Гений автопрома

Глава 1

Не виноват, но уволен

Два чиновника вошли друг за дружкой ко мне в кабинет. Один был в чёрном костюме с галстуком и белой сорочке, он упорно делал вид, что ему не жарко. Второй перебросил пиджак через руку. Их сопровождала моя секретарша, вооружённая подносом с сифоном и стаканами. Оба с явным облегчением вдохнули охлаждённый воздух.

- Присаживайтесь, товарищи! Газированный лимонад? Чай, кофе, мороженое? Коньяк, если не за рулём?

- Хорошо живут генеральные директора! – сказал второй. – Даже в ЦК столь широкий выбор не предлагают.

- Газировку, если можно, и приступим, - первый, более стойкий, всё же распустил узел галстука. Говорить ему приходилось громко.

В столице в конце июля 1981 года было жарко, но совсем не так, как в Болгарии или в чёртовой Румынии. В моём московском кабинете грохотал кондиционер производства Баку, звуком соперничающий с дизелем Минского моторного завода, такой вот интернационал из СССР. В другой ситуации меня выдернули бы на разгорячённый асфальт городских улиц и заставили переться в центр, внутрь Бульварного кольца, на Старую площадь или в какое-то из министерств. Сейчас получал команду «к ноге» только из Министерства автомобильной промышленности или от заведующего соответствующим отделом промышленности ЦК КПСС, чиновники выше рангом мной не интересовались, ниже – сами просились на аудиенцию. Чтили авторитет. Реальный, а не дутый.

Не буду прибедняться, я вернул АЗЛК былую славу ведущего производителя легковых авто, от полумиллиона штук в год. Если мы и не обогнали ВАЗ, то в общем и целом шли ноздря в ноздрю, чем-то помогая друг другу: информацией, разработками, стандартизацией отдельных расходных материалов для облегчения облуживания машин. В этом отношении жили достаточно дружно и с военным Ижмашем, и белорусским МАЗом, и Вильнюсским заводом спортивных автомобилей, со скрипом и стоном за нами тянулся ЗАЗ, кое-как освоивший модернизированный вариант микролитражки под рядный 3-цилиндровый двигатель объёмом чуть меньше литра. Иными словами, наши машины не уступали основной массе европейских, а в некоторых отношениях их превосходили.

Скромно приложивший руку к массовому переходу малолитражек на передний привод и вообще к тихой революции в легковом автопроме, я всё же не имел такого рейтинга в глазах самого высокого начальства, как «поволжская старая гвардия». Например, Генеральный директор ГАЗа Иван Киселёв имел регалии несравнимо выше моих: Герой Социалистического Труда, Лауреат Ленинской премии и Государственной премии СССР, то есть круче, чем Генри Форд и Фердинанд Порше в одном флаконе. А его завод продолжал планово штамповать «Волга ГАЗ-24», то есть машину технического уровня около 1960 года с двигателем ещё более архаичным. К ней в дополнение завод освоил недоразумение под названием «Волга ГАЗ-3102», внешне более помпезное и с улучшенной отделкой салона, но проклинаемое водителями из-за двигателя с факельно-форкамерным воспламенением рабочей смеси, чрезвычайно капризного. К тому же ещё тяжелее – на полцентнера, и впервые применённые на «волгах» дисковые тормоза не выдерживали гасить инерцию массивной туши, диски коробились и покрывались трещинами. Первая предсерийная партия лаковых чёрных полуфабрикатов уже поступила в Москву для полувысокого начальства, не удостоенного рассекать на ЗИЛах или «чайках», мне немедленно посыпались звонки: когда же, наконец, появится обещанный «Руслан-3160», улучшенный советский аналог германо-американского «Опель-Сенатор». Когда-когда… Оно само по себе не просто. Вдобавок, некоторые возрастные товарищи, бряцая рядами орденов-медалей, рвались в кабинеты своих сверстников и орали благим матом, что легковая машина с мотором объёма более 2 литров может и должна собираться исключительно на ГАЗе, зваться «волгой» и не иметь конкурентов внутри страны (потому что любой конкурент моментально уложит «волгу» на обе лопатки). В такой ситуации невероятно трудно давался каждый шаг.

В начале года, не без моего участия, вышло распоряжение Минавтопрома о коренной модернизации ГАЗ-24 под двухлитровый турбодизель, для начала – для таксопарков. Но дело с места не сдвинулось, завод рапортовал, что весь личный состав по 25 часов в сутки отдаёт совершенствованию «ноль-второй», на улучшение старой «волги» нет ресурсов.

Ровно так же обстояли дела на ЗМЗ, Заволжском моторном заводе, где продолжали клепать дремучие движки ЗМЗ-24Д под ГАЗ-24 с верёвочными огрызками вместо заднего сальника и нижним расположением распредвала, а вот сейчас пришло «славное» форкамерное дополнение модельного ряда. Задание правительства, выписанное заволжским моторостроителям в 1978 году о создании дизельного мотора того же объёма для легковых и малых грузовых машин, заводчанами с честью и бесповоротно было провалено.

Шестью месяцами ранее я отказался от поста заместителя министра автомобильной промышленности СССР с заданием курировать выпуск легкового автотранспорта по главной причине: пришлось бы разгребать это болото, лицом к лицу сшибаясь с прославленными орденоносцами, верными традициям хрущёвских, если не сталинских лет. На посту Генерального директора АЗЛК, при всей хлопотности этой должности, совмещаемой с управлением конструкторского центра по проектированию легковых автомобилей, я чувствовал себя куда лучше и увереннее, чем любая предлагаемая должность… Но ЧП на ралли в Румынии, унёсшее жизни четырёх гонщиков, пусть – отпетых негодяев, здорово пошатнуло кресло подо мной. Я уже пережил кучу допросов, написал тонну объяснительных, получил вмятину в грудной клетке, стуча в неё кулаками, когда не хватало аргументов доказать свою правоту, и пока остался при своих, но не питал иллюзий: ничто ещё не закончилось. Парочка, расположившаяся за моим столом и жадно хлебавшая дармовой лимонад, разбавленный ледяной газировкой из сифона, как раз что-то принесла на хвосте.

Первый, Алексей Викентьевич, представлял КГБ, кажется – контрразведку, хоть вроде бы в шпионаже в пользу Камеруна мы с Валей не подозревались. Второй, отрекомендовавшийся Сергеем Валерьевичем, навестил меня от имени фонда Юрия Гагарина, что гораздо интереснее. Гагаринцы скорее тяготели к развитию и новациям, а не репрессиям.

Они вдоволь напились, пока я предавался размышлениям, и перешли к сути визита. Гэбешник повторил многократно задаваемые мне вопросы о происшествии в Румынии, выдавив из меня следующее откровение:

- Знаете, если бы меня терзала прокуратура или навалился Интерпол, ещё понимаю. Но следователь из вашего ведомства провёл в этом кабинете 4 часа, потом пришёл повторно – с аккуратно отпечатанным протоколом. Неужели не всё?

- У меня есть копия протокола. Но я из внутренних расследований и разбираюсь по поводу вашей жалобы, Сергей Борисович, на действия нашей резидентуры в Софии. Поэтому прошу с самого начала.

- Я родился в Орловской области РСФСР в 1950-м году… Не с этого момента? – несмотря на серьёзность произошедшего, когда хрен знает какой раз талдычишь одно и то же, невольно начинает выпирать сарказм. – Ладно, предысторию пропущу. После прохождения румынской границы меня и моего штурмана пытались убить водители трёх автомашин марки «Лянча», провоцируя аварию. У них более тяжёлые и мощные авто, парни за рулём, как потом выяснилось, сидели отнюдь не впервой, в общем, шансы уцелеть у экипажа нашего маленького «москвичика» были аховые. Но первый, пытаясь размазать нас о скалу, налетел на каменистый выступ и исчез из виду. Как я узнал позднее – сорвался с обрыва высотой десятки метров, с неизбежными летательными и летальными последствиями, прошу пардона за мрачный каламбур. Второй был удачливее и практически спихнул «людмилу» в пропасть, мне буквально чудом повезло вывернуться. От третьего ушёл, нырнув в густой туман, такие случаются в горах. Ехал как слепой, буквально на слух. Когда колесо сходит с дороги и стучит по камням обочины, значит, уклонился с трассы. Порой впереди капота вообще ничего – белесая мгла, тащились со скоростью 30-40 километров в час, и то рисковал безумно, не останавливался, потому что боялся нападения третьей «лянчи». Когда туман поредел, газ в пол – и на КВ. После этапа пришлось менять передние крылья и все дверцы, засранцы измяли мне их вконец. Написал протест на их действия и погнал дальше.

- Не отдыхая?

- Нет, Алексей Викентьевич. Шестое чувство, живущее в пятой точке, кричало: вали из Румынии, пока не поздно. Что гонка остановлена, а румыны начали расследование и пристально заинтересовались моей персоной, узнал только в Софии. Обратился за помощью в наше консульство, потребовал защиты: я всё же один из верховных руководителей советской автопромышленности, меня пытаются убить. Вместо этого получил… совет возвращаться в Румынию и предстать перед местным правосудием.

- Почему вы жаловались на действия консула не в МИД?

Я понимал, что он задаёт дурацкие вопросы. Но, наверно, обязан.

- Потому что вы, посольская резидентура КГБ, действующая под дипломатическим прикрытием, реальная силовая структура! И должны действовать, а не колупать пальцем в… Покушение на меня – это покушение на госбезопасность СССР. Так же было несколько лет назад, когда ваш офицер распустил сопли вместо того, чтобы предотвратить покушение на меня в Швейцарии. Я имел разговор с генералом Касатоновым, тот заверил, что ваш лопух получит по заслугам. Вроде бы его наказали другим в назидание, сейчас вижу: всё вернулось на круги своя. То, что мне помогли ГРУшники из того же посольства, совершенно не обязанные этого делать, но просто не оставившие соотечественников в беде, выполнив вашу работу… простите, работу ваших коллег по организации, минус 200 баллов в карму КГБ. Военные посадили нас со штурманом в Варне в советский сухогруз до Одессы. Машину моряки закинули на палубу и закрепили… Конец истории.

Тёзка Сергей, который Валерьевич, счёл уместным вмешаться.

- В этом изложении она, ваша история, выглядит вменяемо и правдоподобно. Но объяснять каждому заграничному идиоту, особенно падким до сенсации журналюжкам, слишком обременительно. Алексей Викентьевич, по ведомству госбезопасности к уважаемому Генеральному директору претензий нет?

- Все сняты, - уклончиво ответил гэбешник, ну хоть так.

- Тогда позвольте мне объяснить ситуацию. Как говорили не верящие в материализм, звёзды сошлись. Продолжая занимать эту должность, вы оказываетесь в незавидном положении. Загранкомандировки исключены – во избежание аналогичных инцидентов, включая автосалоны. Ралли в СССР с участием иностранцев – тоже.

- Что ещё от меня отрежете? – в преддверии прихода этой парочки ожидал всякого, но не снятия с АЗЛК. Не то, чтоб дорожил должностью как гэбист маузером Дзержинского, но прикипел, привык, тут столько души вложено…

- Не отрежем, а поменяем! – поторопился подсластить пилюлю гагаринец. – В Политбюро будет заслушан проект реорганизации автопрома перед вынесением на заседание ЦК. Есть мнение, что необходимо закрепить успехи последних четырёх лет.

- И ликвидация товарища Брунова действительно угрожала бы государственным интересам, - вставил Алексей Викентьевич, словно рублём одарил, и уткнулся в бланк, заполняемый убористым почерком, наверняка какое-то очередное объяснение, потом сунет мне на подпись, а пока на время выпал из беседы.

- Кстати… Сергей Борисович! Отчего итальянцы так на вас взъелись? – уточнил гагаринец.

- Сами же сказали об успехах последних четырёх лет. Они не знали, что на построенном ими заводе для производства быстро устаревающих заднеприводных малолитражек появится вундеркинд вроде меня, готовый порваться, но перевести конфигурацию на передний привод, потом быстро распространить передовые подходы на МАЗ и АЗЛК, пролоббировать сотрудничество с «Тойотой», внедрив в легковом автопроме японские подходы контроля качества. Что имеем в итоге? За прошлый год только в Европу «Автоэкспорт» продал около миллиона легковых машин, туда же ушло почти 400 тысяч малолитражек «Тойота» белорусской сборки. Вместе с грузовиками – полтора миллиона! Мы с японцами отгрызли огромный кусок рынка, в первую очередь у «второсортных» стран-производителей – Италии и Франции. Немцев, шведов и британцев пока особо не тесним, зато макаронники плачут. Кто виноват? Почему-то решили, что я один. Лестно, хоть они несколько преувеличили мою значимость. Почётно, зато шиздец как опасно. Какое же безопасное убежище мне предлагает Фонд Гагарина? Возглавить Серпуховский завод инвалидных мотоколясок? Если да, то выпейте ещё лимонадика.

Оба заулыбались. Я шучу, они хи-хи, а у меня на душе кошки скребут. Обидят, сукины дети, тогда попрошусь к литовцам или Тоёде. На паперти не окажусь.

- Зачем вы так, Сергей Борисович? Фонд Гагарина вас ценит и наблюдает за вашими успехами издали. Сейчас, когда назрела реформа, ваши уникальные способности более чем востребованы.

- Где?

- В министерстве. Под чутким патронажем ЦК. Ваш профильный отдел укрупняется и поглощает партийный контроль за сельскохозяйственным машиностроением. Будет называться автотракторного и сельскохозяйственного машиностроения. Возглавит его хорошо вам известный Игорь Иванович Милишкевич. К его ведению перейдут предприятия страны, выпускающие всё, что движется на колёсах или гусеницах, включая сельхозтехнику, строительную и спецтехнику.

- Все предприятия? – не скажу, что меня обуял ураганный интерес, перспектива перевода на чисто чиновничью должность, проглядывавшая за его длинным монологом, ничуть не грела, я – конструктор и производственник, но реформа коснётся, похоже, каждого.

- Конечно – все! Включая моторные, агрегатные заводы, а также производителей шин, аккумуляторов, стёкол, приборных панелей, осветительных приборов, вплоть до изготовителей метизов. Чтоб предприятия под одной партийной дланью закрывали практически всю потребность в снабжении сборочных заводов.

- За Лидскую лакокраску отдельное спасибо!

- В смысле? Она – химпромовская…

- Ладно. Особенно крупными бриллиантами в этой короне станут Ижмаш и особенно Уралвагонзавод. Танки же на гусеницах ездют?

- Ездят, - машинально поправил гагаринец. – Нет, продукция военного назначения останется у Миноборонпрома и оборонного отдела ЦК.

- Не считая того, что армейские грузовики делают МАЗ, КамАЗ и ЗИЛ, шасси для ракетных пусковых установок – МЗКТ, суррогаты армейских джипов – в Ульяновске… То есть как всё было вперемешку, так и дальше останется. Нет, раз считаете нужным, так и поступайте. Но я с лёту уловил, что ваша так называемая реформа – неполная, непоследовательная и нелогичная. Если я, пока ещё руководитель АЗЛК, найду болты дешевле и качественнее, чем мне предлагает метизное предприятие автотракторного конгломерата, куплю их там, закон позволяет. Министерство и ЦК не вправе диктовать директорам, с кем заключать хоздоговоры, а госплановские структуры теперь вмешиваются очень мало. Плюс только один: если объединением вы уменьшите количество чиновников хотя бы на один-два. Но мое шестое чувство, угнездившееся в… ну, вы помните, где, я говорил, подсказывает: для разруливания неразберихи, неизбежной от псевдореформы подобного размаха, вам понадобится не меньше, а гораздо больше людей.

Гагаринец нервно сглотнул, аж кадык дёрнулся.

- Вы так уверены?

- Более того, готов поспорить, что проект реорганизации вы не показывали генеральным МАЗа, ЗИЛа и АвтоВАЗа, тракторных предприятий, услышите то же самое: реформируйте в Москве наверху что хотите, только меньше вмешивайтесь. Выживем, конечно. При Хрущёве экономика не такое испытывала - не развалилась. Только усилия, затрачиваемые на улучшение качества продукции, повышение её востребованности на внешнем рынке и увеличение объёма выпуска нам придётся затратить на преодоление последствий вашего административного восторга.

Во загнул! А ведь при возвращении в ипостась простого испытателя «жигуляторов» на берегах Волги едва-едва хватало красноречия девушек убалтывать. Пережив миллион совещаний, выступлений и интервью, когда с бумажными костылями, а порой полагаясь только на экспромт, научился шпарить как по писанному.

- Я передам ваше мнение товарищам в рабочей группе…

- Не сомневаюсь. Но вы же что-то намеревались передать лично мне?

Он явно был выбит из колеи и не сразу вернулся на заранее запланированные рельсы.

- В министерстве вакантна должность заместителя министра по легковому автомобилестроению…

- От неё отказался полгода назад, заполнили не слишком инициативным товарищем, только визирующим бумаги АЗЛК, вопросы решаются через министра и отдел ЦК. Тот замминистра дисциплинированно перекладывал папки с правого края стола на левый и просил секретаршу принести кофе.

Гэбист хмыкнул, но продолжал писать своё. Скажи я такое во всеуслышание, публично, да ещё чтоб подхватили вражьи голоса, для меня будет уготована статья «Антисоветская агитация и пропаганда», а там до измены Родине один шаг. Но, слава богу или кому-то там, оба вменяемые и понимают, что обсуждаем деловые вопросы, а не формулировки для передовицы «Правды». Даже товарищ Ленин на неизбежном стенном портрете не нахмурился, осуждая, сам же после революции мучился «Как реорганизовать Рабкрин», а автопром неизмеримо сложнее, чем Рабоче-крестьянская инспекция.

Сергей Валерьевич глянул на меня оценивающе и походил с козырного туза:

- Высказано и более радикальное предложение: перевести товарища Житкова на должность заместителя товарища Милишкевича, вас же назначить министром автомобильной промышленности. Вот только молодость…

- И абсолютное нежелание занимать министерский пост, даже самый высший. Поймите, Сергей Валерьевич, я по сути своей – конструктор и организатор производства, а не организатор управленческих процессов. Конечно, этими процессами приходится заниматься и тут, особенно в связи с запуском новых филиалов – Подольского моторного завода и агрегатных. Но в масштабе страны не просто не потяну – даже не собираюсь пытаться. Вон, берите Киселёва с ГАЗа. Как Генеральный директор завода он давно не соответствует занимаемой должности, но таких орденоносных динозавров снимают только выдвижением вверх.

- О, нет! Разве что послом в какую-то африканскую республику или в идеологию. Там, где результаты работы не измеряются в цифрах.

Теперь на антисоветскую агитацию и пропаганду тянул гагаринец, с тем же риском отправиться на Колыму – нулевым. Между делом гэбист сунул мне заполненный бланк с крупными буквами «Объяснение» на шапке, я углубился в чтение, гости – в свои мысли. Подписал, они отвисли словно компьютеры, на время впавшие в ступор из-за перегрузки памяти и центрального процессора.

- Сергей Борисович! Вы аргументировано возразили, почему предложенный вам переход в министерства вас не устраивает. Но ответственные лица заинтересованы, чтобы именно вы возглавили работу по ГАЗу, УАЗу и ЗМЗ.

- Вытянуть их из 1959 года сразу в 1981-й? Это примерно как феодальное государство в развитой социализм, минуя промышленную революцию и капитализм. Заманчиво, но несколько утопично. Правда, если подойти решительно и по-большевистски, снести до основанья, а затем… Не волнуйтесь, сравнивать цеха с землёй никто не призывает. Но потребуются сотни миллионов рублей на обновление станочного парка и всего технологического оборудования, увольнение значительной части управленческого персонала, поиск и обучение людей, нанимаемых взамен, разработка новых авто и двигателей… Хоть представляете, что это означает? Хиросима и Нагасаки на каждом отдельно взятом заводе, а они – во многом градообразующие предприятия. Может, пусть гниют тихонько и дальше?

