движений, повышено артериальное давление и температура!

Я успел всё это проверить несколькими разными аспектами. И теперь Тарасов поспешил снова его осмотреть.

— Как именно он получил повреждения? — спросил я у секунданта.

— Он упал, — вздохнул тот. — Противник совершил обманчивый выпад, Вадим запнулся и грохнулся с высоты собственного роста.

Вадим был довольно высокий и ни разу не худой. Так что понятно, что повреждения в итоге он получил неслабые.

— Ушиб головного мозга точно есть, — обратился я к Тарасову. — Возможно, внутричерепная гематома.

— Должны были быть и мозговые симптомы тогда, — недовольно ответил он, уязвлённый тем, что изначально поставил неточный диагноз.

— Период светлого окна может идти до сих пор, — невозмутимо ответил я. — Срочно нужна КТ головного мозга.

Отец Лены недовольно поджал губы, понимая, что я абсолютно прав. Но никак ему не хватало сил, чтобы это признать.

— Миш, спаси моего сына, — обратился к нему стоявший до этого молча второй мужчина. Я уже догадался, что это отец Вадима — Виктор. Тот самый, с кем была заключена договорённость о браке Лены.

Кстати, её саму в суматохе я даже не увидел в квартире.

— Поедем вместе, — кивнул Тарасов. — Константин, вы не против?

Теперь он резко зауважал моё мнение. И решил сделать вид, что не обвинял меня полчаса назад непонятно в чём. Но это мы с ним ещё обсудим.

— Хорошо, — отозвался я.

Подъехала скорая, и в неё погрузили Вадима, который начинал чувствовать себя всё хуже, а также сели я и Михаил Тарасов. Отцу пострадавшего обещали позвонить, и он с секундантом решили поискать настоящего противника с дуэли. Хотя, как я и думал, предъявить ему ничего не могли.

В машине Вадима рвать стало уже неукротимо, и ему поспешно сделали укол церукала. Отец Лены принялся вкачивать магию неврологическим аспектом, и я незаметно делал то же самое. Надо избежать опасных осложнений, всё-таки головной мозг — это сложный орган.

Привезли в приёмное, и сразу же Вадима отправили на КТ. Отец Лены побежал готовить палату в отделении, я же дожидался нашего пациента внизу.

— Смотрю, ты вообще никогда не отдыхаешь? — раздался чей-то насмешливый голос.

Я развернулся и увидел Антона Кирилловича, врача приёмного отделения. Не видел его с тех пор, как он попросил меня сломать ему ногу. После этого он надолго пропал, и вот – снова здесь.

— Работа такая, — отозвался я.

Говорить с ним не было никакого желания. Но Антон словно и не заметил недовольства в моём голосе.

— Я тебя понимаю, — добродушно заявил он. — Сам работаю на износ. Слушай, у меня завтра вечер свободный, давай хоть в бар сходим, по магическому коктейлю пропустим?

Снова активировал свой режим навязчивой дружбы. Интересно, с какой целью в этот раз? В тот раз это было ради денег за страховку. И возможно, ради плана Соколова, это я до конца не выяснил, было незачем. Ведь план провалился в любом случае.

— Я не пью магические коктейли, — отрезал я.

— Ну просто чай попьёшь, поболтаем, — не отставал Антон. — В нашей клинике очень важно находить время для отдыха, для развлечений, для друзей.

— Я предпочитаю другие способы отдыха, — отрезал я. — Мне надо идти.

— Как хочешь, — последнюю фразу Антон сказал изменившимся тоном, довольно резко. Затем он развернулся и ушёл к себе в третий кабинет.

Странный он. Вбил себе в голову какую-то идею. Вряд ли это тоже по договору с Соколовым. Думаю, он собирался сделать мне очередное очень выгодное предложение. Но нет, обойдусь.

Вынесли результаты КТ Вадима. Очаговые изменения, внутричерепная гематома… Как я и думал. Лечение будет более серьёзным, чем при сотрясении мозга.

Наши с Тарасовым-старшим усиления даром не прошли, парню было уже легче. Его погрузили на каталку, и санитары отправили его в неврологическое отделение. Я тоже направился туда.

— Маннитол, кислород, циннаризин, мексидол, — метался по коридору Михаил Тарасов. — Кровь возьмём завтра. Церукал ещё.

— Церукал больше не советую, передозировку можем вызвать, — спокойно ответил я. — Рвоты уже нет, тем более вы полечили магией, довольно неплохо.

— Да, вы правы, — невролог кивнул. — Что-то совсем голова поплыла из-за этой ситуации. Но теперь всё с ним будет хорошо. Я останусь дежурить сегодня, проконтролирую.

Он глянул на меня, словно надеялся, что я всё прочитаю во взгляде. Однако я решил всё-таки проговорить все проблемы.

— Вы убедились, что это не я? — прямо спросил я.

— Да, — отец Лены тяжело вздохнул. — Приношу вам свои извинения. А зачем вы тогда приходили?

— Сказать, что вам не стоит выдавать дочь замуж против её воли, — отозвался я. — Если не хотите испортить с ней отношения. Пусть она сама решает.

— Что ж, благодарю за совет, но я сам разберусь, — Тарасов с трудом сдержался, чтобы снова не разразиться гневной тирадой. Но мне было всё равно.

— Вадим явно не просто так в дуэли поучаствовал, — добавил я. — Об этом тоже стоит подумать.

Просто так на дуэли не зовут. Подозреваю, что у Вадима проблем на самом деле выше крыши. И отдавать дочь замуж за такого человека — безрассудство.

Михаил Тарасов больше ничего не сказал, но я видел, что он призадумался. Пусть всё как следует взвесит.

И я отправился домой.

***

Разговор с Константином никак не вылезал у Михаила Тарасова из головы. Сначала он был уверен, что Боткин сам и участвовал в этой дуэли. Потом был слишком сосредоточен на лечении Вадима. А теперь вот задумался.

Проконтролировав состояние молодого человека, а также сделав некоторые дела в отделении и отпустив дежурного невролога домой, Тарасов засел в кабинете. И решительно позвонил Виктору.

— Как там Вадим? — тревожно спросил Виктор.

— Состояние стабильное, — отозвался Михаил. — Лежать у нас ему где-то две недели, но осложнений никаких не будет.

— Слава Великому Ткачу, — выдохнул тот. — Спасибо, Миш.

— Ты выяснил, что это была за дуэль? — напряжённо спросил Тарасов.

— Да, — собеседник замялся, но всё-таки ответил. — Проблемы там у Вадима. Денег задолжал и как-то ситуацию вывернул, что к дуэли всё свёл. Не переживай, я разберусь. Этот его Стас, с которым была дуэль, за всё ответит!

