Генерал тёмной властелины 2

Глава 1

Тишина больничной палаты, ранее нарушаемая только мерным попискиванием диагноста, внезапно была разорвана судорожным всхлипом, перешедшим в хрип давно пересохшего горла. Лежавшая на кровати воевода дёрнулась, и только общая слабость не дала ей подскочить в попытке увернуться от удара несуществующей уже Химеры. Она широко распахнула глаза и, бессильно упав обратно на больничное ложе, уставилась в белый потолок. Несколько раз попыталась сглотнуть, но во рту было сухо, как в пустыне. Снова зашлась в глухом лающем кашле.

Следящий артефакт немедленно зафиксировал изменение состояния пациентки, и вскоре в палату вбежал дежурный медбрат.

— Пить, — попросила Алёнова.

И когда поспешно поднесли к губам стакан, тут же принялась жадно глотать. Наконец, отчасти утолив жажду, она повернула голову вбок и, глядя на склонившегося над ней мужчину, схватила его за руку и снова прошептала:

— Слава. Где Слава?

— Какой Слава? — чуть испуганно дёрнулся назад медбрат.

И тогда женщина, чуть отдышавшись, добавила:

— Княжич Святослав, Деев. Он был со мной.

— Вы поступили к нам одна, никого больше не было. Но я спрошу. Только отпустите.

Воевода разжала пальцы, и медбрат, с опаской на неё оглядываясь, тут же побежал к дверям.

А буквально через полчаса возле её кровати уже сидела представительница жандармского управления, средних лет женщина с обманчиво добрыми глазами.

Увидев форму, воевода нашла в себе силы усмехнуться:

— Я так понимаю, пришли меня допросить?

— Ну, почему же, — сотрудница охранки, закинув ногу на ногу и достав блокнот, улыбнулась, — скорее, просто пообщаться, как с коллегой.

Прищурилась:

— Вы же, капитана, насколько знаю, тоже по нашему ведомству числитесь.

— Когда-то, числилась, если быть точнее — устало откинула голову на подушку женщина, прикрывая глаза.

— Бывших жандармок не бывает, — уверенно ответила та ей, — поэтому давайте, как с коллегой, просто расскажите, что последнее помните.

— Я расскажу, всё расскажу, — устало кивнула Алёнова, но попросила, — только сначала скажите, что с княжичем Святославом? Он жив?

— Жив и здоров, — кивнула жандарма. — Можете не переживать. Находится, конечно, не здесь, но могу вас уверить, с ним всё хорошо, и ему ничего не угрожает. Да, его показания мы уже взяли. Так что осталось теперь выслушать только вас. Итак, что последнее вы помните?

— Последнее? — Алёнова прикрыла глаза, погружаясь в собственную память, которая хоть и фрагментарно, но всё-таки сохранила воспоминания той ночи. — Мы сражались с Химерой, — она вздрогнула. — Я и княжич. А затем, в какой-то момент, я просто не успела, и темнота.

— Значит, Химера была… — задумчиво пробормотала сотрудница управления, сделав пометку в лежащем на коленях блокноте. — Хорошо. Ну что ж, тогда давайте поговорим о событиях, предшествующих встрече с ней.

***

Стоило поручице появиться в официрском собрании, как лица остальных дам-официр, находившихся в большом зале за приятным времяпрепровождением, немедленно приняли сдержанно-ироничный вид.

— Ржевская, — пронёсся шепоток по залу, когда поручица, напустив на себя независимый вид, двинулась к столику, за которым трое сослуживиц как раз решили расписать пульку.

— Дамы, — щёлкнув каблуками, поручица осведомилась, — вас трое, не желаете-ли на четверых-с.

— Ну, — переглянулись те, — если вам, поручица, будет угодно, можно и на четверых.

Ржевская села на свободный стул, а официра напротив, держа колоду в руках, оглядела остальных и произнесла:

— Итак, дамы, ещё раз оговорим конвенции и ставку, жребий по расположению уже кидали, поручица, вы, как опоздавшая, остаётесь без жребия.

Женщина кивнула, но тут уха коснулся чей-то плохо скрываемый шёпот:

— А слышали новый анекдот. Садится поручица Ржевская за стол и говорит - А не сыграть ли нам, дамы, в новую игру, „Козырная лупа“!

— Научите, поручица, надоел преферанс.

— Игра очень простая. Сдавайте карты и сразу на кон по рублю. Я быстро научу.

Карты сдали, банк собрали. Ждут. Тут Ржевская кладёт карты на стол, — «Лупа!» и сгребает деньги.

— А в чём же смысл, поручица?

— Всё просто, дамы. Кто первая карты на стол бросит с криком «Лупа!» — того и банк.

Понятно. После следующей раздачи все резко кидают карты на стол с криками:

— ЛУПА!!!

Ржевская, спокойно и невозмутимо кладет карты на стол:

— Козырная лупа, дамы.

Сдавленные смешки за спиной показали, что анекдот пришёлся окружающим по вкусу, а сама поручица, побагровев и схватившись за палаш на боку, с грохотом опрокинула стул и вскочила с места.

Вот только, стоило ей обернуться, как оказалось, что никто из официр за спиной на неё не смотрит, и все занимаются своими делами.

Сжимая рукоять палаша, Ржевская, покраснев от гнева, сгорала от желания вызвать кого-нибудь на дуэль, вот только обидчицу никак нельзя было угадать, не весь же зал вызывать скопом?

— Сядьте, поручица, — произнесла капитана, что держала в руках колоду, затем, как старшая по званию, ловко перетасовав карты, словно невзначай, заметила, — когда-то, одна моя знакомая, ныне покойница, сказала умную вещь о корне всех проблем в жизни любой женщины. Французки в таком случае говорят «Шерше ля омме» — ищите мужчину. И думается мне, фраза не так уж и не права, по крайней мере, в вашем случае.

— Считаете? — глухо, уперев взгляд в стол, поинтересовалась Ржевская.

— Уверена, — чуть улыбнулась капитана, — и мой вам совет, не затягивайте с этим.

***

Жёлтый кафтан с чёрными обшлагами сидел на мне хорошо, правда, пажеское одеяние такой яркой расцветки выделяло меня на фоне гарнизонных солдаток и официр, словно павлина среди кур. Впрочем, больше женский взгляд привлекала не она сама, а Анна третьей степени с бантом и мечами на правой стороне груди.

Официально не объявляли, но слухи по гарнизону ходят о том, как я этот орден получил. И нет, к моему вящему удивлению, болтали вовсе не об убитом мною грифоне, похоже, все участвовавшие в рейде официры и учёные действительно строго хранили в секрете, что там видели. Меня теперь дружно записывали в любовники её высочества, правда, говоря об этом весьма завуалированно, чтобы не нарваться на гнев великой княжны.

Вот и сейчас, стоило мне пересечь двор с винтовкой на плече, как десятки взглядов скрестились не на оружии в моих руках, а на выпирающем между ног бугорке, который плотно обтягивали достаточно узкие штаны. Кафтан, в отличие от камзола, был сильно короче, заканчиваясь чуть ниже пояса, и эту часть мужского тела оставлял неприкрытой, как, собственно, и задницу. И поэтому, в процессе моего перемещения от официрского общежития к воротам, ведущим на стрельбище, взгляды плавно перемещались с бугорка впереди на ягодицы сзади.

Но я уже привык и воспринимал подобное философски. Тем более, сегодня на стрельбище меня должны были встречать мои первые подчинённые. Десять парней примерно моего возраста, одарённые, готовые попробовать себя на службе Родине.

И вновь, как лёгкое дежавю прошлой жизни: снова десяток под моим началом. Первая ступенька на пути к вершине. Только там были просто маги, а здесь маги-стрелки. Что ж, я был готов пройти этот путь снова, ради Госпожи и ради тех, кто, возможно, смог выжить, как варга моей армии.

У самых ворот меня, однако, надолго задержали.

Достаточно симпатичная официра в форме поручицы, с печатью тяжких дум на челе, шагнула навстречу, перегораживая путь. Чуть щёлкнула каблуками, одновременно резко кивнув, представилась:

— Ваше сиятельство, поручица Ржевская.

— Ваше благородие, — кивнул я в ответ, — чем обязан?

Мне не составило труда узнать в ней так опрометчиво пошутившую в мой адрес даму, которой я отплатил той же монетой, пустив в ход пару армейских анекдотов моего мира, слегка их подправив, но продолжал сохранять на лице выражение лёгкого удивления, вкупе с толикой интереса.

— Видите ли, — замялась та, слегка порозовев, — так случилось, что с недавнего времени в гарнизоне стали появляться, так скажем, короткие истории о персонаже с моей фамилией. Истории большей частью сатирические и скабрезные. И хоть со мной эти истории не имеют ничего общего, но меня начинают воспринимать, как этого самого персонажа.

Довольно осклабился, внутренне конечно, внешне остался показательно равнодушен. Впрочем, кое-что можно было попробовать поручице объяснить.

— А вы знаете, у меня ведь похожая проблема — понимающе покивал я, поймал непонимающий взгляд поручицы и пояснил, — меня тоже воспринимают не так, как я того хотел бы. Некоторые считают, что я всего лишь меч для ножен, если вы понимаете о чём я.

Ржевская слегка покраснела, смутившись, а я продолжил:

— И знаете, мне это тоже не особо приятно. Я, может, и не прочь считать себя мечом, но полагаю, что годен не только, чтобы быть засунутым в ножны. Понимаете, ваше благородие?

— Да, ваше сиятельство, — не поднимая глаз и теребя рукоять табельного палаша, ответила поручица, но затем снова спросила, — но что же мне делать? Хотите, я принесу вам свои извинения?

— Зачем, да и за что? — почти искренне удивился я, — да и у вашей ситуации это уже ничего не изменит, на каждый роток не накинешь платок, а поручица Ржевская — не вы, а персонаж этих историй — должен констатировать факт, уже зажила в устном народном творчестве своей жизнью. Боюсь, вспоминать её и сочинять новые истории будут и через сотню лет.

— И что же мне делать? — растерянно произнесла девушка.

— Я вижу два пути, — прищурился в ответ, — или стараться всем и каждому доказывать, что вы не такая, что заранее обречено на неудачу, или смириться и воспринимать подобное с юмором. Можете даже сами придумать парочку подобных историй. Опять же, Ржевская там — персонаж ловкий и смекалистый, хоть и комичный. Не такой уж и урон чести, как может показаться. Посмейтесь вместе со всеми, вот вам мой совет, и жить станет намного проще.

— А вы? Что делаете вы?

— Я? — улыбнувшись, ответил, — я иду к своей цели и не обращаю внимания на всё остальное.

Распрощавшись с оставшейся в задумчивости поручицей, я вышел за гарнизонные стены и направился к стрельбищу, где уже переминалось с ноги на ногу моё будущее подразделение. Правда, чем ближе я подходил, тем всё больше сомнений испытывал. А когда до них оставалось не больше десятка метров, то и вовсе остановился на месте, с гневом взглянув на княжескую адъютану, стоявшую рядом. Именно она должна была контролировать исполнение поручения, и теперь я видел, что исполнено оно было из рук вон плохо.

— И что это? — дёрнул я подбородком, едва сдерживаясь, чтобы не начать сквернословить.

— Как что? -удивилась адъютана — рекруты, как вы и просили.

— Это не рекруты, это… — я вновь сдержался, медленно выдохнув, чтобы не сказать слишком обидных слов, — это недоразумения, которым не то что ружьё, им нож доверить страшно, обязательно порежутся.

И нет, я не преувеличивал. Передо мной были десять парней, которых отбирали явно по принципу «кого не жалко». У них на лице был написан страх. Страх перед этим местом, перед стеной гарнизона, мрачно возвышавшейся за моей спиной, перед адъютаной и даже передо мной. У всех без исключения.

Такой, прежде чем выстрелить, сначала три раза перекрестится, затем зажмурит глаза и только потом выпалит в белый свет, не попав даже в жопу слону, стоящему в паре метров перед ним.

Я перевёл взгляд на первого в шеренге, и тот стал потеть ещё сильнее, весь покрывшись бисеринками пота.

— Зелёные, женоподобные, безмускульные щенки, — пробормотал я, находясь в состоянии перманентной фрустрации, вспоминая своего инструктора в учебке ещё в той жизни, — и с такими мне предлагают Родину защищать?

Десяток был как на подбор, примерно поровну или низенькие толстячки, или худые жерди выше меня, прыщавые и нескладные. В общем, некондиция, которым даже проснувшийся магический дар не смог помочь обрести товарный, так сказать, вид. Похоже, родители их сбагрили рекрутёркам исключительно из меркантильных соображений, что пристроить кровиночу в хороший род не удастся, так может тут в гарнизоне найдётся какая официра, что на этаком безрыбье клюнет и на подобный неликвид. И ладно бы они горели жаждой служения или были полны боевого настроя, но передо мной были просто трусы.

— Нет, — вздохнул я, разворачиваясь к полковнице, — так дело не пойдёт. Отправляйте этих обратно, придётся самому выбирать.

— Это, ваше сиятельство, никак невозможно, — тут же отозвалась адъютана, — все отчитались, что приказ исполнен и десяток собран, её высочество ждёт результатов.

— С этими результатов точно не будет, — покачал я головой, а затем решительно произнёс, — и её высочеству я сам всё объясню.

Вот только не успел дойти до покоев Великой Княжны, как меня уже второй раз за день перехватили. Будто коршун из-за угла выпрыгнула Аманда, профессор столичного университета магии, и, впившись в руку, фанатично поблескивая глазами, принялась меня трясти, приговаривая:

— Вот и вы, голубчик, вот и вы!

Я кое-как высвободил руку из захвата и усовестил учёную:

— Аманда, держите себя в руках! А то можно подумать, что у вас случилось что-то страшное.

— Конечно, случилось! — экспрессивно воскликнула та, — Слава, как ты не понимаешь, наука не может стоять на месте и ждать. Ей надо двигаться вперёд! А с последнего нашего похода в Осколок прошло уже больше двух недель.

— Мне казалось, — с некоторой задумчивостью произнёс я, — что того, что мы оттуда принесли, вполне было достаточно даже не на две, а минимум на четыре недели исследования и изучения. Те же доспехи и оружие, которых в Осколке до этого не находили.

— О да, всё так, но поймите, Святослав, что, по сравнению с тем чудом, которое произошло с вами, любые другие находки — мелочь. Доспехи, оружие — это всё игрушки. Ведь главное — магия, магия того мира, к которой только вы сейчас имеете доступ. Это самое настоящее преступление — не изучать именно её. Нам срочно надо снова в Осколок! Я уже приготовила множество тестов для вашей магии, с помощью которых мы попробуем её зафиксировать и изучить принцип воздействия на реальность.

— Это я всё понимаю, — кивнул ей, — но и вы поймите, помимо помощи вам в исследованиях, я также решаю задачи, поставленные передо мною её императорским высочеством, которые тоже не терпят промедления.

— По сравнению с наукой, любые другие задачи вторичны. Вы важны для будущего! А не для вульгарного настоящего! — пафосно воскликнула женщина и тут же воинственно добавила, — Я пойду к ней!

— Идите, — тут же легко согласился я, — и ежели на то будет её высочайшее разрешение, то я сразу же отправлюсь с вами.

На этом и порешили.

Кое-как спровадив женщину, я вновь выдохнул и постарался выкинуть её из головы. Мне эти исследования в настоящий момент были ровно до одного места. Даже наоборот. Не слишком-то и хотелось, чтобы она лезла туда, куда лезть ей не стоит. Моя магия — это моя магия. Мой, скажем так, ультимативный аргумент, которым воспользоваться могу только я. Моё и только моё оружие. Не хватало, чтобы кто-то ещё смог аккумулировать эту силу сам или какими-то магическими артефактами.

Впрочем, прогуляться в Осколок было необходимо. Мне нужно было понять, как продвинуться дальше по ним к тёмным землям. Естественно, светлые порталы прямо в Тёмную Империю не вели, но я знал парочку мест на границе, где защитные крепости светлых и наши разделяла только река. Там порталы для переброски подкреплений были и у светлых, и у нас. Так что, если сохранился где-то Осколок, несущий в себе оба этих портала, то был хороший шанс зацепиться за тёмную портальную сеть, которая уже дальше смогла бы меня перебросить почти прямиком к нужному месту.

С такими мыслями я и пошёл дальше.

***

Очередной выпуск Томского училища боевой магии дал сразу несколько отличниц боевой подготовки, к которым руководство училища традиционно было более лояльно в выборе мест будущей службы, чем к остальным. Вот и Лику, вошедшую в число этих счастливиц, вызвала к себе лично начальница училища.

— Присаживайтесь, корнета, — кивнула она на стул напротив.

Когда девушка со свежими погонами с ярко поблескивающей звёздочкой на них, буквально вчера пришитыми на такой же новенький, ещё не обмятый китель, села, то полковница, одобрительно осмотрев ладно сидящую на той форму, коснулась ладонью лежавшего на столе личного дела. Произнесла:

— Что ж, мы обе знаем, что в отношении тебя были кое-какие особые договорённости и обязательства, о которых ты, надеюсь, не забыла.

После недолгой паузы Лика кивнула, подтверждая.

— И, судя по тому, что я знаю, своё слово ты держишь. Это хорошо, потому что мне бы не хотелось портить судьбу такой перспективной официры. И так как по учёбе у тебя везде высший балл, я могу со спокойной душой, уже во исполнение этих договорённостей со своей стороны, направить тебя на новое место службы. В столичный гарнизон, и не абы куда, а в гвардию, в Преображенский полк! — Начальница улыбнулась. — Поверь мне, нашим выпускницам такой шанс выпадает раз в десятилетие. Махом окажешься при дворе. Служба на глазах у августейших особ. Большой шанс быть замеченной и возвышенной. Перспективы! Можно далеко пойти, если правильно себя поставить. Ну, как тебе? Устраивает?