- Аргумент «проще их не трогать» и заставлял долгое время удерживаться от перемен, - кивнул Сергей Валерьевич. – Но всему есть предел. Установлены сроки: два года первый этап, частичная модернизация, и не позднее 1986 года – окончание второго, полное обновление модельного ряда и качественный рывок в технологии и качестве. На «ГАЗ» будет отдано производство «руслана». За вами сохраняется пост руководителя конструкторского центра, оно передаётся с АЗЛК в прямое подчинение министра, будет именоваться «Центральное конструкторское бюро», ЦКБ… Сергей Борисович! Я не уполномочен изменять условия, выработанные для вас в ЦК, вас видели преемником Житкова – если не сейчас, то в будущем.

- Бросающего все усилия на реанимацию поволжских инвалидов?! Поверьте, для меня, бесстрашного и бессмертного джидая, найдётся куда больше хлопот.

Судя по лицам, гости ещё не смотрели «Звёздные войны», нашествие видеомагнитофонов и видеокассет с переводами гнусавым голосом впереди. Вряд ли бы оценили реплику «Тёмной стороне великая сила есть», но смысл сказанного поняли.

- Учитывая важность задачи, я уверен, что новая должность директора ЦКБ при министерстве будет введена конкретно под вас. Условия будут обсуждаться. Могу доложить, что с вашей стороны нет возражений?

- Но с АЗЛК меня точно снимают?

- Конечно.

- Тогда принципиальных возражений не выдвигаю. Но пока не оговорены условия, нет и согласия. Поймите, если они не устроят, мне проще вернуться в Минск на МАЗ или вербоваться на «Тойоту», туда приглашали неоднократно.

На том распрощались. Я закончил рабочий день, стараясь отвлечься от мыслей, что меня здесь скоро не будет. Чёр-рт. Как серпом по фаберже. Не прятал голову в песок, понимая, что румынское автородео мне даром не пройдёт. Но теперь, когда неизбежность отставки, пусть почётной, не пинком в зад, явилась как в стихотворении Маяковского «весомо, грубо, зримо», приуныл. Пребывал в дурном настроении, потом успокоился и под занавес вызвал главного инженера.

- Семёныч! Ты первый узнаёшь – меня всё же снимают. Не прямо сегодня, но в течение месяца-двух.

- Вверх? Вниз? Вбок? – спросил умудрённый советской бюрократией человек.

- Вверх и вбок. Командовать от имени министерства оживлением зомби-заводов, начиная с Горьковского.

- Московский с колен подняли, и там справитесь, - он, паскуда, совсем не разделял моего минорного настроения.

- Что потом? Генеральным в Запорожье? Семёныч! У меня профессия – автоинженер! А не патологоанатом и не реаниматор живых трупов. Если бы ГАЗ совсем остановился, затаренный по плешку «волжанками», на которые нет сбыта, тогда проще. Но организации их всё же берут – по цене вчетверо ниже, чем они впаривались населению, причём только особо ответственным и заслуженным гражданам страны Советов. Цена реализации юридическим лицам ниже себестоимости, прибыль с гулькин хрен и капает лишь с грузовиков, а модернизация завода допускается только за счёт «щедрого» разрешения правительства пустить часть этой прибыли на техническое перевооружение. То есть я буду вынужден пробивать поднятие цены на 500, а то и на 1000 рублей, вызывая огонь на себя изо всех пушек, чтоб чем-то оплатить модернизацию, стану врагом всем, в том числе своему здоровью, может, и прорвусь… чтоб быть сосланным на очередной утопающий объект. Типа УАЗа. Скажи, мне это надо?

- Так сами виноваты, Сергей Борисович. Не зарекомендовали бы себя так, как на ВАЗе, МАЗе и АЗЛК, никто бы вас не тронул… Кстати, дарю идею.

- Благодетель!

Ему холодную газировку не предлагал, автоматы стоят по коридорам заводоуправления и в цехах как живая иллюстрация к анекдоту «В пьянстве замечен не был, но по утрам жадно пил холодную воду». Кроме шуток, некоторых вычислили именно поэтому, их тащили к Вале в медпункт на освидетельствование, и если она обнаруживала этиловый спирт в крови, давай до свиданья.

- Серьёзно, Сергей Борисович. Вы когда на последнем ралли творили… гм, подвиги, в Москве на ВДНХ прошла выставка технического творчества молодёжи. Группа энтузиастов представила автомобиль, который они назвали, только не упадите с кресла: «Волга по-бруновски». Понятия не имею, откуда они спиз… нашли агрегаты, но умудрились переварить на глаз лонжероны и брызговики, затем воткнуть в «волгу» начинку от второй «березины», причём люксовой, с 6-цилиндровым движком. Сзади балка, мост выкинули. Вот только с регистрацией в ГАИ пролетели, наши менты не одобрили. Не положено, и всё тут.

Я подобрался и сделал стойку как легавая на дичь.

- Ты сам видел эту машину?

- И даже чуть проехал на ней – по территории ВДНХ. Знаете, подвеска настроена дурно, куча мелких огрехов, но проект имеет право на жизнь!

- И сэкономит массу времени и сил на проектирование преемника старой ГАЗ-24. Семёныч, ты гений.

- Это вас так зовут…

- Да, зовут. Когда просят прибавки к зарплате. Короче, Склифосовский. Завтра мне эту машину пригони под окно. Если она того стоит, конфискую в добровольно-принудительном порядке, взамен выдам им одну сверхплановую «людмилу». Самопал легализуем через завод, пусть катается с номерами «АЗЛК-испытания». Надо довести до кондиции, устранить увиденные тобой огрехи. Чего сидишь? Исполняй!

- С радостью, Сергей Борисович!

Я ещё не принял предложение, чтоб как фельдмаршал Паулюс отправиться маршем на Волгу, начав там крупнейшее сражение года, но уже начал подготовку. Надеюсь, оно у меня получится лучше, чем у немца.

Глава 2

«Двенадцать стульев» и один автозавод

С привлечением Марии Ивановны в качестве няньки, именно так – Мариванны, словно прямиком из анекдотов про Вовочку, Валя вышла на работу на полную ставку. Не так, чтоб от этого в семью хлынул золотой дождь, но ей важно было чувствовать себя при деле, а не домохозяйкой. Только благодаря пенсионерке, взявшейся переехать к нам на десять дней и полностью опекать Серёжу с Мариночкой, мы с Валентиной позволили себе участие в ралли Киев-София. Но, учитывая случившееся в Румынии, возможно, лучше бы туда не совались вообще.

В день, когда посланник Гагарина недвусмысленно заверил меня, что карьера на АЗЛК скоро оборвётся, я ровно в пять зашёл за супругой, мы спустились к белой «копейке» и отправились домой. По дороге, как обычно, ворковали о чём угодно, только не о странном путешествии в 2025 год. Не обсуждая и ни о чём не договариваясь, по умолчанию пришли к соглашению: этой темы не касаться. Когда в полусерьёзной форме рассказал жене, что провалился в 1974 год из будущего, благоверная прикидывала, не стоит ли меня отправить в психбольницу имени Кащенко – слегка освежить и провентилировать мозги. Сейчас сама страшилась стать пациенткой в том славном месте. Поэтому, отвечая на вопросы разных товарищей о ЧП в горах Румынии, пела со мной в унисон: мерзавцы нас толкали, пытались устроить аварию и убить, мы спаслись, только нырнув в туман, выкатились из него около указателя на Бухарест. Наверно, теперь сама поверила этой версии, Москва-2025 была заброшена на задворки сознания как страшный и неправдоподобный сон, в котором мы, считай, погибли дважды.

Выехали на Волгоградский проспект.

- Валь! Меня всё же снимают с Генерального. Сегодня приходил гонец из ЦК.

- Чего ждали и чего опасались… Будем жить на мою зарплату и накопления?

- Зато рассчитаем Мариванну. Сто рублёв экономии в месяц. С детьми теперь я посижу, - Валя презрительно прищурила глаз, угадав явную ложь, пришлось расколоться: - Он же предложил новую и особо почётную миссию. Превратить мануфактуру под названием Горьковский автозавод в современное предприятие. Хотя бы легковое подразделение.

Вот тут оба глаза раскрылись во всю ширь.

- Ты предлагаешь нам переехать в Горький?! Из Москвы?

Я обогнал синюю «волгу», ковылявшую не больше шестидесяти и нагло катившую, пропуская дорожную разметку между колёсами, тем самым занимая сразу два ряда. За рулём сидел толстый тип в белой шляпе, презрительно глянувший на шантрапу, рассекающую на пролетарской ВАЗ-2101, всего на половину социальной ступени выше, чем «Москвич-412». Ощущение престижности владения большим волжским корытом всё ещё не покидало некоторых наших соотечественников.

Провалившись в будущее и вернувшись на «людмиле», мы с Валей просекли, что старая дедова копейка в плане магии переноса вряд ли может похвастаться чем-то особенным. Скорее лично мне высшие силы даровали странное исключение из правил. Но фантастическая надёжность древнего «жигуля» не делась никуда. Я мог запросто сделать ему апгрейд, организовать тормоза с вакуумным усилителем, мотор от ВАЗ-2106 с 16-ю клапанами, сделав пушку из коляски для поездок в булочную, но не стал, сохраняя родные вид и содержание. Можно назвать это причудой, Валя и Машка пожимали плечами, но не убеждали пересесть на «люду», «березину», «рогнеду» или любую из белорусских «тойот», благо такая возможность имелась. Сейчас предстояло проделать обратный путь. Когда-то, вкинув в «копейку» пожитки, ехал через Москву и Минск, сейчас похожей дорогой потащусь в обратном направлении. Но – один.

- Нет, драгоценная. Я не подпишусь на должность даже Генерального директора ГАЗа, хоть она круче нынешней, завод-то больше. Не поверишь, мне и пост министра предлагали!

- Что же не согласился на министра?

- В нашем конкретном случае эта работа лишена коррупционной составляющей. В переводе на русский, не за что давать и получать взятки. Оклад министра выше, но на АЗЛК я щедро платил себе и тебе премии к окладу…

- Мне не слишком щедро! – возмутилась Валя. – Ну да, понятно, не хотел разговоров, что подлизываешься к жене.

- …Но в министерстве нет надбавок за выполнение плана, - я сделал вид, что не расслышал её корыстную ремарку. – Правда, оставляю за собой конструкторский центр и роялти за всякие внедрённые ништяки. Поэтому наша голодная смерть, даже если буду валяться на диване 24х7, отодвинута далеко за горизонт за счёт отчислений от изобретений и авторских свидетельств. Само собой, праздности не желаю. Должность моя новая будет при министерстве, но с какой-то долей свободы. И да, не менее сотни дней в году командировок в Горький не избежать. Там ещё два заповедника минувших эпох, особенно Ульяновский автозавод пугает.

- Что… его тоже – тебе в плечи?

- Увы. И если с легковыми автомашинами я сравнительно в теме, то как из русской пародии на внедорожник сделать полноценный современный автомобиль, пока представляю слабо.

- Скоро уже?

- Не знаю. Вопрос нескольких недель, максимум – месяца. Пока не накинули на шею этот хомут, давай ещё разок погоняем. Поволжье, Кубань, Кавказ, Украина, Карелия? До зимы в календаре ДОСААФ осталось несколько многодневок.

- Тебе не хватило последней?

- Ровно то же самое ты сказала после Дакара. Ответ знаешь. Мужчинка – до смерти ребёнок, балующийся с игрушками. Мои игрушки – сплошь 4-колёсные. Хочешь отобрать их у пацанчика?

- Пацанчик… Скоро поседеешь! Не говоря о том, что в 75 лет…

Она осеклась, случайно переступив красную линию.

- Я – дедунчик-пердунчик, хотела сказать? Фу как некультурно. Надо: винтажный газогенератор. Зато нет шанса поскользнуться на льду, всё время посыпаю вокруг песком. Из себя. Ладно, лет тридцать с лишним это пока не актуально. Поедешь со мной?

- Куда же я тебя отпущу одного, - вздохнула Валентина.

Знаю, пройдёт буквально несколько дней, начнёт штудировать маршрут и гореть предстоящей поездкой горше меня. Гонщица до мозга костей.

Дальше болтали о пустяках, пока «копейка» не въехала во двор. Гулявшая (не путать с «гулящая») Мариночка вырвалась из-под опеки Мариванны и понеслась к нам, мешая парковаться. Даже я, имея огромный опыт, и то могу царапнуть соседнюю тачку, если всё внимание концентрируется, чтоб не наехать на дочку.

Серёжа покинул прогулочную коляску, да, девчачьего розового цвета, мы сэкономили и оставили от Мариночки, но уверенно топал, лишь только держась за няньку. Он развивался хорошо, всё же на пару месяцев отставал от графика сестры, та уже носилась как угорелая на ногах в его-то годы.

Мариванна, строгая учительница младших классов, по каким-то причинам не проработавшая ни дня сверх положенного пенсионного возраста, была мне рекомендована участковым милиционером. Согласен, не самая авторитетная рекомендация в подлунном мире, но, по крайней мере, точно не из криминальной среды и обладавшая опытом дрессировки подрастающего поколения.

Высокая, худая, чопорная. Пучок седых волос собран на затылке. Губы собраны в щель. Закрытое до горла платье скрывает любые прелести, которые в теории могли быть на женщине – сейчас или раньше.

- Серёжа опять плохо ел! – начала с доноса.

Пока Мариночка висела на Вале, я наклонился над сыном и потрепал его по пухлой щёчке. Как минимум, недостатком упитанности Серёжа не страдал. Недоедание для него не порок. Подхватил на руки. Супруга по-прежнему тискала дочку, та радостно верещала «мамомчка», и я на секунду представил кислое лицо Анны Викентьевны, бывшей тёщи, убеждённой, что девочка должна знать единственную маму – усопшую, известную ребёнку только по фото с чёрным уголком.

В новой квартире марининых фотопротретов не висело нигде – ни рекламных постеров, ни личных снимков. Я не выкинул ни одного, но хранил их в ящике серванта. С Валентиной договорился, что несколько позже, когда отгремит переходный возраст, Мариночка узнает, кто её родил. Сказать, вот та – настоящая мама, а не Валя, в корне неверно, потому что взращивание дитятки до совершеннолетия отнимает куда больше времени, сил и здоровья, чем, как правило, беременность и роды. Правда, мне как мужику судить вряд ли престало, не носил и не рожал. Неоценимая жертва, принесённая моей первой супругой ради появления Мариночки на свет, вообще вне всякой системы оценок. Трудно… Потому что Валя сделала всё возможное, чтоб девочка росла в полной нормальной семье. Не заменила ей мать, а стала для неё матерью.

Если бы Анна Викентьевна сохранила право визитов в нашу семью, проблем не избежать. А так… Надеюсь, Марина меня бы поняла, она была очень умная девочка. Если бы Валя каждый раз, топая из спальни в туалет, натыкалась на взгляд умершей женщины со стены, чьё место заняла, никаких нервов не хватит. На Мариночке бы это непременно сказалось. Поэтому на стенах у нас только абстрактные графические миниатюры, особого смысла не несущие, зато не порождающие конфликтов.

Дома, отпустив няньку, мы поменялись детьми. Валя занялась вплотную младшим чадом, я после ужина засел с Мариночкой читать сказки. Дело творческое и хлопотное, потому что отвечать на её реплики приходилось куда больше, чем воспроизводить текст, напечатанный под картинками крупными буквами. Одновременно задавал себе вопрос: почему детей в 2020-х годах ограждают от всего, что кажется жестокостью, несмотря на вал насилия, сваливающегося на юные головы с экрана телевизора или смартфона. Я, как и Мариночка, в раннем детстве рос под сказки с довольно кровавым сюжетом: волк съел Красную Шапочку, злая мачеха отравила принцессу насмерть, волк съел поросёнка, потом второго поросёнка, буржуины убили Мальчиша-Кибальчиша, красные в ответ начисто обнулили буржуинов. И чем дальше в лес, тем толще партизаны. Ничего, мы выросли вполне адекватными людьми. По крайней мере, так кажется нашему поколению.

Мариночку интересовали совершенно иные детали.

- Папа! Почему у ёжика есть иголки, а у зайчика нет?

Ответ «эволюционный отбор закрепил у них эти генетические мутации как устойчивые наследственные признаки» с маленьким ребёнком не катит, но реагировать надо быстро.

- Зайчиха возмутилась бы, если б заяц её уколол, обнимаясь.

- А ежиха?

- Она сама в колючках, ей не страшно.

Ночью не ежиха, а Валя обняла меня крепко-крепко.

- Ненавижу, когда ты уезжаешь! Без меня.

- Считай это шабашкой. Или работой вахтовым методом. Тем более на выходные всегда буду дома. Поезд идёт где-то часов пять. На машине ещё быстрее, если поставить задачу прийти на КВ вовремя.

Ничего кроме объятий, когда Мариночка лежит за тонкой стенкой, мы себе не позволяли. Куда проще и приятнее хотя бы пару раз в недельку попросить Мариванну задержаться, Машке объявить, чтоб не торопилась к себе, и съездить туда – побыть гарантированно вдвоём. Поскольку я продолжал платить за её съёмную квартиру, сестра даже пикнуть не смела.

Но эта жизнь уйдёт в прошлое, лишь только начнутся разъезды. Партия сказала: завершить реформу волжских инвалидов к 1986 году? Столько не выдержу. Поэтому справлюсь раньше или плюну.

***

Когда въехал в Горький и взял направо, к проспекту Ленина, в числе прочего в голове крутилась одна неприятная мыслишка. Мой перевод с ГАЗа на ВАЗ датирован 1973 годом, то есть каких-то 8 лет назад. На самом деле, арифметика другая. В реальности прожил, покинув главную проходную завода, 59 лет! И просто забыл практически всех, с кем трудился. А меня наверняка помнят. Особенно когда пошёл наверх, заводчане сто пудов обращали внимание: вона как, наш на ралли победил, наш в Генеральные на АЗЛК выбился… Правда, сейчас рухнул с небес до должности помощника министра автопрома товарища Житкова, сохранив пост директора Центрального конструкторского бюро при министерстве. Вроде и не понижение, но ежу понятно: вес и авторитет у меня на АЗЛК был выше, главное – свой. Тут осталось рубать шашкой не от собственного имени, а повторяя как мантру, словно отец Фёдор в «Двенадцати стульях»: «Не корысти ради, а токмо волею пославшей мя супруги!», вместо жены – товарищ министр, он, как и я, вполне себе гетеро. И предстоит объяснять закадычным друзьям 8-летней давности, отчего их не узнаю. Всё равно скажут: «зазнался Серёга». И отчасти будут правы.

Вот Пугина Николая Андреевича точно вспомню, тогда он был начальником цеха, сейчас я вёз приказ о назначении его Генеральным вместо Киселёва, торжественно спроваженного на пенсию. Прежний руководитель принёс колоссальную пользу заводу, но не оставил пост вовремя. Оттого застой в легковом автомобилестроении, но не в деятельности завода вообще, потому что с грузовой и военной техникой дела обстояли веселее… Меня военка не касается.

Подкатил к воротам проходной в самом начале девятого. Как простой смертный потопал ножками к охране, ВОХРовец осмотрел меня подозрительно: такой молодой и помощник министра? Не американский ли шпиён? Но поднял шлагбаум, позволив въехать.

Заводоуправление и парковку около него нашёл по памяти, в остальном она отказывала, работал здесь не только давно, но и недолго. ВАЗ врезался в воспоминания гораздо глубже. Успокоил себя: представь, что ты тут впервые. В конце концов, над моей башкой светится невидимый нимб, я – рука и всевидящее око министерства, а оно, в свою очередь, олицетворяет власть ЦК КПСС. Кто тут перед кем должен робеть? Они передо мной! Почему осенние листья не смели с крыльца перед приездом великого столичного начальства – меня? Непорядок! Взвёл себя как пружину механического будильника и решительно толкнул дверь.