Голос Виктора прозвучал абсолютно невозмутимо, как будто ничего и не произошло. А вот Михаилу так не казалось. Боткин был прав!

Отдавать свою красавицу Лену за человека, который попадает в такие передряги… И разруливает эти передряги его отец, а не он сам!

— Слушай, если твой сын задолжал денег, затем сам организовал эту дуэль и проиграл — за что ты хочешь, чтобы отвечал Стас? — стараясь скрыть напряжение в голосе, спросил он.

— За то, что обидел моего сына, — отозвался Виктор. — Миш, ну ты чего? Тебя это вообще не касается. Главное, что мы со всем разобрались. Всё, мне пора.

Он поспешно отключился, и отец Лены задумчиво посмотрел на телефон. Нет, прав Константин, прав. Никакой свадьбы не будет. По крайней мере до тех пор, пока Вадим не реабилитируется в глазах Тарасова.

***

Я решил заглянуть к Лене, чтобы вкратце рассказать ей о случившемся. Не уверен, что отец решил её посветить, а она имела право знать.

Подошёл к её дому, позвонил и попросил спуститься вниз. Девушка прибежала уже через пять минут.

— Костя, я так волновалась! — воскликнула она. — Я пыталась сказать отцу, что ты ни за что бы не стал калечить человека, но он и слушать ничего не хотел! Запретил мне выходить из комнаты, а потом вы вообще ушли, и я не знала, что и думать!

— Вадим в клинике, с закрытой черепно-мозговой травмой, — объяснил я. — Отец твой остался там дежурить. Кто его вызвал на дуэль — пока неясно. Но с твоим отцом я поговорил.

— Я и не знаю, как тебя благодарить, — вздохнула девушка. — От меня вечно одни проблемы!

— Зато нескучно, — подбодрил я её. — Всё в порядке. Не знаю, прислушается ли твой отец или нет, но замуж против своей воли ты не пойдёшь, я этого не допущу.

— Спасибо большое, — улыбнулась Тарасова. — За всё.

Мы немного постояли, поболтали, а затем она ушла домой, а я направился к себе.

Николай сегодня прислал сообщение, что уже снял комнату и завтра идёт на собеседование. Я пожелал ему удачи – надеюсь, у парня тоже всё сложится.

— Ну вот, а ты хотел, чтобы я самое интересное пропустил, — сонно проворчал Клочок. — Дуэли, интриги, Вадимы…

Он зевнул и окончательно вырубился. Да и сам я вскоре уснул: выматывающий день.

***

Соколов недовольно посмотрел на звонивший телефон и засунул его назад в карман. Ну сколько можно? Обычно женщины после нескольких звонков без ответа уже понимали, что больше не будет у них никакого Романа.

Но Ольга Петровна оказалась чересчур назойливой.

— Ромашка, время идёт, а ты катишься только вниз, — вывел его из раздумий голос Савелия. — Может, сдашься уже?

— Точно, из интернатуры тебя уволили, из клиники вышвырнули, на что ты вообще ещё надеешься? — поддакнул Даня, держа в руках уже который по счёту стакан с магическим зельем.

— Наоборот – всё по моему плану, — спокойно отозвался Роман. — Мы спорили не на то, что я интернатуру закончу. А на то, что я получу место в клинике. И у меня ещё больше месяца в запасе.

Спокойствие он сохранял только внешне. Внутри всё сжималось от тревоги и от злости. После провалившейся идеи с проверкой дядя Шуклина заявил, что больше не будет иметь с Соколовым никаких дел. А деньги взял все до копеечки!

А Шуклин вовсе не брал трубку. Почти как и сам Роман сейчас игнорирует звонки Ольги Петровны.

Нового плана у Соколова не было. Да, он пройдёт и интернатуру, и ординатуру. Но как попасть назад в клинику? Пока там Боткин — миссия невыполнима.

Соколов уже несколько дней по утрам приходил к клинике. Ему казалось, что там лучше думается. И пару раз его точно замечал Константин, хотя даже не здоровался.

Хм, а что, если снова попробовать использовать Ольгу Петровну? Наплести ей, что любил её всегда…

И прочее, что он там обычно говорит женщинам, отчего они готовы на что угодно. А потом использовать её, чтобы подставить Боткина, Зубова, да вообще всех. Это мысль!

Только лучше сделать это при личной встрече. Осталось её как-то организовать.

***

Утром возле клиники я наткнулся на Соколова. Вообще я видел его и до этого, поэтому и думал, что он явно замышляет что-то новое. Иначе зачем здесь крутиться?

Правда, пока мотивы продолжения его пакостей непонятны. Неужели надеется вернуться в клинику? Зная Соколова, я уже ничему не удивлюсь.

— Доброе утро, — подошёл к нему. — Скучаешь по работе?

Он вздрогнул и перевёл на меня взгляд.

— Просто жду здесь кое-кого, — напряжённо ответил Соколов. — Встреча у меня. Важная.

Не нужно было активировать кардиологический аспект, чтобы понять — Соколов врёт. Но встречу я ему сейчас устрою.

Я быстро достал телефон и набрал сообщение Ольге Петровне. Пусть спустится и поговорит. На посту её другие медсёстры прикроют.

Я держу свои обещания.

— А с кем встреча? — с интересом уточнил я. — Случайно не с главной медсестрой?

— Нет, — Роман ответил даже слишком быстро. — С чего ты вообще взял?

— Потому что она с тобой встретиться хочет, — пояснил я. — И уже идёт вниз, кстати.

Я ожидал, что Соколов этого факта испугается, но он наоборот обрадовался.

— Спасибо, Константин, — с чувством ответил он. — Ты не представляешь, как сильно мне помог.

Неожиданно. Я был уверен, что он испугается и попытается сбежать. Зачем же тогда столько времени не отвечать на звонки от главной медсестры, если сам хотел с ней встретиться?

Либо он хотел окончательно с ней расстаться, либо снова решил её использовать. Но после недавнего урока главная медсестра должна была немного набраться ума. Хотя… от женщин можно ожидать чего угодно.

Спустилась Ольга Петровна, и Соколов сразу же заключил её в объятия.

— Заюшенька, котенька, рыбонька! — запричитал он. — Я так по тебе соскучился, моё чудо!

Уф, теперь понимаю, о чём мне ворчал Клочок, когда подслушивал этих двоих. Столько фальши в словах Соколова, что даже не по себе стало. Дальше я решил не слушать и поспешил на работу.

