Генерал с клубникой под сливками

Глава 1

Посвящается всем дачникам, чья выдержка крепче бетонного фундамента.Особенно тем, кто столкнулся с неадекватными и шумными соседями, которые испытывают ваше терпение на прочность.И всем тем, кто умеет держать себя в руках, хотя иногда очень хочется взять и прихлопнуть пару-тройку особо назойливых... соседей-паразитов.Эта книга – ваш сеанс легальной мести и терапии.

* * *

— МАРИЯ —

— Только не это!

В девять утра мой уютный дачный домик лишился тишины и уюта, и я вместе с ним.

Специально уехала из города, чтобы не видеть и не слышать соседей, затеявших ремонт. Но, кажется, попала из огня, да в полымя.

Стёкла дребезжали.

Часы на стене дёрнулись и покосились, теперь висели сильно криво.

В соседней комнате что-то упало и разбилось. Кажется, моя новая любимая ваза, которую я купила на маркетплейсе за триста рублей и страшно этим гордилась.

Я подскочила с кровати, как ужаленная, запуталась в одеяле, чуть не разбила себе нос о новую прикроватную тумбочку и рванула к окну, и увидела причину.

За моим покосившимся низеньким забором, который я честно собиралась заменить этим летом, зарождался филиал ада.

Здоровенный экскаватор с насадкой отбойного молотка долбил землю.

Пыль поднялась до неба и стояла серой, плотной стеной.

И она уже оседала на моих грядках. На моей драгоценной, выращенной буквально из слёз и молитв, ремонтантной клубнике сорта «Мара де Буа»!

Я специально заказывала семена из Франции.

Следила за ними, как коршун.

Разговаривала с каждым кустиком, даже по первости давала им имена.

И сейчас вся эта сволочная цементная взвесь летела на листья моей клубники!

Я сорвалась и вылетела на крыльцо и заорала:

— Да вы издеваетесь!

Экскаватор взревел громче.

Казалось, он ответил мне лично: «Ну да, а что ты мне сделаешь?»

Рядом с экскаватором стояли трое мужиков в оранжевых жилетах.

Один из них был лысый, красномордый дядька, он орал что-то в рацию.

Остальные двое вяло переругивались, пытаясь развернуть какие-то трубы.

Мат стоял такой, что даже моя бабушка, преподавательница русского языка с тридцатипятилетним стажем, полезла бы за успокоительным.

Я прищурилась, пытаясь разглядеть, что вообще происходит.

Вчера же всё было прекрасно.

Прямо рядом с моим забором разворачивалась стройплощадка.

Мужики таскали доски, арматуру, мешки с цементом. А потом огромная машина привезла тонны песка, другая привезла щебень, и всё это высыпалось точно у моего забора, где я выращивала новый сорт клубники!

А-а-а-а!

И среди всего этого беспредела стоял мужчина. Он выглядел как завоеватель. Поза вся такая довольная.

Он был в одних камуфляжных штанах, без футболки.

Я моргнула, потом переморгнула.

Сделала себе мысленный подзатыльник: «Комарова, соберись! Ты вылетела из постели не затем, чтобы пялиться на голый мужицкий торс! Хотя... торс у него, что надо...»

Широкие плечи, рельефные мышцы, ни капли лишнего жира.

Загар ровный, явно дачный.

По груди и животу змеился шрам, неровный, старый.

Я залипла на этом шраме секунд на десять. Потом дала себе ещё один мысленный подзатыльник, тряхнула головой и подобрала слюни.

Мужчина держал в руке планшет и водил пальцем по экрану и отдавал короткие, резкие приказы.

Голос у него был низкий, с хрипотцой, и звучал чересчур командно.

Девочки и мальчики, познакомьтесь, это мой сосед, он же генерал в отставке.

Я знала о нём только со слов риелтора.

«Серов Михаил Михайлович, уважаемый человек, военный в отставке из-за боевого ранения. Мария, поверьте, вы с ним обязательно поладите».

Ага, конечно, особенно когда он решил устроить прямо возле меня настоящий ад!

Я глубоко вдохнула и шумно выдохнула. Попыталась успокоиться, но не помогло.

Я вернулась в дом и переоделась. Являться к соседу в розовой пижаме с единорогами и просить сделать стройку менее шумной и пыльной, явно перебор.

Быстро умылась и почистила зубы. На скорую руку собрала волосы в высокий хвост. Надела голубое платье в цветочек, обулась в балетки и направилась к соседу решать вопрос.

Я не из тех, кто любит конфликты, вот честное слово. В офисе я была той самой девушкой, которая всегда соглашалась на переработки и приносила коллегам кофе.

Но сейчас на кону стояла моя чёртова клубника. Я на минуточку спланировала своё новое будущее, связанное с клубникой. Собралась бизнес на ней делать, а тут стройка!

Короче, никакой мускулистый генерал не имел права убивать мою мечту и мою клубнику.

Я зашла на его участок и сразу ощутила себя героиней дешёвого фильма ужасов, которая лезет в подвал, полный чудовищ и как последняя кретинка спрашивает: «Здесь есть кто-нибудь?»

Вокруг творился грохот, раздавались крики, пыль стояла столбом.

Я пробиралась к соседу через кучи щебня.

И тут генерал меня заметил. Сделал такое лицо, будто на его участок не милая соседка зашла, а стадо грязных коров.

— Гражданка, здесь строительная зона. Покиньте территорию, – заявил он мне, даже не поздоровался.

Голос у него был спокойный, даже ленивый.

Я подошла ближе и, набрав побольше воздуха в лёгкие, начала.

— Здравствуйте! – почти прокричала я, перекрывая рёв техники. – Я ваша соседка!

Махнула рукой на свой маленький и миленький домишко.

Он, наконец посмотрел на меня.

Взгляд у мужчины был тяжёлый и прицельный, как у снайпера. Серые глаза и холодный, оценивающий взгляд.

Я сразу поняла, что он за фрукт. Не подружимся, факт.

— Я Маша! – выпалила я, растеряв половину уверенности. – То есть Комарова Мария Ивановна, я ваша соседка, вот.

Он молчал, явно ожидая продолжения.

Я сжала руки в кулаки и переступила с ноги на ногу.

Пыль уже оседала на моих волосах и противно щекотала нос.

— У меня к вам огромная просьба, – продолжила я, надеясь, что уверенно, а не жалобно. – Нельзя ли начинать работы хотя бы в десять утра, а не в девять? И можно так сильно не пылить?

Он прищурился и вдруг хмыкнул, потом покачал головой.

Это, значит, нет?

— Гражданка, – заговорил он со мной снисходительно, будто перед ним тупая дура, простите за каламбур, – здесь идёт строительство объекта досуговой инфраструктуры. Бассейн, зона отдыха у бассейна и беседка. График утвержден, так что привыкайте. А теперь свободны.

И невозмутимо вернулся к своему планшету. Про меня забыл, будто меня в принципе не существовало.

Он копает тут бассейн?!

Я в полной растерянности открыла рот, но тут же закрыла, ибо могла наглотаться пыли.

Он что, реально только что посла меня?!

— Послушайте, – начала я снова и попыталась изобразить конструктивный диалог, – у меня на участке растёт клубника. Я выращиваю редкие сорта. Она очень чувствительна к пыли, и если вы могли хотя бы...

