Гений АЗЛК

Глава 1

Мечты сбываются? Не все и не всегда

Мужчине нужна мечта. Хотя бы о женщинах и машинах. А также о высоких идеалах, карьере, деньгах, «остаться в истории», семейном счастье и далее по хорошо известному списку. Если потерял способность мечтать и надеяться на лучшее, как я в прошлой жизни, достигнув рубежа в три четверти века, то безнадёжно постарел.

Не знаю, что больше способствовало возвращению ощущения молодости – обладание телом до 30 лет и в отличной форме, сознание, что простительно совершать глупости, поскольку хватает времени на их исправление, или высокий уровень гормонов-андрогенов, особенно тестостерона, отчего глаза сами сворачиваются в сторону, провожая изящные женские ножки с красивыми коленками.

Мечту о женщине, попав в собственное прошлое, я утолил неожиданно быстро и столь же быстро потерял. Удивлялся себе, в первой жизни перенёс немало утрат, научился тому, что называется сухим словом «крепиться». Бывшая жена, покинувшая грешный мир после нашего развода, осталась мне не безразличной, но точно не страдал по ней. Попрощался, сохранил в памяти. Всё. Почему же этот удар вышел не просто болезненным – нокаутирующим?

Марина… Практически идеальная, бурную ревность и прочие тараканы в её голове переносил без труда. Внезапная смерть супруги после родов словно вырвала кусок души – с кровью и мясом.

Минули месяцы, скоро исполнится год, несколько успокоился. Несмотря на рану, незаживающую и кровоточащую, потянулся за женской лаской, чувствуя в себе двойственность: вроде чувства к Марине прежние, но и другие отношения готов себе позволить. Особенно если женщина будет внимательна к дочке.

А ещё восстановлению душевного равновесия помогли машины. В начале 1979 года в Министерство автомобильной промышленности СССР пришла совершенно секретная бумага из КГБ со столь же секретным приложением. Оказывается, фирма «Бош», прославившаяся системами впрыска топлива в двигатели «юнкерсов» и «мессершмиттов» Второй мировой войны, да-да, руинами наших городов мы отчасти обязаны этим славным парням, выпустила новое поколение электронной системы питания автомобильных моторов, именуемое Л-Джетроник. Как только оно увидело свет, было немедленно украдено. К подробнейшей технической документации прилагался действующий образец, изготовленный компанией «Роботрон» и опробованный на «вартбургах». Уши Штази, германской спецслужбы, торчали на метр.

Поляков выдернул меня в Москву в конце января. Предупредил: ничего не записывай, только мотай на ус, лишь после этого вытащил из сейфа папку с документами и коробку, оттуда с видом фокусника извлёк кучу железяк.

Я, ещё не читавший ГДРовских бумаг и привставший было, хлопнулся на стул от неожиданности, даже рот раззявил.

- Охренеть… Откуда?

- Вижу, ты впечатлён, Сергей, - довольный эффектом, пророкотал министр. – Я думаю, догадываешься об их назначении.

- А то! Топливный электронасос, форсунки распределённого впрыска, датчик расхода воздуха, электронный блок управления… Неужели?

- Устал удивляться твоим познаниям, невесть откуда взятым, но ты прав. Теперь скажу главное: блок управления – на логических микросхемах. Не аналоговый. Мы с тобой обсуждали, ты был против внедрения впрыска из-за ненадёжности электроники. Но в сопроводительном утверждается, что бошевцы совершили качественный скачок. И оригинальные, и ГДРовские блоки практически не ломаются! Что скажешь?

- Только одно. Не жалея никаких денег, даже отрывая от космических программ, надо патентовать эту систему впрыска в ФРГ и вообще по всей Европе, если немцы ещё не успели.

- Не успели.

- Значит, мы обязаны опередить хотя бы на один день! Это – наша, советская, самая передовая в мире разработка НАМИ.

- НАМИ?! – Виктор Николаевич откровенно рассмеялся. – Там нет электронщиков подходящего уровня.

- Значит, в Королёве есть, в Реутово, в Звёздном городке. Космолётчики наши в состоянии подобное слепить? Хотя бы в порядке конверсии? Делали для космической ракеты, а тут глянь: в машинках пригодилась.

- Да… Только машина с космической начинкой будет стоить как станция «Салют». Сергей, ты точно уверен, что дело – стоящее?

- Готов почку на пари заложить: это – основа систем питания бензиновых автомобильных двигателей на треть века вперёд. Если мы предложим ваш комплект железяк для «тойоты» чуть дешевле бошевского и не хуже по надёжности-качеству, только на них отобьём затраты. Более того, наши легковушки-малолитражки с впрыском потеснят всяких «рено», «пежо» и прочих «фиатов» с европейского рынка одной только экономичностью моторов, потому что буржуи пока ориентированы на впрыск только на средних и дорогих моделях.

- Как ты думаешь, какова цена вопроса?

Министр взвесил блок электроники на руке. Я мог ответить только приблизительно.

- В единичных количествах – точно космическая. Чтоб окупить, мы должны продавать эти комплекты миллионами! На свои заводы, господам Тоёда, в Европу. Возможно, и в США, по Штатам прогулялся энергетический кризис, эпоха шестилитровых карбюраторных моторов навсегда ушла в прошлое. Они тоже наверняка работают над дигитальным управлением впрыском, но мы, спасибо «Бошу», обскачем!

Я перевёл дух после эмоциональной тирады. Конечно, с точки зрения христианства и Морального кодекса строителя коммунизма, не говоря об Уголовном кодексе, красть нехорошо. Но когда нагло присвоил интеллектуальную собственность конструкторов и дизайнеров будущего, научился прощать себе этот грех. Так мне ли обвинять в подобном грехе страны СЭВ?

- Хорошо… - промолвил Поляков и принялся упаковывать части системы обратно в коробку, не возражая, когда я ухватился за папку и начал пролистывать бумажки под грифом секретности ноль-ноль. Министр посматривал на меня как на ребёнка, упивавшегося долгожданной игрушкой. – Я предполагал подобное развитие событий, ты укрепил мою уверенность. Правда, не ожидал, что ты будешь настаивать на сверхскорости патентования.

- Я же гонщик…

- Да! Ещё раз поздравляю с успехом на ралли Париж-Дакар. Если бы не ренегат, три первых места грузовиков были бы за СССР! Но даже так – это выдающийся успех.

- За доброе слово спасибо. А премия от министерства усилила бы доброту!

За материальным стимулом я даже от совсекретных чертежей оторвался. Марина оставила щедрое наследство. Но не мне, а нашей дочке. О себе должен заботиться сам. Заодно о родителях и Машке.

- Ты столь же одарённый, как и меркантильный, всегда это знал. В курсе же, что представлен к Ордену Трудового Красного Знамени.

Я выразительно промолчал. Орден хорош, кто бы возражал, но на хлеб его не намажешь.

- Возвращаемся к твоему переводу в Москву. Это и есть моя благодарность.

- Перевод – это жильё. Насколько я знаю, простите, и у вашего министерства, и у АЗЛК со служебным жильём – облом. Нас трое, живу с маленькой дочкой, года нет, и сестрой-студенткой, жена умерла.

Про Валентину умолчал… из-за негативного опыта. Точно так же выпрашивал квадратные метры в Минске в расчёте на Елизавету, а вон что вышло. С Валей пока находимся на пионерском расстоянии, не хочу спешить.

- Если у тебя остались сбережения, могу выхлопотать кооперативную квартиру из строящихся Московским горисполкомом. От 15 до 17 тысяч, половину нужно внести сразу, далее частями лет десять…

- Хотя бы так.

А ещё выплачиваю за трёшку в Минске. Кабала! Правда, если продать дойчмарки с Афин по курсу чёрного рынка да что-то поднять с каких-то будущих ралли, справлюсь вполне. Минскую квартиру сбрасывать не буду, в ней изрядная часть денег вложена из оставшихся от Марины, так что это жильё – дочкино. Рублей за 120 сдам, покроет выплаты кооперативного взноса.

- Но горисполком отпишет квартиру иногороднему только при устройстве на московское предприятие. Значит, приглашение в министерство отпадает.

- Только не ЗИЛ!

- АЗЛК. Должность заместителя Генерального или равноценная, оклад от 600 рублей.

- Выше, чем на МАЗе, но в целом денег куда меньше, там получал хорошие премиальные от прибыли завода, ленинские комсомольцы – в хронических убытках.

- Год закрыли в небольшом плюсе. Вот и выведешь в прибыль за счёт внедрения новых моделей.

- Через три года? Через пять? Виктор Николаевич! Работа интересная и перспективная. Но, простите, невыгодная. Да и жизнь в Москве дороже. Если внедрять новое-передовое да с электронным впрыском, предпочту обратно в Тольятти. Или останусь в Минске, окопался.

Шантаж? Откровенный! Я не перегибал палку, просто смотрел, как далеко министр готов зайти, лишь бы внедрить своего верного засланца на самый проблемный завод легковых автомобилей в стране.

Он сложил в папку секретные бумажки, запер их в сейфе рядом с железками.

- Давай решим. Я поручу ответственному товарищу проанализировать твои конструкторские находки, начиная с работы на ВАЗе. Заключим договор, по которому министерство вправе использовать их по своему усмотрению. Тем более что и так использует.

- А за это…

- За это ты получишь 200 рублей ежемесячной ренты.

- 300, Виктор Николаевич! И после уплаты подоходного налога. Сами посудите, квартиру дадут в каком-нибудь страшном микрорайоне, один бензин на дорогу на работу и обратно влетит в копеечку.

- На Волгоградском проспекте есть станция метро. Не боярин, - он посмотрел испытующим взглядом, убедился, что за две сотки я не кидаюсь целовать ему руки, и сдался: - Хорошо, будет 300. С второго квартала, раньше всё равно не переедешь.

Минимум две сотки обойдётся съём квартиры для нас с Машкой и Мариночкой, цены куда выше, чем в Москве 1970-х годов моего первого прошлого. Жильё придётся искать непременно, кооперативная ещё когда построится.

Я выкатил последнее условие: перевод сестры из БПИ в МАДИ, на что министр согласился особенно легко – если досдаст экзамены, зачислят хоть на выпускной курс. С запиской в ректорат от Полякова – кто полслова посмеет сказать?

Нет-нет, диплом и в переходе можно купить, если не сейчас, то в 90-е, пусть учится и умнеет.

Ехал в Минск на поезде в ночь на субботу, глядел на проносящиеся заснеженные поля, а ещё пару недель назад сгорал в 50-градусной жаре под палящим солнцем Мавритании, эдакий пляжик почти на тысячу километров, протянувшийся через несколько стран и в конце через Сенегал к Атлантике. В гробу видел этот курорт, здесь лучше.

Вытянувшись на койке, представил себе машину своей мечты – на уровне технических возможностей 1979 года. Итак, цифровой электронный впрыск, 4 клапана на цилиндр, поперечное расположение двигателя, специальная гоночная подготовка, ход подвески всего 8-10 см, рейка с гидроусилителем, АБС, импортная резина 235 мм, расширенные арки, прямоточный глушитель… И, будь она проклята, эмблема АЗЛК на капоте! Ну а где мне представится возможность из серийки сделать конфетку, если судьба забрасывает в Москву? С этим лёгким кошмаром уснул и проснулся лишь от криков проводницы, возвещающей о приближении к Минску и скором закрытии сортиров.

Машку застал нервничающую, одетую и стучащую каблуком в дверях – опаздывала на занятия в БПИ, не хотела ребёнка оставлять одного ни на миг. Пользуясь выходным, с удовольствием повозился с девочкой, быстренько одел, укутал по уши в тёплый конверт и отправился с коляской гулять по скверику у проспекта Рокоссовского, сам даже не позавтракал, в брюхе плескался безвкусный вагонный чай с печеньем. На холоде и на свежую голову обдумывал переезд. Не поздно включить задний ход или хотя бы отсрочить по семейным обстоятельствам, ещё ничто не подписано…

Гуляли час, дома застал Валю. У неё давно уже имеются ключи от квартиры, несмотря на брюзжание тёщи.

- Серёжа! Наконец! Машка подняла волну, что тебя нет и нет, я примчалась, и Мариночки тоже нету. Она не замёрзла?

- Скорее распарилась. Принимай!

Валентина вытащила свёрток из коляски и понесла распаковывать, я разделся, с удовольствием вдыхая запах кофе и жареного бекона. После прогулки дочка поигралась в кроватке и быстро заснула, по опыту – не менее чем на два часа. Пока не начнут резаться очередные зубки, очень спокойный ребёнок.

Принял душ, затем завтракали вдвоём, Валентина ухаживала за мной, расположилась напротив и сама принялась за кофе, намазав хлеб маслицем и джемом. Как-то пошутила при сестре: работаю у вас нянькой за еду, при мне такого не отпускала.

Наверно, оделась и села в свой «москвич» действительно быстро, на ней был довольно заношенный спортивный костюм, наверняка – домашний. Когда приходила к нам, всегда выглядела ухоженной. Единственно, успела накраситься и причесаться, времени было достаточно, пока мы гуляли.

- Валь! Помнишь разговор у МАЗа на пароходе? О моём переезде в Москву. Вчера получил официальное подтверждение.

Она отставила чашку.

- Обещал взять меня с собой… Что-то изменилось?

- Без тебя точно не поеду. Откажусь от перевода. Даже ценой ссоры с министром.

- Потому что не справишься с Мариночкой.

- Нет. Няньку найду, и о переводе Машки в МАДИ я договорился.

Её глаза, тёмно-карие, казалось, потемнели ещё больше.

- Но мы даже не вместе. После того разговора, в трюме, ты не сделал ни единой попытки притронуться ко мне!

- Мало ли… Ждал, что ты, женщина мудрая и опытная, сделаешь следующий шаг. Или проверял себя, правда ли хочу развития.

Упс! Переиграл. Так нельзя. Несу какую-то невыразимую чушь, пытаясь оправдать нерешительность. Слова не помогут, надо действовать. Подкатил момент истины, если его пропустить, могу Валю потерять. И у неё терпение не безгранично. Собственно, в арсенале мужчины в такой ситуации имеется лишь одно-единственное средство. И настоятельно прошу ревнителей советской нравственности не пенять, что его использовал.

Буквально выдернул девушку из-за стола, заставил встать. Смахнул непокорные длинные волосы с лица и впился поцелуем.

Разумеется, мы старались не шуметь, когда её мастерка и трико полетели на пол. Мне, если честно, пришлось очень трудно. Сублимированная за месяцы воздержания энергия буквально распирала тело изнутри. Хотелось орать в голос. Не уверен, что подготовил Валентину как надо, ворвался, взорвался, повторил, чтоб и ей хватило ощущений, у женщин бывает – надо долго…

Не знаю, достаточно ли был искусен в продолжительном повторе, но что обескуражен – точно, когда Валя заплакала. Мы лежали нагие на диване в зале, обнявшись и прижавшись друг к другу, она уткнулась носом мне в шею и беззвучно рыдала.

- Ты чего? Тебе плохо? Прости, излишне торопился.

Валя всхлипнула и глубоко вздохнула.

- Ничего-ничего… Пока к тебе не привыкла, всё равно ничего не получится, скованная. Но так хорошо! Так долго этого ждала!

Горячим шёпотом рассказала, что почувствовала какую-то химию между нами ещё только во время первой пробной тренировки в Обчаке, перевелась на МАЗ, дико мучилась, узнав, что место подле меня занято. Не обрадовалась ничуть, когда Марина умерла, представляла, насколько мне тошно. И даже после разговора в трюме и последовавшего за ним поцелуя не верила, что будем вместе.

Если это не любовь, то не знаю, что такое любовь вообще.

Конечно, в полной мере не мог сразу ответить ей взаимностью. По понятной причине. Валя сама понимала и не торопила.

- Поможешь найти мне место в Москве? У министерства наверняка есть ведомственная клиника. У АЗЛК должна быть какая-то медслужба. Да я и в районную поликлинику готова, там зарплаты мизер и всегда текучка кадров.

- На АЗЛК нет гоночной команды грузовиков. В Москве имеется отличная на ЗИЛе, но они точно не потянутся на Париж-Дакар.

Валентина аж привскочила.

- В пустыню? В Африку? Ни за что! Только если с тобой.

Я тоже не хотел в Африку. Ралли – дело совершенно не первой актуальности.

Сблизившись с Валентиной, а желание было сильным ещё на «Космонавте Беляеве» и отнюдь не ослабло в Минске, переступил некую черту. «Секс без обязательств», столь популярный в постсоветское время, здесь не катит. Отношения таковы и столь длительны, что в постели мы их только консумировали. Слишком долгий бэкграунд… Чёрт, Валя почти наверняка не привыкла к таким словам, но тоже понимает: с этого момента мы – вместе, мы – пара. По существу, начался гражданский брак.

- Со мной хоть на край света? Учту и буду выбирать маршруты безопаснее, чтоб ты не рисковала зря.

Валентина встала и потянулась за одеждой. Очень хороша нагая, слов нет, тело стройное и мускулистое, как у гимнастки, но без излишеств бодибилдерши. Грудь небольшая, упругая, высокая. И зачем пряталась в комбинезоне? Заметила мой взгляд, стала на цыпочки, напрягая рельефные мышцы икр, покружилась-покрасовалась, потом умчалась в ванную, откуда вышла в спортивке. Я тоже привёл себя в менее вызывающий вид.

- Серёжа! До переезда… Предлагаю не афишировать нашу связь. Особенно перед Анной Викентьевной.

Молодец! Сам хотел попросить.

- Ты права. Но Маше я скажу. От неё нет нужды хранить секреты.

- Проболтается родителям!

- Не проболтается. Я её шантажну, что тоже выдам. Есть за ней пара грешков.

Мы сидели на диване, послужившим свидетелем и соучастником недавнего пожара страстей. Валя свернулась калачиком и положила голову мне на колени.

- Прости, что не заплелась. Лахудра! И длинные волосы мешают… во время этого.

Началось. Реплика требовала немедленного опровержения.

- У тебя прекрасные волосы. Старался на них не наступить. «Во время этого».

- Когда-нибудь расскажи, вдруг во мне найдётся ещё что-то прекрасное. Сама знаю, но так приятно услышать!

Стоило обсудить многие деловые моменты, но накатила приятная расслабуха, болтали ни о чём, потом Валя села рядом, обняла, поцеловала, с удовольствием ответил… В общем, времени едва хватило до пробуждения Мариночки, а скоро и Маша вернулась.

Если бы мы даже что-то намеревались от неё скрыть, то без шансов. Сестра ещё куртку на плечики не успела повесить, как спросила:

- Эй, вы! Что у вас произошло? Вы – уже?

Воспитанная. Не спросила прямо «потрахались?», а могла, знаю её.

- Уже. Кстати, твой брат – старорежимный и консервативный, - ответила Валя. – На тройничок не согласился.

Думал, это у женщин-юристок такие шутки. Оказывается, врачи не отстают. Куда я попал!

- Понятно… молодые. Валь, останешься у нас?

- Лучше не надо, - сдержанно ответила подруга. - Суббота, наверняка сегодня или завтра заглянет Анна Викентьевна, давайте пока её не дразнить. Серёжа, завтра на тренировку идёшь?

- Естественно.

- Вот и отлично. Если захочешь, можем потом заглянуть ко мне. Таське напомню, что у неё на пару часов найдутся дела в городе.

- Ты хорошо устроился, - заключила сестра, когда за Валентиной закрылась дверь. – Марина была хороша, Валя вообще классная. Когда на меня клюнет подходящий мужичок?

Я обнял её. Не как любовницу, а целомудренно. Сестрица была чем-то похожа на меня, но те черты лица, что идут мужикастому мужику, на женском лице смотрятся избыточно. Слишком курносый нос, слишком широкие скулы. Но в целом – симпатичная, фигурка – загляденье, объективно не хуже, чем у Валентины. Скорее всего, просто не умеет управляться с парнями. И уж точно не способна вертеть ими как марионетками, что шикарно получалось у Марины, пусть не со всеми, но часто. Жаль, что они мало успели пообщаться. Пройдоха-адвокат могла бы передать простоватой Машке массу рецептов охмурения и манипулирования.

- Если в Минске мало тебе мужчин, город не оправдал моего доверия. Москва подойдёт? Конечно, это не Рио-де-Жанейро, не все в белых штанах, но как бы столица самого обширного государства на планете.

На её рожице мелькнуло смятение. Как харьковско-минская провинциалка впишется в общество москвичей и москвичек, считающих себя высшей расой по отношению к категориям «лимита» и «понаехали», понятия не имею. Сам буду из «понаехали», как, впрочем, и в прошлой жизни, не привыкать. С собой возьму Валю, мне столичные прынцессы не нужны, пусть сами заламывают руки при виде хорошо устроенного и неприступного мужчины.

Так, по крайней мере, казалось из Минска.

Глава 2

Как на Руси встречают непрошенных гостей

Два стула разъезжаются, одно очко не в состоянии их удержать, скорее порвётся по складке, это состояние хорошо знакомо по переводу из Тольятти в Минск, когда хотел остаться максимально лояльным и к прежнему работодателю, и уже начинал таскать каштаны из огня для белорусов.

Сложно? Да, но особенно неприятно, что на Автомобильный завод имени Ленинского комсомола (АЗЛК) меня никто оттуда не звал, не приглашал и не ждал. Года четыре назад Поляков навёл шороху, прямо на совместной коллегии его министерства и минторга снял Генерального директора Валентина Коломникова, публично выпоров. Причём в моей прошлой жизни ничего подобного не происходило, Коломников рулил заводом до постсоветского развала, долгое время успешно, а там начался переход на М-2141 с поэтическим названием «Алеко», переименованный в народе в «калеку».

Со смещением прежнего Генерального и увольнения руководящего состава Поляков кинул туда на первые роли управленцев из ЗИЛа. При них М-2140 получил апгрейд, отсрочив финансовую гибель завода. Использовав опыт Ижмаша, москвичи выкинули задний мост с рессорами, заменив на балку с пружинами, поставили двигатель, унифицированный по большинству комплектующих с вазовскими 1300 и 1600, и разработанную на ВАЗе коробку, частично слизанную с нивовской, с передачей крутящего момента на переднюю ось. Если бы не это, повторилась бы, наверное, судьба АЗЛК в известной мне версии истории, когда 2140, даже в экспортном исполнении, представлял собой лишь рестайлинговый М-412, который тоже мало ушёл от М-408. О том, чтобы поставить мотор поперёк и применить рейку вместо червяка, даже речи не шло.

Завод несколько ожил, когда по белорусскому примеру его малолитражки хлынули в такси. Не в Москве, конечно, накануне Олимпиады-80 это вообще моветон, столичным таксопаркам подкинули некоторое количество новых ГАЗ-24 вместо развалюх. Зато в областных центрах РСФСР и УССР «москвичи» прижились сразу. Вместо классического «вам шашечки или ехать» появилось «ждём волгу или едем». Белорусы и республики Прибалтики получили некоторое количество «Рогнеда МАЗ-21067», разумеется, с 8-клапанным двигателем и пониженной степенью сжатия под бензин А-76.

Не скажу, что всё это – сугубо моя инициатива и исключительно моя заслуга. Всего лишь где надо нашептал, в подходящем месте подсунул чертёж или эскизик, кого-то уговорил, что-то ввернул, воспользовался ситуацией… Знаю точно, без моего попаданческого прогрессорства перечисленные нововведения произошли бы гораздо позже и внедрялись иначе, вряд ли лучше.

На АЗЛК этого не знали. Или не хотели знать. Новый Генеральный директор Валерий Тимурович Сайков, пришедший с ЗИЛа со скромной должности, равной моей на МАЗе, наверняка наслышан обо мне от Полякова, являясь его выдвиженцем. Принял меня с самого утра в четверг 1 февраля – вежливо, но холодно. Если ожидал услышать восторженное «какая честь!» или «это же сам зачинатель реформы в автомобилестроении!», то меня постигло бы разочарование. Сайков исключительно себе поставил в заслугу переднеприводный М-2140 и не видел ни малейшего смысла от моего появления на заводе.