На календаре было 14 сентября, понедельник. Киселёва поздравляли и провожали в пятницу, наверняка с шумом-помпой и последующим банкетом, затронувшем выходные. Я был обязан явиться на сие торжество и горячо поблагодарить орденоносца от министерства за долгий плодотворный труд, но нашёл якобы уважительный повод задержаться в Москве, поучаствовав в межведомственном совещании по развитию-углублению-расширению чего-то там. На самом деле не поехал по двум совершенно уважительным причинам: не хотел зависать в Нижнем Горьком на субботу-воскресенье, отрываясь от семьи, и, во-вторых, петь дифирамбы уходящему Генеральному, а в понедельник устраивать разнос и камня на камне не оставлять от проводимой им политики.

Секретарша в приёмной, видная дамочка лет сорока, критически осматривала себя в зеркальце. Похоже, оценивала ущерб экстерьеру, нанесённый за бурные выходные. На меня демонстративно не обратила внимания. Кожаная дверь в кабинет Генерального не носила таблички с именем преемника.

- Здравствуйте. Доложите Николаю Андреевичу о моём приезде.

Она возмущённо вскинула глаза, один недокрашенный.

- Генеральный директор занят, молодой человек! У него совещание. Приходите завтра.

- Ошибаетесь. Пока завод не получил оригинал из министерства, а он у меня в портфеле, ни отдел кадров, ни бухгалтерия не вправе считать его Генеральным. А к простому техническому директору зайду без формальностей.

Пока она открывала и закрывала неровно накрашенный рот со следами помады на зубах, я открыл бестабличную дверь, за ней вторую и проник на капитанский мостик. Ох, каким ароматом повеяло! Состояние «после вчерашнего» давало столь плотный выхлоп, что, наверно, в этой атмосфере чиркнуть спичкой было бы просто опасно. Никто и не курил.

Здесь я не разыгрывал цирк как в приёмной и сразу взял слово, которое мне никто не давал.

- Товарищи! Я – помощник министра автопрома СССР. Меня зовут Брунов Сергей Борисович. Для начала хочу поздравить Николая Андреевича с принятием обязанностей Генерального директора Горьковского автозавода и желаю оправдать надежды, которые на него возлагает партия и наше министерство. Вот приказ о вашем назначении, будьте любезны расписаться на моём экземпляре.

Пугин, мужик грузный и крупногабаритный, вначале глядевший недоумённо, что это непонятное ввалилось без секретаршиного предупреждения, сразу подобрел, встал, пожал руку. Тут же размашисто поставил завиток на копии приказа.

- Присаживайтесь, товарищ Брунов. Я, кажется, вас помню…

- Точно. Горький – кузница кадров, отсюда я перевёлся на ВАЗ. До повышения в министерство трудился Генеральным на АЗЛК, мы сталкивались на совещаниях.

Какое бы расстояние не отделяло горьковчан от московской власти, все прекрасно понимали, что повышение в министерство с такой должности возможно только при получении кресла министра. Даже зам министра – не совсем то, где-то равный уровень. А помощник… Фактически – опала. Но не место красит человека, а человек место. Особенно накопивший лишние банки пентафталевой эмали ПФ-115. Мне же вместо краски требовалась наглость, она – самовосполняющийся ресурс.

- Товарищи! Я ни в коей мере не буду вмешиваться в производство грузовых автомобилей и военной техники, но должен сказать: министр и наши старшие товарищи в отраслевом отделе ЦК крайне недовольны ситуацией с производством легковых машин марки «Волга». Именно этим объясняется настоятельная просьба с нашей стороны к товарищу Киселёву отправиться на пенсию и уступить место более молодому руководителю, понимающему критичность ситуации и способному её выправить. Э-э… Николай Андреевич, я, с вашего разрешения, открою окно.

Поскольку не сел к столу, пропустив мимо предложение свежеиспечённого генерального, сам открыл фрамугу. Корона с «гениальной» головы не упала. Если и стало легче дышать, то ненамного.

- Да, Сергей Борисович. Мы с товарищами отметили уход Киселёва. Целая эпоха, понимаешь…

- Заметно. Но я надеюсь, все настроены на конструктивный разговор? Или сделать паузу на рассольчик?

Разумеется, в присутствии «ока Москвы» никто не признался, что вышел на службу с бодуна настолько, что неработоспособен. Вообще, это столичная интеллигенция может забухать и в понедельник утром жаловаться «голова не варит». Волжские пролетарии умственного и физического труда иные – они взяли себя в руки, занюхали «мануфактурку», то есть рукав, и пошли выполнять план.

По-хорошему, лучше было бы начинать неделей раньше, но Житков мне не позволил омрачать проводы Киселёва. Или на сутки позже – чтоб пришли в себя окончательно. Как есть, отступать поздно.

Я взял стул и пристроился в торце традиционного для советских начальников Т-образного стола, на максимальном удалении от Пугина, других мест не осталось.

- Ещё раз, товарищи. К выпуску грузовых машин и БТР я отношения не имею и могу лишь пожелать успехов при новом руководстве. Сюда командирован, чтобы контролировать процесс реформы легкового производства. Для начала хотелось бы услышать ваше мнение. Как вы намерены выбираться из тупика?

Пугин кивнул мужичку лет сорока, мне не знакомому. Ни по совещаниям, ни, скорее всего, по прошлой жизни. Он встал, одёрнул мятый пиджак.

- Товарищ из Москвы, позволю себе заметить, сгущает краски, - начал он, явно пребывающий в отвратительном настроении на физиологической основе, чем заработал себе первый, но не последний минус. – Производство ГАЗ-3102 разворачивается, в следующем году планируем, если министерство не будет препятствовать, снятие с конвейера ГАЗ-24 и переход на одну модель. Кроме того, сохраняем малосерийное производство лимузина «Чайка ГАЗ-14», выполняем правительственный заказ на сотню машин в год, качеством столичные товарищи довольны. Будем, конечно, весьма признательны, если министерство окажет посильную помощь в наших начинаниях.

Говорил складно, хоть не без труда.

- За помощью, конечно, не заржавеет, - я открыл холодный душ. – Вот приказ министра о сворачивании выпуска ГАЗ-3102 как устаревшей, технически несовершенной и крайне сырой машины, которую завод не довёл до ума за полтора десятка лет. Отгруженные в гараж Совмина экземпляры придётся отозвать как негодные к эксплуатации, вот совместное комиссионное заключение, деньги за них вернуть в союзный бюджет. Заводу предписывается приступить к немедленному выполнению февральского распоряжения, при Киселёве упорно проигнорированного, о срочной модернизации ГАЗ-24, причём, в отсутствие 3102 или чего-то подобного, изменения коснутся не только смены силового агрегата.

На ум пришла вторая за утро цитата из «Двенадцати стульев»: будут бить, возможно – ногами. Как минимум, морально. Эх, Ильфа бы с Петровым сюда на ГАЗ, на местном материале сваяли бы комедию почище «Золотого телёнка». Нутром чуял – здесь косяков и злоупотреблений не меньше, чем на АЗЛК до моего прихода, но эту авгиеву конюшню чистить до дна не собирался, памятуя, как мне настучали по голове в УБХСС Москвы за попытку восстановить справедливость. Заодно тогда поправил материальное благосостояние за счёт жуликов в погонах. Здесь задача скромнее – заставить ГАЗ выпускать современные (хотя бы почти современные) авто вместо реликтов с нижним распредвалом в бензиновом двигателе и шкворнями передней подвески.

Товарищи нижнегорьковцы соображали пару секунд, по понятной причине – несколько замедленно, после чего накатил ожидаемый вал возмущения. Я уже чётко видел, кто отвечает за грузовую и военную технику, те бурчали чисто из солидарности, вряд ли сознавали, что следующая волна реформ накроет их самих. Легковушечники орали благим матом, им поддакивал секретарь парткома с орденскими планками, судя по возрасту – добытыми после Великой Отечественной, он вопил:

- Безобразие! Антисоветская провокация!

А я, как и на АЗЛК в прошлый раз, брал в уме на заметку, кто первый получит расчёт и трудовую книжку в зубы. Ну, второй, первое место прочно заняла грымза из приёмной.

Что-то более подробно обсуждать потеряло всякий смысл.

- Товарищи! Предлагаю вам разобраться в распоряжениях министерства самостоятельно. Завтра в восемь прошу собраться здесь всех, ответственных за выпуск «волг». Продолжим обсуждение. Спасибо за внимание.

На этом смылся из опасной зоны, как Остап Бендер и Киса Воробьянинов на лодке от шахматистов. Бессмертное всё же было произведение! Есть цитаты и примеры на любой жизненный случай, похлеще, чем в полном собрании сочинений товарища Ленина.

Глава 3

Тяжёлый кулак пролетариата

Пока отмечал командировку в секретариате, совещание у Генерального закончилось. Подозреваю, мой возмутительный демарш отбил у горьковчан желание заседать. Вне приёмной участники курултая при Пугине (звучит почти как «при Путине», но аналогии неуместны), завидев меня, отворачивались. Я намеревался побеседовать с Генеральным наедине, для него-то не было сюрпризом, что в отделе автотракторного и сельхозмашиностроения ЦК Киселёвым недовольны из-за отставания в обновлении модельного ряда, особенно на фоне других заводов. Но меня бесцеремонно схватил за рукав пиджака гражданин инженерного вида лет 35-ти. Он, кажется, тоже присутствовал на скандальной планёрке.

- Серёга! Зазнался? Неужели не помнишь? Я – Данька Зимин! Что, изменился до неузнаваемости?

В голове что-то забрезжило. Вроде полвека назад общался с ним… Или нет?

- Прости. За эти годы словно три жизни прожил – в Тольятти, в Минске и в Москве. Нихрена не зазнался, особенно после того, как сняли с АЗЛК.

- А я из испытателей здесь вверх пошёл, хоть не так высоко как ты. Сейчас у Изотова, это зам начальника отдела заводского КБ, как раз по легковым. Серый, ты бы знал, как нас зае…, в смысле – заколебала эта 3102! Мечта аксакалов сделать лимузин а-ля США 1960 года. Смотрим на московские и минские тачки, да и ВАЗовские переднеприводные, слюнки глотаем, а получаем сверху особо ценную указяву: увеличить на один градус наклон шкворня. Сам подумай! Шкворня! В 1981 году!

Его горячий спич смыл с души неприятный осадок после аксакальего коллективного гнева, заодно растворил желание немедленно идти к Пугину.

- Данила! Если ты тут не один такой, всё понимаешь, то вместе – изменим завод. У меня три месяца на разработку техдокументации для перехода к выпуску обновлённой «волги». Слово «руслан» тебе что-нибудь говорит?

- Как у Пушкина?

- Да. «Людмила» уже есть, на АЗЛК готовим… готовится новая версия. Увы, теперь без моего решающего участия, только конструкторская поддержка. «Руслан» доводится до ума, но до сих пор нет решения, где его поставить на производство. Это советская улучшенная версия германского «Опель-Сенатор», чуть больше «волги», но куда совершеннее «чайки».

У Зимина аж рот приоткрылся. Небольшой мужчинка, около метра семидесяти, шустрый, подвижный. К сожалению – не без красноватых прожилок на лице. А как тут не закладывать за воротник, если десятилетиями одно и то же: сохранение выпуска музейных экспонатов.

- Если пробьёшь этот проект для ГАЗа, тебе памятник поставим!

- Не я пробью, а весь заводской коллектив. Я – лишь главный конструктор проекта в Центральном конструкторском бюро при министерстве. Скромно так.

- Сер-рёга! А пошли к нашим.

«Наши» – это сборное понятие, означающее коллектив, где все меня помнят, а я никого, отчего крайне неловкие ситуации неизбежны. К счастью, Даник решил тащить меня не к испытателям, а в царство кульманов. Там практически не было знакомых.

И я сказал как Петруха Верещагину из «Белого солнца пустыни», только более трезвым голосом:

- Пошли!

Что любопытно, высшее конструкторское начальство до нашего появления не успело осчастливить рядовых бойцов интеллектуального фронта новостью «всё пропало – гипс снимают, клиент уезжает». Не исключаю, оно всё ещё тешилось переживаниями само, достав из сейфа заветную коньячную чекушку, как раз на такой случай. Краткий данькин рассказ о переменах, в результате которых люди будут заниматься настоящими современными машинными, а не «волгами», инженеры встретили со смешанными чувствами. Видел, о подстреленной на взлёте 3102 жалели, это нормально, столько сил вложено. Удивлялись извивам высочайшей московской воли, вроде же министерство утвердило результаты госиспытаний, одобрило это чудище в качестве промышленного образца. И вот…

- Сергей Борисович! – подошёл высокий тщедушный парень с длинными волосами, собранными на затылке. – Если вы инициатор переделки старой «двадцатьчетвёрки»… Да, так я и думал. Позвольте угадать: передний привод, поперечное расположение двигателя, упругая балка вместо заднего моста, впереди «качающаяся свеча» с одной нижней шаровой опорой, никаких точек смазки каждую неделю?

- Реечный рулевой механизм забыл.

- Да, конечно… Рейка! Но забраковать 3102 могли, в первую очередь, за форкамерный мотор. Возвращаем ЗМЗ-24д?

Это тот самый старинный двигатель с верёвочками вместо сальника и нижним расположением распредвала. Из-за высокой массы деталей ГРМ были недостижимыми высокие обороты и не получить приличную мощность, снимаемую с объёма 2.4 литра. Технический уровень около 1950 года, к 1960-му – уже динозавр, пора на свалку. Такие имеют право на жизнь разве что на грузовиках и внедорожниках, и то недолго. А на дворе 1981 год!

- Меняем его на более современный – по мере налаживания выпуска. Во-первых, двухлитровый турбодизель на 90 лошадиных сил, выпускаемый в Подольске. Это для такси и председателей колхозов. Люксовый вариант, для уровня первого секретаря райкома партии, получит шестицилиндровик с распределённым впрыском, отработанный для «березины». Заранее знаю ваши возражения: на Заволжском заводе ситуация с новациями ещё более плачевная. Дизель у них не пошёл в дело, если вообще пытались. Зато шедевр под индексом 4022 окончательно сгубил вашу «ноль вторую». Если на заводе припасены кузова для 3102, на оставшиеся придётся ставить печальные ЗМЗ-24д. Те хотя бы заводятся.

Движки с факельно-форкамерным зажиганием – достаточно остроумное решение, они были предложены впервые в истории именно здесь, на Горьковском автозаводе. Я-то знаю, что на практике и в СССР, и за рубежом от них отказались, недостатки перевесили преимущества. Но послезнанием ничего и никому невозможно аргументировать. Пока в гаражах Совмина механики не опустили руки, не в состоянии обеспечить их нормальное функционирование, не нашлось смельчака, готового сказать: король – голый, а форкамерное чудо годится только для музея технических диковин.

Больше всего местных удивили крайне сжатые сроки: через три месяца родить полный комплект инженерно-технической документации на обновлённую «волгу», с индексом я не стал мудрить, пусть будет ГАЗ-24-10. Рассказал им любимую притчу про скорость создания нацистского реактивного самолёта, потом потащил вниз: осматривать машину, на которой приехал в Горький. Конечно, самодельщики не заменили родное рулевое на реечное, такой рейки просто нет, разве что у перспективных «русланов», но те собраны в единичных экземплярах – в качестве прототипов. Передние дверцы остались с форточками, ручки нелепо торчали наружу. Но по компоновке народные умельцы угадали всё верно. В том числе с подвеской, в оригинальной версии шкворень элементарно не позволил бы пройти валу от коробки передач к колесу.

- Вот это два слесаря сделали в гараже за полгода. Мы чуть-чуть довели до ума на АЗЛК, уточнили настройку подвески. Знаю, что товарищ Просвирин выделил бы вам на чёрканье чертежей год, потом добавил бы ещё один. Парни, без обид. Живём по-новому, то есть быстро. Медлительных попрошу на выход.

Дал ключи, позволил им погонять по двору. Парни обалдели от динамики, сообщаемой машине мотором V6. Пока резвились, сообщил Даньке:

- Используем лучшее, что вы напридумывали для 3102. Удобные сиденья с подголовниками, человеческая приборная панель, передние дверцы без форточек.

- У «чаек» с форточками, - хихикнул он.

- «Чайка» – членовоз, для членов ЦК КПСС и иже с ними. Их устраивает, тогда и мне до лампочки. Нам дано строить машины массовые. Часть всё равно попадёт к гражданам. Таким как мы с тобой, ну, чуть богаче. Делаем как можно лучше.

Оставив им игрушку, снова пошёл к Пугину. Тот начал вилять:

- Не торопите нас, Сергей Борисович. Народ понятливый, разумный, к вечеру поостынет. Завтра всем миром решим, как выполнять задачу, поставленную партией.

- Партией? Больше всех орал придурок с орденскими планками и праведным гневом в очах. Председатель парткома?

- Он. Щекочихин. Дальний родственник Киселёва, - поморщился генеральный. – Из тех, кому кажется, что до сих пор живут в лучах славы от признания ГАЗ-21 лучшей машиной года Европы. Не хотят вспоминать, какого именно мохнатого года. Сергей Борисович, вы в гостинице разместились?

- Нет ещё. Машину на заводской территории оставлю. ВОХР присмотрит?

- Лично предупрежу.

- Это переднеприводная «волга» с движком V6 от «березины». Первый набросок будущей ГАЗ-24-10.

- Вот это да! – восхитился он, похоже, вполне натурально. – Думал, только дизель и задний привод… Это же сколько бумаг надо согласовать… Годы…

- Три месяца. Если КБ завода не возьмётся разработать документацию, это сделает Центральное конструкторское бюро. То, что спроектировало «людмилу» и новый ЕрАЗ, на подходе большой седан по типу «Опель-Сенатор», вы, наверно, в курсе. Мы можем нарисовать ГАЗ-24-10, но зачем тогда КБ вашего завода? Сокращаем всех, кто занимался легковыми, снизу и до главного конструктора, остаётся только та часть, что проектировала грузовики и БТР.

Вряд ли Пугин ожидал, что первый его рабочий день на должности Генерального окажется столь богат на драматические обороты. Это вы ещё в ракете не видели!

- Просвирин уже попросился в командировку в Москву – трясти старую автомобильную гвардию, - признался Пугин. – На вечерний поезд взял билеты.

- Ему сколько лет?

Генеральный посмотрел какие-то записи.

- 67. Как раз на прошлой неделе поздравляли.

- Значит – за свой счёт. С 15 сентября приказом на пенсию. С почестями, оркестром и пионерами, дарящими цветы. Александр Дмитриевич – не просто главный конструктор, он человек заслуженный, уважаемый. Но его эпоха в прошлом. Пусть отдохнёт, заслужил. Чувствую, конструкторам придётся включать прямое управление из Москвы.

Пугин чёркал в блокноте. Не возражал, нет. Похоже, обрадовался возможности списать на столичного варяга непопулярные меры и избавиться от ветеранской гвардии Киселёва, поставив свою, моложе, ещё только начавшую стареть.

- Николай Андреевич, кто зам у Просвирина по легковым?

- Изотов, - Генеральный вздохнул. – Брат или двоюродный брат жены главного инженера. Рыжий, патлатый, высокий. Как вы вышли, вскочил, аж стул опрокинул. Саботаж! Вредительство! И вообще непристойно кричал.

- Ему больше всех надо?

- У него больше всех авторских свидетельств и рацпредложений по 3102 зарегистрировано. С каждого экземпляра отгруженной машины получает какие-то рублики. Снятие её с производства садит его семью… ну, не на голодный, а на обычный паёк.

Как говорят в американских боевиках, «это – личное». А я только-только начал оттаптывать мозоли. Даже не разогнался.

- Секретаря парткома без санкции обкома не поменять?