— Девушка, – вздохнул он и снова посмотрел на меня, как на помеху, – я провожу строительные работы в соответствии с уставом товарищества «Заря», с девяти утра до двадцати одного часа вечера. Все этапы стройки согласованы.

— Но пыль же летит прямо на мои грядки! Ягод не будет! – воскликнула я и взмахнула руками.

— Ягоды, – он криво усмехнулся, – это ваша личная ответственность. Эту стройку я планировал и готовил давно. Приоритеты очевидны. Вам всё ясно?

Мне было ясно.

Мне было предельно, кристально ясно, что передо мной стоял человек, который привык к тому, что мир прогибается под него.

Который искренне верил, что его дурацкий бассейн важнее моей клубники! Важнее тишины и важнее вообще всего на свете!

И я ничего не могла сделать.

И это дико и страшно бесило!

Я развернулась и пошла к себе.

Пыльный вихрь закружил вокруг меня, оседая на волосах, ресницах, даже на губах.

Я чувствовала песок на зубах.

Резко остановилась и обернулась.

Генерал Серов стоял всё в той же уверенной позе. Он даже не смотрел в мою сторону.

— Козёл, – прошипела я.

Он, конечно же, не услышал.

* * *

Я вернулась домой в бешенстве, хлопнув дверью так, что чуть дверь не слетела с петель.

Разулась и прошлёпала в ванную, пыхтя как рассерженный ёж.

В ванной глянула на себя в зеркало и чуть не заорала снова, на меня смотрела какая-то пыльная моль.

Вся в пыли! Я была похожа на привидение, которое только что вылезло из цементного мешка!

— Отлично, Маша, – выдала я своему отражению, – ты просто секс-бомба.

Снова умылась и думала.

Ладно. Ладно.

Если он думает, что я сдамся, он глубоко ошибается. Я не для того бежала из душного мегаполиса, продала почку, ладно, не почку, а старый «яблочный» ноут, чтобы какой-то хам уничтожил мою мечту.

Клубника, моя прекрасная клубника сейчас задыхается под слоем строительной пыли.

Я наспех позавтракала бутербродом с чаем, потом схватила со стола наушники, врубила музыку на полную и вышла на участок с видом партизанки, которая идёт минировать железную дорогу.

Музыка немного приглушала дикий рёв стройки.

Сначала я направилась к своему сараю, где хранила весь свой садовый инвентарь.

У меня были остатки плотной плёнки, и я выволокла рулон на траву. Он, зараза, оказался тяжёлым.

Я пыхтела, тащила и матюгалась в голос. В наушниках музыку слышно, а свой голос – нет.

Дуги у меня тоже были, правда, старые. И все десять штук я воткнула в землю вдоль забора.

Земля была твёрдая, сухая и пришлось прыгать на каждую дугу всем своим весом.

Я пыхтела, как паровоз, пот заливал мне глаза, а от музыки в ушах уже звенело, но я вредно и упорно продолжала своё дело.

Натянуть плёнку оказалось тем ещё приключением и квестом. Она цеплялась за дуги, пузырилась и никак не хотела нормально держаться, падлюка.

Я оббегала конструкцию с разных сторон, как сумасшедшая белка. Степлер у меня был строительный, и я щедро проходилась им по плёнке.

С каждым выстрелом представляла, что скобы входят в наглую морду моего соседа.

Через сорок минут перегородка была готова и крепко стояла.

Я отошла на пару шагов и оценила свою работу.

Получилось криво-косо, да и пофиг, главное, работает!

— Хрен тебе, генерал, – торжествующе проговорила я, снимая наушники.

И тут же пожалела. Рёв возобновился с утроенной силой.

Я сжала виски и застонала в голос, потом вздохнула и пошла за кисточкой.

Теперь предстояла самая нежная часть операции.

Мои бедные, запылённые, несчастные клубничные кусты были все в пыли. Я присела на корточки у первой грядки.

Сорт «Мара де Буа» – самый капризный из всех. Ягоды у него мелкие, но пахнут нереально вкусно и сладко. Сейчас они были покрыты серым налётом.

— Девочки мои, – прошептала я, сейчас будем приводить вас в порядок. Потерпите, мои хорошие.

Я взяла самую мягкую кисточку, какую нашла. Это была кисть для макияжа, кстати, купленная когда-то за бешеные деньги.

Прощай, хайлайтер, теперь ты борешься со строительной пылью, и начала осторожно смахивать пыль с каждого листочка.

Слева направо, сверху вниз и аккуратно, чтобы не повредить ворсинки. Листья у клубники нежные.

Я сидела на корточках и работала.

Кисточка скользила по зелени, пыль осыпалась на землю.

Это было почти медитативно, если забыть про то, что в десяти метрах от меня люди орали матом и ревела техника, загрязняя воздух запахом солярки.

Мерзость!

Один куст, второй, третий... Я переходила от одного к другому. Операция «Спасти клубнику» шла полным ходом.

Руки уже начали ныть от напряжения, спина затекла, но я упорно продолжала. Потому что если я сейчас остановлюсь, то просто сяду и заплачу, а плакать при живом соседе-генерале я себе запретила.

— Ничего, – бормотала я, орудуя кисточкой, – ничего, девочки. Мы ещё устроим ему сладкую жизнь. В прямом смысле сладкую. Он у нас попробует клубнику... Он попробует столько клубники, что она ему будет сниться в кошмарах. Я лично залью ему сливки в его генеральскую глотку, а потом я…

И я не договорила, потому что заметила, что один куст был повреждён.

Когда ссыпали щебень, несколько камней попали в мой огород и убили один славный кустик клубники!

— Скотина, – прошипела я, сжимая кисточку в кулаке и представляя, что это шея генерала.

Я максимально постаралась его реанимировать, но вряд ли он будет жить.

Закончив с чисткой, я пошла за лейкой.

Вода у меня была в бочке отстоянная и тёплая. Я таскала её туда-сюда, проклиная отсутствие нормального садового водопровода. Ещё с того лета обещала провести его себе тоже, как это сделали все соседи, но руки так и не дошли.

Лейка была тяжёлая, руки уже дрожали, но я поливала под корень каждый кустик.

— Пейте, мои хорошие, – приговаривала я. – Пейте и растите всем врагам назло.

Покончив с пострадавшей зоной, я побрела в противоположную сторону участка. И там меня ждала награда.

Сорт клубники «Купчиха» – это моя гордость.

Крупные, тёмно-зелёные листья и мощные цветоносы. Цветов было море. Я расплылась в счастливой улыбке.

Белые лепестки с жёлтыми серединками тянулись к солнцу. Пчёлы деловито гудели над грядкой. Здесь пыли не было, здесь был рай.

— Посмотрите на них, – проговорила я вслух. – Вот что бывает, когда нет дурацкого соседа с его дурацкой стройкой.

Я опустилась на корточки, руками перебирала листья, осматривала каждый цветочек. Если всё пойдёт нормально, то «Купчиха» даст отличный урожай. Будут очень крупные ягоды в форме пышной юбки, а ещё этот сорт очень сладки. Как раз для варенья или заморозки. Или для начинки чего угодно вообще.