Лика на секунду задумалась, снова опустив взгляд. Затем подняла его на полковницу и вдруг спросила:

— А могу я попросить назначение в другое место?

— Другое? — начальница училища чуть наклонила голову, внимательно разглядывая девушку. — И в какое же конкретно?

Иванова сначала рассеянно мазнула взглядом по столу с личным делом, потом по шкафу сбоку, перевела его на портрет на стене с императрицей в полный рост в полковничьем мундире Преображенского полка, но затем её взгляд заострился, и она попросила:

— Если можно, туда, где сложнее. Не хочу прозябать в столице. Хочу воевать с тварями и развивать свой дар.

— Вот как… — полковница посмотрела на девушку напротив с каким-то даже сочувствием, но улыбнулась, а затем произнесла: — Ну что ж, это твой выбор. Принимаю, понимаю и уважаю. Есть у меня одно направление, — она коснулась пачки листов, безошибочно выудив нужный, — в Иркутскую зону отчуждения. Там как раз нужны с сильным потенциалом. И тварей полно, хватит навоеваться. Возьмёшь?

— Возьму, — решительно кивнула Лика и протянула руку.

Глава 2

— Ну, как там твоё подразделение? — поинтересовалась Ольга, в этот раз решившая встречать меня не полулёжа на любимой козетке, как обычно, а сидя за большим массивным столом, разбирая какие-то бумаги.

В кабинете было пусто, но меня не покидало стойкое ощущение, что мы здесь не одни. Впрочем, я собирался говорить исключительно на рабочие темы, поэтому не стал обращать внимание на это, сосредоточившись на главном.

— Ну… как вам сказать, Ваше Высочество? — протянул я, делая некоторую паузу, призванную показать, что новость у меня не самая приятная, а потом максимально честно ответил, — А нету подразделения. Потому что-то, что мне тут насобирали… Там не то, что отряд стрелков с ружьями, им тапки-то доверить, чтоб тараканов бить, страшно.

Бровь великой княжны поползла вверх, и она уточнила:

— Неужели всё так плохо?

— Я бы даже сказал, ваше высочество, что всё ещё хуже. Спихнули тех, кого не жалко. Они или сами бездарно погибнут, или послужат причиной гибели других.

Покачал головой.

— Нет, парней мне надо набирать самому.

Ольга посидела с минуту, задумчиво откинувшись в кресле, но затем кивнула и достаточно спокойно, несмотря на то, что новость я принес не саму приятную, произнесла:

— Ладно, хорошо. Отправишься искать сам. Сопровождение — Федора и парочку ещё каких-нибудь официр для солидности.

«Ну да, — мысленно усмехнувшись, подумал я, — конечно, для солидности. И совсем не для того, чтобы негласно меня охранять, а то и сторожить».

Но в ответ только верноподданически кивнул и тут же добавил:

— Готов выезжать немедленно.

— Это хорошо, — согласилась великая княжна, — что немедленно. Мне нужны результаты, чтобы было, что показать.

Она не сказала, кому конкретно собирается показывать, но тут можно было догадаться и так: Генеральному штабу и, возможно, кому-то из императорской семьи.

— Где планируешь подбирать рекрутов?

— Думаю, стоит пройтись по Иркутским гимназиям, — ответил я, — чтобы по домам не шататься, а пообщаться сразу, со всеми возможными кандидатами разом. Так будет быстрее и эффективнее.

— Ну что ж, добро. Федора! — позвала великая княжна свою адъютану, которая обычно находилась в соседней комнате.

Та появилась на пороге почти мгновенно, словно дежурила под дверью. А Ольга скомандовала:

— Федора. Вместе с княжичем сейчас поедете в Иркутск. Возьмешь ещё парочку официр на подмогу. Святослав вопросами будет заниматься сам, а твоё дело будет обеспечить, ну, так скажем, вес его словам. Задача понятна?

— Так точно, Ваше Императорское Высочество, — гаркнула подполковница и тут же, дабы высокое начальство не сомневалась, повторила: — Сопроводить княжича Святослава в Иркутск, обеспечить поддержку и помощь.

— Правильно, — кивнула Ольга, снова посмотрела на меня и добавила:

— Давай, Слава, не подведи, результат нужен как можно быстрее.

— Будет сделано, — немедленно склонился я в поклоне и тут же, не дожидаясь команды, развернулся на выход.

Да, кстати, — произнесла она, когда я уже почти дошел до дверей, — хотела сказать, очнулась твоя воевода, потихоньку идёт на поправку. Госпиталь, сказали, покидать пока рано, ну а дальше решим.

— Это хорошо. Что-то говорит? — тут же поинтересовался я, на что Ольга только чуть прищурилась, дёрнув уголками губ, обозначая лёгкую улыбку, но ответила:

— Говорит. Почти то же, что и ты. Правда, вину берет на себя. Утверждает, что это была её идея, ты тут совсем ни при чём, и она фактически тебя похитила.

— Наговаривает, — тут же махнул я рукой, — продолжает пытаться меня защищать.

— Ну, я, в общем-то, так и подумала, — покивала великая княжна, после чего, коротким жестом отослала прочь, — Ты иди, иди.

***

Стоило княжичу выйти, как в кабинете материализовалась жандарма, до этого находившаяся за неприметной панелью, ведущей в глубокую нишу в стене, откуда она могла незаметно за происходящим наблюдать.

— Ну, твоё мнение? — сосредоточенно поинтересовалась Ольга.

— Ваше высочество, — задумчиво ответила та, глядя на дверь, за которой скрылся юноша, — у меня двоякое впечатление. С одной стороны, новость он воспринял достаточно ровно. Не было заметно, что она его как-то особенно взволновала. Но в то же время слишком уж легко и спокойно он отмахнулся от слов о её вине. Даже ни на миг не задумался о том, что, если подтвердит, то в этой ситуации может выйти сухим из воды, если действительно выставить всё как похищение. И это меня настораживает. На его месте любой, даже самый честный человек, хоть на долю секунды, но задумался бы, а он отмёл слова воеводы мгновенно. Если его первый рассказ можно было посчитать достаточно искренним просто из-за неумения хитрить и скрывать правду, то сейчас это уже всё напоминает заранее продуманную позицию. Будто он эту версию событий проработал ещё тогда и теперь просто её придерживается. Не потому что это правда, а потому что он решил сделать её правдой.

— Интересно, интересно.

Ольга, слушая сотрудницу охранки, задумчиво вертела в руках карандаш, затем несколько раз стукнула торцом по столу, словно утверждаясь в каком-то мнении.

— Ну что ж, по всей видимости, мальчик не так прост, что, с учётом его необычности, вполне закономерно.

— Ваше высочество, — вновь произнесла жандарма, — может, всё-таки, повременим с созданием этого подразделения стрелков? Мало ли, что он захочет с ними провернуть. Всё же, магически обработанные пули могут представлять реальную опасность…

Но великая княжна только улыбнулась и возразила:

— Во-первых, я у него не вижу какой-то особой хитрости и тайных намерений. По мне, так, когда он рассказывал о своём желании стать официрой, а то и генералой, он был абсолютно искренен, а военная служба — это в первую очередь именно служба. Родине. Стране. Императрице. Так что нет. Думаю, ничего страшного в том, что мы попробуем вручить ему некоторую силу, не будет. А может даже и польза государству российскому выйдет. Поэтому пусть всё пока идет так как идёт.

— Если будет такова ваша воля, — смиренно кивнула полковница, а великая княжна важно махнула рукой, давая понять, что именно такова её воля и есть.

Оставшись одна, Ольга ещё немного повертела карандаш в руках, а затем, со вздохом, его отложив, задумчиво промолвила:

— Слава, Слава! Кто же ты всё-таки такой? И почему, чем больше я тебя узнаю, тем больше мне хочется держать ближе к себе?

***

Сборы были недолгими, и уже через полчаса я, в приподнятом настроении, в сопровождении адъютаны шёл к выделенному нам для поездки в Иркутск паромобилю. А когда увидел возле него сестру и её подругу Воротынскую, то обрадовался ещё больше.

— Вика, привет! — по-свойски кивнул я ей, затем уже более официально поприветствовал Софью: — Ваше благородие.

— Ваша светлость, — тут же чопорно кивнула она в ответ, а подошедшая адъютана тут же скомандовала:

— Так, дамы, определяйтесь, кто сядет за руль, и поехали.

Сама же она, немедленно распахнула дверь заднего дивана, после чего чуть отодвинулась в сторону, предлагая мне сесть, собираясь затем, залезть туда следом.

— А может, я поведу? — произнес я, чем тут же сломал доселе незыблемый шаблон поведения.

Все три дамы замерли, удивлённо меня разглядывая.

— А что такого? — чуть прищурился я, обойдя подполковницу с гостеприимно распахнутой дверцей по дуге и по-хозяйски кладя ладонь на чуть подрагивающий от тихо посапывающего котла капот. — Я в Томске обучение вождению пройти успел. Права, правда, не успели вручить в силу известных событий, но уверяю вас, управляю вполне уверенно.

— Хм, — прочистила горло женщина, продолжая с сомнением на меня глядеть. — Ваша светлость, это как-то не совсем…

Я пристально посмотрел на неё, заставляя замолчать.

— Её высочество обязала вас мне во всем содействовать, — произнёс вслух, — во всём. Вот и содействуйте. А мои навыки езды сможете прямо сейчас и оценить, если так сомневаетесь.

Подполковница недовольно нахмурилась, явно соображая, прилетит ей за подобное втык от госпожи или не прилетит. Но в конце концов решила пойти на разумный компромисс.

— Хорошо, — согласилась Федора. — Вы сядете за руль, но если я пойму, что вы выдаёте желаемое за действительное, и не так хороши, как демонстрируете, то не обессудьте, тотчас посажу одну из официр.

— Ну, то есть, вы так мягко намекаете, что если при выезде я врежусь в ворота, то вы с позором меня с переднего сиденья изгоните? — чуть хищно улыбнулся я.

Принимая условия, чуть громче чем надо воскликнул:

— По рукам!

После чего решительно запрыгнул внутрь, привыкая к немного другому расположению рычагов и педалей. Всё же машинка была армейской, а не гражданской и имела свои особенности. Дождался, когда рядом со мной заберется Вика, а поручица с адъютаной устрояться сзади, выжал сцепление и, поддав пару, плавно покатил к южному выезду из крепости.

Завидев нас, две крепких солдаты тут же налегли на толстые тяжелые воротины, открывая нам дорогу. И вот тогда я начал действовать. Снова покосившись через плечо на скептически настроенную подполковницу, резко выжал педаль пара, выкрутив руль до упора, так что мы со скрипом и шорохом развернулись на сто восемьдесят градусов. А затем, рывком включив заднюю скорость, тут же снова вдавил педаль в пол.

Чем хорош паровой двигатель? Тем, что может мгновенно выдать, если хорошо прогрет, всю свою максимальную мощность. Мы буквально прыгнули задом к еще не успевшим до конца распахнуться створкам. И я, наблюдая за просветом по зеркалам, выскочил из крепости как пробка из бутылки, пройдя буквально в миллиметре между ними. Ну не в миллиметре, конечно, навскидку, между кончиками зеркал и створками, когда мы их проскакивали, было примерно сантиметра по два. Но тоже, думаю, вполне хватит для демонстрации моих возможностей.

Почти не снижая скорости, я снова выкрутил колеса, так что мы опять резко развернулись и тут же в процессе поворота, налегая на рулевое колесо, вывернул их прямо, и снова дал пару. Отчего мы, хоть и опасно накренившись в маневре, стрелой полетели вперёд.

Правда, затем я скорость несколько снизил, потому что от крепости в сторону Иркутска вела хоть и накатанная, но все же проселочная дорога, не самая ровная и гладкая, грубо говоря, без какого-либо особого покрытия.

— Ну как? — поинтересовался я у слегка побледневшей подполковницы, крепко расперевшейся руками и ногами, потому что от моих манёвров их кеглями мотнуло по салону. — Умею я управлять?

Та угрюмо нахмурилась, но ничего говорить не стала, отвернувшись и сделав вид, что разглядывает пейзаж за окном.

А вот Вика не выдержала. Каюсь, не подумал о том, что она может не успеть ухватиться, поэтому в повороте сестру слегка приложило головой о боковую стойку и она теперь, морщась, потирала надувающуюся шишку.

— Слава, — ругнулась она. — Ты что творишь?

— Извини, сестренка, — с некоторым раскаянием произнес я. — Просто захотелось немножко повыделываться.

Я сам, честно сказать, не до конца понял, с чего меня вдруг такое ребячество охватило, но больно уж хотелось стереть этот нездоровый скепсис с женских лиц.

До Иркутска ехать было почти три часа, но больше я уже не лихачил, спокойно ведя автомобиль, объезжая попадавшиеся навстречу отдельные грузовики и подводы на конной тяге. Не везде еще пока паромобили вытеснили старых добрых лошадок. Да и в гористой местности без этих давних четвероногих человеческих друзей было нельзя, но все-таки медленно, но верно тягловую силу заменяли механизмами.

Сам город, в который мы заезжали с Якутского тракта, встретил уличной грязью и черными деревянными домишками, впрочем, вполне характерными для окраинных районов любого имперского поселения. Но вскоре Якутская улица через деревянный мост перевела нас ну другой берег заболоченого устья речки Ушаковки и там мы быстро вывернули на Большую уже мощёную булыжником, а затем, повернув вверх на Амурскую, остановились прямо у здания Иркутской мужской гимназии. Если проехать дальше, то можно было упереться аккурат в Гостиные дворы, но нам туда было не надо.

Все эти названия я не сам, естественно, знал, в Иркутске как-то раньше быть не доводилось, — сестра подсказывала, заодно направляя.

На мое счастье, учебный год еще не успел закончиться, хотя оставалась, конечно, буквально неделя до этого момента, поэтому гимназисты не успели разъехаться кто куда, по своим домам и имениям. Правда, когда мы остановились и вышли, разминая спину и затекшие ноги, я попросил с собой пойти только подполковницу.

— А вас, дамы, — посмотрел я на сестру с Воротынской, — я попрошу остаться. Нечего слишком нервировать местное руководство, оно и так не особо будет нам радо, поэтому мы пойдем вдвоем.

Директором училища был невысокий, но очень серьезный мужчина в строгом мундире соответсвовавшем пятому рангу, то есть — статской советнице. Официально, ранга он, конечно не имел, статья 155 царского устава о гражданской службе запрещала приём мужчин на какие бы то ни было должности, но именно в образовательной сфере было сделано исключение и директор гимназии мужской во всём, включая зарплату и привилегии, соответствовал директоре женской, кроме, собственно наличия ранга. Весьма почётно и статусно для мужчины, если так разобраться. Даже, в чём-то почётней статс-кавалера, по крайней мере, для меня.

На носу его было тонкое пенсне, сквозь которое он внимательно принялся разглядывать нас, стоило зайти в его кабинет. Поднявшись, он чуть кивнул и, глядя на адъютану, спросил:

— Чем могу быть полезен, госпожа?

Я этому не удивился, но тактично переключил его внимание на себя.

— Алексей Марфович, — имя и отчество я успел прочитать на табличке у двери, — давайте сразу проясню, её высокоблагородие здесь находится исключительно как моя сопровождающая. А дело к вам только у меня.

— Прошу прощения? — чуть удивленно нахмурился он.

Его недоумение было понятно. Не уверен, что здесь, в Иркутске, многие видели когда-либо одеяние пажа. Желтый костюм хоть и был выполнен в стилизованном под мундир виде, но не нес на себе каких-то характерных, говорящих о моем статусе знаков. Разве что та самая Анна третьей степени, что продолжала висеть правой стороне груди, уже после моих слов бросилась директору в глаза, и он, сразу став намного серьезней, уточнил:

— С кем имею честь?

Я, кивнув, отрекомендовался:

— Княжич Святослав, паж при Её императорском высочестве великой княгине Ольге и нахожусь здесь по её высочайшему поручению.

— Ваша светлость, — уважительно обозначил поклон директор, весьма впечатлённый мощь фигуры которую я представлял. — Готов обеспечить любую посильную помощь. Вот только не совсем понимаю, чем мы можем помочь?

— На самом деле от вас требуется только одно, Алексей Марфович, — я улыбнулся. — Мне надо поговорить со всеми вашими воспитанниками, имеющими магический дар. Естественно, старших классов, тех, кому уже исполнилось шестнадцать. Сколько их у вас, кстати?

Я чуть снизил планку возраста, потому что побоялся, что среди только одного выпускного класса вряд ли смогу найти нужное количество парней. Но с шестнадцати, знаю по себе, физических кондиций одаренным юношам уже вполне должно было хватить, чтобы без проблем освоить ружье.

— Так, — на секунду задумался директор, а затем уверенно произнес, — если тех, кому уже исполнилось, то это тридцать семь человек.

— Отлично!

Меня весьма порадовало, что он так быстро смог назвать нужную цифру. Значит, действительно человек весьма ответственно подходит к работе и знает своих учеников.

— Тогда сразу после окончания урока организуйте мне с ними встречу где-нибудь в актовом зале.

Подполковница все это время стояла за моей спиной, совершенно не выказывая никаких эмоций. Я хоть и не видел этого, но вполне чувствовал, потому что не раз замечал, как во время разговора директор то и дело бросал на неё, короткие взгляды, явно пытаясь по её лицу определить, как относиться к моим словам. И, видимо, увиденного оказалось достаточно, чтобы больше каких-то дурацких вопросов не задавать.

А еще через полчаса я уже стоял на возвышении, глядя на тридцать пять сидящих передо мной почти ровесников. Двоих в училище не оказалось, они по разным причинам сегодня остались дома. Ну что ж, и того что есть, в принципе, должно было хватить, при толике везения.

— Ну, здравствуйте, господа гимназисты, — произнес я, оглядывая обращённые ко мне лица.