- Естественно. Если уговорите его снять, моё отдельное вам будет спасибо, Сергей Борисович. Вредный, злопамятный, любитель строчить доносы.

Ага, молочный брат того упыря, что мучил меня, рядового инженера, в бытность на АвтоВАЗе. Тогда мне кисло пришлось. Сейчас проще. Пообещал:

- Предприму усилия. А с Изотовым нужен формальный повод, чтоб расстаться. Явно же не пенсионного возраста.

- 52 весной было.

- Значит, созывайте совещание при Генеральном всех конструкторов отдела легковых автомобилей. Загоню его в угол. Заодно сообщите радостное известие об отставке Просвирина, выразите благодарность… Сами знаете, что сказать.

- Конечно!

Глазками будет на меня косить, с себя сбрасывать: всё этот натворил, пришелец иноземный, я – чо? Я – ничо. Пугин точно ещё не успел наработать авторитета, при котором его мнение или решение не оспаривается и не подвергается сомнениям. Пусть пока прячется за мою широкую пуленепробиваемую спину.

- Да, секретарша в приёмной. Со мной говорила так, будто я – бомж, пахнущий канализацией. Она ведь – лицо завода. Многие посетители, в том числе серьёзные, уважаемые люди, получат такой отрицательный заряд, что вам сложнее будет решать вопросы.

- Киселёв ценил её деловую хватку… - Пугин попробовал защитить грымзу, но без малейшего энтузиазма.

- Соблюдать правила вежливости и делового этикета входит в профессиональные обязанности. Она не соблюдает, значит – профнепригодна. Если нужно, я завизирую приказ об отстранении любого из вышеперечисленных граждан.

- Хорошо. Заберу Зиночку из своей прошлой приёмной.

Зиночка? Не Зина? Не Зинаида какая-нибудь Пална? Похоже, сделал ему одолжение. Вон как выдохнул с облегчением. Но мне их заводские амуры – до звезды.

После обеда Пугин выполнил просьбу и созвал расширенное совещание, кроме конструкторов пригласил производственников и технологов. Заседали в профкоме, там просторнее и народнее. Генеральный пристроился сбоку, перепоручив вести заседание кнессета мне. Собравшиеся, по крайней мере – многие из них, уже слышали о требованиях к будущей ГАЗ-24-10 и пощупали привезённый мной прототип. Кто-то одобрил внутренне, кто-то отнёсся с деланным безразличием, мол, платите зарплату, я хоть спою, хоть спляшу. Конечно, выделялись удручённые безвременной кончиной 3102.

Надеюсь, начало моего стендапа заинтересовало всех.

- Прошу не расслабляться и думать, что кузов ГАЗ-24 в модернизированном варианте останется без изменений. В нынешнем виде он чересчур тяжёлый. Кто-то считает это преимуществом: толстые панели не так быстро ржавеют насквозь, не то, что в «москвичах». Уточню, что в период, когда я возглавлял АЗЛК, в стандартную процедуру вошла антикоррозийная обработка днища, порогов, скрытых полостей и арок с помощью нанесения мастики. «Людмила» при использовании более тонкого металла ржавеет медленнее «волги». Когда получите назад совминовские 3102, то убедитесь, что всего за несколько месяцев эксплуатации на них вылезли жуки.

- А что с ними будет, Сергей Борисович? – вкрутился Зимин. – С возвращёнными из Совмина?

- Будет решать Генеральный. Моё предложение: снять двигатели, оформив их как брак, и вернуть на ЗМЗ. В эти кузова поставить моторы от ГАЗ-24 и распродать всю партию желающим с завода, установив справедливую цену. Не дороже «жигулей». Николай Андреевич, штамповка кузовных элементов для 3102 прекращена? Отлично. Оставшиеся собирайте с теми же старыми моторами и распихивайте по своим, за пределами завода не будем позориться.

Похоже, я принял и огласил первое популярное решение на ГАЗе, присутствующие оживились. Верю, они и с капризными форкамерными двигателями заставили бы «волги» двигаться. Поскольку машина имеет помпезный, по советским меркам, вид, их владельцы будут чувствовать себя едва ли не как в «майбахах».

- Видите, люди радуются! – прошипел представленный мне как Изотов. – Зачем её убивать? Отличная машина! Недостатки исправим, не впервой.

- Решение о прекращении работ по 3102 принято на уровне ЦК КПСС и обжалованию не подлежит. Она же тяжеленная, 1450 кг! Вспомните, М-21 весила 1350 кг, ГАЗ-24 прибавила полцентнера, хоть меньше габаритами, потом ещё полцентнера… На походной висит лозунг: «Наша цель коммунизм», а над дверью вашего КБ я бы прибил «Наша цель – две тонны». Давайте сравним. «Березина», а она лишь чуть меньше «двадцатьчетвёрки», меньше 1100 кг. Возьмём полный аналог по габаритам – «Ауди-100» с бензиновым мотором 1.9, 100 л.с. Масса пустой лишь 1170 кг.

- Но «линкольны», «шевроле», «крайслеры», они под полторы тонны… - начал кто-то, но я не дал ему продолжить.

- Забыть! Старую традицию ГАЗа – штамповать копии или подобия американцев – оставляем в прошлом навсегда. Японские и европейские легковые машины лучше. Ориентируемся, в частности, на концерн «Ауди-Фольксваген». Причём, когда в Белоруссии проектировали «Березину», имею честь быть её главным конструктором, действовали под лозунгом «лучше Ауди»! И удалось, без ложной скромности. Значит, предстоит рассчитать, на какой прокат мы обязаны перейти для снижения веса без потери прочностных характеристик. Прототип, на котором я приехал, и то легче на десятки килограмм за счёт отказа от заднего моста, длинного кардана и рессор, хоть двигатель несколько тяжелее. Силовой каркас, полагаю, не тронем. А вот крылья, крыша, капот, крышка багажника, двери, отдельные панели, тут у нас нет выбора. Причём стоит учесть, и я обращаюсь к товарищам технологам, старая и частично уже изношенная оснастка должна справиться.

- Куда денется! Если более толстый, тогда не знаю, - отреагировал кто-то из их братии.

- Тоже так думаю. Но нужно пробовать. Сроки поджимают.

Огласил их, вызвав ропот среди рядового и сержантского состава, а также бурный протест со стороны Изотова. Я встретился глазами с Пугиным, тот кивнул. Судьба этого сотрудника была решена.

Даник получил в плечи руководство разработки модернизированной «волги». Да, по блату урвал, вовремя восстановил старое знакомство со мной.

Под занавес я счёл нужным подсластить ведро пилюлек, скормленных их бедным организмам, развернул постер с Валентиной, позирующей на фоне «руслана». Использовать именно мою супругу в качестве фотомодели для рекламы настояли грузинские инициаторы появления этого автомобиля. «Вах, какой жэнщин! Пэрсик!» Приятно, не скрою.

Что любопытно, чемоданоподобная 3102, уходящая в небытиё, больше соответствовала дизайну крупных седанов 1980-х и в некоторой степени 1990-х годов, впереди ещё ожидался триумф «Вольво-740», а потом «Вольво-940» с рубленными формами. Тем не менее, наша лялька, зализанная и аэродинамичная, смотрелась лучше. Или просто Валя эффектно отставила ножку в туфельке на шпильке.

Конечно, если «русланы» стартуют в Нижнем Горьком, потребуются новые мощности, а самое главное – современное оборудование, обученный персонал, японская система контроля качества. Пока что здесь в полный рост использовались довоенные станки, привезённые в СССР из США сразу, как только под командованием американских инженеров был построен этот завод – для выпуска заведомо устаревшего «Форд-А», он же ГАЗ-А в советском воплощении. Вот откуда растут ноги и традиции.

Тем временем закончился рабочий день. Зимин прилип, чтоб отметить встречу, третьим увязался тот самый длинноволосый Вадим, что угадал направление модернизации «волги».

Машину я оставил на заводе, практически у самой будки охраны при въезде. Чемодан с вещами бросил в багажнике. Чтоб не терять времени, даже в заводскую гостиницу не вселялся, только зарегистрировался и получил ключ от номера.

- Пацаны! Где можем поесть – вкусно и умеренно дорого?

Ради этих двух условий пришлось идти довольно далеко – к набережной. Я проставил ужин, в качестве оплаты получил громадную порцию внутризаводских сплетен «кто есть кто и кто с кем спит», часть информации могла пригодиться, но небольшая. Не брали спиртного, мне не хотелось, а конструкторам, недавно принимавшим участие в проводах Киселёва, по моему мнению, не следовало. Вышли, когда уже стемнело. Метров через сто, там как раз парк, спускающийся к Волге, дорогу перегородила целая ватага непонятных личностей. Освещение не очень, но я всё же разглядел… или показалось? Нет, он. Рыжий, лохматый, наглый. Изотов. Тихарился за спинами друганов, но благодаря высокому росту был заметен.

Из толпы долетело:

- Вон он, упырь московский (дальше мат-перемат), гаси его!

Комитет по торжественной встрече без церемоний расшвырял Даника и Вадима в стороны как неинтересных. Двинулись ко мне.

Ох, как не люблю драться на сытое пузо! И пиджак мешает, а в нём деньги, паспорт, удостоверение министерства, водительское. В кармане из всего оружия – только кистевой эспандер, полезный в мордобое не больше, чем цветок ромашки.

Эх, провалились в прошлое времена, когда носил джинсы, кроссовки, легкомысленные рубахи, отпускал патлы под Джона Леннона и отращивал усы. Сейчас всегда гладко выбрит, аккуратно подстрижен. Финские туфли на гладкой подошве и чехословацкий костюм трудно назвать оптимальным прикидом для уличных разборок.

Ладно, успел переложить всё ценное в карманы брюк, сорвал галстук и намотал на правую. Пиджак полетел на траву.

Оппоненты начали полуокружение, не торопясь приближаться. Никаких «дай закурить» не донеслось, в мой адрес летели целенаправленные оскорбительные реплики, самая нежная – «тебе ппц». Наконец, из общей массы выделился крупный парень с коротким ёжиком на башке, двинувший на сближение в левосторонней боксёрской стойке.

С ними понятно. Боксёры сначала выбрасывают левый джеб и пробивают троечку, плохо контролируя нижний уровень. Я дождался начала движения и уклонил голову вправо, дёрнув его за ударную руку и одновременно всадив коленку в живот – в стороне от пупка, где бог неосмотрительно разместил селезёнку.

Это опасный удар, иногда вызывает разрыв селезёнки. Тогда, если не сразу попал в больничку, зачастую выписывается билет в морг, дозировать точно невозможно в принципе. Что стряслось с боксёром, не стал выяснять, а кинулся вперёд, рассыпая удары направо и налево. Старался, чтоб на дистанции поражения находился только один урод, памятуя тренировки с операми КГБ в Москве. Курс проложил прямо к ненавистной фигуре Изотова, наверняка зачинщика сего мероприятия, но рыжий исчез.

Удавалось хорошо, да не всегда. Разок пудовый пролетарский кулак таки врезал мне по скуле, хорошо – не в челюсть, искры брызнули из глаз, потерял равновесие и уходил перекатом, тут же встав на ноги, придурки в ажиотаже не отказали бы себе в удовольствии месить меня ногами.

Короткое падение жертвы вызвало у них прилив энтузиазма, пришлось тупо спасаться бегством. Учитывая, что не все были значкистами ГТО, а боксёру и некоторым самым борзым я на время отбил способность быстро двигаться, в погоню кинулись пятеро смелых. Естественно, бежавшие растянулись, два чемпиона по бегу оторвались, приблизились так, что слышал их прерывистое дыхание. Остановился, развернулся, бац-бац, парни прилегли отдохнуть. Арьергард догнал авангард, но не спешил под молотки.

- Пацаны, вас трое. А у ресторана было 15 или 20, но не справились. Вы сегодня собрались в больничку, как эти два задохлика, или выберете сохранить здоровье?

Начал на них наступать.

- Эй! Ты чего… мы же того, поговорить хотели, - залепетал самый словоохотливый. Без мата, что примечательно.

- Врезав мне по роже? Лучше передай привет пидарасу Изотову, завтра у него последний день на заводе. А то и на свободе. Разговор окончен. Валите!

Я бесцеремонно обыскал двух стонущих поверженных, отобрал у них заводские пропуска. Литейный цех, штамповка, весьма далеко от КБ. Или тоже патриоты, страдающие от прекращения выпуска 3102?

Ладно, нырнул в проулок, никем не преследуемый, ориентируясь больше по направлению, городская застройка на правом берегу Оки около самого впадения в Волгу мне была практически незнакома. Надеюсь, Даника и Вадима коллеги-заводчане не примутся рихтовать. Я – не Брюс Ли, чтоб одному спасать их от такой шоблы, да и сам Брюс Ли мог рухнуть от приёма карате «удар карданным валом поперёк хребтины».

Потрогал скулу. Ссадина, скоро морда припухнет. Невесть какой ущерб для здоровья, но помощнику союзного министра, засланному наводить порядки в провинции, след от кулака респектабельности не прибавил. И пиджак потерял. Как они мне дороги, товарищи гегемоны!

Глава 4

Крупным калибром по воробьям

Расхристанного мужика с битой рожей ни один таксист не возьмёт. Обратную дорогу до завода нашёл, но проделал её пешкодралом, кружным путём, время близилось к полуночи. Часть пути одолел через сквер, заросший травой, триммеров и газонокосилок не познавшей. У заводской гостиницы остановился на расстоянии, напряг зрение, у гонщиков оно острое.

Твою мать!

Около ступенек под уличным фонарём тихо ждёт милицейский жёлто-синий «бобик», рядом курит мент, дружески болтающий с высоким рыжим типом. Изотов, имея приличную фору, успел напрячь кого-то в РОВД и устроить на меня облаву.

А что? У него полтора десятка свидетелей, что якобы пьяный в жопу московский командировочный напал на мирно гуляющих пролетариев, выписал им люлей, за что должен нести ответственность, закон суров, но справедлив. Особенно реализуемый лапами горьковских ментов, подогретых дружеской просьбой (или не только просьбой) хорошего местного парня.

Что печально, они перекрыли мне дорогу к проходной, заставив дать кругаля ещё минут на 20, там долго колотил руками-ногами, требуя открыть, вторая смена давно заступила, хождений через проходную не ожидалось.

И снова: твою мать!

Я вытащил вохровца из кабинки.

- Кто это сделал? Почему не уследили?!

У моей (условно моей) «волги» были порезаны все четыре колеса и высажено лобовое стекло. В трёх шагах от их гнездовья.

- Так это… Со смены шли… Не могу знать, - оправдывался мутный субъект.

Сотрудников ВОХРа принято именовать стрелками. У этого кобура с ТТ или с «наганом», не знаю что там, смотрелась театральным реквизитом. На ГАЗе всё набок, всё бестолковое!

- Машина – не моя личная. Принадлежит Автомобильному заводу имени Ленинского Комсомола, государственной организации. Понимаешь ли ты, дурья морда, что у тебя под носом совершено преступление: порча государственного имущества? Твоей нищенской зарплаты хватит на ремонт?

- Почему это моей? Машина-то не заводская…

Я не слушал его блеяние. Вытащил из багажника джемпер, он в какой-то мере заменяет пиджак, его можно носить с галстуком. Запер багажник… Нет, под такой, с позволения сказать, охраной кидать личные вещи бессмысленно. Потащил чемодан на себе, а в 1981 году они в СССР не знают колёсиков. Тяжело! Вернулся к охранникам и вызвал такси с их телефона, не посмели отказать.

Ждал полчаса. Преимущество несомненное – приехавший по вызову не начнёт скулить «не возьму» из-за битой физиономии. В итоге приехал туда, куда не хотел обращаться без самой крайней необходимости.

А она крайняя! Воображение рисовало картину: меня отлавливают менты, науськанные Изотовым, тому нечего терять, подправляют мне макияж, отчего прежняя ссадина просто теряется среди новых отметин, а знакомство с московским УБХСС покажется лёгкой прелюдией. Обвиняют в злостном пьяном нападении на честных тружеников. Возможно, кто-то из Москвы меня вытянет, но без гарантии и с неизбежными потерями. Так что выбора мне не оставили.

Такси проехало мимо статуи то ли Минина, то ли Пожарского, начались строения Кремля – древние и менее древние, для 1981 года современные, в темноте слабо освещённые. Вышел у беломраморных ступеней и позвонил в звонок. Что хорошо, обком КПСС – он как штаб армии, всегда есть бодрствующий дежурный. Представился, сообщил, что на ГАЗе произошли чрезвычайные события, о которых должен узнать ответственный товарищ в отделе автотракторной и сельхозпромышленности ЦК. Нёсший вахту стопроцентный военный пенсионер, подтянутый и благообразный, позволил без рассуждений.

- Ещё одна просьба, простите. Откройте справочник и найдите домашний телефон этого человека, я его знаю наизусть, но вы должны быть уверены, что мой собеседник – действительно из отдела ЦК. Возможно, он отдаст некоторые распоряжения.

Набрали московский номер. Я представлял восторг Игоря Ивановича от тревожного звонка среди сладких снов. Он поднял трубку минуты через полторы.

- Доброй ночи. Это Брунов из Горького. Здесь чрезвычайное происшествие.

- Какое?

Сонливость, похоже, его покидала.

- На ГАЗе начался открытый бунт по поводу предложения о снятии с производства 3102, Игорь Иванович. Пугин не успел взять ситуацию под контроль. Меня пытались убить, прототип обновлённой «волги» изуродован. Что особенно тревожно, застрельщиком местной, так сказать, «революции» выступила партийная организация завода лице в председателя парткома Щекочихина. Он обозвал приказ партии и министерства антисоветской провокацией, подбил инженера Изотова сагитировать рабочих с тем, чтобы поймать меня на улице города, избить, возможно – насмерть. Поверьте, краски не сгущаю.

- Ты сейчас где?

- В здании обкома.

- Хорошо. Там и оставайся. Сейчас Христораднов у меня получит по щам. Это они отбирают персоналии для парткома. Сегодня же выеду… Нет, завтра прибуду, сегодня совещание в ЦК. Жди!

Я положил трубку.

- Приказано ждать…

Дежурный выделил мне топчан в коридоре. Посидеть, погрустить, подумать.

Юрий Николаевич Христораднов, первый секретарь Горьковского обкома, занимал должность пусть не самую высокую во всесоюзной партийной иерархии, но это кресло послужило трамплином для Жданова, Кагановича, Суслова. Нынешний первый наверняка метит высоко. С более крупного насеста скандал, подобный сегодняшнему, неразличим невооружённым глазом, всего лишь драка пары тараканчиков. А в данный момент любое ЧП, ставящее под сомнение эффективность партийного руководства, основательно портит карьерные перспективы.

Взволнуется наверняка. Быть может – приедет.

Нет, ограничился звонком и распоряжением дежурному обеспечить мне ночлег до утра. Прибыл в начале восьмого, хоть рабочий день с девяти, расспросил о происшедшем. Выслушав, объявил: начинаем распутывать ситуацию с милиции. Возможно, правоохранители взялись за дело не с той стороны. Горячо согласен!

В РОВД со мной покатил второй секретарь, и я убедился, насколько милые и любезные товарищи служат в охране правопорядка. Особенно если мне подпирает спину один из высших партийных чиновников области.

Что прикольно, моих сотрапезников задержали обоих и закрыли до утра в «обезьяннике», так сказать, до установления личности, причём у каждого имелись удостоверение и пропуск. Начальник милиции несколько раз менялся в лице, когда обстоятельства вчерашнего вечера выплывали наружу. Оказывается, старлей, приехавший на «бобике» арестовывать меня в гостинице, был участковым инспектором и одновременно племяшем Изотова. Блин, город-миллионник, а как большая деревня, сплошь сваты-свояки-кузены.

Даня с Вадимом, испуганные донельзя, в кабинете полковника мычали только: никого не узнали в темноте. Даже не уверены, что те – с завода.