Я начала чистить кусты от сухих листьев.

Это была приятная, монотонная работа.

Сухие, пожухлые листочки легко отделялись от стебля. Потом взялась за усы. «Купчиха» давала усы активно, и если их не убирать, вся сила уйдёт в зелень, а не в ягоды.

Я вооружилась маленькими ножницами и принялась за дело.

Чик-чик-чик… отрезала я усы. Работала методично, даже не глядя на руки.

Мысли были заняты другим, а именно планом мести.

План пока не складывался, я не знала, что делать и куда жаловаться.

Сосед, на минуточку генерал, у него наверняка, супер связи вообще везде. А я? А я для него просто пылинка.

Поэтому в голову приходили бредовые идеи, например, взять и ночью засыпать его выкопанный бассейн землёй. Ну, это слишком предсказуемо и я скорее сдохну там, чем засыплю яму до утра.

Запустить туда ядовитых змей? И где я их добуду? Даже если добуду, они быстрее меня искусают и помру. Короче, глупо.

Украсть планшет с чертежами? Уверена, у его прораба и дизайнера есть копии. Так что…

Найти какие-то редкие растения, занесённые в Красную книгу? Или ещё лучше выкрасть из музея останки мамонта и подкинуть к соседу в его бассейн. Тогда стройку запретят и тут начнутся археологические раскопки лет так на сто…

Скорее всего, мне тоже всё запретят, в том числе выращивать клубнику и вообще попросят выселиться, чтобы копать и у меня тоже. Нет, не вариант.

Я так увлеклась, что не заметила, как начала отрезать не только сухие, но и здоровые листья. Спохватилась, когда чуть не срезала цветущий побег.

— Твою ж... – я прикусила язык. Нельзя ругаться при клубнике. Она этого не любит. Моя бабушка всегда говорила: «При растениях только хорошие слова, иначе зачахнут».

Но договорить я не успела.

Прямо в этот момент за забором что-то грохнуло с такой силой, что земля под ногами задрожала.

Музыка в наушниках, которую я снова включила, не спасла от грохота. Звук был такой, будто что-то взорвалось.

Я дёрнулась, ножницы соскочили и упали мне на ногу прямо остриём.

— Да чтоб тебя! – заорала я уже в голос, срывая наушники.

Грохот продолжался, более того к нему добавился рёв какой-то пилы или болгарки, я не разбираюсь.

Но это точно был симфонический оркестр ада, и дирижировал им, без сомнения, генерал Серов, чтоб он провалился в своём бассейне!

Я швырнула ножницы в ведро, была уже готова не идти к нему, а просто взять и лезть через забор и...

— Мя-а-а-у-ар!

Я огляделась.

У меня под ногами сидел Васька. Кот, который прибился ко мне месяц назад и теперь считал себя хозяином моей дачи.

Он был угольно-чёрный, ободранный, с одним рваным ухом. Боевой товарищ.

И весь его вид говорил «я прошёл огонь, воду и три помойки, и эта стройка меня не напугает, но бесит она меня невероятно».

Васька сидел, обернув хвост вокруг лап. Кончик хвоста нервно подёргивался, уши активно двигались, ловя все звук, глаза прищурены.

Он смотрел в сторону соседского забора, и в этом взгляде читалось всё, и презрение, и ненависть, готовность идти в атаку.

— Тебя он тоже бесит, да? – спросила я кота.

Васька повернул ко мне голову и выдал протяжное:

— Мя-а-а-у-ар…

Если переводить на человеческий, то это было: «Хозяйка, ты вообще видела, что этот козёл творит? Я тут пытаюсь медитировать на солнышке, познать дзен, а он мне всю карму раздолбал своей громкой техникой!»

— Согласна, – вздохнула я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. – Я бы его в этом его бассейне недокапанном и закопала бы.

— Мя-а-ар, – ответил Васька. Мол, одобряю план, когда приступаем к реализации?

Я села на траву рядом с котом.

Васька немедленно подошёл и потёрся о мою руку. Чёрная шерсть, тёплый бок, это немного успокаивало.

— Знаешь, Вась, – пробормотала задумчиво, глядя на свою полиэтиленовую баррикаду, – я, конечно, понимаю, что похищение человека – это статья, но если его никто не найдёт, то это просто пропажа. Как думаешь, сойдёт мне с рук? Или нет?

Васька фыркнул.

— Что? – я повернулась к нему. – Ты всерьёз считаешь его «красивым»?

Васька прищурился ещё сильнее.

— Вот даже не начинай, – буркнула я. – Красивый, брутальный, ещё не равно достойный, хороший и порядочный. Стройка эта поперёк горла… А это только начало…

Васька мяукнул коротко и отвернулся к грядкам.

Его хвост всё ещё подрагивал.

Стройка за забором не утихала.

Моя полиэтиленовая стена дрожала от вибрации, но пока героически держалась.

И я вдруг поняла, что мы с этой перегородкой похожи. Я тоже пока держусь, но надолго ли меня хватит?

Я поднялась с травы, отряхнула сарафан.

— Ладно, Василий, план у меня пока один… Это пойти и нормально поесть. Ты со мной?

— Мя? – отозвался кот.

Уже хотела направиться в дом, как услышала…

— Михаил Михалыч! Мы в скалу упёрлись! Что делать-то?

— Взрывать. Разрешение есть, – донёсся спокойный, низкий голос.

Взрывать?! Он реально дал добро взрывать землю?!

Я сделала глубокий вдох и шумный протяжный выдох.

— Ничего, девочки, – прошептала я, – мы ещё повоюем. Этот генерал не знает, с кем связался.

И пошла в дом.

Потому что если я сейчас же не поем и не выпью поллитра кофе, моя выдержка лопнет и на соседнем участке произойдёт убийство.

Васька потрусил за мной.

Глава 2

* * *

— МАРИЯ —

Наверное, вы уже привыкли, что я жила как в аду.

Каждое утро у меня начиналось одинаково.

Будил меня дикий рёв, потом он сменялся безумным грохотом, следом раздавался смачный мат, ну и вишенкой на моей жизни была пыль столбом.

Я уже выучила голоса всех рабочих.

Лысый, вечно орущий в рацию – это Петрович.

Тот, что вечно терял и ронял инструменты, короче, безрукий и рукожо…, все его звали Димоном.

А самый матерящийся – это Санёк.

Я клянусь вам, я держалась.

И знаете, что? Я реально думала, что справляюсь.

Ох, какая я всё-таки наивная.

Но давайте всё по порядку.

* * *

В тот день мне привезли мой долгожданный заказ.

Четыре новых сорта клубники. «Танюша», «Лорд», «Фестивальная» и «Талисман».

Я была счастлива. Бегала, чуть ли не по потолку, носилась вокруг коробок, как ребёнок вокруг новогодней ёлки.

Васька сидел на крыльце и буравил меня взглядом. Наверное, кот думал, что я спятила.

Я распаковывала саженцы и поясняла о них коту, заодно и подписчикам, да-да, я завела клубничный блог.

— Смотрите, друзья, это клубничная элита!

Подписчиков у меня было целых десять человек. И только один меня лайкнул.