Мы сидели у него в кабинете вдвоём, разговор откровенно не клеился. Глядя на его интеллигентное, немного вытянутое лицо и равнодушные глаза за стёклами очков в дорогой оправе, вдруг подумалось: а что, собственно, терять? Если не найдём общий язык, и Сайков поставит перед Поляковым вопрос ребром «или я, или этот выскочка-автогонщик», выбор, естественно, остановится на Валерии Тимуровиче, мне ничего не останется, как вернуться в Минск. Немного смешно, потому что бумаги, обеспечивающие изобретателю С.Б.Брунову три сотни целковых в месяц, уже отправились в неотзывный поход. Что в Белоруссии, что в Тольятти их получу.

Сняв внутри организма предохранитель, я кинулся грудью на амбразуру.

- Валерий Тимурович, уважаемый, мы уже несколько минут не можем подойти к главному: отчего советский легковой автопром занимает место, очень близкое от характеризуемого словом «задница», и как из него выбраться.

Некоторую сонливость Генерального аж ветром сдуло.

- Это мнение Полякова?

- И его тоже. Но скорее – очевидное положение дел.

- А я, в кресле Генерального директора АЗЛК, этого не замечаю?!

- Именно поэтому министерство отправляет меня к вам первым заместителем. Подсказывать, помогать, вносить свою позитивную лепту.

Улыбнулся так, будто рекламировал М-2140 американскому президенту в надежде втюхать федеральному правительству контракт на покупку 10 000 экземпляров «москвичей» .

Сайков взвился было… и успокоился.

- Становится забавно. Смысла особого не вижу это выслушивать. Но коль вас прислал Поляков… Что же, излагайте.

- Охотно. Конкурентоспособность западных автопроизводителей основывается на скорости внедрения новшеств. Итальянцы нам дали в качестве образца «Фиат-124» образца 1966 года, сами выпустили его рестайлинг в виде «Фиат-125» и моментально переключились на переднеприводные. 6-8 лет выпуска одной модели, включая одну-две модернизации, и нужна новая. У нас? ВАЗ второй десяток лет клепает продолжение того же 124-го. АЗЛК и Ижмаш продолжали бы плодить 412-й, то есть модификацию 408-го, если бы я летом 1974 года не положил бы на стол Полякову подробнейшую докладную о неизбежности перехода на передний привод, в перспективе – на реечное управление, переднюю подвеску МакФерсон и так далее. Только в 78-м году в «москвич» всунули вазовский двигатель с вазовской же коробкой передач, что тоже вышло боком: у вас возникла иллюзия как бы новой модели. Работы по 5-дверному хетчбэку вы свернули, да и проектировался он из рук вон бездарно – с консервативным расположением продольного мотора впереди передней оси и отвратительным дизайном, хуже «рено». В Европе от этой дурной затеи с компоновкой намерены отказаться, вы только наладили выпуск и почиваете на лаврах. С таким подходом экспортный ресурс у 2140 исчерпается в самое ближайшее время, с «Фольксваген-Гольф», а также с новейшими моделями японцев и французов конкурировать столь же смешно, как с деревянным мечом бросаться на танк. АЗЛК, возможно, протянет несколько лет исключительно за счёт внутреннего рынка, благо я уговорил белорусских чиновников дать зелёную улицу такси-малолитражкам, пример разошёлся по стране, и «москвичи» хлынули в такси в провинциальных городах, затем вас проще закрыть или перепрофилировать. Если я снова не придумаю что-то для спасения завода.

- Ваша… ваша заслуга – решающая в спасении АЗЛК? Не знаю, возмущаться или смеяться с этих слов.

- Конечно, и обстоятельства так сложились. Первая партия «рогнеды», я считаюсь её главным конструктором, сошла с конвейера с таким отвратительным качеством, что ничего другого не оставалось, как доводить эти машину вручную и ссыпать в таксопарки на ресурсные испытания. Я лично готовил и относил Первому секретарю ЦК КП Белоруссии докладную о малолитражных такси, тем самым обрушил монополию Горьковского автозавода. Им подгадил, слов нет, а вы вылезли. Без отгрузки автопаркам сидели бы намертво на дотации как убыточное предприятие, пока союзный Совмин не сказал бы «хватит».

- У меня и у трудового коллектива иное мнение, - сухо отпарировал Сайков.

- Вы правы. Коль это поручение министра, давайте заслушаем коллектив. Вас не затруднит собрать руководство завода на совещание о перспективах смены модельного ряда? Я изложу свои соображения, учитывая опыт белорусской «Тойоты», а также МАЗа и АвтоВАЗа.

- Завтра в 8 утра вас устроит?

Молодец. Взял паузу, чтоб подготовить своих к отпору.

- Конечно. А за это время позвольте исполнить ещё одно поручение товарища Полякова – провести краткий аудит производства автомашин. Много не увижу, но вы позволите осмотреться?

По едва сдерживаемой ухмылке догадался о его мыслях: «Осмотреться перед тем, как спихнуть моего первого зама и самому усесться в его кресло? Не выйдет никогда! И не будешь же, сопляк, каждое телодвижение проводить от имени министра, согласовывая с ним – элементарно ему надоешь!»

Если не точно слово в слово, нечто подобное Сайков наверняка обдумывал, когда приставил ко мне провожатого. В 21-м веке подобных персонажей прикрепляли к немногочисленным туристам, просочившимся в Северную Корею, чтоб недобрый глаз не усёк детали, порочащие светлый облик страны чучхе.

Приданный мне Егор Прокопьевич в любом случае был полезен в качестве живого пропуска в производственные корпуса, куда я точно не вхож без мандата из бюро пропусков. Чиновник из отдела кадров, бывший военный с орденскими планками, наверняка получил сигнал о моей неблагонадёжности и потенциальной вредоносности. Полный осмотр АЗЛК занял бы несколько дней, это если и не государство в государстве, то целый город внутри Москвы. Реальный гид требовался другой, поэтому экскурсию я начал с телефона внутренней связи, позвонив испытателям, чей труд столь хорошо известен по АвтоВАЗу. Другой труд не менее знаком по раллийным трассам.

- Николай? Игорь?

- Серёга? Ты и в лицо нас не отличаешь. Звонишь по внутреннему – значит, на АЗЛК?

- Точно. Не поверишь, меня сватают первым замом Генерального.

- О, чёрт… Мы, конечно, были бы рады гонщику. Но сам понимаешь, что на пуп возьмёшь? Рядом с этим Париж-Дакар – лёгкая экскурсия.

Я вкратце объяснил одному из близнецов суть проблемы под аккомпанемент сопения Егора Прокопьевича.

- Если я к вам подъеду?

- Ты на машине?

- Нет. В заводоуправлении.

- Жди, сейчас примчусь. Это Николай на проводе, если до сих пор не понял.

Примчится быстро, кто бы сомневался. Коля Больших – один из лучших раллистов СССР 1970-х годов.

Попытка получить штатное расписание завода, пока едет гонщик, натолкнулась на сопротивление отставного вояки. Если бы я руководил кадрами, точно бы его не тронул, верный человек на своём месте.

Когда Больших появился, не дал бы голову на отсечение, что это именно Николай. Их, наверно, родители путали. Оба выше среднего роста, худощавые. Даже облысели одинаково – ровненько до темени.

Рукопожались и даже обнялись. Потом составили план обхода предприятия, крайне поверхностного, на полный аудит нужна бригада проверяющих и доскональное изучение документации. Но коллега сильно сэкономил мне время и силы, потянув сразу к болевым точкам. Кадровик сопел, пыхтел, спасибо, что не вмешивался.

- Он же заложит начальству, что ты раскрыл мне правду!

- Плевать, - махнул рукой Коля. – И так масса народа поувольнялась. Глоток воздуха от увеличения продаж заканчивается, самый дебил поймёт: на машинах 1960-х годов в 1980-х делать нечего. Если не менять ситуацию радикально, заводу кранты. На тебя надежда!

- Не кранты. Министерство не даст ему умереть совсем, как не даёт ЗАЗу, там ещё хуже. Но я должен предложить схему: какая и в каком объёме нужна помощь. А потом ткнуть пальцем – кого из руководства убрать, как сам Поляков скинул прежнего Генерального.

- Я тебе столько расскажу…

Испытатели тем хороши, что именно под их руками вылезают из «москвичей» как черви из гнилухи все дефекты комплектующих и сборки. Много расскажут сервисники, у них накоплена статистика наработки на отказ узлов и агрегатов. Но пока мне хватит и Больших.

Невольно вспоминал Тоёду и его инженеров, важно шагавших по МАЗу и задававших скупые, убийственно точные вопросы, сейчас сам оказался в той же шкуре. Далеко не полная, но вполне яркая картина передо мной вырисовалась. Предприятие застряло в 1960-х годах и, несмотря на внешний толчок с передним приводом, крепко там сидит, а руководство даже не чешется, чтоб двигать дело вперёд. В капиталистической рыночной экономике оно давно бы уже обанкротилось, заводские корпуса, нелепо торчащие среди мегаполиса, отправились бы под снос, вместо них выросли жилые кварталы, бизнес-центры и гипермаркеты… То есть та Москва, что лично для меня куда менее уютна, чем нынешняя.

Коля решительно воспротивился моей попытке отправиться в гостиницу. Сказал, что могу считать это мелким подхалимажем перед будущим начальством, но я непременно должен ужинать с его семьёй, и переночевать тоже найдётся где.

Про подхалимаж – шутка. Оба брата известны неуживчивым характером и нетерпимостью к несправедливости. Наверно поэтому у них не сложились отношения с «Автоэкспортом» (очень их понимаю), отсюда практически полный запрет на участие в престижных ралли. «Кубок дружбы» соцстран – их предел, хоть достойны много большего. Брундза, а он тоже совершенно не в восторге от чинуш «Автоэкспорта», как-то сумел наладить сосуществование.

Пока не раздавили по сотке за встречу, я набрал домашний Полякова с колиного телефона, кратко доложил о происходившем сегодня и назначенном на завтра совещании, получил напутствие «будь аккуратнее», весьма противоречащее моему настроению.

Укладываясь спать на раскладушке, подумал: как бы обтекаемо не формулировал свои выводы, мои слова неизбежно переврут и обвинят меня во всех грехах. Поскольку и мощный «грундиг», и малогабаритная «весна» остались дома, выпросил кассетник у Больших, он радостно презентовал чистую кассету МК-60. Проблема только, как её перевернуть, когда кончится 30-минутное время записи на первой стороне.

Сайков сдержал обещание, в 8-00 в его приёмной собрались и были немедленно приглашены в кабинет все основные тузы завода. Проблему краткости записи я надеялся решить самым простым образом: уложить свой разнос в 15 минут и в те же четверть часа получить фидбэк от разгневанных заводчан.

- Искренне благодарен Валерию Тимуровичу за возможность данной встречи! – на этом любезности закончились. Руку сунул в портфель, включил запись, для видимости вытащил блокнот. Далее очень вежливо, но вполне конкретно прозвучали соображения и неизбежных трудностях в реализации стремительно устаревающих автомашин, о стремлении снизить затраты не оптимизацией процессов, а лишь за счёт применения предельно дешёвых материалов и крайнего упрощения. То есть нынешняя политика ведёт АЗЛК в неизбежный тупик.

- И вы, конечно, знаете, как повернуть штурвал в нужную сторону? – с сарказмом спросил Генеральный.

- Только в самых общих чертах. Заднеприводной универсал М-427, даже с двигателем и коробкой передач от ВАЗ-21011, обречён. Экспортная перспектива – ноль. Ровно такой же «Иж-Комби» дешевле для населения и качественнее. Если бы не административный ресурс, М-427 производился бы на склад. Считайте, что ресурс закончился. С ним и история обеих славных машин – этой и М-412. С 2140 ситуация лучше, она даст продержаться года два – до обновления модельного ряда. Причём менять нужно не только форму кузова и интерьер салона. Вы знаете, по странам Запада прокатился энергетический кризис. Нам, точнее – их потребителям, нужны не только красивые и удобные (это не про «москвич»), но, в первую очередь, экономичные автомобили. То есть АЗЛК, находящийся в безвыходной ситуации, обязан инициировать установку системы впрыска на имеющиеся двигатели и внедрение дизелей. Новая платформа, аналогичная «березине», но с инжекторным или дизельным мотором, откроет дорогу в будущее. А через 3-4 года надо снова искать радикальные решения и разрабатывать следующий модельный ряд.

Словно дал команду «фас» целой своре овчарок, указав в качестве жертвы самого себя. Незваный гость хуже татарина, говорит русская поговорка, её справедливость присутствующие продемонстрировали во всех деталях. Я узнал про себя массу интересного: прожектёр, фантазёр, профан, фанфарон, позёр, жалкий провинциал… Хорошо, что эти интеллигентные люди не использовали матюков.

30 минут не вполне хватило, и я для памяти конспектировал в блокноте самые яркие выпады оппонентов, помечая авторство реплик. Финальный аккорд «мы вам не рады» прозвучал практически хором, но некоторые молчали, не поддержав меня, зато и не присоединившись к артобстрелу.

Не желая больше досаждать Больших, я всё же взял номер в небольшой гостинице там же в районе метро «Текстильщики», чтоб поработать с бумагой и аудиозаписью, на приём к Полякову напросился только на 3 февраля и не с самого утра, давая возможность москвичистам нажаловаться всласть.

Ещё как нажаловались! Даже в письменном виде, прислав на имя министра челобитную с просьбой избавить передовой и заслуженный завод от дилетантских посягательств жалкого самоучки.

- Что скажешь, жалкий самоучка? - Виктор Николаевич по непонятной мне причине пребывал в хорошем настроении.

- Куда главному конструктору «березины» и «рогнеды» до автомобильных гениев, сумевших, наконец, поставить вазовский мотор с коробкой на место москвичёвского. Это меня надо ставить на место, а не агрегаты.

- А если серьёзно?

- Мне начинать как в том анекдоте: кошка лезла на крышу, цеплялась лапами за краешек… Или сразу в конец истории – упала с крыши и нахрен разбилась вдребезги?

- Не тяни время, - его весёлость поугасла.

- В этот коллектив я не впишусь. Как и никто другой, желающий хоть какого-то обновления. Начинать придётся с увольнения в первый же день: Генерального директора, его первого зама, зама по производству, главного конструктора, главного технолога, дальше тоже чистить и чистить, начинать нужно с этих. Радикально сократить праздношатающихся, зато ввести до двух десятков штатных единиц промежуточного контроля качества и входного контроля комплектующих. Провести тотальную ревизию финансово-хозяйственной деятельности, думаю, что Генеральный, главный экономист, главный бухгалтер и начальник отдела сбыта отправятся не на улицу, а на нары. Мне люди без утайки такое рассказали… Вот подробный письменный отчёт. Заодно расшифровка звукозаписи вчерашнего совещания, можете убедиться, я не позволял себе хамских реплик, просто у кого-то нервишки расшалились и фантазия взыграла. Сами понимаете, клевета – признак слабости и сознания собственной вины, которую хочется перевалить на здоровую голову.

Министр пробежался глазами по диагонали докладной, явно намереваясь прочесть подробно позднее.

- Сергей Борисович! Я предполагал, что по возвращении с Женевского автосалона ты оставляешь Минск и с начала второго квартала приступаешь к работе на АЗЛК. Твоя кандидатура утверждена в горкоме Москвы, квота на кооперативную квартиру выделена, документы об авторском вознаграждении за патенты близки к окончательному утверждению, хоть обычно эта канитель от полугода до года… Ты меня без ножа хочешь зарезать?

- Никак нет, говоря языком военным. Если прикажете, Виктор Николаевич, с апреля заступаю. Но буду лишь шилом в заднице у команды Сайкова, и белорусам перестану пользу приносить.

- Безобразие… Сергей, ты – член КПСС?

- Комсомолец. Скоро выйду по возрасту.

- Сейчас же позвоню на МАЗ, чтоб тебе немедленно оформили начало кандидатского срока.

- То есть сунуть голову в петлю под названием АЗЛК будет партийным поручением…

- Именно. Можешь возвращаться в Минск. О своём решении сообщу позже.

Мы попрощались, пожали друг другу руки. Когда открыл двойную дверь в приёмную, министр вдруг бросил вдогонку: с Сайковым работать не будешь. А с кем? Я ломал голову над предположениями, когда возвращал магнитофон гонщику, садился в поезд, ехал в Минск…

Этот белорусский город с мелкими партизанскими хитростями его провинциальных обитателей казался милым и почти домашним по сравнению с московским серпентарием АЗЛК. Даже погрузиться в хлопоты было приятнее.

Утром ко мне в кабинет с самого утра забежала Валентина. Обошла рабочий стол и застыла в миллиметре, окатив лёгким запахом духов.

- Как же уговор – не афишировать на работе нашу близость?

Она догадалась, что я не серьёзен.

- Не утерпела. Хотела спросить – как съездилось?

А карие глазищи хи-итрые… В них вопрос – забежишь ли ко мне после работы, просить ли соседку погулять и не мешать?

- Вечером встретимся – расскажу, - я не стал держать интригу. – А насчёт отношений серьёзен как никогда. – Через месяц с небольшим делегация МАЗа выезжает в Женеву на автосалон, ты имеешь счастье видеть перед собой руководителя делегации. Не позже чем завтра отправляю список в Минавтопром. Близкой подруге такого предложения не сделаю, иначе впаяют служебное злоупотребление, а вот просто едва знакомой медичке со второго этажа – запросто. Поедешь переводчицей?

- Серёжа! – она аж загорелась, но тут же потухла. – Нет. Тебя не будет, кто Машку для Мариночки подменит? Профсоюзные что-то расхолодились вас навещать.

- Почему?

- А ты ни к одной клинья не подбиваешь! Был знатный холостяк, сейчас знатный вдовец. Про меня и нас не знают же.

- Вот и верь в бескорыстное человеколюбие. Отказом ты меня расстроила и обрадовала одновременно. Хорошо, что за дочкой поможешь присмотреть. Но буду скучать.

- Правда?

Наплевав на технику безопасности, кто-то же может зайти без стука, прикоснулась ногой к ноге, прекрасно зная, что дальше произойдёт. Моя правая рука скользнула снизу под её медицинский халатик, а с тех пор, как роман перешагнул грань «детям до 16 не рекомендуется», перестала носить на работу брюки и джинсы. Пальцы ощутили восхитительную упругость.

- Нравится? Тогда будешь ждать вечера с нетерпением. Как и я.

Клюнула губами в губы и упорхнула.

И вот с таким настроением писать заявление о вступлении в КПСС? В уставе партии нет ни слова о запрете внебрачного сожительства, но сам дух партийной организации, немного ханжеский, явно не благоволит к такому времяпровождению.

До него оставался почти полный рабочий день, я отправился к Дёмину, баюкая душу, израненную непониманием на АЗЛК, находить гарантированное понимание здесь.

- Иван Михайлович! – обрадовал его. – Поляков полностью разделяет идею внедрения инжекторов и дизелей. Правда, он намеревался в первую очередь оживить за счёт новых моторов «москвич», да куда там. Консерваторы. На Минск надежды больше, даёт зелёную улицу и помощь НАМИ.

- Не части, Сергей Борисович. Давай по порядку. Что ты предлагаешь?

- По инжекторам. Электронный блок, не хуже западногерманского, получится собрать прямо здесь. Подключим «Интеграл», у них вполне приличного качества ТТЛ-микросхемы и дискретные полупроводники, а также привлечём любое крупное электронное производство с экспериментальным участком: «Горизонт», МЭМЗ, имени Ленина, имени Вавилова, наверняка ещё что-то есть. Если «Роботрон» сделал аналог бошевского на комплектующих, производимых в странах СЭВ, неужели наши не справятся?

- Поговорю. Вопрос не простой, но решаемый. А форсунки…

- Минский моторный. У них достаточный опыт с форсунками для дизелей. Кроме того, можно опробовать упрощённый вариант – одну форсунку вместо карбюратора. Моновпрыск, а не распределённый. И, конечно, подтянем «Тойоту».

- Дизель – тоже Минский моторный?

- Да! Но тут нужно через автосервис купить моторы «мерседес» 200D и 240D, изучить. Отличий много от двигателей для грузовиков… Не волнуйтесь, валюту даст министерство. Важно проследить, чтоб хотя бы пара попала к нам, а не только в НАМИ.

- И тоже «Тойота». Ты наверняка слышал, они всё-таки запустили первую свою переднеприводную «терсел», слизав компоновку с наших. То же самое продольное расположение двигателя, коробка сзади него, поперечный вал под коленвалом. Но только бензин. Уверен, дизель рано или поздно их тоже заинтересует.

Конечно. Получаем помощь и укрепляем конкурента. Зато литовцы в восторге. На «Кубке дружбы» делают поляков, немцев, чехов как детей, оседлав «тойоты». А что, благодаря сборочному заводу под Жодино «тойота» белорусского розлива – советская социалистическая машина!

Я уже привык к мысли, что в добровольно-принудительном порядке Поляков меня сдёрнет в Москву, которая для абсолютного большинства советских чиновников – абсолютный предел мечтаний. Но меня засосала республика болот и партизан, устроенный быт, две бабушки около Мариночки. Учитывая опыт прошлой жизни, несколько устал начинать заново на новом для себя месте. Но что-то свербело внутри и подсказывало: в Минске потолок – занять кресло Высоцкого, когда тот уйдёт на пенсию, и, как ни крути, МАЗ – достаточно второстепенный завод в легковом автопроме СССР. АЗЛК, ВАЗ и даже минобороновский Ижмаш дают куда больше простора развернуться. Неужели в неполных 29 лет ставить точку, приковав себя к Белоруссии?

Глава 3

Гонки на льду и по жизни

Упомянутая Высоцким «Тойота-Терсел», пока лишь с карбюраторным моторчиком 1300, вызвала восторженное «о-ох!», когда мы выкатились на очередной этап «Кубка Дружбы» по достаточно известному маршруту Варшава-Берлин-Прага-Будапешт.

Вернувшись из Москвы с весьма неопределёнными по срокам перспективами перевода, я буром лез на ралли, понимая, что заместителю Генерального директора не с руки гонять, биться и переворачиваться, подобно рядовому инженеру-испытателю. Московский истеблишмент не поймёт. К тому же в Москве не будет двух бабушек, подстраховывавших с Мариночкой, Валентину с собой не заберу как на Париж-Даккар, взвалив дочку на сестру. Именно поэтому стремился в Варшаву, где и смотрел со стороны на восторженные рожицы польских журналистов и просто зевак, облепивших японку. Ничем не уступающая внешне, заряженная «березина» литовцев не привлекла и пятой части того внимания.

Команда МАЗа привезла «рогнеды» первой группы, то есть в заводском исполнении, без гоночного фарша. Весь тюнинг малозаметен, от хорошо знакомых теперь уже и европейцам экземпляров эта машина отличалась реечным рулевым управлением. Мы планировали полностью отказаться от рулевого механизма, унаследованного от «Фиат-124». К моему большому сожалению, при продольном расположении двигателя и КПП позади него рейке не находилось достойного места. В итоге она стала под картером, избыточно низко, на мой взгляд, хоть и прикрытая толстым листом защиты.

Кто бы оценил… Наша 21067, внешне весьма похожая на ВАЗовскую обычную «шестёрку», возбуждала интерес на уровне «шкод» и «вартбургов», то есть нулевом.

Вопреки опасениям после весьма запомнившегося похода Москва-Берлин с беспределом полицаев и кирпичом в лобовое стекло, поляки на этот раз вели себя предельно культурно. Патрулей ЗГВ тоже не видел. То есть где-то за кулисами событий «реальные пацаны» о чём-то «конкретно в натуре добазарились».