Я положил на стол пропуска, якобы случайно оброненные хулиганами, напомнил про Изотова. Пригрозил: вы задержаны за административное правонарушение, плевать, что выдуманное. Если не поможете, прикажу Пугину выгнать вас обоих по статье за аморалку. Без обид и напоминаний о старом знакомстве.

Вадим колебался, Даник начал колоться первым. Назвал, правда, всего двоих. На ГАЗе с подразделениями, а не только в основном массиве между проспектом Ленина и рекой Окой, трудятся десятки тысяч.

Ещё двоих, вот удача, я заметил сияющих и гордых собой на доске почёта. Почту за честь, меня собирались отлупить ударники труда и лучшие представители рабочего класса!

Если опустить подробности, уже к обеду в профкоме собрались все 16 участников вчерашней несанкционированной акции протеста. Я с удовлетворением заметил про себя, что, кроме Изотова и ещё пары счастливчиков, остальные получили отметины от кулака интеллигенции, весьма заметные в дневном свете. Пугин, рассмотрев своё битое воинство, ахнул:

- Сергей Борисович! Вы один против них всех – и справились?

- Не справился, позорно сбежал, - прибеднился я. – Потому и был вынужден просить покровительства у обкома.

- Стоило ли выносить сор из избы?

- Если бы провокация окончилась там же, на Верхней набережной, то – да, ограничились бы внутренними мерами. Но Изотов поднял против меня ментовку в ружьё. Мне, соответственно, потребовалось стрельнуть из пушки более крупного калибра, - я кивнул в сторону жалкой изотовской гвардии. – Да, получилось из пушки по воробьям и с излишним шумом. Кстати, мою машину восстановили?

Он замялся, снова пойманный на косяке.

- Не знаю, по какой статье провести в бухгалтерии…

Боюсь, он не вполне готов для руководства автогигантом с десятками миллионов оборота. С другой стороны, обжёгся на мелочах в первые же сутки правления и дует на воду.

- Из фонда заработной платы ВОХР.

- За личную машину?!

- Она – государственное имущество, зарегистрирована от имени АЗЛК. На ней госномера. Специально продемонстрирована заводчанам как образец модификации «волги». Тут уж сами смотрите, Николай Андреевич. Или запускаем в ход моё заявление об умышленной порче государственного имущества, чтоб милиция завела уголовку, или снимаете стружку с ВОХР, объявляете выговор за недобросовестное несение службы и вычитаете деньги из зарплаты. Машина, кстати, понадобится уже завтра.

- Хоть Киселёва отзывай с пенсии!

Настроение Пугина мне не нравилось категорически. Я принял АЗЛК в куда худшем положении – почти лежачем. ГАЗ твёрдо стоял хотя бы на коленях.

- Киселёв заметал мусор под ковёр. Рапортовал: всё тип-топ, всё идёт по плану. Я всего лишь приподнял и встряхнул ковёр. Разумеется, пошла пыль. Прочихаемся и двинем дальше, в будущее, а не заморозимся в 1960 году. Разберёмся с легковыми, возьмусь за грузовики!

Последним не утешил, а, скорее, добил.

Тем временем подошла пора открывать собрание. В импровизированном президиуме набралось почти столько же народу, что и среди правонарушителей, плюс пара милиционеров. Чуя неладное, секретарь парткома Щекочихин кинулся впереди паровоза и принялся гневно обличать нарушителей дисциплины. Всё бы ему сошло, но по правую руку от меня сидел второй секретарь обкома.

- Остановитесь, Олег Михайлович. Я сказал: помолчите! – чиновник повысил голос, потому что их назначенец, набрав скорость, не сразу успел притормозить. – А теперь ответьте на вопрос. Вчера утром на пятиминутке у Генерального директора вы назвали распоряжение ЦК и министерства об остановке выпуска 3102 «антисоветской провокацией», тем самым подстегнули трудовой коллектив к открытому бунту. Чем объясните свою политическую близорукость?

- Я… Не… Может, вчера не так расслышал… Или меня не поняли, было шумно.

- Попрошу вас пересесть из президиума к этим разгильдяям. Живо!

Дальнейшее неинтересно. Щекочихин пошёл забирать трудовую книжку «по собственному желанию». Бузотёры по одному давали объяснения милиционерам, подписывали протокол и уводились, Христораднов рекомендовал отмерить каждому по 15 суток за мелкое хулиганство, не особо интересуясь мнением народного судьи, в чью обязанность входило рассмотреть эти протоколы. Те заберут трудовые с увольнением по статье только после двух недель ударных смен по наведению чистоты.

«Песчаный карьер – два человека. Уборка улиц – три человека. Мясокомбинат... на сегодня нарядов не прислал». (Операция «Ы»).

Творческий день, отведённый на работу с конструкторами, был сорван, вместо него состоялся день репрессий. Что любопытно, ведущую роль в выписывании люлей сыграл профком. Вместо защиты прав трудящихся вплоть до организации забастовок советские профсоюзы, наоборот, помогали прессовать этих трудящихся. Мне, выразителю воли и интересов государства-нанимателя, было это выгодно, но всё равно противно. С 1974 года нон-стоп сражаюсь с советской бюрократией, хуже того, сам являясь достаточно зловредной частью этой бюрократии, и многократно ощущал, насколько отдельный человек беззащитен перед системой, если не маневрировать, комбинировать и даже откровенно подличать. Не подбивал же Щекочихин никого к бунту, всего лишь в запале выкрикнул глупые слова. А я, прижатый к стенке, их использовал. Ей богу, гордиться нечем.

Третий день, среда. В экспериментальном цехе к остову кузова прикрутили передние крылья, изготовленные из более тонкого проката, нашёлся листик на эксперименты. Я потискал крыло над колесом. Чисто на ощупь – жёсткость снизилась, но не критично. Тем более металл всё равно остался толще, чем на кузове ВАЗ-2105. Согнулся под прессом идеально.

Там и Игорь Иванович подоспел. С ним пересёкся в кабинете Пугина. ЦКовец пожал мне руку, с иронией глянул на морду, заклеенную пластырем.

- Много чего видел. Но чтоб наших эмиссаров встречали мордобоем… Резкий ты, Брунов!

- Да вы что! Первый день был ниже травы, планы озвучил лишь контурно. Вот если бы сразу всё вывалил…

- Заперли бы в «волге», облили бензином и сожгли как ведьму на костре?

- Именно поэтому прошу составить компанию в поездке на ЗМЗ, здесь сравнительно недалеко. Там точно опустят в кипящую смолу, потом вываляют в перьях.

Уезжали с ним рано утром в четверг, накануне состоялось расширенное совещание по модернизации ГАЗ-24. Итого: снижение массы пустой машины до 1300 кг (Не стонать! Так надо!), передний привод, поперечное расположение мотора, 5-КПП, «качающаяся свеча» впереди, упругая балка сзади, передние дисковые тормоза, салон и приборная панель от 3102, передние дверцы без форточек и регулируемыми изнутри зеркалами… И ещё десяток пунктов. Велел использовать максимально готовые узлы и агрегаты: бензиновый мотор с распределённым впрыском топлива от «березины», рулевое от «руслана», дизельный двигатель 2.0D от ЕрАЗа для такси. В качестве премии наиболее отличившимся энтузиастам малой перестройки пообещал продать отозванные из Москвы ГАЗ-3102 с мизерным пробегом, почти новые, с существенной уценкой. Естественно – с заменой мотора на старый от ГАЗ-24. Инженеры, выглядевшие на фоне вторничных репрессий как израильтяне, бегущие в бомбоубежище из-за ракетной тревоги, несколько пришли в себя.

Проверил, на кого оформлены авторские свидетельства на элементы ноль-второй, что пригодились бы для ГАЗ-24-10. Не зря проверил, Изотов, слизав передние сиденья с европейского лимузина, застолбил их как свои. Не прокатит, эти сидушки машина получит от «руслана», там их автором числится Катя Журавлёва, хоть разницы особой нет и переоснащения производства не потребуется. Я не злопамятный. Просто злой и память хорошая. А что могу забыть – записываю.

На рассвете в четверг выехали на моторный завод. Всего-то порядка сотни километров вдоль Волги на север, а пилили несколько часов. Правда, в режиме спокойной езды, без «прыжок-трамплин». Я крутил баранку, ЦКовец тянул кофе из термоса, всё равно потом уснул, встряхнувшись, только когда пришлось особенно энергично притормозить перед очередным ухабом, какая бы ни была машина, подвеску берёг инстинктивно.

- Вот объясните, Игорь Иванович, качество автомобилей мы поднимаем, едва пуп не рвём. А качество дорог? Отчего в них вкладывается так мало? Потому у нас разваливаются иномарки, прекрасно себя чувствующие в Европе.

- Я тебе больше скажу. Из дорог общего пользования покрыты асфальтом менее 20%, да тот асфальт – примерно как здесь. Учти, на дворе сентябрь, за лето что-то где-то ремонтировали. Как весной снег сходит, дороги – сплошные ямы.

- Ну и? Коль взялись комплексно, подгребли бы под ваш отдел и строительную спецтехнику, а также дорожное строительство. Согласитесь, автотранспорт – это далеко не только машины, но и дороги, топливные заправки, автосервис.

- Стоп-стоп! Ты же достаточно покрутился в Москве, ориентируешься не хуже меня, - он потряс термос, убедился, что пуст. А на бензоколонках, в отличие от европейских, здесь кофе не купишь, да и мало их, я заправился из расчёта вернуться на том же бензине к трассе Горький-Москва. – Должен был понять, что улучшить дела в автопроме несколько проще. Результаты заметнее, есть о чём рапортовать и расти вверх на гребне собственных успехов. А дороги – это глыба неподъёмная, денег, чтоб их привести в маломальский порядок, требуется в разы больше, чем спалили на Олимпиаду-80, и годы, годы… Поэтому пока проще делать массивные, прочные и неэкономичные авто и мириться с бездорожьем.

- Я понял. У нас за Уралом, а то и ближе, сплошная тренировочная зона для ралли Париж-Дакар.

Игорь Иванович усмехнулся.

- В точку. Вот легковых мы продаём много за рубеж. А с грузовыми – затык, они нужны только странам третьего мира, не слишком платежеспособным, да в принудительном порядке – европейским демократам. Советский грузовик гораздо тяжелее европейского, если брать соотношение собственной массы и перевозимого груза. Зато не сразу развалится, отъехав от Москвы. Те же КамАЗы почему преимущественно трёхосные по сравнению с двухосными европейцами аналогичного класса? Чтоб выбирались из грязи своим ходом, без помощи трактора «Кировец».

- А хотя бы... какой-нибудь современный Карл Маркс в масштабах страны посчитал ли, что нам выгоднее – экономить на дорогах, но дорого платить за транспорт, или вложить в дороги, но снизить затраты на машины?

- Грандиозность масштабов всё списывает, Сергей Борисович, и пока не потребовала от нас точных расчётов.

- Ясно… - я переключился на вторую передачу, преодолевая очередную коллекцию ухабов. – Тогда не пойму, почему у нас столь мало внимания уделяется легковым внедорожникам. Одна «нива» куда не шло. УАЗики – такой себе позапрошлый век.

- Значит, тебе предстоят долгие командировки в Ульяновск. Чуть позже. Постарайся обойтись без мордобоя и моих экстренных вызовов на Волгу.

Накаркал… Не хочу возиться с «рашн-хаммером»!

А на ЗМЗ никаких особых конфликтов не произошло, директор настолько умело отметал все претензии, что любой пехотный прапорщик, уличённый в краже сапог со склада, обзавидовался бы умению находить отмазки.

Архаичная конструкция двигателя с форкамерно-факельным воспламенением, капризная работа, забивающиеся отверстия форкамер, тяжкий запуск? Вы бесконечно правы, уважаемые московские товарищи. Только двигатель разработан на ГАЗе, нам передана документация, мы выпускаем его строго по заданной ими технологии. Не к нам вопросы.

Почему столько брака в алюминиевом литье блоков цилиндров и головок блока? Так оборудование старое, изношенное, несовершенное. Писали докладную, что надо бы обновить, выделить валюту, купить импортное… Но кто же позволит, особенно ради моторов под ГАЗ-24, где требование вписаться в себестоимость всего автомобиля в 2500 целковых никто не отменял.

Не спроектировали новый дизельный мотор? Помилуйте, а кому им заниматься? Нет ни штатных единиц, ни соответствующего оборудования для экспериментов. Ну, увеличили компрессию в том же волговском моторе, приспособили к впускному коллектору топливный насос высокого давления от трактора, завёлся, затрясся, перегрелся… Что, показывать его министерству?

Он на меня произвёл двойственное впечатление. Вроде все проблемы, о которых наговорил три короба, объективно существуют. Но я не увидел ни малейшего желания приступить по собственной инициативе хоть к каким-то инновациям.

Запустить новый двигатель по образцу V6 от «березины» для обновляемой «волги», снимая с конвейера форкамерный?

- Вообще никаких проблем! – заверил руководитель и даже расцвёл румянцем. - Дайте нам: конструкторскую и технологическую документацию от А до Я, современное высокоточное оборудование, обучите специалистов, организуйте снабжение сырьём и комплектующими, будет вам двигатель! А пока – только ЗМЗ-24Д.

- Даже не знаю, что с ними делать… - качал головой Игорь Иванович, пока пилили назад к Горькому – партийца сажать на поезд, так комфортнее и билет куплен, а мне дуть в Москву в одиночестве. – Завод как бабушкин сарай. Стоит себе, выполняет какую-то функцию. А тронь – так надо столько вложить, столько переделать… Может, расширить выпуск двигателей в Подольске и в Минске?

- В Подмосковье – да. Есть капитальные строения, оставленные военными. В Минске все резервы вычерпала «Тойота» заказами на сборку их движков. Кстати, шикарное место для обучения персонала – японское качество двигателей, японская система контроля качества.

- Знаю.

- Но вопрос, сколько мы хотим двигателей и машин. Потребность в «волгах» составляет не менее 200 000 в год для внутреннего рынка, при нормальном их качестве. Сейчас, когда упала их престижность и снизился спрос, отгружается меньше сотни. То есть для возврата к прежней цифре, без учёта моторов как запасных агрегатов вместо изношенных, нужно не менее 80 000 дизелей и 120 000 бензиновых. Я бы назвал больше, если сделать комплект для ремоторизации – дизель и коробку передач для установки на ранее выпущенные «волги». Кузова у них тяжёлые, толстые, неуклюжие, но живут долго.

- Подольск плюс 200 000 сразу не потянет, только часть, - согласился пассажир. – Боюсь, переход на новые моторы затянется. Часть всё равно придётся комплектовать этим же 24Д. Иначе сорвём плановое задание по объёмам выпуска.

Я мысленно застонал. Значит, вдобавок ко всему потребуется вариант переднеприводной «волги» с тем же старым продольно стоящим двигателем. С совершенно новой коробкой передач, главной передачей, адаптация мотора, чтоб всё это счастье поместилось под ним. От заднего моста «волгу» в любом случае избавлю. Зря, что ли, ездил в эту командировку, пожертвовал пиджаком?

Утешаюсь, что взял с собой не самый лучший костюм.

Глава 5

Третий сорт нарасхват

Следующая неделя после поволжского вояжа прошла, спасибо судьбе и воле начальства, сугубо в Москве, в Горький я звонил по телефону, справляясь, как выполняются «домашние задания». В 21-м веке туда-сюда через мессенджеры и имейлы летали бы эскизы и чертежи, здесь быстрее почты СССР ничего нет, зато чувствуется руководящая и направляющая сила партии, ведущая к победе коммунизма или примерно в ту сторону. «И Ленин – такой молодой, и юный Октябрь впереди» (Н.Добронравов).

В понедельник мы с министром Житковым отправились по хорошо натоптанному маршруту в центр направляющей силы – на Старую площадь, где Игорь Иванович подробно рассказывал на совещании руководства отдела о моих потугах устроить революцию в поволжском болоте и как революционер едва не отправился во глубину сибирских (или поволжских) руд. Сидели военные – два полковника и генерал, мне незнакомые, но удивляться не стоит: автопром куёт машины и для армии. Наш министр слушал-слушал, взял слово и выдал совершенно неожиданный для меня спич. Мог же предупредить заранее!

- В период работы на АвтоВАЗе я довольно хорошо познакомился с условиями работы на соседних заводах. Итоги командировки товарища Брунова окончательно меня убедили: быстрая, за год-два, реорганизация ГАЗа с сателлитами, УАЗа и ЗМЗ невозможна даже при выделении им средств на техническое перевооружение. Менять надо буквально всё, включая расширение действующих площадей. Инфраструктура, персонал, жилищно-коммунальные условия для дополнительного штата, технологии, процессы, снабжение, контроль качества… Всё перечислять не буду, не хочу отнимать у вас время.

- Что же вы предлагаете, Анатолий Анатольевич? – спросил начальник отдела, бывший не менее в замешательстве, чем я.

- К сожалению, только эволюцию вместо революции. Возможно, по времени результат отодвинется, но он будет гарантирован и достанется меньшей кровью, а мы не провалим плановые задания по количеству выпуска машин.

Я застонал внутри себя, стараясь сохранить на роже мину вежливо-подобострастного внимания. Штамповать ГАЗ-24, умещаясь в цену реализации предприятиям 2500, можно до бесконечности. Но спрос на них падает! Разве что продавать населению по 5 тысяч, дешевле «москвичей» и «ижей». А ведь считал Житкова прогрессистом!

- Самое ближайшее, что мы в состоянии сделать, это перейти к производству ГАЗ-24-10 взамен ГАЗ-24, подготовка уже начата, и довести объём выпуска до 200 тысяч в год, вернув этой машине былую привлекательность хотя бы отчасти. Самое узкое место – обеспечение двигателями, и в течение года оно останется таковым, потому что имеющиеся производственные мощности не дадут столько современных бензиновых агрегатов V6 и дизелей, а перестройка производства на ЗМЗ до конца 1982 года не реальна. Значит, хоть это выглядит как попытка вдохнуть новую жизнь в дряхлое тело, придётся предпринять усилия для модернизации старого четырёхцилиндрового мотора от ГАЗ-24, снабдить его коробкой передач и главной передачей для переднего привода. Снижение массы машины за счёт оптимизации конструкции и применения более тонкого проката в навесных элементах кузова несколько улучшит динамические качества автомобиля. Дальше, как говорят наши западные конкуренты, двинемся степ бай степ, шаг за шагом – до полного замещения мотора современным, а «двадцатьчетвёрки» улучшенной моделью, вероятно – «русланом».

Но ещё больший сюрприз мне преподнёс генерал-майор Егорычев, глаголивший от имени Минобороны.

- Как известно, в своё время решающий толчок к началу работ над «русланом» дала позиция нашего министерства, поскольку требуется представительский автомобиль для приёма делегаций из враждебного блока НАТО и союзников по Варшавскому договору. «Чайку», их мало, каждый раз не погонишь, «волги» позорят нас, а закупать ради этих целей «мерседесы» не к лицу ведущей автомобильной державе. Доложу ряд предложений, выработанных в военной среде.

Для начала генерал попросил передать на баланс Минобороны все до единого ГАЗ-3102 из Совмина, довести их до эксплуатационного состояния вручную, пусть они послужат хотя бы временно, пока не налажен выпуск «руслана». Мы с Житковым синхронно поддакнули – да, возможно. Я представил себе, как потухнут глаза заводчан, которым я уже наобещал эти «ноль-вторые» в качестве бонуса за ударный труд. Значит, нужно как-то говорить с Пугиным и пробивать малую серию этих горе-лимузинов для внутренних нужд. Во какой спрос! Третий сорт – ещё не брак, потому что нет альтернативы. Тут Игорь Иванович ввернул, что и МИД закупил бы сотню, и аппарат СЭВ… Я не выдержал.