— Здравствуйте, господин, — нестройно и чуть настороженно донеслось от них.

— Ну что? Кто хочет пострелять?

Глава 3

Наивно полагать, что мне вот так взяли и отдали желающих приобщиться к воинскому делу. Такие нашлись, это да, потому что я знал чем заинтересовать скучающих юношей. Слишком знатных дворян отсеял сам, с их титулованными мамашами малой кровью не отделаешься, а вот уже выходцы из среды служащих и интеллигенции, мне подошли в самый раз. И договориться проще и возни меньше с установлением моего непререкаемого авторитета как командира. Здесь мой титул княжича и должность пажа будут работать только в плюс.

— А извините, правовой статус у мальчиков будет какой? — пристально посмотрела на меня дама в строгом костюме.

Вопрос с роднёй, взяв их адреса, я решил тоже не откладывать в долгий ящик, принявшись колесить по городу стучась в дома и квартиры. Многих, правда, удалось найти только на рабочем месте, но с этим тоже помогли словоохотливые соседи.

Мать одного из кандидатов, как мне успели сообщить известная в Иркутске адвоката, сходу титулом великой княжны перешибить не удалось и пришлось отвечать на каверзные вопросы.

— Пока, до конца не определенный, — вынужден был ответить я, но, видя как та набирает воздуху в грудь чтобы высказать своё мнение, которое явно мне не понравиться, быстро добавил, — но, по окончании обучения и принятии её императорским высочеством удовлетворительного заключения, все рекруты будут официально зачислены в новый род войск — маги-стрелки, с присвоением первичного воинского звания корнета.

— Хм… — протянула та, передумав вот так сразу отказывать.

Перевела взгляд на всё так же стоявшую за моей спиной адъютану:

— Прошу прощения, ваше высокоблагородие, не могли бы вы…

— Его светлость, — невозмутимо произнесла подполковница, — действует по прямому указанию её императорского высочества и обличён соответствующими полномочиями.

— Хм…

Сомнение всё ещё звучало в её голосе, но его было уже куда меньше.

— Но на Антошу были виды, — произнесла она, наконец, последний аргумент. — Год-другой, конечно, подождут, но военная служба для юноши… Не скомпрометирует ли он себя ею?

— Можете не переживать, — немедленно успокоил я женщину, — новое подразделение будет находится в прямом, через меня, подчинении у великой княжны, поэтому никакого урона юношеской чести и уж тем более, никаких низменных поползновений в их адрес со стороны как рядового, так и офицерского состава не будет. И, кстати, спешу заметить, что в Иркутской зоне отчуждения служит немало бравых официр весьма высокого происхождения. Взять хотя бы мою сестру. Наследница княжеского рода Деевых, уже Колдунья, в перспективе Заклинательница. Весьма достойная пара почти любому одарённому юноше. И не она одна, — змеем искусителем намекнул я. Чем и добил сомневающуюся женщину окончательно.

Ну а что. Лучше выбрать спутника или спутницу жизни из тех кого уже проверил в бою, чем брать не пойми кого с неизвестно каким характером. Да и сестре, авось, подсоблю. Роду Деевых нужно продолжение, можно заранее и подыскать достойную кандидатуру для Вики. Будут вместе тварей убивать, в рейды ходить, — романтика.

В общем, родителей я уговорил, после чего, со спокойной душой, предупредив, что в течении недели из гарнизона за рекрутами приедет транспорт, отчалил обратно, в этот раз доверив управление сестре, а сам, с довольным видом, развалился на сидении позади.

— Ваша светлость, — наконец не выдержала подполковница, весь день терпевшая и не лезущая в разговор, хотя видел, что её, временами, так и подмывало вмешаться, — какие корнеты, какое новый род войск? Вы же, получается, обманули ту даму! Её высочество ничего такого не говорила.

— Не говорила, — согласился я, — но это же логично. Маги-стрелки, это совсем не то что обычная пехота с ружьями, у них совсем иное применение. Поэтому и новый род. А воинское звание… Ну совсем смешно равнять моего стрелка с какой-нибудь солдатой. Он один по мощи выстрела заменяет минимум отделение, а то и пехотный взвод. Звание карнеты тут в самый раз, ни больше, ни меньше.

— Это нужно было согласовать с её высочеством, — пробурчала адъютана, насупившись, внутренне признавая мою правоту, но продолжая, по армейской привычке, как от огня, бежать от любой инициативы.

Впрочем, я её понимал. Как там было у первой императрицы: думать должно начальство, а подчинённый только выполнять указания. Боялась что Ольга и ей выскажет, видать.

Пришлось уверить что я с великой княжой лично этот вопрос обговорю.

Вернувшись в гарнизон, я вышел из машины, оглядывая уже почти родные стены. С хрустом потянулся, расправляя затекшие члены, и направился на доклад с чувством исполненного долга, чтобы обрадовать ее высочество практически выполненной задачей. В том, что мои стрелки после моего обучения покажут себя с наилучшей стороны, я не сомневался. Не с моим опытом и знанием человеческой психологии. Дело было за малым: согласовать все те обещания, которые я так щедро раскидывал родителям моих рекрутов.

В приемной сидела смутно знакомая штабс-капитанша. Замешавшая адъютану. Впрочем, сильно недовольной она не выглядела. Близость к члене императорской фамилии лишней не бывает. Дополнительный шанс засветиться. Я, остановившись возле её стола, коротко доложил:

— Княжич Святослав к её высочеству.

Та задумчиво окинула взглядом на мой жёлтый пажеский наряд и произнесла:

— У её высочества посетитель, но, возможно, она не откажется принять и вас тоже.

Поднявшись, женщина зашла в кабинет, чтобы спустя буквально пару секунд выйти обратно и, оставив дверь открытой, кивком головы указать мне на вход. Я понятливо кивнул и, одёрнув камзол и придирчиво окинув собственное отражение в большом зеркале, вошел в такие знакомые покои.

Коротко огляделся, тут же заприметив стоявшую возле окна мужскую фигуру в дорогом камзоле. Впрочем, это не был кто-то из императорской семьи, как я поначалу решил. Профиль неизвестного, с резкими чертами лица и носом с горбинкой был мне незнаком. На моё появление он никак не отреагировал, поэтому дальше на нем акцентировать свое внимание я не стал и направился прямиком к великой княжне, продолжавшей сидеть за столом, будто с него всё это время и не вставала. Хотя вернулись мы сильно под вечер, и за окном вовсю сгущались сумерки.

— Ваше императорское высочество! — Я подошел к столу и отрапортовал: — Ваши указания по набору рекрутов выполнены. Договоренности с родителями получены. В течение недели все десять человек ждут перевозки в гарнизон. На основании этого прошу посодействовать в выделении отдельного крыла офицерского общежития для размещения рекрутов и обеспечения их всем необходимым.

Я на секунду умолк, глядя на молча взирающую на меня царевну, но та только поощрительно улыбнулась и кивнула.

— Что-то ещё?

— Да, — коснулся я немного щекотливой темы. — Для решения вопроса с родителями юношей мне пришлось обозначить некоторые возможные преференции для молодых людей. Сами понимаете, ваше высочество, что мотивацию, конечно, не купишь, но финансовый вопрос очень часто весьма благосклонно влияет на людей. Поэтому родителям рекрутов я пообещал энную сумму в рублях, ну и перспективы.

— Какие именно? — коротко уточнила Ольга.

Я чуть пожевал губами, но произнес:

— Обещание, что из них будет сформирован новый род войск, поименованный мною магами-стрелками, и что по окончании обучения всем им будет присвоено первичное воинское звание корнеты.

— Хм, — великая княжна, продолжая улыбаться, сощурилась и чуть склонила голову набок, рассматривая меня, будто энтомолог неизвестную доселе науке бабочку.

С ответом она не торопилась, вот только мне это многозначительное молчание не слишком нравилось, поэтому я уточнил:

Ваше высочество, всё же, хотел бы услышать ваше мнение относительно моей инициативы.

— Значит маги-стрелки и звание корнеты? — Ольга покосилась на неизвестного у окна, а затем произнесла, — мы подумаем. Но впредь, всё же, старайся лишнего не обещать или, хотя бы, согласовывать это заранее.

— Виноват.

Впрочем, я продолжал открыто смотреть великой княжне в глаза, давая понять, что виновным себя не считаю. Добавил:

— Вашим императорским высочеством была поставлена задача сделать быстро. Это был наиболее быстрый вариант из возможных.

— Вот как… Ну что ж, понятно. — А затем, Ольга, повернувшись к неизвестному мужчине у окна, поинтересовалась: — Ну и как вам, Федор Эльвирович? Ваши впечатления?

Тот немедленно обернулся, устремив хищный взор темных глаз прямо на меня и, поджав губы, буквально выплюнул:

— Возмутительно! Просто возмутительно! Пажи — это цвет юного дворянства. Лучшие из лучших, достойнейшие, которых отличают безупречные манеры, поведение. Они образцы чести, гордость императорского двора. А всё, что я сейчас перед собой вижу, — это юного наглеца, недостойного тех одежд, которые носит. Скажу прямо, ваше высочество, — он посмотрел на Ольгу, — выбор юноши в качестве вашего пажа крайне сомнителен. И то, что я увидел, вселяет очень мало надежд, что он хоть когда-то сможет соответствовать высоким стандартам Пажеского корпуса.

Занятная отповедь. Я буквально почувствовал, как меня облили высокомерным презрением. Впрочем, внешне я оставался полностью спокоен, не в последнюю очередь потому, что прекрасно чувствовал, с каким вниманием великая княжна сейчас на меня смотрит. Поэтому лишь холодно улыбнулся и, наклонив голову вбок, произнес:

— Я услышал упрёки, но не услышал имени. Хотелось бы, конечно, знать, кто именно столь недоволен мною.

— Граф Келлер, — дернув подбородком вверх, представился тот. — Гофмейстер его императорского величества и глава Пажеского корпуса. Ваш непосредственный начальник, юноша.

— Ваше высокопревосходительство, — всё также холодно произнес я. — Княжич Деев, паж её императорского высочества и командир отделения магов-стрелков.

— Меня мало волнует, чего вы там командир, — фыркнул граф. — Но, если вас уж удостоили высокой чести носить звание пажа, то потрудитесь хотя бы минимально ему соответствовать. Чтобы не было стыдно. Не вам и не передо мной. А чтобы её высочеству не пришлось краснеть за ваши промахи и неподобающее поведение, когда вы будете сопровождать её в высоком обществе.

Меня тоже мало волновало какое-то там высокое общество. Я ценен для княжны был не своими манерами, а уникальными умениями, поэтому повернулся к ней, от чего-то явно получавшей большое удовольствие слушая наш диалог, и поинтересовался:

— Разрешите уточнить, ваше императорское высочество, что я не стремился к подобной чести и в любой момент готов вот эти одеяния сменить на полевую куртку военного образца. Мне достаточно будет просто быть командиром своего подразделения. Должен признать, что уважаемый граф прав, я совершеннейшим образом не соответствую столь высокому званию. И я всецело согласен с ним в оценке моей пригодности к службе в Корпусе.

Брови мужчины дёрнулись, на секунду выдав удивление, но тут же вернулись на место. Впрочем, взгляд его принялся метаться от меня к великой княжне и обратно. Сигнализируя, что он не так спокоен, как пытается показать. Но Ольга только все сильнее улыбнулась и произнесла:

— Не думала я, Слава, что ты так легко сдашься! Федор Эльвирович только упомянул о недостатках, как ты сразу решил встать в позу. Не похоже на поведение взрослого мужчины, каким я тебя считала.

— То есть, — уточнил я, — вы все-таки хотите, чтобы я, помимо работы со стрелками, взял на себя труд соответствовать и требованиям Пажеского корпуса?

— Именно так, Слава! Именно так! Привыкай! Есть определенные правила, игнорировать которые не можем даже мы. И твой статус пажа в данный момент ничуть не менее, а может даже и более важен, для решения твоего вопроса и твоих желаний, чем твое подразделение. Если, конечно, ты хочешь двигаться дальше.

Тут я был вынужден с ней согласиться.

— Хочу, Ваше Высочество.

— Ну вот. Собственно, затем граф и прибыл, чтобы по моей просьбе обучить тебя тому, что должен знать каждый паж. Чтобы затем, когда я буду представлять тебя двору, ни у кого не возникло на твой счет ровно никаких вопросов. Поверь, это весьма немаловажно.

— Верю, — я склонил голову. — И в таком случае готов принять от его светлости любые указания и замечания, и выделить время на занятия.

— Но? — уточнила Ольга, почувствовав недосказанность.

— Но только кроме тех, что пойдут вразрез с моими честью и достоинством. — Ответил ей, — оскорблений я не терплю.

— Ну… Это разумное требование. Да и Федор Эльвирович не настолько уж самодур, как мог показаться. Скорее он просто тебя проверял.

— Что ж, — твёрдо посмотрел в глаза великой княжне, — тогда готов в любое время приступить.

***

Оставшись вдвоём с графом её императорское высочество поднялось из-за стола, пересекло кабинет и с видимым удовольствием улеглось на козетку, закидывая ногу на ногу. Федор Эльвирович помнил княжну ещё маленькой девочкой и был одним из самых доверенных слуг императора, давно доказавших и словом и делом свою преданность. Общаться с ним можно было совершенно откровенно, не боясь какой-либо огласки.

— И как вам княжич? — поинтересовалась Ольга.

На что многоопытный граф, повидавший немало отпрысков благородных фамилий прошедших через Корпус, только раздражённо дёрнул плечом:

— Заносчив, упрям, строптив, прямолинеен до грубости. Не приемлет авторитетов и чересчур самостоятелен. Ни гибкости, ни обходительности, ни чувства ранга. Возникают вопросы, а всё ли хорошо было в его семье с воспитанием? Обычно, благородные юноши, чуть более скромны и сдержаны. Наглец, даже с вами разговаривал как с ровней. Полное отсутствие какого-либо уважения. Как по мне, так ему место не в Пажеском Корпусе, а в остроге. Посидел бы, с полгодика, вся строптивость мигом сошла.

— Ну, молодым людям у нас позволено чуть больше, — улыбнулась Ольга, потянувшись к бокалу с благородным напитком тёмно-вишнёвого цвета, — однако, во многом соглашусь, груб, прямолинеен, упрям и весьма самостоятелен. Вот только, эти качества плохи для лишь для обычного юноши, а вот для того кто метит в командиры, наоборот, даже полезны.

— Командира, — он?! — граф фыркнул, — я не буду спорить, захотелось вам, ваше высочество, при себе иметь мужиков в форме, так пожалуйста, можно даже их в торжественные мероприятия включать, маршировать научить, будет свежо и ново, народу понравится, но ставить его на одну доску с настоящими командирами? Увольте. Мужчина должен знать своё место!

— Не знала, что вы такой феминист, — с некоторым удивлением заметила Ольга.

— Я реалист, ваше высочество. Мужчины и женщины не одинаковы. Вы же согласитесь, что хоть приготовить еду может кто угодно, но лучшие повара, — мужчины?

— Соглашусь, — улыбнулась великая княжна.

— Так и тут. Военное дело удел женщин и мужчинам там делать нечего!

— Вы так уверены, граф?

Что-то в голосе княжны опытного царедворца насторожило и он, поумерив пыл, осторожно заметил:

— Впрочем, я, конечно, не эксперт во всех этих военных вопросах, это, всё же, ваша и только ваша вотчина, ваше высочество.

— Вот именно, — кивнула Ольга, — и поэтому, будьте добры, делайте свою работу и не вмешивайтесь в остальное. Святослав должен знать обязанности пажа, а с остальным разберусь я.

— Понял, — склонил голову глава Корпуса, — приложу все усилия.

***

— И вновь продолжается бой, и сердцу тревожно в груди… — Напевал я негромко старинную песню Тёмной империи, идя по коридорам крепости.

Вышел во двор, темноту которого разгоняли недавно установленные электрические лампы. Остановился, вдохнул прохладный ночной воздух полной грудью и довольно подумал, что всё складывается как надо. Кроме, конечно, этого чертового графа, которого принесла нелегкая. Но, по всей видимости, без соблюдения некоторых местных правил этикета обойтись не получится. Ох, не чисто было с этим пажеством, ох, не чисто!

Но я подозревал, что это был единственный надежный способ оставить меня в гарнизоне. Потому что, зная свою маман, та бы и до императрицы дошла, в попытках вернуть меня домой. У царевны, конечно, авторитет и полная неприкосновенность, но просто так, без веской причины, удерживать возле себя дворянского сына, к тому же неженатого, — это всё-таки моветон. Скажем так, обчественность не поймет. Но и манкировать, по всей видимости, определенными обязательствами в статусе пажа тоже нельзя. И тут уже может своё неудовольствие высказать Ольгина высочайшая родня. Впрочем, я подозревал, что конкретно мой курс подготовки будет значительно короче и включать в себя только самый обязательный минимум.

На том и остановившись, я не торопясь, прогулочным шагом направился к плацу. Ложиться спать не хотелось, хоть день и выдался весьма суматошным, и я, мерно переставляя ноги, по кривой дуге пересекая брусчатку, еще раз прокручивал в голове наметки генерального плана, заодно размышляя о судьбе своего прошлого мира. Судя по всему, основной удар расколол часть континента со светлыми, собственно, их и отправив дрейфовать в той непонятной пустоте, которая виднелась за пределами купола, окружавшего осколок. И вот эти вот дрейфующие части и прибивало, фигурально выражаясь, к Земле, создавая точки порталов. Судя по тому, что Аманда про доспехи и оружие Тёмной империи раньше ничего не слышала, можно было сделать вывод, что территории моей прошлой родины такому разрушению если и подверглись, то значительно слабее.