А ещё после нескольких зимних гонок, включавших весьма коварные скоростные допы и ледяные шоссейно-кольцевые участки, я здорово набрался опыта дрифта по скользоте и контактного торможения. Подтянулся и Ваня Мельников, правда, в декабре он сломал руку, и в качестве пилота его выставить не рискнули, ехал со мной штурманом – по старой памяти.

Именно его повреждённая рука сыграла неприятную роль на допе южнее Праги. Он не горный, делать скоростной участок в горах по гололёду – чистое убийство, скорее – холмистый.

- 150, лево 120, прыжок-трамплин.

Снега почти не было. «Рогнеда» шла юзом перед левым поворотом метров 60, и скорость 120 я не выдержал, было лишь чуть больше сотки, и это, наверно, нас выручило. Машина оторвалась всеми четырьмя колёсами, и уже в воздухе я заметил, что на выходе из трамплина скопилось слишком много народу. Бли-ин, деревня рядом… Зеваки хреновы.

Ба-бах! После приземления, точнее – прилёднения, всегда нужно чуть подправить курс, очень осторожно, не срывая в занос. Руль заклинило! Нас начало разворачивать, я уже видел в мыслях, как правое заднее крыло сметает чехов с обочины и из жизни, как хозяйка крошки со стола. Рванул его что есть мочи, он начал вращаться, снизу грохот, машина вихляет… Как никого не сбили – загадка на всю жизнь.

- Рейка колотит о защиту! – взвыл штурман.

- Спасибо. А то я сам не заметил.

Поскольку «рогнеда» была трудноуправляема, о скоростной езде и речи нет, остановил её как можно быстрее. Выскочили оба, махнули рукой пейзанам, место людное, запаску – под центральную стойку дверей справа, машину на бок.

Сколько под Минском на ней прыгал, всё сходило с рук. А тут на защите картера зарубка во всю длину, стальной лист вмят. Конечно, рейка о него цепляет и сама повреждена. Наскочили на камень. Случайно или кто-то из чешских товарищей удружил – теперь не понять. Зарубка на память: в конструкции будущих машин рейка не должна висеть ниже картера двигателя.

- Защиту – нах, меняем рейку.

- Да! Несу! – Иван кинулся к багажнику.

Эх, это не МАЗ, в котором во время ремонта на дороге не глушили двигатель, работал компрессор, и все болты-гайки я крутил пневматическим гайковёртом. Тут только ручками-ручками, как в древности, цивилизейшн гуд бай.

Работа понятная, привычная. Это на автосервисе никто не спешит, особенно если оплата почасовая. Две минуты – защита улетела в овраг, ещё три с половиной – туда же отправилась рейка с треснувшим кожухом, истекающим маслом. Новая рейка… Угол схождения передних колёс? Не, не слышали. После этапа отрегулируем.

И тут Ванька застонал, выпустил гаечный ключ.

- Что?!

- Рука…

- На ходу вколешь обезболивающее. Погнали!

Наверно, эти две или три лишние секунды, потраченные на болтовню, оказались роковыми. Только поставили машину на 4 колеса, забросили запаску и инструменты на место, пристегнулись… Опять: ба-бах! Аж шея заболела, когда голова сначала ударилась в подголовник, потом резко дёрнулась вперёд.

Снова выскочили, я тру шею, Иван – руку, у нас в заднице торчит польский «Фиат-125», попытавшийся превратить «рогнеду» в «ниву», лишив багажника.

- Будем вызывать ГАИ, писать протокол? – схохмил штурман, превозмогая боль.

Паны тоже вылезли. У них из радиатора хлещет охлаждающая жидкость, у нас – топливо из бензобака.

- Пся крэв!

Сами они, естественно, никуда больше не поехали, но палец о палец не стукнули нам помочь, хоть Ваня как рукодельник вышел из строя. Я перевёл питание на дополнительный бак, основной просто выбросил, закрепил мятую крышку багажника, чтоб не хлопала, оттянул домкратом левое крыло, чтоб не тёрло о колесо. Времени потратил едва ли не столько, как на замену рейки.

И, что самое обидное, оставшиеся три десятка километров тащились в режиме езды в булочную. Ну, может, чуть быстрее – 100-120. Защиты картера нет, прыгать нельзя, вдобавок, тянуло в сторону. Одна за одной нас обгоняли машины, стартовавшие позднее, улетал псу под хвост запас лидерства, заработанный до Праги, Иван разве что не скулил, а я вёл, вцепившись в руль, поставив себе единственную задачу – не слететь с ралли и набрать минимум штрафных за этот чёртов доп.

Столь явных ЧП больше не случилось, и я довёл кое-как подлатанную машину до Будапешта один, штурман нигде меня подменить не мог, ему даже бегать к судейскому столику за картой на КП было тяжело. Но выдержал, не снялся… и даже не обращался за медпомощью, опасаясь не без оснований, что врач команды отстранит его, заодно и меня, от дальнейшей борьбы. Если бы с нами ехала Валя, та бы всё сделала как надо, меня послушавшись, но подруга предпочла остаться с Мариночкой. Мы вдвоём организовали ему примитивный лубок на предплечье, колол анестезию из аптечки, обоим хотелось выдержать, победить. И заработать премиальные. Снявшихся, отставших и разбившихся было столько, что в своей номинации – объём 1600 и в заводской комплектации – команда МАЗа победила. В классе 1300 – литовская команда «Тойоты» на «терселах».

Обратно ехали через Чоп и Украину, причём участок по Карпатам был настолько ледяной и снежный, что, наверно, не у меня одного мелькнула мысль: спасибо, что он не на трассе гонки.

Возвращение домой… Это что-то! Радость, которая никогда не приестся. Мне на шею вешаются сестра, мамочка, потом Валентина, и я с удивлением увидел в глубине квартиры мамудорогую, как это тёща вытерпела валино присутствие. Едва разувшись, побежал здороваться с Мариночкой, она торжественно сидела в кроватке и весело загулькала при папкином появлении – узнаёт! Разумеется, на руки подхватить или даже прикоснуться не мог, сначала – мыться.

После ванны произошла раздача подарков. В ГДР я понял, что поменять западногерманские марки на местные в Восточном Берлине проще простого. Соответственно, сувениров привёз больше обычного, нашлось даже для тёщи – к её удовольствию.

Сели за стол. Судя по разнообразию блюд, женщины старались все, я безошибочно отличал совместную стряпню Вали и Маши, жирное и гиперкалорийное в майонезе – это от мамы, «вкусная и здоровая пища», больше здоровая, чем вкусная, была взносом Анны Викентьевны. Естественно, отведал каждого блюда и нахваливал, оголодавший с дороги. Это не то, что ехать с Валей, подкармливавшей кофе и бутербродами, как тогда, на пути из Варшавы в Минск. Мариночка присутствовала на детском сиденье, довольно хорошо сидевшая и державшая спинку. Говорят, делала первые попытки вставать на ножки в кроватке, хоть слишком рано, я сам не видел. Оставить её на пеленальном столике без присмотра невозможно – крутится как червячок.

Маша вручила мне привезённую из Венгрии бутылку «Кадарки» и штопор.

- Открывай и наливай дамам, победитель!

Я подчинился.

- Увы, только в командном зачёте… - рассказал про досадную аварию между Прагой и венгерской границей. – Зато выполнил норматив Мастера спорта СССР международного класса. Увы, это предел. Если министр заставит идти на повышение, больше гонять не придётся.

Валя, получившая кандидата в мастера, понятливо кивнула, тёща уцепилась за другое:

- На повышение – это в Москву? Или куда-то ещё в Россию?

- Генеральным директором «Запорожца», - схохмила Машка.

- Это место ждёт тебя, как институт закончишь. Бери с собой верёвку с мылом – или самой вешаться, или вешать сотрудников. Да, Анна Викентьевна. Если пригласят, мы с Марией и Маринкой переедем в Москву.

Специально не упомянул четвёртого члена команды, Валя чуть отвернулась, не подавая виду.

- Не оставишь её нам? Бабушки будут скучать. Да и Валентина к ней привязалась как к родной… племяннице.

Понятно, провокация. Мамадорогая нас давно раскусила и рассчитывает догадку превратить в уверенность, дальше предпринимать следующие шаги.

- Не оставлю. Она – моя дочь. Всё, что у меня осталось от Марины, часть её. Мы с Машей справимся. А как чуть-чуть подрастёт, нет проблем, будет навещать бабушек и дедушек. Бегать по даче в Крыжовке.

Про «навещать заодно тётю Валю» умолчал, не желая врать столь явно. Тем более мама тоже наверняка о чём-то пронюхала, если Машка вообще ей не разболтала.

- Об оставшемся от Марины… Не возражаешь, Сергей, если я возьму себе какие-то её вещи?

Деньги Марины точно не отдам. Сам их не трачу, это дочкино приданное. Надеюсь, местная версия Советского Союза гораздо крепче, как и советский рубль. Если почувствую признаки развала, превращу их в валюту или золото, то, что переживёт «великий и могучий», пока ничего подобного не вижу. В политике разбираюсь плохо, для себя сделал зарубку: начнётся ли в конце текущего года вторжение в Афганистан с убийством руководства страны. Если нет – нынешние вожди гораздо умнее и прагматичнее, чем памятные мне брежневы-черненки. Но вернёмся на кухню.

- Конечно, Анна Викентьевна. Я отобрал и сложил отдельно только украшения. У неё был прекрасный вкус, не устареют и через пятнадцать-двадцать лет, Мариночка с удовольствием будет их носить.

- Нижнее бельё, - вставила Маша. – Видела, когда помогала брату. Есть очень дорогое, импортное и ни разу не надетое – с бирками, в пакетиках. Шубка норковая – просто шикарная, я о такой и мечтать не могла.

- С плеча покойницы? – вставила мама, и это прозвучало как пенопластом по стеклу. В нашей семье о Марине было принято говорить как о живом, только отсутствующем человеке. Даже вещи хранились, будто в любой момент позвонит в дверь и войдёт, не скрученные в узлы и пакеты, а аккуратно по полочкам да на плечиках.

- Ма, перестань. Машка сама ни за что не наденет. Кроме халата, который Марина сама ей подарила. Что касается примет и прочих забобонов, я не верю, что вещи матери способны причинить вред дочери. Та же шубка или украшения, сумочки, кое-что из кожгалантереи. Анна Викентьевна! Давайте поступим так. Мы с Машей ещё раз переберём всё хранящееся и отложим нужное для Мариночки. Остальное забирайте. Или позвоню в монастырь – пусть возьмут для раздачи малоимущим. Освящённое церковью точно не принесёт зла.

- И это говорит кандидат в члены КПСС! – ехидно ввернула Машка. – Но ты прав.

Возможно, тёща намеревалась сама участвовать в ревизии. Зуб даю, рылась в дочкиных вещах. Естественно, я не делал переучёт – не пропало ли что. Соответственно, ни в чём не мог подозревать ни Машу, ни Валю, хотя бы потому, что обе крупнее, Валентина к тому же выше ростом. И вообще, что-то взять, меня не спросив и рискуя испортить отношения… Не верю.

А ещё я очень не любил, когда что-то, касающееся Марины, обсуждалось при Вале. Ей наверняка тоже не особо приятно.

Я не изменил покойной жене. Просто строю другую жизнь – себе и дочери. Та жизнь осталась в архиве души, в неомрачённом прошлом. Неомрачённом ничем, кроме ухода супруги.

Всё равно, такие эпизоды портили настроение, нарушали душевное равновесие, и, как всегда, помогала работа. Я связался по телефону с Поляковым, похвастался успехом (пусть частичным) на ралли, спросил про закупку мерседесовских дизелей.

- Знаешь, Сергей Борисович, ты порой создаёшь больше вопросов, чем решаешь. Одна только попытка купить их 200D вышла боком. Через магазины невозможно. Через сервис – ещё хуже, нашему товарищу сказали, чтоб гнал к ним свой «мерседес», ему отремонтируют двигатель по гарантии, а так просто не продадут. Так что германские фирмачи знают о нашем намерении что-то стянуть.

Как будто я виноват в неуклюжести торгового агента…

- Хорошо! А если купить W123 с двигателем 200D или, что ещё лучше, 240D?

- Дорого.

Зная, сколько денег тратится впустую на одном только АЗЛК, сколько-то десятков тысяч дойчмарок за W123 – пыль. Я сохранил вежливый тон.

- Не верю, что он не пригодится для представительских целей. Если поклянусь левой почкой, что после разборки и изучения мотора машина вернётся в Москву в девственно целом виде?

- Не уверен…

- Хорошо, возьмите не новый, поезженный. Или разбитый в хлам. Восстановлю в Литве. Что же у нас система-то такая, что покупка единственного рыдвана решается на уровне союзного министра?!

- Давай, больше критикуй систему да по междугороднему телефону. Перевод будет не в Москву, а куда дальше.

- Простите… Чувствую по вашему тону, что неудача с дизелем – не единственный повод для недовольства?

- Не единственный. Вот сам посуди. Ты докладную о состоянии дел на АЗЛК подал как официальный документ, не просто как рабочую записку. А в ней указаны факты, которые я не имел права игнорировать. И отдал в УБХСС Москвы. Ты бы знал, что началось…

- Что?

- Сигнал о липовой отгрузке 12 000 штук М-412 и универсалов М-427 подтверждён. Милиция отдала материалы в прокуратуру, там возбуждено уголовное дело. Кого мне ставить на место Сайкова?

- Его одного посадят?

- Если бы… - интонацию министра охарактеризовал бы фразой «этот стон у нас песней зовётся». – Практически всех, кто выступил против тебя на том злосчастном совещании. Ты понял, что натворил? АЗЛК как-то работал, через пень-колоду выполнял план. Теперь вообще станет колом. Я надеялся, что с твоей помощью подготовлю плавную смену руководства… Э-эх… Хоть сам езжай на Текстильщиков и включай ручное управление. Всё! До свиданья, вредитель.

Он не договорил, что кандидатуры Генерального и его замов сам рекомендовал в отраслевой отдел ЦК и в горком партии. Банду посадят, а у Полякова спросят: кого же это, мил человек, ты притащил на ответственные должности?

И всё бы ещё какое-то время катилось по накатанной, если бы негодяй Брунов не вякнул «король голый». А там, глядишь, сдох бы верблюд или падишах, грехи Сайкова не вскрылись бы. А выплыли бы наружу – так сроки давности, что былое ворошить…

И, понятное дело, что-то нехорошее шевельнулось внутри при упоминании об УБХСС. Чуйка говорит, что менты уцепились за самое простое и очевидное, не требующее хлопотного доказывания. Люди на заводе мне наперебой сообщали, как в декабре 1978 года, когда предприятие катилось к убыточному итогу из-за скопившихся 12 тысяч неликвидных заднеприводных машин, или Сайков лично, или кто-то из его братии организовал фиктивный договор на поставку сих железных коней в города Западной Сибири, причём покупатель оставил все 12 тысяч на ответственном хранении на площадке АЗЛК с тем, что якобы заберёт их по факту оплаты. Бухгалтерия, включив как бы проданные М-412/427 в объём реализации, радостно отрапортовала, что по итогам года предприятие вышло в плюс по прибыли. Соответственно, Сайков расписал сумму прибыли на премию себе и приближённым, в свой карман два оклада, остальным по окладу-полтора, более точные цифры работяги не знали. Естественно, второй уровень управленцев и пролетариат не получили ни единой капли золотого дождя, оставшись на голых окладах, а они не выше, чем на МАЗе, ВАЗе и Ижмаше.

Вторая преступная схема, судя по репликам Полякова, не привлекла хищный взор ментов, поскольку трудоёмкость раскрытия выше. До той экскурсии по цехам АЗЛК я не понимал, зачем поддерживается искусственный дефицит запасных частей к «москвичам», как производимых на самом предприятии и его филиалах, так и заказываемых у поставщиков, того же Уфимского моторного завода. ВАЗовцы, например, торгуют запчастями во всю и со свистом, какой-нибудь распредвал в отдельности продаётся в 2-3 раза дороже, чем в составе автомобиля. С внедрением жигулёвских моторов и коробок москвичисты аж порвались, но добились некоторых изменений, например, смещения крепёжных отверстий на пару миллиметров. В основном эти «улучшения» ни на что не влияют, кроме одного: агрегат от ВАЗа не станет в московский «москвич», зато в ижевский – запросто.

Оказывается, искусственный дефицит породил массу интересных схем – от банальных хищений прямо со склада АЗЛК с продажей на чёрном рынке до мутных отгрузок каким-то кавказским потребительским кооперативам. Вот с ними разобраться и пересажать всю цепочку дельцов ментам не хватило запала. Но если не развалить криминальную схему, паразитирующую за счёт завода, невозможно вытянуть АЗЛК из болота, издержки на хищения и недополученная выручка от продаж запчастей неизбежно ложатся на себестоимость продукции, она и так чертовски высока. А должна быть ниже, здесь полно оборудования, вывезенного из Германии после войны и по бухгалтерии амортизированного в ноль. Отбивать нужно только купленное в 1960-х французское. Покрутившись в руководстве МАЗа, я усвоил основы экономики завода и видел, как хреново организовано в Москве.

Всё это мне очень не нравилось. Конструировать и внедрять новые, по меркам 1970-х годов, блестящие машинки доставляло и удовольствие, и удовлетворение. Моё перемещение на АЗЛК автоматически противоречит интересам сотен, если не тысяч человек, больно бьёт их по карману.

На месте Сайкова я вышел бы на криминалитет, тем более связи сохранились наверняка – через оборот левых запчастей, и заказал бы Серёжу Брунова наёмному киллеру. Что, ходить по Москве в бронежилете? Мы так не договаривались.

Глава 4

Увидеть Женеву и умереть

Делегация МАЗа отправилась на знаменитый автосалон, провожаемая вместо салюта и оркестра громом двух разгорающихся скандалов. Один получил всесоюзную огласку благодаря разгромной статье в «Правде» под заголовком «Куда едет «Москвич». Там вскрывалась ситуация с липовой отгрузкой 12 тысяч неликвидов, повлекшая, кстати, задержку поставок машин реальным потребителям – кто мог взять и оплатить партии в сотню-две штук. Сайков запретил продавать хоть одну из упомянутых 12 тысяч заднеприводных, чтоб мошеннический характер крупнооптовой сделки не резал глаза. Без продаж завод испытывал дефицит оборотных средств, задерживал платежи поставщикам-смежникам. Исправно клепались и отгружались лишь 2140, за срыв плана экспортных поставок руководству АЗЛК спустили бы штаны, а внутренний рынок потерпит.

Сайков сел, в соседние камеры – главбух и начальник сбыта, остальные причастные получили подписку о невыезде. Автор статьи политкорректно оговорился, что в социалистической системе правосудия объявить человека виновным в совершении преступления может только вступивший в силу приговор суда, которого ждём с нетерпением.

Если бы резонанс касался только группы Сайкова, то и ладно. Но статья бросала тень на всё министерство Полякова. И с какого-то перепугу вылезла ссылка на меня. То есть пока некто Брунов, «случайно» заметивший аферу с липовой отгрузкой, не начал бить во все колокола, ни одно ответственное лицо и ухом не повело.

То есть все пострадавшие, в том числе оставшиеся на свободе, получили чёткую наводку на источник их неприятностей. Поскольку моя докладная перестала быть внутренним служебным документом, и описание аферы с запчастями тоже широко известно, оставшиеся на свободе деятели АЗЛК получили неудобные вопросы. Виноват кто? Да тот же Брунов!

Будто мне больше всех надо.

Хотелось бы встретить на ковре того угрёбка из мосгорпрокуратуры, который ещё до передачи дела в суд дал покопаться в нём ушлому журналисту. Врезал бы в нос как бывшему Марины… Быть может, незаслуженно, визиту корреспондента «Правды» наверняка предшествовал телефонный звонок из горкома, а то и из ЦК партии, попробуй возрази.

Второй скандал был ещё масштабнее, несмотря на кулуарный характер. У республики возник приличный конфликт с Москвой по поводу средств от реализации «рогнеды» и «березины». Спрос на них едва успевал удовлетворяться, заграничные торгаши предпочитали белорусские и «жигулям», и московским 2140, всё же специалисты с «Тойоты» потрудились у нас на славу, подтянули и конструкцию, и качество. Причём МАЗ отгружал машины напрямую, а «Автоэкспорт» на голубом глазу вставлял объём их отгрузки в свою отчётность. Хуже того, МАЗу не позволено было открыть счёт в валюте, только в инвалютных рублях, живые марки и франки получал тот же «Автоэкспорт», расплачиваясь с МАЗом советскими деньгами по очень странному курсу, утверждённому Минфином СССР персонально для нас, вот такая социалистическая рыночная экономика на ручном управлении. В результате экспорт легковушек получился убыточным, а на внутренний рынок попадает менее двух процентов! И сбыт грузовиков потребителям в СССР в текущем 1979 году не покроет убыток от легкового сегмента, поскольку план доведён – 140 тысяч легковых машин до 31 декабря, вынь да положь. На «рогнеде» и «березине» отлично зарабатывал «Автоэкспорт», то есть торгаш-посредник, производитель остался с дулей в кармане.

Дёмин доверительно поделился слухом, почему Машеров рискнул стукнуть кулаком по столу, до этого сидел ниже травы, ожидая статуса члена Политбюро ЦК КПСС. Говорят, ему прямо указали: для вождя столь маленькой республики кандидатство в члены – потолок, и пусть дальше не рыпается. Белоруссия – не Украина. Он и осмелел.

Причём речь даже не шла о перераспределении валютной выручки. Совет Министров БССР испрашивал разрешение пустить 60% «рогнед» на внутрисоюзный рынок для покрытия экспортных убытков. Ответ пока один: снижайте себестоимость производства экспортной продукции.

И в таких условиях тратить средства на запуск в производство систем электронного впрыска или электронного зажигания? Республиканский бюджет и МАЗ не отпустят ни единой копейки.

Даже участие в Женевском автосалоне оказалось под угрозой. Дёмин выбил 100%-ное финансирование выставочных площадей за счёт Минавтопрома. Ехали мы в «икарусе» раллийной сборной, экономя на билетах, только я и ещё несколько человек категории «белая кость» получат место в гостинице, остальным и ночевать придётся в автобусе. Позор!

Провожая, Генеральный признался, что нажал на последнюю кнопку: написал в общественную приёмную товарищу Гагарину, нашему всесоюзному арбитру. Надо сказать, он получает море жалоб, ему плачутся пенсионерки на управдома и скандальные тётки на пьющих мужей. Там трудится целая канцелярия, отфутболивая письма по ведомствам. Но вот такие мотивированные обращения, когда исчерпаны пути решения проблемы через союзный Совмин и ЦК, рассматриваются всерьёз. Вера крепка: Гагарин поступит правильно и справедливо.

Вот только последствия такого обращения зачастую вызывают лавину чиновничьей злости. Уверен, Дёмин ни слова не написал против Полякова, все претензии относятся к Внешторгу, Госплану и Минфину. Отчасти – к Минторгу, блокирующему путь наших малолитражек к рядовому советскому автолюбителю. Но МАЗ – предприятие Минавтопрома, какой-то рикошет обязательно ударит по Полякову, а ему и так не сладко из-за эпопеи с АЗЛК. Если решит, что и к обращению в приёмную Гагарина я замешан, не удивлюсь.

С таким настроением было очень сложно раздавать смайлы и позировать в компании девиц модельной внешности на фоне наших экспонатов. Известными европейцам моделями было никого не удивить, и мы представили линейку концептов на базе этих машин. «Шестёрка» стояла в кузове седан, универсал и коммерческий фургон. «Березина» приехала в виде 8-местного семейного минивэна-трансформера, пока ещё только предсерийный экземпляр, постановка на производство зависела, главным образом, от решения финансового вопроса. Наверно, он – моё последнее детище на МАЗе. Кузов удлинённый, вмещает два передних сиденья и два ряда по три задних. При желании владелец легко снимает сиденья, кроме передних, превращая машину в 5-ти или 2-х-местную с огромным грузовым объёмом. Разумеется, предлагается только с 16-клапанным мотором.