Ранний и крупный сорт – это «Танюша». «Лорд» вообще будет гигантом. «Фестивальная» клубника проверенная и надёжная. Ещё был «Талисман», это хоть и поздний сорт, но зато сладкий и медовый.

Я решила высадить новинки подальше от забора генерала. В противоположной стороне участка, там была тишина и покой, и конечно же, много солнца.

В той стороне уже росла «Купчиха», и она чувствовала себя прекрасно. Значит, и новеньким понравится.

Весь день я провозилась с посадкой. Копала лунки, расправляла корни, присыпала рассаду землёй, подкармливала и щедро поливала.

Спина у меня ныла, но я была нереально счастлива.

Возня в земле – это моё. Никакой дурацкий офис не заменит этот рай. Только земля, растения и я.

Я закончила всё к вечеру.

Стройка за забором, наконец, затихла. Я стояла перед новыми грядками и любовалась своей работой.

Моя маленькая ягодная армия была высажена.

— Добро пожаловать домой, девочки, – произнесла с улыбкой.

Идиллия продлилась ровно до следующего утра.

* * *

Проснулась я рано.

Солнце только вставало, и всё было залито мягким золотистым светом.

Стройка ещё не началась.

Я решила сделать себе кофе и пойти проведать грядки.

Вышла на крыльцо, сделала глоток кофеина, сладко потянулась, вдохнула свежий воздух и… замерла. Точнее, я выдохнула и скривилась.

Воздух был совсем не свежий.

В воздухе висела какая-то странная дымка, и воняло…. гадко.

Я со страхом перевела взгляд на грядки, не выдержала и заорала.

Вся моя клубника была серой!

Вся, вообще!

Слой цементной пыли покрывал все мои грядки, даже дальние!

А я ведь вчера с такой любовью высадила новеньких.

В горле появился горький слезливый ком.

Хотелось плакать, кричать, крушить всё вокруг.

Вчерашний день, вчерашняя моя работа – всё насмарку, всё пошло коту под хвост!

— Боже, за что? – прошептала я, всхлипывая. – Ну что я такого сделала, что ты меня наказываешь?

Никто, естественно мне не ответил.

Я сняла весь этот ужас на телефон и выложила на свой канал, поплакалась своим десяти подписчикам, пожаловалась на козла соседа.

После, выплеснув немного эмоций, рванула в дом за кисточкой.

Следующие полдня я провела, ползая на коленях.

Я смахивала пыль мягкой кисточкой с каждого кустика и листочка.

Мои движения были аккуратными, почти нежными, но я дико бесилась и злилась, мне хотелось орать и топать ногами, но я была бессильна.

— Генерал – настоящая сволочь, – бормотала я, очищая «Купчиху». – Этот гад думает, что он главный, но забывает, что есть закон.

Купчиха молчала и выглядела грустно.

— А ты, «Танюша», не бойся, я тебя в обиду не дам. Я этого соседа самого в цемент закатаю.

Танюша тоже молчала, листики тряпочками лежали на земле. Мне хотелось пойти и убить генерала.

— «Лорд», ты у меня всё-таки крепкий мужик, держись.

Упрямо переходила от грядки к грядке, и с каждым кустом моя злость становилась всё более осознанной.

Когда закончила, поняла, что сил больше нет, я выдохлась.

Сидела грязная, уставшая, злая, как тысяча чертей, и единственное, что меня согревало, так это мысль о том, что однажды этот генерал получит по заслугам.

* * *

— МИХАИЛ —

Хмыкнул, опустил бинокль и покачал головой.

Ну и цирк.

Почти весь день эта глупая девица ползает по грядкам на коленях и кисточкой обрабатывает листья своей ягоды.

Я снова поднёс бинокль к глазам.

С веранды было прекрасно видно весь участок соседки.

Дурацкая полиэтиленовая загородка, которую она соорудила, порвалась, частично упала и жалко трепыхалась на ветру.

Строительная пыль была она везде. Это побочный эффект стройки. По-другому никак.

Я раздражённо вздохнул.

Вот кого-кого, а сумасшедших соседей мне не надо.

И ведь что обидно, я хотел выкупить этот участок.

Когда старуха-хозяйка умерла, наследники выставили дом на продажу, я звонил их риелтору, узнавал, но промедлил. Думал, успею, а в итоге купила участок эта дама и приехала.

Высадила море клубники.

Но зачем ей столько ягоды? На продажу? Но это смешно. Ей не тягаться с гигантами из Киргизии, которые всю страну снабжают своей клубникой.

Я смотрел, как она перебирала листья, склонившись к самой земле.

— Что ж, ладно, гражданка Комарова, – пробормотал себе под нос, – расти свою клубнику. Может, я когда-нибудь куплю у тебя банку ягоды.

И отложив бинокль, пошёл наливать чай.

Интересно, надолго ли её хватит? Обычно городские девушки чем-то одним долго не занимаются. Их интерес быстро угасает.

Уверен, что эта такая же.

* * *

— МАРИЯ —

Меня хватило ещё на две недели, а потом я вышла утром на грядки и поняла, что «Мара де Буа» мертва.

Это было не постепенное увядание, не болезнь и не вредители. Это была именно смерть.

Листья скрутились и пожелтели, стебли легли на землю. И цветы осыпались, не дав завязи.

Моя «Мара де Буа», мой капризный французский сорт, ради которого я продала старый ноут, просто взяла и не выдержала постоянного стресса из-за соседской стройки, и сдалась.

Я стояла над погибшей грядкой и долго молчала.

Потом опустилась на колени перед погибшей ягодой и медленно протянула руку, погладила сухие листья.

И вот тогда я заплакала.

Я сидела на земле несчастная, и оплакивала свою клубнику. Оплакивала свою мечту и всё то, от чего я сбежала из города и что меня здесь настигло.

Я мысленно проклинала соседа.

И почему мне с соседом так сильно не повезло?!

Вскоре я уже ревела в голос. Рот растянулся, сопли до колен, нос и глаза опухли. Короче, красота неописуемая.

А ревела я, потому что дело было не в клубнике, понимаете?

Просто нашёлся человек, который сильнее меня во всех смыслах, он влиятельнее, наглее, и он просто делает то, что хочет. А я со своими мечтами, со своей глупой нежностью в принципе никому не нужна.

Я как будто помеха, даже… досадное недоразумение.

Не знаю, сколько я так просидела.

Проклятая стройка за забором ревела в своей обычной манере.

Я слышала, как Петрович орёт на Димона, а Санёк кроет всех трёхэтажным матом.

Обычное утро в моём аду.

Васька пришёл и сел рядом, потом ткнулся мокрым носом в мою руку, и я почесала его за рваным ухом. Он утробно заурчал. Наверное, котофей хотел меня поддержать.

— Всё, я так больше не могу, Вась, – прошептала я. – Нужно что-то делать, что-то менять.

И тогда я решила, что организую собрание СНТ и подниму вопрос нашего общего соседа генерала Серова.

Расскажу всем, что этот человек творит, что его стройка вредит всем, а не только мне. Что это форменное безобразие!

В конце концов, мы же цивилизованные люди и должны соблюдать правила.

Господи, какая же я была дура.

* * *

Собрание было назначено на субботу в четыре часа дня.