Интернов теперь было трое, включая меня. Шуклин выглядел довольно бодрым, гораздо веселее, чем в последнее время. Да и Лена была довольно весёлой.

— Доброе утро, оставшиеся в живых птенцы! — вошёл в ординаторскую Зубов. — Опережая ваши вопросы, Болотов в тюрьме за преднамеренное нанесение вреда пациентам. Его адвокат настаивает на принудительном психиатрическом лечении. Разбирательство ещё идёт.

Слухи о произошедшем вчера явно уже распространились по всей клинике, так что Лена и Паша не выглядели удивлёнными.

— А его отцу сообщили? — спросил я. — Он же из другого города, надо сказать родным.

— Выяснилось, что у Болотова нет родных, — отозвался Зубов. — Он добровольно ушёл из рода, ещё когда учился в академии.

Думаю, именно в этот период он как-то связался с Культом Стеклянного Глаза и вступил в эту секту. Ужасная история, на самом деле.

— Что ж, вам, мои птенцы, надо делать выводы и работать дальше, — подытожил наставник. — Тарасова будет делать выводы снова в неврологии, отец вас никак не отпускает. Шуклин берёт себе пятнадцатую палату целиком и ведёт этих пациентов до выписки. Боткин, у вас седьмая палата целиком. Порхайте!

Мы разошлись работать. В седьмой палате оказался один новенький, только поступивший пациент, остальные лежали уже несколько дней.

Сначала я разобрался с уже получающими лечение, опросил, назначил анализы, скорректировал терапию. Затем собрался подойти к новому.

— Доктор, — заглянула в палату медсестра Света. — Вас там какая-то девушка у поста медсестры спрашивает.

— Сейчас подойду, — кивнул я. Затем обратился к пациенту: — Вы подождите, сейчас к вам вернусь.

— Хорошо, — отозвался он.

Возле поста главной медсестры действительно стояла молодая девушка, довольно симпатичная. А рядом с ней — примерно годовалая малышка.

Как их вообще сюда пустили?!

— Доброе утро, — подошёл я к ним. — Чем могу помочь?

— Костя? — то ли утвердительно, то ли вопросительно откликнулась она. — Не узнаёшь?

Самые неприятные моменты после переселения души. И вроде год потратил на адаптацию, а знать всех, кого знал предыдущий Боткин, всё равно не получается.

— Нет, — честно ответил я.

— Я так и думала, — ничуть не смутилась девушка. — Столько времени прошло... Хотя я не уверена, что ты вообще меня запомнил. Скорее, я просто послужила тебе развлечением.

Всё ясно, это бывшая девушка прошлого Боткина. Опять он мне проблемы на ровном месте создаёт. То запрещённые зелья, теперь вот это…

— Чем могу помочь? — повторил я вопрос.

Она указала мне рукой на девочку, стоящую рядом с ней.

— Помощь нужна тебе, — отозвалась она. — Я пришла познакомить тебя с твоей дочкой.

Глава 12

Я во все глаза уставился на девушку с ребёнком. Моя дочь, я не ослышался?

— Вижу по твоему взгляду, ты удивлён, — улыбнулась девушка. — Давай присядем, и я всё тебе расскажу.

Мы прошли к диванам в холле и заняли один из них. Девочку моя собеседница усадила в коляску, и она почти сразу же уснула.

— Её зовут Арина, — сказал мне девушка. — А меня Ирина, если ты уже и это забыл.

Не то чтобы забыл, я в принципе не знал. Но судя по тому, как Ирина общалась со мной, знакома с предыдущим Боткиным она явно была. Я начал заниматься в голове подсчётами. Я попал в тело Боткина год назад. Ну, год и месяц уже, если точнее. Девочке примерно год. Плюс девять месяцев на беременность — что ж, предыдущий Боткин вполне мог стать отцом.

— Почему ты сразу не сказала? — спросил я.

— Почему ты меня бросил на следующий же день после того, как всё случилось? — вопросом на вопрос ответила она. — Знаешь, я много об этом думала. Всё скучала по тебе. И всё думала, что ты позвонишь, что вернёшься. А потом поняла, что беременна.

Боткин, что б тебя! Только-только разобрался с историей с запрещёнными зельями, но нет, ты решил мне новый сюрприз подкинуть. И теперь приходится слушать, что я сделал, хотя я этого вообще не делал. Ну и запутанная ситуация.

— Раз бросил, значит, были причины, — отозвался я. — Но ты должна была сразу же сказать про ребёнка.

— Твои причины — это Оля Кошелева, я знаю, — спокойно сказала Ирина. — Не сказала, потому что была на тебя жутко зла. И решила, что справлюсь сама. Ушла с учёбы, устроилась на работу. Родила девочку.

Надеюсь, эта Оля Кошелева хотя бы не придёт с ребёнком… Девочка Арина, которая спала в коляске, была почти копией Иры. Хотя чем-то на меня она тоже отдалённо походила. Но разумеется, я не спешил верить этому заявлению сразу же.

Как минимум потому, что я сам Ирину совсем не помнил. Придётся покопаться в прошлом Боткина.

— И почему же ты решила спустя год меня познакомить с дочкой? — поинтересовался я.

— Потому что злость прошла, и я решила, что тебе надо знать, — она явно была готова к этому вопросу. — Узнала, что ты устроился в интернатуру в эту клинику. И пришла к тебе.

— А как тебя пустили? — поинтересовался я.

— Женщину с ребёнком везде пропустят, особенно если это я, — усмехнулась Ирина. — Ты уже и забыл, какой у меня характер. Нам от тебя ничего не нужно, ты не думай. Просто решили познакомиться.

Ну нет, так не пойдёт. Если окажется, что это действительно моя дочь — то я несу за неё полную ответственность. И буду всячески им помогать. Дочь не должна расти без отца.

Но для этого нужно сделать тест ДНК. Всё-таки сходу верить, что это мой ребёнок, я не стал бы.

— Где вы живёте? — спросил я.

— Снимаем квартиру, на улице Николая Второго, — ответила она. — Нам хватает.

— Тогда сегодня после работы к вам приду, — решительно сказал я. — И всё обсудим.

И захвачу какую-нибудь соску или бутылочку Арины для теста. Напрямую я это озвучивать не хотел, Ирина наверняка бы сочла за оскорбление.

— Дом тридцать, квартира семнадцать, — кивнула девушка. — Будем ждать. Не пропадай, как в тот раз.

Она поднялась, взялась за коляску и направилась к лифту.

Итак, возможно, у меня есть дочь. Всегда хотел семью, но в прошлой жизни на это не было времени.