Для 1979 года эта «Березина-Триумф» выглядела революционно. До «Рено-Сценик», «Опель-Зафира» и прочих малых многоместных машин европейский рынок знал или полноценные бусы размером с РАФ или больше, или семейные универсалы на пять человек.

На второй день к стенду МАЗа прошествовал господин Сёитиро Тоёда с переводчиком. Говорил он по-английски, зная, что две трети сказанного мне будет понятно до русского текста. Поздравил с успехом «триумфа», я расшаркался, подчеркнув, что качество вэна в огромной степени зависит от помощи сэнсеев из Японии, восхитился приёмом, который «терселу» оказали журналисты, эксперты и посетители.

- Сергей-сан! Каковы планируемые объёмы экспорта «триумфа»? Если это не коммерческая тайна.

- Тайна. Но от ближайших партнёров и друзей секретов не держу.

Отдавая себе отчёт, что переводчик с русского, а он – гражданин СССР, наверняка стучит в КГБ, я вывалил японцу про финансовый абсурд с экспортом продукции МАЗа.

- Вы считаете ситуацию безвыходной?

- Пока – да. «Автоэкспорт» является монополистом по расчётам за автомобили, отгруженные из СССР.

- Уже не является, - узкие губы японца тронула хищная улыбка. – Белорусское отделение фирмы «Тойота-Моторс» имеет статус юридического лица и право на экспортно-импортные операции. Часть европейской валюты, полученной от продаж «короллы», «карины» и «терсела», мы пускаем на закупку ширпотреба, недоступного в СССР, открыли несколько своих магазинов, часть продаём предприятиям Минторга БССР. Что нам стоит скупить у вас на корню все «рогнеды» и «березины», предназначенные на экспорт? Мы не нарушим запрет – ни одна не останется в Союзе. Расплатимся советскими рублями – куда больше, чем вам остаётся после расчёта с «Автоэкспортом».

- Глубоко тронут вашим щедрым предложением, господин Тоёда. По возвращении в Минск непременно попытаюсь уговорить Генерального подписать контракт.

Мы раскланялись.

Для японца – обычная сделка, для советской экономики – революция. Или бунт на корабле, как посмотреть. Формально мы действительно не нарушаем никаких запретов, МАЗу предоставлено право самим искать партнёров за рубежом по сбыту и сервисному обслуживаю. Как правило, это те же торгаши, что набили руку на продажах и обслуживании «жигулей» с гордым экспортным именем «Лада». И с «Тойотой» у нас давний альянс, высочайше благословлённый Москвой. Но пустить весь легковой автоэкспорт через японцев, оставив «Автоэкспорт» с носом, это настолько неожиданно, что никто даже не подумал подобное запретить! А если контракт будет подписан, никто не заставит его разорвать. Не только из-за штрафных санкций, но и чтоб не позориться перед буржуями.

«У советских – особенная гордость!» Из-за этой особенной гордости отечественное внешнеторговое объединение потеряет всю прибыль от сбыта белорусских малолитражек, она уплывёт в капиталистические руки. Заодно чуть иссякнет источник для компенсации убытков АЗЛК.

Я навредил будущему работодателю? Может быть. Лишь бы КГБ, получив донос от переводчика, не вмешался бы в процесс и не торпедировал контракт. Уверен, что Дёмин, он уже пенсионного возраста, ему нечего терять, меня поддержит, Машеров, если дойдёт до него, тем более.

А там подоспеет время дуть в Москву, в логово врагов.

Просчитался. Неприятности прилетели гораздо быстрее, чем возвращение в Союз, и с другой стороны.

В последний день выставки, после сворачивания экспозиции, организаторы устроили банкет для ВИП-персон. От МАЗа присутствовали я и режимник Василий Денисович, личность крайне малозаметная. Дело в том, что в структуру объединения АвтоМАЗ входит МЗКТ, Минский завод колёсных тягачей, объём и номенклатуры выпускаемой им техники – ба-альшой секрет, потому что только там производятся автомобильные платформы для перевозки и пуска баллистических ракет с ядерными боеголовками. Вроде бы и наступила оттепель во взаимоотношениях с НАТО, но господа буржуины внимательно следят за советским ВПК. Если вдруг придёт заказ на две-три дюжины катафалков под ракеты большой или средней дальности, то большевики вооружаются и готовятся к большой атомной войне против мира свободы и демократии. Соответственно, на заводе сидели КГБисты и бдели, чтоб нехорошая информация не утекла во вражеские глаза и уши. Василий Денисович, не менее чем капитан госбезопасности, я никогда не видел его в форме, был обязан охранять гостайны и их носителя (меня) в дни международного турне, и очень странно, что никто нас не пас во время заграничных ралли.

По случаю банкета устроители даровали нам номера в отеле куда лучше оплаченного МАЗом. Я закинул шмотки в «икарус», прихватив только мыльно-рыльное, с утра намечен выезд домой. Откровенно наслаждался едой, так как на командировочных экономил и душился консервами. В этой швейцарской поездке эконом-класса мы были типичными бедными хомо-советикусами.

А в ресторане кормили вкусно. Нас рассадили по столикам, обязательно за каждым сидела эскортница из числа моделей, участвовавших в фотосессии, и журналист. Мне досталась некая Джулия итальянской внешности, фигура – отпад, особенно коленки, лицо… терпимо. Газетчик на удивление хорошо лопотал по-русски.

Слово взял Тойода.

- От имени руководства корпорации выражаю глубокое почтение организаторам этой блестящей выставки. Искренне восхищён новинками, предоставленными нашими коллегами из «Фольксваген-Ауди», «Форд-Моторс» и «Мерседес-Бенц», а также другими производителями, прошу прощения, что не могу перечислить всех…

- Он указал тех, кто не соперничает с их малолитражками, - ухмыльнулся итальянец. – Если бы немцы привезли перспективный «гольф», японец не упоминал бы «Фольксваген».

- Как и обделил «Фиат», - ответил я, чтоб поддержать разговор.

Модель женщины при разговорах о моделях машин только улыбалась, вряд ли понимая хоть что-то кроме названий брендов. Налил ей сухого вина из стоявшей перед нами бутылки, та кивнула и едва пригубила глоток.

А мне вдруг как нож по сердцу. Если бы Марина была рядом!

Ей точно мог бы рассказать обо всех интригах вокруг МАЗа и АЗЛК, хитрый изворотливый ум юристки почти наверняка подсказал бы оригинальный ход. Она безжалостно препарировала окружающих, давала нелицеприятные оценки.

Без неё до сих пор одиноко, другие не в состоянии заменить, заполнить дыру в душе, как бы себя не пытался отвлечь, успокоить. Простите, Мариночка и Валя, вы – замечательные, но вы – не она.

На секунду разжав волевой кулак и дав свободу чувствам, улетел мыслями далеко от банкета. Вкуснейшая отбивная моментально потеряла привлекательность, мясо себе и мясо. Убедившись, что у итальянки бокал полон, налил себе до краёв и опрокинул залпом.

Жесточайшая кислятина! Не люблю брют и всякое подобное. Предпочитаю или крепкое, или слаще. Но, надо отдать должное, довольно быстро что-то отпустило внутри. Боль от воспоминаний о Марине если не ушла, то притупилась до терпимого уровня.

Минут через пятнадцать повторил, ощутив, что слабоалкогольный сухач, жалкие 10-11 оборотов, бьёт по мозгам чище водки. А потом выключились картинка и звук.

Пришёл в себя в постели в гостиничном номере, меня тряс за плечо давешний итальянский журналист, не помню имени, как и других событий вечера.

- Синьор Серджио! Ваш автобус уходит через полчаса. Сейчас сюда зайдёт горничная, весь этаж выселяют и убирают, у них приём новой делегации.

Сел на постели. Башка – сплошная боль.

- Что со мной случилось вчера?

- Вы почувствовали себя плохо. Мы с синьориной Джулией отвели вас в номер. Здесь вы вдруг начали к ней приставать. И она смилостивилась над «синьоро руссо».

Гадёныш показал мне отпечатанное и уже высушенное фото, где я лежу в постели с ней, оба укрыты одеялом, моя лапа покоится на плече модели. Грубо, непрофессионально. Очень заметно, что подстава. Если бы трахнул модельку, итальяшка запросто сделал бы гораздо более выразительные порно-кадры.

- И что?

- Давайте вы оденетесь, мы выйдем из номера и потолкуем. Я сделаю предложение, от которого вы не сможете отказаться. Не только из опасения, что эти снимки окажутся в КГБ и на столе вашего начальства, тогда не видать никакого перевода в Москву, да и ваша жена будет огорчена.

Он купился из-за того, что продолжаю носить обручалку на правом безымянном. Я зарёкся: сменю кольцо, когда оформлю отношения с Валей. Пока не нашёл в себе сил снять кольцо Марины. То есть операция по шантажу и вербовке готовилась наспех, без сбора сведений о клиенте.

Пока подчинился, оделся. Глотнул воды и почистил зубы. Голова болела по-прежнему.

- Что за психотроп вы мне подмешали?

- Не волнуйтесь, действие заканчивается. Ни последствий, ни привыкания.

- Я должен благодарить?

- Рано благодарить, пока вы не выслушали все мои предложения.

Мы покинули номер. Итальянец был ниже на голову, худющий, жилистый. От таких не знаешь что ожидать в рукопашной.

Да, я примеривался ему врезать. Но пока не подавал виду, разминал шею вращательными движениями головы, массировал виски. Боль и правда уходила.

Он толкнул дверь убранного и незапертого номера. Коридор был пуст, доносились голоса женщин и гул пылесосов. Уборка действительно шла полным ходом.

- Синьор Серджио! От вас требуется совсем немногое: умерить свой разоблачительный пыл и слушать указания наших людей. В Советской России вы будете получать 1000 рублей ежемесячно, во время каждого выезда за рубеж – премию. На назначение на АЗЛК – соглашайтесь.

- Мне подписать обязательство о сотрудничестве? С кем именно?

- Думаете, я из какой-то разведки? Нет, только представляю определённые круги, кому крайне невыгодна ваша инициатива по поставкам запасных частей к «москвичам». Чем ужаснее машины, а их продано в Европу более миллиона, тем больше нужно запчастей. Просто бизнес, ничего личного.

А у меня личное, если фото увидит Валя.

Я ударил его в селезёнку, потом в горло. Гад явно ожидал атаки и парировал удары. Но к борцовским захватам был не готов, секунд через десять хрипел, пытаясь высвободиться из удушающего и отпихнуть ручонками моё предплечье, давившее на шею.

Намерение придушить, связать и обыскать не сработало. Итальянец расслабился, даже обвис, что оказалось обманом, потому что резко дёрнулся тазом вправо и ударил рукой назад, влепив мне по интимному месту. От боли и неожиданности я тиснул сильнее… и услышал характерный хруст.

Отпущенное тело свалилось на паркет, голова вывернулась под неестественным углом. Блин, я его убил, сломал шею! Или он сам себе сломал шею, пытаясь выкарабкаться из удушающего захвата, уже без разницы.

Мозг работал чётко и быстро как за рулём машины, несущейся юзом к обрыву. Обыскал труп. Джузеппе Франческо… Римское отделение «Автоэкспорта»! Вот такой журналист. Знаю, что у них работают иностранные граждане, и этот… Скажем так, работал.

Теперь быстро. У него на одежде могли остаться микрочастицы моей. Штаны и пиджак – долой, в свёрток, потом выброшу. Где его пальто или какая иная верхняя одежда, выяснять нет времени. Труп – в ковёр, ковёр – в шкаф. Выиграю хоть несколько минут по сравнению с вариантом, когда горничная или новый постоялец обнаружат мёртвого мужика в трусах на полу.

Ещё минута – протереть паркет на месте нашего свидания. Могли выпасть мои волосы или ещё что мелкое.

Хронометраж времени как при смене коробки передач на скоростном допе – до секунды.

Осторожно выглянул в коридор. Никого. Притворил за собой дверь, взявшись за ручку через платок. Главное, чтоб полиция не успела связать со мной труп, пока «икарус» катит по Швейцарии. Главную опасность представляет та самая Джулия, соучастница Джузеппе, она первая может хватиться и точно знает о происшествии ночью. Но искать её, сворачивать женскую шею… Не наши методы.

На возмущённые взгляды МАЗовцев, заждавшихся у автобуса, надменно бросил: начальство не опаздывает, а задерживается.

Только сейчас меня догнала отдача от случившегося. Аж руки начали трястись. Я! Убил! Человека! Пусть неумышленно, пусть негодяя, того заслуживающего, но факт – фактом…

Началась гонка со временем. Час, два, ну, может, три, и кто-то заметит, что ковёр, предназначенный для пола, почему-то торчит в шкафу. Развернут, обнаружат начинку. Сколько-то времени уйдёт на установление личности, если итальянец – постоялец отеля, то буквально минуты. Сколько-то на появление подозрений в моём участии. Если сообщница окажется в поле зрения полиции, то меня вычислят моментально, если нет… Тысяча и одна неизвестная переменная. Пока автобус не выедет из Швейцарии и не пересечёт Западную Германию, остаётся только трястись, надеяться на лучшее и паниковать при виде любого полицая. А также наряда на германо-германской границе. Поседею!

Если бы самолёт… Через два часа – в воздухе на крыльях «Аэрофлота», хрен достанешь. Или сгрузить «березину» с автовоза, газ в пол? Но она без номерных знаков, только шильда МАЗ, и без техпаспорта. Экспонат, а не транспортное средство.

Терпеть! Не истерить! Легко сказать…

По пути свернулся калачиком на верхней койке и осмотрел трофеи. 17 тысяч лир, неплохо. Не помню, вроде бы курс лиры мелкий по отношению к доллару или марке, пусть будут. Ого! В бумажнике лежал членский билет Итальянской компартии. То есть я открутил башку мерзавцу как марксист марксисту. У коммунистов подобное встречается часто, то случайно, то умышленно.

Фотографии. Сукины дети, макаронники! Опа, и негатив. Отпечатаны ли другие фото, пока даже думать не хочу.

До границы я перепрятал изъятое так, что нужен многочасовой обыск для обнаружения. Сверток с одеждой выкинул в мусор на остановке по пути к границе. И тут ко мне прицепился Василий Денисович.

- Товарищ Брунов! Чем вы были заняты с восьми вечера и до прихода к автобусу? Я видел вас уходящим в компании с дамой лёгкого поведения.

- Я тоже вас могу спросить, почему вы не пришли мне на помощь, когда я попал в затруднительное положение? Ваша святая задача – обеспечивать безопасность советской делегации!

- Я лучше вас знаю свои обязанности! – набычился КГБист. – О вашем вопиющем поведении будет доложено. Не надейтесь, что это сойдёт с рук.

Его угроза заставила скорректировать планы. В них я мысленно углубился, когда «икарус» катил за МАЗами-автовозами уже по территории ГДР, и можно было расслабить булки. Отсюда буржуинам не выдадут. Но, похоже, надо отслеживать, не буду ли объявлен в розыск Интерпола. Капиталистическая заграница на ближайшие годы закрыта, даже Югославия. А вот комбинат глубинного бурения, в простонародье именуемый КГБ, запросто доставит неприятности. Придётся действовать на опережение.

Глава 5

Крыша

Мужчина в штатском наверняка носил генеральское звание. Не удивлюсь, если с приставкой «лейтенант», а не «майор» к слову «генерал». В отличие от неприметных топтунов-оперов, да того же Василия Денисовича с МАЗа, очень заметный персонаж – высокий, чернявый, в облике пробивает что-то или казацко-донское, или даже кавказская примесь. Поляков представил его как «товарища с площади Дзержинского».

Мы сидели за столом совещаний Виктора Николаевича, сам министр остался в собственном кресле и не отсвечивал. Насколько его знаю, происходившее здесь не доставляло ему удовольствия.

- К вам, Брунов, накопились вопросы, - начал комитетчик. - Но поскольку инициатива разговора с кем-то из руководства Комитета исходит от вас, предпочитаю для начала выслушать ваше заявление.

- Спасибо, что уделили мне время. Возможно, мой личный случай покажется малозначительным, но он чрезвычайно характерен для стиля работы многих ваших коллег при выполнении заданий в капиталистических государствах. Как патриот, я очень надеюсь, что после моего рассказа последуют оргвыводы.

- Продолжайте.

Я коротко описал сабантуй после выставки.

- Как потом признался злоумышленник, в вино был подсыпан психотропный препарат. Как только я начал терять контроль над собой, они подхватили меня под руки и увели, чтоб скомпрометировать с целью вербовки. Всё происходило буквально в трёх метрах от вашего офицера. Назавтра я предъявил ему претензии, он только отмахнулся: в его обязанности входит только наблюдать и стучать о неподобающем поведении. Понимаете? Руководитель делегации внезапно поплыл от бокала лёгкого вина, его фактически похищают, а офицер КГБ, отправленный в командировку решать вопросы, связанные с госбезопасностью страны, только мысленно готовится строчить донос! Напомню, что на МАЗе развёрнуто военное производство крупнотоннажной техники, в том числе транспорта для пусковых установок баллистических ракет. Они не в моём ведении, но в силу должности я могу заполучить любую информацию о них. А вашему сотруднику было плевать!

- Я пометил. Разберёмся.

- Простите, вы не представились. Должность не важна, хотя бы имя-отчество. Для вежливого общения.

- Касатонов Георгий Ильич. Второе главное управление.

- Контрразведка… То есть попытка вербовки одного из руководителей МАЗа иностранной разведкой входит в вашу сферу интересов?

- Серьёзно? Была такая попытка?

- Надеюсь, вы не в претензии, что я не сообщил о ней сопровождавшему нас сотруднику. Он, простите, мышей не ловит, не то что иностранных шпионов.

Я рассказал о пробуждении и дошёл до уединения с итальянцем в свободном убранном номере. Высыпал перед Касатоновым фотографии, не только предъявленную мне покойником, но отпечатал снимки со всего негатива.

- Обратите внимание на эту. Заметно, что на плече брюнетки бретелька от платья. То есть она легла в платье под одеяло. Жарко, наверно. Они подбирали самую убедительную позу. Почему не взгромоздили меня на даму для сочности композиции, не знаю.

- Жарко, наверно, - неожиданно повторил Поляков.

- И он отдал вам негатив?

- Он – Джузеппе Франческо, представитель советского «Автоэкспорта» в Риме, член компартии Италии и агент разведки, не успел мне рассказать, какой именно.

- Почему не успел? – спокойно спросил генерал, разглядывая фотки.

- Умер. Я сломал ему шею. Клянусь – вышло случайно.

Маска непробиваемого спокойствия сползла с его лица.

- Вы действовали безответственно! Непрофессионально! Надо было соглашаться, сообщить нам, мы бы взяли в оборот того, кто пробовал бы выйти на связь с вами в Москве… Разведка и контрразведка не практикуют убийств! Кроме крайней необходимости.

- Профессионально – это как Василий Денисович, забиться в угол и строчить донос? Напоминаю, Георгий Ильич, я находился под остаточным влиянием психотропов, не вполне отдавал себе отчёт в происходящем. А желание обратиться к вам за помощью сильно остужалось некомпетентностью вашего офицера… Давайте начистоту!

- Начистоту – это как?

Я проигнорировал предупреждающий жест министра.

- Многие ваши коллеги до сих пор живут мерками прошлого. Не понимают, что советские граждане за рубежом совсем не стремятся напакостить или сбежать. Нас надо не стеречь, а защищать! Да, встречаются исключения, перебежчики, в семье не без урода. Но я более десятка раз пересекал границу СССР! Ни разу себя не скомпрометировал. Когда попал в опасную ситуацию, ваш человек действовал в старых рамках – следить и вынюхивать, а не помогать. Тем более – спасать. Что ему стоило пройти за итальянцами, спросить: куда вы ведёте советского товарища? Самому отвести меня в номер и запереть. Врача, чёрт возьми, вызвать. Почему он сопел в две дырки и даже хреном по столу не стукнул?

- Ваш сигнал принят.

- Георгий Ильич! Вы – не просто высшая сила в государстве. Вы ещё и содержитесь за деньги, которые зарабатывает реальный сектор экономики. Мы, заводчане. И мы хотим знать, что КГБ нас защищает, а коль такой урод облажался при исполнении ответственного задания, то гнать его в шею – другим в назидание! Я готов идти до председателя Комитета и настаивать на своей правоте. Да хоть в «Правду», в ЦК КПСС!

Он прищурил один глаз.

- Вы так уверены в себе? В своей непогрешимости? А у нас есть очень интересный сигнал. В какой сумме вы, гражданин Брунов, получили взятку от господина Сёитиро Тоёда за контракт на поставку машин белорусской сборки в Европу через «Тойота-Моторс», минуя «Автоэкспорт»?

- Зашевелились черти, упустив лакомый кусок… В нынешнем виде «Автоэкспорт» представляет собой не столько сбытовой канал, сколько прикрытие для разных криминальных махинаций. Я выявил одну из них – с запасными частями к «москвичам». Они растекались тонкими ручейками, но сидящие у истока, а именно руководство АЗЛК, имели возможность заработать серьёзные деньги. Прокуратура прищемила не всех, оставшиеся на свободе мне гадят.

- Вы не ответили на вопрос.

- Отвечаю. Это – клевета. Решение о подписании контракта принимал Дёмин и заручился согласием ЦК КПБ. Да, по моей инициативе. Мы не нарушили ни единой буковки закона, зато достигли цели – обеспечили сбыт продукции МАЗа на выгодных условиях, что с «Автоэкспортом» не удавалось в принципе. Вы будете задавать вопрос, какую взятку за контракт получил Первый секретарь ЦК КПБ?

Генерал снова накинул маску холодного безразличия.

- Виктор Николаевич, прошу озвучить позицию министерства относительно контракта МАЗ-«Тойота».

Пошли его в жопу, хотелось крикнуть вслух. Какое, к бениной маме, отношение контрразведка имеет к хозяйственным связям? Министр не услышал мой молчаливый вопль.

- Для нас это была неожиданность. Но с началом хозяйственных реформ предприятия получили некоторую экономическую самостоятельность. Задача министерства – в организации производства качественной и востребованной продукции. Сбытом ведают Минторг, Минвнешторг с его «Автоэкспортом» и Госплан. Если предприятие само нашло выход из трудностей, мы не будем чинить препятствий. Сергей Борисович – личность неординарная. Он строптив, зачастую неудобен в общении, создаёт конфликты. Но одновременно выдаёт идеи, стоящие работы целого учреждения за год. Не покривлю душой, если скажу, что он – один из самых перспективных сотрудников системы автопрома в свои неполные 29 лет. Главный конструктор двух лучших малолитражек СССР – «рогнеды» и «березины», выдающийся гонщик, мастер спорта СССР международного класса. Обладатель Ордена Трудового Красного Знамени, лауреат Государственной премии БССР. В чём вы его подозреваете?

У меня аж уши покраснели. Да с такой характеристикой впору проситься в секретари ЦК КПСС!

- Ни в чём, - как-то легко согласился генерал. – Из приёмной Гагарина поступила просьба разобраться с ситуацией по автопрому. Вижу, минчане свою часть проблемы уже преодолели. Заниматься мошенничеством с запчастями – дело не КГБ, а ОБХСС… вижу ваш скепсис, Сергей Борисович, но тут ничем не помогу, не наша парафия. Майор госбезопасности Василий Денисович Кольчевский, знаю его по прежней службе с положительной стороны, будет отправлен под служебное расследование. Об изменении отношения к сопровождению советских делегаций за границей я немедленно подам рапорт председателю. Вы правы, пора изменить подход. Если возникнут другие существенные вопросы, набирайте меня непосредственно. Вот телефон приёмной.

