Гений АвтоВАЗа

Глава 1

Все персонажи – вымышленные, совпадения случайны, а если кто-то из действующих лиц имеет исторического прототипа, то бесконечно далёк от него. Описание автомобильных заводов СССР и производственных процессов в альтернативном мире не совпадает с реальностью нашего прошлого.

«Копейка»

«Жигули» в наш сервис пригнал очень древний дед, даже старше меня. Смотрелась советская машинка чужеродно среди «мустангов», «шевроле» и прочих «крайслеров» пятидесятых-шестидесятых годов да европейцев из семидесятых-восьмидесятых, на реставрации которых мы специализировались, те приезжали на лафете едва ли не со свалки.

Дедова белая «копейка», то есть ВАЗ-2101, в отличие от американского и немецкого металлолома, выглядела так, будто вчера сошла с конвейера.

Старичок, выскребшийся из-за руля, посеменил ко мне.

- Здравствуйте, уважаемый. Примете?

- Так она лучше любой из наших, что на сервисе! – я не стал кривить душой.

- А то! Родная краска, ни пятнышка ржавчины, 470 тысяч без капремонта. Из самой первой партии АвтоВАЗа, на оригинальных итальянских деталях.

Отработавший более полувека на автозаводах и в сервисе, я постарался скрыть ухмылку, потому что такое долголетие невозможно в принципе. К тому же итальянский автопром – второй сорт рядом с немецким и японским. Это в СССР на фоне «волг», «москвичей» да горбатых «запорожцев» советские клоны «Фиата-124» котировались как чудо техники.

- Не верите? – не унимался владелец экспоната. – Правильно! Я бы тоже не поверил. Но получил её сам вне очереди, всё же ударник коммунистического труда. Так и ездил один. Лишь антикоррозийку провёл. Ни разу в аварии не была. Менял только масло, фильтра, свечи, тормозные колодки. Лампочки в фарах. Даже диск сцепления – родной!

Всё ясно. Деменция, потеря памяти. Такому уже опасно за руль.

Если честно, слышал, что в той первой серии действительно была заключена какая-то магия, о ней мне рассказывали, когда сам трудился в Тольятти инженером-испытателем. Но никакое волшебство не способно так долго сохранить в целостности кузов, поршневую, глушитель, распредвал, шаровые опоры, крестовины, рулевые тяги и десятки других наименований частей, в Советском Союзе дефицитных.

- Не буду спорить, товарищ автолюбитель. Так что с ней, неубиваемой?

- Как обычно… Масло в моторе поменять. Фильтр масляный, фильтр воздушный. Зазоры свечек выставить. Цепь проверить. Раньше сам делал – в гараже на яме, но годы не те.

- Мне не хотелось бы вас расстраивать. Но у нас очень дорогой сервис, рассчитан на редкие машины. Здесь в Мытищах вам любой умелец сделает ТО по сходной цене – быстрее, дешевле и не хуже.

- Во-от! – дедок наставительно протянул вверх узловатый указательный палец. Несмотря на летнюю теплынь и яркое солнце за окном, он был одет в костюм-тройку и тёмную шляпу, наверно – писк моды эдак семидесятых годов. Лицом отдалённо походил на Зиновия Гердта, только более славянского типа. – Честность ценю, у молодых людей её редко встретишь. Да…

Он достал потёртое портмоне и отсчитал десять пятитысячных. За них «копейку» можно купить целиком – не столь идеально досмотренную, но способную завестись и как-то ехать своим ходом.

- Деньги для меня не имеют значения. С собой в могилу не унесу. Я один остался. Ласточка – всё, что у меня есть. Хочу, чтоб её гладили любящие руки понимающего человека.

Он дал мне номер телефона, причём домашнего московского, а не мобильный, положил техпаспорт в пластиковой обёртке и ключи. Без брелока, сигнализации его сокровище не знало. Потом удалился неспешной шаркающей походкой.

Следующей притащили BMW-740 начала девяностых. Рухлядь неимоверная, гнилая и укатанная в хлам ещё при жизни, не заводилась, наверно, лет десять или больше. Босс Артурчик придирчиво осмотрел металлолом и позвал меня.

- Сергей Борисович, сделаете из покойника лялю?

- Если оставить номерные знаки, между ними всё поменять, нет вопросов, Артур Дмитриевич, сделаю.

Босс взял задаток у заказчика, немолодого мужика явно криминальной наружности, затем увидел «копейку». Аж очки снял и протёр, не поверив глазам.

- Откуда… это?!

Я молча отдал ему десять тысяч – законную долю его конторы, заверив – больше часа она подъёмник не займёт. Профилактику старушке сделал на следующий день, затратив сущую ерунду, тысяч двадцать пять намеревался вернуть дедку – по чесноку.

Пока колупался в ней, пацаны подтрунивали.

- Вай, Сергей-муаллим, зачем время тратишь? – хихикал Рустам. - Как из «Джили» не сделать на «Ламборджини», никакой шайтан не превратит «копейку» в «Роллс-Ройс»!

- И не надо. В 1970-х, когда она только выкатилась из городских ворот, была пределом мечты для нас, советских. Лет десять деньги копили, годами в очереди стояли. На «жигулях» ездили или солидные, состоятельные люди, или особо отличившиеся, награждённые. Тебе не дано понять, парень, «копейка» для СССР значила куда больше, чем какой-нибудь «Роллс-Ройс Фантом» для Великобритании.

- Но сейчас не семидесятые! – не унимался Рустам. – Полвека ей. На олдтаймер не тянет, потому что – друшло. При всём уважении, Сергей Борисович, зря вы её закатили. Солидных клиентосов Артурчику спугнёте.

Как тот уголовник, притащивший ржавую «бэху»? Лучше от подобных подальше.

Закончив с «жигулём», к вечеру набрал указанный на бумажке городской телефон, услышал только длинные гудки. Промелькнули выходные, в понедельник в трубе раздался, наконец, женский голос.

- Умер Василий Петрович. Лежал в квартире один. Соседи заволновались. Я из управления жилищно-коммунального хозяйства. У вас какой-то вопрос?

Дела… Словно чувствовал старик – отогнал «ласточку» в умелые руки, то есть мои, пусть тоже весьма немолодые.

- Да. Он машину сдал в автосервис. Что с ней делать?

- Какую машину?

- ВАЗ-2101.

- Что? – не поняла женщина.

Ну да, не BYD, не китайский «Москвич» или «Джили», о первых авто из Тольятти современное поколение могло и не слышать.

- «Жигули» 1970-го года. В народе её звали «копейка».

- Ох, молодой человек… У Василия Петровича не осталось наследников. Лучше сдайте этот хлам на металлолом. Кому он нужен?

Хорошо, что говорили по обычному телефону, а не по мессенджеру с включённым видео, тогда знала бы, что «молодой человек» ко мне подходит не больше, чем ей – «школьница». И ладно.

По существу, древняя чудо-техника досталась лично мне. Если не прямо, то в какой-то мере дед её завещал. Могу ездить, не опасаясь камер скорости, если что – квитанция придёт покойнику.

Я сел за руль. Пахло дешёвым дерматином и какими-то моющими средствами. Захлопнул дверцу и завёл мотор.

О, сколько забытых ощущений! Лет двадцать-тридцать не сидел в вазовской классике. Тонкий полированный руль с пупырками на обратной стороне, как сейчас помню – очень тугой, если поворачивать на месте, без гидро- или электроусилителя. Тормоз без вакуумного усилителя, давить нужно от души, лучше – пяткой, но тоже не переусердствовать, антиблокировочная система рядом не лежала. Педаль газа очень высоко, приходится стопу напрягать, чтоб не давануть лишнего. Очень маленькое зеркало заднего вида, правого внешнего нет вообще. Сиденья без подголовников, привязные ремни не саморегулирующиеся, их надо подгонять под себя.

Древность, архаика?! Да я сам – такой! И эта старая машина мне под стать, на одометре 71 тысяча, хрен знает по какому кругу, может – 171, а то и правда под полмиллиона.

Я испытывал первые «копейки» в Тольятти, ещё отчасти с итальянскими комплектующими, покойный дед утверждал: белая – именно такая.

В общем, выгнал её из бокса, запер ворота. А потом покатил домой, объехав оставленный около автосервиса «мерс» в 126-м кузове, гордость и последнее произведение моих шаловливых рук, состояние после реставрации – муха не сидела, за него уже предложили два миллиона, жду предложения интереснее.

«Копейка» ровно жужжала мотором, куда более шумная, чем привычные ныне авто, но не громыхала подвеской, не бренчала крестовинами кардана, словом, вела себя прилично. Когда разогнал до девяноста, хотел воткнуть пятую передачу, вовремя вспомнив, она появилась в жигулёвском семействе позже. Кажется – на ВАЗ-2105 или 2107.

В Москве обнаружил странную вещь. На ГИБДД нарывался несколько раз, но словно стал невидим для рыцарей свистка и жезла: едет дедунчик-пердунчик на «копейке», что с него взять?

Езда на этой допотопной тарантайке исподволь вызывала воспоминания молодости – как закончил институт в Харькове, как попал в Горький и оттуда перевёлся в Тольятти на АвтоВАЗ, отвечал за ресурсные испытания и очень много гонял на «копейках», потом на «одиннадцатых», «тройках», «шестёрках», накручивая тысячи километров. Затем со слесарями снимал детали подвески, замеряя выработку, проверял компрессию цилиндров, расход масла, открывал карбюратор, исследуя засоры жиклёров не самым качественным в мире топливом, настаивая – перед карбюратором был жизненно необходим топливный фильтр! Другая жизнь, другая эпоха.

Был молод и не всегда понимал своего счастья. Оттягивался по полной, когда пошёл в заводскую команду по автогонкам, пацаны носились сначала на «Москвичах-412», потом пересели на родные сердцу «жигуляторы» и принялись делать москвичистов в одну кассу. Да, бился, переворачивался. Раз в гипсе ходил. Но это же – драйв!

А теперь?

Стылая однушка в московской панельке, в районе ещё советской застройки. Нет, лето тёплое, температура нормальная, днём даже жарко. Холод другой, моральный, от одиночества. Жена ушла, потом умерла. Дети живут за границей, всегда зовут – приезжай. Хочешь – оставайся навсегда. Но навалился COVID, потом объявили СВО, границы не то чтобы закрылись, но стали преодолимы только кружным путём, через Турцию, например. С визами тоска – долго, дорого, разок вообще отказали. А главное, восторг от общения с детьми проходит очень быстро. Внукам безмерно рад, но один лопочет по-французски, две внучки по-испански, деда не понимают. В общем, проходит несколько дней, и тянет обратно в Москву. Не то, чтобы здесь очень хорошо, но привычно.

Я понял, почему мне полюбилась «копейка», с ней немножечко чувствую себя тем – 24-летним. Перегнал «мерса» на платную стоянку, заправил дедов «жигуль» и продолжил ездить на нём. Не особо экономичный, но, конечно, не проглот о восьми цилиндрах, требующий АИ-95, если даже не АИ-98.

В следующий понедельник ехал на работу по пустой полосе из города, народ из области съезжается в Москву, наоборот – мало кто. Свернул к Мытищам и покатил на окраину, где стоит наш сервис. Запиликал смартфон, я прижал руль коленкой и ответил.

- Борисович! – вопил Артур. – На нас наезд! Звони в мусарню, к нам не суйся! Я дозвониться не могу.

Это да, порой слушаешь автоответчик и сходишь с ума…

Совет не ехать к сервису запоздал, я уже выскочил из последнего поворота к парковке у входа, увидев крепких парней, среди них – старшего, сдавшего на реставрацию BMW-740. Он тогда объяснил Артурчику, что на «бэхе» ездил в девяностые какой-то особо конкретный в натуре пацан, его брат, умерший от профессионального заболевания, то есть застреленный во время стрелки с тёрками-разборками. Выживший брат, отсидевший очень много лет, по выходу с зоны пожелал оживить друшло усопшего, дорогое как память о лихих девяностых. Мы с Рустамом за пару недель вылизали «бэху» до состояния, близкого к идеалу, Артурчик зарядил пацану в законе какую-то несусветную сумму доплаты и отказался выдать реставрированное авто, пока тот не рассчитается сполна. Похоже, полный расчёт подъехал именно сейчас, и крутые парни, на мою беду, засекли меня на «копейке».

То есть ненужного свидетеля.

Двое выхватили стволы и получили гравий в пятаки, потому что я, вспомнивший молодость и навыки дрифта, пустил машину юзом, обдав их мелкой дробью из-под задних ведущих колёс, сам кинулся наутёк. В зеркало заднего вида наблюдал, как обиженные метнулись в «Порше-Кайен» и устремились в погоню.

От «порша» уйти на «копейке»? Попробуйте сами, а я посмотрю. Если останусь в живых.

Стрелка спидометра на допотопной длинной приборной панели ушла вправо за сто сорок. Тахометра нет, но явно за 6 тысяч оборотов. Мы неслись по дороге, справа и слева кювет, километрах в трёх впереди должен быть пост ГИБДД, те менты – далеко не спецназ, но устраивать мочилово на их глазах бандюки вряд ли рискнут, беспредел девяностых давно позади…

К сожалению, три километра – далеко. Слишком, когда нагоняет «Порше-Кайен», а из окошка переднего пассажира показалась рука с пистолетом.

Я сжал зубы. При таких оборотах и нагрузке запросто скажется усталость металла у древней ласточки. На своём 126-м ушёл бы давно и с сухой спиной, а тут трясся, чтоб не оборвались шатуны поршней, мотор не поймал клин от перегрева.

Взмолился:

- Выручай, родная, не то погибнем оба!

Пластиковый руль вспотел под моими пальцами. Или это руки потеют от страха?

Было чему испугаться, потому что «копейка» влетела в густой непроглядный туман, сгустившийся над дорогой в один миг. Как мчать полтораста, когда передок капота не рассмотреть?

Мысль свернуть и затормозить, чтоб на «Порше» пронеслись мимо, я даже прокрутить не успел, машина выскочила снова на солнце. Я бросил взгляд в зеркало и увидел, что туман за кормой расползается, и за ним тоже видна дорога – без каких-либо следов преследователей. Потеряли меня в тумане? Кушайте грибы, ребята, называются – отсосиновики.

Я сбросил газ, тем более дорожное покрытие стало совсем неподходящим для езды больше сотки – просто сравнительно ровная укатанная грунтовка, никаких кюветов по сторонам. Наверно, куда-то сам случайно свернул во мгле и не заметил.

Мотор сбавил обороты и заурчал на холостом ходу, стрелка температуры охлаждающей жидкости медленно сползла с красной зоны влево. Древняя «копейка», спасибо бережливому дедку, выдержала испытание с честью.

А у меня появились другие заботы. Вроде окрестности славного городка Мытищи знаю лучше Яндекса, но понять не мог – куда заехал. Пошарил рукой и не обнаружил мобильника, чтоб включить навигатор, наверно, во время сумасшедшей скачки «самсунг» завалился под сиденье. Тем временем подкатил к группе таких же раритетных и столь же новеньких с виду авто – все, что интересно, с чёрными знаками и надписью «проба». Остановился, опустил стекло, оно без электропривода – с ручкой-крутёлкой.

- Серёга! Сколько ждать можно? Смена заканчивается.

Чтоб я так жил… Валик Семенихин! Бригадир испытателей. Но он же умер от рака в девяностых? Кажется. А этот, на него как два капли воды похожий, даже заломленной набок кепкой, вполне себе бодрый. И молодой.

Что любопытно, я сам другой. Руки, лежащие на руле, избавились от старческих пигментных пятен. Дышится легко, хоть в кабине жарко было, пока не открыл окошко, климат-контроля в «копейке» не найти при любом желании.

Повернул к себе зеркало заднего вида и обомлел, увидев собственную рожицу, помолодевшую на добрых полвека – с мягкими юношескими усишками и густыми тёмно-русыми волосами без единой седой нитки, длинных а-ля Джордж Харрисон по моде 1970-х годов.

Может, я уже клинически мертв, разбившись в тумане, или меня нагнала пуля братков, оттого лишённый кровоснабжения мозг рождает фантомы?

Но возможности мозга ограничены. Он не в состоянии воспроизвести все детали окружающего мира, включая муху, залетевшую в окно и деловито усевшуюся на лобовом стекле. Принимаю как рабочую гипотезу – я в собственном прошлом. Наяву или во сне, выяснение откладывается, потому что жигулёвские погонщики завели своих железных коней и двинулись, мне ничего не оставалось, как пристроиться в хвост колонны.

Подъехали к цеху. Я вылез из машины и озаботился уликами, выдающими пришествие из 2025 года. Портмоне исчезло, как и мобильник. Заношенные джинсы, дешёвая подделка под фирму, сидели туго, распираемые помолодевшими упругими мускулами бёдер и попы. Застиранная майка с принтом «Суздаль – Золотое Кольцо России» тоже не выпадала из эпохи. Плохо, что никаких документов нет. Восстановлю! Это всего лишь несколько дней хлопот. Вот восстановить молодость и здоровье не смог бы никакой Илон Маск со всеми его сотнями миллиардов. У него есть Старшип, самая дорогая из взрывающихся хлопушек человечества, а у меня дедова «копейка», и она – круче! Правда, я пока не придумал, как с ней не расставаться.

Расписался в журнале, что недомоганий у неё не выявил. Что бегает быстрее будущего «Порше-Кайена», не пророчил. Мастер участка удивлённо хлопал глазами, увидев 71 тысячу пробега.

- Серёга, ты даёшь. Машине двух лет нету! Где столько успел намотать?

- Степаныч, не ценишь мой ударный труд. Езжу – как пчёлка летает.

Чистый экспромт, но, видно, угадал. Он хмыкнул и подозвал моториста.

Тот проверил масло, оно светленькое и чистое, а что вы хотели, Mannol, сам две недели назад заливал.

Лица практически все были знакомые, но полузабытые. Плохо, что не помнил некоторые имена.

Домой отправились стадом, балагурили, курили, я бы тоже, но мой вейп остался в XXI веке, угостили «Примой», от которой отвык и едва удержался, чтоб не раскашляться как новичок. Похоже, придётся бросать.

Жили в двухэтажном доме, больше смахивающим на барак, я в деталях помнил своё гнездовье, микроскопическую комнатку, нагревательный бак над толчком, стол и два стула, укреплённые жестяными полосами, иначе ножки разъезжались как у коровы на льду, железная койка с тощим матрацем и тонким одеялом, летом не нужным, мутный глаз телевизора, гвоздики, вбитые в стену, заменявшие вешалку и платяной шкаф, электроплитка с мятым железным чайником, алюминиевые кружки и вилки…

Поднялся на второй этаж и, воровато оглянувшись, будто проникаю в чужое жильё, сунул в щель двери отвёртку, прихваченную из «жигуля». Никто не видит? Никто. Я отжал язычок замка, дверь подалась внутрь.

Какой знакомый запах! Немного затхлый, с кислинкой, чуть отдаёт пылью и мышами, всё как тогда, в семидесятых. То есть сейчас.

Ничего не изменилось… Прошагал к койке, намереваясь хлопнуться в неё с размаху и услышать привычный скрип панцирной сетки, но нога стукнула об эмалированный таз, стоявший под ней, моя, так сказать, ванная для ежедневного подмыва, потому как всерьёз наводили чистоту с пацанами по субботам в баньке – и по пивку. Неужели снова?

На столе увидел ключ от входной двери, ну да, забывал его несколько раз и пользовался отвёрткой. А что в ящике стола? Супер! Паспорт гражданина СССР, я в нём шестнадцатилетний, новой фотки в 25 лет ещё не вклеено, значит – непростительно молод. Водительские права, военный билет, комсомольский билет, заводской пропуск, сберкнижка, в ней вложены десять червонцев – можно жить!

Машинально протянул руку как полвека назад, пальцы попали на радиоточку, повернул регулятор, бодрый дикторский голос вывалил на меня кучу новостей о подготовке сельхозтехники к уборочной страде, рекордной плавке ударников-металлургов, происках израильских агрессоров, поддержанных американским империализмом…

- Возвращаемся к новостям нашей страны, - мужчину-диктора сменила дамочка. – Вчера, 5 июля 1974 года, Генеральный секретарь ЦК КПСС товарищ Юрий Алексеевич Гагарин посетил Московский автомобильный завод имени Ленинского Комсомола и имел продолжительную беседу с передовиками производства…

Я сел с размаху на закачавшийся подо мной колченогий стул, собственные ноги подкосились. Гагарин? Генеральный секретарь ЦК КПСС?! Убиться веником… Он же погиб до моего окончания Харьковского автомобильно-дорожного института в авиационной катастрофе, генсеком был Брежнев… Что за чертовщина!

В туалете обнаружилась пачка газет, нанизанных на гвоздик. С точки зрения систематизации информации так себе, но за отсутствием интернета… Чтоб я так жил, действительно, Гагарин – генсек, причём Дважды Герой, когда успел слетать в космос вторично? У руля государства совсем другие личности, и вообще…

Я в своей молодости, но не в своём мире.

6 июля 1974 года! В Харькове живы ещё мои родители, с ними сестрёнка молодая-незамужняя, нужно испрашивать отпуск и срочно лететь к ним – обнять-обнять-обнять…

Стоп. А что ещё иного в этой реальности? Как минимум, сначала правильнее разобраться, а не шокировать родню, путаясь в элементарном. Как максимум, я знаю об устройстве автомобилей восьмидесятых и девяностых годов неизмеримо больше, что кто-либо в СССР 1974 года, да и во всём мире тоже. Если с умом воспользоваться знаниями, то буду считаться не только гением АвтоВАЗа, но и вообще светочем глобального масштаба.