***

Соколов с трудом скрывал отвращение, разговаривая с медсестрой. Но иметь своего агента в клинике — это хорошая идея. Придётся продолжать эти отношения.

— Ты даже не отвечал на звонки, — продолжала высказывать женщина. — Ты просто вычеркнул меня из жизни! Если бы не Константин — я бы тебя вообще не смогла увидеть!

— При чём здесь Боткин? — недовольно спросил Соколов.

— При том, что это он устроил мне встречу с тобой, — отрезала женщина. — И теперь я ему буду должна.

Опять влез этот Боткин! Надо же, в тот момент, когда Роман и сам решил встретиться с Ольгой Петровной, этот Боткин успел его опередить. Вездесущий противный клещ!

— Заюша, ну он тут вообще ни при чём, я сам хотел тебя увидеть, — залепетал Роман. — Ты мой ангел, я бы никогда не вычеркнул тебя из жизни! Ведь ты стала её частью.

На женщин подобные фразы действуют безукоризненно. Вот и Ольга Петровна заметно расслабилась, хоть и смотрела всё ещё недовольно.

— Но это Константин мне помог, — неуверенно ответила она.

Константин, что б его. Сейчас самое время изобразить ревность.

— Что-то ты много о нём говоришь, — Соколов снова сделал недовольное лицо. — Обсуждать с мужчиной другого мужчину — так себе затея, знаешь ли. Если ты уже так с ним спелась — третий должен уйти.

— Что ты, Рома, я с ним вообще ничего… — испугалась женщина. — Я просто тебя искала. Ты говорил, что мы поженимся!

Точно, что он только ей не плёл. Уже и сам забыл, что такое сказанул. Однако теперь это можно использовать с удвоенной силой.

Сорокалетняя одинокая женщина явно хочет замуж. А уж замуж за молодого врача, обладателя шикарной улыбки и роскошного внешнего вида – хочет ещё больше.

— Крошка моя, так я и не отказываюсь от своих слов, — заявил Соколов. — Я всё так же хочу на тебе жениться. Я не брал трубку, потому что мне надо было устроиться в мире. Ведь из интернатуры пришлось уйти. А будущей жене я хочу дать всё самое лучшее. Тем более, если эта будущая жена — ты.

Для убедительности он приправил свои слова самой обаятельной улыбкой. Сработало безотказно.

— Ой, я и не подумала, — всплеснула она руками.

Теперь самое время чуть разыграть обиду. Пусть себя считает во всём виноватой, а не Романа.

— Конечно, ты думала только о том, как меня обвинить, — Соколов поджал губы. — А я, между прочим, о нашем будущем думаю.

— Прости меня, — женщина снова бросилась ему на шею. Пришлось терпеть. — Я дура такая, и не подумала.

Точно дура, каких в мире нет.

— Солнышко, для того, чтобы обеспечить нам хорошее будущее, мне надо вернуться в клинику, — заявил Соколов. — Ты же понимаешь, что только в этой клинике достойная зарплата? Чтобы мы сыграли свадьбу, отдохнули, построили свой дом, завели детей и кота.

И кого там ещё заводят. Ну, этого хватит.

— Конечно, — Ольга Петровна торопливо закивала. — Я всё понимаю, любимый.

— И мне нужна твоя помощь, кошечка моя, — размеренно добавил Соколов. — Ради нашего счастья придётся потрудиться.

— Я всё сделаю, — тут же ответила она.

Прекрасно. Рано остальные списали Романа со счетов!

***

Я закончил со своими пациентами, отчитался перед Зубовым и собрался уходить.

— Константин, — неловко кашлянул наставник. — Вы не делаете ошибок, но вам тоже нужно не забывать про дежурства.

— Я дежурю, — удивлённо отозвался я. — Меньше, чем остальные, но дежурства не пропускаю.

— Я понимаю, — Зубов снова замялся. — Но за неделю у вас дежурств не было. Может, возьмёте сутки воскресенья?

Не самый подходящий момент, учитывая внезапно появившуюся дочь. Тратить единственный выходной сейчас было глупо.

— Я могу отдежурить ночь с воскресенья на понедельник, но на день у меня уже планы, — отозвался я. — На следующей неделе могу, но в это воскресенье нет.

Пришлось диктовать наставнику свои условия.

— Хорошо, — тут же кивнул он. — На день Шуклина поставлю, ему не привыкать. Спасибо, Константин.

Он ушёл из ординаторской, а ко мне подошла Лена, которая слышала этот разговор.

— А какие планы? — тут же полюбопытствовала она. — Снова придёшь к нам на ужин? В тот раз вы с отцом говорили в клинике, и я подумала, что вам нужно снова попробовать спокойно пообщаться в домашней обстановке.

Да что ж сегодня как с цепи все сорвались, строят на меня планы!

— В это воскресенье никак, — спокойно отозвался я. — На неделе можно. Ты навещала Вадима?

— Ему уже гораздо лучше, отец даже удивился, как он своей магией так хорошо нормализовал пациента.

Потому что не только он тратил неврологический аспект.

— Амнезия прошла? — уточнил я.

— Да, но причину дуэли он не называет, — отозвалась Тарасова. — И отцу это очень не нравится. Кажется, он сам уже начал сомневаться в правильности этой свадьбы.

Ещё бы, не зря я проводил с ним этот разговор.

— Поэтому я и подумала, что если он получше узнает тебя… — добавила девушка.

Познакомится с моей возможной дочерью…

— На воскресенье у меня планы, поэтому не получится, — снова повторил я.

— Хорошо, — кивнула она. — Тогда до понедельника.

Она быстренько собралась и выбежала из ординаторской.

— Какие это у нас планы? — раздался шёпот Клочка. — Что ты задумал?

Точно, мой крыс не в курсе последних событий.

— У меня появилась дочь, — усмехнулся я. — Сейчас идём к ней в гости и завтра тоже посветим день им.

— В каком смысле дочь?! — пискнул Клочок. — Да ты когда успел, хозяин? У кошек-то на это два месяца надо, а у людей и того больше!

— Это предыдущий Боткин постарался, — ответил я. — Так что ты там давай обнюхай всё. Если что-то подозрительное нанюхаешь — потом скажешь.

— Понял, хозяин, — отозвался крыс. — Идём знакомиться с твоим потомством.

Я собрался и тоже покинул ординаторскую.

***

Шуклин снова встретился со своим внезапным союзником в столовой. Этот столик они выбрали временным штабом их организации против Боткина.

— Ну что, получилось с дежурством? — спросил молодой врач.