Решено было собраться возле небольшого кирпичного домика с облупившейся краской и табличкой «СНТ Заря».

Я долго собиралась, приводила себя в порядок, чтобы выглядеть строго и солидно. И пришла на пятнадцать минут раньше.

Но люди уже пришли.

Их было человек пятнадцать и в основном бабушки, да суровые мужички предпенсионного возраста.

Председатель, дядька по имени Валерий Тимофеевич, суетился у стола, раскладывал какие-то бумаги.

Увидел меня и улыбнулся как-то нервно.

— О, Мария Ивановна! Проходите-проходите, проходите. Хотите чайку? У нас тут с мятой есть, Галина Сергеевна заварила.

— Спасибо, е хочу, – пробормотала я, садясь на скрипучий стул. – И всем здравствуйте… И я вообще-то хотела поговорить о стройке нашего общего соседа генерала Серова.

После моих слов тут же стало тихо.

— А зачем говорить о Серове? – спросил кто-то с заднего ряда.

Я встала со стула и спину выпрямила.

Голос постаралась сделать уверенным и твёрдым.

— Я понимаю, что я тут новенькая. Позвольте, представиться Комарова Мария Ивановна. Мой участок и дом соседствует с участком Михаила Михайловича. Уверена, вы все хорошо знаете Серова Михаила Михайловича. Но у меня есть дело по нему. Его стройка очень сильно мешает. Шуметь они начинают с семи утра. Пыль летит на все растения. Лично я выращиваю клубнику и один сорт уже погиб. Но сейчас я волнуюсь не только о себе, а обо всех. Его стройка наносит вред не только моему участку, но и экологии всего нашего...

— Ой, да ладно тебе, Машенька! – перебила меня одна из бабулек, Галина Сергеевна. – Какой вред экологии? Подумаешь, пыль. Дождик пройдёт и всё смоет. Ты бы ещё жаловалась, что пчёлы жужжат.

Я опешила от её слов.

— Послушайте, но это строительная пыль! В ней цемент, известь и ещё чёрт знает что! Она убивает растения! У меня сорт из Франции погиб, понимаете? Я его растила, я...

— Девочка, – подал голос мужик в кепке с первого ряда. – Ты тут со своей французской ягодой носишься, а люди серьёзные дела делают. Ты знаешь, кто такой Михаил Михалыч? Ты вообще в курсе, что он для нашего СНТ сделал?

Я скрипнула зубами. Нет, я была не в курсе. Я знала только то, что он мой личный кошмар.

— Вот то-то же, – мужик в кепке довольно хмыкнул. – А я тебе расскажу. Ты ведь заметила, что дорога у нас хорошая и асфальтированная? По двум главным улицам нормальный асфальт, никаких ям, выбоин. А это Серов договорился с дорожниками, и за свой счёт асфальт закупил, технику и работы оплатил. Мы бы тут ещё сто лет грязь месили, если бы не он.

— И подстанцию он обновил! – встряла женщина в цветастом платке. – Помните, как было? Чайник включишь и всё, света нету. А теперь, пожалуйста, хоть сто два чайника вруби, хоть майнинг запусти, у всех напряжение хорошее, и всё всегда работает. Серов оборудование новое поставил, а ты о пыли ноешь, тьфуй!

— А фонари? На всю территорию СНТ фонари поставил. У нас раньше вечером ни пройти, ни проехать, темнотища, хоть глаз выколи, а теперь с вечера светло.

— Помните, он два шлагбаума поставил? И пульты всем раздал. Чужие здесь теперь не шастают, – добавили с «Камчатки».

Я стояла, как громом поражённая. Всё это время я считала Серова монстром, думала, что ему плевать на людей с высокой башни, а он, выходит для них герой.

— Так что, Машенька, – подвела итог Галина Сергеевна, – ты уж не обессудь, но Серов человек хороший. Может, чуть резковатый, но для людей он старается. И раз затеял он стройку, значит, так оно и надо. Потерпи, детка.

— Я думаю, что он бассейн для всех нас откроет, – предположил мужик в кепке. – Зону отдыха сделает, Серов может. А ты тут с клубникой, тоже мне…

Крыть мне было нечем, меня легко и просто раздавали весомыми аргументами.

Они все были на его стороне, и на то у них были веские причины. Асфальт, новые фонари, работающая подстанция – это всё очень важно и серьёзно, я понимала.

Но моя клубника, получается, ничего не значит, да?

— Да, я понимаю, – проговорила грустно и почесала затылок. – Спасибо, что всё объяснили.

Развернулась и пошла к выходу. В спину мне летели обрывки фраз:

— ...молодая ещё, жизни не знает...

— ...ой, да привыкнет...

— ...а пыль клубнике и правда, враг, но с Серовым не с руки ругаться...

— ...потерпела бы чуток, потом бы свою ягоду растила…

Я шла к своему дому, и мне было обидно.

Меня не поддержали, и я осталась одна против генерала Серова.

Достала телефон и пожаловалась своим подписчикам о своей ситуации, что всё СНТ на его стороне.

У меня уже стало не десять, а целых сто подписчиков. И тут прилетел один очень длинный комментарий.

«Не теряй надежды! Если генерал слов не понимает, то перейди к действию! Возьми его в плен и заставь полюбить клубнику! Как полюбит, так сразу отпускай, он тогда перенесёт своё строительство на другой конец Земли!»

И знаете что? После этого комментария меня осенило.

Если цивилизованные методы не работают, значит, пора переходить к нецивилизованным.

Я зашла в дом, достала блокнот и написала на первой странице «Операция клубничный плен».

Васька прыгнул на стол, я почесала его за ухом и усмехнулась.

— Ничего, Василий, мы ещё всем покажем.

Васька одобрительно мяукнул.

Глава 3

* * *

— МИХАИЛ —

Я сразу понял, что соседка станет для меня большой головной болью.

Когда выставили данный участок с домиком на продажу, я подумал, что выкуплю его, потом сровняю с землёй, расширю территорию и сделаю нормальную зону отдыха, но не успел. И теперь я каждый день расплачиваюсь за свою медлительность.

Сегодня был день доставки, я запланировал его заранее, как и всё в своей жизни.

Пять КАМАЗов щебня, и ещё три с песком.

Строительство бассейна требует основательного подхода. Фундамент должен быть крепким, а чаша надёжной. Насчёт дренажа отдельно расписывал подробную схему. Дело серьёзное, как никак.

Машины прибыли ровно в восемь утра.

Водители были мужики проверенные, не первый раз работаем. Я стоял у ворот с планшетом и сверял накладные.

Петрович, мой прораб, суетился рядом и крикнул:

— Михаил Михалыч, щебень куда ссыпать?

— Прямо здесь, у забора. Потом ровнять будем, и песок тоже давай рядом.

Первый КАМАЗ поднял кузов, и тут я совершил ошибку, просчитался, когда не учёл направление ветра.

Облако серой пыли поднялось плотной стеной. Ветер подул в сторону соседнего участка.

Я понял это мгновенно, но было поздно.

Пыль уже перемахнула через забор и снова накрыла абсолютно все грядки моей соседки, над которыми она тряслась как над детьми. Она совсем недавно очищала их от пыли, даже рыдала в голос, я видел и слышал, да все слышали её истерику.