К сожалению, память варги мало могла помочь в оценке. Слишком ограничено было её восприятие. Все же интеллект до человеческого не дотягивал. Но в то же время надежда оставалась, что там я действительно смогу встретить остатки тёмного воинства, пусть и лишившиеся самых сильных магов. И вот тогда мои силы увеличатся многократно.

Тут мой слух отвлекло какая-то возня у ворот, затем скрежет распахиваемых створок и темный силуэт автомобиля вкатился внутрь, пересекая плац, остановившись в паре десятков метров от меня. Из него выбралась девушка с большим походным мешком, огляделась и, нерешительно потоптавшись, направилась в сторону главного здания.

Меня она не видела, я был в тени, впрочем она сама тоже смотрелась тёмной фигурой угадываемой лишь по очертаниям.

Узнавание произошло внезапно, когда она оказалась в пятне света под одной из ламп.

— Лика? — произнёс я, с некоторым удивлением.

Негромко, но этого хватило, чтобы, не смотря на расстояние, молодая чаровница меня услышала, споткнувшись на ходу, резко замерла на месте, и обернулась в мою сторону. Я шагнул вперед, тоже выходя под свет. И она, приоткрыв рот от удивления, порывисто скинув с плеча мешок на брусчатку, бросилась ко мне. Правда, не дойдя пару шагов, остановилась.

— Святослав! — неверяще прошептала она, с удивлением осматривая мою желтую униформу, а затем надолго остановив свой взгляд на Анне на груди. — Но как?! Ты, и здесь? Мне сказали, что тебя отправили в столицу?

— Здесь, — я кивнул, улыбнувшись. — Летел в Петербург, а потом всё завертелось, закрутилось, в общем, я тут уже несколько недель. А вот ты какими судьбами к нам? Неужели сослали?

Но девушка только помотала головой:

— За молчание про нас с тобой пообещали подобрать хорошее место, сулили перспективы в одном из гвардейских полков, но я попросила отправить меня туда, где сложнее всего.

— Ну да, — пошкрябал я подбородок задумчиво. — Пожалуй, здесь действительно не самое курортное место. Но знаешь, я рад тебя видеть.

— И я, — тихо произнесла Лика. — Думала, что больше никогда не увижу тебя.

— Человек предполагает, а судьба располагает, — пожал плечами я и добавил, продолжая разглядывать девушку в новенькой форме корнеты, — и да, я здесь надолго.

Глава 4

Не обошлось без некоторых накладок, но чуть меньше чем через неделю партия моих рекрутов прибыла в гарнизон. Стоило автобусу — гражданской новинке, не так давно начавшей выпускаться на парамобильных заводах и непонятно каким чудом обнаружившейся в Иркутске — остановиться и выпустить из дверей моё учебное отделение, как всё движение в крепости моментально замерло.

— Гм… — глубокомысленно выдала княжеская адъютана, уже, по укоренившейся привычке, составлявшая мне компанию в решении различных организационных вопросов.

Подполковница как-то сразу выпрямилась, выпячивая и так весьма немаленькую грудь, и провела рукой по короткой косе, по официрской моде доходящей до середины лопаток. Да и остальные женщины, оказавшиеся в этот момент во дворе крепости, как-то сразу стали суетливо поправляться.

Н-да, но я понимал причины этого слегка нездорового ажиотажа. Одарённые, за редким исключением, весьма хороши собой, что я бы не стал выделять в однозначный плюс, ибо это часто только мешает. И так уж вышло, что все десятеро моих добровольцев были писанными красавцами. Но, может, поэтому они сильнее всего и захотели что-то в своей жизни поменять, с самого детства слыша дифирамбы только собственной внешности, в ущерб всем остальным качествам. Просто захотев стать кем-то большим, чем дорогим украшением очередной знатной и богатой дамы. И да, это был совсем не тот неликвид, который мне прислали первым, а красивые и умные парни с горящими глазами и желанием попробовать себя в настоящем деле.

Дайте только срок, и я сделаю из них мужиков в форме — красу и гордость всех вооруженных сил.

— Ты гляди какие, всех бы в койку затащила, — послышался от замерших неподалёку солдат чей-то вздох с придыханием.

Я покосился сначала туда, а затем перевёл красноречивый взгляд на подполковницу. Та всё поняла верно и, обернувшись, свистящим шёпотом, так, чтобы услышали все причастные, предупредила:

— Ещё раз подобное услышу — на губе сгною!

Затем рявкнула:

— Что встали, а ну быстро разошлись!

Движение в крепости немедленно возобновилось, а я подошёл к своим будущим подчинённым, оглядел нестройную толпу узнавших меня и слегка воспрявших духом, после первоначальной робости, парней.

— Ну, здравствуйте, товарищи! — произнёс я, подходя.

Те переглянулись, вразнобой поздоровавшись. Чувствовалось, что в окружении пожиравших исподволь их глазами женщин они чувствуют себя неуверенно. Кто-то даже начал коситься на двери автобуса, остававшиеся гостеприимно распахнутыми. Ну уж нет. Обратно никого не отпущу. Обвёл рукой высокие стены и здания казарм.

— Вот здесь вы чрезвычайно увлекательно и интересно проведёте следующие три месяца, которые будет длиться ваша подготовка. А потом, если всё пойдет как надо, то первыми в России станете мужчинами-официрами. Но даже не это главное.

Я по-отечески взглянул на своих ровесников:

— Главное, что после трёх месяцев здесь вы будете представлять реальную силу. Свою собственную. И с этой силой будут считаться.

— Почему? — спросил кто-то.

— Потому что вы будете делать то, что ни одной женщине не под силу.

Я умолчал, конечно, что имеются в виду магички до Колдуньи включительно. Но даже это перевернёт всё представление о мужчинах, не только в собственных глазах рекрутов, но и в глазах окружающих дам.

— А когда стрелять-то пойдём? — высунулся самый бойкий, голубоглазый блондин с мушкой на щеке.

— Фамилия! — немедленно спросил я.

— Корсаров, — тут же ответил тот.

После чего, прищурившись и заложив руки за спину, я произнёс:

— Товарищ Корсаров задал хороший вопрос. И я вам на него могу ответить совершенно чётко: стрелять мы будем обязательно и не раз, столько, что успеет надоесть. Но не сегодня, потому что сегодня вам надо расположиться, получить причитающееся обмундирование, встать на довольствие, ознакомиться с распорядком дня, в конце концов, поужинать, а затем послушать, что я хочу от вас, и сообщить мне, что вам хочется от меня. А вот завтра мы уже получим оружие и для начала изучим его техническое устройство. Потому что мало уметь жать на крючок. Чтобы оно служило верой и правдой, надо его досконально знать. Ещё вопросы есть?

Вопросов больше не было, поэтому я их построил в колонну и повёл за собой заселяться. Когда мы проходили мимо очередной группы солдат, там послышался чей-то разочарованный шёпот:

— Не в ногу идут.

Тут же, правда, закончившийся коротким «ой» от чьей-то смачной затрещины.

— Себя вспомни. Ты в первый день больно в ногу-то шла? И вообще, это же парни. Понимать надо. Им-то такое вообще в новинку.

— А кто это такие вообще?

— А это стрелки. Как его сиятельство, который паж. Вон первый идет. Слышала, как он на соревнованиях наших стрелок перестрелял?

— Как перестрелял? Насмерть что ли?

— Тьфу, дура! По мишеням перестрелял!

— А-а, а я думала…

— Ты это брось — думать. Думать официры будут, но тупить тоже не надо. Соображалку надо включать…

Дальше мы слишком отдалились, и окончания этой проникновенной речи я не слышал. Но, однако, кое-что положительное в услышанном было. За передвижной бордель нас тут не приняли — уже хорошо. Матери-командиры, похоже, озаботились некоторым информированием личного состава о том, какие изменения в крепости ожидаются, чтобы не было нездоровых сенсаций.

Под проживание нам выделили правое крыло казармы, разгородив длинное помещение на пару десятков небольших комнатушек, и зачем-то выставив на входе пост. Впрочем, зная оголтелость некоторых гарнизонных дам, особенно поручиц, наличие часового, может, было и не лишним.

— Все разместились? — уточнил я спустя полчаса, дожидаясь парней в коридоре и демонстративно поглядывая на новенькие наручные часы, ещё один подарок великой княжны, — тогда айда за мной на склад, надо бы вас приодеть по местной моде.

***

На следующий день, после подъёма в шесть утра, тоже, надо сказать, поблажка, солдат поднимали в пять, и проведения всех необходимых водных процедур, отделение я собрал в учебном классе, на столах которого уже лежало основное оружие моего будущего войска. Пока без боеприпасов.

— Итак, — прохаживаясь перед осторожно трогающими матово поблёскивающий ствол и лакированное ложе рекрутами, начал я лекцию, — перед вами трёхлинейная винтовка образца 1903 года. Основное оружие неодарённых частей императорской армии…

— А почему трёхлинейная? — Раздался чей-то вопрос.

— Так, товарищ рекрут, — я остановился взгляд на спрашивающем. — В гимназии вы также выкрикивали с места? Решили задать вопрос? Во-первых, поднимите руку. А когда я вас увижу, сообщите свою фамилию и попросите разрешения задать вопрос. И только тогда, получив разрешение, спрашивайте, что вас так заинтересовало. Вам всё ясно?

Тот слегка замешкался и неуверенно ответил:

— Да.

— Не «да», а «так точно». И, вспоминая, что я только что говорил, встаньте и назовите себя.

— Кораблёв.

— Рекрут Кораблёв, — поправил я, -. Итак, ваш вопрос: почему трёхлинейная? Так.

— Да, — кивнул тот.

— Потому что калибр три линии по стандартной имперской системе калибров. Если перевести в метрическую систему, это будет около восьми миллиметров и фактически соответствует диаметру пули. Понятно?

— Да… Так точно!

— Прекрасно, можете сесть, Кораблёв, — придавил я рекрута тяжёлым взглядом, произнёс, пройдясь им же по всем остальным, невольно пригнувшим головы, — и прежде чем отвлекать меня вопросами, сначала дождитесь, когда я закончу. И вот как раз после того, как я спрошу, есть ли вопросы, вот тогда можете поднимать руки и их задавать. Всё ясно?

— Да, — раздалось нестройно, но достаточно громко.

И я, вздохнув, в который уже раз за сегодня поправил:

— Не «да», а «так точно».

Знакомство с отделением я начал с изучения материальной части не с проста. Стрелять из оружия ума много не надо. Но вот знать его устройство, уметь в полевых условиях устранить задержки при перезаряжании и заедание затвора и вообще в идеале обеспечить безотказность работы оружия — вот это уже требовало времени. Благо в родном поместье я изучил всё, что только мог. И даже придумал несколько нештатных доработок. Например, сделав рукоятку затвора более длинной и отогнутой книзу, так было удобней и легче перезаряжать винтовку. И убрав к чёрту дурацкий предохранитель, с какого-то перепугу придуманный для винтовки. Необходимость механизма предохранения вообще ускользала от моего понимания. К чему, зачем?.. Одни вопросы.

В общем, начать решил не с револьвера, которым тоже планировал в качестве вспомогательного оружия оснастить весь десяток, а всё-таки с их основного средства поражения живой и не только силы противника, попутно прививая нормы армейской дисциплины и субординации. Дело было привычное, доведённое до автоматизма, хоть и вот так непосредственно вести обучение личного состава, не приходилось достаточно давно. Но я на память не жаловался и быстро возвращал старые навыки.

И первый постулат моей прошлой армейской службы гласил: личный состав должен безоговорочно подчиняться своему командиру, а также уважать его силу и способности, и не подвергать сомнению его право командовать. Впрочем, эта памятка была, скорее, для самого командира, а не для его подчинённых. И вот сейчас я нарабатывал среди рекрутов будущий авторитет.

***

— Идут, идут, — сразу послышалось с нескольких сторон, стоило моему десятку в камуфляже и с ружьями не плече появится во дворе крепости.

С недавних пор наше, гм, дефиле от дверей казармы до выхода на стрельбище пользовалось бешеной популярностью и собирало множество зевак.

Надо же было какой-то языкастой поручице вслух бросить подобное. И теперь строевую подготовку моих рекрутов все только так и называли.

И вроде бы слово вполне нормальное, во французской армии прохождение строем так и называлось, но веяло от него чем-то таким, совсем не женственным в местном понимании. Словно у нас не военная подготовка, а смотр женихов. И большинство женщин крепости, видимо, так и считали. Иначе с чего с каждым разом их было всё больше и больше.

Ржевская, правда, божилась, что это не она. И я ей почти верил. Почти.

Солдат официры, конечно, с плаца гоняли, но кто бы гонял самих официр?

Всем было интересно посмотреть на марширующих парней. И избежать назойливого внимания никак. Не в лесу же с ними заниматься. А не заниматься вовсе я тоже не мог. Что поделать, если дисциплина прививается, в том числе и через шагистику. Благо рекруты у меня были с образованием и лево-право не путали, не приходилось, как крестьянкам необразованным, на сапоги привязывать слева пучок сена, справа — соломы.

Вот и сейчас, следуя сбоку колонны, я зорко оглядывал десяток, громко командуя:

— Левой, левой, чётче шаг! Козодоев, шире шаг, отстаёшь! Пичугин, короче, не жмись к переднему, не родной! Корсаров, опять не с той ноги!

С этим рекрутом я бился больше, чем со всеми остальными вместе. Вот всем хорош: с ружьём обращается уверенно, стреляет неплохо для взявшего в руки оружие неделю назад, впитывает новые знания, как губка, но как дело касается шагистики, так всё время какая-то ерунда. Всё время не с той ноги, все левой, а он правой.

Я даже специально следил, начинает, как и положено, с левой, пока смотрю, шагает как надо, только отвернусь, поворачиваюсь, да что ж ты будешь делать — опять с правой идёт. Магия какая-то, право слово.

— Товарищ командир! — чуть не плача, ответил тот, — оно само, я не знаю, как это происходит!

— А-а, — махнул я рукой.

В конце концов, им не долго вот так солдат изображать.

— На месте стой, раз-два!

Отделение замерло.

— На пра-во!

Слитно повернувшись, они застыли, преданно поедая меня глазами.

Ну что ж, за две недели, пожалуй, мне удалось заставить их слушаться беспрекословно. Не смотря на то, что телом мы были ровесниками, ни у кого не оставалось и тени заблуждения на мой счёт.

— Штыки примкнуть!

Ружья немедленно ударили прикладами в брусчатку, а рекруты торопливо стали отцеплять и насаживать штык муфтой на ствол.

Стоявшие чуть в отдалении официры, делавшие вид, что они совсем-совсем не смотрят, заметно оживились, наблюдая за насаживанием. Снова зашептались.

— Смотри, как правый, раз и готово! Чётко, хоп — и штык на стволе!

— Ловко работает!

— Каждый раз на него смотрю.

Всё это мне было прекрасно слышно. И не только мне. Правофланговый — тот самый Корсаров — заметно покраснел, чем вызвал ещё большее оживление среди дам.

— На изготовку! — скомандовал я, дожидаясь, когда рекруты выставят ружья со штыками перед собой, выдвинув вперёд левую ногу.

— Коли!

И десять штыков в едином движении пронзили воздух перед десятком. Впрочем, я, конечно, утрирую. До идеала в этом вопросе ещё было далеко. К тому же после того, как на одном из первых занятий пара рекрутов меня переспросила, правильно ли они тыкают, местные официры возымели весёлую привычку каждый раз комментировать, хорошо ли тыкнули в этот раз, после чего принимались дружно ржать. Вот и сейчас по рядам пробежал весёлый хохоток. А насупившийся Пичугин, наравне со всеми покрывшись от смущения красными пятнами, пожаловался:

— Товарищ командир, ну сделайте что-нибудь, ну мешают же, отвлекают!

— Отвлекают? — прищурился я. — Так тут такое дело, ребятки, монстры-то вас тоже отвлекать будут. Только если эти просто смеются, то твари из портала будут нестись к вам на всех парах и издавать такие звуки, от которых у иного медвежья болезнь приключается.

— И что делать?

— Что делать? Просто представьте, что вокруг вас сейчас тоже твари. Вот твари, вот и вот, — начал тыкать я пальцем в скопления женщин на плацу. — И учитесь не обращать внимания на них. Просто представьте, что это не женщины стоят, не официры, а твари.

Я поглядел на притихший плац, криво ухмыльнулся, находя старшую по званию.

— Майора, к примеру, ну, пусть будет Химерой. Большая, сильная, страшная. Капитана поменьше, но тоже сильная, допустим — Когтерон. Ну а поручицы, те пожиже, конечно, но за гончих сойдут. Каждый раз, когда видите их, представляете на их месте какую-нибудь тварь. А их смех воспринимайте, как злобный рёв, которым они пытаются вас испугать. И всё, гарантирую, проблема решится!

— Эй, эй! — прозвучал откуда-то из толпы молодой женский голос. — Мы не твари, мы хорошие!

— Хорошие? — повернулся к ним, скептически разглядывая. — Хорошие бы не устраивали тут цирк и не мешали парням заниматься военным делом должным образом.

— Да, дамы, — кашлянула стоявшая неподалеку у майора, тоже не слишком обрадовавшаяся сравнению с Химерой, — Действительно, как-то нехорошо выходит.

После чего, повернувшись ко мне, насупилась и, покрутив шеей в тугом воротнике кителя, произнесла:

— Ваше сиятельство, даю слово, официры больше вас отвлекать не будут!

После чего обвела остальных взглядом и рыкнула:

— Все поняли меня?

— Так точно, ваше благородие! — прилежно отозвались младшие по званию.

Видимо, и правда, получилось слегка их пристыдить, потому что мало-помалу толпа зрителей стала рассасываться, а кто остался, те постарались отодвинуться подальше, глаза не мозоля. Быстро закончив с шагистикой и упражнениями со штыком, я вновь построил десяток и повёл их дальше на стрельбище.