- Уже два возникло. Можно ли вас попросить об изучении криминальной хроники в газетах Женевы? Хочется знать, как развивалась история с мёртвым итальянским мошенником. Вдруг я в списках Интерпола… И второе. Поскольку приходится защищаться самому, а мне светит перевод в Москву, не составите ли вы мне протекцию для занятий боевым самбо в системе КГБ? Обещаю больше никому не ломать шею.

Он кивнул, велев через неделю набрать телефон, записанный на подаренном картонном квадратике, пожал руку мне и министру, после чего свалил. Мы с Виктором Николаевичем, оставшись наедине, молчали несколько секунд. Он вытер лоб салфеткой, протёр очки. Я первым нарушил режим тишины.

- Про одного из самых перспективных… Можно не воспринимать всерьёз? Это для ГБиста?

- Как хочешь воспринимай. Это строчка из твоего представления на и.о. Генерального АЗЛК.

Если бы он подошёл сзади и вышиб стул ударом ноги, не достиг бы такого эффекта.

- Председателя ООН место не вакантно?

- Серёжа… Только что мимо твоей головы просвистел снаряд в мегатонну, а ты зубоскалишь.

- Это нервное. Но вы хотите меня заставить нервничать ещё больше.

Министр вышел из-за стола и сел напротив. Как бы уравнявшись.

- Объясняю. В ЦК крайне недовольны ситуацией на АЗЛК. Статья в «Правде» не могла выйти без санкции со Старой площади. И через пару часов мы едем туда вместе. Ты – принимать пост, я – сдавать.

- В смысле?

- Команда Сайкова переведена с ЗИЛа на АЗЛК по моей инициативе, эти люди считаются моей креатурой. Мошенничество с новогодней премией – мелочь, по большому счёту. Криво, косо, бездарно, они всё же заставляли завод функционировать. Выбивали дотации, компенсировавшие покрытие долгов за нерасчёт с поставщиками. Сейчас всё рушится. Кто виноват? Поляков. Он ответственен. Он привёл неправильных людей на завод, и он же развалил действующую систему, спустив на них Брунова, молодую и неподконтрольную овчарку, способную только рвать.

- М-дя, перед генералом вы меня описывали иначе.

- Это две стороны твоей натуры.

- А третья сторона подсказывает: если вас турнут с министерского поста, преемник будет считать меня ставленником опального вождя. То есть я на АЗЛК ненадолго. И слава богу. Вас куда прочат? Возьму в заместители.

Он аж рот открыл. Засмеялся.

- Вряд ли. Так низко с министерского поста не роняют. Отправят с понижением в какое-нибудь Министерство капитального строительства. Или в Минсельхозпрод. А то и на пенсию, 64 исполнилось.

Я кивнул. С ним понятно, со мной тем более. Закон Лоуренса Питера гласит: в иерархической системе каждый индивидуум имеет тенденцию подниматься до уровня своей некомпетентности, не гарантирую дословность, где-то так. Смысл в том, что чиновник, зарекомендовавший себя положительно, повышается до следующего уровня, пока не исчерпает интеллектуальный ресурс, и его способностей больше не хватает для расширенного круга ответственности и обязанностей. То есть система самобалансируется, когда все чиновники доросли до кресла, в котором работают из рук вон плохо. В СССР, правда, закон зачастую работает иначе, на повышение отправляют заведомых бездарей – чтоб не мешали практическим работникам внизу.

Достойно справившись на должности заместителя Высоцкого на МАЗе, я принимаю более высокий пост, заведомо не соответствующий моему уровню компетентности. Обидно, что Поляков даже не спросил заранее, поставил перед фактом. Он – мой крёстный отец в автопроме, отцов не принято посылать без хлеба.

Вместо того, чтоб подбодрить, за оставшееся время до похода на ковёр в высший эшелон власти Виктор Николаевич рассказал о финансовом состоянии АЗЛК. И дебиторка, и кредиторка исчисляются многими миллионами, причём в дебиторах полно странных мелких организаций, в том числе с Кавказа и из Средней Азии, вроде производственных артелей, с которых что-то взыскать, мягко говоря, проблематично, есть долги и от иностранных грузополучателей запасных частей. А вот кредиторская задолженность перед Уфимским моторным, Ярославским шинным, Лидской лакокраской и другими крупными предприятиями СССР требует погашения, большинство долгов просрочено.

Прежнее руководство поступало традиционно – бегало с протянутым картузом в ЦК, в Совмин, в Московский горком. Получало какие-то транши, что-то пускало на расчёт с поставщиками, никогда не покрывая все хвосты целиком, что-то уходило в непонятном направлении.

- То есть – банкрот?

- Не употребляй вслух это капиталистическое слово, - предупредил Поляков, пока мы поднимались по широкой лестнице, усланной ковром. – АЗЛК испытывает временные трудности, но коллектив принял на себя социалистические обязательства увеличить выпуск продукции и вывести завод в прибыль.

Я не понимаю... Так пошутил (пошутит в будущем) Михаил Задорнов и добавил: как можно доверить руководство перестройкой людям, из-за которых страна докатилась до перестройки. Аналогично: как можно сделать убыточным предприятие, чья продукция отгружается втрое дороже заводской себестоимости? Абсурд в обоих случаях.

Нас принял начальник управления какого-то промышленного отдела ЦК КПСС, я в них путаюсь, сравнительно молодой – до 40 лет, Игорь Иванович, как раз ответственный за наш абсурд. Переступив порог его обители без задержки в приёмной, едва не присвистнул. Вместо массивных деревянных панелей, стройных шеренг томиков полного собрания сочинений Ленина, огромных ленинских бюстов и прочих атрибутов коммунистической элиты в глаза бросалось совершенно иное. Конечно, вечно живой Ильич таращился со стены на портрет Генерального секретаря, но они попадали в поле зрения во вторую очередь. Стены украшали постеры с изображением легковых автомашин ВАЗа, ГАЗа, АЗЛК, вот моя «рогнеда» в раллийной раскраске, и… у меня дрогнуло сердце. Тот самый, где Марина кокетливо выставила ножку в туфельке на высоком каблуке, выбираясь из «березины».

А ещё огромное фото нашей команды в Дакаре, мы, взявшиеся за руки – Ваня, Геныч, Татьяна, Валя и я. Торжествующие победители. Прошло чуть более двух месяцев, а кажется – будто целую жизнь назад!

- Игорь Иванович! Вот тот самый инженер из Белоруссии, я его рекомендую на исполняющего обязанности Генерального АЗЛК, пока подбираем команду управленцев. Думаю, её окончательный состав сформируется уже без меня.

- Садитесь, товарищи! – хозяин кабинета улыбался несколько картинно: ласково, но строго. Наверно, долго репетировал подобную мину перед зеркалом. – Сергей Борисович, правильно?

- Абсолютно.

Он сел в своё начальственное кресло, сложил пальцы рук домиком. Чисто внешне – скорее комсомольский, чем партийный функционер. Не располнел, поджарый. Галстук с груди свисает отвесно вниз, а не подпёрт брюшком чуть ли не до горизонтального положения, как у некоторых.

- Сергей Борисович, вы желаете руководить ведущим автомобильным заводом Советского Союза…

- Ничуть не желаю.

- Что, простите?

- Я – кандидат в члены КПСС и под давлением товарища Полякова принял партийное поручение отработать в качестве и.о. Генерального в самые кризисные три месяца, после чего прошу использовать меня по прямому назначению – в качестве конструктора и гонщика.

Не знаю, о чём они судачили с министром, цековский ожидал совершенно иного. Как они похожи! Машеров тоже во время моего первого визита приготовился услышать мольбу о помощи. Никогда ничего не просите, сказал Маргарите булгаковский Воланд, и мне такая позиция куда больше по душе. Правда, иногда обстоятельства располагают к иному, как в Евангелии от Матфея: просите и дано будет вам.

Конечно, выбивая мне квартиру, Поляков не думал, что через квартал смажу лыжи. Но речь шла о месте первого зама!

Министр и партиец переглянулись.

- Что же вам более по душе? – с неестественной мягкостью спросил Игорь Иванович.

- А вот это, - мотнул головой в сторону постеров. – Я – главный конструктор «березины» и «рогнеды», не единственный, конечно, многие участвовали, но автор концепции и руководитель работ. Капитан сборной МАЗа по ралли, как на 21067, так и на грузовиках. На фото с командой – второй справа, не узнали?

- Так это вы…

- Он, - подтвердил Поляков. – Куда больше склонный работать с железками, чем с людьми. Но у меня нет другой кандидатуры. Сергей – неудобный, зато человек прямой и честный. Иногда до идиотизма. Сейчас на АЗЛК это главное.

Спасибо, что не вставил в характеристику: «в интересах дела может убить».

- Более того, сейчас мой уход с МАЗа чрезвычайно некстати. Благодаря удачному контракту с «Тойотой» мы получили возможность вложиться в рестайлинг «березины». Внешний вид и интерьер салона изменятся косметически, но начинка – весьма. Машина получит инжекторный двигатель и как опцию – дизель. Очень интересная, творческая работа, в контакте с конструкторами «Тойоты», а не разгребать авгиевы конюшни за преступной группировкой Сайкова.

Что, наверно, случается крайне редко, партийный чиновник растерялся. Ушёл в сторону:

- Да… «Березина» вышла замечательно. А когда ко мне заходят в кабинет и видят плакат со знойной блондинкой, наперебой спрашивают: можешь познакомить?

- Это моя жена. Познакомить не получится. Не уберёг, умерла родами.

- Ох, простите…

- Вы же не знали. О женщинах. В Москву переедет врач нашей раллийной команды, она у вас на фото возле грузовиков, в коротких шортах. На АЗЛК не осталось медиков, уволились из-за мизерной зарплаты. Никто не следит за производственной санитарией.

- О её муже спрашивать постесняюсь… Ещё раз простите. Если так, какая нужна помощь?

- Пока не приступил, имею самые смутные представления. Нужен всесторонний аудит, выявление слабых сторон производства. Специалисты, умеющие выправлять организационные косяки, я не всеведущ и не вездесущ. Наконец – деньги. Много. Помощь в погашении дебиторской задолженности на миллионы, где-то через суд, а где-то и под партийным давлением. Точнее скажу после аудита.

- Сколько денег? Хотя бы порядок цифр? – осипшим голосом протянул Игорь Иванович.

- Свыше десяти миллионов. Знаю, вы сами ими не распоряжаетесь, нужно идти наверх, где спросят: отчего такая большая дыра образовалась в курируемой вами отрасли. Мы с вами в одной лодке, дорогой товарищ, только я – на три месяца, а вам дальше руководить. Кстати, очень приличный должок висит за «Автоэкспортом».

Называть вещи своими именами не принято, но Поляков предупредил: я – прямой и неудобный. Хотели такого? Терпите.

- Об «Автоэкспорте», - снова вильнул от темы чиновник. – Им интересовались из приёмной Гагарина. И какая-то странная история, «Автоэкспорт» подписал контракты, а МАЗ отдал машины другому посреднику…

- Потому что этот посредник предложил несравненно лучшие условия. Контрактные обязательства перед «Автоэкспортом» МАЗ выполнил, больше им мы не должны ни единого шурупа. Извините, Игорь Иванович, как говорит один наш приятель из генералитета КГБ, не ваша парафия. В смысле – «Автоэкспорт» подчиняется торгашам и, соответственно, курируется другим отделом ЦК.

- Да. Но дело затронуло и нас. По письму гагаринцев за «Автоэкспорт» и их кураторов из Центрального комитета взялся Комитет партийного контроля. Партбилеты на стол и марш-марш писать повинные в прокуратуру.

- Жёстко… - я повернулся к Полякову. – Виктор Николаевич, вам же рано на пенсию. Коль прощаетесь с министерством, возьмитесь за автоэкспорт! Где спекулянты завалили работу, автомобилист наверняка справится.

- Если бы от меня зависело…

- А молодой человек правильно говорит. Начинаю понимать, почему вы его подталкиваете наверх, - Игорь Иванович потёр переносицу и заявил: - Я готов рекомендовать вас, Виктор Николаевич, на Генерального «Автоэкспорта». Подскажу кому надо и в правильной форме. Согласны?

Когда вышли из здания ЦК и садились в служебную чёрную «волгу», Поляков хмыкнул:

- Спрашивается, это я тебе протекцию сделал на Старой площади или ты мне?

- Правильные люди должны поддерживать друг друга. Если бы не вы, до сих пор крутил бы гайки в испытательном ВАЗа как простой слесарь. Я всё помню и не забываю.

- Надеюсь…

После этой поездки в Москву надо мной образовалось аж две крыши, и те, и другие обещают защиту, помощь, поддержку. Кому скажи, что Серёгу Брунова крышуют контрразведка КГБ и отраслевой отдел ЦК, варежку раззявит от зависти.

А я знаю – большинство проблем придётся решать самому, покровители максимум что выразят сочувствие.

Глава 6

Старые связи в новой жизни

Как не хотелось сдавать дела и уезжать! Едва ли не больше, чем из Тольятти в Минск. Если честно, бессовестно тратил деньги МАЗа на междугородние телефонные звонки в интересах АЗЛК.

Вильнюс, Брундза.

- Стасис! Вижу твою очередную заявку. А не хочешь снова гонять на «москвичах»?

- Шу-утишь, Сергей?

- Ничуть. С апреля я – Генеральный директор АЗЛК. Сам в шоке. Зато мы с тобой теперь на одной доске – руководители автозаводов.

Только у Брундзы меньше сотни человечков, у меня – десятки тысяч.

- Да-а… А я тебе сувенир приготовил. Жаль, не понадобится.

- Колись.

- Мне моряки привезли «Мерседес-123». Ди-изельный.

Где ж ты был хоть неделю назад… Но я уцепился.

- Продай мотор! Или привези на исследование.

- Он разбит, блок треснут, не сварить. Вся машина битая. Она без документов, но восстановим. Зарегистрируем с мотором от «березины».

Торговались до хрипоты, в итоге я пообещал скидку на 500 рублей с его заказа, D200 он привезёт даром. Но со всем навесным, пусть разбитым.

Что я успею в Минске? Напрячь Игната, Моторный завод, Академию наук… Пусть берут пробы металла, исследуют сплавы, закалку. Дизель от этой легковухи, с некоторыми изменениями, пригодится и на маршрутное такси, и на внедорожник, и даже на маленький грузовик!

Конечно, дизельные атмосферные 4-цилиндровики 1970-х и даже 1980-х годов оставили в прошлой жизни смутное впечатление. 60 или чуть больше лошадей, гремящие на всю Ивановскую топливным насосом высокого давления. Как ни мудри, вибрация трясёт весь кузов. Это после 2000-х турбодизели таковы, что, сев за руль, только по сравнительно низким оборотам замечаешь, что движок-то на солярке.

Тогда они считались экономичными, потому что дизтопливо дешевле, а в СССР вообще даром – сливай с трактора или тепловоза сколько душе угодно. Но выжившие до новой эры автореликты ничуть экономичностью не радуют, потребляя 7-8 литров на сотню, а соляра сравнялась в цене с 95-м бензином. Тогда же, на рубеже 1980-х, дизельные моторы казались прорывом в светлое будущее.

Если белорусские умельцы расшифруют технологические секреты мерседесовского D200, тем более сумеют сложить V6 с тем же диаметром и ходом поршней, получится элегантный 3-литровый атмосферник в сотню лошадей. Для рестайлинговой «березины», тем более в версии минивена – находка. И для нового «москвича», о котором обязан думать в первую очередь. А если научиться делать высокооборотные турбины… Не всё сразу.

Тольятти. Зинаида Петровна.

- Здравствуйте, уважаемая! Сергей Брунов, если помните такого.

- Сергей Борисович? Вы же в Минске…

- Уже в Москве, на заводе имени Ленинского комсомола, - немного соврал, чуть забежал вперёд. – Тут шухер, главбуха посадили, нужно делать ревизию, восстанавливать учёт, сводить баланс. Простите за наглую просьбу, не посоветуете толкового бухгалтера? Предоставим жильё в Москве.

- Лизку ты уже увёл…

- Каюсь. Но она меня бросила. Готов рыдать вам в жилетку.

- Ох, Сергей Борисович… - главбухша перешла на шёпот. – Вернулась! Её мама умерла. Так умерщвляла плоть, что умертвила совсем. Лиза спрашивала про вас.

- Тронут. Но не выдержал бы столько ждать. И по понятной причине её в Москву не позову. Но кого же?

- Сергей Борисович! – она снова шептала и, похоже, прикрывала трубку пухлой ладошкой. – А кем вы работаете на АЗЛК?

- Скромно так. Чуть выше уборщика. Генеральный директор.

- Шутите?

- Конечно. Пока только – исполняющий обязанности.

Пыхтение на том конце провода.

- Возьмите меня! И мужа, он зам главного технолога, помните?

Супер! Но должен быть откровенен.

- Зинаида Петровна, дорогая, АЗЛК находится в предынфарктном состоянии. Умереть ему не дадут, но зарплаты даже несколько ниже поволжских. Жизнь московская дороже.

- Но квартира в Москве!

- Кооперативная. Мне выписали за 17 тысяч, половину – вперёд.

- Я – согласная. И Жора мой обрадуется. Пусть дети в московской школе учатся! Потом в МГУ поступят.

- МГУ не обещаю. Остальное в наших руках. Договорились!

Хорошо когда остались старые связи. Но не все они… позитивные. А звонить надо. Даже если чудовищно не хочется.

Набрал домашний, не сильно рассчитывая застать днём. Ничего, тогда наберу из дома вечером. Нет, подняла трубку. Голос простуженный.

- Да? Слушаю.

- Доброе утро. Сергей Борисович Брунов, назначен Генеральным директором АЗЛК. Предлагаю работу.

- Сергей?! Ты посмел мне звонить? – Журавлёва закашлялась.

- Может, хочу искупить непростительный грех. А если серьёзно, намерен поручить тебе разработку дизайна для нового «москвича» взамен 2140. 5-дверный хетчбэк. Катя! Выбирай – дуться на меня за прошлое или использовать второй шанс на профессиональную реализацию.

- Да я, вообще-то, реализовалась. Перевелась с автотракторного на промышленно-гражданское строительство. Рисую коттеджи для колхозной застройки, красивые и практичные. Глядишь – заработаю на Государственную премию БССР.

Язвит. Нормально.

- А я и не предлагаю тебе всё бросать. И Москву не предлагаю, там не выбить квартиру, равную твоей родительской. Получишь заказ, исполнишь. Естественно, по моим наброскам из памятного тебе альбома.

- Придушу, если ещё раз напомнишь! Официальное авторство будет?

- В соавторстве со мной, не взыщи. Так правильнее. Сильно больна?

- Температура 38 с утра. Грипп. Раньше, чем на следующей неделе, не оклемаюсь.

- Значит, не сможешь выглядеть так, какой хотела бы показаться на мои глаза.

- Негодяй! Кстати… Ты – один?

- Вдовый. Живу с дочкой и сестрой. К другим отношениям не готов. Даже с тобой. Прости.

- Не очень-то и напрашиваюсь.

- Значит, в апреле жду тебя в Москве. Предварительно посмотри в справочнике и набери приёмную генерального директора. Чёрт… ещё секретаршу надо искать, оставшаяся от прежнего Генерального навевает тоску. Нет, на секретарство не приглашаю, просто мысли вслух. Пока, выздоравливай.

Найти Оксану в секретари, чтоб все ахнули от зависти? Ни за что. А вот Катя нужна. На смену нынешнему «москвичу» я мечтал запустить клон 5-дверного «Опель-Вектра-А». Несложная и беспонтовая машина с просторным моторным отсеком, вместит и 2-литровый дизель, и 16-клапанный бензиновый 1600. Подвеска неубиваемая, простая, «качающаяся свеча» впереди и балка на пружинах сзади. Кузова, конечно, были гниючие, но в борьбе за приз «самая быстрая гнилушка года» московский 2140 даст «опелям» 100 очков форы и выиграет. Про оцинковку и лужение пока лучше не заикаться, а вот обработка скрытых полостей, покрытие мастикой… Мысли на этот счёт крутятся, повторяются. Машина для советского человека – не картридж, покупается надолго, дети домучивают оставшиеся от отцов экземпляры. Кузов «москвича» должен жить лет 20! И выглядеть гармонично, пусть без претензии. Я набросал эскизы, но приблизительно, не один в один. У Катьки безошибочный нюх на пропорции, на каждый изгиб линии кузова или элемента интерьера. Без неё «березина» вышла бы такой же топорной, как ранние «пассаты», Журавлёва умудрилась придать тем же формам шарм. Почему машина и понравилась в Женеве.

Если бы не дурацкая выходка её отца, Катька числилась бы соавтором дизайна, включила машину в своё портфолио. Как мог выгораживал, чтоб её не вышвырнули пинком под упругий зад, а вежливо – по сокращению штатов, с компенсацией, стараясь не унижать. Но прекрасно понимаю, что была в курсе всех папашиных маневров по госпремии и не одёрнула, не остановила: не надо, я не одна проектировала «березину», придержи коней. Приняла подарок от ЦК КПБ как должное. А потом обиделась, что отобрали.

Пусть рисует. Мне с ней детей не крестить. И, тем более, ей от меня не рожать. Надеюсь.

А вот Вале… Пока мы с ней деторождение не обсуждали, и она предохраняется. Попросил не спешить к нам домой, встретиться сначала в её квартире. Соскучился.

Но сколько бы ни приходилось терпеть без близости с женщиной, встречи с Валентиной никогда не напоминали извержение вулкана. С момента возвращения в СССР более сдержанной подруги, впустившей меня в сокровищницу своего тела, я не встречал. Медицинский профессиональный цинизм ей был присущ в полной мере, разделывая курицу, она могла взять кусок и сказать: похож на мошонку после травматической ампутации. Но дальше слов дело не шло. В постели она, похоже, усилием воли преодолевала скованность. Позволяла всё, что угодно, но именно что позволяла – из чувств ко мне, сама редко испытывала реальное удовольствие.

Валя старалась быть идеальной любовницей, но природа играла против неё. Эротические игры, лёгкое сопротивление при раздевании, перемена позы, секс в возбуждающем прозрачном белье – всё это мимо. Покорно выполняла, когда я просил. Но предпочла бы лечь на спину и пассивно отдаться «большому белому господину». Из любви, а не из желания близости. Порой соблазняла, но довольно безыскусно, всего лишь подходя ближе, прижимаясь. Очень нравилась голенькой. Мои похотливые руки и воображение действовали гораздо активнее.

Тем не менее, не возникало ни малейшего поползновения завести другую интрижку. Не скажу, что влюбился, до взаимности далеко, но очень привязался. Ценил её отношение ко мне, к Мариночке, к Машке. Понимал, что лучше не найду. Поэтому и влекло уединяться да соединяться – хотя бы разок, пусть безыскусно, зато душевно. Естественно, не мог представить жизни без Вали в Москве.

«Устроился поудобнее», - хихикал внутри умудрённый опытом 75-летний дедунчик-пердунчик. «Что в этом плохого?» - возражал я-нынешний. Обнял подругу и поцеловал, мы принялись одеваться, потом поехали на Рокоссовского.

Сборы, занявшие несколько дней, происходили сумбурно и одновременно несли налёт грусти. Перевёрнута страница жизни. В автозаводской двушке, благоустроенной руками Марины, мне было невыносимо находиться, в трёшке проще, она здесь ни разу не ночевала.

Вещи… Ценности Марины, оставленные для дочки, я забрал в Москву. Некоторые вещи из белья и галантереи отдал родителям, возвращающимся в Харьков. Себе оставил лишь фотографии.