Шуклин до сих пор не знал его имени. Как-то с самого начала он не представился, а потом спрашивать было неудобно. Впрочем, Павел и сам не говорил, как его зовут. На всякий случай.

Новый союзник толком не объяснил, в чём заключается план. Лишь коротко отдавал распоряжения. И первым было провести с Зубовым разговор, что Боткин слишком мало дежурит.

— Отчасти, — неохотно буркнул Шуклин. — Боткину отдали ночь с воскресенья на понедельник, а день всё равно оставили мне.

— Плохо, — недовольно заключил тот. — День — это самое важное. Не мог надавить?

— Знаешь, я просто интерн, а не врач, чтобы условия ставить, — возмутился Павел. — Ты даже не объяснил, зачем всё это.

Шуклина это раздражало. Даже какой-то незнакомец его ни во что не ставит! Словно знает, что Павел цепляется уже за любую надежду вышвырнуть Боткина из интернатуры.

— Всё узнаешь со временем, — в который раз ответил собеседник. — Ничего, Паша, ночь тоже неплохо. Придётся кое-что подкорректировать, но сойдёт.

Стоп, откуда он узнал имя?!

— Я не говорил, как меня зовут, — буркнул Шуклин. — Откуда узнал?

— Я могу многое узнать, — усмехнулся тот. — Не переживай, твоя тайна умрёт со мной.

— Может, тогда ты тоже представишься? — не поняв шутку, отозвался Павел.

— Всё узнаешь со временем, — повторил собеседник. — Пока что слушай задание на своё дежурство.

Шуклин вздохнул, но деваться было некуда. Других шансов подставить Боткина может и не представиться.

***

Перед тем как идти в гости к Ирине и Арине, мы с Клочком заскочили домой. Я решил собрать хоть какую-то информацию об этой девушке, используя ноутбук и записные книжки Боткина.

Информации удалось собрать не так много. Да, судя по нескольким фотографиям и переписке, отношения у Боткина с этой Ириной были. По срокам всё тоже совпадало.

Ирина училась в ветеринарной академии, ей досталась магия животных, лечебный аспект. Не доучилась, ушла из академии. Дальше информации про неё не было.

Ещё смог узнать, что у неё есть родной брат, на пару лет старше. Работает тоже врачом. Вот и всё, собственно.

— Негусто, — подытожил Клочок. — Мы же о ней решительно ничего не знаем! Где были их свидания, что они делали, о чём разговаривали…

— Что они делали — мы как раз знаем, — усмехнулся я. — У неё в коляске есть тому подтверждение.

— Да ну тебя, хозяин, — махнул лапкой крыс. — Жаль, что я по запаху пока не смогу определить, точно ли это твоя дочь. Придётся ждать теста ДНК.

Я уже нашёл организацию, которая может провести такой тест. В клинике решил его не проводить, чтобы избежать новой порции сплетен. Та организация выполнит его за срок от одного до трёх дней, что неплохо.

Собравшись, мы с крысом отправились на улицу Николая Второго. Дома здесь были довольно старые, да и район города не самый лучший.

По дороге я приобрёл торт, а также набор высокотехнологичных многоразовых подгузников. Деньги пока что были ограничены из-за нескольких непредвиденных трат в этом месяце, но скоро уже должны были дать первую зарплату.

Да и Николай сегодня отписался, что нашёл новое место у какого-то графа и скоро вернёт мне долг.

Дверь открыла Ирина, и я сразу же вручил ей подарки.

— Ух ты, «МагиКристалл»! — она взяла коробку с подгузниками. — Они же жутко дорогие, спасибо!

Насколько мне объяснила продавщица в магазине, они автоматически подстраиваются под размер ребёнка и обеспечивают сухость до двенадцати часов. Стоящая вещь.

— Арина как раз заснула, — с сожалением добавила девушка. — Проходи, чай попьём. Расскажешь, что нового у тебя.

Квартира была однокомнатной и по размерам чуть ли не меньше моей студии. И у меня сразу же возникло ощущение, что она была не обжитой. Как будто в неё только что заехали.

— Я руки помою, — отозвался я и ушёл на совещание с крысом.

Закрыв дверь и включив воду, я тут же достал его из сумки.

— Запаха их здесь вообще нет, — поспешил мне озвучить Клочок. — Сегодня словно впервые сюда заехали.

— Мне тоже так показалось, — задумчиво кивнул я. — Но мало ли, может, переехали почему-то. Ещё что-то странное есть?

— Нет, Ирина вполне обычная девушка, — отозвался крыс. — Симпатичная кошечка, ты присмотрись.

— Непременно, — улыбнулся я. — Давай назад.

Вымыв руки, я вышел на кухню, где Ирина уже успела налить чай и нарезать принесённый торт.

— А вы недавно сюда въехали? — сразу же спросил я.

— Да, здесь арендная плата ниже, — ответила девушка. — Да и район мне больше нравится.

Насчёт района не уверен, поблизости ни парков, ни скверов, ни детских площадок. Но спорить не стал.

— Расскажи, как жила всё это время, — проговорил я. — Где работала?

— Ну, сначала устроилась в ветеринарную аптеку, чтобы поближе к моей профессии, — отозвалась Ирина. — А после родов периодически писала курсовые и доклады студентам из ветеринарной академии. Связи там остались, а я всегда хорошо училась. Хотя денег всё равно всегда было впритык.

Тем не менее, на девушке красивые золотые серьги, несколько колец на пальцах, свежая стрижка и маникюр. Я автоматически подмечал подобные детали, и они не вязались со фразой «денег впритык». Но делать выводы было рано.

— А родители что? — спросил я. — И брат?

— Откуда ты знаешь, что у меня есть брат? — удивилась она.

А прежний я что, этого не знал? Снова промашка.

— Просто знаю, — пожал я плечами. — Ты на вопрос не ответила.

— Они от меня отвернулись, — отозвалась Ирина. — Бастард, рождённый вне брака — позор для любой семьи. На меня были планы, как выдать меня замуж, но эти планы сорвались. А что насчёт тебя ? — спросила она тем временем. — Как смог попасть в интернатуру в лучшую клинику Санкт-Петербурга?

Для тех, кто хорошо знал прежнего Боткина, это и правда должно выглядеть удивительно. Он явно не из тех людей, кто добивается подобного.

— Поставил перед собой цель, подтянул учёбу и поступил, — спокойно ответил я. — Весь год, что мы не виделись, активно занимался учёбой.

— Понятно, — задумчиво протянула она. — Но туда попасть не так просто…

В комнате заплакала Арина, Ирина прервалась на полуслове и побежала к ней. Я улучил момент и сунул в карман одну из пустышек, которая лежала на подоконнике. Для теста подойдёт.