А девушки тут какие – в коротких летних платьицах, приветливые, неизбалованные, владелец «жигуля» для них – принц! Все будут мои, по крайней мере, все самые лучшие.

Надо пивком заправиться. Здесь оно бочковое, без разнообразия, о «Балтике», «Арсенальном», «Золотой Бочке» и «Пльзенском» забыть. Зато прохладное и чуть хмелящее, да разговоры послушаю, прикину, чем ещё порадует дивный новый мир.

Прихватив червонец, я отправился к местной социальной сети – у жёлтой бочки с кислым ароматом. Узнал достаточно и сделал вывод, что вписываюсь в эту реальность без проблем. Возможно даже – с успехом и удовольствием.

Глава 2

Мисс Тольятти-1974

Мышечная память молодого тела крепко хранила рефлексы экстремальной езды, нервная система тоже. На «Тур Европы» 1974 года я не ездил, в сборную отобрали из ВАЗовской команды только экипаж Яши Лукьянова с штурманом Сашей Карамышевым, они там здорово себя показали, мне довелось гонять на раллийных и шоссейно-кольцевых гонках внутри страны.

Лукьянов, мой тренер и сосед по коридору в бараке, отпросил меня на несколько часов у Семенихина – готовить спорткар, ими занимались прямо там – в испытательно-экспериментальном цеху.

- Серёга, не подведи. Покажешь в Грузии себя нормально – поедешь на международку.

- Добровольно и с песней. Но, Яша, ты же знаешь. В сборной сплошь прибалты. Как тебя ещё терпят?

- С трудом, - признался он. – Не им решать. И я краем уха слышал: в Гокомспорте недовольны засильем литовцев. Будто у нас больше нигде автоспорта нет.

Утешил! Ладно, спорт – моя вторая жизнь. Даже первая, потому что работаю на работе, а машине и тренировкам отдаю и часть смены, и хороший кусок выходных. Адреналин, азарт… Слово «драйв» в эту эпоху ещё не прижилось. Поэтому послушно открыл капот и скинул кожух воздушного фильтра, чтоб в очередной раз мучить карбюратор.

Наши «боевые» копейки отличались от серийных. Внутри салона вварена стальная рама на случай опрокидывания – каркас безопасности. Вообще, салон смотрелся как жертва вандализма, отсутствовали задние сиденья и даже панели на дверцах в борьбе за каждый грамм веса. Снять тяжёлые хромированные бамперы с чёрными клыками заводское начальство запретило: авто обязано сохранять товарный и комплектный внешний вид, потому что победа на гонках служит рекламой для продаж за рубежом. Это позже будет позволено менять бамперы на накладки, препятствующие нагнетанию воздуха под днище.

Глушители, естественно, прямоточные, без перегородок в банках. За счёт этого чувствуется некоторый прирост мощности, а, главное, прямоток обеспечивает настоящий спортивный рык мотора, без него авто – только в булочную ездить.

Размалёванная надписями «ралли», «Лада», «Автоэкспорт» и украшенная двумя парами дополнительных противотуманок, машина действительно смотрелась лихо и ездила быстро. Под капотом вместо родного стоял форсированный до 140 коней полуторалитровик от ВАЗ-2103, выдававший больше 8000 оборотов. Подвеску мы тоже изменяли, на поворотах «копейка» меньше кренилась и не теряла дорогу, выдерживала трамплинные прыжки с отрывом всех четырёх колёс и звучным приземлением. Правда, любая неровность колотила по заднице с утроенной силой по сравнению с серийным лимузином, на ралли бился головой в потолок и гонял только в шлеме. Под капотом и под днищем что-то порой скрежетало, что не считалось неисправностью – так и должно быть. Главное, у неё стоит двигатель ручной сборки – подобранные кованые поршни и поршневые кольца, коленвал со срезанными противовесами, проточенный и облегчённый маховик, самодельная транзисторная система зажигания… Целые диссертации писаны о доведении до гоночного состояния обычных машин.

Правда, предусмотрена группа соревнований, где пилоты гоняют на обычных, существенные усовершенствования запрещены. Но не интересно.

При входе в поворот на грунте заднеприводную и довольно лёгкую тачку несложно сорвать в управляемый занос, корма уходит в сторону и вперёд, а ты выбираешь момент, когда капот посмотрит в нужном тебе направлении, и чуть сбрасываешь газ, восстанавливая контакт с дорогой. Легко на словах, на самом деле, это очень тонкое дело, машину может раскрутить и даже перевернуть, да и заставить её ехать прямо после заноса, а не тянуться юзом в бок, тоже не просто, если скорость высока.

Спойлер на багажник я не монтировал, на кольцевых прикручивал только фартук под передним бампером, на скоростных спецучастках, естественно, снимал – оторвёт на первых же километрах, вместо него полумягкую нашлёпку из подручных материалов.

- Чот ты сегодня робок, Серёга, - усмехнулся Лукьянов после первых пробных кругов, когда выкатились проверить изменения в настройках. – Если в Грузии так будешь входить в повороты на скоростном участке, любая бабушка тебя обгонит.

С Лукьяновым мы вместе перевелись на ВАЗ из Горького, он опытнее. Пару раз, тем не менее, я его делал. Но пусть говорит что хочет, после возвращения в прошлое предпочитаю немного осторожности на первых порах, пока не уверюсь, что чувствую машину как прежде – продолжением и частью себя самого.

Ещё заезд. Газ в пол, разгон, сброс до восьмидесяти перед входом в поворот, руль вправо и снова газ в пол. Задница послушно улетает вперёд, машина движется боком по укатанной грунтовке. Сброс газа, аккуратно подхватываю её, когда чувствую сцепление с дорогой, снова газ – погнали вперёд! И сразу же левый поворот.

Руки-ноги помнят!

В управлении «копейкой» не поменялось ничего. А вот в жизни наблюдались кое-какие отличия, не только профиль Гагарина вместо Ленина или Брежнева над плакатом «Мы придём к победе коммунистического труда». Наступил приятный день зарплаты, и, оказывается, не нужно стоять в очереди у окошка, к которому выстраиваются сразу три цеха. Рублики сразу переводятся на сберкнижку.

Здесь, правда, нет смартфона, чтоб посмотреть текущий счёт онлайн, лучше идти в сберкассу в удобное время, там симпатичная тётенька вписывает в книжку, сколько начислено, и спрашивает – сколько желаю снять. Все? Но мне столько не надо! Цены мало отличаются от памятных мне в середине семидесятых, может, пиво и папиросы дороже на несколько копеек, но это чепуха, потому что я, молодой инженер, всего два года после института, получаю 340! Рабочие от 230 до 350 рублей, зависит от квалификации, стажа и выработки. Раньше имел всего 120 и на них перебивался, даже откладывал. Моя повторная молодость оказалась заметно богаче первой. Чудеса!

Другая приятная неожиданность ждала в магазинах. Помню эти мясные отделы с огромными мослами, чуть подёрнутыми синеватым мясом, потому что филейное срезано «для своих» и продано с чёрного хода, прилавки-холодильники, уставленные сотнями жестяных банок с консервами одного вида, лишь бы не зияли пустотой. Если скопилась очередь, сразу знаешь – колбасу дают под крики «не больше килограмма в одни руки», отсутствие оной означало, что едоков сиротливо ждёт лишь кровяная, и то – в лучшем случае. Теперь в ближайшем гастрономе висел минимально обязательный ассортимент и телефон, куда звонить-жаловаться, если минимум не выдержан. Я даже глаза протёр, когда увидел разнообразие: колбаса «Докторская» по 2.40, «Любительская» по 2.95, «Особая» по 2.65, итого три вида варёной, а ещё по одному копчёной и полукопчёной, цены если выше, чем помнились, то на жалкие копейки, может, что-то забыл за полвека или путаю. Очередь была человек шесть-семь, брали грамм по двести-триста. Зачем больше, если каждый день свежая?

Я купил копчёной, поскольку не завёл себе холодильника, а также хлеба, яблок, всяких консервов, дома больше перекусывал, так как в заводской столовке комплекс из горячего, второго, салата и компота – меньше рубля.

Следующий шок был в промтоварном. Госторговля, а выбор фирмЫ (с ударением на последний слог) больше, чем в комиссионках или у фарцовщиков с рук. Не совсем дёшево, конечно, джинсы «Ли» и «Левис» за 100 рублей, обычные мужские брюки п/ш – 35-40. Но как считать… Те же «Левисы» я смог себе позволить у фарцы лишь к концу семидесятых, они тянули на полторы моих зарплаты, сейчас я с месячной могу купить трое таких штанов! И купил одни, приличного качества, строчки ровные, клёпки на месте, молния качественная, сели как по мне шитые, с модным клёшем внизу. Привезённым из будущего пришла судьба намотаться на швабру.

Едва не пропустил торможение перед следующим поворотом, пройдя в миллиметрах от столбиков из покрышек, ограничивающих трассу. Не зевать и не отвлекаться на посторонние мысли!

По окончании тренировки поехали с пацанами на профсоюзное собрание испытательного цеха, чтоб не терять времени – прямо на гоночных машинах к Дворцу культуры автозавода, в самый центр города. Ещё одно, кстати, отличие, на моей памяти там торчали обычные дома, а не ДК. По улицам ехали чинно, не газуя. Если вдавить в пол всей командой, так от рёва выхлопа стёкла в окнах повылетают. Гайцы никогда нас не останавливали, если не лихачить, сборная АвтоВАЗа – люди известные, уважаемые.

Расселись. Профбосс цеха представил товарища из профкома завода, тот взошёл на трибуну и объявил: в строящемся панельном доме на берегу Волги, срок сдачи – 1975 год, испытателям и другим бойцам нашего цеха выделено 23 квартиры, остальным очередникам ждать ещё год.

У меня аж душа подпрыгнула, в моей первой юности такие сроки ввода жилья и не снились, а народ засвистел, зароптал да ногами затопал. Надеялись получить ключи 29 семей, кто-то с детьми, у некоторых прибавление вот-вот, я – неженатый и всего год в Тольятти, автоматом попадаю в неудачливые. Плевать, и в барачной квартирке пару лет перекантуюсь. Молод, силён, здоров телом и душой, при деле, что ещё нужно?

Профсоюзные вожаки урезонивали заводчан, умоляли, призывали к порядку. Потом профкомовский предложил: давайте распределим это жильё, остальных включим в дополнительный список, он ляжет на стол генеральному, пусть изыскивает резервы.

- А резервы есть, - шепнул Яша. – Кубок «Кубань-Грузия» возьмём – точно получим.

- Не сглазь!

Он – семейный, но без детей, пролетел как фанера над Парижем в одной со мной эскадрилье. Не старый, но с залысиной на половину черепа. Классный, в общем-то, мужик и отличный гонщик.

Проголосовали, мой бригадир Семенихин попал в число будущих домовладельцев, кто-то начал требовать у везунчиков проставку, те пообещали с новоселья, и люди начали расходиться.

К слову, небольшая двушка площадью 38 квадратов стоит 10 тыс. с рассрочкой аж на 20 лет, то есть ежемесячный платёж составляет меньше 50 рублей. По зарплатам АвтоВАЗа доступно едва принятому на завод выпускнику ПТУ.

Вышли, на улице вечерело, но было ещё светло, асфальт, нагретый за день, испускал тепло. По улице Мира фланировали парочки – кавалеры с девушками и просто подружки по двое, отчего я испытал сладкое томление под тканью новых джинсов, ощущение, совершенно недоступное в старости. Уже неделю снова молод, но ни разу не…

Кстати, пятница, прямо в этом Дворце культуры ожидались танцы-шманцы-обжиманцы, но одному туда лучше не ходить. Пригласишь девушку на медляк, а на неё, оказывается, положил глаз какой-то пацанёнок, авторитет у местной шпаны. Выйдешь с танцев – тебя ждёт целая шобла на разборку. Не, или топать дружной компашкой, положив в наплечную сумку монтировку, или никак.

Я завёл боевую «копейку», рявкнув прямоточкой. Ещё раз с сожалением посмотрел на девичьи стайки, подумав, что если затяну с разрядкой, тугой дружок начнёт упираться в руль и помешает его крутить. Молодость, у неё свои потребности… Неторопливо тронулся, намереваясь ехать к заводским гаражам, и тут увидел ЕЁ, бредущую по тротуару.

Что называется, фемина из грёз. В самом деле – хороша, а не просто плод воображения под действием разыгравшихся гормонов.

В 126-м «мерсе» опустил бы правое стекло стеклоподъёмником, здесь пришлось остановиться, открыть дверь и высунуться наружу, небрежно откинув назад гриву волос.

- Подвезти, красавица?

- Думала, вы гонщик, а не таксист.

В карман за словом не лезла.

- И те, и другие ездят быстро. Но гонщики денег за проезд не берут.

Она кивнула. Царственно так, неторопливо.

Я нырнул за руль, перегнулся, распахнул правую дверь. Не обольщаюсь, внешне я парень симпатичный, рослый, патлатый, но не супер-пупер, как эта дива. И правда, в 1974 году с помощью «копейки» девушки снимаются на крутизну тачки.

Блондинка не протестовала, что ей пришлось перешагнуть через балку каркаса безопасности, опустилась на сиденье, специальное спортивное. Куда более удобное, чем в серийных, анатомическое. Казалось, оно скрипнуло от удовольствия, приняв в себя круглую попку идеальной формы, небольшую и с виду упругую. Длинные стройные ноги, прикрытые коротким платьем едва до середины бедра, упёрлись бы коленками в бардачок, но его не было ради снижения веса, только штурманские приборы над пустотой. Безупречные пальцы с длинными ногтями держали микроскопическую сумочку. Блузка с расстёгнутыми верхними пуговками обтягивала грудь, а выше я просто боялся задержать взгляд, чтоб не попасть под гипнотическое действие бесподобных глаз на аристократически утончённом лице. Если бы подо мной была волшебная дедова ласточка, подумал бы, что снова сработало волшебство, более сильное, чем для камбэка на полвека. Но гоночная тачка обладала магией не в большей степени, чем заурядный рихтовочный молоток.

Я сглотнул слюну и признался:

- Получил эстетическое удовольствие, глядя на вас. Шокирован, но пришёл в себя и готов ехать. Куда бы вы пожелали?

- А она поедет? Снаружи лихая, а внутри как…

- Как Мамай прошёлся. Вы правы, очаровательная, все гоночные машины облегчены максимально, экономия до 150 килограмм веса. О, вам невдомёк – что такое борьба с лишним весом.

При такой осиной талии я ничуть не преувеличил.

- Хорошо, товарищ гонщик.

- Меня Серёжей зовут.

- Оксана. Будьте любезны, подбросьте меня домой, - она назвала адрес на северной окраине города.

- Может, сразу лучше в ресторан?

Она изобразила строгость:

- Мы не на гонках, чтобы сразу давить на газ!

- На газ как раз можно.

Я и втопил, не щадя окна в домах и уши прохожих, внутри при поднятых стёклах не так громко. Обоих прижало к спинкам. Мисс Вселенная (как минимум - мисс Тольятти) испуганно ухватилась рукой за каркас жёсткости. Молясь, чтоб не попались ГАИшники, прошёл поворот с заносом в свисте резины и погнал по Лесной на север, сбросив, правда, скорость до положенной.

- Ничего, что медленно? Растягиваю удовольствие от общения с вами, Оксана.

- Робость и скромность вам не свойственны?

- Да я смущаюсь до чёртиков! Потому и развязный, чтоб скрыть застенчивость. Было б светлее, увидели бы, как краснею и бледнею одновременно.

Приехали. Всё же Тольятти – до обидного маленький город.

Жила принцесса не в сказочном замке – дом двухэтажный и длинный как у меня, только кирпичный. Наверно, сороковых или вообще предвоенных годов.

- У меня будет шанс подвести вас ещё разок? В ресторан, например? На танцы в ДК точно не приглашу – передерутся даже девушки.

Она хохотнула серебряным смехом.

- Нет, я предпочитаю мальчиков, энергичных и уверенных в себе. Запомните шесть циферок телефона? – она продиктовала. – Если забудете, это телефон приёмной директора горпромторга, мой рабочий, он есть в любом справочнике.

- Замётано!

Я выскочил чёртиком из табакерки и, обежав вокруг капота, открыл пассажирскую дверцу, подал руку. О, какие восхитительно нежные пальцы ласкают клавиши пишущей машинки в промторге! Вот бы и меня так ласкали!

При том, что во мне почти метр восемьдесят, Оксана в высоких туфлях была лишь ненамного ниже и искусством ходить на каблуках владела, будто родилась в «лабутенах». Я смотрел ей в след, стараясь не распустить слюни. Такая грация…

Гнал к заводским гаражам и едва видел дорогу. Чуть не сбил пьяного зеваку.

Чесслово, прожил уже жизнь до семидесяти пяти, женщин перещупал… ну, не полсотни, наверно, но бывало, бывало, в браке прожил долго, старался жене не изменять, и иногда даже получалось… А таких как Оксана и в кино не видел! Потому веду себя как в 24 года, мозгами управляют сплошь гормоны, душа поёт, вообще – новая советская действительность нравится мне чрезвычайно.

Что с того, что у меня больше нет «мерса»? А также «форда», «аудюхи», «опеля» и «пыжа», это только те, что поменял за последний десяток лет. Здесь я на «копейке» рассекаю круче, чем там на олдтаймере «Линкольн-Континенталь». Детки, узнав о моей бесследной пропаже, огорчатся, погорюют, привыкнут, продадут и однушку в Москве, и 126-й, деньги поделят, внук и внучки вообще скоро забудут деда, не понимавшего их язык. Я с вами прощаюсь, у меня теперь другое.

Что важно, совершенно не обязан в следующем году знакомиться с Таисией, прежней супругой, и заводить с ней детей. Это в романах о путешествиях во времени устранение зачатия приводит к тому, что человек исчезнет в будущем. Поскольку миры разные и независимые, мне до лампочки. Мои дети уже рождены и никуда не денутся, жаль, что недоступны, подглядывал бы за ними издалека.

В предвкушении звонка Оксане прошли выходные, частью заполненные вознёй с машинами, частью – заездами на испытательном полигоне, он же тренировочный трек для нас, скоро соревнования. В воскресенье взял с Яшей удочки и пивко, отправились на Волгу, рыбы наловили немного, зато расслабились. Отдыху несколько мешала его половинка Лидочка, слишком настойчиво следящая, чтоб расслабление пивом не добралось до водки.

Глядя на неё, внешне – на три с минусом на фоне впечатлений о прелестях работницы управления торговли, всё равно чувствовал возбуждение. С воздержанием нужно заканчивать как можно быстрее, бурлящие инстинкты не дают трезво мыслить.

А трезвость бы не помешала. Например, чтоб задать себе вопрос: что вообще происходит. Супердевушка, яркая, ухоженная, живёт на окраине заводского городка, а не в столице или хотя бы в областном центре, что она там забыла? Запросто знакомится прямо на улице с обычным парнем, с ходу даёт телефон и соглашается на свиданье… Да ладно, говорят, у таких красоток случаются проблемы с кавалерами: те слишком робеют, думают – не потяну. Не верю, сейчас как раз лето, что стоит взять отпуск и купить билет в Гагры, там – кавказцы, у них сдержанность отрезана с детства, как у еврейского мальчика крайняя плоть.

В любом случае, вариант рабочий, не позвонить – глупо.

В понедельник я сжал зубами волю и не стал набирать, тем более событий хватало. Начальник цеха созвал инженеров и довёл до нас, простых смертных, волю высокого начальства:

- Парни, нужно бросить больше сил на экспериментальный участок с лабораторией. В свете изменения правил и деления на классы до 1300 и до 1600 кубиков меняем моторизацию машин, а также внешний облик.

- Придаём сходство с «мерседесом»? – пошутил Шура Баранов, но его не поддержали.

- В связи с переходом на выпуск ВАЗ-21011 и ВАЗ-21013 с бамперов «единичек» – клыки долой. Двигатели от «троек» тоже. Остаются 1300 от «одиннадцатой» и 1600 от перспективной «шестёрки».

- То есть заточить под гонки ВАЗ-2103, переходный к «шестёрке» вариант с двигателем 1.6, а из «копейки» выжать максимум в сравнительно малом объёме, - уточнил Лукьянов.

Позже он мне сообщил:

- Во вторник нас ждёт генеральный, чтоб довести важность задачи до каждого. Представь, это же шанс на новую квартиру!

- У тебя шанс выше. Я же неженатый.

С утра вторника, одевшись как на свидание, идеально выбритые и пахнущие модным одеколоном «Шипр», мы, шестеро гонщиков-инженеров-испытателей, смирно сидели в приёмной главного босса, сложив ручки, даже траур из-под ногтей вычистили. За дверью шло какое-то совещание, правда, не слишком долгое.

Меня подкалывали: что, заявление о повышении принёс? И правда, держал на коленках папку с тщательно исчёрканными листиками. Рисовальщик из меня не Леонардо да Винчи, но предмет дела знаю, черчение и начертательную геометрию проходил. Проекция спереди, сбоку, сзади, компоновка, разрез, ключевые элементы. Устройство важнейших узлов. Я собирался сдавать экзамен на звание «гения АвтоВАЗа» и готовился серьёзно.

Наконец, серьёзные озабоченные дядьки покинули кабинет. По сравнению со мной – очень взрослые, никто же не знает, что мне 76-й пошёл, а не 24 года на вид, на которые себя и чувствую, наслаждаясь легкомыслием: вся жизнь впереди, можно с удовольствием делать глупости, времени исправить их – вагон. Поэтому скорей ощущал сверстниками молодых инженеров и слесарей, а не Полякова, нашего генерального, которому 59 стукнуло, по советским короткоживущим временам – через год на пенсию.