В Москву уехал железнодорожный контейнер, отчасти заполненный «нажитым непосильным трудом» Валентины, накопившей на удивление мало вещей. Одевалась скромно, женственное и сексуально-вызывающее приобреталось только в последнее время – с началом нашего с ней разврата. Имидж девушки в комбинезоне и с гаечным ключом не был пределом моих эротических мечтаний.

Нас ждала двушка в районе Волгоградского проспекта, снятая с помощью братьев Больших, ничего лучшего не нашлось, и придётся терпеть, пока поспеет кооперативная 3-х-комнатная, проживая в самых спартанских условиях, хорошо хоть не с титаном в сортире, как в Тольятти.

Перед стартом в Москву я посетил Чижовское кладбище, там растаял снег. Расчистил могилку от скопившегося после зимы мусора, отметив, что тёща отменила частые визиты к дочке. Приехал один, не взяв ни Машку, ни, тем более, Валентину. Оставил букетик и попрощался.

Куда более мажорно прошла отвальная. Я заказал ресторан «Беларусь», пригласил Дёмина, Высоцкого, конструкторов, гонщиков. Поскольку практически все семейные, кроме как бы одинокой Вали, проставка обошлась недёшево, но покрылась премией, выписанной мне директором в награду за труд на МАЗе. Дёмин вручил мне её прямо за столом с закусками и спиртным вместе с дипломом, многозначительно добавив: «от Генерального – Генеральному». Все отбрыкивания, что иду на высшую должность в АЗЛК чисто временно, посему поздравлять не с чем, отметались с порога и единодушно, одна Валентина молчала, зная правду. Она сидела далеко, среди гонщиков, об её увольнении с МАЗа знали, о переезде в Москву и зачислении в штат моего нового завода – нет, не хотел усложнять ей существование слухами. К тому же на МАЗе помнили Марину, и торжественное объявление, что я подобрал себе замену, не дожидаясь года, вряд ли бы было воспринято с пониманием. А объяснять, что Валя – не вместо, это другое, сложно и непродуктивно. Позволил себе потанцевать с ней разок, когда заиграл оркестр, потом, конечно, с Татьяной-гонщицей и некоторыми из жён сотрудников. Если кто-то что-то заметил, то внешне никак не проявилось.

- Серёжа, ты не зазнаешься? – спросил Генеральный, чуть захмелев. – Мы всё же – грузовая фирма, легковые лежали на тебе. Будешь помогать?

- И нет, и да. Смотрите, Иван Михайлович, зазнаваться я уже начал, а на АЗЛК такая прорва проблем, что не знаю, как буду вырываться в мае в Минск на годовщину по Марине. Так что никакие вопросы для вас не порешаю. Но! Есть идея, полезная нам всем. Поддержите?

- От твоих идей и меня, и Высоцкого порой в жар и холод бросало. Какая?

- Обратите внимание, я не раздувал штат конструкторов, потому что смена модели легковухи – не каждодневное дело, грузовых и того реже. На АЗЛК целая орава, и не назову их бездельниками, много чего наконструировали. Но что реализовано? «Москвич-412» с несколько изменёнными навесными элементами, передними дисковыми тормозами, обновлённым салоном и насильно, под давлением Полякова, всунутыми вазовскими агрегатами, вот и всё за 10 с лишним лет. КПД конструкторов легковушек – один процент! А ведь концепты лепят МАДИ, ХАДИ, НАМИ, ВАЗ, Ижмаш, автотракторный факультет БПИ, наверняка ещё кто-то, и практически всё идёт в корзину. Это как онанизм – одна имитация секса, зачатия-то не произойдёт.

- Точно! – Дёмин, обычно к фривольностям не расположенный, был выпивший и лояльный. – И как ты собираешься упорядочить… онанизм?

- Всё придумано до нас. На проклятом загнивающем Западе существуют дизайн-студии, по существу – конструкторские бюро. Если какому-нибудь «Фиату» требуется обновление модели, проект заказывается под определённые технические условия. Да, стоит дорого, но дешевле, чем 10 лет содержать ораву свободных фантазёров. Так почему бы не создать межведомственный дизайнерский центр? Пусть заказ формируется при участии Минавтопрома, Минторга, «Автоэкспорта», заинтересованного ведомства – того же Минздрава, если машина имеет медицинскую перспективу, а также представителей заводов-изготовителей. То есть конструкторы сработают на заказ, а не изобретая велосипед. Предлагают варианты компоновки, дизайна.

- То есть заводских выгнать всех?

- Зачем так, Иван Михайлович? Заводские нужны для оперативного внесения изменений. Но – мелких изменений, без полного переосмысления проекта. Кто-то же должен создать обновлённую «березину».

- Кто?

- В том числе – Катя Журавлёва.

Дёмин опустил на стол наполненную и уже поднятую рюмку.

- Не напоминай мне про неё.

- Идеальных людей не бывает. А талант у неё близок к идеалу. Поставьте в рамки – пусть работает. И папа её больше не начальник в ЦК, свои 5 копеек не вставит.

- Не знаю… Подумаю. Ты с ней говорил?

- Да. От имени АЗЛК.

- Ох, Сергей… Ты настолько нестандартен, что порой не знаю – откуда такой взялся. Все, переведённые из Тольятти, люди как люди, вписываются в систему. Один ты – что хочу, то ворочу.

- Ради пользы дела готов плевать на стандарты. И Сидоров от меня заразился. Он как начальник производства легковых будет работать и с японцами, и с литовцами. Поверьте, Иван Михайлович, я дела сдал, а не бросил.

- Верю… Давай выпьем! – потом шепнул на ухо: - С этой врачихой, Валентиной, у тебя серьёзно? Народ всякое говорит…

Значит, мы с ней берегли секрет полишинеля.

- Серьёзно может быть только после года. После мая.

- Ну ты смотри. Говорят, хорошая девочка. Серьёзная.

Мне ли не знать.

- Учту.

Я был наивен. Спад интереса к походам в нашу квартиру со стороны незамужних профсоюзниц, оказывается, продиктован пониманием: Валя победила в битве за место подле меня. Хорошо, что соперницы не выдернули ей длинные волосы.

Ей богу, не считал себя завидным женихом, у женщин странные вкусы. Поневоле загордишься.

Наконец, финальный штрих – в интерьере опустевшей квартиры, где остались только мебель да хозяйственные принадлежности, необходимые для комфортной жизни.

Я кратко поклонился, одним лишь движением головы, и протянул ключи. Он с поклоном принял.

- Итиро-сан, квартира в вашем распоряжении. Если у меня изменятся планы, сообщу заранее. Документы на кухонном столе. Рад, что оставляю её в надёжных и аккуратных руках.

- Да, Сергей-сан. Мой господин велел передать вам оплату вперёд за год.

Японский инженер вручил мне пухлый конверт. Я не стал пересчитывать, хоть и без того понял: сиреневых бумажек значительно больше, чем на 2400 рублей, мы договорились о 200 рублях в месяц, что гораздо выше базарной цены.

- Передайте вашему господину, что чрезвычайно ценю его щедрость и доброе ко мне отношение. На новом поприще – всегда к вашим услугам.

Мы ещё раз раскланялись. А потом две белые машины – «копейка» и М-412, пока ещё с номерами минской регистрации, взяли курс на Москву. Маша сидела у меня сзади с Мариночкой на руках, Валя ехала одна и вторым номером.

Конверт приятно грел куртку изнутри. Если бы сейчас генерал КГБ спросил о взятке от японцев, что бы я ему ответил?

Соврал бы как всегда. «Не привыкать», – хихикнул пердунчик.

В одном не кривлю душой, с гораздо более лёгким сердцем возглавил бы презентованный Дёмину дизайнерский центр, а не тонущий промышленный гигант.

Глава 7

Кошмар на рабочем месте

Марианна Витальевна, оставленная в секретарях по причинам знания всех ходов и выходов в системе, репутации верной овчарки Генерального директора, кто бы ни назначался на эту должность, а также отталкивающей внешности, не возбуждающей ревности со стороны жён и любовниц, доложила по селектору о делегации некого райпотребсоюза из Грузии.

- Что им нужно?

- Заказ очередной – на машины и запчасти.

- В отдел сбыта.

- Валерий Тимурович вёл с ними дела только лично. Не уйдут, пока не примете.

В 2020-х годах любое заводоуправление находится под охраной полиции или собственных бравых тёток с ТТ на бедре и турникетами в качестве главного оружия. Угроза террористов и украинских дронов вообще сильно повлияла на мировосприятие, хоть и вызвала не вполне адекватные меры, как будто постовой у турникета способен остановить ИГИЛ (запрещена в России, но, сука, до конца не умирает) или подстрелить из пистоля киевский дрон-камикадзе. Зато поток левых и не всегда адекватных граждан снизился.

Читал, что до начала Второй мировой войны рейхсканцелярия практически не охранялась, любой желающий мог свободно зайти в приёмную, преодолеть слабое сопротивление офицера-секретаря, проникнуть в кабинет и пристрелить Гитлера как тварь. Жаль, никто не сподобился. Я же в роли фюрера АЗЛК не мог пока организовать пропускной режим и отсечь всяких генацвале.

- Гамарджоба, Сергей Борисович!

Входящий, а с ним ещё трое смуглых позитивных усачей в кепках анекдотического размера, представились, непривычные для славянского уха имена-фамилии пропустил. Вывалили на стол корзины, полные вина и фруктов.

Я вздохнул, попросил Марианну войти, вызвал зам. начальника отдела сбыта, пока новый начальник не назначен, а прежний присел отдохнуть.

- Вах, Сергей Борисович! Вопрос дэликатный, зачэм столько людей?

- Для начала прошу вынести подарки из кабинета. Если хотите презентовать – я не против. Но вынужден оприходовать в заводскую столовую, на заводе работает межведомственная ревизионная комиссия. Даже одну ветку винограда, принятую из ваших рук, батоно, сочтут взяткой и посадят как Сайкова.

- Да… Какой хороший дирэктор был. Всэ вопросы рэшал!

Как раз пришёл сбытовик, продукты откочевали в приёмную, я постарался незаметно сглотнуть набежавшую слюну, выглядели они аппетитно. После чего Марианна, как ни в чём не бывало, рассказала, что грузинской потребкооперации Сайков продавал машины за наличные по оптовой цене с 10%-ной скидкой.

Это уже было любопытно. Поднял телефонную трубку внутренней связи.

- Зинаида Петровна? Простите, что отрываю, - не привык ещё разговаривать императивным тоном «к ноге!» и обращался интеллигентски вежливо, пока меня не выбешивали и приходилось срываться на мат. – Райпотребсоюз из Грузии приобретал автомобили, расплачиваясь наличными… Каким образом они приходовались? Через кассу на втором этаже? Что? Какая дебиторка? Спасибо, Зинаида Петровна.

Она уволилась с ВАЗа, развив реактивную скорость. Её муж Георгий Васильевич приступил к работе всего сутками позже. Зинаида перелопатила бухгалтерию и вычленила самые большие злоупотребления по финансово-хозяйственной деятельности, её половинка прошерстил производственный комплекс и вынес вердикт: пациент скорее жив, чем мёртв, и для оптимизации производства не нужно Октябрьской революции местного масштаба, достаточно частных системных улучшений. Сейчас меня больше интересовали деньги.

Я положил трубку.

- Дорогой! От вашей организации не оприходовано ни копейки. По нашей бухгалтерии за эти годы накопилась задолженность с вашей стороны на 2 157 000 рублей с чем-то.

Грузины офигели. Изумление было искренним, не наигранным.

- Батоно Сергей! Здоровьем детэй клянусь, рассчитались до копейки!

- Приходные ордера у вас сохранились?

- Зачэм ордера? Товарищ Сайков товар давал, накладные давал. Очэнь дэловой товарищ.

Вообще-то расчеты между организациями СССР практиковались безналичные. Но ещё при Сталине для его любимых грузин были введены послабления, которые иначе как карманным капитализмом не назовёшь. Если в той же Белоруссии индивидуальной деятельностью позволялось заниматься исключительно инвалидам, нечто вроде ПБОЮЛ, то в Грузии процветали всякие артели, формально – кооперативы, на самом деле являвшиеся малыми частными предприятиями. И вот они имели право наличного расчёта, как я уже успел выяснить за полторы недели исполнения должности Генерального. Мой предшественник, выходит, без зазрения совести прикарманивал выручку. На миллионы! И не попался бы ещё долго, если бы не моё ненавязчивое вмешательство.

- С делами прошлыми разбирается прокуратура. Что вы намеревались купить в этот раз?

- Как всэгда, на двэсти пятдэсят тысяч.

Кавказские бизнесмены рассчитывали набрать сколько можно М-2140 и набить их багажники запчастями. Поскольку госцена для организаций, пусть даже частных, значительно ниже, чем для граждан, да ещё очень особенная скидка за чёрный нал, бравые усачи на каждой машине поднимали не менее полутора тысяч. Я уверен, на каждую четырёхколёску джигиты набрасывали ещё несколько сотен к розничной госцене. Не мильёнщики, как говаривали в царской России, но на хлеб с маслом и икоркой хватит.

Поскольку я понятия не имел, чем платить зарплату, денег на счету не хватало, и уже собирался, по примеру предшественника, бежать с протянутой ладошкой в горком и министерство, решение вызрело моментом:

- На прежних условиях могу дать только М-412. Не печальтесь, они с двигателем и коробкой передач от ВАЗ-21011, ничем не хуже, а в ремонте проще. Уценку на 10% обещаю. Запчасти – любые, что есть на складе, но только по отпускной госцене для оптовиков.

Расстроились, начали кудахтать по-своему между собой. Не сомневаясь в результате, я понёсся в бухгалтерию, не хотел, чтоб дальнейший разговор с Зинаидой Петровной кто-то услышал. Въехав в ситуацию, она мигом организовала комиссию, запечатлевшую результаты осмотра «москвичей» на фотоплёнку. Естественно, хранение в течение полугода под открытым небом оставило следы на кузовах, оправдывая уценку. Грузины повозмущались и сдались.

Не из своего кабинета, а из зинаидиного, набрал прокуратуру Москвы, следователя, ведущего дело группы Сайкова. Почему тихарился? Не знал, кому более верна Марианна, мне или, по старой памяти, прежнему боссу.

Прокурорский пришёл в лёгкий ужас. Хоть и не сравнить со стрессом грузин, узнавших, что им вменяется многомиллионный долг.

- Сергей Борисович, у меня в голове не укладывается, - возмущался следователь, кудахтающий в телефонную трубку. - УБХСС, копнув про приписку с премией, не могли не заметить столь вопиющих фактов.

- Так это ещё цветочки. Единичный случай. Вообще, я понял: АЗЛК – очень крепкое предприятие, если не развалилось после такой череды хищений. Поставлю его на ноги!

- Если вам позволят. Думаете, в УБХСС такие тупые? Или сами в доле, или получили команду сверху: с кем не сметь бодаться. Опера же работают за «палки» в отчётности, то есть выявленные эпизоды преступной деятельности. Каждое художество Сайкова – это настолько жирная «палка», что готовь дырку в кителе под орден. А они предпочитают ловить мелких спекулянтов.

- Понятно… Я в раздрае. Формально должен отправить материалы в хозяйственный суд и содрать с грузин миллионы Сайкова до копейки. Но не хочу, у кавказов рыльце в пушку не настолько. Оставить без внимания тоже не имею права. Иначе получится, что тоже взял от кооператоров взятку за молчание.

- Конечно! У вас есть соображения?

- Кавказцы будут здесь до вечера, задержу их сколько угодно оформлением документов. Приезжайте, берите тёпленькими, ведите на очную ставку с Сайковым. Если у меня будет справка из прокуратуры, что деньги фактически уплачены, но украдены уже на заводе, я с джигитов ничего не потребую.

- Отлично! Я всё же вынужден взять оперов… И они напишут в отчётности, что гранд-преступление раскрыто благодаря их бессменной и незаменимой работе с привлечением ценной агентуры.

Я потёр руки. В отгрузочных документах указана цена без скидки 10%, в материалах уголовного дела будет фигурировать оплата только 90% от стоимости каждой партии. Хоть так, 10% грузины будут отдавать. Пусть медленно и постепенно, никуда не денутся с подводной лодки. Всё же иск им впендюрят по уголовному делу, а не хозяйственному.

Тысячу раз не хватает Марины… Юристка АЗЛК – вообще какая-то ни рыба, ни мясо. Надо позвонить Алле в Мингорсуд, может, порекомендует кого из московских коллег с чернильной душой.

Прокуратура с ментами впилась в грузинские холки в районе 16-00, я к тому времени решил ещё вагон и маленькую тележку проблем. Главное – получил разрешение (задним числом) на реализацию 12 000 вещдоков по делу Сайкова, пока эти вещдоки способны ещё завестись от прикуривателя, аккумуляторы сели, и своим ходом покинуть завод. Вот бы и гарантию им давать – до ворот, и до свиданья. Набрал приёмную министра, узнал, что он на месте, и поехал представляться.

Анатолий Анатольевич не только мне руку пожал, но и по плечам похлопал, секретарше, оставшейся от Полякова, наказал принести кофе с печенюшками.

- Выпить не хочешь? Вот не думал, что мы с тобой в Москве пересечёмся!

- Анатолий, спасибо… За рулем. На той же «копейке», на которой уехал от нас в Минск. Ни «березиной», ни «рогнедой» не разжился, японцы «карину» предлагали, а я в душе верен ВАЗу! «Волга» – вообще музейный экспонат, даже едва сошедшая с конвейера.

Мы пили кофе за маленьким столиком на мягком диване. Возможно, Анатолий потом обуреет, проникнется важностью занимаемой должности. Но пока мы были два ветерана АвтоВАЗа, я – зам начальника цеха, он – главный инженер, в своё время замученный моими бесчисленными рацухами. А ещё два провинциала, только-только назначенных в Москву. Несмотря на 37 лет разницы и более высокую ступень в иерархии, он держался со мной как с равным.

- Мне бы второго тебя – на ГАЗ!

- Я-первый подыхаю на АЗЛК.

Кратко, но обо всём основном, доложил про состояние дел на заводе. По противодействие, когда начал разрушать преступные схемы. Про натуральный страх за свою жизнь, потому что оттоптал сразу тысячи мозолей.

В КГБ меня уверили, что через сутки после отъезда колонны МАЗа из Женевы в тамошних газетах появилось сообщение криминальной полиции об обнаружении в номере отеля чернявого полураздетого мужчины без документов. Комиссариат просил помочь в опознании погибшего и сообщить любые сведения об обстоятельствах его кончины.

Уф-ф-ф! Значит, модель женщины, позировавшая со мной под одеялом, смылась и не захотела светиться. Остались ли у неё отпечатки с той фотосессии – вопрос.

Заодно мне продиктовали телефон тренера по контактным единоборствам. Далеко! Но хотя бы раз в неделю надо ездить и вот почему.

- Представь, Анатолий Анатольевич, недостача на складе запчастей – больше полутора миллионов. Не отгружены в никуда по распоряжению администрации, а просто числятся, но нет их. Я в районную милицию позвонил, и третьего дня стал на проходной наряд, обшмонал десятка три подозрительных, у каждого второго – части машин. Один, самый здоровый и толстый, упёр ГБЦ! Причём как запчасть головки не фигурируют, мы получаем движки в сборе. То есть урод открутил голову с какого-то мотора. На сумму меньше 50 рублей составили административные протоколы, троих, включая носителя головы, отправили под уголовку. Так вчера в обед меня окружает толпа работяг и выкатывает претензии. Мол, у них был молчаливый уговор с начальством: зарплаты маленькие, но никто не уходит, потому что закрывают глаза на хищения дефицитных запчастей. А я, такой-сякой, подвёл под монастырь передовиков производства.

- И что?

- Со мной было трое, за кого я уверен: секретарша, доктор из медчасти и главный технолог. Нормальные свидетели. Когда самый борзый и здоровый, обдавая перегаром, вытащил разводной ключ, спрашиваю: «Собираешься ударить разводным ключом Генерального директора?» Он: «Да, гнида, тебя!», и добавил пару матюков. Я: «Все слышали? У меня законная самооборона». Шагнул к нему. Остальные расступились, типа арену освободили. Развлекаются, сукины дети.

- Аж не верится! – покачал головой Анатолий Анатольевич. – Чего же ты милицию не позвал?

- Её поздно было бы звать, когда из башки торчит гаечный ключ. Но, на самом деле, рисковал, если бы только всей оравой накинулись. А так снял плащ и пиджак, стал в боксёрскую стойку, абсолютно против железки бесполезную. Он и махнул. Здоровенный, но пьяный. Если кратко, увернулся от ключа, выбил ему коленную чашку, сломал руку и пару рёбер. Потом, конечно, вызвал ментов. У нападавшего – особо злостное хулиганство в пьяном виде в общественном месте, у меня самооборона. Работяги припухли, увидев, как я калечу их товарища словно в Гестапо, но никто не рыпнулся.

- То есть доходит вплоть до личных покушений…

- Да, дошло до них. Наверняка кто-то подбил пролетариев на выступление, не просто же собрались. Тут было легко – щемился открыто. А если сзади, из-за угла? Голова теперь крутится на 360 градусов. Пришлось собирать митинг, объяснять: баста, больше не воруем. Как выйдем в прибыль – пойдут премиальные, красть станет не нужно. Рассказал про аферы прежней дирекции, объяснил, сколько бы получили сотрудники, если бы деньги шли в кассу, а не мимо кассы. Смотрят угрюмо, им уже сотни раз обещали золотые горы. Но пока бунта на корабле не усматриваю. Человек двадцать ИТР и всяких материально-ответственных срочно уволилось, кто чует, что жареным запахло. Мне же проще, не надо по сокращению. Начал перемещения.

- Какие? – министру и правда было интересно.

- На заводе есть настоящие патриоты. Чудо, что не ушли раньше при виде того, что делали с АЗЛК. На них опора и тех, кого сманил с ВАЗа и МАЗа. В том числе – конструкторы, а они-то как раз не нужны. У меня свои идеи, - рассказал про советский аналог «Пинифарины», который намерен организовать и возглавить, а также про задел из знаменитого блокнота, откуда родится дизайн нового «москвича» с помощью Катерины. – Но их обидеть никак не могу. Расставляю их материальными, на контроль качества, на работу со смежниками, вру, что это временно, как только начнётся внедрение новой модели, так сразу… Надеюсь, получат нормальные зарплаты и смирятся.

- По лезвию ножа ходишь. Тебе придётся быть святее Папы Римского. Подставят на раз.

- Напоминаю про договорённость с министерством, достигнутую ещё с Поляковым. На должности Генерального я только три месяца, уже идёт вторая неделя. Всего лишь временный кризис-менеджер, как говорят буржуи. Если честно, дни для меня идут обратным отсчётом. Кстати, что слышно с моим преемником?

- Ничего, - откровенно ответил Житков. – Сам ещё только осматриваюсь.

- Не забудьте. С 1 июля я – счастливый советский безработный в поисках нового поприща. Собственно, уже сейчас присматриваю место.

Ушёл из министерства с гадким ощущением, что Анатолий намеревается держать меня на АЗЛК куда дольше, до моего инфаркта. Ничего. 3 месяца у меня прописаны в контракте, экземпляр находится в министерстве, другой в кадрах, третий у меня дома, хранимый в тайнике не менее тщательно, чем итальянские лиры от покойного товарища коммуниста и золото ушедшей супруги.

На завод не вернулся и сразу газанул домой, в свою, пусть съёмную квартиру. Машка устроилась в институт на вторую смену, Валя на АЗЛК – на первую и только на полставки, Мариночка не окажется одна.