— А зачем нам со штыком упражняться? — внезапно поинтересовался Корсаров. — Ведь вы говорили, что наша задача — вести огонь с дальней дистанции под прикрытием женских подразделений.

— Говорил, — кивнул я, пропуская в открытую калитку рекрутов одного за другим. — Вот только далеко не всё всегда получается так, как мы то планируем. А если вдруг какая-нибудь тварь всё-таки прорвётся и ломанётся к вам, а у вас, как назло, в винтовке кончились патроны и ни одной снаряженной обоймы? Что будете делать?

— А если убежать? — предположил кто-то.

— Умрёшь уставшим, — растянул губы в ухмылке я в ответ на столь наивное предложение. — Нет, ребятки, тварь надо брать в штыки. Потому что ружьё с примкнутым штыком есть эрзац-копьё, которое за счёт своей длины может удержать не слишком крупную тварь на расстоянии, не дав ей вас укусить или достать когтями. А слаженность действий значительно увеличит общие шансы на выживание всего подразделения. Пока ближайшие будут удерживать тварь штыками, часть остальных стрелков сможет снарядить ружья, получив время, чтобы наложить зачарование. Обычная пуля тут поможет мало.

— А зачем нам тогда ещё револьвер? — спросил кто-то.

— Да, в общем, не особо-то зачем, — я вновь холодно улыбнулся. — Девяносто девять процентов всего времени он будет просто болтаться у вас на поясе лишним грузом. Вот только револьвер — это дополнительные пять пуль, которые в том единственном оставшемся проценте могут стать единственным вашим шансом на выживание. Ну, или дать вам возможность застрелиться, что иногда предпочтительней, чем быть сожранным или разорванным на куски заживо.

От таких откровений парни слегка побледнели.

— Что головы повесили?

Все их мысли были для меня, как открытая книга, я легко угадывал, о чём сейчас думает каждый.

— Представили, как вас будут жрать? Успокою, сильно на этот счёт не переживайте. Настолько близко вас с тварями никто оставлять не собирается, так что это вариант для совсем уж невезучих, которые положат большой и длинный и на технику безопасности, и на устав, и на здравый смысл. Но таких идиотов я постараюсь отсеять раньше.

Тут мы подошли к огневому рубежу, и я произнёс:

— Ну, хватит о приятном, возвращаемся к текущему. Всем построиться вдоль рубежа, достать из сумки обоймы. Оружие зарядить. Вы на стрельбище не первый день, но напомню: оружие всегда смотрит в сторону мишени. Когда заряжаете, когда готовитесь к стрельбе, когда просто ждёте команды. Никогда не направляете его в тыл. Если происходит заедание, осечка, перекос патрона, не надо с ружьём в руках поворачиваться к инструктору, то есть ко мне, и наставлять его на меня с вопросом: «А почему у меня не стреляет?». Лечиться такое будет профилактическим ударом кулака в голову. Ну, я надеюсь, настолько тупых у нас нет. Итак, дистанция пятьдесят метров, стрельба стоя. Приклад в плечо. Левая нога чуть вперёд. Корпус наклоняете так, чтобы отдача не опрокинула. Пичугин, слишком вперёд тоже заваливаться не надо. Ищите баланс. Целься! Пли!

Раздался дружный залп десяти ружей. Я удовлетворённо кивнул, увидев, как все десять спилов бревна, используемых в качестве простейших мишеней, сбило на землю.

— Дистанция сто метров, стрельба с колена, — скомандовал я, довольно наблюдая, как десяток опускается почти синхронно, — пли.

— Дистанция двести пятьдесят, лёжа, три патрона, первый залпом, остальные беглым, пли!

Глава 5

— Скажи честно, — спросила Вика, — почему ты своих рекрутов называешь товарищами?

— А что? — опершись о клык балюстрады на верхушке одной из башен, переспросил я.

Мы забрались сюда, на открытую всем ветрам площадку, потому что сверху открывался прекрасный вид на окрестности крепости. Вернее, открывался бы, но погода как всегда внесла свои коррективы.

— Ну, вы же не торговцы, это у них товарищества. Вы же всё-таки, — сестра кашлянула, — вроде как тоже военнослужащие.

— Ну, почему именно торговцы? — я подставил лицо ветру, который горстями бросал в лицо мелкую морось.

Третий день над гарнизоном висели плотные, без просвета, серые тучи, будто уже наступала осень, хотя была ещё только середина лета. А почти непрекращающийся дождь укутывал всё вокруг серой пеленой.

— Почему ты не рассматриваешь это, как аналог подруги? Та же подруга министра, которая фактически является её ближайшей помощницей и может замещать в каких-то вопросах. Так вот и своих товарищей я тоже готовлю не просто как стрелков, а как людей, способных впоследствии меня замещать. Сначала как командиры отделений, когда мы из десятка развернём сотню, а потом как командиры сотен, когда мы из сотни развернем тысячу.

Девушка хмыкнула, вновь с какой-то проснувшейся нежностью взглянув на меня.

— Сотня, тысяча. Ты говоришь, как будто мы в какой-нибудь древней Греции или Риме. У нас в российской армии давно уже таких градаций нет.

— Ну да, ну да. Извините, — чуть язвительно отозвался я, продолжая задумчиво вглядываться в хмарь за пределами крепости. — Если тебя только это не устраивает, хорошо. Из отделения в роту, из роты в полк, хотя, скорее всего, это будет отдельная магическая стрелковая бригада.

— Эх, фантазер ты, Славка, — Вика подошла, приобнимая. — Но стал прямо вояка грозный. Видела, как ты своими командуешь. Тебя уже некоторые официры старшинам в пример приводят. И стреляете метко. На ваши стрельбы так и норовят пробраться посмотреть. Но ты действительно веришь, что из этого выйдет что-то большее? — она отстранилась, серьёзно глядя на меня. — Ты думаешь, её высочество даст добро?

— А ты как считаешь? — спросил я, глядя на сестру.

— Я просто боюсь, что она рано или поздно наиграется с вашим потешным отделением и забудет. А зная тебя, боюсь, что ты забыть не сможешь.

— Не бойся, она тоже не забудет, — я улыбнулся, потому что действительно был уверен в успехе. — Это только сейчас кажется, что из нас только какие-нибудь войска вспомогательные-членопихательные выйдут. До первого настоящего боевого применения. И вот там к нам начнут относиться совсем по-другому.

— Слава! — покраснев, воскликнула сестра, — не говори такие слова?! Это же пошло и отвратительно!

— Ты про членопихательные? — приподнял бровь я, — так это не я сказал, а одна из ваших официр. Я уже много подобных шуточек слышал, вот например, что мужчина не может быть полковницей, он может быть только под полковницей. Или вот, кобель не захочет — сука не вскочит.

— Фу, Слава, фу! — Вика аж подскочила, услышав такое, — как ты можешь повторять такое?!

— Пытаюсь вести себя, как официра.

Сестра шумно задышала, не сумев сходу найти, что ответить, а я вновь повернулся, вглядываясь в серую пелену, накрывшую землю, как внезапно заметил расплывающийся в тумане нечёткий силуэт чего-то большого, нет, — огромного! И это нечто двигалось не по земле, а, создавая воздушные завихрения, ясно видимые из-за висящей в воздухе влаги, летело над деревьями. И это был не дирижабль. Потому что дирижаблей с крыльями размахом в десятки метров просто не бывает. Да и вообще с крыльями как таковыми.

— Вика. Ты это видишь?

— Что? — сестра с любопытством сунулась за парапет, вглядываясь вдаль, а затем отшатнулась назад. Я взглянул в её расширившиеся глаза.

— Тварь. Большая тварь, — прошептала она.

А я, рванув к парапету с обратной стороны башни, перегнулся через него и что есть силы заорал вниз, туда, где находился внутренний двор:

— Тревога! К оружию!

А затем, не теряя времени, мы оба сиганули в открытый люк, ведущий внутрь башни, потому что оставаться тут, на маленьком пятачке, без возможности толком укрыться, было смерти подобно.

В последний момент тёмная громадина успела обрести чёткие очертания, и Вика, спешащая за мной вниз по винтовой лестнице, с каким-то даже испугом произнесла:

— Какая же здоровенная, никогда такой раньше не видела.

Я промолчал, потому что, в отличие от неё, видел, пусть тварь уже и не походила сама на себя.

Красный дракон, выведенный светлыми химерологами, хотя они, конечно, предпочитали себя называть зверотворцами. Вернее, когда-то им был.

Красный цвет кое-где у этого порождения тёмного проклятия действительно сохранялся, вот только теперь гладкое чешуйчатое тело было сплошь покрыто острыми шипами настолько плотно, что казалось, будто его скрестили с ежом. Вероятно, проклятье превратило каждую чешуйку в шип. Длиной от полуметра до метра, по грубым прикидкам. А ещё у него была не одна, а целых три головы. И ладно бы они были одинаковыми, нет. Более-менее похожей на драконью оставалась только центральная. Правая больше напоминала вытянутую пасть птеродона, только здоровенного. А левая — человеческую голову с лицом, обезображенным маской смерти. Вот только размеры у этой головы были совершенно не человеческими, словно её отчекрыжили от какого-то титана.

И что-то мне подсказывало, что именно так как-то и было. Быть может, ещё одно светлое существо в момент проклятия находилось совсем рядом с драконом и пало жертвой разбушевавшейся тёмной магии.

Титаны — это ещё один искусственно выведенный вид, в основе которого были магически изменённые люди, здоровенные, под пять метров в высоту, закованные в толстенную броню. Они частенько бывали на острие атаки светлого воинства. Вооружены были обычно здоровенным щитом и длинным десятиметровым копьём с древком толщиной с руку обычного человека. Серьёзный противник. Мне приходилось один на один выходить с таким на поединок, уже будучи генералом тёмной армии. Не то чтобы это было так уж необходимо, завалили бы его и так, толпой, но просто хотелось лично проверить их боевые возможности.

Да, вышла опасная тварь, но не для меня. Правда, потом светлые как-то смогли создать вторую версию титана, используя в качестве основы магически одарённых людей, и вот уже она, обладая сильным магическим сопротивлением, и способная в ближнем бою напитывать копьё молниями, заставила долго искать меры противодействия. Но нашли, со временем.

Но тут крепость сотряс удар, да такой, что даже толстенные кирпичные стены не выдержали, с треском и грохотом по кладке пробежала змеистая трещина.

— Стой! — дёрнул я сестру, не давая выбежать из башни. — не во двор. Сюда!

Внутри толстенных стен были устроены проходы, соединяющие как башни, так и другие здания крепости, примыкавшие к стене. По одному из них мы и поспешили к арсеналу.

— Но почему дозоры не предупредили, что от портала движется такое? — продолжая следовать за мной попятам, спросила сестра.

— Или не смогли, или не успели, — ответил я на бегу, — туман же. Могли просто пропустить или были уничтожены, сейчас не так важно. Главное, как-то эту тварь ссадить на землю, в воздухе у неё слишком большое преимущество.

— Ты так говоришь, будто уже сражался с подобным.

Но я эту фразу сестры оставил без ответа. Я-то сражался, но вот ей об этом было знать не надо.

Не я один додумался до арсенала. Стоило нам вывалиться через дверь внутрь, как мы немедленно оказались в натуральной толпе, в которой я немедленно узнал нахмуренную великую княжну, её бессменную адъютану и статс-даму, которую, по всей видимости, успело чем-то зацепить. Чиновница сидела у стены, болезненно морщась, а её левая рука висела плетью. Там же находилась майора, та самая, что водила рейды за портал, и ещё с десяток официр гарнизона, часть из которых несла на себе следы боя. На одежде нескольких были явные подпалины, а в воздухе чувствовался острый запах гари. К сожалению, по всей видимости, даже проклятье не убило у дракона способность плеваться огнем. Решетчатая дверь в оружейную была распахнута, и стоявшие возле неё женщины вовсю облачались в рейдовые доспехи.

— Слава! — увидев меня, Ольга посветлела лицом. — Живой!

— Живой, ваше высочество! — кивнул я. — Только не знаю, что с моими парнями.

— Да тут никто толком не знает ничего, — мгновенно помрачнела великая княжна. — Профессора, может, вы что-то скажете?

Она повернулась и посмотрела куда-то в угол, и, проследив её взгляд, я увидел сидевшую там бледную начальницу исследовательской группы. Та лихорадочно копалась в весьма потрёпанном дневнике, разыскивая какие-то записи. Подняла голову и срывающимся голосом произнесла:

— Пока не знаю, ваше высочество. Всё случилось так быстро, толком не успела даже рассмотреть, что на нас напало. Если бы иметь чёткое описание, я бы могла примерно определить, что это за тварь.

— Чёткое описание? — вклинилась в разговор майора. — Боюсь, вам его никто не даст. Слишком внезапно произошло нападение. Единственное, что я видела, — это удар и пронесшийся над головой силуэт. Когда всё вокруг заливает жидкое пламя, глазами ищешь укрытие, а не разглядываешь, что это пламя выплюнуло.

— Я могу описать, — произнёс я, вновь обратив на себя всё внимание. — Мы с сестрой были на башне, когда тварь показалась. Крылатая трёхглавая химера. Размах крыльев — два десятка метров. Туловище с хвостом примерно такой же длины. И три головы. Две ящерообразные, а одна словно человеческая, только крупнее в несколько раз.

— Ох! — выдохнула Аманда, разом побледнев ещё сильнее.

— Что? — нетерпеливо переспросила Ольга.

А профессора, сглотнув, только и смогла, что прошептать:

— Древнее зло пробудилось.

— Какое древнее зло? Конкретнее, что это вообще за тварь?

— Она появлялась всего однажды, — тихо ответила женщина. — Почти сразу после открытия портала. Её пытались уничтожить, но безуспешно. Тогда потребовались усилия трёх аркан и множества одарённых ниже рангом, чтобы её ранить и отогнать обратно в портал. Погибших одарённых тоже были десятки и даже сотни. Именно тогда здесь начали строить эту крепость. Но почти триста лет о ней ничего не было слышно. Тварь скрылась где-то в глубине осколка, куда никогда не доходили рейды, и со временем решили, что её добили другие обитатели осколка. Похоже ошиблись.

— Но почему она снова появилась здесь?

Я покосился на спросившую это адъютану. Ответ на этот вопрос был, вот только озвучивать его я не собирался. Потому что изменённого дракона привлёк я. А вернее, тёмная магия, которую я пробудил. Эти твари были чрезвычайно к ней чувствительны. А в крепости сейчас тёмный амулет Госпожи, хоть и опустевший, но остаточный фон ещё долго будет сопровождать его, словно запах.

— Я не знаю, — упавшим голосом ответила Аманда.

Стены арсенала содрогнулись от ещё одного удара. Снова послышался треск кирпичной кладки, откуда-то сверху на головы посыпались пыль и мусор.

— У нас нет трёх аркан, — глухо произнёс кто-то.

А во взглядах официр я вдруг увидел лёгкую тень обреченности.

— У вас есть я и моё отделение. — Первый раз меня, казалось, не услышали, я повторил громче. — Есть я и моё отделение!

Протолкался к великой княжне, поймав её задумчивый взгляд, пояснил:

— Эту тварь в первую очередь надо ссадить на землю. Её самая главная сила — в способности быстро перемещаться и наносить удары с воздуха. Если мы этой возможности тварь лишим, то на земле с ней будет разобраться куда проще.

— Ты думаешь, что со своим десятком справишься с этим?

— Думаю, да, — ответил я. — Это от заклинаний обычных магинь он может в воздухе уворачиваться. Пуля летит намного быстрее и совершенно незаметна, от неё не увернётся. Будем бить залпами по крыльям и их основанию зачарованными выстрелами. Проще всего подловить после пикирования, когда у него будет наименьшая скорость, и он будет набирать высоту для нового удара. Повредим или оторвём хотя бы одно крыло — и всё, он уже не летун.

— Бросить в бой парней, которые и месяц до этого в рекрутах не провели? Это безумие, — возразил кто-то, но я лишь помотал головой, ответив:

— Это единственный шанс.

— Ладно, — приняв решение, реко произнесла Ольга. — За неимением других вменяемых идей попробуем эту. Аркан у нас действительно нет, а будем просто сидеть, он тут разберёт всё по кирпичику. Что тебе нужно?

— Мне? — я на секунду задумался. — десять ружей из арсенала с запасом патронов и мой жезл из комнаты. Ну и как-то добраться до парней в казарме.

— Если они ещё живы. — Вновь мрачно каркнул кто-то.

— Здание крепкое, несколько атак точно выдержит, — возразил я, а затем, обведя взглядом официр, попросил: — Мне нужна группа прикрытия. Придётся пересечь плац. Я, конечно, буду бежать со всех ног, но нужно, чтобы кто-то отвлёк внимание твари, чтобы она не среагировала на меня. Кто-то, на всякий случай, должен прикрыть щитовой магией, и ещё нужны дополнительные руки, чтобы донести ружья с боеприпасами. Один десять комплектов я не упру.

—Тут нужна хорошая координация, — прищурилась великая княжна.

— Разрешите? — внезапно шагнула вперёд майора.

Рейдлидер с большим опытом, она действительно была лучшим вариантом, и царевна это знала.

— Разрешаю, — кивнула Ольга.

— Тогда слушай мою команду. — взяла дело в свои руки та, — Ты, ты и ты защищаете его сиятельство, ты и ты несёте оружие, я с двумя доброволками буду отвлекать.

— Меня тоже можете задействовать, — внезапно вклинилась княжна. — Я всё же заклинательница, и из присутствующих здесь равных по силе не вижу.

Майора замешкалась, и я понял почему. Если со второй дочерью императрицы что-то произойдёт, выжившие позавидуют мёртвым. Впрочем, и совсем отказываться от подобной силы было глупо.

— Ваше высочество, — вновь вылез с инициативой я, — тогда, может, Вы меня прикроете щитом? Ваш точно сильнее, чем даже у трёх колдуний, хотя бы пару ударов сдержит.