Секретарша через минуту:

- Заходите, товарищи, Виктор Николаевич вас ждёт.

Судя по раскрасневшимся лицам предыдущей команды посетителей, у них был непростой диалог. С нами проще – кто он, а где мы, гора говорит с мышью. Гендир отвёл душу: вещал благодатной публике о светлом будущем.

Оказывается, планирует перевестись в Москву, о чём я из присутствующих один знал наверняка – ждёт его кресло Министра автомобильной промышленности СССР, лет десять на прошлой работе периодически изучал министерские руководящие циркуляры за его подписью. Или не наверняка, потому что мир отличен от памятного мне. А будущему министру АвтоВАЗ как флагман легкового автомобилестроения нужен не меньше, чем его генеральному директору. Партия и правительство требуют нарастить экспорт, ради чего нужны громкие рекламные успехи на международных спортивных соревнованиях.

Тут, надо сказать, хвастаться нечем. Когда-то наши с АЗЛК гоняли неплохо, в командном даже что-то выигрывали на раллийных гонках, литовец Кастис Гирдаускас взял «золото» на «Туре Европы» в индивидуальном зачёте, но по сравнению с европейцами «Москвич-412», как его ни тюнингуй, всё равно получишь… не то, на что набросятся покупатели. Советские пилоты – чемпионы мира по скоростной замене сломанной коробки передач прямо на трассе, чем сложно приманить искушённого буржуйского потребителя, стремящегося даже капот открывать как можно реже. Молчу про удовольствие самому загнать машину на яму или залезть под днище, подняв домкратом.

И вот товарищ Поляков вздумал натянуть на пролетарско-советскую шишку всякие «Рено» и «Фольксваген», опираясь исключительно на талант и энтузиазм советских инженеров. А ничего, что после «Фиат-124», нашего прадедушки, в Европе целое поколение сменилось, и там гоняют на машинках, переделанных из новейших моделей? Конечно, он в курсе, но «Ауди-200-Турбо-Кватро» нам не подгонит, потому что её ещё в самом Ингольштадте не сделали. Всё что может – просить нас изыскать внутренние резервы и выжать из «единичек» с «трёшками» каждую лошадь до последнего жеребёнка. К нашим услугам: легкосплавные диски, импортная резина, карбюраторы «Вебер», лучше – по два карбюратора на каждый двигатель. Если решимся, то с привлечением КБ завода родится новая голова на мотор 1300 и 1500 – с четырьмя клапанами на цилиндр.

- Турбонаддув? Закись азота? – не удержался я, зная прекрасно, что они запрещены, как и замена карбюратора на впрыск.

- Хоть реактивная тяга из глушителя. Лишь бы машина соответствовала международным правилам. Всё, товарищи, за работу. Её много. Вы что-то ещё хотели сказать?

Я боком чувствовал, что мой корыстный друг набрал полную грудь воздуха просить о квартире и опередил его.

- Нужен новый автомобиль с передним приводом, пусть для рекламы и отработки – пока малосерийный. А потом и в массовое производство.

И перед генеральным директором АвтоВАЗа веером разлетелись листки с эскизами ВАЗ-2108. В 1974 году!

Он хотел отпихнуть их. Потом всмотрелся. На благородном челе под не менее благородными сединами пролегла складка напряжённой работы мысли.

- Как вас зовут?

- Брунов Сергей Борисович, инженер-испытатель.

- Останьтесь, Сергей Борисович. Все остальные свободны. До свиданья, товарищи.

Вопрос о квартире клокотал как зарождающийся гейзер в яшиной груди, но наружу не вылетел.

Генеральный надавил кнопку селектора:

- Светочка! Пригласи ко мне Владимира Сергеевича.

Ага… Главный конструктор. Оба – с Горьковского автомобильного, но перешли на ВАЗ раньше меня, в Горьком не застал обоих.

Владимир Соловьёв, отдам должное, весьма внимательно изучил мои эскизы, наброски и пояснительную записку с помарками, набитую одним пальцем на пишмашинке в канцелярии цеха, это не компьютер с принтером.

- Что скажешь, Володя? Что видишь?

- Смерть, Виктор Николаевич. Госплан нас убьёт, сожжёт, развеет пепел и ещё раз сожжёт. Молодой человек, откуда у вас закрытые разработки НАМИ?

- Только то, что видел в журналах «Техника – молодёжи» и «За рулём». Главное – собственный опыт. Машина с передним приводом однозначно более управляема. На гонках это бесценно, ГДРовцы на таких «Вартбург-353» наших обгоняли, и в практической жизни они лучше, особенно у лёгкого авто – с сухой массой до тонны. Поперечное расположение двигателя уплотняет компоновку и даёт немного сэкономить вес. Подвеска «МакФерсон», качающаяся свеча, у буржуев опробована, она прогрессивней нашей многорычажной. Да, добавляются шарниры привода передних колёс, зато убираем длинный кардан и сложный массивный задний мост с редуктором, вместо него – упругая лёгкая балка.

Я знал множество недостатков «восьмой», но по сравнению с «классикой» более чем прогрессивной. Да чего греха таить, та же «Лада-Гранта» представляет собой, по существу, сильно видоизменённую ВАЗ-2108/09. Продавить бы начало работ по ней раньше, чем по «пятёрке» и «семёрке»…

- Вы – талантливый юноша, Сергей, - отечески сказал Поляков. – И идеи у вас великолепные. К сожалению, вот прямо сейчас нам никто не позволит запускать совершенно новую линейку, отличающуюся в корне от фиатовского прототипа. Население на три года вперёд на ноль-первую записывается, тройка вообще за пределами мечтаний. Отдельная сборочная линия под переднеприводную никак в финансы не вписывается. Пока.

- Именно – пока! – пытался меня ободрить Соловьёв. – Может, через год начнём. Буду иметь вас в виду и тотчас приглашу перейти к разработчикам. А пока сосредоточьтесь на гоночных.

- Ясно… Спасибо, что выслушали.

Собрал бумаги обратно в папку. Не хочу думать о людях плохо, но не могу исключить – оставлю эскизы, и они запросто всплывут под фамилиями родственников Полякова и Соловьёва. Нет, я первый украл у реальных авторов концепцию «Лады-Спутник»! Моя добыча, не отдам.

- Нельзя так с молодыми талантами, - придержал меня генеральный, избрав тон отеческий, неофициальный. – Придёт время, всё пригодится. Сделаешь карьеру конструктора. Думаю, чем поощрить за инициативу?

«Квартиру!» - заорал во мне маленький невидимый Яша Лукьянов. Я дал ему мысленный пендель, тем более точно знал – квартир больше нет даже для Героев Социалистического труда, а на 1976-й год проситься рано. Поэтому попросил другое.

- У нас на ресурсных числится белая ВАЗ-2101, по пробегу 71 тысяча, скоро списывать пора. Пока не убита в хлам, могу её выкупить по гуманной остаточной цене?

- Для гонок? – вопросил Соловьёв.

- Для души. Семья появится – к тёще в деревню кататься. На новую когда ещё заработаю.

- Хорошо. Пиши прямо сейчас заявление, завизирую, - кивнул Виктор Николаевич, добрый как отец родной, нажимая одну из бесчисленных кнопок селектора. – Зинаида Петровна! К вам молодой и неженатый подойдёт, обсчитайте ему реализацию по остаточной стоимости машины с испытаний. Не обдирайте, поощряю его.

В смешанных чувствах семенил в бухгалтерию. На сберкнижке две тыщи с копейками. Если не хватит, буду рассрочку просить. Для дедовой ласточки-спасительницы не жалко.

Вот и бухгалтерия, запах канцелярии и парфюма. Это в цехах сплошь жеребцы, из женщин, может, уборщицы да нормировщицы промелькнут, а вот планово-экономический отдел и бухгалтерия цвели как оранжерея. Конечно, много переспевших и опадающих бутончиков, не все – чайные розы, но есть, есть достойные. И чего я журавлицу в небе ждал, когда синички-невелички целой стайкой чирикают, глазки строят?

Зинаида Петровна, дама строгая как школьный завуч, насчитала по каким-то очень заумным формулам 1773 рубля 63 копейки.

- Многовато, товарищ? Тогда актируйте её. Вот вам бланк. Все неисправности укажите, заполните перечень агрегатов, негодных к эксплуатации. Завизируйте у начальника цеха и у главного инженера. Но не слишком обольщайтесь, меньше тысячи не напишу. Иначе ОБХСС не поверит, что не брала у вас взятку.

- Молодой! Натурой рассчитается!

Я обернулся на голос. На меня смотрели и хихикали девицы из правого уголка, с удовольствием оторвавшиеся от бумажек. Кто именно из них отпустил рискованную шутку, не разобрал. Вроде круглолицая брюнетка. Зинаида Петровна, конечно, её не поддержала и сердито надулась: всё, уходи, не растлевай подчинённых.

Их три. Две… я столько не выпью. А третья, тёмненькая, вполне себе годная как запасной вариант, если Оксана крутанёт динамо. Подмигнул хорошенькой и отправился уценивать дедово наследство. По дороге нащупал в кармане двухкопеечную монету.

Глава 3

Путешествие в рай, но при жизни

Телефоны-автоматы на первом этаже заводоуправления были довольно новые, с прозрачными пластиковыми дисками. На улицах города ещё встречались старые, с металлическим номеронабирателем, оставлявшие на пальце ржавый след. Правда, обрамление полуоткрытое и тоже пластиковое, не располагающее интимно кокетничать по телефону с девушкой.

Она сняла трубку сразу. Голос был деловой и одновременно немного томный.

- Приёмная.

Набрав воздуха, кинулся в наступление.

- Оксана, здравствуйте. Это Сергей-автогонщик. Спешу исполнить обещание угостить вас ужином.

- Спешите? Вы так на меня смотрели, думала – наберёте вчера.

- Я – настойчивый, но не навязчивый. Во сколько сегодня заканчиваете?

- Не навязчивый? Но не оставляете мне выбора.

- Почему же? Выберете из меню всё, что вам по вкусу. В 18-00?

- В четверть седьмого. Надеюсь, знаете, где управление торговли. Горсовет, у памятника Ленину.

- Вы – не только красивая, но и на редкость оригинальная. У памятника Ленину мне ещё не назначали свидание.

Фемина-люкс не то хохотнула, не то мурлыкнула. И положила трубку.

В цеху на меня накинулись: почему не дал замолвить словечко на предмет жилья? Соврал: сам завёл разговор, мол – рассматриваем, но, похоже, надежды мало, потому что от меня откупились иначе. Показал бланк акта технического состояния и пообещал:

- Ставлю ящик пива.

Аргумент весомый – в ящике двадцать бутылок 0.5. На бумаге дедово сокровище моментально приобрело состояние «своим ходом на свалку не дойдёт», и я тотчас метнулся в заводоуправление, получил квитанцию на оплату в 1273 руб. 17 коп., люблю советскую точность. Так как сберкасса находилась рядом, успел заскочить и туда. К вечеру получил бумагу для ГАИ и ровно в 18-15 уже стоял на площади у исполкома. Правда, ещё на государственных номерах «03-09 проба».

Ох, какая прелесть выпорхнула из дверей административного здания! Неужели ко мне? Остановилась, крутнув головой, шикарные блондинистые кудри колыхнулись волнами. Не дожидаясь, когда сбежит, высунулся из машины, окликнул, распахнул переднюю дверь.

- Серёжа, у вас другая машина!

- Вы же тоже в другом платье. В одном два раза подряд – не очень? – я занял водительское место и, перегнувшись назад, вытащил букет роз.

Шикарных, надо сказать. По пять рублей за цветочек.

Изумительный носик погрузился в цветы.

- Пахнут изумительно. Наверно, с рынка.

- Вы думали, я их под памятником Ленину собрал? Нельзя, вождь мирового пролетариата затаит обиду и выплеснет её на нас через КГБ.

Трёп не помешал мне завести мотор и тронуться. Ехали совсем недалеко – в ресторан «Волга», где гонщиков знали, и нам при любом раскладе всегда находился столик. Сегодня даже червончик не пришлось давать, часть мест пустовала, вторник – не самый разгульный день недели.

Я галантно отодвинул кресло, помогая сесть. Моя спутница была в довольно светлом платье, оно чуть длиннее пятничного и едва открывавшее коленки, но с разрезом снизу и вырезом сверху, всё такое соблазнительно надрезанное и недозастёгнутое, красный поясок на тонкой талии. На шейке блестела тонкая золотая цепочка, на пальцах с идеальными ноготками – столь же тоненькие колечки, не килограммовые шайбы, столь любимые работницами торговли. Что особенно впечатлило – тончайшие колготы или чулки с вертикальной строчкой сзади, вроде как не по погоде и не по сезону, ибо июль, но чертовски сексуально. Босоножки красного цвета на шпильке. В общем, если бы я работал с такой рыбкой в одной конторе, на служебных делах не сосредоточился бы никогда, гормоны не позволят.

Официант принёс вазу для роз и два меню.

- Предлагаю социалистическое распределение труда: вы выбираете, я вами любуюсь.

- Почему девушке достаётся самое сложное?

- Хорошо. Я выбираю, вы любуетесь. Но кем?

Выбрали вместе. Предупредил, что заказанное шампанское только пригублю для вида и компании, поскольку за рулём.

- Вы вообще не пьёте?

- Наука говорит: употребляющие в меру живут дольше категорических трезвенников. Я не могу противиться двум вещам: науке и вашим чарам.

Наверно, пересолодил. Как в чашку с чаем кинуть семь ложек сахара. Но Оксана принимала любование ею вслух в любых количествах. Тем проще.

Но даже её проняло, как на неё таращусь. В США за такие гляделки принято подавать в суд за домогательство, у нас – нормально.

- Что-то случилось, Серёжа? У меня тушь размазана?

- У вас всё идеально. Настолько, что спрашиваю себя: в чём подвох.

- Подвох?

- Конечно. Вы – красивее моделей с обложки «Плейбоя». Вас с руками, а лучше с ногами оторвёт любой дом мод. В Москве явно приглянетесь кому-то, кто подставил бы плечо. Даже за рубеж бы позвали, рекламировать всякие модняшки от Тифани или Диор. Но мы с вами – в промышленном поволжском городке. Вы не отвернулись от простого заводского парня на тарахтящей жигулёвской корытине, живущего на инженерную зарплату в крохотной однушке, а нормальную квартиру два года ждать. Американцы такое называют «дауншифтинг», понижение уровня. Вот и ломаю голову: почему вы до меня снизошли? – я остановил её протестующий жест и окончил: - Без обид. Просто здравая оценка ситуации, что очень сложно, когда, глядя на вас, растекаюсь как мороженное на солнце.

- Ого… Загрузил! Серёжа, вы тоже – не простой слесарь или, там, инженер. Словечки всякие знаете, «Плейбой» листаете, интересно, где его нашли? Он в «Союзпечати» не продаётся.

- Там только «Крестьянка». Вас, простите, в «Крестьянку» на обложку не возьмут. На передовую доярку или знатную свинарку не похожи. Не только из-за внешности. Вы в душе очень непростая, это видно по выражению глаз, жестам, репликам… Даже по реакции на моё подростковое лихачество, когда ехал на спорткаре и случайно встретил вас на улице.

Горячее ещё готовилось стать горячим, а пока официант принёс «Советское полусладкое», открыл без хлопка и разлил нам по бокалам.

- За наше случайное знакомство! – произнесла Оксана, пародируя Светлану Светличную из фильма «Бриллиантовая рука», и подняла бокал.

- Аминь! – я динькнулся с ней и пригубил. – Появится оркестр, закажу им «Сердце гибнет в огнедышащей лаве страстей». Только не заставляйте стрелять из пистолета в застёжку бюстгальтера – пистолета нет, и вообще против вас я безоружен.

- Но анализируете каждое слово и жест… Сколько лет вам, Сергей?

- Двадцать четыре.

- А рассудительны не по годам. Ладно… думала – поболтаем о ерунде и потанцуем. Мне девятнадцать. Я из Черниговской области. Приехала поступать в Москву, во ВГИК не решилась, подалась в «Щуку». Училище имени Щукина.

- Знаю. В приёмной комиссии были женщины?

- Большинство! Уж как я перед ними танцевала народный танец, декламировала монолог из пьесы Островского, пела…

- В результате они вас возненавидели – за молодость, красоту и талант. То, чего у них нет. Но вы рассказывайте, я не провидец.

- Металась. Обратила внимание, что на меня засматриваются только мужчины женатые и старше. Снять мне квартиру для встреч, закидать подарками – хоть звезду с неба. Но ненадолго, пока не надоем. Парни моего возраста, студенты да шантрапа, мне не интересны. В общем, домой возвращаться не захотела, там меня сватали за сынка председателя райисполкома, сильно пьющего. И отец, и сын. Научилась машинописи и стенографированию. В общем, пока здесь. Осматриваюсь.

Она резко оборвала московские откровения, не поделившись, каким именно ветром её занесло из столицы в провинциальный торг, где её неизбежно ненавидят местные конкурентки.

- Видите, как всё славно обернулось? В категорию «осматриваюсь» я вполне вписался. Могу не опасаться, что согласились со мной поужинать с единственной целью – чтобы подсыпать снотворное, а потом продать на разборку на органы. Почки у меня здоровые, на квартирку в Москве хватит.

Она аж ротик приоткрыла, потом зажурчала смешком:

- Ваш юмор тоже необычен. Я – красивая, вы – весёлый. По-своему сочетаемся.

- Звучит практически как приглашение в ЗАГС. Согласен! Но давайте не спешить со свадьбой – хотя бы до горячего блюда.

- Давай… те.

- Просто «давай». Без «вы».

Перешли на «ты». За это чокнулись второй раз, ей подлил, у меня уровень шампанского не пошевелился. И правда, за рулём не пью.

Продолжил расспросы.

- А как на тебя смотрит местное начальство? Начальник, начальница?

- Начальник. Как женщиной мной не интересуется.

- Ни за что не поверю.

- Как примерная секретарша секреты босса раскрывать не могу.

С хитрой и чуть брезгливой улыбкой подняла голубую салфетку и уронила на стол.

Странно. При такой секс-бомбе в приёмной любой голубец обязан без вариантов переметнуться обратно в ряды гетеро. Если у них всё же… Нет, ни за что, прочь мерзкие предположения!

Наконец, подоспели холодные закуски, потом эскалоп со сложным гарниром. Оксана не ела – клевала. А вот шампанского бокал опорожнила. Когда, наконец, заиграла музыка, и мы вышли на середину площадки перед сценой, чуть покачивалась на каблуках, совсем не стойкая к спиртному. Но собралась, вслушалась и зажгла.

Ресторанный вокально-инструментальный ансамбль начал с довольно примитивной композиции из репертуара «Поющих гитар»: листья закружат, листья закружат, и улетят. Барышня выдала целый спектакль, там была и грусть осени, и тоска по любви, и что-то ещё, наверняка – глубокомысленное, но непонятное и оттого привлекательное. Танцевала сама себе, на меня особо внимания не обращая, только один раз, когда встретились глазами, а они у неё не синие, как в этой песне, а пронзительно-зелёные, подмигнула. Мол, для тебя стараюсь.

Дальше грянул медляк, достаточно современный для провинциального ресторана 1974 года, в моей прошлой молодости иностранщина ограничивалась «Мелодиями и ритмами современной эстрады», кажется, эта передача появилась на ТВ даже несколько позже. Тут парень затянул The Way We Were, необычно слышать её в мужском исполнении, а не голосом Барбары Стрейзанд из МР3-плеера, но было не до музыкальных изысков, я шагнул к Оксане и протянул ей руку, приглашая.

В медленном танце она не прижималась плотно, оставляя себе свободу движений, и фактически вела. От её умопомрачительной близости да в едва слышном аромате дорогого парфюма я натурально растворялся, и дело не в неутолённой похоти, я бы пылал, даже если бы провёл предыдущую ночь с любой.

Не произнёс вслух, но имя Оксана шло к волшебной фее не очень, слишком простое. Ну да, на Черниговщине распространённое, ей бы что-то более романское и романтичное, странно, что не взяла себе какой-то псевдоним вроде Лаура или Джулия. В чём-то стремилась быть естественной, даже волосы не красила, оставаясь натуральной блондинкой, видно по корням, хоть краски бывают ярче природного цвета.

Само собой, приковывала мужские взгляды всего зала. Я тоже ощущал на себе внимание, самое недоброжелательное. Когда вернулись за столик, подвалил детина, как бы вежливо, но с напором попросивший у меня санкции «пригласить даму на танец».

Даже рот не успел открыть, Оксана звонко отрезала:

- Простите, танцую только со своим парнем.

Тот некоторое время топтался рядом. Меня звать на «пойдём выйдем» как-то странно, не я же его на хутор послал. С бабой задираться…

Проблему решил официант, что-то шепнувший поддатому посетителю. Наверно предупредил, что гонщики АвтоВАЗа – неприкасаемая каста. Бугай отвалил.

- За «своего парня» спасибо. Не только потому, что его отвадила. Вообще приятно.

- Тебе – да. А мне такие жизнь портят. С кем бы куда не пошла, накатывается подобный Жорик или Валера, набивается. Что мой спутник должен делать? В драку лезть? А этих жориков обычно несколько. Да и мордобойные таланты – не главное в мужчине. Он должен уметь драться за место в жизни, а не с шпаной на улице.