По пути увидел сонного ГАИшника, опиравшегося пятой точкой на старый М-408 и проводившего мутным взглядом «копейку» не с московскими номерами, в голову залетела очевидная мысль: дать взятку районной милиции. Перепишу им на баланс в качестве «шефской помощи» один трудноликвидный М-412 с самым ржавым кузовом, перекрасят кисточкой в жёлто-синий, сойдёт. Помогу подшаманить их «москвичи»-покойники, чуть пожертвовав запчастями. Зато пришлют патруль на территорию завода – наводить порядок, гонять пьяных, задерживать несунов. И в ОБХСС не все же насквозь продажные, посажу молодого честолюбивого опера к Зинаиде, пусть вскрывает уродливые язвы прежнего правления. Мне нужен самый объективный и самый скверный баланс предприятия на 1 апреля 1979 года как база для отсчёта, чтоб к 1 июля, началу 3-го квартала и дню моего увольнения, прогресс был виден налицо.

12 000 «москвичей», без нескольких штук, завтра же отправятся по таксопаркам страны. Пусть с отсрочкой платежа на месяц, расхватывайте, больше такой халявы не будет. Если у ГАЗа начнётся затык с поставками «волг» на те же таксопарки, упс, становитесь в очередь желающих отстрелить мне голову, очередь длинная. Зато самые большие дыры закрою.

На самом деле, денег хватит, если их не красть столь масштабно.

Уже на подъезде к дому вдруг вспомнил, хлопнул себя по лбу, едва на красный не проскочил. На АЗЛК трудится Эрнест Сергеевич Цыганков! Тот самый, что готов был об заклад биться, что не пропустит меня никуда, а теперь ставший моим подчинённым. Не удивительно, что тихарится, не попадается на глаза.

А ведь это один из самых честных людей на заводе, достаточно вспомнить историю с польскими злотыми. «Москвичи» и москвичистов знает лучше любой энциклопедии. Если удастся вернуть с ним нормальные отношения, этот мужик будет одним из столпов, на кого смогу опереться. Гонщик с гонщиком найдёт общий язык!

Глава 8

Трудовые будни – как на фронте

После второй недели директорства на АЗЛК я уже твёрдо знал: рулить таким предприятием и не нарушать законы так же физически невозможно, как летать быстрее скорости света. Начинал понимать предшественника: если всё равно одной ногой в тюрьме, чего мелочиться?

Валентина доложила, что производственная санитария в цехах и в складских помещениях не выдерживает никакой критики – ни по загрязнённости воздуха, ни по его температуре/влажности, ни по освещённости. Статистика по профзаболеваниям искажена, навскидку их гораздо больше, чем на МАЗе. То есть нужно или закрывать завод, или сажать гендиректора за незакрытие. Впрочем, остановка конвейера тоже не спасёт, ибо будет квалифицирована как злоупотребление служебным положением, нанёсшее экономике СССР существенный ущерб. Может, взять больничный до 1 июля? Увы, не в моём стиле.

- Спасай меня от уголовки, родная!

Естественно, просьбу озвучил наедине и при выключенном селекторе. Через стол говорил, она, завидев моё замученное состояние, не подходила близко, не касалась бедром, хоть в Москве это гораздо безопаснее, чем в Минске, Марианна Витальевна ни за что бы не пропустила посетителя без доклада по селектору. Валя дарила себя по субботам, когда Мариночка была уже покормлена и спала, а Маша отправлялась на занятия. Кроме минут плотского счастья и нервного, прерывистого ночного сна практически не отдыхал, в выходные занимался благоустройством, едва же переехали. На рабочем месте моя подруга-врач была скорее частью трудового коллектива, чем семьи, правда, наиболее доверенной частью.

- Чем тебе помочь?

- Пиши пространнейшую докладную на моё высочайшее имя с программой срочных мер по охране труда. Марианна облечёт её в форму челобитной в горком и в министерство. Мол, средств нет из-за тотального ограбления завода предшественником, а пролетариат страдает, болеет. Гегемон в опасности. Едва не скатился до революции, размахивая разводным ключом. Сама понимаешь, про ключ не надо.

- Понимаю. Жаль, с ключом колоритно. Ты – монстр, никогда не подозревала, что умеешь драться как профессионал. Ладно, сделаю быстро. Серёжа! В воскресенье команда Цыганкова собирается. Поедем?

Хотел было отказаться, предпочёл бы поспать… и согласился! Иначе загоню себя вконец. Заодно возьму Эрнеста в оборот.

Как с санитарией, так же классно обстояли дела с очистными сооружениями, какахи прямым потоком сливались в Москву-реку, с электробезопасностью, с техникой безопасности на металлообработке, на погрузочно-разгрузочных работах. Ровно как с Валей, я прикрывался письмами в вышестоящие инстанции с криком «караул», тем самым перекладывая ответственность и раздражая чиновников, предшественник крал, не отсвечивал и не беспокоил, идеальный руководитель!

И всё же на третьей неделе, как мне показалось, за тёмными тучами промелькнула полоска голубого неба.

Во-первых, сформировался новый управленческий костяк. Житков бессовестно сманил ко мне несколько человек с Ижмаша, всё равно за тот завод отчитывается Министерство обороны, в том числе Николая Ивановича Слесаренко, человека гораздо старше и опытнее меня, занявшего должность первого зама, подозреваю – основного кандидата в преемники. Сохранили должности все, а некоторые даже повысились, из числа участников памятного совещания при прежнем Генеральном, не поддержавших верховное начальство в забрасывании меня фекалиями. Беседовал с каждым. Не то чтобы чисты как агнцы, какие-то крохи получали с мутных схем, зато понимали: так больше жить нельзя, и я – как раз тот, кто способен изменить бордель к лучшему.

Меня поддерживали в главном: остановить производство заднеприводных, использовав все заготовки кузовов, далее для М-412 и его родственников клепать только запчасти, перевыполняя план: они гораздо выгоднее машин в сборе. Второе: максимально нарастить выпуск М-2140, подтянув качество без повышения себестоимости, только за счёт оптимизации. И третье: начать подготовку к выпуску М-2150, с которой пока не определились.

20 апреля, как раз заканчивалась третья неделя моего царствования, я собрал конструкторов, раскиданных по другим подразделениям, в основном – молодых, многие ветераны возмутились предложением о перемещении и уволились по собственному либо на пенсию.

- Товарищи! Последние годы вы занимались абы чем, в свободное время от основных заданий становились к кульману и рисовали машины, которым никогда не суждено быть воплощёнными в металле. Звучит парадоксально, но я предлагаю продолжить в том же формате. Вы продолжаете выполнять на нынешних местах работу, крайне необходимую для спасения и выживания завода, и одновременно поднимаете проект, способный попасть на конвейер и заместить 2140. Представляю вам Екатерину Журавлёву, моего соавтора по седану «березина». Из-за достаточно нелепого конфликта, возникшего не по её вине, фамилия Журавлёвой не значится среди создателей машины, прошу поверить на слово, без её участия белорусская 3101 не получила бы столь пропорциональных и выверенных форм.

Катька приехала в «мужском» виде. Коротко стриженая и снова седая, но с ярким макияжем и длинными бижутеринами в ушах, она была женщиной от макушки и до воротника салатового свитера. Ниже принадлежность к сладкому полу выдавали лишь две выпуклости впереди, маскированные мешковатым трикотажем, и ухоженные руки с идеальными ногтями. Штаны, широкие как у матроса, а также ботинки без каблука были унисекс и совсем не секс. От соблазнительницы, целовавшей меня в Париже и прижимавшейся голышом в море у Марселя, не просматривалось ничего.

Она поднялась, вооружённая пачкой листков.

- Дорогие коллеги! В Минске Сергей Борисович носил у сотрудников прозвище «гений МАЗа», не только в силу своих несомненных талантов, но также из-за ощущения собственной непогрешимости. Поэтому, по собственному опыту, предлагаю всем нам торжественно признать Генерального гением АЗЛК и точно следовать его указаниям относительно дизайна и конструкции 2150.

Подколола? Опустила? Фамильярничала? Наверно, просто позволила себе мелкую месть.

- Спасибо, Екатерина. Гением АЗЛК меня признало Министерство автомобильной промышленности, назначив на текущую должность, не скрываю – временно. Так что ты не оригинальна. До 1 июля, когда я намерен сложить полномочия и, соответственно, утратить гениальность, за этот срок мы имеем возможность и должны соорудить концепт для замены 2150. Мой первый зам товарищ Слесаренко, переведённый из Ижевска, в своё время вложил интеллект и душу в проект малолитражки с передним приводом и использованием узлов от М-408, проект зарубило Минобороны, приказав множить клон М-412. Сейчас я вам покажу, точнее – Катя покажет, первые наброски пятидверного автомобиля длиной 4,4 метра и с шириной по кузову, без зеркал, 1,7 метра. Подкапотное пространство рассчитано на установку бензинового мотора с моновпрыском объёмом 1600 и 16 клапанами, заимствованного у «рогнеды», и вновь создаваемого дизельного, содранного с мерседесовского D200. Екатерина, раздай размноженные эскизы.

«Опель-Вектра-А», воспроизведённая мной по памяти, в облагороженном Катей виде стала куда приятнее глазу по сравнению с оригиналом. Седан она пока не трогала, для начала я решил ограничиться хетчбэком. Или фастбэком, кому как нравится.

- Да-а… Красивее, чем нарисованный нами «Алеко», - признала одна из проектировщиц.

- Спасибо за оценку её труда и моей идеи. Екатерина, озвучьте, что слышно на Минском моторном заводе. Что у них мы сможем выкупить через Министерство для внедрения в Уфе?

- В единичном экземпляре собран 4-цилиндровый двигатель DOHC объёмом 1600, в котором на стандартный впускной коллектор установлены единственная форсунка и система регулируемой подачи воздуха, - защебетала стриженая. – Завод готов в самое ближайшее время начать серийный выпуск комплекта системы питания с блоком управления от «Роботрон». Мощность двигателя не увеличена, чтоб не снижался ресурс, а вот экономичность повысится, по предварительным данным, на 15-20%. Рост себестоимости автомобиля из-за замены карбюратора на инжектор выльется минимум в 250 рублей, соответственно, поднимется и продажная цена, но окупится за счёт меньшего расхода бензина. За рубежом – быстрее, у них топливо дороже.

- Теперь понятно, почему капот – низкий? Над крышкой головки блока не торчит карбюратор, форсунка вообще не добавляет высоты, воздушный фильтр уходит вбок. Вопросы по этому двигателю, коллеги?

- Как он справится с нашим более чем посредственным качеством горючего? – задал толковый вопрос один из самых молодых в команде, младше Кати.

- Резонное сомнение. На самом деле, даже лучше, чем при карбюраторном питании. Почитайте литературу, особенно об авиационных моторах времён Великой Отечественной, у них применялся непосредственный впрыск в цилиндры бензина А-76. Топливный насос – мощный, фильтр здоровый, очистка лучше. Регулярная промывка карбюратора уйдёт в прошлое. Катя, с дизелем они разобрались?

- В процессе, Сергей Борисович. Уверяют, что в моторе для 123-й серии «мерседесов» нет ничего кардинально нового по сравнению с прежним. За основу взят бензиновый 2-х-литровый мотор, увеличена степень сжатия. Эффективнее отвод тепла. Главный инженер завода заверил, что если поставить ТНВД с форсунками на двигатель от 21067 и увеличить степень сжатия, то он на солярке отъездит дольше, чем оригинал на бензине. Но пока они пребывают, хм, в творческим поиске. Товарищ Высоцкий настаивает на 6-цилиндровом и с турбинкой, чтоб тянул, при необходимости, лёгкий коммерческий автомобиль. Получают консультации от коллег из «Тойота», у них дизеля стоят на внедорожниках.

- В любом случае, дизель V6 или бензиновый с распределённым впрыском выглядит куда перспективнее, чем так называемый форкамерный для обновлённых «волг», - я закруглил моторную тему, зная, насколько сложно воплотить в жизнь универсальный мотор для легковой, чтоб, меняя лишь компрессию и систему питания, варьировать дизель или бензин, на ВАЗе в 1980-х годах пытались, вышло не очень. – Товарищи единомышленники! Катя сделала львиную часть работы, но она – не инженер. Нам нужен эскизный проект для утверждения на уровне и Министерства автомобильной промышленности, и отраслевого отдела ЦК КПСС. Если взять всю историю послевоенного легкового автопрома, наш завод, именуемый ныне АЗЛК, дал стране и на экспорт основную массу малолитражек. Мы с вами сейчас приступаем к проектированию самого крупносерийного авто СССР 1980-х годов. Никого не принуждаю, золотых гор не обещаю. Но я бы на вашем месте руками и ногами, а главное – мозгами бы ухватился за эту возможность! Кто за – поднимайте мандаты, будем распределять обязанности.

Хорошо разбираться с подчинёнными, от тебя зависящими, и куда сложнее отдуваться перед высокосидящими, в том числе в Отделе машиностроительной промышленности ЦК КПСС, так он называется после очередной реорганизации. Раздача живых слонов по итогам квартала была назначена на тот же день, в пятницу, я, попрощавшись с Катериной, поехал на Старую площадь, не обольщаясь относительно положительных эмоций от грядущего мероприятия.

Собрали всех руководителей автозаводов, я поздоровался с Дёминым и остальными коллегами, неловко чувствуя себя на одной с ними доске, не приехал (наверно – не был приглашён) лишь Стасис, но он всего лишь возглавляет литовское тюнинговое ателье, если называть вещи своими именами. Игорь Иванович, любитель автомобильных постеров, одобривший моё назначение на и.о., цвёл в президиуме, играя вторым номером после заведующего отделом. В публике я увидел Полякова, несколько знакомых лиц из НАМИ и МАДИ, пара человек из оборонного Ижмаша. В общем, все свои – добрые или заклятые друзья, коллеги и одновременно конкуренты.

Выступления шли ни шатко, ни валко, пока речь не зашла о самом скандальном предприятии года – имени Ленинского комсомола.

- Это что же получается? – возмутился заведующий, пробежав глазами некую бумагу, подсунутую ему Игорем Ивановичем. – В квартальном отчёте АЗЛК указал убыток в 21 миллион рублей?! Эта цифра тянет на дно рентабельность всей отрасли! Сергей Борисович, вы каких-то 3 недели возглавляете завод и уже по убыточности превзошли всех предшественников? Потрудитесь объясниться.

Я вышел на трибуну. Ситуация ему известна в подробностях, я закидал ЦК и министерство подробнейшими отчётами о выявленном кошмаре. Не верю, что не прочёл хотя бы по диагонали. Но зачем-то нужна игра на публику… Не вопрос, подыграем. Партия – наш рулевой.

- Для начала должен выразить искреннюю благодарность глубокоуважаемому Игорю Ивановичу за то внимание, что он уделяет АЗЛК. Заступив на должность в отделе только в феврале текущего года, он с коммунистической принципиальностью и решительностью принял меры к наведению порядка на заводе, для чего я и был направлен на него, приняв руководство в качестве ответственного и тяжкого партийного поручения. Более того, если бы не компетентная помощь Игоря Ивановича, мы бы не достигли тех успехов в искоренении пороков, допущенных прежним руководством.

- 21 миллион – искоренение пороков?! – не унимался заведующий.

- Да! Эта цифра отражена в балансе по состоянию на 31 марта, я приступил к исполнению обязанностей и к реформам с 1 апреля, фактически – с понедельника, потому что первый день месяца пришёлся на выходные. И вы, товарищи, впервые за 3 года видите объективный отчёт о финансово-хозяйственной деятельности. Многомиллионные хищения преступной группировки гражданина Сайкова были замаскированы под отгрузки с нарастающей дебиторской задолженностью. Сейчас указана правда: этих денег нет и не будет, они ушли в убыток. Далее, вопреки правилам, не производились отчисления в амортизационный фонд и не показывались в затраты, несмотря на износ оборудованния, по отдельным позициям – до 79-80%, в квартальном отчёте они тоже включены в минус. Там же масса станков 1930-х годов, вывезенных из побеждённой Германии! Такова правда. Чтобы двигаться дальше, надо понять самим, показать министерству и партийным органам реальную картину, а не потёмкинскую деревню. Правда такова: 21 миллион народных денег или украден, или профукан. Я толкаю АЗЛК как Сизиф толкал камень в гору. Тяжело, но работа идёт в нужном направлении.

- Но можно было проявить какую-то гибкость… Например, разнести убытки на несколько периодов 1979 года, - аккуратно ввернул Игорь Иванович. – Есть мнение, что квартальный отчёт стоило бы… подкорректировать.

- Чьё мнение? При заступлении на должность я услышал от вас другое мнение: вскрывать и искоренять недостатки. Нужно что-то спрятать? Слушаюсь! Напишите мне письмо с цифрой, сколько убытков надо укрыть до лучших времён. Исполню.

Как просто включать дурака! Как сложно потом расхлёбывать последствия включения. Цековские партийцы обожают прятаться за обтекаемым и ничем их не обязывающим «есть мнение». Я только что не просто вынес сор из избы, а вывалил на всеобщее обозрение. Теперь кулуарным «есть мнение» не вырулить.

- Ну вы же понимаете… - снова заныл Игорь Иванович.

- Понимаю, что не хочу занять освободившуюся после Сайкова камеру в Бутырке. Не слышали? Он начал называть следователю фамилии должностных лиц, с кем делился ворованным на предприятии, и тут же был найден повешенным в своей камере. Я устраиваю себя такой как есть – живой и на свободе, к тому же уже принёсший заметную пользу заводу. Мы впервые обходимся своими деньгами для покрытия текущих нужд.

- Не заливайте! – хмыкнул заведующий. – Что ни день, то письмо с АЗЛК – нужно 5 миллионов, 10 миллионов. Куда столько?

- Я подчёркиваю: для текущих хватает своей выручки. На зарплату, на расчёты с поставщиками, начали по капле закрывать задолженности Сайкова. А на очистительные сооружения пока не дам ни копейки. Москва готовится к Олимпиаде, важнейшее общественно-политическое дело, товарищи. Но АЗЛК травит атмосферу дымом, сливает токсичные стоки. Через год-два завод сам заработает деньги, но Олимпиада закончится. Что иностранцы скажут о Москве?

- Да-да, это ещё одно партийное поручение, товарищ Брунов, обеспечить к Олимпийским играм… - Игорь Иванович натолкнулся на взгляд шефа и стушевался. – На очистные рассмотрим вопрос о финансировании. У вас что-то ещё?

- Да. Всего за три недели за счёт пресечения массового воровства оздоровлена экономика, снижены затраты. Прекращается выпуск не пользующихся спросом «Москвич-412» и «универсала» на той же платформе, зато увеличиваем отгрузку М-2140 и запасных частей. Достигнуто соглашение о полной унификации двигателей и трансмиссии с ВАЗом и белорусской «рогнедой», трудящиеся будут лучше обеспечиваться запчастями и сервисом. Уже в июне потребителям будет предложена удешевлённая версия – с двигателем 1300, розничная цена, по прикидкам, выйдет на 100-120 рублей ниже, чем у ВАЗ-21011, а привод – передний. Наконец, начата работа по замещению 2140 новой моделью, основной кузов – 5-дверный хетчбэк, поперечное расположение двигателя, электронный впрыск топлива, как вариант для экспорта – дизель или турбодизель. В разработке малолитражного дизеля участвуем вместе с МАЗом и Минским моторным заводом, думаю, коллегам с ВАЗа и Ижмаша тоже интересно. Рассчитываю к 1 июля сдать завод преемнику не в столь плачевном состоянии, как его принял.

Заведующий что-то шёпотом спросил у Игоря Ивановича, тот кивнул. Предположу, что уточнял по сроку моего контракта. Не знаете что сказать? А я – знаю. И кую железо, не отходя от кассы.

- Товарищи! Коллеги! Могу ли я считать принятый курс на вскрытие злоупотреблений прежнего руководства, оздоровление АЗЛК и осовременивание его модельного ряда одобренным со стороны Отдела машиностроительной промышленности ЦК КПСС?

Припёр их стенке. Интересно, чем меня припрут в ответ? Не публично, но больно?

- Курс в целом верный, - проскрипел заведующий. – Только отдельные ваши методы заслуживают… некоторой коррекции.

- Всегда готов вникнуть в ваши рекомендации и взять под козырёк… в оставшиеся два месяца и одну неделю.

О том, что «есть мнение» подфуфлить квартальную отчётность, больше не упоминалось.

На лестнице, когда спускались, Поляков шепнул:

- Всегда знал, что наглость – второе счастье, но даже мне в голову не приходило, насколько ты счастливый. Такой цирк устроил!

- Зато лишил их свободы в некоторых маневрах.

- Ничего и никого ты не лишил. Это только внешняя сторона. У Игоря Ивановича, которого ты вроде хвалил, а в реальности макнул в сортир, найдутся десятки рычагов воздействия.

- Надеюсь, что до 1 июля меня вытерпят. Или выгонят раньше, не обижусь.

Как я ошибался насчёт терпения…

Домой зашёл тихо, и угадал – Мариночка спала. Валя повисла на шее, прижалась, потом отстранилась и посмотрела в глаза.

- Я тебя никогда не видела таким вымотанным. Даже когда выбрались из пустыни в Мавритании. И тогда… в мае… - она нашла деликатную форму. – Ты был морально подавлен, но не измождён. Как же так?

- Остался 71 день, включая выходные. Это как, например, нырнув в глубину без акваланга – можно выдержать сколько-то времени при необходимости. Признаю, на 72-й день воздуха не хватит.

- Тебе надо отдыхать от работы. Никаких волнений, никаких работ по дому. Мариночка, Машка. Я. Хочешь?

Понятно, о каком желании речь. Но до прихода сестры от силы минут сорок, и хоть та всё понимает, не успеем, интим требует уединения, а ещё – неторопливости. Мы не кролик с крольчихой.

Но послушался Валю, в субботу долго гулял с дочкой, играл с ней, немного пришёл в себя, что-то, судорожно сжатое в груди, начало расслабляться, распускаться. Днём, уложив Мариночку, принял от подруги обычную дозу нежности.

Сидя на мне верхом нагая, Валя опустила голову, длинные тёмные волосы посыпались вниз, образовав своего рода кокон, внутри которого остались только наши лица, её черты были едва различимы благодаря свету, пробивающемуся через каштановые пряди.

- Серёжа! Ты меня любишь?

- Конечно.

- Ты никогда не говорил.

- Ты не спрашивала.

Она резко выпрямилась.

- Что ты несёшь! Об этом не спрашивают. Мужчина сам говорит. Я просто не выдержала!

Хотела вскочить, удержал её за руку.

- Прости. Ты не только близка мне. Но ещё врач, взявшийся лечить раненую душу. У тебя получается. Только не спеши. Мне трудно – нам обоим трудно, не говоря о Машке. 1 июля, ты помнишь?

- Моя душа интересует только меня одну… - Валя всё же освободилась, накинула халат, но не пошла в душ, села рядом. – Что с тобой произошло в Женеве?

- Почему спрашиваешь? Почему только сейчас?

- У тебя несколько раз было… Не знаю как сказать… Иногда вижу твоё самое-самое выражение лица. Вчера – самое замученное. После выставки приехал с тщательно скрываемым отчаянием. Думала, сам расскажешь. А из тебя нужно по капле выдавливать… Всё.

- Нужно ли?

- Для тебя это важно. В том, что важно, нам стоит быть откровенными друг с другом.

«Я предупреждал!» - взопил во мне дедунчик. Действительно, удивительная покорность Вали дала первую, едва заметную трещинку. Потребовала объяснения в чувствах, дала понять, что замечает и улавливает много больше, чем позволяла заподозрить. Пусть не настолько утончённая и начитанная как Марина, но далеко не дура. Для того, чтоб долго молчать, выжидая момент, нужны сообразительность и воля. Обнаружив мою затраханность и, соответственно, зависимость от неё, поддерживающей в трудностях, сочла подходящим застолбить ещё кусочек территории. Если на корабле «возьми меня с собой в Москву» было мольбой, сейчас требует. Прошло два с половиной месяца!