Ирина надела на дочь новый подгузник, мы с ней поиграли, посидели втроём, и я отправился домой. Договорились, что завтра вместе выберемся погулять в парк.

С Ириной почти не было общих тем для разговора, но дочка была очень милой. Уже постепенно свыкался с мыслью, что вот оно – моё продолжение.

Возле дома занёс в найденную организацию материалы, ответ пообещали прислать мне в личные сообщения. И отправился спать.

Среди ночи меня разбудил какой-то необычный стук. Звукоизоляция в моём доме была хорошая, поэтому обычно никаких звуков от соседей я не слышал.

— Клочок, — растряс я мирно спящего крыса. — Ты слышишь?

— Стучат, — сонно отозвался он. — Спать не дают.

И стук такой ритмичный. Не в дверь, нет – из соседней квартиры, где проживает Мария Семёновна.

С соседкой я толком не виделся с того самого момента, как она обманула меня несуществующим пожаром. До этого я иногда к ней забегал, но сейчас закрутился калейдоскоп других дел.

Чем она так стучит?

Сон заново не шёл, и я прислушивался к стуку. Три коротких, три длинных, три коротких. Стоп, это же сигнал бедствия на азбуке Морзе!

Глава 13

Я вскочил и быстро оделся, не переставая считать эти глухие удары. Три коротких, три длинных, три коротких. Сомнений нет, точно азбука Морзе.

— Хозяин, ты куда? — сонно поинтересовался крыс.

— Соседке плохо, — коротко ответил я. — Спи, а я пойду разберусь.

Свои ключи я у соседки забрал, но её комплект «на всякий случай» оставался у меня. И сейчас это было как нельзя кстати.

Быстро выбежал из своей квартиры, открыл дверь соседки и забежал к ней. Мария Семёновна лежала возле разложенного дивана и держала в руках какую-то статуэтку.

— Услышал, — обрадовалась она. — Слава Великому Ткачу, уж думала, так и помру здесь.

— Что произошло? — спросил я.

— В туалет встала и как-то неудачно, — объяснила женщина. — Оступилась, упала. Вроде не шевелюсь — немного болит, а встать не могу — сильная боль сразу.

Она показала в район бедра. Я активировал диагностический аспект и увидел свечение в области тазобедренного сустава. Так, а если травматологический аспект… Видна линия перелома.

Перелом шейки бедра. Достаточно распространённая травма у пожилых людей из-за снижения плотности костей. И очень неприятная травма, лечится она очень долго.

Я вкачал в соседку почти половину своего магического запаса, чтобы снизить боль и убрать риск развития осложнений, и поспешил вызвать скорую.

— Вы шейку бедра сломали, — после звонка объяснил я соседке. — Придётся в клинике полежать.

Скорее всего, лечить будут операционно. Противопоказаний для этого у соседки нет, здоровье, несмотря на возраст, очень даже неплохое. Свечение в области сердца и сосудов, конечно, есть, но насколько я знаю, инфарктов и инсультов не было.

— Вот так встала с кровати, — вздохнула Мария Семёновна. — Спасибо, что на помощь пришёл.

— Как вы догадались стуком позвать? — улыбнулся я. — Довольно необычно.

— В кино одном видела, — важно отозвалась соседка. — Не зря же я их смотрю весь день. Вот, что-то полезное узнала. Повезло, что ты ещё эту морзянку знаешь.

Сомневаюсь, что соседка просто запомнила это из кино. Не так-то просто в экстренной ситуации сообразить, как позвать на помощь. У меня закрались подозрения, что она не так проста, как мне казалось.

Приехала скорая, Марию Семёновну погрузили на носилки, и я помог спустить её в машину скорой помощи. Поражала комплектация сотрудников в скорой. Казалось бы, скорая приехала от нашей клиники, где проблем с кадрами нет.

Но приехал фельдшер и водитель. Фельдшер — женщина, лет сорока. Если нужно транспортировать одинокого больного — как это организовать? Водитель вообще имеет права никак в этом не участвовать, его задача просто вести машину. Тащить пациента на носилках женщине в одиночку?

В этот раз я, разумеется, помог с транспортировкой. А если бы меня не было и Мария Семёновна вызвала скорую самостоятельно? Непродуманная система в этом мире. Хоть бы санитаров отправляли на такие вызовы, я же чётко обозначил всё диспетчеру.

Я пообещал соседке поливать её фикусы и обязательно навестить её в клинике, а фельдшеру подробно рассказал о повреждении. И Марию Семёновну увезли.

Вернулся к себе на этаж, закрыл на ключ дверь соседки и отправился досыпать.

Утром в воскресенье удалось выспаться и восстановить запасы магического центра до максимума. Неплохо, ведь сегодня предстоит ещё и ночное дежурство.

Мы собрались с Клочком, который не захотел пропускать прогулку, и отправились в условленное место встречи — парк Петра Первого. Огромный парк с аттракционами и прочими развлечениями.

Ирина и Арина немного опоздали, и я успел осмотреть схему места, она висела на одном из стендов у входа. Развлечения были для детей всех возрастов, даже для Арины я сразу подобрал несколько.

— Ух ты, какой красивый парк! — восторженно проговорила Ирина. — А я тут ни разу не была.

— А где вы обычно гуляете? — забирая у неё коляску, поинтересовался я.

В любом случае, пока я рядом – сам буду её возить. Не в моём присутствии женщине тягаться с тяжестями.

— Да просто по улицам, — рассеянно отозвалась она. — Мы не так часто гуляем.

— Значит, многое надо посмотреть, — заключил я.

Аттракцион, который я присмотрел для Арины — это был лабиринт из гигантских плюшевых кубов. Самое безопасное, что только можно придумать. Арина с удовольствием поползла на арену, где-то передвигаясь шагом, но в большинстве случаев ползком.

— Как дела? — неловко спросила Ирина, пока мы наблюдали за дочкой.

— Хорошо, а как у тебя? — отозвался я.

— Да тоже неплохо, — девушка снова замолчала.

Разговор не клеился, общих тем практически не было. Я снова подумал о тесте ДНК. Если я отец, то придётся задуматься о создании семьи вместе с Ириной. Стоило бы узнать её получше.

Я был готов взять полную ответственность за ребенка, но пока не был уверен, сойдемся ли мы с Ириной. Не хотелось ломать жизнь ни ей, ни себе, если между нами не будет никаких чувств.

Пока что все неоднозначно. Даже слишком.