Тут нужно сказать, что ближе году к восьмидесятому Тольятти, как и весь Советский Союз, накрыла волна популярности карате. Я ходил почти шесть лет к тренеру по боевому самбо и осваивал далеко не классический вариант восточного боевого искусства, ближе к улично-прикладному. И вот парадокс, голова помнила хотя бы базовые приёмы, а тело – не особо. Дома пробовал перед зеркалом и приуныл. Похоже, надо искать Денисовича прямо сейчас, он где-то живёт в Тольятти. Иначе мне с Оксаной прохода не дадут. Свинчатка, припасённая в кармане, поможет с первым ударом и только против одного. Навалится шобла – здравствуй, больничка.

Возможно, она прочитала опасения в моих глазах. Пришлось выруливать.

- Я тебя понимаю. Оттого мужики порой предпочитают водить в рестораны серых мышек, а не волшебных красоток.

- А ты?

- Я же с тобой. Тяга к прекрасному перебивает у меня чувство опасности. Сейчас ещё налью!

Шампанское чуть выдохлось и не так пузырилось, но барышня всё равно глотнула чуток. Второе блюдо расковыряла максимум на четверть.

- В общем-то, не о том спросила. Сама перед тобой раскрылась, почти незнакомым мужчиной, считай – донага. А ты о себе – почти ничего. Гонщик…

- Поверь, говорить о тебе интереснее и приятнее. Конечно, хотелось бы не автобиографию, а мысли, чувства… Какая ты в самом деле, а не только что с тобой произошло. Мужики падки на внешность, ты же знаешь, этот этап приручения я прошёл, пока ты ещё только садилась в мою гоночную. Мне интересен и важен твой внутренний мир.

- Забавно… Никогда такого не слышала.

- А это и есть главное – интерес к тебе как к человеку, а не только к подиумной модели. Конечно, всё не расскажешь, тем более сразу, и слова не всегда нужны, нужно понимать чувствами… Я, в отличие от тебя, однослойный и весь как на ладони.

- Но всё же – какой? Вдруг ты судимый?

- Век воли не видать! Все пальцы в наколках, на спине купола, как-нибудь покажу.

- Не пугай!

- Хорошо. Не судим. Даже службой в армии не отбывал лишение свободы. Когда заканчивал Харьковский автодор, вышло постановление ЦК и Совмина – в связи с высокой потребностью в молодых специалистах для машиностроительных отраслей нас, при условии работы по профессии, на действительную не призывать.

- Ты тоже с Украины приехал?

- Да. Родился, правда, в Орловской области, папа – военный, его мотали по стране, перевели в Харьков перед пенсией, выходит, почти земляки с тобой. Родители у меня – русские, твои, похоже, такие же, натуральные блондинки в Чернигове редко попадаются, только крашеные.

- Там ценят ярких, чернобровых, кареглазых. А не бледную немочь.

Я засмеялся.

- Напрашиваешься на комплимент, мисс Советский Союз? Да вся женская Украина вздохнула с облегчением, когда ты уехала, не соблазняя гарных хлопцев. Комплимент зачтён?

- Даже заслуживает поцелуя. Но ты продолжай.

- Потом Горьковский автомобильный завод, год назад перевёлся на ВАЗ, - умолчал, что для меня главным вышло по итогу, что покинул Украину задолго до 1991 года, этого ей знать не нужно. - Инженер-испытатель. Не женат, алиментов не плачу. Всё. Примитивно до ужаса.

- Та-ак, - она ещё раз прикоснулась губами к бокалу, где уже краснел отпечаток помады. – Значит, придётся вытягивать каждое слово. Как в Гестапо.

- Яволь, фройляйн штурмбанфюрер!

Вообще-то, фройляйн или фрау в качестве офицера Гестапо или вообще в СС – дикая чушь. Не служили там женщины, не могли служить, СС – мужской и почти монашеский орден. Но в прошлом году прошёл на экранах и стал отчаянно популярен фильм «Семнадцать мгновений весны». С лёгкой руки его авторов, изобразивших злодейку Барбару из Гестапо со значками унтершарфюрера СС в петлице, женский образ эсесовки стал нормой. Тем более чёрная форма, на самом деле – давно упразднённая до описываемых в фильме событий, очень эффектно смотрелась и на Барбаре, и на Штирлице. Всё это я читал после «перестройки» и сейчас воздерживался блистать случайно подхваченными знаниями о ляпах советского кино.

- Слушай, Штирлиц поволжский. Ты, похоже, уже всю жизнь себе прикинул: тащить инженерскую лямку на ВАЗе – до начальника цеха, потом на пенсию? Тоже, конечно, неплохо. Но я чувствую в тебе… Это называется – потенциал. Не знаю твоих деловых и гоночных качеств. Просто женская интуиция.

- Я скажу так. Описанное тобой – синица в небе, гарантированный минимум. А есть и мечты-прожекты, но рассказывать не хочу, пока не осуществятся. Иначе буду выглядеть как трепло.

Она махнула рукой.

- Трави! Мне можно. Я понимаю, что это просто мысли вслух, а не обязательства.

- Может, лучше про твои прекрасные глаза? Или ещё потанцуем?

Девушка протянула руку через стол и коснулась коготком.

- Колись. Ещё напляшемся.

- Только ради тебя. И по большому секрету. Первая перспектива: выигрываю осеннюю многодневку и попадаю в сборную СССР. Первый этап мирового чемпионата в начале года – «Тур Монте-Карло». Потом другие этапы. В общем, спортивная карьера, но она рискованная. В гипсе не смогу танцевать в ресторане, а чтоб ты меня кормила с ложки на больничной койке – мы с тобой пока не настолько близки, к сожалению.

Её улыбку я истолковал: близость – не проблема, было бы за что бороться. По крайней мере, очень на это рассчитывал.

- Вторая перспектива?

- Гонки дают возможность перевода в другой город с крупным автозаводом, где есть команда мастеров по автогонкам. Инженеры с опытом в автоиндустрии везде нужны, выступающие в спорте за коллектив – тем более. Возвращение в Горький ни разу не греет, нет никаких преимуществ перед Тольятти. Ульяновск – тупик. Ижевск – вообще не то.

- Только Запорожье не надо!

- Ну ты зря! Один литовский гонщик как-то выигрывал всесоюзные соревнования на «ушастом», правда, выбросил родной пердячий мотор и поставил нормальный, заняв заднее сиденье… Прости, гайки-болтики тебе не интересны. Остаются АЗЛК и, в принципе, ЗИЛ. Оба в Москве. На ЗИЛе собирают правительственные «членовозы», малосерийно, ввинтиться туда трудно, раллийной команды нет. А вот АЗЛК…

- Что АЗЛК?

- Как – что? Московский автомобильный завод имени Ленинского комсомола, собирает давно устаревший «Москвич-412», когда-то чемпионский, а сейчас не имеет успехов ни в спорте, ни в продажах, но руководство завода согласно только на лёгкую косметику. Дальше… - я сделал «страшные» глаза. - Дальше информация настолько секретная, что буду просто обязан тебя убить ради неразглашения.

- Валяй. У кошки семь жизней. Штук пять у меня осталось.

- Потом расскажешь, куда профукала две жизни и как воскресла. «Я никогда не любил умирать, я никогда не любил воскресать, я никогда не любил...».

Вёл себя дурашливо, хохмил, одновременно с некоторым ужасом обнаружил: кажется, начинаю влюбляться. Спел немного фальшиво, конечно, Оксана никогда не слышала песню «Тень на стене» российской певицы Канцлер Ги, но не обратила внимания, подумав о чём-то своём.

- Непременно расскажу. На том свете холодно. Но только если ты раскроешь свой секрет.

- Ох, прости меня, боже… Раскрою. Генеральный директор АвтоВАЗа переводится в Москву на руководящую должность в Министерстве автомобильной промышленности с задачей на корню перестроить легковой автопром в СССР. АЗЛК в нём слабое звено, и военный Ижевск на прицепе. Спросишь, причём тут заурядный гонщик Серёга Брунов? Не далее как сегодня утром я положил ему на стол эскизный проект новой модели малолитражки с использованием некоторых наработок по «жигулям», чтоб облегчить постановку на производство, но концептуально новой, на гребне волны даже по европейским меркам. Папка, кстати, у меня в машине, рисунки покажу, если интересно.

- Ему понравилось?

- Реакция неоднозначная, признаюсь. Хвалил, вызвал главного конструктора завода, тот тоже не остался равнодушен. Сказали: прямо сейчас нет возможности довести её до готового проекта и ставить на конвейер в Тольятти. Но Виктор Николаевич обещал меня пристроить в группу перспективных разработок. В качестве премии позволил мне выкупить по остаточной машинку, на которой мы сюда приехали. У неё состояние – лучше новой, обошлась всего около тысячи трёхсот. Сегодня бухгалтерия оформила документы, оплатил, осталось получить номера в ГАИ.

- Так у нас есть повод! С обновкой!

Она ещё пригубила. После первого бокала едва пьёт. Хорошо стратегически, явно не склонна к алкоголю, и не очень в ближайшем плане – трезвых труднее уговаривать.

Я тоже прикоснулся к бокалу.

- Словом, любой начальник, уходя на повышение, тянет за собой команду. Кого-то обязательно кинет на АЗЛК как камень в застойное болото. Но там свои нюансы, в Тольятти квартиры почти все наши получат в следующем году, мне обещана однушка в 1976-м в панельке. С женой – двушка, с ребёнком или двумя – трёшка, дом строится. В Москве ни за что не выйдет так быстро. Хотя… Нет, иногда переводящимся гарантируют жильё в разумный срок.

- Интересно! Так и знала. Ты не собираешься ровно сидеть на попе. И как же такой автоджигит без девушки? Вижу – ты точно не голубец.

- На тебя рассчитываю.

Тут она смеялась от души.

- Но мы же едва познакомились!

- А может – всю жизнь тебя ждал? И вообще, день эпохальный: с тобой первое свидание, перспективу на повышение наметил, тачку купил… Конечно, всё может рухнуть. Останусь на ВАЗе, кубок на ралли не получу, ты найдешь мужика побогаче и симпатичнее, меня бросишь. Не отчаюсь и не сложу руки. Жизнь не кончается, мне 24 года, много что ещё попадётся впереди.

- Чего же из возможных потерь больше всего жаль?

О, контрольный вопрос! Решающий тест.

- Естественно – тебя. Карьерных путей много. И машина не последняя. А таких девушек не видел даже в кино.

- Может, не те фильмы смотрел. Ладно, - она промокнула губы салфеткой и встала, прихватив сумочку. – Зови официанта, я пока носик попудрю. Потом едем ко мне.

В голове так шумело, что дал сверху, наверно, рублей десять.

Конечно, в кармашке всегда лежат предохранительные изделия №2, то есть по две штучке в упаковке. Но, клянусь, не очень-то рассчитывал, что понадобятся прямо сегодня вечером. Да и если бы не было их, от такого не отказываются.

Около ресторана курил давешний бугай, намеревавшийся увести Оксану на танец, он отбросил папиросу и решительно шагнул в нашу сторону, но мы в качестве жертвы пришлись по вкусу другому хищнику.

- Сержант Низовский, ГАИ Тольятти. Принимали на грудь, товарищ водитель?

- Берите выше: товарищ гонщик команды АвтоВАЗа, с вашего позволения. Никак нет, товарищ сержант. Завтра тренировка перед многодневкой Кубань-Кавказ.

- Вот оно что… Счастливого пути! Эх, такие девушки только с гонщиками ездят. У вас нет подружки для простого сержанта?

Парень был приятный, хоть ГАИшник. И бугай отвалил, не желая скандалить в присутствии милиционера.

Мы распрощались с сержантом и покатили по Лесной в северный пригород.

Глава 4

Шок

Стоило взять с собой на работу и съесть лимон, слишком рожа счастливая. Пацанам заливал, что рад машине, а сам, не выспавшийся, но довольный как слон, вспоминал события вечера, пока ближе к полуночи прекрасная знакомка не попросила отпустить её по-хорошему отдохнуть.

Ехал к себе и, казалось, музыку слушал, хоть в белой старушке даже приёмника нет. Даже цветомузыку, ночной город в моих глазах стал красивее, ярче, светлее.

Опасения, что просто предоставит шикарное тело в пользование, и работай над ним как умеешь, не оправдались, девушка умела и дарить, и получать удовольствие. Умудрённый опытом трёх четвертей столетия, не задавал дурацких вопросов: где заканчивала университет плотских наслаждений. Ежу понятно, достаточен врождённый талант, хороший учитель и возможность отточить навыки на нескольких парнях, готовых отдаться по первому её свистку, то есть практически любых, кроме голубых и увечных. Уж тем более не стремился узнать её предшествующую секс-биографию – с кем, как сколько раз, нарываясь на глупую ложь «ты у меня второй». Была у неё до меня сотня мужчин или какая-то дюжина – не имеет никакого значения. Оксана – моя и только. История начала писаться заново, для простоты будем считать, что с чистого листа.

Мы не договаривались встречаться, само собой разумелось – будем. Девушка без обиняков дала понять: лёгкие отношения её не заинтересуют надолго. Решайтесь, молодой человек, или всё серьёзно, или она ищет парковку на другой площадке. Время на раздумье не ограничила, но и так очевидно – не тяни резину.

Морально, конечно, жениться не был готов. Слишком мало пожил в молодом теле и на свободе, один в холостяцком гнёздышке. Хотел погулять. Но случай такой – из ряда вон выходящий… Если упущу, буду всю жизнь жалеть.

Раздумывая об этом, взял в заводской столовке тонко нарезанные ломтики лимона в сахаре за 8 копеек, всё равно сиял – не в тему дня, потому что он был неприятный, катали машинки по «стиральной доске», выясняя ресурс передней подвески. В жигулёвской «классике» спереди по паре рычагов с каждой стороны, соответственно 4 шаровые опоры и 8 сайлентблоков, итого 12 потенциальных источников стука от появляющегося люфта, плюс втулки стабилизатора. Топовой машиной на производстве в тот год была ВАЗ-2103, унаследовавшая от «копейки» конструкцию подвески со всеми её прелестями.

Сайлентблоки, резино-металлические вкладыши в рычагах, снижающие шумность, ещё ладно. При их износе вылезает стук, невозможно выставить развал-схождение передних колёс, но это не аварийно. А вот сколько людей побилось на скорости от того, что вырвана шаровая – не счесть. Переднее колесо просто выворачивается из ниши.

Зная, как советские жигулисты боролись с этой бедой, я пару дней назад подал официальное рацпредложение: ставить на шаровые опоры маслёнки и ввести в регламент обслуживания на каждые 10 тыс. км. шприцевание подвески. Поскольку влечёт некоторое удорожание, рублей шесть на всю машину, применять только на перспективных моделях, они все дороже «копейки». Проблему решила бы даже небольшая полость с густым маслом, прикрытая резьбовой пробкой: открутил её, отвёрткой пхнул внутрь солидола, и шаровая ходит до 100 тыс., а не 25-50 как сейчас, зависит от тщательности объезда неровностей.

По принципу «инициатива наказуема» мы получили задание внедрить рацуху на опытном участке, где готовили машины к гонкам, поставить маслёнки на шаровые опоры и гонять тачки по «стиральной доске», сравнивая с контрольными, взятыми без усовершенствования.

Пацаны немного поворчали, получив дополнительную работу, но в целом не возражали. Что там заводское начальство решит – бабушка надвое сказала или вообще промолчала, а на своих боевых коней маслёнки прикрутим. Обрыв шаровой на скоростном спецучастке трассы – смерть.

Яша со своим подносом сел напротив в столовке и ворчливо спросил:

- Чего сияешь?

- С девушкой познакомился. Сводил в ресторан, потом пошли к ней.

- Удалось?

- На все сто! Подробности опущу, супер-супер, не хочу, чтоб ты думал, будто хвастаюсь. Но есть проблема.

- С женщинами всегда одни проблемы, - мудро заметил мой товарищ, мигом умявший салат и принявшийся за суп.

- Замуж хочет. Не прямо в лоб тычет, но само собой ясно. Красивая – слов нет. Покувыркаться с такой никто не откажется, даже ты, Яша, верный семьянин с чувством самосохранения. А жениться… Вот и мне намекнула: секс – авансом. Так сказать, чтоб сразу увидел все преимущества и решался.

- Быстро!

- А то. Не, я не против. Такой шанс не каждый день, поверь. Но вот эта скорость настораживает. Тем более не знаю, кто она, только с её слов. Родители с Украины, знакомиться с ними – ехать в Черниговскую область. Ну, это уж когда всё совсем решено окончательно.

- Я бы тоже не торопился. Не раньше весны, чтоб успеть к распределению следующего дома. На супругов двушку дадут.

- Ну, да… Радуюсь и мучаюсь.

Яша почесал шевелюру.

- Где живёт, где работает?

- Секретарь директора городского промторга, зовут Оксана. Высокая стройная блондинка, как с афиши фильма «Анжелика – маркиза ангелов». Живёт в конце Лесной улицы.

- Чо, правда – как Анжелика? Свистишь!

- Лучше, намного. То-то и настораживает. Я – довольно обычный.

Мой товарищ подпёр физиономию ладонью и ляпнул обидное:

- Тут ты прав. Был бы я гомосеком, на тебя не польстился бы. Но у баб свои резоны.

Хотел возмутиться, но видел – Яша не за просто так спрашивает.

- Какие?

- Хрен их знает, что у них в голове кроме как чулочки, помада, шпильки и чем нахлобучить мужика. Слушай, Тольятти – городок небольшой. У наших наверняка у кого-то жена, сестра или подруга в торге крутится. Вроде хорошо со шмотьём стало, но самые-самые дефициты – только через них, смекаешь?

- Кроме запчастей.

- Это – да, - Яша многозначительно поднял вверх указательный палец. - За комплект крестовин и распредвал с кулачками тебе любые тайные сведения принесут. И самый-самый югославский гарнитур выпишут. Эй! Мужчина с усами! Сейчас начнёшь втирать, что шпионить за любимой девушкой низко и недостойно для настоящего жунтльмена?

- Шпион – это агент вражеской державы, затевающий постыдное дело. Разведчик собирает сведения на благо мира и прогресса человечества. Дружище, это разведка или шпионаж?

- Разведка, ясен пень.

- Только учти, разведчик. Тут самое главное – чтоб до Оксаны не докатилось, что за ней шпионят.

- Ага… - он, похоже, и не задумывался об этой стороне дела.

По поводу запчастей, кстати, Яша прав. Выпуск автомашин наладили, а снабжение запчастями – не очень. Вроде как довели и ВАЗу, и прочим «москвичам» план по выпуску самых горячих недостающих, некоторые цацки по-прежнему приходится доставать по блату.

Прикинул, что нужно писать очередную рацуху – по обеспечению смазки распредвала. В двигателе ВАЗ-2108 проблему его износа устранили навсегда. А ещё предложу ремень ГРМ вместо цепи, правда, с обязательными выточками в поршнях под клапана – чтоб при обрыве ремня клапана не погнулись. Гений АвтоВАЗа обязан осчастливить родной завод новыми откровениями.

Моё рабочее место хорошо тем, что косяки жигулёвской конструкции вылезают на испытательном участке как грибы после дождя, и рацпредложения выглядят естественно. А ещё сюда довольно щедро отпускаются запчасти – для испытаний и для поддержания боевых раллийных коней. Списывать и красть их неразумно, засекут и накажут. Если не посадят, то выгонят. Поэтому – только в гомеопатических количествах, для ухода за собственной белой ласточкой или на особые нужды вроде покупки гарнитура или шпионажа за потенциальной супругой.

Конец дня прошёл в возне с гоночными машинами. По-хорошему, надо бы попросить у партнёров-итальянцев их 16-клапанные головы и электронное зажигание. Если не на серийных моделях, то на опытном производстве у них точно имеются. Даже на АЗЛК малой серией клепают головы с двумя распредвалами для спорта. Вот только мы для итальянцев – не только клиенты, но и соперники: ВАЗ-2103 напрямую конкурирует в Европе с «Фиат-125», наша – очень похожая машина, но дешевле и несколько крепче за счёт приспособленности к российским дорогам. Тот же 125-й имел в одной из серийных комплектаций 100-сильный мотор и 5-ступенчатую коробку передач, они стали бы как родные в кузов вазовской «тройки», для гонок – то, что доктор прописал. Начальник цеха написал письмо генеральному, получил отказ без объяснения причин. В общем, всё и так понятно.

Что ещё… Позвонил Оксане, не набиваясь прямо сегодня на новую встречу, предложил забрать её с работы в четверг. Отказалась, объяснив: уже договорилась с подружками вечером встретиться, лучше давай в выходные, будет больше времени. Голос – хороший. Рада моему звонку и точно не жалеет о вчерашнем вечере. Класс!

Вечером с пацанами побрели домой, от завода близко, поэтому машину зря не гонял, оставив её на охраняемой. На будущую пятницу отпросился съездить в ГАИ – получить частные номера взамен заводских.

Когда валялся на койке и, постепенно скатываясь в дремоту, смотрел программу «Время» по старому телевизору «Рубин-102», постучался Яша.

- Привет, сосед. К нам жена Славика зашла, так у неё соседка в бухгалтерии промторга работает. Бухгалтерши – они такие, любые сплетни собирают как пылесос.

Сон словно рукой сняло.

- Давай я к вам типа невзначай загляну?

- О том и речь. Учти – моя не в курсе раскладов.

У Лукьяновых поужинал вторично за вечер, так принято: коль зашёл – садись за стол. Пивка не предложили, будний день, поэтому яшкина Лидочка наложила мне макароны с котлеткой и налила чай.

Славкину жену помнил смутно, такая общительная пышка простоватого вида. Выбрав момент, перевёл разговор на дела торговые.

- Мы вот квартиры от завода получим, как бы мебилишку получше? В торге есть завязки?

- Найдём! Наливай! – уверила пышка.