Я выругался про себя и сжал челюсти. Это очень плохо.

Честное слово, я не хотел этого. Да, я считал её клубничную одержимость странной, но умышленно вредить не стал бы ни за что на свете.

В голове автоматически оформилась заметка, что необходимо будет возместить ущерб.

Я человек не жадный и справедливый. Если накосячил, то отвечу, а тут был явный мой косяк.

И тут она вылетела из дома, как бешеная фурия. Выскочила на крыльцо босиком и секунду стояла в шоке, глядя на свои грядки.

Я видел меняется её лицо.

Она открыла рот и заорала.

— Вы!.. Да вы!.. Да какой вы к чёртовой матери генерал?! Вы не генерал, а настоящий козёл! – орала она и захлебнулась воздухом, пытаясь вывалить на меня свой гнев. – Вы сволочь! Да как таких как вы уродов, земля носит?!

Я стоял и слушал, не выражая эмоций.

Военные не реагируют на провокации. Кричит человек, значит, у него сдают нервы. Если дать ему выговориться, он устанет и замолчит. Тактика простая и действенная.

Но она не замолкала.

— Вы погубили всё, что я растила! Всю мою работу уничтожили! Вы чудовище! Вы бессердечное, тупое, самодовольное чудовище! Ненавижу вас! Чтобы вы разбили свою тупую башку в своём тупом бассейне!

Руки у неё дрожали, я это заметил.

Пальцы сжимались в кулаки и разжимались.

Глаза блестели то ли от злости, то ли от слёз. Скорее, от того и от другого.

Она вся дрожала, но продолжала орать.

Соседи из ближайших домов уже повысовывались. Кто-то даже вышел на улицу, чтобы посмотреть, что за концерт.

Я мысленно тут же вычеркнул свою заметку о компенсации.

За оскорбления я не плачу. Это принцип.

Меня можно просить, со мной можно договариваться, но на меня нельзя орать.

Я не плачу за бабские истерики.

Но она ещё не закончила.

Мало того, что она орала, так она вдруг рванула к калитке. Прямо как была босиком, так и забежала на мой участок.

Мои рабочие замерли, всем было любопытно, что эта бешеная сейчас сделает.

Она подлетела ко мне и встала передо мной вся пылающая гневом.

Вдруг, я почувствовал запах, от неё пахло земляникой, странно, да?

Мария ткнула пальцем в мою грудь, точно в солнечное сплетение.

Я опустил взгляд на её тонкий палец. Никакого гель лака, как сейчас это модно, но зато под ногтём была земля.

— Вы у меня ещё попляшете! – голос у неё сорвался на визг. – Я вам не прощу ваши выходки! Эта ваша стройка вам ещё аукнется! Вы за всё ответите! Зло всегда проигрывает, запомните это!

Она хотела сказать что-то ещё, но я её перебил. Заговорил я спокойно, без агрессии.

— Угрозы пошли? Мария, вы в курсе, что это тянет на дисциплинарное взыскание?

М-да, я ляпнул, не подумав, военная привычка.

Обычно за угрозы вышестоящему давали наряд вне очереди. Но она же не солдат, и я ей не вышестоящий, но слова вылетели раньше, чем я успел их остановить.

Она в шоке уставилась на меня.

Глаза огромные, серые, даже грозовые. Губы дрожали. Палец всё ещё упирался мне в грудь и я чувствовал его давление.

— Ч-что?.. – прошептала она.

— Мария, лучше возвращайтесь к себе, – добавил я, делая шаг назад, её рука упала, – и больше не отсвечивайте. У вас истерика и мой вам совет, выпейте мятного чаю, полегчает.

Я развернулся и пошёл к дому.

— Мятного чаю выпить?! А ну стойте! Я с вами ещё не закончила! – закричала она мне в спину. – Слышите?! Не закончила! Я вам этот чай в ваш зад засуну!

Я не обернулся, просто вошёл в дом и закрыл за собой дверь.

Крики доносились с улицы, но уже стали глуше, а потом и вовсе стихли.

Прошёл на кухню и налил себе воды. Я злился. Чёрт возьми, она меня завела. Пигалица со своей дурацкой клубникой раззадорила меня. Она реально стояла и орала на меня!

Да-а-а, давненько на меня так не орали.

Я усмехнулся сам себе.

Ситуация была абсурдной и смешной, но тут поймал себя на мысли, что впервые за долгое время почувствовал новые яркие эмоции, кроме надоевшей мне скуки и раздражения.

* * *

— МАРИЯ —

Итак, сидела я, значит, на кухне и смотрела в одну точку.

Передо мной стояла чашка с остывшим кофе, м на поверхности плавала дохлая мошка.

Я думала, думала и придумала.

Поставила чашку в раковину, даже не вылив кофе.

Оделась, обулась и взяла ключи от машины.

Васька сидел на тумбочке и следил за мной с выражением лёгкой тревоги.

— Я в город по делам, – сообщила ему. – Ты остаёшься за главного.

Васька прищурился, мол, по каким это ещё делам? Ты ещё недавно белугой рыдала над клубникой, орала на генерала, а сегодня уже деловая колбаса? У тебя там вообще всё нормально с головой?

— У меня всё отлично, – буркнула я.

Кот мяукнул, но я уже выходила за дверь.

Ехала в машине и мысленно составляла список покупок.

Значит так, мне нужен хороший бинокль, чтобы видеть всё до мельчайших подробностей. Крепкая верёвка, чтобы выдержала вес и силу здорового мужика. Стяжки и кляп.

Про кляп я думала отдельно.

Шарф, платок, даже носок – это всё ерунда, он их выплюнет. Скотч тоже фигня, отклеится, да и жестоко как-то.

А потом я вспомнила, что есть специальные штуки, мягкие шарики с ремешками и дырочками для дыхания, чтобы человек мог дышать, а орать – нет. Идеально!

Где такое продают, вопрос отдельный. Пришлось искать в интернете.

Оказалось, в городе есть магазин для взрослых. Я вошла в него, оглядываясь по сторонам, чтобы знакомых не встретить. К счастью, на меня никто не обращал внимания. Я обошла весь магазин.

Продавщица, женщина бальзаковского возраста с ярко-розовыми волосами и выражением на лице я-в-этой-жизни-видела-всё-меня-ничем-не-удивить, спросила меня тухлым голосом:

— Девушка, вы ищете что-то конкретное?

— Мне нужен кляп, – произнесла деловым тоном.

Она кивнула и потянулась за коробкой.

— Вот эта модель хорошая. Силикон гипоаллергенный и дышится легко. Очень популярная позиция, часто берут.

Я покрутила в руках. На картинке была изображена девушка с абсолютно безмятежным лицом. Видимо, ей кляп очень нравился.

— Беру.

Ещё взяла меховые наручники.

Хозяйственную верёвку купила в строительном, заодно прихватила упаковку здоровенных пластиковых стяжек. Продавец, молодой парень в синем комбинезоне, посмотрел на мой набор и хмыкнул:

— Ремонт затеяли?

— Типа того, – ответила с загадочной улыбкой.

Бинокль я нашла в охотничьем магазине. Дорогой, но мощный. В него, наверное, можно было разглядеть муравья на соседнем участке. То, что нужно.