— Да, — поддержала меня майора, — Защита его сиятельства действительно сейчас важнее всего.

Ну да, и для майоры так спокойнее. Всё же основная опасность будет для группы, которая пойдёт вызывать огонь твари на себя. А наша задача, в общем-то, постараться вообще не привлекать к себе внимание и как можно быстрее добраться до казармы.

— Хорошо, — согласилась с доводами Ольга. — Прикрою Святослава.

— И ещё, — добавил я, внимательно глядя на майору, — нести оружие двух не надо, мне хватит одной поручицы Деевой.

Вика попыталась было что-то вякнуть против, но я метнул на неё такой взгляд, что она тут же захлопнула рот, растерянно хлопая глазами, а майора, секунду помедлив, молча кивнула, соглашаясь с моим решением. В конце концов, сестра только-только ранг колдуньи подняла. Уж точно не ей с драконом бодаться. Да и со мной рядом ей всяко безопаснее будет.

— А нам что делать? — вразнобой заговорили те официры, которые оказались не задействованы.

— А вы готовьтесь ударить по твари, когда мы её ссадим, — ответил я, — вот там понадобится вся имеющаяся мощь.

В итоге в моём импровизированном отряде остались только Вика и Ольга. Причём княжна была скорее в нагрузку. Щит, по факту, против драконьего пламени, я мог бы и сам поставить. Поднакопленный убийствами резерв маны позволял кое-что из прежнего, но раскрывать этот козырь очень не хотелось, да и стоило приберечь запас для усиленных выстрелов, которыми я и собирался сбитую тварь приложить. Стрелять ими по дракону в воздухе я опасался, мало ли, промахнусь и прорва трудновосполнимой маны вылетит в трубу. Да и мало ли, окажется, что одного выстрела мало. Помнится, от грифона тогда одни ноги остались, но дракон, а тем более трехголовый, мог оказаться тварью не просто мощнее, а на порядок мощнее. Поэтому такой ценный ресурс, как мана моего прошлого мира, стоило беречь. Так что да, логичнее всего воспользоваться щитом Ольги, если он и будет хуже моего, то ненамного. Всё-таки в щитовых чарах самое главное — это влитая в их структуру мощь. А с этим у заклинательницы, как правило, проблем особых нет. Тут десяток колдуний понадобится, чтобы получить что-то хотя бы сопоставимое.

В это время к нам как раз притащили требуемое, даже больше чем нужно, целую охапку трёхлинеек, которую свалили прямо мне под ноги. Спасибо, что хоть под, а не на. Брякнули бы тяжёлым прямо по ступне и хромал бы я до казармы. Сдержав, однако ругательства, я немедленно склонился над сваленным в кучу оружием. Выуживая ружья одно за другим.

Десять штук, перекидывая ремень через голову, я навьючил на себя. Каждое весит четыре с половиной килограмма, итого сорок пять кило. Немаленький вес, больше половины моего собственного, я буквально почувствовал, как он пытается пригнуть меня к земле. Будь я обычным человеком, мог бы едва ходить так, но уж точно не бегать. Но одарённость, всё же, помноженная на тренировки, позволяла справляться.

— Точно не нужна помощь? — с некоторым сомнением глядя на меня, спросила княжна, но я только отрицательно мотнул головой, выпятив вперёд челюсть, даже слегка оскорблённый подобным недоверием к собственным силам.

Ящик с патронами закинула на спину Вика. Тоже не лёгкая ноша, килограмм сорок, не меньше, всё же полторы тысячи патронов. Впрочем, она Колдунья и по ней совершенно не было видно, что ящик доставляет хоть какие-то неудобство. Надо было бы и два унесла. Но я надеялся, что нам хватит одного.

Пока мы нагружались, майора, обвешав себя и двух подруг по оружию броней и защитными амулетами, тоже успела собраться и, посмотрев на нас, уточнила:

— Готовы?

— Готовы, — ответил я за всех.

— Тогда начинаем.

Глава 6

Тройка официр, распахнув массивную дверь, выскочила наружу. Выглянув следом, успел заметить крылатую тень на земле и как женщины швырнули в воздух пару крупных огненных шаров. А затем, следом, хитро используя один из шаров как приёмник, ударили следом молнией, и, судя по всему, удачно, шар взорвался, распространяя во все стороны короткие разряды, а проносившаяся над крепостью тварь взревела и, изменив курс, резко ушла левее, после чего, спикировав, ударила куда-то в сторону тройки отвлекающих огнем.

«Будем надеяться, они успели укрыться», — подумал я, после чего резко скомандовал:

— Бегом!

Сорвался с места, не пулей, но достаточно быстро, тут же услышал топот сапогов сестры, державшейся сразу следом за мной, а затем почувствовал напряжение магической энергии, формирующей защитный конструкт прямо над нашими головами.

Вот вроде что такое — пробежать какую-то сотню метров, да даже с лишними сорока пятью килограммами на горбу, — ерунда, пара десятков секунд не более. Но когда в это же время над головой кружит смертоносная махина, которой тебя прихлопнуть раз плюнуть, в прямом смысле этого слова, то время начинает неимоверно растягиваться. Наверх я не смотрел сознательно, концентрируя все свое внимание на том что под ногами. Не хватало ещё споткнуться и всей этой массой грохнуться. Успел увидеть, что зданию казармы досталось тоже. Часть крыши была проломлена и курилась дымком. Хорошо ещё, здания каменные, гореть не особо есть чему. Окна, конечно, тоже повышибало, но левое крыло, где находилось мое отделение, было относительно цело. Врубился плечом в дверь, надеясь что та не заперта. Повезло и, ввалившись внутрь, тут же отпрыгнул к стене, пропуская мчащуюся на всех парах, как бронепоезд, Вику, с ящиком и за ней книжну.

Согнулся, уперевшись руками в колени, выдохнул:

— Успели.

— Святослав?! — прозвучало удивлённо, и я увидел выглянувшую на грохот Лику, правда, следом та увидела и Ольгу с сестрой, узнала и, мгновенно вытянувшись и слегка побледнев, срывающимся голосом произнесла:

— Ваше императорское высочество!..

— Тихо! — немедленно оборвала её Ольга, — сейчас не до титулов.

Рассмотрела знаки различия на той, приказала:

— Так, корнета, доклад!

Иванова вытянулась ещё сильнее и поедая глазами очень высокое начальство принялась докладывать!

— Поставлена вести наблюдение майорой Каримовой и… — тут девушка слегка замялась, — встречать гостей.

Она, по всей видимости, цитировала слова самой майоры, но даже мне было понятно, что про гостей было сказано с большой долей не самой весёлой иронии. Какие уж тут могут быть гости.

Великая княжна тоже всё прекрасно поняла, хмыкнула:

— Ну, получается, встретила. Что можешь сказать, сколько здесь сейчас официр, есть раненые, убитые?

Лика посмотрела на царевну взглядом затравленного кролика, но достаточно бодро начала отвечать:

— Убитых нет. Раненых семеро. Официр…

Тут она покраснела, потупив глаза, промямлила:

— Примерно два десятка. Они сейчас обсуждают что делать.

— Ладно. Веди к ним.

Тут Ольга посмотрела на меня:

— А ты действуй.

— Есть! — кивнул я.

Похоже, вот это то, что только появившаяся в гарнизоне корнета назвала меня по имени, она пропустила. Впрочем, она явно не отслеживает, кто тут недавно, а кто уже полгода. Дел ей больше нет, интересоваться каждой прибывшей. А вот Вика услышала и заинтересовалась. Я заметил ее пристальный взгляд, перебежавший с Лики на меня. Видимо, придется объясняться, откуда мы знакомы. И радости это сестре не добавит. Но это будет потом. Потому что сейчас я бегом по лестнице рванул к своим парням. Сестра, естественно, за мной, всё также с ящиком с патронами на спине.

В коридоре второго этажа гулял ветер из выбитых ударной волной окон. Под сапогами хрустело битое стекло, приходилось переступать через вырванные оконные створки щерившиеся неровными рядами стеклянных зубоцов, но сами стены остались целы и перекрытия не рухнули, что обнадёживало.

Часовой на посту не было, я сначала подумал, что та сбежала или присоединилась к женщинам внизу, но приблизившись, увидел смазанные кровавые полосы ведущие внутрь крыла и, толкнув дверь, тотчас увидел ту на полу без сознания и склонившихся над ней троих моих рекрутов, которые старательно заматывали многочисленные порезы на женщине бинтами. Увидев меня, Корсаров обрадованно вскочил:

— Командир, ты здесь?!

— Здесь, здесь.

Я кивнул на солдату:

— Как она? Чем её так?

— Стеклом посекло ещё и контузило. Мы выглянули, а она лежит, наверно решила подойти к окну посмотреть, что происходит, ну и попала. Хорошо ещё осколки не сильно глубоко засели, вытащили, перемотали.

— Ладно. — Я оценил состояние часовой, сильного кровотечения не заметил, как и других опасных для жизни факторов, приказал, — Заканчивайте здесь. Среди наших все живы?

— Да, командир. Укрылись в комнатах на противоположной стороне, подальше от окон.

— Это правильно, — одобрил я. — Но перестаём отсиживаться, начинаем действовать, зови всех сюда.

С некоторым облегчением снял со спины винтовки, поставил вдоль стены, туда же кивнул Вике сбросить ящик с патронами. Попросил:

— Посмотри за обстановкой, пока я тут со своими разберусь.

— Посмотрю.

Она хотела было спросить ещё что-то, но потом лишь махнула рукой и вышла обратно. Правильно, всё не относящееся сейчас к противодействию твари, — потом.

А сам, не мешкая, забежав в свою комнату, бросился к шкафу, в котором у меня лежал магический жезл. Тихо ругнулся от того, что так и не сообразил штатного крепления его к винтовке. Все ведь собирался? Собирался. Но все то одно мешало, то другое. И вот, пожалуйста. Как всегда. Враг пришел, а мы со спущенными штанами.

Пришлось опять мотать времянку. Под стволом на, что забавно, револьверный шнур. Свой револьвер я им не пристёгивал никогда, но выдать — выдали, ибо положено. Вот и валялся не у дел там же в шкафу. А тут пригодился.

Кое-как приладив жезл, вышел к парням, которые как раз вскрыли ящик с патронами и теперь нерешительно поглядывали на ряды тускло поблескивающих цилиндров.

— Нагребаем, не стесняемся, сумок нет, поэтому по карманам, по корманам.

Подавая пример, резво стал горстями пихать куда только можно.

Минут десять мне понадобилось, чтобы собрать свое воинство, раздать оружие и запас патронов и проинструктировать насчет того, с чем мы вообще столкнулись и что нам необходимо сделать. Выяснив, что мы сейчас будем сражаться против огромной летающей и древней твари, они, конечно, малость струхнули, но я рявкнул зло:

— А ну не ссать! Мы к ней близко приближаться не будем. Забыли, что ли, что я говорил? Действовать будем из засады. Огонь вести заряженными пулями, залпом. Целить по крыльям. Не суетиться. Всё только по моей команде. Главное слушать меня и делать как я говорю и всё будет отлично. Никакой самодеятельности!

Прявда, глядя на своё желторотое воинство, не удержался чтоббы не посетовать:

— Конечно, надо было бы вас, сначала, на обычных тварях потренировать. Хотел ведь практику вам в зоне устроить, но не судьба, видимо. Практика тут решила сама прийти, не спрашивая нашего желания. Досрочный экзамен нам устроить. Но я не я буду, свалим тварину, буду ходатайствовать перед её высочеством, вам всем досрочно звание корнеты присвоить.

Мысль о воинском звании парней приободрила. Стать первыми официрами-мужчинами было если не мечтой, то заманчивой возможностью для каждого. Лёгкий привкус уникальности и исключительности. Который, естественно, тешил самолюбие. Знаю, сам такой.

Оживились, загомонили.

— Парни, — вздохнул я, уперев ружье прикладом в пол и держа слегка на отлете его за ствол, — а теперь серьёзно. Сейчас, выживет ли крепость и победит эту тварь, зависит только от нас. Я не шучу и не преувеличиваю. Только мы можем склонить чашу весов в нашу пользу. Поэтому давайте покажем всем, как воюют настоящие не мальчики, но мужи! Так что сейчас пойдём и оборвем этой падле крылышки!

— Да! — крикнул Пичугин, вдохновлённый моей речью, — Завалим эту суку!

Крикнул и, потом, даже сам как-то опешил от того, что выдал подобное, тут же смутившись. Но я его немедленно поддержал:

— Правильно! Сука она и есть! И скоро ей не поздоровится!

Когда мы вышли в коридор, я нашел молча взиравшую на моё воинство Вику, что устроила себе наблюдательную позицию у окна, попросил:

— Не в службу, а в дружбу. Передай её высочеству, что мы готовы. Позицию для стрельбы я планирую организовать здесь. Тут хоть какое-то прикрытие стен есть. Стрелять будем через оконные проемы. Как только получится подловить тварь, готовьтесь выдвигаться и атаковать.

— Ты точно уверен? — испытующе посмотрела она на меня.

— В чем?

— В том, что получится подловить?

Но я посмотрел внимательно на сестру и без тени улыбки на лице просто кивнул:

— Уверен.

В этот момент вновь послышался страшный драконий крик, и, метнувшись к окну, я увидел снова пронесшуюся тень и целую полосу огня, перечертившую плац наискосок. Взглядом проводил угольно-черный силуэт с красными подпалинами, заложивший вираж куда-то в бок.

Произнёс, повернувшись к Вике:

— Твари не долго летать осталось. В этом можешь не сомневаться.

Стоило ей уйти, как я ещё раз оценил диспозицию. Здесь, в казарме, и впрямь было достаточно неплохо. Окна этой стороны, выбитые одним из первых драконьих ударов, смотрели как раз на плац и открывали вполне приличный сектор для стрельбы. Всех десятером в одно окно я, конечно, ставить не стал. Распределил отряд по трём соседним, чтобы и не толклись, мешая друг другу и находились в пределах уверенной слышимости моих команд.

Приказал:

— Достаем патрон и накладываем заклинание огненного шара. Я показывал. Не сложное, но требует внимательности. Все помнят, как плетение выглядит?

Я обвел глазами десяток, чуть нахмурился, заметив, как сразу несколько рекрутов отвели взгляд.

— Так дело не пойдёт, ребята, — произнес, не предвещающим ничего хорошего голосом, — Мы не в гимназии экзамен сдаём. У нас боевая задача. Если кто-то не уверен или что-то забыл, говорите сразу. Тут вам не пятибальная система. Двойки-тройки, за частичные знания не выставляют. Есть только два критерия: выполнил задачу, или не выполнил. И цена неуда — человеческие жизни. Поэтому еще раз повторю: плетение все помнят?!

В этот раз молчать не стали, ответив как есть.

— Четверо из десяти — не так уж и плохо, резюмировал я. — Значит так, смотрите внимательно.

Щелкнув пальцами, снова выписал медленно и неторопливо в воздухе вязь заклинания.

— А теперь достаем патроны и повторяем только уже на пуле, вместе со мной.

Коснулся пальцем конической пули и, пустив ману тонкой струйкой, внедрил в нее плетение огненного шара. Почувствовал, как пуля начинает ощутимо фонить в магическом фоне, и удовлетворенно кивнул. Затем придирчиво осмотрел работу остальных. У двоих пришлось плетение перенакладывать, но в целом результат был неплох.

— Всё, теперь к огневой позиции.

Присев у подоконника, выставив ствол наружу, я оттянул затвор на себя, вкладывая патрон, резко загнал его в патронник. Крикнул:

— Все готовы?

— Готов, готов, готов, готов… — тут же донеслось до меня вместе с клацаньем ружейных затворов.

— Отлично. Теперь наблюдаем и ждем. Повторяю ещё раз. Стрелять только по моей команде и туда, куда я укажу. Сразу говорю, целиться надо в основание крыла. Наша основная задача — не убить тварь, тем более, что с нашими ружьями это вряд ли получится сделать. Даже золотой выстрел прямо ей в глаз вероятнее всего её не убьёт. Наша задача — лишить её преимущества. Поэтому стреляем не в голову, ни в жопу, а в область сочленения крыла и туловища.

Я несколько раз повторил это, чтобы запомнили надежно.

Следующий удар твари нам пришлось пропустить. Та вынырнула откуда-то сбоку, дыхнула огнем, частично обрушив одну из башен, и снова резко скрылась, находясь в поле нашего зрения буквально несколько секунд. В такой ситуации стрелять было абсолютно бесполезно в принципе, не говоря уж о какой-то там прицельной стрельбе. А вот второй раз все вышло куда лучше. Дракон появился сверху, вылетев практически из-за наших спин, снизился почти до уровня стен, хлестнув огнём, затем стал набирать скорость, двигаясь вперёд и вверх, с небольшим уклоном вправо. Практически идеально.

— Правое крыло, — крикнул я. — Целься!.

Расстояние между нами неуклонно увеличивалось, и обычным заклинанием его было уже не догнать. Но пуля летит куда быстрее и дальше. Когда я скомандовал «Огонь!», до него было метров двести. Ружья рявкнули почти залпом, и на его туловище и крыле расцвело семь ярких огненных вспышек, отчего чёрная туша содрогнулась, чуть не потеряв контроль над полетом. Правое крыло судорожно задергалось, грозя сложиться, но все же выровнялось.

Разочарованный вздох прошелся по ряду рекрутов, но я тут же парней успокоил:

— Всё нормально. Попали хорошо. Ещё один такой же залп и ему хватит.

Я не кривил душой, когда говорил. Семь попаданий и именно в ту область которая нуужна, — это был хороший результат. Было видно, что подобный подарок дракону очень не понравился.

Поэтому я немедленно скомандовал:

— Патрон. Наложить заклинание!