- Как бы к их директору на кривой кобыле подъехать насчёт гарнитурчиков, телевизора «Панасоник»? – тема «наливай», при Лидочке запретная, не сбила меня с курса, и я продолжил тему: – Нам с Лукьяновыми на пару. Кто он, что ему надо? Запчасти? Или что ещё – вдруг по женскому делу не дурак, подгоним ему кралю из заводских…

- Ты – пошляк! – яшкина половина замахнулась на меня полотенцем, но их гостья подхватила волну.

- Точно, Лев Иосифович – бо-ольшой любитель этого клубничного дела. Знаток, мать его… Мне Шура рассказывала, был год назад в Москве на повышении квалификации, кралю себе привёз – картинка-блондинка. Секретаршей устроил, квартирку ей выделил и по четвергам навещает. Сам – женатый, жена в стоматологии, я у неё пломбы ставила! – она отклячила губу, показав крепкий зуб. – Женат, двое деток, а кобелится. Стыда у него нет!

Яшка, сволочь, уставился на меня в упор, будто не замечая, что пытаюсь прикинуться ветошью. Знаю, уши горят – хоть прикуривай, спасибо, длинной волоснёй прикрыты. Сказал ровным голосом:

- Ещё чайку бы?

Разговор с шлюшной темы перетёк на отвлечённые, я старался успокоиться.

Был бы в самом деле 24-летним, напорол бы глупостей. Но с 75-ю годами за плечами заниматься писькостраданием? Даже не смешно.

Всё равно – противно. До ужаса. Как бы ни терзали смутные сомнения, какая-та часть души надеялась на нормальные и долгоиграющие отношения. Что начались так неожиданно бурно? Всякое бывает. Тешился иллюзией: поймал птицу счастья завтрашнего дня, а не только вчерашнего вечера.

Делиться ни с кем не хочу! С папиком-спонсором тем более. Считайте меня консерватором, но уж лучше периодически менять партнёров, чем встречаться с двумя и более вперемешку. Вопрос и физической, и моральной гигиены. Пословица «лучше есть торт с друзьями, чем дерьмо в одиночку» хороша для зубоскальства за столом, но не для принятия решения в реальной жизни.

Вот если признается: ради тебя бросила мужчину, с которым была год, но с ним всё кончено, а без тебя не могу, тогда рассмотрим варианты… Зачем я себя обманываю? В четверг «встречается с подружками», вот и посмотрим на подружек. Окончательные выводы делать рано, особенно на основании сплетен. Женские языки кого хочешь и чем хочешь перемажут.

Поэтому, вооружившись биноклем, используемым на гонках, в четверг сидел в своей «копейке» в трёхстах метрах от выхода из мэрии и ждал. Удобно, что у меня смена заканчивается в 17.00, а у чиновников – в 18.15, есть время для маневра.

Но только это удобно. В душе – мучения, ревность, злость. Смутная надежда, что бабьи россказни – чистая клевета из зависти к более красивой.

В четверть седьмого к подъезду подкатила чёрная «волга», с крыльца сошли Оксана и полноватый мужчинка под полтинник типичной еврейской наружности, в чёрном костюме и белой нейлоновой рубашке под галстуком. Водитель «волги» подошёл к ним и, похоже, отдал ключи. Пухлый полез на водительское сиденье, Оксана прошествовала к пассажирской двери.

Следующая станция трамвая известная. Не дожидаясь их, проскочил по боковой улочке на параллельную и далее на Лесную, уверенный, что увалень на «волге» так гнать не будет. У знакомого дома, где так приятно провёл позавчерашний вечер, притормозил за кустами, сам открыл наблюдение за подъездом.

«Волга» прикатила через минуту. Если у исполкома Оксана сама себя обслуживала – открывала дверь и садилась в машину, здесь толстячок-любовничек изображал галантного кавалера, обежал вокруг капота, дёрнул ручку двери, сам протянул клешню, помогая выбраться. Ровно как я позавчера.

Твою налево и через колено…

О чём-то коротко переговорили. Двинулись к подъезду. Он по-хозяйски ухватил Оксану за осиную талию, повернулся и сунулся к ней, едва не касаясь шнобелем волос. Скоро будет тискать и за другие места.

А ведь воняет от него, наверно, жутко, если по такому теплу парился весь день в чёрном пиджаке и синтетической сорочке! Её не остановило.

Всё прогнозируемо. Но, тем не менее, мерзко. Не передать. Словно кислотная волна окатила душу и сердце, выжгла меня изнутри.

Хорошо, что истинное её лицо узнал раньше, не успев влюбиться как следует, а мог бы, ибо двинулся именно в том направлении.

Думал уезжать, но увидел старушку за семьдесят, вышедшую им навстречу и усевшуюся на скамейке у подъезда, вооружившись семечками. Вплотную к дому, чтоб не быть замеченным из окна и не спалиться, я шмыгнул к скамейке и уселся рядом.

- Здравствуйте, уважаемая!

- Привет, милок.

Семки она лузгала с опытом, выдававшим многолетнюю практику.

- Подскажите, вы встретили представительного мужчину с девушкой? – увидев, что подозрение в бабкиных глазах вспыхнуло как красный свет на переезде, торопливо добавил: - Я – новый водитель у товарища директора. Рабочий день до 18-15. А не отпустил, приказал привести их сюда и ждать… Понимаете, маме обещал помочь по огороду, вот – задерживаюсь, придётся отложить на выходные.

- На выходные он сюда не шастает, - обнадёжила старушка. – Тока по четвергам, шалопай развратный, специально к нам в подъезд шкуру свою подселил. Час кувыркается – и домой. К жене. На большее, видать, силёнок не хватает. Ждать не долго, сынок.

- Час… Спасибо. Погуляю пока. Доброго здоровичка!

- И тебе доброго здоровичка. От них доброго слова не услышишь.

Это хорошо. Точно не будет говорить торгашу: ваш водитель вас спрашивал, не в контакте с ними бабуля.

Назавтра позвонил Оксане до обеда, сообщил, что срочно уезжаю на гонки, мной заменили заболевшего спортсмена. Голос ровный, приветливый, даже ласковый. Чего, собственно, ждал? Угрызений совести по поводу её вчерашних похождений? Так она этим год занимается, привычка – почти как чистка зубов. Судя по внешности папика, не с большим наслаждением, чем от зубной пасты, добавил про себя со злорадством.

Что-то внутри говорило: надо в этой истории поставить точку молча. Проще всего перестать звонить и односторонне прервать отношения. Но тянуло объясниться…

Оксана была первым и пока единственным разочарованием в новой советской реальности. Но настолько сильным, что оно омрачило всё существование.

Глава 5

Штирлиц сказал бы: а это – провал

Правила автоспорта в СССР допускают самый разный набор соревнований в ходе многодневки. Больше всего у нас любят долгие автопробеги по дорогам общего пользования, порой до 10 тыс. км, включая ночные этапы. Скоростные участки, самые адреналиновые, по протяжённости невелики. Гонщики называют такие спецучастки «допами»,не знаю - почему. Организаторы могут включить в программу шоссейно-кольцевые гонки и фигурное вождение, а также, к примеру, стрельбу из малокалиберной винтовки. Лёжа на пузе, конечно, а не из движущегося авто. В любом случае выматывают нас до донышка, обратно возвращаемся не торопясь, приходим в себя.

В этот раз с соревнований приехали ближе к вечеру. Стоял август, было ещё тепло. В дороге не утерпел, когда проезжали городок с почтовым отделением, позвонил Оксане в приёмную: заеду, соскучился, но, возможно, с работы забрать не успею. Перед разговором, наверняка не слишком приятным, хотел элементарно привести себя в порядок, малость одичавший от жизни на колёсах. Подстригся, теперь шевелюра не под битлов как у Харрисона в «Эбби роуд», а скорее под Джо Дассена, с небольшими бакенбардами.

Был на подъёме. Взяли первое командное, я – третье в личном зачёте. Выполнил норматив кандидата в мастера спорта. С корочками КМСа и таким турнирным списком меня с радостью возьмёт любая команда СССР.

Если бы не её шашни с начальником, жизнь прекрасна. А эта бочка дёгтя испортит любую цистерну мёда.

Подъехал на Лесную. Вторник, не «папиков день», та же старушка сидела на скамейке. Отделил от вкуснях, предназначенных для чаепития с Оксаной, два кекса, переложил в отдельный пакетик.

- Доброго вечера, бабуля! Вот, начальник с поручением прислал. И вам от меня – гостинец!

- С чего бы это, милок?

- Да просто так. Вижу, вы хорошая женщина, понятливая. Разбираете где хорошо, а где… как обычно. Как-нибудь буду ждать начальника, посидим, о жизни расскажете.

Бабка раскрыла пакетик с кексами и улыбнулась. Одного зуба у неё не хватало.

- Конечно, милок. Никифоровна меня зовут.

- Я – Сергей. А он в прошлый четверг сам за рулём приезжал, без меня?

- Сам, охальник. Каждый четверг, хоть календарь проверяй.

- Ну, не мне его судить.

Неприятно, но особых эмоций больше не вызвало. За полторы недели на гонках привык к разочарованию. И зачем-то поехал сюда снова. Наверно – зря. Поковыряться в собственной, едва зарубцевавшейся ранке? Выплеснуть наболевшее? Нафиг надо было… Но нет, с упорством, достойным лучшего применения, взбежал на второй этаж.

Открыла, улыбается, бросилась на шею. Выглядит потрясающе – на сто процентов.

- Хочешь?

Понятно, что предлагает – секс без прелюдий. И какая-та часть натуры заорала внутри: да, да! Плевать на всё остальное. Хоть разочек! Последний!

Но перед глазами всплыл товарищ в чёрном костюме, увлекающий её в эту же квартиру, на эту же чрезвычайно удобную тахту, и желание удалось обуздать.

- Может, хоть чаю нальёшь? Я с дороги. Если честно, уставший до ужаса.

- Конечно!

Она суетилась на кухоньке, очень мило и со вкусом обставленной. Пухлый любовничек не пожалел инвестиций в гнёздышко для удовольствий. Когда я думал об этом, просто красная пелена застила картинку перед глазами. Несмотря на всю соблазнительность пейзажа.

Села напротив, близко, ножку перебросила на ножку, из-под халата призывно выглянула коленка.

- Ты переедешь ко мне?

- А к чему спешка?

- Времени на раскачку не осталось. Присмотрись, у меня пятнышки на лице. Наша прошлая встреча не прошла даром.

- Аллергия?

- Началась задержка и сразу токсикоз. Я беременна. У нас будет ребёнок.

А вот это – финиш. Карты на стол.

Я поднялся, отодвинул недопитую кружку.

- Спасибо за чай. Прощай.

- Услышав про ребёнка, ты…

- Поздравляю Льва Иосифовича с третьим наследником. Я к тебе не притронулся без предохранения, он – не знаю.

Она окаменела. Потом раскаменела и бросилась в атаку.

- Ты… Ты носил всё время в себе эти грязные подозрения и снова пришёл ко мне?

Её глаза потемнели от гнева и сузились. Красота осталась, но обаяние исчезло напрочь. В чём-то даже была страшна. В гневе, в обманутых иллюзиях.

- Я пришёл, потому что надеялся – ты расстанешься с ним, объяснишься со мной, и мы вместе пойдём по жизни рука об руку.

- Жуткая, гадкая, несправедливая клевета!

- Скажешь, он не бывает здесь?

- Откуда ты взял?!

- Ведёт к дому, хозяйски обнимая за талию, уединяется с тобой на часок.

- Ты следил за мной?

- Бабушки рассказали. И бухгалтерия торга в курсе. И Роза Давыдовна, супруга твоего начальника, известная, кстати, стоматолог, тоже наверняка осведомлена, городок-то маленький. Или она ещё не знает?

- Шпионил… И молчал!

- Молчал, потому что дал тебе шанс. Сейчас он исчез. Совет да любовь с Львом Иосифовичем.

- Дурак… Какой же ты дурак… Не понимаешь, от чего отказался!

- Таким родился, таким помру.

Двинул уже к выходу, но Оксана проявила незавидное упорство.

- Это – твой ребёнок! Презерватив мог порваться или соскользнуть.

На 24-летнего аргумент бы подействовал. На меня – нет.

- Хочешь, узнаем в поликлинике срок беременности? Хотя зачем, и так всё понятно. Он больше, чем с нашей встречи. Не хочу быть с тобой жесток. Ты говорила о потерянных кошкиных жизнях, значит, пережила какие-то потрясения, сочувствую и понимаю. Почти полюбил тебя. Разочарован страшно. Из нас троих я потерял больше всех.

Вдруг дрогнет? Ничего подобного. Не призналась в сексе с начальником, скорее всего, из железного женского правила – никогда не колоться ни при каких обстоятельствах. Как в старом анекдоте, когда муж застаёт супругу в постели с любовником, та встаёт, накидывает халат и лениво замечает: надоело, сейчас опять начнутся какие-то глупые упрёки и необоснованные подозрения.

Вместо наивно ожидавшегося «чистосердечного раскаяния» Оксана рявкнула напоследок:

- Убирайся! Но учти: никто и никогда меня не бросал. Даром тебе не пройдёт.

Пока катил домой, чувствовал пустоту потери… и облегчение. Всё же треть века жил в постсоветской России. Это советскому времени соответствовали строки: любите, девушки, простых романтиков, отважных лётчиков и моряков. Хотя бы – гонщиков. Новой эпохе более подходили рассуждения: чтоб любить такие ноги, нужен белый «кадиллак» и толстый банковский счёт. Следовательно, не имеющий ни смокинга, ни фрака, ни «кадиллака», а на счету всего лишь чуть более тысячи рублей, слёзы, я не мог поверить в серьёзность происходящего. (Использованы неточные цитаты из песен В.Сюткина и А.Еромолина). Столь декоративные дивы уместны под руку с олигархами, Серёга Брунов знает свой шесток. Обломилось отведать сладенького, когда дива решила поразвлечься с более молодым, и спасибо на том.

На следующий день, в среду, нас чествовали: директор крепко жал руки каждому, включая штурманов и технарей команды, каждый получил премию в размере двойного оклада, я – дополнительную грамоту за рацухи с подвеской и смазкой распредвала. Всё это – в актовом зале под грохот торжественной музыки, в присутствии администрации. Для массовки в публике сидели девочки из бухгалтерии, в том числе та, симпатичная, с круглой мордашкой и острым язычком.

Неизбежный поход в бухгалтерию дал прекрасную возможность подкатить, тем самым смыть пренеприятный осадок… понятно от чего. Лучшее лекарство от женщины – другая женщина. Я сделал вид, будто чего-то не понял в квитанции на перечисление премии, уронил бумажку ей на стол и спросил: всё ли здесь правильно, проверьте, окажите любезность.

- Вам причитается 680 рублей премии за победу и 350 за рацпредложение, чемпион. Завтра будут у вас на сберкнижке. Что непонятно?

- Только одно! – я опустил голову к ней вплотную и шепнул: - Согласитесь ли отметить премию со мной?

Обернулась, расширила глазки. Не мисс Тольятти, оставленная на Лесной, но хорошенькая, личико мягкое, щёчки с ямочками, жгучая брюнетка с хитрым карим взглядом. Фигурку оценил только сзади и издали, когда бухгалтерши покидали актовый зал. Стройная, хоть не тростиночка, с выпуклостями где надо, ножки ровные, щиколотки тонкие, вполне-вполне.

Подмигнул, она кивнула. Написала на бумажке телефон и имя «Лиза». Иветта, Лизетта, Мюзетта и ещё кто-нибудь, вся жизнь моя вами согрета. Или что там пел Андрей Миронов в «Соломенной шляпке»?

Следующий день, четверг, что-то этим летом не люблю четверги, начался как обычные трудовые будни, а после обеда превратился в тихий кошмар. В пять, после смены, собрались в цеху на открытое комсомольское собрание, оно же товарищеский суд, на повестке дня лишь один вопрос: об аморальном поведении комсомольца Брунова. Повод – письмо из горкома на имя генерального, спущенное к нам с визой начальнику цеха «рассмотреть по существу дела сегодня же и доложить». Я успел метнуться к машине, прихватив сумку с дешёвым кассетником «Весна».

Парни были за меня, но тон задавал ответственный товарищ Коротченя из парткома завода с орденскими планками, ветеран внутренних войск МВД, которому давно пора на покой, но, как ему показалось, партия шепнула на ухо: ты нужен в рядах строителей коммунизма.

Если кратко, в бумаге горкома утверждалось: комсомолец Сергей Брунов вступил в аморальное внебрачное сожительство с гражданкой Оксаной Востриковой, совратил, обещал жениться, но обещания не сдержал и бросил её, узнав, что та забеременела. Поскольку по лимитам горпромторга ей предоставлена отдельная квартира и оплачены курсы делопроизводства, данная сотрудница исполкомовской структуры считается дорого обошедшимся кадром, выбывающем из общественно-полезной деятельности на время декрета из-за безответственного и распутного поведения Брунова.

- Что скажешь, комсомолец Брунов? – вопросил Коротченя, отчего-то перескочив сразу на «ты».

- Скажу. Летом прошлого года директор горпромторга Тольятти товарищ Лев Иосифович Гринберг пригласил упомянутую вами Оксану Вострикову из Москвы на место своего личного секретаря, выбил ей однокомнатную квартиру и посещал еженедельно по четвергам в 19-00, в тайне от законной супруги.

- Что ты себе, позволяешь, мальчишка! – взревел Коротченя. – Вздумал грязью облить уважаемого товарища и честную девушку?

Испугал ежа голой жопой… Я не моложе его, на самом деле. И повидал не только советскую эпоху, но и лихие девяностые, и последующие четверть века, когда для выживания требовалась большая зубастость, чем в этом аквариуме. Поэтому, не повышая голос, обратился к комсоргу цеха.

- Пётр Петрович! Товарищ Коротченя – не член нашей комсомольской организации и всего лишь лицо приглашённое. Попрошу обеспечить, чтоб он меня не прерывал и мне не тыкал, я с ним на брудершафт не пил и не намерен.

Наверно, зря так. Дедок начал наливаться красным, будто ему на макушке открутили пробку и начали заливать внутрь башки томатный сок.

- Да кем ты себя возомнил, щенок…

- Оскорбление прошу занести в протокол. Буду жаловаться. Копию протокола прошу предоставить после заседания.

Партиец замолк, но не от осаживания комсоргом, а потому, что просто растерялся. Сидел, открывал и закрывал рот, демонстрируя стальные протезы, спасибо – больше пока не встревал.

- Продолжайте, Сергей, - нехотя промямлил Пётр Петрович. Или просто Петька в обиходе, всего-то 26 лет, такой же как я инженер.

- Вострикова забеременела от Гринберга, познакомилась со мной прямо на улице около Дворца культуры и отдалась на первом и единственном свидании. Затем обвинила в отцовстве, хоть я принял самые надёжные меры для предотвращения беременности. Если уж лезете в мою личную жизнь, поясню: презерватив. Он не порвался и не соскочил.

- Гадость… Пошлятина… - прорезался дедок. – Да таких как ты, лагерную пыль, я пускал в расход без суда и следствия… Да и сейчас могу!

О, служил не просто во внутренних органах, а в ГУЛАГ НКВД. Если у меня что-то шевелилось вроде терпимости и уважения к сединам, как ветром сдуло. Припомню.

- Секретарь, занесите в протокол. Мне понадобится доказательство в милицию, угроза убийством – это статья.

- Серёжа, можешь писать заявления куда хочешь, - устало сказал начальник цеха. – Тут всё просто как три гвоздя. Или ты прямо сейчас заявляешь, что осознал ошибку, признаёшь отцовство и завтра подаёшь заявление в ЗАГС с гражданкой Востриковой, или мы заносим в протокол, что не желаем тебя видеть в нашем коллективе по моральным соображениям и ходатайствуем об увольнении с завода. Говори: ты – отец?

- Нет. И по советским законам это собрание не имеет права признать меня отцом. Только суд – если проживал с матерью ребёнка и вёл с ней общее хозяйство. Пацаны, подтвердите – жил как всегда, в заводском доме, каждый вечер все меня видели. И последнее время провёл на ралли-многодневке. Какое, к чёрту, сожительство?

Слесаря и инженеры одобрительно загудели. Мужики понимают, что такое бабья подстава.

Начальник цеха убедился – резолюция о моём увольнении голосованием не пройдёт, но не имел права отступиться.

- Тебе предложат по собственному желанию, откажешься – по статье. В любом случае сгорает бронь военкомата. Осенний призыв – и обувай сапоги. Выбирай!

Вот он, гроссмейстерский ход товарища Гринберга. Силён, Фишер. Просчитал, что чужого ребёнка не приму даже под расстрелом, решил удалить меня через армию. Прости, папик, не на того напал.

- Выбираю. Вы сейчас готовите незаконное решение, противоречащее Уставу партии, Уставу ВЛКСМ и КЗоТу. Давайте мне копию. Пойду искать правды – в суд, а там хоть до ЦК КПСС.

- И пойдёшь! На х.. пойдёшь, пидарас, - вежливо подвёл черту ветеран.

Собрание распустили, не оформив протоколом вообще. Я получил на руки только «решение актива», подписанное начальником цеха, прятавшим глаза, а потом признавшимся – если пролечу мимо квартиры, жена убьёт. Вторая и последняя – Коротчени, никто больше эту гнусность не подмахнул.

Отстранённый от работы, я с утра осаждал кабинет генерального. Когда его секретарша прочитала моё заявление, нет, не об увольнении по собственному, а донос в ЦК, пулей рванула к нему в кабинет. Оттуда через минуту выперла двух замов и трёх начальников цехов, впустив меня одного.