- Товарищи! Мы сами зарубим собственное постановление о прекращении производства 3102. Предлагаю сформировать чёткий и окончательный заказ на эти машины. Допустим, 250 экземпляров до конца года и баста. С дифференциацией – ровно в том же виде, но двигатель от ГАЗ-24, или модернизированные – как для Минобороны.

Предложение прошло, но Егорычев не исчерпался.

- Второе. Предлагаем в первоочередном порядке запустить выпуск «руслана» на Ижмаше вместо малолитражных машин, оставив только «народный» трёхдверный автомобиль с двигателем от ВАЗ-21011. Нам, оборонному заводу, он нужен, так как продажа населению основательно покрывает финансовые потребности предприятия. «Руслан», как мы неоднократно говорили, имеет военно-политическое значение. Мы осведомлены, что его проектирование осуществлено за счёт ряда союзных республик. Обязуемся выполнить обязательства по их снабжению. В настоящее время гражданские заводы справляются с выпуском автомобилей с объёмом двигателя 1.3 и 1.6 в количествах, достаточных для удовлетворения спроса на экспорт и обеспечения населения. «Руслан» будут выпускаться в количестве от 10 до 20 тыс. в год, частично – тоже на экспорт.

Дав пару секунд, чтоб мы переварили эту инициативу – отдать выстраданное детище в близкородственные, но всё же не в свои руки, военный добавил, что, разгружая гражданский автопром от обязанности запуска автомобиля повышенной комфортности, они просят уделить пристальное внимание совершенствованию малых внедорожных машин.

О, да! УАЗ-450 и вскоре сменивший его УАЗ-452 «буханка», а также «козлик» УАЗ-469 штамповались десятилетиями без каких-либо существенных апгрейдов. Как шутили обладатели злых языков, сразу получилось само совершенство.

Я поймал ироничный взгляд Житкова. Без слов ясно: перспектива перетряхивания УАЗа из весьма отдалённой перетекла в насущную, отчего на мои плечи атланта скоро навалится дополнительная тяжесть. А военный не унимался.

- Эксплуатация многих тысяч автомашин ГАЗ и УАЗ выявила ряд конкретных недостатков их двигателей. От командования воинских частей до Министерства обороны на указанные заводы высылались предложения по устранению недостатков, но никакой реакции не последовало. Я вкратце перечислю несколько очевидных, на наш взгляд, ходов, полный комплект документации с предложениями передаю в Министерство товарищу Житкову.

Хоть регламент свой он давно исчерпал, слушали его и не перебивали. На этом совещании все или имели техническое образование, или работали с техникой. Военный говорил очевидные, казалось бы, вещи. Почему заводы оказались глухи?

- Главным недостатком 6-цилиндрового двигателя грузовика ГАЗ-51, нами в войсках используется полноприводная версия ГАЗ-63, является крайне быстрый износ под значительной нагрузкой и на высоких оборотах. Причина общеизвестна: недостаточная смазка вкладышей и шейки коленвала. В ремонтных мастерских нашли выход, протачивая дополнительные масляные каналы на вкладышах. Ресурс увеличивается в разы! Но падает давление масла, из-за чего вынуждены менять масляный насос на другой, большей производительности, что в условиях воинских частей затруднительно, а Горьковский автозавод ответил категорическим отказом усилить смазку и изменить насос, потому что тогда не вписывается в установленную свыше предельную себестоимость на целых 11 рублей. Посчитайте, товарищи, автомашин ГАЗ-51, ГАЗ-63, ГАЗ-52 с этим мотором выпущены многие миллионы. Во сколько обошлись капитальные ремонты двигателей из-за копеечной экономии? Насколько увеличился расход государственных средств на каждый километр пробега грузовика? Прошу простить за резкость, в 1937 году уже открыли бы уголовное дело за вредительство.

А Просвирин, лишь с моей подачи отправленный на пенсию, получил за ГАЗ-51 сталинскую премию. Знал бы товарищ Сталин…

Причём ГАЗ-52 с тем же мотором продолжает выпускаться. Справедливость слов генерала готов подтвердить, потому что общался с гонщиками, форсировавшими этот двигатель, позволявший разгонять «газон» до 120 км/час и более, всё что-то делали со смазкой коленвала – или пилили желобки, или сверлили дополнительные отверстия для подачи масла. В том числе заводские гонщики ГАЗа. А руководству завода – похер.

Наконец, Егорычев добрался до двигателей для «волг» и УАЗ-452.

- Нижнее расположение распредвала с длинными толкателями вызывает избыточную массу движущихся частей газораспределительного механизма. На высоких оборотах ГРМ, фигурально говоря, не успевает за коленвалом. Понимая, что быстрая и коренная перестройка моторостроительных производств невозможна, как правильно подчеркнул товарищ Житков, военные инженеры предлагают полностью отказаться от распределительного вала, толкателей, коромысел и пружин клапанов. Вместо этого на шток каждого клапана устанавливать два втягивающих электромагнита – на открытие и закрытие клапана…

Дальнейшее запомнилось плохо, да там и не происходило больше ничего важного. Я сидел оглушённый, будто снова получил в торец кулаком пролетариата. Твою налево и во все дыры, как мог забыть…

Действительно, в 21-м веке в дешёвых автомобильчиках распредвал (или распредвалы) помещается над клапанами и приводится во вращение зубчатым ремнём. В моделях посерьёзнее, да и в жигулёвской классике, этот вал вращается за счёт цепи. Но ведь пробовали электроприводы клапанов и успешно! Отказались от массового применения лишь потому, что цепь или, тем более, ремень выходят дешевле.

Но в нашей ситуации, когда нужно довести до ума волговский мотор, это же находка! Изменяется радикально только голова. Магниты не нужны с таким большим потребляемым током как, например, реле стартёра. Ими можно управлять бесконтактно, транзисторным блоком, куда более простым, чем блок управления впрыском! На каком-то этапе объединить в один узел управление клапанами, зажиганием и впрыском, мы из уродца получаем вполне современный мотор! Возможно, тянущий даже на Евро-5, если добавить катализатор и изменяемые фазы газораспределения, чтоб и на малых оборотах тянул, и на больших гнал как шальной. Конечно, заменив верёвочку на человеческий задний сальник коленвала.

Ни при каких условиях нынешний директор ЗМЗ ничего подобного не решит, он заточен на исполнение спущенного сверху с умеренным процентом брака. Значит, ГАЗ… Нет, лучше НАМИ. И – вперёд! Тогда при сохранении почти без изменений блока цилиндров, шатунно-поршневой группы и коленвала мы создаём нормальную альтернативу и старому уродцу от ГАЗ-24, и даже V6. Головка блока без коромысел механически проще! А на электрику найдём поставщиков.

Кажется, «Волга ГАЗ-24» только что обрела шанс на незаслуженно долгое продолжение жизни.

Со Старой площади я вернулся в министерство, но не пошёл к себе в кабинет, редко посещаемый хозяином, а сразу поехал на АЗЛК. Как минимум, требовалось вернуть «волгу» на завод, свою роль машина отыграла. И даже испытала народный гнев. В дальней поездке тяжёлый утюг вместо привычных малолитражек, тем более подшаманеный моими бывшими подчинёнными, по ощущениям был вполне удобоварим, несмотря на примитивный салон и некоторые другие родимые пятна от старой «волги». Хотелось надеяться, что 24-10 удастся лучше. Обрадовал ребят из экспериментального цеха, что они скоро получат из министерства странный заказ – превратить 80 штук ГАЗ-3102 в реальные автомобили, пусть бывшие подчинённые заработают на леденцы. И забежал в медпункт к супруге, не только соскучившись, но и предполагая, что проще всего добраться домой, используя её в качестве водителя и владельца транспортного средства.

Она на меркантильную сторону моего поступка не обратила внимания. Уже избавилась от докторского халата, подошла, обняла.

Ей богу, приятно. Ничуть не менее, если бы пришёл к милой на свидание в цветочно-конфетный период ухаживаний.

С Валей у нас многое получилось наоборот. Быт начался раньше, чем наладились лично-интимные отношения. Я её, конечно, люблю, но ещё очень сильно чувствую благодарность, что выручила и поддержала в самый трудный для меня период, не напоминает и не злоупотребляет, хоть прекрасно знает, как признателен муж.

С того самого превращения из просто симпатичной в реальную «вау» благодаря чародейкам из Дома мод, что меня потрясло и по-хорошему удивило, поддерживает форму. Да, это обошлось семейному бюджету не дешево, плюс дотации распространились на сестру. Зато Машка рассекает с видом принцессы… нет, королевны! И часто забегает к нам, несмотря на то, что желающих скрасить её досуг достаточно.

- Серёжа! Как хорошо, что эту неделю ты с нами. Я уж приготовилась быть сугубо воскресной женой. Как любовницей женатого мужчины.

- Ты и дети – мой главный стимул как можно меньше торчать в Горьком. Но заданий в духе «вычерпать Волгу ложкой» мне сегодня столько навалили в ЦК… Конечно, я – не единственный сотрудник министерства, буду просить людей в помощь, но, блин… Здесь последнее время было поспокойнее.

- И ты ради острых ощущений потащил меня на ралли?

- Когда ты стоишь так близко, обвив меня руками за шею, больше хочется тащить тебя на квартиру к Машке.

- Но-но! – благоверная чуть отстранилась, удовлетворённая эффектом, подразнить и прокинуть – едва ли не высшее женское удовольствие. – Мы не предупредили ни Мариванну, ни твою сестру.

- Завтра?

- Если будешь себя хорошо вести. Поехали домой.

Выбора мне не оставила. В машине рассказал про грядущие дела на поволжских заводах и не только. Ижевск – глубоко за Волгой, ближе к Каме. Туда только самолёт.

- Отдашь «руслана» военным? Они же сделают из него бронетранспортёр! – не поверила жена.

- Ключевое слово «сделают». А не сунут в долгий ящик. После сегодняшнего я убедился, что больше не смогу ему уделить столько внимания. В конце концов, машина предназначена преимущественно для внутреннего использования. Экспорт факультативный. Так что себестоимость – вопрос философский, даже если будет равна цене БТРа.

Техническими тонкостями о модернизации движков для «волг» и УАЗов особенно её не грузил, Валя права – перекинуть бы этот головняк на инженеров НАМИ. А с ГАЗом только сам, сам.

- Хочешь идею? Тебе для возрождения престижа «волги» понадобится реклама. Сделай Катю Журавлёву лицом модели.

Если бы она с ноги врезала по тормозам, и меня приложило о торпедо, не так бы удивился.

- Почему именно Катю?!

- Видела её утром у конструкторов. Девка не в себе. С мужем развелась. Этот быстрый прибалт её столь же быстро доконал. А так вернёт себе уверенность.

- Но в неё же надо вложить тысяч пять!

- Ты в нас с Машкой вложил меньше. Правда, только на первом этапе.

- Исходный материал был лучше. Не, Катька по-своему хороша. Даже выкатывала мне авансы, пока мы не поцапались из-за её претензий на авторство «березины». На ралли Париж-София купались вдвоём в Средиземном море, подплыла ко мне голая…

- Брунов! – Валя выписала излишне резкий обгон. – Ты, что, специально?

- Как ты могла подумать, дорогая? Сама же мне её предложила в модели. А я в недоумении, с какой стати буду ретушировать ей внешность. Была бы моей любовницей – понятно. Ты меня в затруднительное положение поставила.

Вижу: прекрасно понимает мой стёб. Но всё равно злится.

- Сама за себя заплатит. У неё такие гонорары с внедрения дизайна «людмилы» и «рогнеды» второго поколения, что сама оплатит. Я её могу отвести к парикмахеру и стилисту, куда сами с Машей ходим. Но смотри мне. Оторву тебе бубенцы, ей сиськи. Если найду, за что у неё ухватиться.

Я уже ржал в голос. Валя оставила напускной гнев и тоже улыбнулась.

- Завтра скажи ей, как увидишь на заводе. И про вашего косметолога, и про грядущую травматическую ампутацию молочных желёз.

- Ты порой невыносим…

Что да, то да. Зная – долгие отлучки неизбежны, старался быть примерным отцом и мужем. В свободное время лишь дважды покидал семью – на тренировки. Как оказалось, весьма полезные для выживания в Поволжье.

В пятницу вечером по первому каналу шёл концерт, смотрели его за ужином. София Ротару спела свои знаменитые «Мальвы» на украинском языке: «Заснули мальви бiля хати, Iх мiсяць вийшов колихати. I тiльки мати не засне, Мати не засне, Жде вона мене». (Сл. Богдана Гуры). Что-то дрогнуло внутри… Здесь, в альтернативном мире, вообще невозможно вообразить конфликт между Россией и Украиной, за одно это я готов простить данной реальности практически любые недостатки!

Потом Роман Карцев читал монолог Жванецкого, классика советского юмора, иностранцу ни за что не понять, что смешного в словах: «Я вчера видел раков по пять рублей. Но больших, Но по пять рублей... Правда, большие, хотя по пять рублей... но очень большие... Просто звери!»

Далее Алла Пугачёва выступила с песней «Позови меня с собой», зал по окончании рукоплескал столь же истово, как и главной конкурентке примадонны – Софии Ротару, а я вспоминал Аллу совсем молодую на бэк-вокале и выпущенную соло лишь ради «Посидим поокаем». Как давно это было! Хоть каких-то лет шесть прошло.

В субботу семьёй пошли в зоопарк, что на Красной Пресне. Мариночка скакала впереди, приплясывая от нетерпения в ожидании новых открытий. Сынуля пилотировал коляску, с восторгом глядя по сторонам и вбирая впечатления от непонятных картин, звуков и запахов. Далеко не всех животных знал, семейное сказочное обучение крутилось вокруг домашних зооперсонажей: котик, козочка, коровка, лошадка, поэтому классифицировал непонятных по-своему, доставая палец изо рта и указуя им на клетку:

- Ы-ы-ы!

Что в переводе с детского означает: иные органические объекты.

Вообще, зоопарк, несмотря на легкий привкус фекалий в воздухе, изумительно благое, умиротворяющее место. Что живые экспонаты вместо того, чтобы рассекать по лугам-полям-лесам-саваннам, сидят взаперти, особо не давит на психику. Тем более в неволе, как правило, живут дольше. Атмосферу во многом определяют такие как мы семейные группы или просто мамы с детишками, осаждающие продавцов мороженного и пирожков.

- Почти идиллия, - шепнула Валентина, когда никто не мог нас слышать. - Как вспомню Москву 2025 года, так вздрогну. А ведь мы доживём…

- И станем такими же винтажными газогенераторами, как ты меня видела. Валь! Ты вроде предпочла забыть?

- Забудешь тут… И несущуюся на нас опору моста, скорость за 150, сейчас разобьёмся в лепёшку… Жуть!

Несмотря на сентябрьскую теплынь и бабье лето, повеяло холодком. Или просто мороженщик перекладывал глыбы замёрзшей углекислоты, заменявшей холодильную установку.

- Твой мир какой-то уродливый. Чванливый, показушный. На окраине, где твоя квартира, откровенно убогий. Расскажи, что случилось.

- Откровенно говоря, мне не слишком приятно. Если кратко, прокатилась война. Она началась в Афганистане в конце 1979 года. Наши высадились в Кабуле, перестреляли правящую верхушку, посадили на трон марионетку… а через 10 лет вынуждены были уйти, потеряв около двух десятков тысяч своих, инвалидов не счесть, афганцев погибло – многие сотни тысяч, до миллиона, не только от советских пуль, но и в междоусобной войне, часть местных поддержала коммунистов и Москву, большинство – сражающихся против них партизан.

- Ужасно…

- Страны Запада дружно объявили новый виток гонки вооружений против СССР-агрессора, коммунисты перенапрягли экономику, пытаясь конкурировать, она треснула по швам, начались протесты. Летом 1991 года Союз нерушимый, как ни странно, обрушился, в декабре распад оформили юридически. Прокатились локальные войны между бывшими республиками, а в 2022 году российский президент объявил о начале специальной военной операции на Украине. Она длится четвёртый год, Киев отказывается капитулировать… Теперь понимаешь? В той реальности Гагарин погиб вскоре после первого полёта в космос, КПСС возглавляли личности пенсионного возраста. Россия, виденная тобой мельком, стала жертвой распила СССР политиками, игнорировавшими желание и интересы населения республик.

Мне показалось или в самом деле на солнце набежала туча? Как будто колючим ветром подуло из той реальности. А у Вали уголок глаза набряк слезой.

- И здесь могло быть ровно так…

- Но не случилось. Советских войск в Афганистане нет. Там правит упырь Амин, слегка нами поддерживаемый, но не более. Западный мир не игнорировал Московскую Олимпиаду, холодная война практически закончилась, во всяком случае, нет никаких следов гонки вооружений с надрывом и с пеной на губах. Вот почему я сам согласился на смертельный риск и тобой рискнул ради возвращения, а не только из-за тоски по детям.

Валя бросилась обниматься, Мариночка подбежала, обхватила нас на уровне бёдер.

- Серёжа! Обещай, что не будешь так рисковать! Даже из безобидной горьковской командировки приехал без пиджака и подбитой скулой!

- Успокойся. Следующая командировка в Минск. А в Горький… Хочешь, возьму с собой? Там пацаны гоняют на кроссовых ГАЗ-51 и ГАЗ-53, драйва не меньше, чем на ЗИЛах или МАЗах. Попробуешь?

Она кивнула, не отстраняясь.

Вот что значит верный штурман.

Глава 6

В ту же реку который раз

Если рассуждать с точки зрения формальной логики, доведение до ума мотора для ГАЗ-24 стоило поручить КБ Горьковского автозавода, где в незапамятные времена и возник сей образец. Но я им не доверял. Ну не видел в тех людях огонька в глазах, склонности гореть идеей, вскакивать среди ночи, когда прям во сне приснилось: а чуть измени геометрию детали, и куча проблем отомрёт как мамонты! Даже лучшие сотрудники вроде Зимина не отличаются большим запалом. Выполнят несложное поручение – максимум.

Почему Минск? Потому, что под боком автотракторный факультет БПИ и Академия наук, исследования металлов поставлены не хуже, чем в МИСиС, там же коптит небо Минский моторный завод, которому доверена сборка двигателей по контракту с «Тойота Моторс». Потому что есть энтузиасты своего дела. Кто-то вцепится в уникальный заказ не из-за одного только меркантильного позыва, материальный бонус несомненный – контракт денежный, а если удастся защитить ноу-хау авторским свидетельством, ещё и отчисления от каждого выпущенного движка, их сотни тысяч в год… Но не только деньгами всё меряется, ещё это – творчество, вызов, борьба с законами природы, распространяющимися на человечьи поделки, и высокое искусство заставить те законы работать на себя, а не против.

Я бы и сам не прочь поучаствовать, но в моторах разбираюсь только на поверхностном уровне.

По большому счёту, должен был озадачить людей поручениями, но привычка слишком многое делать собственными руками пересилила. Взял дизельный ЕрАЗ, загрузил кузов парой новых движков с автобазы Совмина и парой списанных да погнал в Минск за рулём. Довольно быстро пожалел. Пусть машинка резво тянула, в кузове менее 800 килограмм, но полное отсутствие эргономики даже в самом зачаточном воплощении заставило делать остановки каждые полтараста-двести километров, а я не кисейная барышня, прошёл на грузовике Париж-Дакар. И легковые гоночные машины с короткоходовой жёсткой подвеской не особо дружелюбны к пилоту, но у них хотя бы анатомическое сиденье. Недаром водитель, отработав смену на ГАЗ-51 или ГАЗ-53, вылезает из кабины и ковыляет уткой, будто спину защемило, а ноги выдернули и вставили не в то место.

Возле Толочина поутру остановил ГАИшник. Нет, не скажу, что все они – стопроцентные засранцы. Но когда проверил документы и козырнул, отпуская, или даже выписал штраф, за дело, конечно, такие эпизоды моментом выветриваются из памяти. Уроды, наоборот, вязнут в ней надолго.