Действуя вместе со всеми, снова достал латунный цилиндр, заряжая вторую пулю.

— Готовься!

В том, что тварь не сбежит, я был уверен. Мозгов у красных драконов всегда было не особо много, а сейчас, после действия проклятия, тот и вовсе вряд ли мог адекватно оценить степень угрозы. То, что ему продырявили в паре мест крыло и поломали часть шипов со шкуры, его должно было только сильнее разозлить.

И я оказался прав, потому что вновь над нашими головами раздался злобный рев, и на крепость, едва не зацепив казарму, обрушилось настоящее море огня, плавя брусчатку, заставляя камень течь, раскаляя его до красна. Но это было не так важно, как-то, что он снова удачно подставился правым боком.

— Огонь!

Крикнул я, пока он не успел отдалиться.

В этот раз он едва успел перелететь гребень стены, как сразу пять попаданий сдетонировали, практически слившись в единую вспышку, подрубая крыло у самого основания. Оно тут же переломилось, завернувшись вверх. Тушу резко закрутило, и, войдя в штопор, тварь исчезла за стеной, с такой силой ударившись об землю, что мне показалось, что даже казарму слегка тряхнуло, хотя это, скорее всего, было просто субъективное ощущение.

— Есть! Есть! — громко заорал я, потрясая в воздухе ружьем. — Красавцы!

Оценил я действия своего отделения.

А затем улыбка на моем лице превратилась в хищный оскал и я бегом бросился вниз, на первый этаж. Почти кубарем скатившись по лестнице, увидел как официры потоком выливаются из здания наружу, чуть не наткнулся на стоявшую чуть в стороне княжну, и тут же получил от неё одобрительный кивок:

— Молодка, Святослав. Видели, как ты её ссадил. — Хлопнула по плечу, — Я не забуду.

— Ваше сиятельство, — тут же кивнула мне незнакомая майора, подле царевны, видимо, та самая Каримова, — великолепная стрельба.

— Благодарю, — вежливо кивнул ей в ответ, — отделение показало себя наилучшим образом.

— И это меньше чем за месяц, — добавила Ольга, покосившись на меня с легкой материнской улыбкой, — феноменальный результат. У тебя талант командиры.

— Вы слишком высоко оцениваете мои скромные усилия, — отозвался я.

Вообще, конечно, она была права, результат феноменальный и талант у меня, несомненно, есть, но правила приличия требуют быть скромным.

— Ваше высочество, прошу, — вклинилась майора, после чего показала на опустевший проём, который все остальные официры уже успели пройти.

То, что тварь сбили, заметили не только мы. Когда я выбрался на изуродованный, проплавленный во многих местах плац с кратерами из застывшего потеками камня, то увидел, как из арсенала выдвигается к нам уже одетая во все боевое вторая группа, а из солдатских казарм, ведомые фельдфебельшами, грохоча сапогами, выбегают и строятся на платцу солдатские роты.

Стоило пропасть угрозе с неба, как гарнизон буквально вскипел людским водоворотом. Мгновенно оценив обстановки, я понял, что если не поговорю с великой княжной сейчас, то потом просто не смогу нормально донести до неё ту тактическую задумку, что начала формироваться у меня в голове.

Без особых церемоний протиснулся между майорой, и другими офицерами, окружавшими Ольгу. Почти внаглую вклинился в разговор:

— Ваше высочество, срочный момент.

— Да, Слава? — Она отвлеклась, внимательно посмотрев на меня. — Только быстро, нужно довести план атаки до остальных.

— А какой у вас вообще план? — тут же уточнил я.

Ольга переглянулась с майорой, ответила:

— Попробуем связать её боем в поле и додавить затяжным обстрелом.

— То бишь, — резюмировал я, — взять измором?

— Можно и так сказать. А ты предлагаешь иное?

— Нельзя с тварью биться в поле, только зря положим людей, нужно организовать ей огневой мешок.

— Никогда про такой не слышала, — нахмурилась княжна.

И правда, здесь подобный тактический приём если и был, то применялся скорее случайно, чем специально. А вот в моём прошлом мире, с сильными противниками я учил справляться своих воинов только так.

— Предлагаю, — я еще раз окинул внутренности крепости. — Заманить тварь сюда. Всех неодаренных убрать во внутренние помещения. Они в битве не помогут, только будут мешать. Как и одарённые рангом ниже колдуньи. А вот всех остальных разместить на разных участках стены, чтобы можно было вести огонь со всех сторон, только не наружу, а во внутрь. Своих я тоже там посажу. Когда тварь прорвется, а она прорвётся, то у нас будет преимущество и по высоте, и по возможности наносить ей удары со всех сторон. Это еще сильнее дезорганизует её. А затем, — я похлопал по жезлу под стволом, — я попробую поразить её куда-нибудь в жизненно важное место. Уязвимых у неё я не вижу, эта броня из шипов перекрывает слишком плотно. Но усиленный выстрел, думаю, сможет её пробить.

— От химеры, помнится, только рожки да ножки остались. Может, и эту тварь угробит. — ответила Ольга, оценив уже разок виденное ею применение моей ультимативной способности.

— Я бы сильно не надеялся. Это не химера. Эта тварь куда бронированней.

— Ну ладно, тебе лучше знать свои возможности, — согласилась с моими выводами великая княжна. Поинтересовалась, — Сколько таких выстрелов сможешь сделать?

— Пару, на большее моего запаса уже не хватит, — вполне честно ответил я. Тут скрывать было глупо. Опять же, пусть считает, что моего резерва той маны хватает лишь на два применения.

— Хм… Ну что ж, тогда постарайся и не промахнуться, — она смотрела серьёзно, без улыбки.

— Не промахнусь, — ответил я, оценил ещё раз диспозицию и ткнул на участок стены, возвышавшейся прямо за официрской казармой. — Мы будем там.

— Я тебя поняла, — Ольга кивнула, затем принялась быстро раздавать указания, отправляя официр по остальным точкам.

Все вновь забегали, словно в разворошённом муравейнике, и я поймал себя на мысли, что аналогия эта уж слишком близка к действительности. Оглянулся на своих парней, что тоже успели спуститься и теперь нерешительно стояли в сторонке, с некоторой робостью наблюдая за происходящим на плаце.

— За мной, бегом, марш! — резко скомандовал я. — Эта тварь скоро будет здесь, надо занять позицию!

Едва мы забрались наверх, успев укрыться за парапетом на обратной стороне стены (спасибо строителям, которые возвели его вопреки стандартной инженерно-фортификационной мысли), как ворота затрещали от таранного удара. Потеряв крыло, к сожалению, бывший дракон ничуть не потерял в мощи. Ему хватило буквально пару ударов, чтобы толстенное, оббитое железом дерево вынесло внутрь. А затем во двор крепости ворвалась и сама шипастая, и плюющаяся огнем махина. Левое крыло было убрано за спину, правое и вовсе отсутствовало. То ли окончательно оторвалось при падении, то ли было вырвано обезумевшей от ярости тварью. В неё немедленно полетели заклинания со всех сторон, и дракон закрутился как уж на сковородке. Черные иглы обламывались от взрывавшихся огненных шаров, покрывались шапкой разрядов от прилетавших молний, белели под магией холода, чтобы с хрустом рассыпаться от таранных ударов земляных заклятий, но слишком мощной была броня твари, творимым колдуньями заклятьям банально не хватало сил.

— Парни, — я посмотрел на рекрутов, что без команды заряжали пули, готовясь к стрельбе. Одобрительно кивнул, — Цельтесь ей в голову. Получится ранить — отлично, просто ошеломить — хорошо. На меня не смотрите, у меня другая задача. Вопросы есть?

Те дружно мотнули головой и я скомандовал:

— Ну а теперь огонь!

Послышались резкие хлопки винтовочных выстрелов, и дракон, присев, очумело замотал сразу обеими головами. Третья, когда-то принадлежавшая Титану, продолжала оставаться безучастной к происходящему.

Перестав за ним наблюдать, я коснулся жезла, вкачивая в него очередную порцию иномирной маны. Поморщился, от сосущего чувства пустоты. Да, ещё одна такая зарядка и я пуст. Неприятно. И заставляет быть осторожным.

Достав патрон, тщательно вплёл заклятие, зарядил, навёл было винтовку на тварь, тщательно прицеливаясь и кладя указательный палец на спусковой крючок, пробуя подушечкой пальца на ощупь, облизнул слегка пересохшие губы, но, замерев на секунду, резко отвёл ствол в сторону и пробормотал:

— Нет, не здесь.

Подскочив, пригибаясь, побежал вдоль стены к участку, свободному и от официр, и от моих рекрутов.

— Командир, ты куда? — выкрикнул кто-то, но я, не останавливаясь, резко ответил:

— Я же сказал, без меня!

Мне вдруг пришло в голову, а что будет, если я не убью дракона первым выстрелом? То, что он изберет меня как первоочередную цель — это было к гадалке не ходи, а значит, нужно ждать ответного удара, и поэтому сопутствующие потери необходимо было свести к минимуму. Сам я пострадать от этого удара не боялся, скажем так, это был осознанный риск, на который я был готов пойти, всё же, на моей стороне опыт и физическая подготовка. А вот остальные таким похвастаться не могли.

Вновь опустившись на колено, на соседнем участке стены, я уложил ружьё на парапет, навёл на мечущуюся тварь, выдохнул. Дождался, когда она совершит очередной бросок в сторону, на секунду замирая, перед новым прыжком, и нажал на спуск.

Снова тонкий, режущий ухо свист, и яркий луч касается драконьего бока. Но не там, совсем не там, куда я целил.

— Ах! — скрипнул от досады зубами. В последний момент тварь успела развернуть тело, и вместо того, чтобы ударить прямо в центр грудины, луч прошел по касательной, оторвав заднюю лапу и часть хвоста. Серьезное ранение, но совсем не смертельное, и самое поганое, что, по обеим повернувшимся в мою сторону мордам, стало понятно, — она сумела определить, откуда её так приложило. Не удивительно. Подобной силы магические возмущения, магия ниже рангом просто не сможет заглушить.

И, наплевав на очередную волну достигших ее заклятий, тварь осталась на месте, а голова Титана, до этого никак не реагировавшая на происходящая и игнорировавшая даже прямые попадания по себе, вдруг ожила, распахнув мертвые глазницы, и влепила прямо по мне двумя рубиновыми лучами из глаз.

Я едва успел перекатиться в сторону, чудом не выронив оружие из рук, как кирпичная кладка буквально вскипела, а затем хлопнула осколками, разлетаясь. Я подскочил, скакнул в сторону, чудом не перелетев через парапет, споткнулся, снова упал, жёстко прикладываясь плечом. А дракон, забыв обо всём на свете, в два гигантских прыжка сначала оказался на крыше казармы, что немедленно затрещала, проваливаясь под лапами, а затем рывком перебросил собственную тушу на стену, туда, где я только что был. Как только сумел, без одной задней, но, видать, дури в нём ещё хватало. И вновь я каким-то чудом успел обдирая локти и колени, вывернуться из-под раскрошивших кладку когтей.

Потоки заклинаний резко оборвались. Кому-то перекрыло обзор, кто-то побоялся попасть по мне. А я, увидев почти прямо перед собой разинувшую полуметровые клыки пасть, успел только мысленно выматериться:

«Да чтоб тебя!»

И, выхватив револьвер, выпустил одну за одной, в максимальном темпе все пять пуль, прямо туда, где глубоко в пасти, чуть выше гортани, находились два сфинктера, отвечавших за выпуск огнетворной секреции, желез, что создавали то самое драконье пламя. Вспыхивало оно при химической реакции, вступая во взаимодействие с кислородом. Собственно, поэтому воспламенялось фактически уже за пределами драконьей бошки и, в зависимости от режима использования, позволяло тому как плеваться отдельными огненными сгустками, так и выдавать длинную непрерывную струю.

Отбросив опустевшее оружие, следом, взмахом руки отправил совсем небольшое воздушное заклинание, легким облачком влетевшее в распахнутую пасть, прямо туда, в пробитый пулями сфинктер, за которым находилась полость накопления этой самой секреции…

Левая сторона головы дракона вспучилась, будто резко набухший гнойник, а затем с хлопком разорвалась, взрывом разнеся треть драконьего черепа, обдав стену ощмётками мяса и дурно пахнущей жижи.

Все-таки я забыл, когда говорил княжне, что у этой твари нет уязвимых мест. Стоило оказаться прямо перед монструозной пастью, как память сразу пробудилась. И когда-то, красному дракону такого вполне хватало чтобы благополучно издохнуть.

Драконья башка с наполовину вытекшими гнилыми мозгами попыталась дернуться напоследок, клацнув челюстью в попытке меня достать, но я успел толкнуться ногами, окончательно превращая жёлтое пажеское одеяние в лохмотья, кубарем откатившись в сторону. А затем пышущие злобой буркала потухли и она безвольно обвисла. Вот только тело и не подумало издохнуть вслед за ней.

Голова птеродона, издала полный боли и ненависти крик, кося на меня с невероятной злобой, туша чуть довернулась так что я оказался ровно напротив головы титана. И та, вдруг, вновь начала открывать глаза.

Я судорожно заозирался, ища укрытие, но не успевал, банально не успевал. Зарычал, оскалившись, не желая мириться с смертью, до которой оставались считанные мгновения.

Как вдруг прозвучал истошный вскрик: — Слава!

И между мной, и искореженной, без лапы, с развороченной башкой, тварью встала такая знакомая тонкая девичья фигурка.

— Лика! — выдохнул я с изумлением, глядя на корнету, что бесстрашно загородила меня собой.

Но тут мертвые глаза налились краснотой.

"Бесполезно", — устало подумал я, глядя, как девушка выставляет перед собой магический щит.

Сил чаровницы попросту не хватит, чтобы сдержать удар такой мощи. Снова два ярко-красных луча вырвались наружу, впиваясь в серебристое марево защиты, практически уперевшись в выставленные вперёд ладони девушки. Я видел, с какой скоростью тончает оболочка заклинания, стараясь не пустить убийственное излучение дальше, пожирая магический резерв девушки с ужасающей скоростью. Время замедлилось, едва отсчитывая секунды, но я знал, что еще мгновение и всё. Она не выдержит.

Но тут случилось… что-то. Лика страшно закричала, с хрипом, истошно. А затем я почувствовал, как её резерв рывком увеличился, и мана хлынула, напитывая щит, с десятикратной мощью.

"Колдунья. Она стала колдуньей!" — мелькнуло в моей голове удивленно.

Но это же и вывело меня из ступора. Я приподнялся, выхватил еще один патрон, вплёл поспешно заклинание, дернул затвор, заряжая винтовку, коснувшись жезла, влил очередную порцию маны, вычерпав резерв досуха. И не тратя время на вставание, из положения полулёжа, навёл на тварь ствол.

Лучи в последний раз моргнули и погасли, отсеченные вновь опустившимися веками титаньих глаз. А корнета, охнув, рухнула на колени, безвольно упираясь ладонями в пол, словно держала до этого неимоверную тяжесть, что, впрочем, было недалеко от истины.

Выцелив дыру в драконьей башке, за которой виднелись развороченные ошметки шеи, яростно выплюнул: «Сдохни, тварь!» — и нажал на спуск.

Ружье выстрелило, больно бросив меня обратно на кирпичный пол стены, луч прошёл сквозь шею и сдетонировал уже внутри, вырвавшись наружу позади туши, оторвав хвост и вторую лапу. И вот уже этого наконец-то оказалось достаточно, чтобы тварь сдохла. Её повело, заваливая на бок, а в меня полилась, нет, буквально хлынула такая прорва маны моего прошлого мира, что я застонал от боли и наслаждения.

Это сложно было с чем-то сравнить. Наверное, близкой аналогией, было когда ты мучаешься от жажды, действительно настоящей жажды, находясь посреди пустыни, и тут вдруг набредаешь на оазис, в котором просто бесконечное количество воды, и ты пьешь её, пьешь и не можешь напиться, одновременно с этим чувствуя, как она все сильнее раздувает тебя изнутри, и вот уже ты словно шарик, готовый лопнуть, но не можешь остановиться и она все в тебя льётся и льётся.

И затем мне показалось, что я все-таки лопнул, потому что на время просто потерял сознание, а когда пришел в себя, то почувствовал странное лёгкое покачивание. Разлепил глаза и увидел Лику, что спускалась по ступеням лестницы, неся меня на руках. А перепаханный яростью твари и сотнями заклинаний двор крепости был полон женщин, что молча стояли и смотрели на нас, задрав вверх головы.

Глава 7

Кабинет её императорского высочества пришлось перенести в другое здание, потому что бывшие покои великой княжны оказались почти полностью разрушены сначала огнём, а затем и бушевавшей внутри крепости тварью. Повреждений добавили и заклинания оборонявшихся. Поэтому выгоревшее и частично разрушенное здание было проще снести и отстроить заново, чем пытаться восстанавливать. Мебель тоже выгорела вся, да и чёрт бы с ней, но больно уж Ольга любила свою козетку.

Адъютана, конечно, расстаралась, и в кратчайшие сроки из Иркутска доставили вполне неплохую мебель. Правда, для этого пришлось практически ограбить губернаторский дом. Но вот именно такой там не было, а резные вычурные диваны, как княжна не пыталась на них удобно устроиться, всё равно были совсем не то. Впрочем, и времени возлежать, предаваясь сибаритству, пока не было. Слишком многое произошло, что требовало непосредственного внимания. Ну а кабинет, хоть и был поменьше размером, но его было вполне достаточно, чтобы вместить в себя всех интересовавших царевну лиц.

Ещё раз задумчиво побарабанив пальцами по стопке рапортов, написанных участниками битвы, из тех, кто непосредственно контактировал с тварью, она посмотрела на собравшихся в кабинете старших официр и личных помощниц, статс-даму и полковницу охранки. Официры гарнизона на жандарму слегка косились, ввиду традиционной неприязни к сотрудникам тайной полиции, но вслух высказываться не осмеливались. Раз её императорское высочество считает, что присутствие жандармы здесь необходимо, значит так тому и быть.