- Смерти моей хотите? – спросил Поляков, снова на «вы». – Ветерана зачем обидел?

Ага. Ушлый дед успел настучать до моего прихода. Ну-ну.

Включил кассетник. Это потом как-нибудь придумают, что запись разговоров можно вести только с согласия и уведомления собеседника, в СССР было проще. Как раз лента стояла на том месте, когда посылал меня на три буквы и причислял к секс-меньшинствам.

Сунул вторую бумажку.

- Вот полная расшифровка аудиозаписи собрания. Матерные ругательства в общественном месте – это мелкое хулиганство, 15 суток административного ареста. Уже побывал у юриста. Потом, на основании протокола милиции, подам в суд – за оскорбление и угрозу убийством. Деда не посадят, конечно, но до конца жизни будет перечислять мне половину пенсии – за моральный ущерб. Кроме того, горком партии получит информацию, какого кадра содержит партком АвтоВАЗа. Ну, а в письме для ЦК всё разложено по существу.

- Вы не понимаете, какую снежную лавину спустите…

- Ничем не хочу помешать лично вам, Виктор Николаевич. Отношусь с максимальным уважением.

- Но если ваше заявление, да с документами, попадёт в ЦК накануне моего назначения в министерство…

- Так это не все документы. Ещё у меня записаны показания соседок Востриковой о визитах любовника, если дело дойдёт до суда – о клевете или восстановлении на работе, с радостью дадут их в суде официально. Не любят старушки «шалаву».

Генеральный вздохнул.

- Давайте так, Сергей Борисович. Раз вы не отправили заявления ни в ЦК, ни в милицию, ни в суд… Точно не отправили?

- Счёл своим долгом сначала прийти к вам. По-честному. Вы позавчера нам руки жали, для коллектива – как отец родной. Народ в трауре, что уходите от нас. Не верил, что не разберётесь по справедливости.

- Но заявление всё же заготовили… Понятно, скорее – для меня, а не для Москвы. Что вы хотите?

- Другой разговор. Ничего не хочу. Чтоб вообще ничего не было. Ответ в горком: сигнал проверен, информация об аморальном поведении не подтвердилась.

- Обгажу с ними отношения. А, плевать. Пусть преемник налаживает. Все? - требовательно надавил Поляков.

- Коротчения. Я не обидчив. Если прямо вчерашним числом оформить его на пенсию, максимум – сегодняшним, то забыли и проехали. Никакой милиции и судов, пусть живёт, сколько ему осталось. Для пользы завода.

- Шантажируешь?

- Ни в коей мере. Вношу рационализаторское предложение об изгнании мерзавца, бесплатно – без него на заводе будет чище. Я же не агрессор, не доносчик. Но на меня напали. Защищаю свои права, стараюсь, чтоб никто невинный не пострадал. Особенно вы. Разве неправильно?

Генеральный вызвал секретаршу, продиктовал ответ в горком. Обождал, пока та распечатает, подмахнул, приказал: зарегистрируй исходящим и отправь срочно.

Я хотел порвать своё заявление, но Поляков не позволил.

- Сегодня партхозактив в мэрии. Сначала первый увидит. Потом отзову Гринберга и покажу ему. Найду правильные слова, чтоб, когда узнает про ответ с завода, не залупался.

Вот что значит – рабоче-инженерная косточка! Всё понимает как надо и говорит прямо, хоть и грубо. Бриллиант, а не человек. Отдал ему и кассету, копия дома припасена.

В понедельник история аморалки Сергея Брунова получила неожиданное продолжение. Меня после обеда снова позвали в кабинет к генеральному. Я так и явился – в комбинезоне, только руки отмыл.

- Такое дело, Сергей. Партия умеет признавать ошибки, о твоём наказании и речи нет. Но первый секретарь недоволен, катит на меня: Виктор Николаевич, в этой истории горком выставлен в неприглядном свете как подавший ложный сигнал. Надо что-то решать, говорит.

- Что?

- Я пообещал, что переведу вас с завода, вообще уберу из Тольятти. Не прямо сейчас, а когда обоснуюсь в министерстве. Прорабатывается идея открытия ещё одной производственной линии на крупном машиностроительном предприятии, с выпуском новой линейки легковых автомашин. Возможно – переднеприводных. Так что вроде как реагирую на представление горкома о принятии мер, но фактически тяну за собой на повышение.

Тем самым из города убирается молодой конкурент возрастного папика. Тот же метод, что с военкоматом, но не так быстро и не столь болезненно для изгоняемого. Неужели Гринберг не понимает, что его «верная» пассия столь же легко прыгнет в машину другому молодому АвтоВАЗовцу? Весь завод, что ли, отсюда убрать? Глупо. Но меня больше сейчас волновали взаимоотношения с Поляковым.

- Вы оказываете протекцию инженеру, приготовившему на вас донос в ЦК?

- Но не отправил же! – он откинулся в кресле, переплетая пальцы на животе. – Это хорошо, когда человек умеет отстаивать свою правоту. Только на таких и можно опираться. У вас море инициативы, нестандартное мышление, техническая грамотность. Не блатной, без папы в ЦК или в каком-то промышленном министерстве, сам всего добился. Если давать дорогу молодым, то только таким! – подсластив пилюлю до приторности, опустил на землю: - Всё равно у вас в Тольятти нет квартиры, не считая барачной халупы.

Я поверил ему. Тем более, обещание выгнать Коротченю Поляков тоже сдержал. Пётр Петрович присутствовал, рассказывал. Их с Коротченей и председателем общезаводского парткома генеральный выдернул в понедельник на 8 утра, спросил про персональное дело Брунова, наглый тюремный дед хвастливо заявил, что «сделал развратника».

- Вот так сделал? - Виктор Николаевич включил запись на эпизоде с матерным эпитетом. – Брунов успел сходить к адвокату и подготовить документы – в милицию и в суд. Чтобы не допустить скандала, я вынужден его не наказать, а премировать. Гражданин Коротченя, вы уволены.

- Ещё чего! – взвился тот.

- Мне сотрудники нужны, чтоб решать проблемы, а не создавать. С уважением к вашим прошлым заслугам оставляю выбор. Могу по статье за грубое нарушение правил внутреннего распорядка и хамское отношение к молодому специалисту, с неизбежным представлением в партком об исключении из КПСС за порочащий партию проступок. Так, наверно, стоило бы. Или по собственному желанию, - он придвинул лист и ручку старому негодяю. – Дату сегодняшнюю. Сегодня будет приказ.

Дед умоляюще глянул на председателя парткома, но тот, уловив волну, только указал глазами на лист: пиши, не тяни время.

Злорадствовать, что приструнил тюремного вертухая, не собираюсь. И парней не ставил в известность о своих манёврах при Ватерлоо. Только уверил, что проблемы решены. Петя тоже не трепался лишнего.

С Лукьяновыми происшедшее не обсуждал, но Яшка, само собой, супруге про «собрание актива» растрещал, та мигом поделилась с пухлой подружкой. К среде я получил фидбэк от агентуры внутри горпромторга: Оксана ходит на работу, скрывая половину лица под широкими тёмными очками. Лев Иосифович с утра и до вечера нервный, злой, крутится как на углях, орёт по любому поводу и без.

Мне всё равно. Будет знать, как шпилить секретаршу, используя служебное положение. Раз Поляков выложил первому секретарю горкома неприглядную правду, в глазах партийного руководства города товарищ Гринберг предстал в весьма неприятном свете. Если ещё до Розы Давыдовны докатится пикантная весть о беременности любовницы мужа, устроит ему дома пыточную МОССАДа. Одно слово – терпила… Мораль сей басни: никаких амуров на рабочем месте!

А послевкусие горькое. И сильное.

Лизочка! Смывай неприятный осадок со страдающей мужской души. Хорошо, что она трудится далеко, пусть со мной на одном заводе, зато я над ней не начальник. В субботу сводил в тот же ресторан «Волга», во вторник погуляли, зашли в кафе-мороженное. Никакого «сразу в койку», конфетно-букетный этап неизбежен и необременителен, по-своему приятен. Лизетта простая, смешливая, общительная. Очень ладненькая внешне, спортивная, крепенькая и упругая, радует на глаз и обещает радость на ощупь.

Всё нормально? Нет. История с Оксаной не выходила из головы. Пусть я достиг нескольких важных побед, а в чём-то важном для себя проиграл. Провалился.

Но на то и молодость дана: подниматься, упав, двигаться вперёд. Время, главный капитал, имеется с запасом.

Я решил жить как жилось, не рассчитывая, что скоро уезжать. Когда ещё Поляков переведётся в министры и вспомнит обещание убрать меня из Тольятти?

В общем, до обеда истязал серийные машины, после обеда колупался в гоночных. Дрифтовал на треке. В свободное время отдыхал с пацанами, играл в футбол, ходил на Волгу. Встречался с Лизой, и петтинг с поцелуями в тени деревьев неминуемо приближался к «пойдём ко мне».

А ещё – рисовал. Боялся, что память о XXI-м веке если не сотрётся, то потускнеет. Поэтому, натырив в канцелярии цеха писчей бумаги А4, часами рисовал – дома на кухонном столике. Подвеска Мак-Ферсон, торсионная подвеска, устройство коробки передач переднеприводного автомобиля, отдельно с продольным, отдельно с поперечным расположением двигателя. И многое-многое другое. Наверно, в лаборатории какого-нибудь Фольксваген-Ауди Групп за мой альбом из сотен эскизов с детальными проработками Ауди-100 в кузове С4, Ауди-200, Фольксваген-Гольф, Фольксваген-Пассат отвалили бы кучу дойчмарок, но я понятия не имею, как им предложить.

Да, по зрелому размышлению, и не стал бы. Они сами с усами, всю эту технику без подсказки разработают, поставят на конвейер и распродадут в немыслимых, по меркам АвтоВАЗа, количествах. Я же хочу наше, советское. Пусть не самым честным образом построенное, на краденых идеях из будущего. Плевать. Чтоб наши парни снимали девушек на крутизну нормальной тачки, а не «копейки» ВАЗ-2101.

В августе нашёл своего тренера Денисовича, у которого в прошлой жизни начал заниматься гораздо позже – ближе к восьмидесятым. Показал корочки кандидата в мастера спорта, мол – в спорте я не левый человек. Тот уже имел маленькую группу единомышленников, всего-то семь человек, взял меня восьмым.

С тремя вечерними тренировками по рукопашному бою неделя стала насыщенной до предела, время уплотнилось, его больше не хватало. В Российской Федерации после распада СССР я никогда не жил столь насыщенно.

Глава 6

Грустный реванш

Пока я налаживал собственную жизнь, не такую простую, как казалось в первый день возвращения в прошлое, в Управлении главного конструктора АвтоВАЗа началась разработка следующего поколения легковушек – ВАЗ-2105 и универсала ВАЗ-2104. Потом родится последний образчик классики, «семёрка», но не будем забегать вперёд. Появились экспериментальные образцы «Нивы ВАЗ-2121», шёл сентябрь, Поляков всё ещё собирал чемодан в Москву, да никак пока. Соответственно, и меня никто не пинал уезжать из Тольятти, словно кинул здесь якорь навсегда. А до того получил временное откомандирование к конструкторам, где меня дружно и искренне невзлюбили за стремление пробить переднеприводную концепцию «пятёрки», тем самым усложнить жизнь разработчикам и неизбежно спровоцировать войну с технологами, вынужденными внедрять на производстве ненужные им новшества.

Специально приходил в царство кульманов, белых воротничков и больших листов ватмана прямо из цеха, отмыв руки, но не снимая комбинезон. Слышал:

- Наш гений-пролетарий явился!

- А что вы хотели? Призрак коммунизма бродит по Европе, к вашим услугам - часть этого призрака. Призрак глаголет: даже в потустороннем мире знают о преимуществах переднего привода.

- Изыди, нечистая сила! - подыграла одна из конструкторш. - Что на этот раз?

- Очередные наброски по компоновке, дражайшая.

Я знал что делал. Если даже не заморачиваться с чертежами, а просто посмотреть в профиль на 2105 и 2108, становится очевидно, что расстояние между салоном и передней осью у «пятёрки» на несколько сантиметров больше. У «трёшки» аналогично. Есть куда впихнуть поперечный двигатель! Если не совсем позади передней оси, то в блоке с ней.

Не моё открытие. Видел умельцев автотюнинга, загнавших мотор 1.4 от «VW-Golf» под капот ВАЗовской классики. Разумеется, для такого экстремального тюнинга жигулёвскую заготовку обрезали до салона, приварили новые брызговики и лонжероны. Собственно, от перегородки моторного отделения и до переднего бампера это был тот же «Гольф», только с жигулёвскими капотом, крыльями и передком. Реечное рулевое, подвеска МакФерсон. Сзади – балка вместо моста. В теории, нужна очень тонкая подстройка подвески, углы колёс, упругость элементов, ход амортизаторов… Но я – практик. Настройка подвески для спорта производится вручную методом проб и ошибок. Главный конструктор мог понятия не иметь, что мы проделывали с раллийными «копейками» и «трёшками». Например, ставили обрезанные пружины от более тяжёлых машин – ГАЗ-24 или даже автобуса РАФ. Ещё тонкости – плечо обката, изменение угла переднего колеса при повышении или понижении нагрузки на него в момент прохождения поворота, всё для спортивных экземпляров решается аналогично – с помощью формул и научных расчётов. А потом, убедившись, что с такой подвеской неизбежно улетим в кювет, перерабатывали её, шлифуя научно обоснованные размеры болгаркой.

В общем, в настройке подвески для ВАЗ-2105 в прогрессивном, а не консервативном формате проблем не видел.

Сложнее другое – коробка передач и ШРУСы. Я с закрытыми глазами нарисую их от ВАЗ-2108, но быстро воплотить в металле – нужны административная воля и время. С временем было туговато, наверно, меня всё же турнут из Тольятти, а вот административный ресурс имелся.

Каждый раз, когда входил в кабинет к генеральному, что случалось нечасто, ловил на себе его взгляд: что за подляну притащил на этот раз наш доморощенный гений. Зря, после истории с распутством от меня никаких неприятностей.

- Виктор Николаевич, вариант переднеприводной машины буксует и не будет вовремя готов к сравнению с классической компоновкой. Я ни в чём не обвиняю конструкторов и технологов, они желают как лучше. Нужен решительный шаг, чтоб переднеприводная появилась хоть в одном экземпляре, и мы попробовали её на зуб.

- И у тебя уже есть сверхоригинальное предложение, услышав которое я пошлю секретаршу за валидолом.

- Зато потом отправите за шампанским. Предлагаю срочно купить два экземпляра французской автомашины «Рено-5» с мотором 1.3. Одну оставить на тесты и сравнение, вторую расканнибалить и вкрутить её потроха в кузов от 2103. Дальше умываю руки и отступаю на шаг. Если в 2105 менять только мелочи – прямоугольные фары вместо круглых, ремень ГРМ вместо цепи (а у нас нет оборудования для выпуска ремней), оформление салона, будет та же «тройка», косметическая правка – только для оправдания высокой цены. Я же предлагаю машину, актуальную и через десять-пятнадцать лет. Когда-нибудь с усилителем руля, АБС и кондиционером сделаем люксовый вариант для экспорта.

Слово «экспорт» имеет магическое свойство. В памятной мне версии советской истории экономика изо всех сил работала на оборонку. В этой вроде бы и оборонке хватает, но всех нас ориентируют в первую голову на торговлю – зарабатывать валюту и обеспечивать наших граждан. Правильно!

- Экспорт, говоришь… Сколько стоят твои «Рено-5»?

- Не дороже «фиатов», это же малый класс, по буржуйским меркам – днище. Поможете, и я гарантирую: соберём переднеприводную чисто на экспериментальном участке. Пацаны поддержат, если разрешите потом взять её на гонки. На переднем приводе уделаем даже литовцев.

Ещё проще британские «мини». Но их первые версии – это микролитражки, там ничего не подсмотришь для машины с мотором от 1.2 до 1.6. Поэтому про «мини» не заикался, и правильно, вижу: убедил. Знаю, часть валютной выручки остаётся у предприятия. Роскошные вояжи на всякие международные автосалоны оплачиваются именно из неё. Одним салоном меньше, и две обречённые на разборку «ренухи» попадут к нам в лапки.

Генеральный тоже про салоны вспомнил. Пообещал меня взять на ближайший, потому что ему навязывают чиновников министерства с жёнами, те только глазами хлопают да командировочные отоваривают на распродажах, практической пользы – ноль.

Интересно, как мне партком-местком подпишет характеристику после персонального дела об аморалке? Всё прошло, все свободны? Хорошо бы.

Коль пошла такая пьянка, режь последний огурец… Я набросал шефу длинный список хотелок. Чтоб не тратиться на целые авто, внешне эти француженки страшны как смертный грех, попросил закупить коробки передач, ШРУСы, комплекты рулевого механизма и подвески. Разобрав одну «Рено-5», мы получим конструктор для переделки «жигуля». Из других цацек попробуем собрать переднеприводные с жигулёвским мотором. Поскольку управление главного конструктора располагало иностранными журналами и каталогами, в том числе с переводом с французского, попросил КПП от версии «Гордини», чтоб выдержала нагрузку от форсированного жигулёвского движка. По крайней мере, я так мечтал.

А мы с штурманом Шурой Барановым отправились на ралли «Карелия», в хорошо известные места по гонкам «Белые ночи».

Если товарищи буржуи обожают скоростные участки, чем больше их – тем лучше, на всесоюзных главными считаются заезды на среднее время по дорогам общего пользования, где не закрыто движение для обычного транспорта, пешеходов, в обычном режиме работают переезды, и запрещено разгоняться более 90 км/ч. Ты должен идти со средней скоростью, она обычно прописывается порядка 70-75 км/ч для загородной местности и около 35 км/ч для населённых пунктов, причём дозволяется опережение графика всего на 10%. То есть катишься не как гонщик, а просто спешащий таксист. На трассе расставлены контрольные посты контроля времени прохождения, кратко - КВ, заранее обозначенные на карте и на легенде, а также несколько сюрпризных.

Что примечательно, мы не получаем всю карту заранее, только на КП перед стартом на каждом участке. Подъезжая на очередной контрольный, торможу, штурман выкатывается из салона и несётся к судье как заяц от стаи гончих, хватает карту следующего участка и бегом назад. Причём секундомер не останавливается, задержка по времени, если случится, награждает экипаж штрафными очками. Ещё дверь не захлопнул и не пристегнул 4-точечный ремень, а я уже давлю на газ и рву с места с пробуксовкой.

В районе Петрозаводска предусмотрен скоростной спецучасток, который позволено проехать и самим составить легенду. Вот там несёмся как в задницу ужаленные, на скорости в полтораста и выше влетая в узкие проезды между деревьев, шныряя между валунов, проскакивая по берегам озёр – не впишешься в поворот, и купание гарантировано.

Что любопытно, у профессиональных гонщиков стоят приборы – спидпилот и твинмастер, они прикручены над бардачком, снятым для облегчения машины, показывают пройденный путь, опережение или отставание по времени прохождения КВ. Любителям, готовящим боевых коней за личные деньги и по кооперативным гаражам, эти приборы достать трудно, они прикручивают таксометры, списанные или просто украденные из таксопарков. Говорят, штурман так читает стенограмму: «через два рубля правый поворот». Конечно, им трудно тягаться с нами, колдующими над «жигулями» в производственных условиях, тем более в прохождении допов (скоростных спецучастков).

Ещё один скоростной этап – шоссейно-кольцевой. Если на основной 1900-километровой трассе главное пройти её аккуратно, не повредив машину, то на двух специальных я надеялся выжать преимущества из тюнинга своей «копейки» благодаря особым директорским бонусам.

В первой группе легковушки носятся после минимальной доводки серийного авто. Жиклёры в карбюраторе остаются родные, больше, чем они позволяют, в мотор не впрыснуть. Но! Преимущества близости к заводу-производителю дают возможность сделать пушку даже из машины для поездок в булочную. А с глубокой модернизацией вообще скоростную. Поэтому гонял в группе переделанных, конкурируя с прибалтами, мастерами спортивного тюнинга.

Моя боевая мимикрировала под ВАЗ-21011. Исчезли клыки на бампере, появились фальш-решётки на задних стойках крыши, имитирующие вытяжку из салона, на попе вырос шильдик «Жигули-1300».

Вообще, от серийной одиннадцатой, как и от прежней «копейки», отличий больше: уменьшенный дорожный просвет, широкие шины «Пирелли» на литых дисках, пластиковые накладки на крыльях, в стандартные ниши такие колёса не помещаются. Двигатель 1300, в нём 2 карбюратора, 2 распредвала и 16 клапанов, раскочегарен по мощности более чем вдвое, естественно, ценой съедания моторесурса. Поршни с усиленным днищем, подобранные в комплект по массе с отклонение порядка грамма, доведены вручную. Радиатор малосерийного изготовления, в полтора раза больше по способности отдавать тепло. Сзади дополнительный бак, жрёт машина как бомбардировщик на взлёте. Это далеко не полный список усовершенствований. И если цифра 160 на спидометре обычного гражданского «жигулятора» смотрится как насмешка, для этой – вполне рабочая скорость, стрелка нередко уходит правее до ограничителя.

Наконец, ещё один спецэтап – фигурное вождение с ювелирным заездом в бокс, прохождением слалома, разворотом на ограниченном пятаке. На закуску в нём – самое моё нелюбимое упражнение «осторожное торможение». На уровне бампера устанавливается рейка, в двадцати сантиметрах далее – кегля, она чуть ниже рейки. Тормозишь и в конце пути бьёшь в рейку бампером, она должна перелететь кеглю. Если сбил кеглю передком или рейка упала на неё – штраф. За руль всегда садится Шурик, он более аккуратный, я – более скоростной, так и дополняем друг друга.