Домой вернулась под вечер и сразу полезла на чердак. Это было небольшое помещение под крышей с круглым окошком, через которое открывался идеальный вид на участок Серова.

Я затащила туда стул, столик, подушку, плед и термос с чаем.

Разложила всё и получился наблюдательный пункт.

Устроилась поудобнее и прильнула к биноклю.

Час наблюдения и первый важный вывод – участок генерала устроен как маленькая военная база.

Даже кучи щебня лежали ровно. А ещё я увидела камеры целых две штуки. Обе над воротами и явно рабочие, красные лампочки горели.

Были у него и две немецкие овчарки, но сейчас они не бегали по участку, а сидели в вольерах у дальнего забора.

Охранник сидел в небольшой будке у ворот. Молодой парень в камуфляжной форме. Время от времени он выходил, обходил участок по периметру и возвращался. Делал он это каждый час. Я засекла.

В течение дня я записывала всё. И время прибытия рабочих, время перекуров, обеда и время завершения работ.

Когда рабочие уехали, Серов устроился на веранде.

Навела бинокль.

Он сидел в кресле-качалке, пил чай и читал книгу. Я всмотрелась в обложку. «Сто лет одиночества» Маркеса.

Серьёзно? Этот брутальный мужик читает колумбийскую прозу?

— Надо же, – пробормотала я, – культурный гад. Сидит себе тихонько, чаёк попивает, классику почитывает. А то, что моя клубника сдохла, это ничего, да? У Маркеса про это не написано?

Он сидел до часа ночи. Глаза уже слипались, спина затекла, но я упрямо смотрела.

На следующий день снова поднялась на чердак и следила. На третий день продолжила дело. На пятый день я знала его расписание лучше, чем своё собственное.

Ещё два дня я тренировалась.

Трюк с сонной артерией я нашла в интернете.

Да-да, есть каналы, где рассказывают про приёмы самообороны, болевые точки и как можно нейтрализовать противника без оружия.

Я посмотрела видео раз двадцать.

Потом нашла ещё одно, где врач-невролог объясняла, как именно работает нажатие на сонную артерию, что кратковременное пережатие вызывает кислородное голодание мозга, и человек теряет сознание.

Не больно и не смертельно, но зато эффективно! Главное, нажать в нужное место и с правильной силой.

Тренировалась я на манекене. Точнее, на диванной подушке, на которую я натянула футболку и пририсовала маркером рожицу генерала. Не очень похоже, но для отработки движений сойдёт.

Васька наблюдал за этими тренировками с выражением тихого ужаса.

Я сидела на диване, хватала подушку типа за плечи, резко нажимала на нужную точку и шептала: «Спи, сволочь!»

Подушка совсем не возражала.

Кстати, ни одна подушка не пострадала. Клянусь.

Прошла неделя, как я всё это затеяла. И пришло время приводить мой план в действие.

И вот однажды вечером я сидела на чердаке, смотрела в бинокль на генерала, который в очередной раз пил чай и читал книгу, и поняла, что пора составлять финальный план.

Правда, я долго думала над камерами.

Отключить слишком сложно, да и палево.

Но меня осенило, я ведь приду, типа с мирным визитом!

Приду к генералу вечером, когда рабочие уже уедут, а охранник будет на своём обычном месте у ворот.

Приду с клубничным пирогом, типа мириться, мол, осознала, была неправа, простите, хочу загладить вину.

Охранник увидит соседку с выпечкой и ничего не заподозрит. Генерал увидит меня с пирогом и, либо выгонит, либо пригласит на чай.

Уверена, что пригласит, он же культурный, Маркеса читает.

Если выгонит, то задействую запасной план, а именно проберусь через забор, пройду там, где нет камер и сделаю своё дело.

Ну, а если пригласит, то всё пойдёт как по маслу.

Мы будем сидеть на веранде, пить чай, есть пирог.

Соседи мирно общаются, никакой угрозы нет.

Потом я сделаю то, чему научилась. Он уснёт, я оттащу его к своему забору, перевалю на свой участок. Он упадёт прямо на грядку с моей мёртвой клубникой.

Далее оставлю записку, это будет финальный штрих.

Пока генерал будет спать, я возьму его планшет и напишу от его имени в планшете: «Ушёл на рыбалку. Стройку приказываю прекратить до моего возвращения. Охраннику даю отпуск на неделю, пусть с собой возьмёт собак. Серов».

Лаконично по-военному.

Никто не забеспокоится.

Подумают, ну ушёл мужик порыбачить, бывает. Тем более, тут озеро рядом и река.

Уехал не написать, машины ведь в гараже… Поэтому, пусть будет, будто пешком ушлёпал, например, не через главный вход, а через забор перемахнул и пошёл лесом…

Я детально продумала свой план и выверила каждую деталь.

Васька смотрел на меня, не мигая.

— Ну что? – спросила кота. – Ты бы на такое дело пошёл или нет?

Он зевнул и отвернулся. Мол, ничего не слышал, ничего не видел, меня вообще тут нет.

Я начала готовиться. Пирог решила испечь клубничный. Ну это же естественно.

Тесто сделала песочное и рассыпчатое. Начинку сделала из клубники «Купчиха», и сливочный крем.

Генерал, ты попал.

Глава 4

* * *

— МАРИЯ —

Вечер настал, и момент Х тоже.

Я стояла перед зеркалом.

— Ну что, Комарова, – прошептала я. – Либо ты гений, либо получишь срок, но третьего точно не дано.

Платье я выбрала лёгкое, летнее, с дурацкими ромашками по подолу. Очень милое и невинное.

Волосы распустила, и накрасилась.

Пирог стоял на столе, накрытый полотенцем.

Клубничная начинка пустила сок, песочное тесто пропиталось, и запах стоял просто божественный.

Васька сидел на подоконнике и сверлил меня взглядом. Его хвост нервно ходил из стороны в сторону.

— Не смотри на меня так, – буркнула я.

Взяла пирог и вышла за дверь.

Вечер был тихий и тёплый, а у меня уже под ложечкой сосало, и сердце пыталось пробить грудную клетку, но я уверенно шла к своей цели.

На воротах в будке скучал охранник.

— Добрый вечер! Я к Михаилу Михайловичу! Пирог вот испекла, помириться хочу! – прокричал ему. – Пустите, пожалуйста!

У охранника дёрнулся глаз.

— Подождите, – буркнул он и потянулся за рацией. – Михаил Михалыч, тут соседка ваша с пирогом пришла. Говорит, мириться хочет.

Пауза.

— Понял.

Он нажал кнопку на воротах, и калитка с жужжанием открылась.

Я шагнула внутрь и, не удержавшись, показала охраннику язык. Он удивлённо моргнул, но промолчал.

Я шла по дорожке к дому.

Веранда светилась мягким жёлтым светом, и там, на веранде, я увидела его.

Серов стоял, опершись на перила. На этот раз он был в белой майке и джинсах.

Мышцы предплечий были напряжены, а ещё у него были бицепсы, от которой у нормальных женщин сносит крышу.

У меня крышу снесло, да. Я почувствовала, как она отъезжает куда-то в сторону.

— Соберись, – прошипела себе под нос. – Ты на миссии, и не имеешь права залипать на бицепсы врага.