Великая княжна посмотрела на начальницу гарнизона полковницу Игнатьеву:

— С потерями определились?

— Так точно, ваше императорское высочество, — немедленно отозвалась та, поднялась и доложила. — Убитыми семь официр и шестнадцать солдат. В основном погибли во время первоначального воздушного налета. Сработал фактор неожиданности.

— Понятно, — кивнула Ольга.

— Ранены шестьдесят трех военнослужащих. Из них больше сорока одарённые. Тяжелых почти три десятка, в основном с ожогами.

— Целителей вызвали?

— Так точно, — кивнула полковница. — Сразу запросили из всех ближайших городов, потому что гарнизонный лазарет такой объём не может обработать физически.

— Что по группе майоры Синицыной? — вновь задала вопрос княжна.

Всё же судьба майоры и двух её подчинённых, бросившихся выполнять почти самоубийственное задание, чтобы приманить иномирную тварь на себя, царевну волновала.

— Капитана Рогова погибла. Майора Синицына и капитана Лаптева в лазарете в очень тяжёлом состоянии, но целители говорят, что угрозы для жизни нет. Состояние стабильное.

Великая княжна помолчала немного, затем веско произнесла:

— Всех троих представить к наградам. Мужу погибшей до конца жизни государственную пенсию. Дети у неё были?

Полковница замешкалась, но затем произнесла:

— Выясним, ваше высочество.

— Если есть, то девочке, если одарённая, право выбрать любое военное училище по желанию. Если мальчик, тысячу рублей положить в банк до совершеннолетия, как приданное на свадьбу.

Она громко позвала:

— Федора!

Адъютана тут же возникла на пороге.

— Слышала? — посмотрела на неё Ольга

— Так точно, — кивнула та.

— Деньги выделить из моих личных средств.

— Есть! — Адъютана вновь испарилась.

— Так, теперь по поводу этой корнеты. Как её там?

— Иванова Лика, — тут же подсказала полковница.

— Девчонка молодец. — Ольга, прищурившись, оглядела присутствующих официр. — Хоть и ослушалась моего приказа укрыться, но проявила себя геройски. К тому же подняла ранг в бою. Тоже представить к награде. Да…

Тут она прищурилась, глядя на начальницу гарнизона:

— У нас же достигшим ранга колдуньи присваивается звание поручицы? Ну вот и произведите её в поручицы.

— Ваше высочество, — вновь замешкалась Игнатьева. — Но она ещё даже подпоручицей не стала.

От взгляда великой княжны полковницу пробрало лёгким морозом, но Ольга вдруг произнесла, отведя взгляд, в пустоту, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Сколько она в гарнизоне?

— Две недели.

— Две недели? И уже совершила подвиг и подняла ранг? Кто-то из здесь присутствующих может похвастаться подобным? Молчите? Вот и я промолчу, потому что подобного не помню. И думаю, ничего не будет страшного, если она перескочит через звание. Заслужила.

— Есть, — ничего не оставалось как ответить полковнице.

— Но вообще, конечно, — великая княжна покачала головой. — Впечатлила. Такая молодая и уже колдунья. Вот так, в бою, проломиться на ранг выше, бесстрашно встав под убийственную атаку! Огонь девка.

— Случай не уникальный, ваше высочество, — подала голос жандарма. — Разве что действительно такой малый срок службы. Хотя, я запросила её личное дело через коллег в Томске. Иванова ранг чаровницы получила почти за год до выпуска. Лучшая на курсе, характеризуется преподавательским составом училища исключительно с положительной стороны. Отмечают дисциплинированность, инициативность, хороший потенциал для дальнейшего развития. Есть предпосылки, что может поднять ранг до заклинательницы.

— И правда, хороший потенциал. Да и в остальном, образцовая официра Российской империи. Такие нужны.

Ольга снова позвала:

— Федора! От моего имени отправить Томскому училищу благодарность с описанием подвига Ивановой и сведениями о награде и присвоенном звании.

— А… — открыла была ворот подполковница.

Но Великая княжна её тут же оборвала:

— Без лишнего.

— Поняла? — Быстро ответила адъютана, вновь скрывшись с глаз.

— Что-то ещё об Ивановой выяснили? — продолжила Ольга разговор с жандармой. — Кто родители? Где служила мать?

— Немного, Ваше Высочество. Судя по данным из личного дела, оба родителя не одарённые, из деревни. Мать фельдфебельшей вышла в отставку, служила в гарнизоне на южной границе. В Туркестане, если точнее.

— То есть у неодарённых и такой самородок?

— Похоже, так, ваше высочество.

— Может, так, а может и не так. Присмотритесь к родителям, покопайтесь немного в истории семьи. Может, конечно, такая сильная одарённая и первая в роду оказаться, но вы всё-таки внимательно поизучайте. Может, что-то интересное найдёте.

— Так точно, ваше высочество. Изучим! — с готовностью кивнула сотрудница охранки. Затем замялась и осторожно уточнила, — А что по поводу княжича?

— А по поводу княжича, — с нажимом произнесла Ольга, — Я решу сама. — После чего коротко сообщила, — Дамы, можете быть свободны.

***

Я стоял у окна госпитальной палаты, откуда был виден кусочек плаца, и откровенно скучал. Сразу врачам сказал, что всё со мной нормально, но угораздило же вырубиться от потока маны, и меня запихали сюда. Исключительно из большой заботы о моём здоровье. И уже третий день я только и делал, что ел, спал, читал книги и ждал, когда меня, наконец, отсюда выпишут.

Обычно тут с ранеными особо не церемонятся: может на ногах стоять — всё, пошла в казарму. И я бы с удовольствием пошёл, потому что, в общем-то, моё состояние даже ранением не назвать было. Но нет, нашли признаки магического истощения и, списав потерю сознания именно на него, прописали постельный режим.

Ну да, с воздушным заклинанием пришлось, конечно, выложиться по максимуму. Можно сказать, своё магическое ядро опустошил досуха, чтобы заклинание смогло преодолеть хотя бы метров пять, прежде чем рассеялось. Ну, не дано местной магией мужчине прыгнуть выше обрядницы, хоть что ты делай.

Но от этого у меня был максимум лёгкий дискомфорт. А всё остальное произошло, наоборот, не от потери, а от притока маны. Просто хлебнул сразу много, оттого и слегка сомлел.

И не мудрено. Сколько мой привязанный к духовной сущности манасосуд стоял пустой, и тут вдруг не просто ручеек, а целый водопад маны в себя вобрал. Но этого местные эскулапы не видят, а я не рассказываю. Вот и приходится сидеть и лечиться от магического истощения, которое, к слову, уже на вторые сутки полностью прошло. Ядро-то мизерное, заполняется быстро. Но нет, я же герой, да ещё и мужчина.

Тут за моей спиной распахнулась дверь, и обвиняющий голос лечащего врача с укором произнес:

— Ну, вы посмотрите на него! Сказано было — постельный режим, а он стоит, ворон считает.

— Не ворон, а солдат, — произнёс я, повернувшись, — Христофор Варварыч, в который раз вам объясняю: от постельного режима у меня только пролежни появляются. Мне бы на волю.

Врач был в возрасте, убелён сединами, с тонким пенсне на носу, но вполне бодр и деятелен. Даже излишне на мой взгляд. Наведывался ко мне регулярно, проверяя, соблюдает ли пациент режим. Я, конечно же, не соблюдал.

— Не придумывайте, — буркнул он. — С пролежнями любой одарённый медбрат в два счёта справляется. И у нас тут не тюрьма, оставьте уже эти свои шуточки про волю.

Вот кстати, тоже, интересное вышло наблюдение. Не смотря на то, что сильные целительницы все, естественно, женщины, но в больницах преобладает мужской персонал. И медбратья очень неплохо с помощью тонких магических манипуляций умеют воздействовать на общее состояние пациента, вести уход, нормализовывать магический фон. Практически то же, что мои знаки, только, наоборот, оказывающие положительное влияние. Насмотрелся, прогуливаясь по коридору.

Весьма занятно. Никогда не болел, в силу одарённости, и с медициной местной был знаком весьма шапочно, но заметил много общего.

— Шуточки, конечно, — согласился я, — но поверьте, невмоготу уже, я за эти дни вынужденного безделья устал больше, чем за весь прошлый месяц. У меня там рекруты без надзора. А если совратят, пока я здесь? Нападёт оголодавшее официрьё и изнасилует. А я тут всё веселье пропускаю.

— Это по-вашему веселье? — возмутился тот, но быстро взял себя в руки и, насупившись, произнёс. — Вот вы всё шутите. А между прочим, вопрос совсем не шуточный! Вот отпущу вас раньше положенного, а вы там где-нибудь опять рухнете без сознания. И кто отвечать будет? Конечно же, медицина в моём лице. И спросит с меня не абы кто, а её императорское высочество. А мне, знаете ли, этакая нервотрёпка, в моём-то возрасте, совсем ни к чему.

Доля правды в словах мужчины была. Есть определённый порядок, который он, как врач, должен соблюдать. Плюс большой профессиональный стаж. В моём случае он, конечно, не работает, но об этом ему знать не стоит.

Тоже одарённый, не великий целитель, естественно, в силу ограниченности дара, но прекрасный диагност. И тоже благодаря способности к тонким манипуляциям с даром. За счёт чего и выбился в главврачи Иркутской больницы. Мною занимался лично он и об ответственности за мою ценную тушку был тоже сразу проинформирован.

— Да не упаду я, Христофор Варварыч, — вздохнул я для проформы. — Вы же и сами прекрасно видите, что всё со мной нормально.

— Видеть-то вижу, — сварливо проворчал тот. — Да только положено три дня постельного режима. Значит, будьте добры отлежать.

— Ну, куда уж я денусь, — вздохнул я снова. — Отлежу.

— Хорошо, что вы это понимаете, тем более осталось немного, завтра уже выпишу — смягчился врач, затем вновь озабоченно оглядел палату и произнёс. — Так, я, собственно, что пришёл. К вам сейчас посетители. — Он показал глазами наверх, — самого высшего ранга. Поэтому большая просьба, прилягте, чтобы меня не подставлять. Так надо.

— Хорошо, — не стал спорить я, подошёл к кровати и, откинув одеяло, плюхнулся на заскрипевшую сеткой кровать.

Врач кивнул, быстро выглянул в коридор, и почти сразу я услышал его максимально угодливый голос:

— Ваше императорское высочество, проходите. Да, не спит, чувствует себя хорошо, да. Без ограничений по времени. Прошу, прошу.

Когда на пороге возникла великая княжна, я тут же подскочил на ноги, приветствуя непосредственно начальницу. Повёл рукой с вежливым кивком:

— Прошу в мою скромную обитель, госпожа.

Та усмехнулась, оглядев почти пустую палату с одной кроватью и маленькой тумбочкой, хмыкнула:

— Ну да, очень скромную.

Вслед за ней зашли ещё несколько сопровождавших официр, среди которых я тут же узнал бессменную великокняжую адъютанту и начальницу гарнизона, после чего Ольга с лёгкой улыбкой, оглядев мой больничный наряд, состоящий из серых хлопковых штанов и такой же серой свободного кроя рубахи, дождалась, пока уляжется некоторая суета, и торжественно произнесла:

— Княжич Деев!

— Я! — немедленно гаркнул в ответ, вытягиваясь по стойке смирно.

И плевать, что на мне больничные тряпки, а не форма. Клинок остаётся клинком, даже если вместо ножен замотан в ветошь. Как и наоборот. Говно в какие ножны не пихай, клинком оно не станет. Грубоватое сравнение, но зато честное.

— За проявленные героизм и женственность — продолжила Ольга, — вам присваивается воинское звание гвардии подпоручика с вручением наградного оружия с девизом на нём: «Небываемое бывает»!

Она покосилась на адъютану, и та, приняв у кого-то из-за спины ящичек из лакированного дерева, торжественно откинула крышку и шагнула вперёд. Я подался навстречу и с поклоном принял выуженный оттуда её высочеством револьвер.

Пальцы великой княжны на долю мгновения задержались, касаясь моих, а на лице особы императорской крови мелькнула лёгкая тень предвкушения. Впрочем, оружие владело всем моим вниманием, и я мог ошибиться.

Револьвер был хорош, явно современная модель, за эти три дня спешно, но аккуратно доделанная на заказ. Позолоченный, с рукоятью из слоновой кости, инкрустированной драгоценными камнями. Уже немалая ценность, но больше всего веса награде добавлял девиз, выбитый на стволе.

— Холодное оружие мужчинам не вручают, но владение огнестрельным ты доказал, — торжественно произнесла Ольга. — Носи с честью. — Оглянулась на начальницу гарнизона и повелела. — С этого момента приказываю: револьвер считать частью мужской официрской формы. Носить наравне с прочим уставным оружием.

Полковница кивнула, а княжна повернувшись ко мне, и как-то уже по-свойски спросила:

— Ну что, доволен наградой, Слава!

— Служу Империи! Ваше императорское высочество! — гаркнул я. А затем, уже тоже менее официально добавил, — Очень доволен. На наградное оружие не смел и надеяться.

— А звание, значит, ожидал?

В голосе Ольги не было гнева или раздражения, скорее, чуточку озорного любопытства.

— Ожидал, — не стал отрицать я, — В кратчайшие сроки добился от рекрутов хорошего владения оружием, слаженности и дисциплины. Управляя вверенным подразделением, лишил противника преимущества, заставив воевать в невыгодных для себя условиях. Тактически грамотно организовал и реализовал огневой мешок, обеспечивший решительное поражение противника в кратчайшие сроки, чем минимизировал собственные потери гарнизона.

— Учитесь, дамы, — обернулась к официрам княжна, — вот как надо докладывать. Чётко и по существу.

***

А на следующий день меня поймала сестра.

— Да что ты будешь делать?! — про себя чертыхнулся я, опять не сумев спокойно дойти до казармы.

Как только выписали, сразу решил проведать своих парней, заодно обрадовать их тем, что они уже больше не рекруты, а полноценные корнéты. Но просто взять и дойти мне не дали, каждая встречная считала непременно своим долгом меня поздравить с подарком её высочества и восхититься свершённым подвигом. И когда я уже считал, что почти добрался до места, на входе в казарму меня подловила Вика.

— Ну, здравствуй, брат, — произнесла она, внимательно разглядывая.

— Что? — спросил я, уловив её интерес. — Ищешь форму? Так не пошили ещё? Вот пока в пажеской гуляю. Кстати говоря, пажом я быть тоже не перестал. Это у женщин табель о рангах: ты или на военной службе, или на государственной. А я как был пажом, так и остался, хоть при звании теперь. Форму, конечно, привезут. Но там, как её высочество скажет. Скажет остаться в пажеской, — я похлопал по жёлтому кафтану, — значит, останусь.

— Понятно, — протянула сестра, а потом с каким-то детским любопытством попросила. — Слушай, дай револьвер посмотреть.

Я вздохнул. Ну вот же дитё малое. Выудил из кобуры на поясе и вручил ей в руки.

— Красивый, — с нотками зависти произнесла та, огладив ладонью ствол и прочитав надпись. — И что? Теперь твоим нужно их носить?

— Ну, да. Указание великой княжны. С формой обязательный элемент. У женщин — палаши, у мужчин — вот револьвер.

— Ладно, — та вернула мне оружие, помедлила, а затем спросила, глядя в глаза. — Слава, скажи честно, это она? Та девушка, из-за которой тебя отправили в Пажеский корпус?

Неожиданный переход, с одной темы и сразу на другую.

Я пару секунд постоял молча, разглядывая, затем, не говоря ни слова, кивнул. Глупо было надеяться, что она не догадается. Что-что, а то, какие взгляды Лика на меня бросала и как себя вела, интерпретировать как-то по-другому было сложно. Особенно для сестры, которая в курсе событий. Это вот Ольга не в курсе, из-за чего меня из Томска отправили, поэтому со мной речи про новоиспеченную поручицу не заводила. А вот Вика…

Но разговоры мне за сегодня порядком надоели. Никогда не думал, что язык может устать говорить не фигурально, а вполне себе по-настоящему. Поэтому попросил:

— Только давай сейчас без допросов и выяснения отношений. Честно тебе скажу, нет никакого желания, да и времени.

— Я понимаю, — серьёзно кивнула та, отодвинулась, давая мне дорогу, но затем, неожиданно взяв за руку, произнесла. — Я с ней говорила. И… она любит тебя.

— Так прямо и сказала?

— Не сказала, но я поняла.

Я чуть улыбнулся, одними губами, и, больше ничего не сказав, пошёл на второй этаж.

— Командир! — завопила моя банда, стоило мне попасть в мужское крыло.

Тут же полезли обниматься, и я, решив хотя бы сегодня махнуть рукой на субординацию, позволил им эту некоторую вольность.

— Ну, как вы тут? — спросил чуть погодя, когда народ немного успокоился.

— Нормально, — довольно прогудели мне в ответ, после чего ушлый Корсаров сбегал куда-то и гордо выставил передо мной на стол, за который меня торжественно усадили, бутылку вина.

— Всего одна? — приподнял я бровь.

— Обижаете, командир, — улыбка парня стала шире, и он, взяв на подмогу ещё одного, припёр целый ящик, который, звякнув бутылками, встал рядом.

— Ну вот, теперь вижу, — довольно произнёс я, — что вы уже не гражданские шпаки, а настоящие военные официры. И да, я не оговорился. Её императорское высочество уже объявило, что вы все представлены к воинскому званию корнéты. А значит, готовьте погоны. Но чуть погодя. А сначала мы пойдём с вами другим путём.

— Это каким? — спросил кто-то.

— Не каким, а куда, — поправил я. — В направлении под названием «Загул».