Этот усатый сержант пытался придраться к документам – путевому листу и накладной на двигатели, расспрашивал, почему моторы от ГАЗ-24 едут на Минский моторный завод. Тебе дело? Процитировал ему наизусть статью Закона СССР «О социалистическом промышленном предприятии», весьма часто упоминаемую в борьбе с чиновниками разного ранга, о праве руководства предприятий самим заключать сделки.

- Ах, вумны таки! Ну, пайшли писаць пратакол. Дал бы тры рубли, и усё, ехау бы далей. Щас права паложыш, праз месяц прыйдзеш да талочынскага начальника ГАИ за штрафам.

Он повёл меня в будку, там заседал лейтенант помоложе, он спросил: частник?

- Не! Машина з аднаго масковскага завода, груз з другога…

Я не выдержал.

- А за рулём – помощник министра автопрома СССР, лично перевозящий ответственный груз для технологического эксперимента. Но вашему сержанту, товарищ лейтенант, важнее другое. Он потребовал три рубля за проезд, не получил и сильно обиделся.

Лейтенант вперился в моё раскрытое удостоверение, затем вырвал из рук подчинённого документы, вернув мне с извинениями.

Когда спускался по железным облупленным ступенькам, из будки доносилось:

- Придурок, мать твою! Какого хера у министерского деньги тряс?

- Так гэта… Ён не казау, што з министэрства…

То есть простого работягу облапошивать можно и нужно, а обладатель каких-то важных корочек получает охранное свидетельство от вымогательств. Я не злопамятный, просто злой. На адрес начальника белорусского ГАИ придёт бумага на бланке союзного министерства, пусть разбираются со своими орлами.

Больше приключений не случилось, если это назвать приключением, после полудня подрулил к грузовой проходной моторного и с наслаждением размялся: после ГАИ ни разу не вылезал из-за баранки. Обратная дорога представлялась тем ещё испытанием для седалища и спины. А ведь я сравнительно молод, каково водителям за пятьдесят, чьи позвоночники усеяны грыжами как новогодняя ёлка огоньками?

Игнат Камейша, предупреждённый о моём приезде и неожиданном контракте на доработку моторов, прождал у проходной лишний час, едва не приплясывая от нетерпения. Внешне он успел здорово измениться с тех пор, как мы с ним познакомились, я тогда трудился на ВАЗе. Располнел, посолиднел, взрывное расширение автомобильных производств в республике позволило двигать технические науки (или изображать движение – не берусь судить), Игнат защитил докторскую и готовился получить эполеты профессора. Пока погрузчик цеплял поддоны с моторами, чтоб опустить их в цех, рассказал белорусские новости, некоторые тревожные.

- Ваше министерство знает, что принято решение переоборудовать Могилёвский авторемонтный завод в сборочный легковых автомашин?

- Слышал только обсуждение вопроса, Житков своё резюме не озвучил…

- А его позволение не нужно! Завод принадлежал коммунальщикам, то есть находится в республиканской собственности. Его перепрофилирование будет осуществляться исключительного за счёт белорусского бюджета, частично – с привлечением кредитов. Если «березина» идёт на экспорт, «рогнеда» на экспорт и по организациям, эти малолитражки собираются продавать населению. Сам знаешь, для людей цена устанавливается в 2.5 – 3 раза выше. Прибыль целиком осядет в республике.

- Ты же вроде как местный патриот, Игнат. Что тебя не устраивает? Это мы в Москве должны волноваться.

- Сиюминутно – всё хорошо для нас. Но в долгосрочном отношении рушится централизованная плановая система управления экономикой. В Совмине и Госплане СССР решали – где и что производить, какие регионы на чём специализировать. Свободная конкуренция в автомобилестроении может вылезти боком, а ошибки в этой отрасли очень дорого обходятся. Вспомни, как появилось предложение новинок от ВАЗа, и люди перестали желать «Москвич-412», те попали в открытую продажу и начали зависать, пока ты не наладил по уму производство на АЗЛК. Повалили «рогнеды» в такси, упал спрос на ГАЗ-24 со стороны таксопарков, и пока не сократили их выпуск, были застрявшие партии, даже парни с Кавказа и Средней Азии не торопились их брать. Наконец, когда Ижмаш выкинул на рынок малолитражку с мотором 1300 по цене чуть больше, чем на «запорожцы», украинские недоделки стали колом… пока на них не скинули цену и не снабдили новым двигателем. Две сотни тысяч, а до этих цифр наши надеются дотянуть выпуск, перегрузят рынок. Заявленная могилёвская розничная цена 5500, даже если ближе к началу продаж подрастёт на несколько сотен, начнёт сбивать цену на «москвичи», «жигули» и «рогнеды».

Я с погасшим энтузиазмом смотрел, как погрузчик зацепил вилами последний поддон с волговским мотором. Сейчас занимаюсь машинами среднего класса по литражу, но что помешает таким энтузиастам, не только в Белоруссии, но, например, на Украине, да и на Кавказе амбиций выше крыши, запустить своего конкурента «волге» или «русланам»? Да, рядовому советскому потребителю машина достанется дешевле и проще, но страна не готова. Нет ни дорог, ни сервиса, ни заправок, ни парковок для количественного изобилия, как случилось в лихих 90-е, когда сравнительно дешёвые покоцанные иномарки с пробегом хлынули в Россию и другие страны бывшего СССР. ВАЗ как-то выжил на дотациях, легковое производство на ГАЗе и АЗЛК быстро сыграло в ящик.

Белорусские поделки можно не пустить в другие регионы страны… Нет, не получится, Игнат рассказал, что в Могилёве планируется штамповать клон 3-дверного «Фольксваген-Гольф» в предельно простой комплектации и лишь чуть позже добавить вариант с удлинённым 5-дверным кузовом по типу Иж-Комби. Поскольку большинство узлов двигателя, трансмиссии и подвески унифицировано с машинами, собираемыми в России, а остальные запчасти белорусы намерены рассылать заказчикам по почте, желающие купить недорогой автомобиль просто сами приедут в Могилёв, там до российской границы всего ничего, и отгонят к себе своим ходом. Ровно так, как в моей прежней реальности в начале 90-х те же белорусы и украинцы ехали в Тольятти, покупали там «восьмёрки» и «девятки», обязательно с длинным крылом, и катили на них домой, многие – отстёгивая бандитам за проезд, отнюдь не три рубля, как вымогал из меня утром ГАИшный сержант.

Ни один «жигуль» не купить за 5500, время дешёвых «копеек» ушло, даже 21013 дороже, причём заднеприводные скоро канут в лету, а ВАЗ-2105, которая по себестоимости примерно на уровне «копейки», начинается с 8300. Государство в администативно-приказном порядке держит завышенные цены на малолитражки, на чём белорусские партизаны решили спекулировать. Очередной раз приезжаю в Белоруссию – как в очередной раз вхожу в ту же реку, события разные, подход одинаковый.

Я выслушал новоиспечённого доктора технических наук.

- Игнат! Расстроил. Скажи что-нибудь веселее. Волговский мотор усовершенствуете?

- Без сомнений! – будущий профессор приосанился. – Сергей, ты же инженер, знаешь, что карбюраторный двигатель внутреннего сгорания не особо претерпел изменения с 1950-х годов. Конструкторы по-прежнему балансируют между противоречивыми характеристиками. От фаз газораспределения зависит, получится ли он мощный, высокооборотистый, но эластичность, тяга на малых оборотах – не его сильная сторона. Как у хорошо известного тебе агрегата от М-412. Мотор от ГАЗ-24 – прямая противоположность, крутящий момент приличный, а как оборотов ввалишь – температура масла и охлаждающей жидкости растёт, масло гонится, тяжёлые детали ГРМ в силу инерции элементарно не успевают… А ещё соотношение хода и диаметра поршня, форма впускных и выпускных каналов. И всё. Развитие идёт в основном за счёт того, что навешено на собственно двигатель – впрыск топлива, наддув, электронное управление зажиганием. Чья-то идея снабдить мотор ГАЗ-24 электрическими тягами клапанов – очень своевременная. Не нужно даже менять литейные формы головки блока, достаточно кое-что изменить в механической обработке литой заготовки. А электрическую часть наши заводы обеспечат. Она даже проще, чем управление впрыском.

- Впрыск тоже нужен. И, к моему большому сожалению, требуют оставить мокрые быстросъёмные гильзы цилиндров.

- Как у М-412… Сергей, это же ерунда. Изнашивается не только поршневая с цилиндрами. Шейки коленвала стачиваются на овал, одной только заменой вкладышей ты капремонт не сделаешь. То есть серьёзный ремонт двигателя всё равно требует снятия коленвала и проточки в заводских условиях.

Я тут ничего не мог возразить. «Есть такое мнение», будь оно неладно. Поскольку модернизированный ЗМЗ-24Д – всего лишь временное, промежуточное решение, надо соглашаться на простые и испытанные ходы. Пусть даже эти моторы будут выпускать с рудиментами – местами крепления нижнего распредвала и толкателей. Где надо, поставят заглушки. Главное – быстрее!

Наш диалог затянулся. Потом была встреча с конструкторами завода и генеральным директором, задача подтянуть устаревший, но пока не созревший до ухода за горизонт массовый двигатель казалась людям интересной. Заодно я попенял, почему успокоились, отработав двухлитровый турбодизель, старт работ над которым тоже давал я, притащив из Прибалтики один экземпляр с трофейного «мерседеса».

- Нет большой заинтересованности автозаводов, - мямлил главный конструктор и получил отлуп:

- Армия крайне недовольна УАЗиками, в том числе устаревшими двигателями. Атмосферный 3.0D, развивающий хотя бы 90 лошадей при хорошем крутящем моменте, был бы оторван с руками. Да, он дороже, чем родной УАЗовский, разработанный также на базе ГАЗовских 1950-х годов. Но это армия, у них другое финансирование. Им важнее, сколько проедет «рашн джип» на одной заправке, утянет ли полевую пушку. Если согласны, пишем контракт с министерством, оно заказывает 3.0D с теми же поршнями, гильзами и шатунами, что и у 4-цилиндрового 2.0TD. Потяните?

- Сергей Борисович! – ответил за всех заводчан Камейша. – Да за такие возможности сражаться бы пришлось, высокому начальству взятки предлагать. А вы как на блюдечке с голубой каёмочкой принесли нам билет в завтра!

- Взятка – это хорошо. Давно никто не предлагал.

Инженеры заулыбались, прошелестел смешок. Пожав им руки и подписав бумаги, я нацелился посетить МАЗ. Но время клонилось к концу рабочего дня. Оседлав ЕрАЗ, в Минске у меня другой машины нет, поехал в Чижовку. На кладбище.

Могила не выглядела запущенной, но и постоянно её никто не навещал. Я смёл только опавшие осенние листики.

Возможно, стоило набрать бывшего тестя, но трубку могла поднять экс-тёща, которую на дух не переношу. Телефон старшей сестры Марины, каюсь, забыл.

Весной пропустил скорбную годовщину, позор. Теперь присел на деревянную скамейку, положил четыре белых живых розы на могильную плиту. И вдруг так пробрало…

Я ведь практически счастлив. У меня двое детей, красавица жена, любящая и заботливая. Шикарная и интересная работа, квартиры в Минске и в Москве, по советским меркам – денег куры не клюют. А Марина здесь, в полутора метрах под землёй. Точнее, её нет нигде, даже бренные останки, скрытые внизу от человеческого взора, давно уже… не хочется думать. Единственная дочка никогда маму не увидит и вообще называет мамой другую женщину, в то время как настоящая мать отдала жизнь ради рождения дочери на свет.

Именно в такие моменты люди становятся атеистами. Никакие «всё в руце божьей» и «пути господни неисповедимы» не способны объяснить мне, простому человеку, отчего творится подобная несправедливость.

Мне испытание? Родителям Марины? Её невинному ребёнку? Никто из нас не метит в святые, Мариночка, когда вырастет, надеюсь – тоже. Заче-е-ем?!

Дорогая! Любимая! Если ты меня всё же слышишь, прости. Возможно, я много раз делал неправильный выбор. Недодал тебе того, что ты заслуживала, всё откладывал на потом, теперь хоть локти кусай: моя покойная жена больше ни в чём не нуждается.

Фактически у меня остался один лишь долг перед Мариной: вырастить нашу дочь. Да, с другой мамой, это лучше, чем без мамы вообще.

Винишь, что я сумел наладить счастливую жизнь, научился иногда не думать о тебе? Не только из собственных эгоистических чувств, приспособленчества, что есть, то есть, увиливать не буду. Но если бы я был несчастен, Мариночке рядом со мной было бы хуже, чем есть сейчас. Она растёт в полной и благополучной семье, её любят.

И всё равно… прости!

Внутренний монолог-исповедь высушил и вытянул силы больше, чем дорога Минск-Москва на жёстком сиденье, напрочь лишённом регулировок. Я поцеловал портрет Марины на медальоне и побрёл к неказистому армянскому грузовичку.

Ночевал в квартире Валентины, в свободной комнате. Вторую занимала её подруга, платившая только коммуналку, с неё Валя считала невозможным брать хоть копейку лишнюю. Вот с японского квартиранта, снимавшего нашу трёшку в Серебрянке, я получил сполна за год.

Полдня на МАЗе до возвращения в Москву оставили смутное впечатление. Бывшие соратники по запуску «березины» и «рогнеды», на тот момент безусловно лучших малолитражек в СССР и одних из самых передовых в Европе, как мне показалось, смотрели в сторону. Часть наиболее толковых сманили японцы, оставшиеся крутили жалом. Их взбодрило известие об открытии Могилёвского завода малолитражек, КБ завода во всю трудилось над перелицовкой «гольфа» под советские агрегаты и мелкие изменения экстерьера с интерьером, чтоб наглое нелицензионное копирование не било в глаза, тем более перспективная машина с предварительным индексом «Днепр-21023» предназначалась сугубо для внутреннего рынка.

Ещё обратил внимание на чуть меньший пиетет руководства объединения ко мне, представителю верховного и могущественного министерства. Можно сказать, личный представитель московского министра, око ЦК. Раньше, когда возглавлял АЗЛК, был с ними на равной ноге. Сейчас… ну, какой-то чиновник из серии «поднеси-подай». Моя миссия, почти сакральная, подтолкнуть легковой автопром из глубокой старины ближе к сегодняшнему дню, минчан не касалась. У них и так всё нормально, если только не растратят кадры, с таким трудом и в авральной спешке подготовленные.

С МАЗа – снова на моторный, последнее совещание с Камейшей и созданной им временной бригадой по реинкарнации волговского дедушки. За истекшие сутки они вполне осознали, насколько непросто сохранить основные части мотора в первозданном состоянии и выполнить мой заказ: штатная работа без перегрева и повышенного износа до 6000 оборотов, максимальная мощность не менее 120 лошадиных сил при 5000-5500 оборотах, сохранение высокого крутящего момента при 1500-2000 оборотах. А кому сейчас легко?

- На том оборудовании, что сейчас на ЗМЗ, это не реально, Сергей Борисович, - расстроил меня Игнат. – Мы уже успели раскрутить один новый двигатель и один из списанных. Так вот, у нового уже есть микротрещины. Посмотрели алюминиевое литьё под рентгеном, думаю, с таким качеством можно выбраковать всю партию подобных двигателей. Без капитальных вложений в оборудование не обойтись. Иначе на высоких оборотах и повышенных нагрузках трещины охватят весь мотор. На фоне этого экономия – оставить прежние отливки блока и головки блока – просто бессмысленна. Мы можем изготовить стальные формы под новую конфигурацию.

- Без ножа режешь… Будто из моего собственного кармана заставят покупать установки.

В том кармане лежали рубли от сдачи квартиры за год, их даже на тряпочки-протирки для новых станков не хватит.

- Утешу: точность металлообработки алюминиевых деталей пока удовлетворительная.

- А электрическая часть? Электроприводы клапанов? – я тихонько начал жалеть, что обратился на Минский моторный. Хоть и зря. На любом другом, кроме ЗМЗ, услышал бы что-то похожее. Да и на самом Заволжском директор жаловался на износ оборудования.

- Пока сделаем на чистом энтузиазме, любитель с завода имени Вавилова подписался. Полупроводники выпускает минский завод «Интеграл», моточные изделия – имени Козлова. Вопрос цены. Впрочем, мы сделаем промышленный образец, а где и почём изготавливать – решай сам.

Причём, потратив кучу сил, времени и нервов, я не буду считаться конструктором ни обновлённого двигателя, ни ГАЗ-24-10. Что-то мне не нравится чиновничья доля.

Глава 7

Фотомодель и гонщица

Катерину я волевым решением отправил на верхнюю полку, сам уместился на нижней. Когда проводница забрала билеты, дизайнерша смиренно раскатала постель на втором этаже, но не преминула пожаловаться:

- Валентина забрала чёрное платье!

- А ты и в Горьком хотела крутить попой в обличии фотомодели? Мало московских кавалеров? На Волге парни простые. Им нужны девки крепкие, умеющие варить щи-борщи и проявлять терпение, когда муж вернулся с трудовой вахты навеселе.

Соседка по купе, чопорная тётка, похожая на школьного завуча, подслушивала и предосудительно таращилась, но, спасибо ей, не вставляла свои пять копеек.

- Считаешь, москвичи лучше?

- Драгоценная! Лично я никогда не собирался замуж ни за волжанина, ни москвича, ни даже за прибалта как некоторые. Раз ты своего лабуса не вытерпела, а он – толковый и положительный парень, уж не знаю, чем тебе угодить. Принц? Но британский принц Чарльз только что женился на Диане, ты чуть-чуть упустила время.

- Он же вроде старый был?

- Обижаешь. Всего на пару лет старше меня, а я вполне себе ещё… Не засматривайся на женатого!

Она фыркнула, ранее разок продинамленная, урок усвоила. Я не стал её обнадёживать. В смысле, не предрёк, что Чарльз овдовеет, потому что супруга разобьётся в автокатастрофе. Ездила бы на «березине», а не «мерседесе», вдруг получила бы больше шансов выжить!

А про платье – отдельная история. Моя половинка, узнавшая про необходимость частых длительных командировок и, соответственно, предположившая неизбежное роение вокруг меня провинциальных хищниц, не брезгующих женатиками, решила: раз не могу запретить, придётся возглавить и взять под контроль. Предложила в качестве модели для обновлённой ГАЗ-24 использовать Катьку, недавно пережившую развод и слегка ожесточённую на мужиков вообще. Та переселилась в Москву и уже работала в моём конструкторском бюро постоянно, где-то снимала квартиру или комнату. Журавлёву я привлёк к перелицовке «волги». Пусть с технической частью как-то справляются местные умельцы, их и от этого отстранить – так проще всех выгнать. Но внести мизерные изменения в отделку морды и салона, чтоб внешность заиграла, нужен катькин безупречный вкус. Она же и позировала для постеров: в одолженном у Валентины маленьком чёрном платье, открывавшем ногу до середины бедра. Как раз чуть обросла, из её волос парикмахер умудрился сварганить приемлемую причёску, не пришлось напяливать парик. Платье так понравилось Катьке, что сделала попытку его замылить, но бдительная Валя не позволила.

- Босс, с тобой не о деле разговаривать – только время терять. Пошли, что ли покурим? Или я покурю, ты просто подышишь несвежим воздухом.

Думаю, её фамильярное ко мне отношение позволило подозревать, что с подчинённой у меня хотя бы иногда случались эпизоды неделовой близости. О впечатлении, произведённом на женщину, заподозренную в работе завучем, расспрашивать не стал и поплёлся за Катькой в дальний от купе проводников конец вагона, мимо запертой пока ещё туалетной кабинки, вакуумные нужники не скоро придут на наши железные дороги. Здорово пахло жжёным углем, будто состав тянул паровоз. В действительности аромат давали котлы по кипячению воды, проводницы начинали свой нехитрый бизнес по торговле очень разбавленным чаем.