- Ты, например, практически ничего не рассказала о жизни до переезда в Минск. Дочь военфельдшера, училась в Вильнюсе, была любовницей женатого автогонщика. Ничего не упустил? Нет, все услышанные подробности. Может, что-то ещё?

- А вот это тебя не касается, милый. Что было до, то прошло. Светлое или постыдное – всё моё. В Женеву ты поехал, когда мы встречались.

Бунт на корабле!

- И едва не погиб, потому что не было верного человека рядом. Рассчитывал на тебя, мама подменила бы с Мариночкой. Как чувствовал – звал. Ты упёрлась и отказалась.

- Ставишь мне в вину?

«Едва не погиб» её не впечатлило.

- Сообщаю, раз спрашиваешь. Сама же сказала только что: «важно быть откровенными друг с другом». Я щадил твои нервы, умолчал о пережитом. Так что «светлое или постыдное», случившееся там, всё моё.

Нет, бить женщину её же словами бесполезно, переиначит. Валентина всего-навсего сменила тон.

- Брось эти детские игры «скажу – не скажу». Что в прошлом и давно – то навсегда в прошлом, не изменишь, и оно ни на что не влияет. А возвращение из Женевы – наше настоящее, я за тебя волнуюсь и переживаю. Неужели мои чувства безразличны?

Манипуляция. Примитивная, но действенная.

- Именно поэтому я щажу их. Кроме чувства любопытства.

- Да-а! И любопытно тоже.

Я подпёр голову кулаком.

- Ложись рядом, ближе и согрей. У замёрзшего красноречие отказывает.

- Ты тогда другим займёшься.

- Не без этого. Но про Женеву расскажу. Я же никогда тебя не обманывал.

- Не обманываешь. Но часто недоговариваешь. Порой вообще странный, словно не из нашего мира.

Ну, вы это видели? Неужели каждая женщина будет вычислять во мне попаданца?

С другой стороны, не хочу, чтоб после Вали случился ещё какой-то роман, пусть она будет последняя. Причём подруга чувствует это моё намерение и уже использует.

Ох, эти женщины!

Прижалась.

- Говори!

- Потом.

- Ты же обещал!

- И сдержу обещание. Но не прямо сейчас. Вот согреться душой и телом срочно необходимо. Кто кроме тебя мог бы выручить?

Конечно, она отвоюет ещё какие-то территории. Но её поход не будет лёгким и быстрым блицкригом.

Глава 9

Гонщики и мордобойщики

Вечером субботы, когда у нас с Валентиной состоялось первое семейное выяснение отношений, пусть в самой лайтовой форме, Машка вернулась домой поздно и с распухшими глазами.

К ужину едва притронулась. Но душещипательной беседы не избежала, от брата не уйдёшь, в Москве наша четвёрка – как экипаж подводной лодки в автономке и на глубине.

- Что стряслось?

- Ничего…

- Колись!

Я видел, что произошедшее – не трагедия, сестру не изнасиловали в тёмном углу, обычная девичья обида по жизни. Но в этот момент застившая ей весь свет.

- Серёжа! Почему я такая некрасивая?

Наверно, думала, что я начну убеждать – ты чо, вполне даже, не была бы близкой родственницей, сам положил бы глаз… Но вмешалась Валя.

- Потому что не умеешь подать себя красавицей. Я, кстати, тоже.

- Это как?

Младшая отставила недопитый чай. Слеза, грозившая перелиться через веко и растопить избыточный макияж под глазом, моментально высохла, словно втянулась внутрь, Машка проморгалась и вслушалась.

- Объясню как мужик. Вот та же шведская актриса и модель Бритт Экланд, сыгравшая девушку Джеймса Бонда в фильме «Человек с золотым пистолетом». Она ничуть не красивее вас обеих, но, во-первых, её сделали – одели, постригли, причесали, накрасили. Во-вторых, в кадре держится с сознанием собственной привлекательности, зритель верит, что видный мужчина Роджер Мур в роли агента 007 запросто может на неё запасть.

- Мы не смотрели! – хором сообщили обе.

- Нам в Тольятти гоняли на закрытом показе, - безнаказанно соврал я, пересмотревший всю старую Бондиану на видео в 1980-х годах, уже скоро. Серия нравилась мне, невзыскательному поклоннику боевиков, и с неподражаемым Шоном Коннери, и с упомянутым Роджером Муром, щеголеватым Пирсом Броснаном, а также лукавым Тимоти Далтоном, пока франшиза не скатилась в отстой благодаря выбору на главную роль Дэниела Крейга, экстерьером более напоминающего мне колхозного конюха, чем британского джентльмена. ИМХОшно, конечно, кому-то, наверно, он нравится.

- Везёт, - вздохнула Маша. – А мне не везёт.

- Из-за заниженной самооценки, сестрица. Сильно завышенная тоже вредит, но у тебя другая крайность. Что там у тебя стряслось, недооцененная?

- Были танцы, первые с перевода из Минска. Факультет у нас в основном мужской, девочки, которые внешне смотрятся даже проще меня, находят… варианты.

- Ищи любовь, а не варианты, - ввернула Валентина, не избавившаяся от некоторой романтики, хоть куда более зрелая. – Варианты на разок найдутся всегда.

- Я и жду… - вздох. – Жду подходящего. Но тут танцы, весь факультет. А комитет комсомола пригласил исторический факультет МГУ! Одни девицы!

- Если бы ты умела себя преподнести, в войне за мужчин они были бы для тебя пушечным мясом. Сестра! Давай договоримся. Пока возьми себя в руки – раз. Не кидайся в ноги первому встреченному «варианту», с виду подходящему, это два. Сдавай сессию, я чуть разбросаюсь с делами и возьмусь за вас обеих. Валя, не делай страшные глаза, ты – красотка, и мне никого лучше не надо, но используешь не все ресурсы. А лет через десять-пятнадцать молодость начнёт сдавать позиции, укусишь себя за локоть, что не блистала как кинозвезда.

- Как Инна Чурикова в фильме «Начало»? – надулась дражайшая. – «Мне руки мешают!»

- Скорее как белокурая Жози в «Неуловимых мстителях», - Машка первый раз улыбнулась за вечер – одним уголком рта. - Серёжа! Что у нас пунктом три?

- Разобравшись с мелкой проблемой, реанимацией АЗЛК, приступлю к крупной – к вам. Девчонки! Мы в Москве, локальной столице мира. Не так как у проклятых буржуинов, но здесь наверняка есть развитая бьюти-индустрия. Думаете, дочки секретарей ЦК и союзных министров одевают платья от «Большевички», прыскают на себя бздиколон «Красная Москва», ходят ссутулившись в кедах и потупив глазки? Я вас умоляю! Несут себя как прынцессы, бедной шведке Бритт Экланд остаётся только нервно курить в сторонке. Кто-то их готовит, вряд ли мамаши, большинство партноменклатуры – выходцы из глубокой провинции, из деревень, вы обе из Харькова, Вильнюса и Минска прямо-таки рафинированные штучки по сравнению с жёнами ЦКовских боссов. Супругу Никиты Хрущёва помните? Типа того. Для красоток существует Дом мод, всякие студии. Девушек умеют готовить на телевидении, для рекламных съёмок. Есть спрос – будет и предложение.

- Точно! – Машка, окончательно повеселевшая, вспомнила «Служебный роман». – Как Верочка учила Людмилу Прокофьевну: походка от бедра…

- Кстати, пока я сгораю заживо на службе и порой прихожу домой после десяти, пошустрите сами, поинтересуйтесь. Деньги есть, что-то и Валя приносит, - она возмущённо вздёрнула носик, потому что половинная ставка на заводе и, как следствие, половинный оклад выбраны по моей просьбе. – Сохранились инвалютные чеки, хоть немного, и даже… - я понизил голос до заговорщического шёпота. – Заныкал немецких марок и итальянских лир. Когда гонщики рванут в иностранное турне, могу что-то заказать. Но должен знать – что именно. Соответствующее имиджу одной и второй. А имидж надо сформировать. Это Мариночке что ни купи – подойдёт, лишь бы по размеру, остальное на вырост. Задание поняли? Искать имиджмейкеров! Пока я не подтянусь. Сделаем Машку мечтой Роджера Мура. Или хотя бы Леонида Ярмольника из фильма «Тот самый Мюнхгаузен», который говорил «уби-ийцы!», помнишь? Но потом садись на свои хлеба или верхом на шею другому мужчине. Мариночка подрастёт – мне хватит её и Вали, больше бюджет не вынесет.

Валентина, как любая женщина, вычленила главное для себя. Когда легли спать, шепнула:

- Сегодня узнала твои планы. Согласен терпеть меня подле себя ещё как минимум 17 лет, до совершеннолетия дочки.

Обнял её.

- Думаешь, тебя сложно терпеть? Я о другом волнуюсь – как бы не наскучить, сбежишь! – понимая, что нарвусь на намёки о «жениться» и «хочу ребёнка», заткнул ей рот поцелуем, потом пообещал: - Всё после 1 июля. До этого нахожусь в статусе инвалида – сирого, убогого и нуждающегося в сострадании.

- Гения АЗЛК?

- Это одно и то же. Слушай! Завтра я с утра мчусь на треню по рукопашке, давай после часа возьмём к Цыганкову Машку? Мариночка побудет в коляске. Сестрица отвлечётся от женских неудач.

- Надеюсь, ей однажды повезёт. Как и мне.

Как приятно засыпать после таких слов, чувствовать прикосновение нежной ножки, щекотанье волос у себя на щеке! А ведь никакого секса на ночь не было, мы ни разу не баловались, когда сестра находится в квартире.

Мне хорошо. Пусть я – последняя сволочь и нашёл себе тихую гавань до года после смерти жены, но вот – нашёл. Для нас четверых так лучше. Родители Марины о Вале не знают, наверно. Пусть остаются в неведении до годовщины.

Утром с некоторой долей угрызения совести глянул на картонные коробки, не разобранные с Минска, в том числе с зимней одеждой, утварью, книгами. Вещи ждут вселения в кооперативную квартиру, за неё вот только внёс 50%, что-то можно приспособить и здесь… Но не сегодня, первый раз позволил себе полностью отдохнуть.

Правда, тренировка по единоборствам – довольно специфический вид отдыха. Приехал в спортзал, он в районе проспекта Вернадского, выдержал не самый приятный разговор с тренером, он не скрывал возмущения, что придётся заниматься не с кадровым сотрудником КГБ. Рекомендация генерала Касатонова из второго главка и удостоверение с указанием занимаемой должности, подлежащей утверждению на уровне горкома и отраслевого отдела ЦК КПСС, подействовали, но не вполне. Чужак.

Я одел трико, борцовскую куртку самбиста, борцовки на ноги, вышел в зал, очередной раз – в новый. Площадка была размером с баскетбольную, пол дощатый, в углу ковёр, для отработки бросков и борьбы в партере жестковатый, угол для качалки, мешки, груши, макивары. Что понравилось, стал в строй всего с дюжиной мужчин возраста от двадцати с чем-то до полтинника, выше меня всего двое. Когда придёт пора повального увлечения карате и прочим ногомахательством, самозваные сэнсеи с чёрным поясом, изготовленным из белого с помощью нитрокраски из баллончика, начнут набирать группы по 40-60 человек, заставляя повторять стандартные движения и не в состоянии хоть как-то индивидуально позаниматься с бойцом. В результате «каратисты», уверовавшие в собственное умение победоносно кричать «ки-я», выйдут против уличных бойцов и закономерно получат по щам.

- Побежали!

Разминка, включая прыжковые упражнения, кувырки, атакующие и оборонительные действия руками и ногами, не вымотала. Мужики под полтинник выдержали её без проблем.

- У нас новенький, - сообщил остальным тренер, представившийся как Константин Леонидович. Он точно сошёл бы за топтуна наружки, но только накачанного и более к такой работе негодного из-за пары броских шрамов на физиономии. – Он не является аттестованным сотрудником нашей организации. Перед вами – Генеральный директор АЗЛК Сергей Брунов, прошу в спарринге не забить его насмерть за цену и качество их автомобилей.

Прошелестели смешки. «Кровавая гэбня» умела ценить юмор, пусть безыскусный.

- Сергей! Каков ваш стаж в боевых искусствах? Участвовали в соревнованиях?

- Стаж – с детско-юношеских боёв стенка на стенку в Харькове. Последнее место тренировок было в Минске на «Динамо». Был дисквалифицирован на соревнованиях за калечащий удар.

- Ого! Отсюда подробнее.

- Фулл-контакт, неофициальный чемпионат БССР, категория свыше 80 кг, 1977 год. Противник – капитан милиции из областного управления БХСС. Я победил болевым. Тот после окончания схватки и выхода секундантов на ковёр вздумал взять реванш, бросился на меня, пробил ногой в пах. Встретил его ударом открытой ладони в нос, сломал перегородку. Милиционера комиссовали, дали инвалидность. Я женился на его бывшей жене. Конец истории.

Пауза, неловкое молчание.

- Сергей Борисович, вы точно к нам по адресу? В этой группе занимаются оперативные работники, оттачивающие навыки для выполнения служебных задач, а не уродовать милиционеров…

Константин Леонидович не сдержал ухмылки, ученики поддержали. Некоторая натянутость отношений, порой до откровенной вражды, всегда была характерна для милиции и госбезопасности. Гэбисты расшифровывали аббревиатуру МВД как «малоразвитые внуки Дзержинского».

- У меня чистая самооборона. «Динамо» – ваша система, запросите коллег из Минска о боях весны 1977 года, подтвердят.

Несмотря на некоторое осуждение, не самое искреннее, присутствующие на один градус понизили настороженность к новичку.

- Павленко! С новичком на ковёр. Удары не в полную силу. Сергей, тебя тоже касается.

Тренер лет на двадцать старше, что перескочил на «ты» – я не возражал.

Экзаменующий меня опер долго не атаковал, вызывая огонь на себя. Я неуклюже пихнул его ногой в живот, тот выбросил руки в блок… А как только пальцы профессионального гонщика, не расстающиеся с ручным эспандером, захватили его запястье, итог предсказуем. Скрутил гэбиста и тут же отпустил.

- Стоп! – выкрикнул тренер. – Поставлена техника, скорее взятая из джиу-джитсу, а не боевого самбо. Роман, Володя, присоединяйтесь. Согласованно с трёх сторон – задержать, зафиксировать, не причиняя увечий.

Зафиксировали. Не изувечили, но помяли. Константин Леонидович велел нацепить лёгкие перчатки, проверил ударную технику руками и ногами, владение связками. Велел уйти в защиту и не контратаковать, набросился сам, несколько раз основательно врезал, заставив задуматься о приобретении тёмных очков, фингал под глазом вряд ли украсит номенклатурного руководителя, да и странно махаться без шлема.

Как раз на спарринги амуницию выдали. В общем и целом парни были подготовлены лучше. Не профессионалы, каждый день отдающие всего себя ради победы на турнире, но поддерживающие форму достаточную, чтоб заломать задержанного или отбиться от злоумышленника. То, что доктор прописал.

Закончили растяжкой. В реальном бою никто не пытается влепить пяткой в висок или в затылок, но свобода движения ног нужна и при ударах в нижнюю часть живой мишени.

Перед раздевалкой спросил тренера:

- Константин Леонидович! Сколько с меня?

- Денег? Нисколько. Но, быть может, попрошу помочь с запчастями. 412-е «москвичи» у многих моих знакомых, но запчасти к ним…

- Скоро будут доступнее, чем газета «Правда» в киосках «Союзпечати». Я первый месяц работаю. Запчасти и качество – первая забота. Не представляете, сколько врагов нажил.

Тренер кивнул.

- Представляю. Чем хуже товар, тем больше заработок на его ремонте. Мечта была скопить на «березину», они, говорят, надёжнее.

- Говорят. Я – главный конструктор «березины».

Он аж загорелся.

- Сможешь одну достать?

- Никак, строго запрещено. Мне проще договориться на «Тойота-Королла» или «Тойота-Карина» белорусской сборки, есть хорошие знакомые среди самураев. Но там цена выйдет ещё выше. И запчасти на внутренний рынок СССР официально не поставляются вообще.

- Жаль.

- Если нужно быстро, могу организовать «Москвич-2140» ручной сборки. Не торопитесь отказываться. Такие готовят для ралли, обследуя каждую деталь. Подвеска выдерживает сотни прыжков с трамплина. Госцена плюс несколько сот рублей мастеру. Ездить будет не хуже «жигулей» или «рогнеды», тот же передний привод, двигатель 1600 как у жигулёвской «шестёрки».

- Заманчиво. Подумаю. Может, кому-то из наших ребят нужно. И ты, Сергей, не стесняйся – обращайся, если вздумают обидеть. Через высоких генералов вопросы решаются, но не всегда оперативно.

Класс! Это не крыша, но что-то вроде зонтика, отсекающего капли, просочившиеся через генеральский и цековский шифер. Пригодится.

Мог пообещать, что скоро родится М-2150, того же размерного класса, что и «березина» или, скажем «джетта» 3-го поколения, но более прогрессивная, пока не стал. Как только меня турнут с Генерального, не знаю, как по «пятидесятке» пойдёт работа.

С проходной позвонил домой, забрал девочек от подъезда, после чего покатили на полигон НАМИ, на север Москвы и за кольцевую. Младшие устроились на заднем сиденье «копейки», Валя кормила меня ссобоечным обедом с штурманского кресла, точь-в-точь, как после ралли Москва-Берлин. Но теперь мы были в самом деле семьёй.

Заметила покраснение под глазом.

- Непобедимого Мухаммеда Али кто-то приложил? – заметила с неприятным для меня сарказмом.

Я не признался, что в Женеве соперника по рукопашному бою уложил насмерть, только упомянул, что вырываться из отеля пришлось силой. Валя знала про кумите с бывшим Марины, а умиротворение слесаря, размахивающего гаечным ключом, произошло на её глазах. Фингал на физиономии подрывал реноме местечкового Брюса Ли.

- Не буду говорить, что в ответ переломал противнику руки-ноги. Всего лишь дружеский обмен ударами. Валя, я при тебе занимался мало, отпечатки конечностей моих товарищей по секции на физиономии случаются. Более того, если бы я опасался только уличных хулиганов, то наталкиваюсь на них не чаще чем раз в год. Наверно, они отрихтовали бы меня меньше, чем прилетает на тренировках. Но тебе же приятно обнимать мускулистое мужское тело? Или лучше, если ты ко мне потянулась, а я отпихнул толстеньким животиком?

Поскольку Валя, ожидая меня с работы, довольно активно делала гимнастику, в том числе силовую, сохраняя тонус мышц и рельеф пузика, типичный папик из 90-х годов смотрелся бы рядом с ней несколько комично.

- Другой вид спорта не катит?

- Автоспорт. Дважды лежал с переломами.

- Иди ты… Ещё колбаски дать?

Так доехали до трассы, весьма памятной по экзерсисам на ЗИЛ-130.

Цыганков в ответ на мою протянутую руку свою тоже вытащил из кармана, пожал, но чувствовал себя неловко. Столько раз спускал полкана на деятеля, вдруг ставшего прямым начальником! Хоть увольняйся при моём появлении.

Я утащил его в сторону.

- Кто старое помянет, тому на приём к окулисту. Пока выслушайте две просьбы, одну простую, одну из категории «а можно не надо».

- От вас, Сергей, всё что угодно можно ожидать. Измордовал и посадил работягу!

- Мы ещё не начинали. Просьба первая. Ваших на М-2140 я на «рогнеде» делал в одну кассу. Но как-то вы пытались тягаться! Дайте проехать на машине первой группы, хочу понять.

- Дам. Валентину в штурманы?

Подколка очевидная: она дорогу показывает или с самым широким кругом женских обязанностей? Пропустил мимо ушей.

- Валя сама будет проситься в команду пилотом. Кстати, лихо ездит на собственном «москвиче».

- Ясно. Разговором о понятных мне вещах подслащаете пилюлю.

- Не такая она горькая. На производстве вводится поэтапный контроль качества. А вот входной контроль от поставщиков практически нулевой. К кому как не к гонщикам обратиться, кто собирает своих коней по болтику и перещупывает каждый. Знает, кто самый брак гонит. Как, кстати, надёжность движков с чугунным блоком?

- Про движки – лучше, чем старые от М-412, но ВАЗовские больше ценят… Сергей Борисович, даже не знаю…

- Это не просьба. И даже не приказ. Скорее – патриотический долг перед заводом, которому отдали столько лет и не хотите, чтоб он загнулся, простите за несколько торжественный стиль. Завтра оформим приказ. Брак отправляйте назад, если что, будем менять поставщиков. Белорусы строят два больших цеха под двигатели для легковых, ВАЗ расширяется. То есть Уфимский или подтянется, или теряет сбыт. Так же и с остальными. Резина, оптика, стёкла, электрика, поставщиков много. А коль машины идут на экспорт, прибавляются поставщики из ГДР, Польши, Чехословакии, даже Югославии. Поможете снабженцам выбрать лучшее.

Мужик умный, он подумал и согласился.

А я порадовался, что Валя с Машкой не слышат этот разговор, обещал им не заниматься заводскими делами хотя бы в воскресенье.

Валя с Машкой?! Вернувшись к трассе, не увидел обеих, зато один из гонщиков держал коляску Мариночки без колёс. «Копейка» отсутствовала. Хлопнул себя по карманам, точно, бросил ключи в замке… Надеру Вале её красивые ушки. Решила повыёживаться перед малой? На «москвиче» выпендривайся!

Странно, когда «копейка» показалась из-за поворота, спасибо – целая, она тащилась едва-едва, отнюдь не со скоростью для форса. Причина медлительности обнаружилась через секунду: за рулём, судорожно в него вцепившись, сидела Маша!

- В гонщицы рано, но водить будет, задатки есть, - очень серьёзным тоном сообщила Валентина, покинув машину и протянув мне ключи. – Мариночка подрастёт, тоже научу!

Решимость устроить экзекуцию угасла.

- Предупредила бы, что ли.

- Ты так углубился в производственные проблемы, что не осмелилась тревожить, пан директор. Лучше попроси у Цыганкова боевую, прокатимся с ветерком.

- Уже!

Машка осталась у старта с ребёнком, потому что нам досталась машина Николая Больших.

Давно не ездил на подготовленных, форсированных… Даже волновался чуть, регулируя кресло. Валюха устроилась справа и повторила те же манипуляции, подключив шлем к переговорке.

Погнали!

Трассу я помнил так себе, ездил на ЗИЛе, но то было зимой, моя как бы штурман не знала её вообще. Да и машина непривычная, осторожничал.

Кстати, понравилась. Сбитая, не валкая. Слишком смещённый вперёд двигатель даёт о себе знать, но можно внести некоторые коррективы.

После нескольких поворотов довольно уверенно вгонял «москвича» в управляемый занос, даже лихачил немного – на грани фола, не раскручивая двигатель больше семёрки. Здорово! Как по этому соскучился!

- Дашь? Или зажмёшь?

С неохотой поменялся с ней местами. Валя как вжарила! Пыталась показать, что не особо уступает умением. Немного подсказывал, напрягая ЗИЛовские воспоминания, последний поворот перед линией старта-финиша она прошла почти на полутора сотнях.

- Будете собирать машину себе? – спросил Николай, приняв «ласточку» обратно целой и невредимой.

- Может, потом. Когда завод из задницы вытащу.

Словом, день прошёл не зря. Обе совершеннолетние девицы аж светились, меньшая спала, утомлённая новыми звуками и непривычным окружением.

Вечером, оторвавшись от бутылочки с соской, дочка вытянула ручонки, словно намеревалась обняться, и отчётливо выдала Вале:

- Ма-ма!

Та едва не прослезилась. А я подумал, что этим штришком Валентина привязала меня к себе сильнее, чем самыми хитрыми маневрами.

Правда, Мариночка испортила впечатление, сказав в тот же вечер «ма-ма» Машке.

Пусть вдвоём в какой-то мере восполнят крохе настоящую мать.