Вообще, сама система оценки сплошь заточена на наказание, а не поощрение. Проехал чуть быстрее контрольный участок – штраф. Чуть опоздал – штраф. Взял в заезд два запасных колеса вместо положенного одного, тоже, как не сложно догадаться, штраф.

На международных ралли сколько раз наши пацаны меняли КПП на М-412, просто опрокидывая машину на бок и подпирая бревном – полдюжины раз точно, у «москвичей» коробка как картридж, расходный материал. Жигулёвские надёжней на порядок, и на внутренних соревнованиях все основные агрегаты промаркированы. Если поменял, а иначе не продолжить ралли, получи в плечи новый штраф, коль нарушение вылезет на техосмотре после трассы. Кстати, над москвичистами сжалились, порой организуя отдельные заезды для них без «жигулей».

Основную трассу пробега прошли неровно, на двух участках получили штрафы за нарушение средней скорости, косячили и я, и штурман. Шура взял бронзу на упражнениях по фигурному вождению, уже лучше. Вечером прошлись вдвоём по скоростному участку заключительного дня соревнований, записали легенду, официально именуемую стенограммой. А я днём позже поехал без штурмана на шоссейную – участок дороги под Петрозаводском плюс петля по аэродрому.

Старт в порядке места в общем зачёте, у меня – далеко не первое. Ранее утро, дождя нет, но роса лежит с ночи, потому что сентябрь. Прикидываю – с места рвать не буду, пусть на первых кругах асфальт и бетон просохнут.

Рёв моторов, взмах флажка – погнали.

Пацаны в основном такие же молодые как я, практически все до тридцати, сплошь «горячие эстонские парни». То есть настолько медлительные, что забывают перенести ногу с газа на тормоз. У меня в молодом теле, но в старых мозгах, опыта больше, поэтому знаю: со старта в любом случае не стоит гнать на полную катушку.

За двести с лишним кэ-мэ часть конкурентов отсеивается сама. На трассе и рядом с ней валяются битые стёкла, а если организаторы не успели убрать – оторванные части кузова и колёса, только успевай объезжать. Горки автомобильных покрышек, выстроенные у самых бедовых поворотов, местами повалены, и я никогда не понимал отчаянных зрителей, взбиравшихся на верхотуру резиновой баррикады. Если в неё влетит «жигуль» или «москвич» на скорости далеко за сотку, мало не покажется ни машине с водителем, ни горе-болельщику.

На моих глазах произошло два столкновения, одно с переворотом через крышу. На главной трассе обязан был остановиться и оказать помощь, штрафные очки за опоздание на этапе при этом не начисляются, здесь же достаточно кому вмешаться. Объехал обломки – и вперёд.

На четвёртом круге прибавил. Мотор – как часы, на трассе со средним временем прохождения и на фигурной мы не зарезали его. Фактически только обкатку прошёл.

Каждый поворот – это потеря скорости и компромисс. Или ты идёшь по внешнему радиусу с заносом, траектория длиннее, но скорость снижается меньше, или чуть аккуратнее по внутреннему – медленнее.

«Горячие финские», точнее – литовские и эстонские парни, естественно, предпочитали пролетать повороты в глубоком заносе, едва не цепляя боком и задним крылом заграждение.

«Мы пойдём другим путём», - сказали большевик Ленин и комсомолец Брунов.

Внутренний радиус, вторая передача, полный газ, обороты за шесть тысяч, третья, четвёртая. Покрышки «Пирелли» – сцепление лучше. Форсированный мотор – больше тяга. Скорость, которую литовцы сохраняли, дрифтуя, я возмещал на секунду-полторы быстрее, чем позволили бы моторы их «жигулей».

Нечестно, но эффективно.

У финиша нагнал Лукьянова, тот мчал первым, но из глушителя у яшиной машины валил слишком густой дым. Легко опередил его на корпус.

Это на словах просто: торможение, работа рулём, поворот, ускорение, занос, выход из заноса… На самом деле, когда проехал финиш и вырубил мотор, то буквально перелезть не мог через дугу каркаса безопасности. Комбинезон мокрый - хоть выкручивай. А когда вывалился – ноги едва держали после нервного напряжения.

Но нервотрёпка не кончилась. По регламенту тех соревнований команда обязана прибыть к финишу в количестве не менее четырёх машин. Мы на кольцевую вышли впятером, Яша сжёг мотор. Если на последней скоростной хоть одна поломается, дисквалификация! Я, правда, всё равно остаюсь в претендентах на приз в индивидуальном. Вот только ездим мы не за себя – за завод. Провал команды самих производителей «жигуляторов» – позор на всю Вселенную. Поэтому – кровь из носу…

Валик Семенихин отпустил пилотов и штурманов, гоняющих на следующий день, спать-отдыхать. А яшкину «одиннадцатую» велел оживить любой ценой – не меняя двигатель в сборе. То есть сбросить голову, снять поддон, раскрыть шатуны, выдернуть поршня и поставить новые. Три часа работы очумелых ручек. Потом до утра собранный мотор придётся обкатать, хотя бы минимально, и отрегулировать.

И это – не подвиг, а всего лишь рутинная работа на авторалли.

Ночевали в палатках, укутываясь в спальники, по ночам в Карелии уже здорово холодало. Утром туман и сырость. Видимость метров сто от силы.

Потом выглянет солнце, разгонит туман, и природа заиграет красками осени. Грибов здесь тьма. В речках и озёрах, говорят, рыбалка высший сорт. Но мы, наскоро позавтракав, устремились к машинам, зовущим к себе рокотом моторов с прямоточными глушителями.

Яшка уже сидел за рулём, особым гоночным – чуть меньшего диаметра и обод толще. Пробовал двигатель на разных оборотах, он утробно взрыкивал. Машина у него такая же заниженная на широких колёсах. Как и моя – вся в ссадинах на защите картера и редуктора заднего моста от касаний дороги. Технари наши стояли с красными глазами, прихлёбывая кофе из термосных кружек. Всю ночь колдовали, это в моей – только мелочи.

Собрались на совет. Определили тактику – мы с Шурой и яшин экипаж пробуем бороться за личный зачёт. Остальным доводится программа-минимум – не рисковать и только уложиться в контрольное время, не принося команде штрафных очков.

Раздельный старт. Наше время по графику 9.47, что хорошо – туман начал рассеиваться, потому что уже через пару километров увидел первую его жертву, улетевшую за трассу, и яростные попытки водителя вернуться к дороге с помощью добровольцев, пихающих «жигуль» в багажник.

Укороченная подвеска – сбитая, крепкая, отлично держит поворот. Вообще, при всём техническом архаизме «копейки», у неё неплохая развесовка по осям. Так, мне, по крайней мере, казалось. А вот летать на ней не очень. Прямой участок, трамплин… В воздухе, не касаясь колёсами, несёмся метров тридцать-сорок, неизбежно заваливаясь мордой вниз – там двигатель, да и оба члена экипажа сидят ближе к носу относительно геометрического центра.

Ба-бах! Передняя подвеска бьёт об ограничители, нагрузка запредельная… Едва подхватываю машину, возвращая курсовую управляемость.

Собственно, а зачем так? Ведь благодаря вмешательству в двигатель у нас – самая динамичная «жигулёвина» на трассе!

Вопреки совету Шуры, чуть сбрасываю перед следующим трамплином. Отрыв есть, но меньше. Зато в воздухе хоть газуй, хоть не газуй, всё равно получишь… отсутствие ускорения. Но как только задние колёса возвращаются на родную советскую землю, газ – в пол, машина прыгает вперёд. Прости, дружок-движок. В конце концов, это последний участок ралли, домой могу приехать и на буксире.

Длинный пологий спуск, скорость внизу за 170, в нижней точке дороги раскинулась лужа, которой не было в пробном заезде. В наушниках услышал «твою мать...» штурмана, точно не предусмотренную легендой, и направил машину ровно в серёдку лужи, ни на йоту не снижая темпа. Фонтан брызг! Лобовое залило. Машина рыскнула, но в целом сохранила направление, мы вылетели на подъём практически вслепую, пока стеклоочистители разгоняли грязную воду. Я рефлекторно отпустил газ от полика - и вовремя.

Очередной полёт-трамплин, в кювете лежит литовская «копейка», лишённая переднего колеса, о чём красноречиво сожалеет экипаж, суетясь вокруг битка и размахивая клешнями. В самом прямом смысле слова – допрыгались. А это – основной конкурент в индивидуальном зачёте.

На последнем круге, хоть некогда считать и разглядывать, кюветы и обочины украсили десятки авто – до трети от числа стартовавших. Увидел нашу, ВАЗовскую, и внутри сжалось: не дай бог плюс ещё одна потеря, туши свет…

Когда вылез из кабины на КП после финиша и стянул с головы шлем, из него впору воду выливать, пяток килограмм скинул для стройности, у Шуры не лучше. Валик кинулся к нам бегом:

- Серёга! Пока что твоё время – первое!

Если останется лучшим, то лимитом по времени для остальных будет оно, только удвоенное.

- Наших сколько…

- Ты – четвёртый. Мы по-любому в зачёте! Если бы ещё Володька доехал…

- Он стоит. Капот открыт, вроде бы – закипел.

Семенихин кивнул. Зачтут по четверым, взяв результат трёх лучших, все без штрафных очков за время, а значит… Посмотрим.

Возвращались в Тольятти триумфаторами. Первое командное и у меня первое в индивидуальном зачёте!

Поскольку АвтоВАЗ – градообразующее предприятие, то успех гоночной команды вылился в общегородские торжества. Дав пару дней прийти в себя, нас, помытых-побритых и слегка подстриженных, городское начальство не любит «битлов», собрали в актовом зале Горсовета. Когда первый секретарь горкома, тот самый, что требовал моего увольнения с призывом в армию или хотя бы перевода в другой город, жал мне руку и вручал грамоту, улыбался как родному сыну, ничто на его партийной физии не дрогнуло при оглашении моей фамилии.

В президиуме заседало горкомовское и исполкомовское начальство, правда, носатую рожицу товарища Гринберга не обнаружил. А вот второе знакомое лицо из торга выделялось среди присутствующих. Видно, тех, кого назовут через треть века «офисный планктон», согнали изображать массовку.

Вокруг Оксаны наблюдалась пустота. Или случайно сложилось, или другие фемины из торга брезговали приближаться к конкурентке, не знаю. Если другие девушки, да и молодые женщины лет тридцати заинтересованно глазели на удачливых гонщиков, та оставалась безучастной.

Получив грамоту и копию приказа о денежной премии за счёт особой статьи городского бюджета, я спустился в зал и нахально отправился прямо к бывшей одноразовой подруге. Та не возражала, не пыталась отсесть.

- Привет.

- Привет.

Говорили с ней тихо – на фоне громких и торжественных речей в микрофон. Смотрю: черты лица те же, тонкая талия, одежда, косметика, фигура – всё при ней. А глаза погасшие.

- Давай встретимся на том же месте в 18-15. Просто поговорим.

Снова кивок, не глядя в мою сторону.

Как условились, я приехал на волшебной белой, понятия не имея, зачем это делаю. Хотел расставить всё точки над i, без того расставленные, или не противился порыву увидеть чудо-женщину ещё хоть раз напоследок… Наверно, всего понемногу.

Вышла, быстрым шагом приблизилась к машине, села на переднее сиденье. Услышала от меня:

- Предлагаю в кафе на набережной. Думаю, мы недолго.

Она согласилась, весьма немногословная.

Кафе это в основном посещалось молодёжью нашего возраста или моложе. Сели за пластиковый столик с панорамой на реку в вечерних огнях, я, не спрашивая желаний спутницы, взял два кофе и две порции мягкого мороженого.

Девушка сидела, задумчиво подпирая рукой щёку. Лёгкие летние платья и босоножки сменились на деловой костюм, гольф и высокие сапоги на каблуке. Всё ей чертовски шло, как обычно, кроме настроения.

- Поздравляю, Сергей. Ты – победитель.

- Да, гонка была непростая.

Включил тупого, прекрасно понимая, что она имеет в виду другое.

- Победитель по жизни. Думала, Лев Иосифович тебя в порошок сотрёт.

- И получил рикошетом. Его сгубила попытка устранить меня публично, а не тихо. В итоге горкому обещано перевести меня из Тольятти на родственный завод. Естественно – только с повышением в должности, предоставлением жилья и карьерной перспективой. Жду, обещают – вот-вот.

- Я в курсе. Он рассказал обо всём.

Значит, предварительные маневры сокращаются до минимума, можно стразу в лоб.

- Твоя личная жизнь меня не касается, разреши спросить только о том, что относится ко мне.

- Конечно.

Минорная и покорная до невозможности. Вообще ничего общего с той, перекошенной от злобы, что выпроваживала из квартиры с обещанием про «даром не пройдёт», другой человек – грустный и, прямо скажем, довольно милый в этой грусти. К кофе не притронулась, даже сахар не размешала. Только отщипнула мороженное, оставившее на ярко-красных губах белый след крема.

- Ты была беременна?

- Задержка очень долгая, больше месяца, правда была. А пятна на лице всего лишь обменные, но я взволновалась.

- А не подписав меня быть отцом, рассказала Гринбергу.

Она прижала ладонь ко лбу.

- Глупостей натворила – вагон. Разнервничалась из-за задержки. А ты… Не могу объяснить почему, но мне сразу очень понравился. Уверенный в себе, но не развязный. Цельный, перспективный. Необычайно чуткий в постели, всё время заботился, чтоб мне было хорошо. Добрый. Именно таких умные женщины выводят в генералы, это честнее, чем отбить генерала у первой жены.

- Что же тебе помешало?

- Нерешительность. Сразу надо было дать Льву отставку. Но с ним год вместе, привыкла. И просто привыкла, и к иждивенству. Квартира, обстановка, одежда, косметика. Второй оклад в конвертике – на булавки. Не проститутка, но содержанка.

- Давай без самобичевания.

- Хорошо… - она была сама покладистость. – А тут задержка. Лев сразу заявил: прерывай, но я не хотела. Вздумала найти ребёнку другого отца. Ты был идеальным вариантом. Но я переоценила твои чувства ко мне. Думала: влюбился по уши с первого свидания. Такой окрылённый был!

- То есть наживку заглотил. Значит, переезжай ко мне и у нас будет ребёнок – подсекание?

- Я не так хотела! Всё настолько неожиданно произошло… Ты сначала отказался от секса, предложив пить чай, что уже насторожило, поломало план. Про ребёнка не собиралась говорить, ты бы переехал, проверилась бы у гинеколога. Даже если не беременная – Гринбергу отставка, у меня другой мужчина живёт. Мне с ним лучше.

- Даже так? - я отодвинул мороженое, потерявшее всякий вкус.

- Но ты не торопился, я не понимала, что происходит, начала злиться и попробовала решить всё одним махом. От самоуверенности. Как меня, красивую такую, кто-то посмеет прокинуть? Ты раскрыл все карты и ушёл, а я злилась, потом разревелась. Из автомата позвонила Гринбергу домой, выплеснула наболевшее, глупее ничего не придумать. Он примчался к ночи, даже испугалась его – готов был меня убить. Ударил. И за измену с тобой, и за неразрешённую проблему с беременностью.

- Телега на завод?

- Сугубо его инициатива. Тоже на нервах, необдуманная. Нажал на связи в горкоме, из-за слушаний на заводе история стала широко известной и докатилась до мадам Розы. Она заявилась в приёмную с утра в понедельник и с порога выкатила ультиматум обследоваться. Врач сразу определил, что вычистка не показана. Ещё через день всё само разрешилось.

Наверно, в июле увлечённость застила мне разум. Видел теперь: Оксана красива, но не сверхъестественно. Наверно, запал на неё с первого мига и не мог оценить трезво.

Я – равнодушен к ней? Не вполне. Какая-та ссадина на душе осталась и кровит. Болит. Изнутри вырвались ненужные слова:

- Ну почему… Почему всё так?! Если бы призналась сразу, объяснилась… Ошиблась – бывает. Вырастили бы твоего еврейского мальчика, они умные, на скрипочке играют или в шахматы. Не беременна – и ладно, родила бы нашего общего. Всё решаемо, кроме…

- Кроме того, что не можешь мне простить продолжение встреч со Львом и ложь. Удар по лицу и я ему не простила. Теперь вообще одна. И одинока.

- Работу поменяла?

- Нет. По-прежнему сижу у него в приёмной. Когда проходит мимо, специально забрасываю ногу на ногу, чтоб бедро показалось в разрезе юбки. Он аж закипает, но всё, захлопни рот, не получишь.

- Уволить не пытался?

- Побоится обвинений, что сводит личные счёты. Ненавидит, но терпит.

Удивительно, как мадам Гринберг не заставила избавиться от смазливой секретарши. Или уверена, что именно Оксана больше не даст старому козлу?

Хоть он куда моложе меня в прошлой реальности.

- Слушай, у тебя не жизнь, а какая-то драма. Что ты забыла в Тольятти? Уезжай в крупный город. Или домой, просто перезагрузиться, потом примешь решение.

- Ты хочешь, чтоб я уехала?

Вообще-то, лучше держаться подальше. А какая-та часть души и тела, особенно ниже пояса, по-прежнему неодолимо тянет к шикарной развратнице. Чувствуя, что надолго силы воли не хватит, я допил кофе и повернул к финишной прямой.

- Хочу, чтоб у тебя было всё хорошо. Расстались мы скверно, на душе чернота, но ты подарила мне пару незабываемых часов, за что всегда буду благодарен. Доела мороженное? Отвезу домой.

Не обошлось без приключений. Наш второй поход в общепит, надо понимать – последний, тоже закончился появлением конкурента на право окучивать красотку. Парень был не настолько массивен, как тот в ресторане «Волга», но более спортивен и выражениях резок. У него за спиной маячил второй.

- Ты наступил мне на больную мозоль, мужик, - я поделился с ним как с родным. – Мы расстались, Оксана – не моя девушка и вольна гулять с кем хочет.

Приставала ждал чего угодно, но не этого.

- Пошли с нами! – и протянул клешню, пытаясь грубо схватить.

- Отвали! – она отдёрнулась.

- Видишь, и тебе не повезло. Отпусти её.

Он не послушал, схватил Оксану, тем самым занял свою правую руку, не ожидая от меня агрессии.

Драться не за свою девушку… странно. А не удержался. Не моя дама, но она – со мной.

Удар снизу в нос основанием ладони страшен. При некотором старании кости проламываются и входят в мозг. Но я не намеревался его убивать или калечить, только причинить боль, далее последовал тычок в солнышко, заставивший согнуться и выйти из игры. Несколько занятий для восстановления боевых навыков принесли некоторые плоды.

Второй дёрнулся было вперёд, но осадил.

- Правильное решение. Лучше помоги товарищу, у него нос разбит. Дай платочек, что ли.

Хорошо, что машина стояла за кафе, ублюдки не увидят номера.

- Не подозревала. Ты умеешь драться как в кино?

- Нет. Только для защиты, а не для внешнего эффекта.

У неё впервые за вечер появился блеск в глазах.

- Пацаны бились за меня в кровь. Но ни разу – защищая. Спасибо!

Пожал плечами. Доехали молча, у дома остановился. Она открыла дверцу, но задержалась.

- Поднимешься ко мне?

Вот он, момент, когда одна-две секунды решают всё – на годы, а то и на целую жизнь. Сказать «да», и мы вместе. Без третьего лишнего.

- Во мне ещё сильна обида. Не перекипело, не остыло. Прости.

- Передумаешь – звони.

Упорная. Но, если трезво отнестись к происшедшему, Оксана способна расти вверх, только плотно обвив мужика, тому не вырваться, пока из него «растят генерала» и одновременно тянут соки. Что-то делать сама или ленится, или просто не желает. Мне не нужно стимулирования в виде упрёков честолюбивой половинки «ты можешь больше, не будь тряпкой».

Своего рода я одержал реванш за тот наезд, который она мне устроила за непризнание отцовства. Но он – грустный. Не к нему стремился. К чему? Зачем подсел к Оксане в актовом зале? Сам не знаю, под влиянием непонятного внутреннего и неодолимого импульса, поборовшего убеждение, что она – не та девушка, с которой разумно встречаться.

Лизетта другая. В бухгалтерии работает после училища, сейчас поступила заочно в институт, зарплата у неё, хоть ниже моей, вполне позволяет прожить. Сама чего-то добьётся в жизни, случись беда с её парнем – одна поднимет ребёнка, уверен. Не столь сногсшибательно выглядит как Оксана, но при желании запросто захомутала бы мужика за внешность и секс, перевалив на него проблемы. Мне не нужны её зарплата и карьера. Уважаю подругу как личность, не только за женские достоинства, иначе долго встречаться бы не смог. А физически по-прежнему больше тянет к Оксане.

Такой я извращенец.

Глава 7

Плюсы и минусы авто марки «Рено»

Что такое типичное не то? Оно называется «Рено-5».

Подняв капот с прилипшими жёлтыми осенними листьями, я едва не зарыдал, Яша и Валентин моментально поняли причину расстройства. У француженки двигатель стоит продольно!

- Ты знал? – спросил Лукьянов.

Конечно, мог привести миллион оправданий. В прошлой жизни никогда не колупался в такой, восстанавливали приличные машины высокого класса, а не французский дешак.

- Понятия не имел. В каталоге чёрным по белому написано: передний привод, поперечное расположение двигателя.