Моя седая попутчица оттянула створку окна вниз, впустив в вагон ветер, взамен выпуская наружу сигаретный дым, вроде как из гуманизма. Я, вселившись в себя молодого, поначалу не имел доступа к нормальному куреву, а «Казбеком», «Беломором» и «Примой» брезговал, потому бросил и позже не втянулся, очень изредка стреляя сигаретку у кого-то на КП после особенно нервного допа на ралли.

- На чём остановились… Да, поскольку меня фоткали на фоне самой обычной ГАЗ-24, не удивлюсь, если их выпуск продолжится, по крайней мере – часть, в неизменном виде. Писк моды 1960-х годов. Угадала?

- Да. Для таксопарков и иных госорганизаций, где критически важен расход топлива. Это будет версия с подольским мотором 2.0TD и коробкой, похожие идут на ЕрАЗ.

- И с неизбежной для дизеля трясучкой… Так себе транспорт.

- Кое-чему научились. Ничего страшного. Далее, у нас будут бензиновые моторы – старый волговский 4-цилиндровый, доработанный в Минске. Ожидаю, что с него снимут 120-125 лошадей, при переводе на 76-й бензин – не менее сотни.

- Я бы так не поступала! – Катька одним мановением руки, держащей сигарету между пальцами с накрашенными ногтями, убила мечту многих тысяч автолюбителей, мечтавших о недорогой «волге» под недорогой бензин. – Экономия достигается на дизеле. «Вах какая ласточка» нуждается в моторе помощнее. V6 не хочешь поставить?

- Только на очень ограниченную серию. Для тех, кому не хватит «русланов». Подольск и так нагружен, а ЗМЗ подобный мотор освоит… не раньше следующего столетия. Тысяча или две в год – предел мечтаний.

Катька выбросила бычок за окно.

- Эксклюзив – значит эксклюзив. Проще всего выделить особой раскраской. Выпускать эти «волги» какого-то очень особенного цвета.

- Металлик?

- Скажут – дорого. Нет, Сергей Борисович. Верх, например, золотистый или кофейный, ниже ручек дверей – тёмно-бежевый. Или мокко.

- Технологи взвоют. Кузов в сборе входит в покрасочную камеру, там его обливают на горячую.

- Тысяча в год – это три кузова в день. Или несколько дней, отведённых им, как пришла партия моторов и трансмиссий, ГАЗ штампует только «люксы». Значит, как только краска высохнет…

- Кузов сразу идёт в сушку.

- Значит, лишь краска перестанет липнуть, поступаете как на любом малосерийном производстве или автосервисе: заклеиваете малярной лентой место стыка и вручную компрессором наносите второй цвет. Заставь посчитать заводских экономистов: удорожание будет лишь незначительное. Единицы рублей. Не сравнить с изменением других частей кузова.

- Других? Я думал ограничиться решёткой радиатора.

- Само собой. Для «люкса» оставим хромированную, чуть изменив форму. На средний уровень и дизеля пусть будет чёрная пластиковая.

- Бамперы?

- Люкс и серединка пусть остаются в хроме. Дизельные оденем в пластик. Клыки долой. Ручки дверей?

- Сменим на утопленные как в 3102. Причём на все серии, делать разные двери – дороже.

Катерина фотографировалась у машины с ручками старого образца – торчащими, чтоб, задев пешехода боком, «волга» произвела у него травматическую ампутацию почки. Спасибо, что с капота убрали оленя, украшавшего ранние М-21 и специально рассчитанного, чтоб рогами поддевать пешехода за пузо, затем кидать на лобовое стекло.

До ночи успели обсудить с ней варианты отделки салона и многие десятки других деталей, обыкновение красить «обкомовские» ГАЗ-24 исключительно в чёрный цвет, и тут я не мог не согласиться: внедрение особой цветовой гаммы люксового варианта сыграет роль… Каков же был шок, когда, явившись утром в КБ завода, мы с Катериной обнаружили, что за более чем две недели с моего отъезда в Горьком почти ничего не сдвинулось с места! Чуть-чуть шевелился Данька Зимин, сделал список номенклатуры изменяемых деталей кузова, подвески, рулевого, в остальном парни ограничились лишь более чем предварительными эскизами и перепиской со мной. Всё это можно было выполнить буквально на следующий день после осмотра переднеприводной «волги», на которой я приехал в Горький прошлый раз!

И ведь отправил им почтой чертежи деталей рулевого и подвески от «руслана», задней балки от «березины»… Хорошо, что не выслал образцы.

Пугин, единственный, кому я высказал фэ-э по поводу крайне медленного развёртывания работ, ударился в историю. Однажды под руководством легендарного Андрея Липгарта они поставили рекорд. С получения задания и выпуска первой пробной партии легковых автомашин, речь идёт о ЗИМах, прошло всего порядка двух лет. Но Липгарт умер, новое поколение не в состоянии работать быстро.

Быстро?! По современным меркам капиталистического мира, два года – совсем немало. Тем более речь идёт всего лишь о рестайлинге с использованием готовых узлов от других машин! Для модернизации основного двигателя КБ завода пальцем о палец не ударит, всё сделано без них.

Я остерёгся высказывать мнение вслух, хватит одного мордобоя, но с каждым днём зрело решение забрать у КБ завода задание на переработку ГАЗ-24 и поручить дело своим москвичам. Здесь пользу принесла только экскурсия с Катериной по сборочным цехам, где она изучала местные технологические особенности сборки салона, в том числе салона 3102, прикидывая, что и куда приспособить с минимальными изменениями процесса.

Исчерпав программу, отправил её в Москву, сам решил зависнуть на выходные и следующую неделю, пытаясь выжать из местных максимум, всё же обмозговать какие-то изменения в конструкцию, имея возможность обсудить проблему с технологами и примерить к имеющемуся оборудованию, это – дорогого стоит. Узнав, что не прикачу домой хотя бы в воскресенье, Валя объявила, что приедет сама, попросив Машку нянчиться с детьми, и выполнила угрозу.

На завтрак в субботу, скорее ранний обед, повёл её в очень недорогой ресторан поблизости от заводской гостиницы, где обычно перекусывал с Катькой, пообещав супруге что-то приличное с видом на Волгу на потом – ближе к вечеру. Официант, круглолицее хамло, ни разу не получивший от меня чаевых, потому что не за что, опустился до мелкой мести.

- У вас новая дама, товарищ? Ещё краше прежней!

Поскольку у нас с Валей блестели на пальцах золотые обручальные кольца, да и вообще супругов несложно отличить от случайных любовников, подтекст был очевиден: та была подружкой на одну ночь, а сейчас он сдал меня жене как стеклотару.

Валентина не растерялась.

- Племянница повзрослеет окончательно и тоже будет ничего. Можете унести меню, - когда спина кёльнера исчезла в подсобке, добавила мне: - Не люблю, когда командировочные мужики изменяют жёнам. Но этот скунс ещё противнее.

- Могла разыграть сцену ревности, я написал бы жалобу, что официант гнусной клеветой пытается разрушить ячейку советского общества… Ты права. И у меня есть сюрприз. Давно не водила грузовик?

- В Москве ни разу. А здесь… ГАЗон?

- Именно. Кстати, в том мире, что мы не хотим вспоминать, кросс-ралли на грузовиках запретили то ли в 1979, то ли в 1980 году, не помню точно. Мол, не стоит ради баловства калечить полезные народнохозяйственные машины. Тем более, у ГАЗонов и ЗИЛов экспортный потенциал был близок к нулю, рекламировать их через спорт бесполезно.

- Можно подумать, на ГАЗ-53 стоит очередь желающих из США, - хихикнула Валя.

- Нет, конечно. Они остаются таким же продуктом для узкой ниши – для эксплуатации в стране с отвратительными дорогами и почти полным отсутствием сервиса, водитель – он же и автослесарь. То есть, кроме СССР, это недоразвитые государства Африки, Азии, Латинской Америки с крайне низкой платёжеспособностью. Они получают машины в качестве «братской помощи», куда более скромной по объёму, чем в моём прошлом мире, а критиковать подарки неловко. Зато ралли-кросс тут никем не запрещён. Поедем?

- Когда?

- Сегодня и завтра тренировки. Потом заводская команда уезжает на ралли «Селигер».

Без нас. После происшествия в Румынии не имею морального права к кому-нибудь присоединяться. Неизвестно, остаюсь под прицелом или нет. Меня выпихнут с трассы в обрыв – минус одна машина. Хватит ли оставшихся для зачёта заводской команде? Да и умирать не особо хочется.

Более того, наезд на легковушников в Горьком с увольнениями почти двух десятков человек, от Генерального директора и главного конструктора до изгнаний за хулиганку рядовых инженеров, мне не забыт, воспоминания свежи и местным неприятны.

Мы с Валей достаточно быстро проглотили обед, официант обслуживал с такой миной, будто плевал нам в суп, пока выносил из кухни. Рассчитавшись, естественно – без чаевых, попросил директора.

- Она – выходная. Есть начальница смены.

- Её и зовите. Скажите, приглашает ответственный чиновник из союзного министерства. Есть мнение обсудить один вопрос.

Явилась тётка с широкими золотыми кольцами на широких пальцах, выслушала претензию относительно «новой дамы», что «ещё краше». Пообещала сделать замечание. Валя, увидев, что распаляюсь, пробовала унять, но я был непреклонен.

- Ситуация не настолько проста, товарищ начальница смены. Этой хулиганской выходкой ваш сотрудник пытался разрушить семью. А семья – базовая ячейка социалистического общества.

Ресторанная дама, служащая довольно разгульного места, хоть и дешёвого, моего возмущения не разделяла.

- Давайте по-хорошему…

- Давайте. В понедельник зайду и хочу видеть копию приказа об увольнении этого недоноска по статье за неэтичное обращение с клиентами. После обеда у меня встреча в обкоме. Быть может, не стоит напрягать товарища Христораднова столь мелким вопросом, но случай уж больно удобный. Только тогда неприятности будут не у официанта, а у дирекции ресторана.

Вот тут её проняло.

- Но зачем же так?!

Показал удостоверение.

- Рядом завод. ИТРы завода и командировочные зачастую питаются у вас. Если будут уходить с испорченным настроением, как это отразится на их работе? На производительности и качестве? Вынужден вмешаться. Готовьте приказ. Или не обижайтесь.

Пока шли к гардеробу, подавал Вале осенний плащ и сам облачался в куртку, видел горячий диалог начальницы смены с кругломордиком. Он размахивал в воздухе мягкими кулачками и порывался бежать за мной – явно не для извинений. Хорошо, что не прибежал, иначе пришлось бы его держать мордой в пол до приезда наряда милиции.

- Умеешь ты заводить друзей в Горьком! – заметила супруга, когда вышли на улицу.

- Вообще не везёт. С девушкой одной встречался, не напрягайся, это было задолго до знакомства с тобой, так её оторвала от меня её мать, религиозная мракобеска – как раз из Горького. Держала здесь как в монастыре, пока не умерла, говорят, дочка тоже сильно осунулась, не видел её после.

Начинал моросить октябрьский лёгкий дождик, нас не спугнувший, мы неторопливо прошли к заводской проходной, где желающих прокатиться на полигон ГАЗа подбирал жёлтый автобус ПАЗ. С гонщиками грузовиков поцапаться не успел (надо же) и в их глазах всё же имел некоторый вес: мастер спорта международного класса, участник ралли Париж-Дакар, это пальцем не заткнёшь.

В бусе собрались исключительно пилоты, штурманы и механики грузовиков-газонов, водители «волг» ездили туда-обратно на тренировки на своих «боевых» росинантах. Почему так презрительно – «росинант»? Потому что мотор спортивной «волги» больше чем до 140-150 кобыл не форсируется, столько же можно выжать из базового движка от ВАЗ-2101. А масса автомобиля на полтонны больше, разница в полтора раза! Соответственно, гонка на утюгах ни разу не прельщала. Клянусь, любого уделал бы на его подготовленной «волге», будь подо мной «рогнеда» или «людмила» в обычной заводской конфигурации.

Грузовики – это другое. Пусть они ещё более медлительные, чем ГАЗ-24, но требовать и ждать от них скоростей под двести глупо. Центр тяжести выше, техника прохождения поворотов другая, риск переворота гораздо гораздее.

Представил парням Валю, сразу озвучил, что она – к.м.с. в автоспорте, прошла Париж-Дакар в одной со мной команде. От имиджа всего лишь декоративной брюнетки не осталось ничего.

Поражались: хватит ли сил вращать баранку? На ГАЗ-53, тем более на ранних грузовичках, нет гидроусилителя руля. Можно приколхозить от ГАЗ-66, но гонщики так не делают – лишний вес.

- Главное – не сбрасывать скорость, - без лишней скромности заявила половинка. – Тогда руль легче крутится.

В отличие от МАЗа, где женская команда на грузовиках считалась фишкой предприятия, на ГАЗе о таком даже не слышали. Им не нужны рекламные плакаты с фотомоделью у раскрытой дверцы трака. ГАЗ-53 предназначен для колхозов и РСУ, им брюнетки за рулём точно ни к чему.

На полигоне для Вали нашёлся комбинезон, я же полез в кабину как был – в куртке и брюках. Парни не пожалели на пару часов автомобиль, приготовленный для другого гонщика. Хмыкнули, когда я влез на место штурмана, где стоят твинмастер и спидлот, а Валентина устроилась за баранкой, принявшись регулировать спортивное кресло под себя. Интересно, как бы гоняли на стандартных седухах вроде того, что набивало мне мозоли на заднице по пути в Минск и обратно?

- Слушай… Я уже успела забыть эти ощущения.

- Главное, чтоб ты не забыла как рулить гоночной железякой.

Воткнули разъёмы шлемов, проверили связь. Валя попробовала педали, руль, ручку КПП.

- Давно не водила ничего кроме легковушек. Такие усилия…

- Махнёмся местами?

- Ну уж нет!

- Тогда – заводи.

Тем временем дождь стих, зато повисла туманная взвесь. А когда пристроились третьими за двумя другими ГАЗонами, рванувшими вперёд, туман в низинах сгущался настолько, что впереди идущий зачастую пропадал из виду. Кроме того, пока добирались и готовились, начало темнеть, а через час полагаться можно было только на свет фар.

В этом остаётся что-то нереальное, иррациональное… Машины вынеслись с полигона и помчались по просёлке, сто пудов – неперекрытой. Точь-в-точь перегон между скоростными допами, когда задана средняя скорость куда выше разумной. Мелькают поля, деревеньки с редкими огоньками, тут и в нормальную погоду ездят, наверно, только УАЗики да трактора, и не выше тридцона, мы же гнали больше сотки, подпрыгивая на ухабах так, что на миг перед задранным капотом виднелось только чёрно-серое низкое небо без звёзд.

Держа стенограмму на коленях, я иногда подсказывал, Валя старалась не отпускать впереди идущего.

Дорога, довольно прямая, состояла преимущественно из луж, некоторых длиной до полусотни метров. Моя аккуратная девочка отчаянно крутила баранку, пытаясь объезжать их, машину начинало носить и разворачивать. Когда разок она выписала цельный круг вальса на 360 градусов, я не выдержал:

- Дави прямо! Передний никаких пируэтов не выписывает.

И ГАЗон, взревев всеми восемью цилиндрами, понёсся, не разбирая пути. По бокам кабины летели не брызги – целые волны, едва видимые в полумраке.

В режиме «то еду, то плыву» Валя догнала передний экипаж. Хмыкнула: ничего сложного.

Накаркала. Туман сгустился ещё больше. Прежние клочки, накрывавшие в низинах какие-то десятки метров до кабины, а чаще тянувшиеся у самой земли, сменились настоящими белыми цунами – выше дуги безопасности. Когда видимость падала практически до нуля, я пытался помочь Вале, читая легенду. Она же почти не снижала скорости.

Наверно, со стороны это смотрится круто – ГАЗон с рёвом рассекает через туманный лес. А внутри – страшно.

-Уверена? Может – сбрось?

- Не надо под руку… Уверена! Я почувствовала машину, вкатилась в трассу. Не трусь!

Это чувство знакомо каждому гонщику, когда сливаешься с автомобилем, чувствуешь дорогу покрышками как собственными пятками, фары – словно собственные глаза, неуловимая часть души летит впереди капота, разведывая – что там впереди. Если Валя поймала кураж, круто. Только не надо забывать о…

Накаркал!

Мы пронеслись в миллиметрах от ГАЗ-53, ехавшего вторым, даже чуть сёрбнули досками кузова о его кузов, Валя втопила все деньги там, где более опытный гонщик, знающий местность, чуть сбросил. Конечно, слетели с трассы, водительница крутанула руль, пытаясь вернуться на дорогу, машина встала на правые колёса… И грузно рухнула на четыре точки обратно в очередную лужу, почти не потеряв скорость.

- Кащенко по тебе плачет!

- Зато не Склиф! – радостно возразила безумица и переключилась с третьей на четвёртую передачу.

На последних двух поворотах едва не угробила нас обоих, но обошла лидера.

Вылезли. Меня поколачивало. Валя стащила шлем и перчатки, на ладонях лопнувшие, на руках вздулись волдыри. А лицо дово-ольное!

Гонщики даже не стали укорять её за опасную езду. Выиграла, машину не побила, мотор не сожгла, коробку не порвала, какие претензии? Кто-то бурчал «не может баба так», намекая, что по ходу рейда мы менялись местами, но на него шикнули: уймись. Я пообещал всем ужин за свой счёт, и не в той закусочной, ошибочно названной рестораном, а на набережной.

В гостиничный номер ввалились за полночь, администратор удивилась, что мы, слегка поддатая пара – муж и жена, а не надвигающаяся случайная связь, даже денег не попросила. Поднялись, скорее в душ! С каждого сошёл добрый литр пота, если не два, за сутки гонки, бывает, теряем до пяти кило, правда, они столь же быстро возвращаются. Я мылся вторым, а на выходе Валентина буквально снесла меня с ног, швырнув на кровать, и принялась орудовать с таким энтузиазмом, будто под ней не мужчина, успевший разменять четвёртый десяток, а тот же ревущий 53-й ГАЗон, обгоняющий соперника. И его надо кочегарить, кочегарить, кочегарить!

Кто сказал, что семейный секс – это скучно, можно одним глазом коситься в телевизор на футбол, не снимать носки, если припёрло – пукнуть, не прерывая процесса? Кто так думает, тот несчастлив в браке. Мне очень даже повезло.

Спустя какое-то время, в темноте:

- Серё-ёжа!

- Да, милая.

- Я люблю тебя. Не отвечай… Иначе сморозишь обычную свою шутку, переведёшь в смех, - она прижалась и обвила меня, продолжая шептать прямо в шею. – Долго не понимала тебя, пока не попала с тобой… Туда! Ты сумел сохранить в себе лучшее и в нашем, и в том ужасном мире.

- Несмотря на то, что днём сорвался на официанта?

- Может и да… Но он правда хотел нас рассорить. Не его вина, что не получилось. Верю, что ты мне не изменяешь.

- Я хочу верить, что и ты мне тоже.

Она привстала на локте.

- Всего лишь «хочу верить»?!

- Естественно. Я – обычный мужчинка, на меня даже Катя Журавлёва не польстится. Мне чрезвычайно просто хранить верность. Ты – фотомодель, на виду, на заводе, полном симпатичных мужиков. Гонщица от бога. Только свистни – отбоя не будет. За что мне такое счастье?

Подколка переросла в комплимент и была благосклонно принята.

- Потому что я тебя люблю. Давно. Тебя одного.

Как тут не признаться во взаимности? Тем более после такой романтики – опасного головоломного заезда и лихой, хоть и малоалкогольной пьянки, где милая царила как королева бала.

Я снова прижал её к себе. Кто сказал, что семейный секс… Нет, молчу, дальше личное.