В прошлой жизни мне так и не удалось завести семью. Поэтому я планировал создать её в этой. Однако не ожидал, что семья сама появится, да ещё и так внезапно!

— Чем увлекаешься? — самый банальный вопрос, но надо хоть как-то завязать разговор.

С той же Леной, Светой, да с кем угодно подобных проблем не было. А здесь с самого начала насильно приходилось вытягивать из Ирины каждое слово. Словно мы вовсе незнакомы.

Возможно, Ирина до сих пор обижается из-за нашего расставания. Однако она не грубит, не хамит, а всеми своими действиями пытается помириться. Потому я решил пойти ей навстречу.

— Фильмы люблю смотреть, — пожала она плечами.

И снова мимо, главный киноман сидит у меня в сумке. Я же к этому новому ответвлению искусства был абсолютно равнодушен.

— Арина устала уже, — перевела тему Ирина. — Надо бы уже поесть ей.

— Тут есть детское кафе, — отозвался я. — Пойдём туда.

До кафе дошли в молчании. Обед тоже прошёл с незначительными разговорами про Арину, которая с аппетитом съела индейку с варёной цветной капустой.

Затем она уснула, а мы также в молчании продолжили гулять. Да уж, запоминающийся день.

После прогулки я проводил их до дома и отправился в клинику.

— Хозяин, если так и будет продолжаться — я повешусь в холодильнике, — угрожающе прошептал Клочок.

— Там обычно мышь вешается, — усмехнулся я. — Чего ты от меня хочешь?

— Не знаю, — крыс помолчал. — В конце концов, это же не наша проблема, что там делал предыдущий Боткин. Ты слишком ответственно к этому относишься!

— Потому что по-другому не могу, — отозвался я. — Да, это накосячил предыдущий Боткин. Но никто ведь этого не знает. Так что решать все его проблемы по наследству досталось нам. И чтобы я от тебя такого больше не слышал!

— Понял, — пристыженно ответил Клочок.

Мы добрались до клиники за час до окончания дежурства Шуклина. Ничего, отпущу его пораньше, он только рад будет.

***

Ольга Петровна просто не находила себе места. Сегодня она дежурила в клинике сутки, и если день дежурить пришлось с Шуклиным, то ночью должен был прийти Боткин.

Боткин, который помог ей встретиться с Романом. И которому она теперь была должна. А вместо этого…

— Крошка моя, ты всё запомнила? — ей снова позвонил Соколов.

— Рома, я не уверена, — медсестра запнулась, но постаралась, чтобы её голос звучал твёрдо. — Константин хороший человек. Я не понимаю, как то, что я должна сделать, поможет нашей будущей семье.

На том конце трубки раздался недовольный вздох. Рома сейчас опять начнёт злиться.

— Солнышко, ну мы же десять раз всё обсудили, — сквозь зубы проговорил Соколов. — Не заставляй меня в тебе разочаровываться.

Нет, этого женщина совсем не хотела. Наоборот: она рассчитывала, что Роман наконец оценит её преданность. Поймёт, что она — именно та женщина, с которой можно провести всю жизнь.

— Я всё сделаю, — выдохнула она в трубку.

— Вот и умница, — голос Соколова прозвучал радостно. — А завтра после работы я тебя отблагодарю. До связи.

Он отключился, и Ольга Петровна влюблёнными глазами взглянула на телефон. С другой стороны, долг Боткину она вернёт, тут нет никаких проблем. Но и помочь любимому мужчине может.

Ведь даже не нужно больше никаких махинаций с лекарствами или документами…

— Анна! — подозвала она ещё одну дежурную медсестру. — Пойдём, чаю попьём.

Молодая коллега с радостью согласилась. Чай — лишь предлог, на самом деле в сестринской проходили самые яркие обсуждения новых сплетен. И Анна это прекрасно знала.

— Ты знаешь, что один из наших интернов, Боткин, учился в академии из рук вон плохо, — заваривая чай, шёпотом проговорила Ольга Петровна. — С трудом переходил с курса на курс. А сейчас вон ему Зубов уже позволяет самому пациентов вести.

— Ну, может быть, он взялся за голову, — неуверенно ответила Аня.

Да, скорее всего так оно и есть. Но придётся немного приукрасить.

— Да ничего он не взялся, — махнула рукой медсестра. — Всё такой же оболтус, каким был в академии. Несколько раз диагнозы путал и с назначениями ошибался. Удивляюсь, как его ещё в интернатуре держат… На него многие пациенты жаловались!

— Даже так? — ахнула Анна.

Она задумчиво отпила чай, а Ольга Петровна с трудом сдержала улыбку. Слух запущен. Скоро от Боткина начнут отказываться пациенты, и Роман будет очень этим доволен.

***

Я зашёл в ординаторскую, где на диване уютно дремал Шуклин.

— Доброе утро! — бодро разбудил я интерна.

— А, что? — встрепенулся он. — Я не спал, просто на минутку глаза закрыл.

Ага, ну мне-то пусть не рассказывает.

— Я пришёл тебя сменить, — заявил я. — Отпущу пораньше, можешь идти домой.

— А с чего это? — прищурился Павел. — На дежурства никто не спешит. Это с них все бегут, а на них чаще опаздывают.

Он меня явно в чем-то подозревает. Но не всегда люди действуют по злому умыслу — пора Шуклину уже повзрослеть и понять это.

— Ты по себе не суди, — усмехнулся я. — Не хочешь — можешь ещё час поработать. Я уговаривать тебя не собираюсь.

Шуклин задумчиво почесал голову, но соблазн уйти пораньше домой оказался слишком велик.

— Нет-нет, я ухожу, — заявил он. — За день новых поступлений не было, все пациенты стабильны. Хорошего лёгкого дежурства!

Насколько я знал, в современном мире было не принято желать хорошего дежурства. Это считалось плохой приметой. Мол, Великий Ткач из вредности привяжет к такому врачу нить со сложным пациентом, или что-то в этом роде. Я в приметы не верил, так что мне было всё равно на слова Павла.

Шуклин собрался в рекордно короткий срок и со всех ног убежал из ординаторской.

— А у меня сегодня какие задания? — тут же высунул мордочку Клочок. — За кем проследить, что сделать?

— Пока ничего, — пожал я плечами. — Просто будем дежурить.

— Ску-у-учно, — показал крыс язык. — Пойду сам поползаю, вдруг что-нибудь интересное узнаю.

Он выскочил из сумки и скрылся в вентиляции. Ну, пусть развлекается. Не попадаться на глаза персоналу он уже научился.