- Серёга, думаю, всё просто, - предположил Семенихин. - Некий советский гений перевода пропустил одно слово. У «ренухи» клапана стоят не в одну линию, а перпендикулярно распредвалу. То есть поперечное расположение клапанов двигателя, а не самого мотора! Но – валюта потрачена, две блестящие иномарки прикатили в испытательный цех, а также приехал здоровенный ящик деталей подвески и трансмиссии.

- Но совершенно не для той машины, о которой мечтали большевики в нашем лице! – я разве что не рвал волосы.

- Будем выжимать из них всё что возможно, - утешил Яша. – Как в анекдоте про Госкомстат СССР – выдавливать литр сока из 500-граммового лимона. А их дизайнер лучше бы умер во младенчестве.

- Тут не поспоришь. Чисто внешне уродлива, по сравнению с нашим ВАЗ-2103 – какая-то отрыжка дизайнерского вкуса. Внутри… - потянул за ручку двери и осмотрелся в салоне. - Так себе. Лучше, но только если сравнивать с «Москвич-407».

А вот на треке мы все ощутили, что передний привод кое-что даёт. Ноябрь, сыро, сцепление на грунте слабое. Я посадил Яшу на пассажирское сиденье (или штурманское по меркам ралли), вспоминая особенности техники дрифта на переднеприводной. Щедро пользовался ручником. Давил одновременно на газ и тормоз, чтоб задняя ось блокировалась, а передние колёса проворачивались двигателем. В общем, техника экстремального управления отличается разительно.

- Долго не проживёт, - скептически заметил мой товарищ. – Придётся всё усиливать.

- А что на гоночных не усилено? Только прикуриватель. Держись!

Я пустил её юзом.

Самое главное преимущество ярко-красная «Рено-5» показала на выходе из поворота с заносом. И торможение, особенно по грязи, у неё гораздо эффективнее, передние колёса не блокируются, если не трогать сцепление.

Дал погонять Яше. Он впечатлился.

- Ну как?

- Ты прав. За ними будущее. Вот только развесовка…

- Для спортивной отвратительная. Продольный двигатель, слишком далеко смещённый вперёд, почти как у «Ауди». Был бы поперёк моторного отсека, центр тяжести сместился бы назад.

Вообще, классика автоспорта требует двигателя, расположенного как можно ближе к геометрическому центру. Например, так сделано у некоторых «Порше», двигатель находится впереди задней оси, а не над передней осью. Обожаю «Порше-Кайман», жаль, у самого на такую никогда не хватало денег. Слышал, на тех же ВАЗ-2108 жертвовали передним приводом, движок ставили на уровне задних сидений, получалась тачка-огонь.

- Зато воткнуть продольный мотор в наши кузова проще, Серёга. Начнём с того, что у нас есть. Не куксись. Или опять на бабском фронте проблемы?

- Никаких. Оксана рассталась со своим папиком, предложила снова сойтись. Но ты же знаешь Лизу. Мне с ней спокойнее.

- Пока в свою очередь не начнёт выкручивать яйца: женись, подлец.

Мы подплыли на француженке к остальным пацанам, желающим прокатиться. Неделю шло паломничество из управления главного конструктора и смежных, все хотели попробовать импортную лялю, в СССР иномарок мало, практически единодушно замечали: ничего особенного. На удивление встретил понимание у технологов. Отсутствие кардана и ведущего заднего моста, а также однорычажная передняя подвеска вместо двухрычажной вызвали у них одобрение. Фактически, проблема только в технологии и станках для изготовления ШРУСов, если их удастся купить под ключ у буржуев, в чём проблема?

Поляков тоже приходил, осматривал. Правда, за руль не сел.

- Если даже с такой страшнючей внешностью продаётся… Мы сделаем лучше!

- Виктор Николаевич! – я, естественно, не упустил случая вставить пять копеек. – Пропорции у неё дикие и наружность отталкивающая, но кое в чём стоит присмотреться. Меньше хромированных частей, больше пластика. Оба бампера пластиковые, под ними пара швеллеров-усилителей, это гораздо дешевле и практичнее, чем хромированные рельсы у нас на «единичке» или «тройке».

- Народ привык к блестящим… Ладно, Сергей. Сделаем два варианта, металл для внутреннего рынка и пластик для внешнего, если европейцы больше к нему клонятся. Там решим. Одну машину не губите, зарегистрируйте. Вторую разрешаю раздраконить.

Уцелела первая, красная. Белую, совсем бесцветную, гадкий утёнок французского автопрома, мы начали разбирать.

Это очень напоминало историю про копирование американского бомбардировщика Б-29, когда самолёты, совершившие вынужденную посадку в СССР и беззастенчиво приватизированные советскими ВВС, разбирались до винтика и обмерялись микрометрами. В результате за пару-тройку лет появился советский приблизительный клон американца под индексом Ту-4. Мы пытались сделать нечто похожее, но, конечно, малолитражка неизмеримо проще четырёхмоторного бомбовоза.

Из кузовного цеха приехал свежеокрашенный кузов от ВАЗ-2103 без брызговиков и крыльев, в общем, без всей передней части. Он занял место около «Рено-5», лишённого двигателя и остальной подкапотной требухи. Тщательнейшим образом всё обмерив, мы с Толиком Васильевым, нашим самым толковым слесарем, отделили французское железо, составляющее силовую часть моторного отсека. Сделали слепки каждой детали, чтоб потом при нужде изготовить пресс-форму для штамповки. Потом они переносились на ВАЗовский кузов и приваривались, строго выдерживая родную французскую геометрию.

Работа заняла месяц до Нового года, очень кропотливая. Как и следовало ожидать, крылья, крышка капота и передок от ВАЗ-2103 не подошли. Передние панели вырезали, изгибали и варили вручную, чтоб стали родные решётки, фары и бампер от «тройки». Крылья и капот изготовили пластиковые композитные – из стеклоткани и эпоксидной смолы, причём я уговорил парней отказаться от принятого на «жигулях» и «москвичах» откидывания крышки капота вперёд, ухудшавшего доступ к мотору со стороны радиатора.

Когда «Жигули-Рено» вернулась с покраски, ещё без фар и прочего наружного, она смотрелась вполне фирменно, с первого взгляда не заподозришь кустарное вмешательство. А когда всё привинтили – хоть в город на ней езжай, практически ничем не выделяется среди серийных.

Балку пока не ставили, катался родной задний мост, не присоединённый карданом к мотору. Если приколхозить раздатку, получится вполне себе вариант 4х4, но пока не время.

Гибридная тачка, выгнанная на трек, сразу показала скверную настройку передней подвески. Перед вихлялся как кошка, которая гуляет сама по себе. Или что-то не так скопировали, или… В общем, ещё неделю колдовали с пружинами, подбирая диаметр витка и количество витков. Даже геометрию рычага пришлось чуть изменить. Естественно, ориентировались на прототип серийной машины, а не на гоночную – с низким клиренсом и жёсткую. Салон укомплектовали полностью от «тройки», этот экземпляр преследовал показушную цель – убедить будущего министра, что переднеприводным «жигулям» быть.

Он принимал работу в середине января и у очень небольшой части нашей бригады. Яша Лукьянов и большинство гонщиков отправились на ралли Монте-Карло, я, прикованный к «Жигули-Рено», примёрз к Тольятти, пока не закончу проект.

Машина выглядела серийной и ехала как серийная, если не считать крышки капота, страшноватой изнутри, когда его поднимешь. С Поляковым прибыло практически всё заводское начальство.

Я мобилизовал имеющиеся у меня более чем скромные запасы красноречия. Если бы пробовал снимать на улице девушку, красотой не уступавшую Оксане, так бы не распрягался. Поскольку на площадке перед цехом было скользко, сел за руль и продемонстрировал преимущества переднего привода на такой дороге, подчеркнув: гонками занимаются единицы, в то же время практически каждому советскому автолюбителю приходится водить машину по нечищеным ото льда и снега улицам.

Замечания были, что естественно. Поляков сам проехал за баранкой. Очень похвалил реечное рулевое от «Рено». Отозвал меня в сторону.

- Серёжа, в феврале я уеду. Обживусь на новом месте и заберу тебя как обещал. Успеешь сделать следующую?

- То есть с ВАЗовским двигателем 1500 и нормальной задней балкой… С балкой проблема, она – штампованная. То есть нужны пресс-формы. И, значит, точная её геометрия – уже для серийного производства.

- А от «Рено»?

- Никак.

Он призадумался.

- Давай закажем задние балки от нескольких переднеприводных машин, начиная с «Рено-4», попробуй подобрать. В крайнем случае, сделай сам похожую, работающую на скручивание. Два месяца – хватит?

- Новые автомобили делаются годами. Откуда такая спешка?

Он оглянулся, чтоб убедиться: разговор сугубо между нами.

- В Белоруссии руководство местного ЦК пробило у Гагарина расширение МАЗа, а также Минского моторного завода и Агрегатного завода с тем, чтобы начать выпуск наших легковых машин. Как в Ижевске «москвичи».

Ого! Про Минск никогда не думал. Город куда больше Тольятти. Но если бы только размерами города определялись преимущества жизни в нём.

- Наверно, разумнее отдать им оборудование от старых моделей, а здесь осваивать новые?

- Хитёр ты, Серёжа. Но белорусы тоже не пальцем деланные. Они условие заложили: только передовая продукция. Тем более, там уровень машиностроения достойный. Есть свой подшипниковый завод, в Борисове электромеханический. Они не только кузова готовы варить, хотят локализовать в республике максимум производства комплектующих, вплоть до резины и стёкол. Не перегружая заказами обычных поставщиков АвтоВАЗа.

- То есть «Жигули-Рено» с отечественным мотором…

- Именно! Но этот экземпляр, с французским мотором и рудиментарным задним мостом, я в ЦК КПСС не покажу. Мне нужен более близкий к серийному производству прототип.

- Тогда не срывайте меня из Тольятти раньше времени. Начнём. И сделаем сразу несколько, одну гражданскую и две боевых-спортивных.

Поляков хлопнул меня по плечу.

- Договорились! У тебя будет мой прямой московский телефон. Управление главного конструктора целиком…

- В моём подчинении?

- Не нахальничай. Целиком поддержит. Помогут рассчитать и выточить любую деталь из любых сплавов. Тем более, я пока здесь. О продвижении и проблемах хочу слышать отчёт ежедневно – от тебя и главного конструктора.

Загрузил… И одновременно похвалил, обнадёжил.

- В Минске квартиру дадут?

- Оговорено. Тридцать семей ведущих специалистов, переводимых с ВАЗа, «Москвича» и из Горького сразу получат двух- и трёхкомнатные в Заводском районе, ближе к будущей работе. У белорусов жилищное строительство вообще рвёт опережающими темпами.

- То есть в марте-апреле готовиться к переезду.

- Примерно так. Но, сам понимаешь, в текущем году не начнём. Хоть там полно готовых корпусов с коммуникациями, установка оборудования, налаживание производства – процесс долгий. От тебя зависит, в некоторой степени, что там будем выпускать. Я сюда приехал в 1966-м, первая «единичка» сошла с конвейера лишь четырьмя годами позже. Белорусы, начиная не на пустом месте, пылают жаром запустить гораздо быстрее.

Это как на авторалли, когда гонишь по участку трассы, удерживая заданную среднюю скорость и имея карту только до ближайшего КП, соответственно, более чем смутно представляешь, какие препятствия ждут впереди. Сейчас я ровненько прошёл один участок, сдав Полякову французско-русского метиса, открылся следующий. Рваться, как на скоростном, никто не просит. Но поддерживать ровный темп, тем более не часами, а месяцами, ой как не просто.

Был конец недели, после смены пошли с Лизой во Дворец культуры. Через профком нам достались билеты на приезжих артистов, выступал московский вокально-инструментальный ансамбль «Весёлые ребята». Лизонька, душа чистая и неизбалованная, радовалась как дитя, хоть ансамбль был ещё совершенно не раскрученный. Да, кое-какие песни звучали, в том числе, по радиоточке, висевшей над её столом в бухгалтерии. Строгая начальница разрешала включать только в рабочий полдень, когда шла передача по заявкам радиослушателей. Девочки из бухгалтерии сами неоднократно отправляли туда письма и выпадали в осадок от восторга, когда из динамика доносилось: «По заявкам группы передовиков предприятия АвтоВАЗ и в честь дня рождения бухгалтера завода Елизаветы Прошиной звучит песня в исполнении…»

А тут – вживую! Хорошо подобранные мужские голоса, почти мальчишечьи, выводили наивное про мир, весной околдованный вновь, оттого билеты в страну любовь продаются в любом конце земли, и так далее, слова придумал Леонид Дербенёв, моя подружка, исполненная самого непосредственного энтузиазма, подпрыгивала и подпевала. Хотел сделать ей замечание – мешаешь зрителям сзади, но вряд ли, там целый ряд заняли пацанки ГПТУшного вида, те скакали ещё задорнее.

Я же смотрел на людей, тех, кого привык видеть в куда более старом возрасте, а здесь они были непростительно молодые. Как я сам.

Пел и играл на гитаре Александр Барыкин, ассоциирующийся у меня исключительно с «нарву цветов и подарю букет», Александр Буйнов, Вячеслав Малежик…

- А что это за девица у них на бэк-вокале? – с ноткой ревности спросила Лизетта в перерыве. – Да, я люблю тебя одного, но хочу нравиться всем. А тут такие клёвые парни увиваются вокруг одной.

Чесслово, не понял логики, она же женская, и на вокалистку не обратил внимания, пока та не вышла вперёд во втором отделении и не выдала шуточную «Посидим, поокаем». Как споёт «Арлекино», её имя узнают все в СССР и не только. Будущая звезда ещё далека от зенита славы, второго и третьего замужества, бегства из России со сжиганием мостов и потерей изрядной части оставшихся поклонников… В этом мире всё может сложиться иначе. Надеюсь – лучше.

Даже присутствие Аллы Пугачёвой, «конкурентки», не испортило Лизе настроения.

- Серёга! Ты – супер! С тобой хоть на край земли.

- И даже на концерт «Весёлых ребят».

Находится ли Минск до края земли или уже за ним, дальше допустимой зоны, выяснять не стал. У девушек плохо с географией. Для меня Минск – это короткая жёсткая трасса шоссейно-кольцевых гонок на Боровой, так, кажется, она называется, объезд города по кольцевой, ночь в мотеле и продолжение пути на юг по маршруту Ленинград-Одесса. В общем, какие-то леса, поля, асфальт, не особо населённый пункт. Кто знает, вдруг там и правда есть какие-то заводы.

Или сказать ей?

Открыл перед Лизой переднюю дверь служебной красной «Рено-5», выхлопотал француженку себе на зиму как испытатель, якобы проверяя пригодность переднего привода к российской зиме. На самом деле просто щадил белую «копейку». Моя девочка садилась во француженку как пани: настоящая иномарка, кого ещё катают на иностранке?

Лучше бы тот 126-й «мерседес», Лизочка, тем более приодетая совместными усилиями, смотрелась бы в нём вполне достойно, упакованная в короткую коричневую норковую шубку и из такого же меха шапку, на ногах чёрные сапожки с золочёными цепочками на голенищах, зимняя юбка оставляет на виду коленки в плотных чулках. Холодно, но ведь знает, хитрюга, что красивые коленки – моя слабость, потакает ей. Умница!

Нет, пока не скажу.

Пока ещё ничто не случилось. Только перспективы. Решение по Белоруссии готовится, но не принято. Даже если Минск для меня срастётся, в текущем году работа по специальности – испытатель и конструктор – для меня отсутствует. Что-то создавать гораздо рациональнее здесь, где опытный коллектив, производственная база, лаборатория. Боюсь, силами КБ Минского автомобильного завода малолитражка если и получится, то никак не меньше чем грузоподъёмностью в восемь тонн!

Не буду девчонку баламутить. Мы встречаемся с августа, близость началась в сентябре. Вопреки предостережениям Яши, шантаж «женись или тебя брошу» пока не намечается. Если я заведу разговор о кольцевании, уверен на 99% - согласится с радостью. Лиза, а не Яша. Один процент оставляю на непредсказуемость женской натуры. В общем, пусть пока всё остаётся как есть.

Она не сделала попытки перебраться ко мне, живя в общежитии, где комната на двоих. Мою конурку облагородила – повесила занавески, а главным образом заставила меня самого привести жильё в более цивильный вид. Появился шкаф, правда, наполовину уже занятый её вещами. Страшная койка с панцирной сеткой выброшена, её место занял широкий диван-кровать. Ну и всякие мелочи изменились, кухонный стол не шатается как пьяный, на нём скатёрка, табуреты крепкие. Даже лампочка под потолком, ранее с «абажуром» в виде газетного кулька, прикреплённого к проводу изолентой, приобрела плафон. В итоге и самому приятнее, и не стыдно девушку привести.

Зашли в квартиру, Лизонька схватила что-то из своих пакетов и заперлась в туалете, опередив меня, тоже туда желавшего, заняв его на добрые четверть часа. Надо бы затопить титан, он с утра слегка остыл. Я поставил чайник, чего-то нарезал к чаю, заменявшее лёгкий ужин. Разложил диван.

Моя дражайшая выпорхнула, наконец, вся из себя лёгкая и весенняя – в коротком зелёном платьице, лёгких туфельках, тонких колготах, подкрашенная. Такой контраст морозу и снегу за окном! Напрашивалась на комплимент и получила его.

Никакие варианты «сразу в койку» с ней не прокатывали. Сначала – долгая пауза, неторопливые посиделки за чаем, непременный этап «а поговорить». Предвкушение следующего этапа.

- Знаешь, а я тоже пела. Не таким низким голосом «хорошо-то хорошо, да ничего хорошего», - Лиза довольно правдоподобно спародировала Пугачёву. – В училище у нас был вокально-инструментальный ансамбль. Чисто девчачий, сам понимаешь, мужики в счетоводы не стремятся. Мы называли его рок-группа, но тихо, чтоб педагоги не слышали, потому что рок-группа – это реакционное и буржуазное, а ВИА – советское и прогрессивное. Нам даже купили две гитары, ударную установку, усилитель с колонкой и два микрофона. А ещё в училище имелось пианино, старое, правда, но державшее строй.

- Ого! У тебя бездна талантов. Не устаю удивляться. Можешь спеть что-то? Лучше из репертуара рок-группы, а не ВИА.

- Если не забыла… Так, мне пространство нужно.

Она убрала в коридор один табурет, меня вжала в стену, освободив себе место квадрата в три. Чуть нагнула голову и ссутулилась, взлохматила себе волосы, опусти чёлку на глаза, потом взяла в руки воображаемую ритм-гитару. И как выстрелила!

- A Goddess on a mountain top, was burning like a silver flame…

Она била правой рукой по невидимым струнам, пальцы левой брали аккорды, туфелька притоптывала каблучком в такт, а голос, ставший вдруг чуть хрипловатым, наполнил мою берлогу легендарной песней Venus группы Shocking Blue, причём She's got it yeah пропела довольно правильно, а не как «шысгара» подобно исполнению у костра в дни моей прежней молодости. Голосом изобразила гитарный проигрыш после At your desire, стоя на левой ноге и подняв правую коленку, будто поддерживала бедром корпус гитары.

Я перехватил её рукой за бёдра чуть выше колен, второй под попу, приподнял и начал кружиться, стремясь не задеть ничего в микроскопической кухоньке, в этот миг более приятной, чем все хоромы мира.

- Это «Весёлые ребята» должны выстраиваться к тебе в очередь – брать автограф, а не ты ими восхищаться из зала.

Лизонька быстро чмокнула и упёрлась в плечи.

- Отпусти! Ещё не время распускать руки.

Вернул её на пол. У моей подружки такая игра – в неприступность. Каждый раз: я не такая, я жду трамвая, нет-нет, вы что, даже не думайте. Уговаривать-совращать приходится каждый раз заново, это отнимает массу времени, о «давай по-быстрому» и речи нет, зато каждая встреча выливается в мини-спектакль.

Вот оно преимущество жизни порознь. Вставали бы и ложились всегда вместе, пусть даже без регистрации брака, близость моментально перешла бы в обыденность. Сейчас, в мои свободные вечера от тренировок по рукопашному бою и автоспорту, мы обязательно видимся среди недели и больше времени проводим в выходные. Часто заходим к друзьям или её подругам, а не сразу ко мне.

Наверно, останется на ночь, но только на одну, на две подряд – никогда. Значит, пойду провожать её, не заводя мотор стылой «ренухи», их общежитие через два дома от моего барака.

- Как же ваши педагоги реагировали на «Венеру»?

- Они её не слышали. Дамочки старорежимные, их слух мы ублажали репертуаром Майи Кристалинской.

- Не надо. Давай лучше ещё рок-н-ролл.

- Как нефиг делать. Только места мало. Пошли в комнату.

- Там уже диван разложен, - признался я.

- Куда ты торопишься? Вдруг сегодня откажу!

В спальне она сбросила туфли, забралась на ложе любви с ногами, три раза громко щёлкнула пальцами и начала: one, two, three o'clock, four o'clock, rock…

Мы танцевали Rock Around the Clock, автор, кажется, Билл Хейли, скакать в рок-н-ролльном стиле более чем сложно на мягком, я и правда зря поторопился с раскрытием дивана. Но не складывать же! Поэтому, уловив момент, ухватил плясунью и перевёл борьбу в партер.

Лиза сопротивлялась, отталкивала мои руки, но ровно в той степени, чтоб даже подозрений не возникло, будто сопротивляется всерьёз. Когда я преодолел последнюю линию обороны, набросилась, выждав в засаде.

Боюсь, к моменту отъезда в Минск, если он произойдёт, уже не смогу без неё обходиться. Не только в постели. Мне важно… вот это всё.