— Константин Алексеевич, у нас новое поступление, — вбежала в ординаторскую Ольга Петровна. — Мужчина, сорок лет, простолюдин. Предварительный диагноз — ангина.

Странный предварительный диагноз, да и зачем с ангиной госпитализировать в терапевтическое отделение?

— Положите его в отдельный бокс, я сейчас подойду, — распорядился я.

Ольга Петровна убежала выполнять распоряжение, а я взял историю болезни, переданную из приёмного отделения. Итак, жалобы на боль в горле, головную боль, слабость, повышение температуры.

Из анализов сделан общий анализ крови — повышение уровня лейкоцитов и скорости оседания эритроцитов. Воспаление, понятно. Но всё остальное в этой ситуации непонятно.

— Добрый вечер, — зашёл я в нужную палату. — Меня зовут Константин Алексеевич, я дежурный врач.

— Пётр Васильевич, — прохрипел пациент. — Здравствуйте, доктор.

— На что жалуетесь? — хоть в истории болезни и были указаны жалобы, спросить всё равно было необходимо. Там в спешке могли написать не всё, да и пациент мог сразу не обо всём рассказать.

— Горло болит, — просипел Пётр Васильевич. — Слабость жуткая. Думал, сам дома отлежусь, но из-за высокой температуры скорую вызвал. А они меня сюда.

Я активировал диагностический аспект и просканировал пациента. Да, подсвечены миндалины, близлежащие лимфоузлы, лёгкое свечение во всём остальном организме.

Это явно какая-то инфекция. Пациента нужно было направить в инфекционное отделение, а никак не в терапию.

Я взял шпатель и попросил пациента открыть рот. Миндалины были покрыты ярким блестящим налетом. Я попробовал снять налёт деревянным шпателем. Магия магией, а ручные способы для постановки диагноза всё равно пригождаются.

Налёт снимался очень плохо, открывая кровоточащую слизистую.

Дифтерия. Инфекционное заболевание, характеризующееся фибринозным воспалением, чаще всего в верхних дыхательных путях и ротоглотке.

— Придётся перевести вас в инфекционное отделение, — рассказав суть болезни, объяснил я пациенту. — Я назначу предварительное лечение, а завтра вами уже займётся инфекционист.

— Странно, что сразу туда не направили с температурой-то, — просипел пациент. — Понял, доктор.

Да мне и самому это показалось странным. Надо в свободную минуту спуститься в приёмное отделение и разобраться с этой ситуацией.

Я расписал процедуры, которые требовались пациенту, и подготовил документы для перевода в другое отделение. Петра Васильевича увезли, а Ольга Петровна тут же сообщила мне о новом поступлении.

Второй пациент за час. Вот хочешь-не хочешь, а призадумаешься о правдивости этих примет.

На этот раз тоже простолюдин, Михаил Иванович, с жалобами на боль в животе, тошноту и слабость. Медсестра уже определила его в двенадцатую палату, и я поспешил к нему.

— Рассказывайте, на что жалуетесь, — кивнул я.

— Да живот что-то разболелся, — отозвался пациент. — Вот лежу, ноет, не то чтобы сильно. А если повернусь или подвигаюсь — так сильно начинает болеть.

— Когда боль началась? — спросил я.

— Да пару часов назад, — пожал он плечами. — Затошнило, как-то нехорошо стало. А я даже ничего не ел такого на ужин. Жена на всякий случай скорую и вызвала. Говорит, живот — дело тёмное.

Я задал ещё несколько вопросов, а затем принялся за осмотр. Начал с пальпации живота и довольно быстро отметил несколько очень характерных симптомов. Усиление болей в положении на левом боку, отставание правых отделов живота при дыхании, напряжение мышц брюшной стенки.

Проверил диагностическим аспектом — ну точно, яркое свечение в области аппендикса — червеобразного отростка толстой кишки. Это же явный аппендицит!

Причём картина самая типичная, как по учебнику. Бывали разные вариации, в зависимости от положения самого червеобразного отростка. Боль иногда могла отдавать в пах, в левые отделы живота, в поясницу. Но здесь — всё ровно, как при самой стандартной картине.

Я посмотрел в истории болезни и отметил, что у пациента даже не подумали взять общий анализ крови. Что там вообще сегодня в приёмном отделении творится?

— У вас аппендицит, — коротко объяснил я Михаилу Ивановичу. — Сейчас подготовлю документы и переведу вас в хирургию.

— Да так и подумал, у брата моего точно также всё было, — вздохнул пациент. — Хорошо, доктор.

Вызвал Ольгу Петровну, чтобы взяла общий анализ крови по цито, и принялся готовить документы. Созвонился с отделением хирургии, дежурный хирург был на месте и, разумеется, готов был принять пациента.

И я снова отправил мужчину в другое отделение.

После этого был ещё один пациент, которого пришлось перенаправить в хирургическое отделение, и два пациента, у которых вообще не было показаний для госпитализации. Прошло три часа от дежурства, а пациентов я принял столько, словно сидел на приёме в поликлинике.

В свободную минуту я отправился перевести дух в ординаторскую.

— Хозяин, ты как? — на диван влез уже успевший вернуться Клочок. — Я слышал, приёмное отделение совсем с ума сошло.

— Да, всех подряд отправляют, — устало кивнул я. — Вот, небольшое затишье образовалось. Ты где был?

— Да просто ползал по вентиляции, — махнул он лапкой. — Почти ничего интересного не узнал.

Я увидел на мордочке крыса хитрую ухмылку. Его «почти ничего» явно обозначало — что-то он да узнал.

— Рассказывай, — усмехнулся я.

— Ну-у… — протянул Клочок. — Какая-то медсестра общалась с ещё какой-то медсестрой, молоденькие совсем. Рассказывала ей, что ты — на самом деле очень плохой врач. Учился плохо, и вообще непонятно, как тебя взяли в интернатуру.

— Слухи постоянно ходят по клинике, это не новость, — пожал я плечами. — Я склонен делом показывать, а не словами.

— А мне стало обидно за хозяина, — добавил Клочок.

Ох, что-то он всё-таки натворил!

— Ну? — строго взглянул я на фамильяра.

— Напугал их чуть-чуть, — признался крыс. — Ну, совсем капельку. Не ругайся, хозяин.

Я тяжело вздохнул, но ответить не успел, потому что в ординаторскую вбежала медсестра, и Клочок резко спрятался под диван.

— Константин Алексеевич, там у пациента давление сильно упало, шестая палата, Гаврилов! — скороговоркой проговорила она.

— Бегу! — тут же отреагировал я.

И тут же мне на телефон пришло СМС-оповещение. Результаты теста ДНК были готовы.