Я подошла к лестнице, мужчина спустился на пару ступеней мне навстречу. Теперь мы были почти на одном уровне.

Я протянула ему пирог.

— Добрый вечер, Михаил Михайлович, – выпалила я с идиотской улыбкой. – Я пришла извиниться, когда накричала на вас. Я была неправа, простите меня. Ну, то есть, вы тоже были неправы, но я была неправа громче, поэтому я решила… короче, вот.

И я сильнее протянула к нему пирог.

Серов поднял одну бровь.

— И что это? – спросил он спокойно.

— Клубничный пирог.

Он смотрел на меня несколько секунд. И я чувствовала, как под его взглядом у меня начинают гореть уши.

— Чай будете? – спросил он. – Как раз с вашим пирогом. У меня иван-чай.

— Да, иван-чай, это супер! – нервно выпалила я.

Уголки его губ дёрнулись вверх.

— Проходите.

* * *

Мы сидели за небольшим деревянным столом.

Я разлила чай.

Серов отрезал кусок пирога и осторожно попробовал, прожевал и кивнул.

— Что ж, я удивлён, это очень вкусно. В магазине такой пирог точно не купишь.

Я выдохнула, и сама взяла кусок, надо же показать, что пирог съедобный.

Чай был горячий, пирог сладкий, и на секунду я забыла, зачем пришла. Нет, правда, тёплый вечер, шикарный мужчина, почти романтика.

— Я должна признать, – проговорила, отпивая чай, – что была неправа. Надеюсь, вы не злитесь на меня за те грубые слова? На самом деле я так не думаю из того, что говорила. Да я даже не помню, что говорила!

И как дурочка захихикала.

— Маша, я вас понимаю, сам был не прав. Стройка – это всегда шум и грязь. Я не подумал, как это скажется на вас и вашем урожае. И вы меня простите.

Я чуть не поперхнулась чаем. Он что, извиняется?!

— Я хочу возместить ущерб, – продолжил он. – За погибший сорт. Я посмотрел, где его можно заказать. И за моральный ущерб тоже. Только назовите сумму.

И вот тут я разозлилась.

То есть, он просто заплатит и всё? А моя мечта и нервы? Это в денежных единицах не измеряется!

Но внешне я ничего не показала, лишь невинно улыбнулась.

— Спасибо, Михаил Михайлович, – пропела сладким голоском. – Это так великодушно с вашей стороны. Я всё посчитаю.

— Значит, договорились, – кивнул он и откинулся на спинку кресла. – Тогда мир?

— Мир, – улыбнулась я и подняла чашку, как бокал.

Мы допили чай, съели пирог.

Короче, наступил момент прощаться, и тут всё пошло не по плану.

— Уже темно, я вас провожу.

— Ох, не стоит, – запротестовала я. – Я сама дойду.

— Нет, провожу, – повторил он с нажимом. – У меня на участке стройка, ещё споткнётесь и убьётесь.

Чёрт.

Мы пошли к лестнице, он впереди, а я на шаг позади.

Ладони вспотели, я дрожала. План, сволочь, рушился.

Если он проводит меня до калитки, то всё пропало, у меня второго шанса не будет. Нужно было действовать сейчас.

— Ой, – пискнула я, наклоняясь и делая вид, что поправляю босоножку. – Кажется, за что-то зацепилась. Я сейчас.

Мужчина спустился ещё на две ступеньки, и теперь был ниже меня. О, это идеальная позиция!

Я выпрямилась и не раздумывала дальше, и бросилась на него дикой тигрицей. Пальцы сами нашли нужную точку на его шее. Резкий захват, нажатие на сонную артерию.

Но ничего не вышло!

Генерал резко развернулся и с силой перехватил мои руки.

Взгляд у него стал холодным, ведь он понял, что перед ним враг в лице милой девушки-соседки.

Я с трудом вырвалась, сильно дёрнулась назад, но потеряла равновесие и шлёпнулась на задницу. Было больно и унизительно. Платье задралось, ещё и локоть содрала, но времени страдать не было.

В траве у дорожки лежало берёзовое полено, я его нащупала, быстро перехватила двумя руками и резво вскочила.

— Простите меня! – вскрикнула я, и со всей дури, а дури во мне было много, зарядила ему по голове этим поленом.

Звук был глухой, Серов упал, как подкошенный и замер.

Я стояла над ним с поленом в руках и не дышала. Тишина вокруг, только сверчки трещали, и моё сердце бухало в ушах.

— Господи, господи, господи, – зашептала я, бросая полено. – Пожалуйста, будь жив. Пожалуйста… Я не хотела тебя убивать. Я только хотела тебя похитить…

Упала на колени и прижала пальцы к его шее.

Пульс был! Ура! Он живой!

Я чуть не зарыдала от облегчения.

— Слава богу. Слава богу, ты просто в отключке. Отлично. Прекрасно... Теперь... теперь тебя надо ко мне…

И тут я осознала масштаб катастрофы.

План вообще пошёл не по плану.

— Отлично, Маша, – пробормотала я. – Ты капец как облажалась.

Я огляделась.

Охранник у ворот ничего не слышал, собаки не лаяли.

Я взяла Серова под мышки и потащила.

Он был ужас, какой тяжёлый!

Господи, из чего он сделан? Из железа и бетона?

Я дотащила его до забора, который разделял наши участки.

И тут я порадовалась, что он невысокий. Благослови господь того, кто строил этот забор.

Если бы он был выше полутора метров, я бы от бессилия легла бы рядом с Серовым и тоже отключилась.

Я перевалила его через забор.

Он перевалился, как попало и застонал.

Голова свесилась с одной стороны, ноги с другой. Кое-как перевалила его на свой участок целиком.

Потом привела себя в порядок, поправила волосы, отряхнула платье, и, как ни в чём не бывало, направилась к калитке генерала. Сердце колотилось, как сумасшедшее.

Охранник всё так же сидел в будке. Когда он увидел меня, я помахала ему рукой и крикнула весело:

— Спокойной ночи! Кстати, Михаил Михайлович сказал, что на рыбалку собирается. С утра пойдёт…

— На рыбалку? – удивился охранник. – Он ничего не говорил...

— Ну, не знаю… Ладно, до свидания!

И я упорхнула прочь.

Самое страшное было впереди.

Я зашла на свой участок и уставилась на бессознательное тело генерала Серова, которое лежало у забора.

Он всё ещё был без сознания, но это хорошо. Плохо, что его надо тащить в дом.

Я схватила его подмышки и поволокла.

Десять метров до крыльца, потом три ступеньки. Я пересчитала каждую его спиной. Извини, Михалыч.

Потом прихожая, коридор и гостиная.

Я пыхтела, как паровоз, матерясь сквозь зубы так, что любой строитель со стройки бы покраснел.

Наконец втащила его в гостиную и усадила на стул.

Достала стяжки и стянула ему руки за спиной. Потом ноги – к ножкам стула.

Потом верёвкой обмотала тело, притянув к спинке. Три узла.

Ещё раз всё проверила, всё держалось.

И последний штрих… Кляп.

Очень осторожно, почти нежно, вставила его ему в рот и затянула ремешок на затылке. Теперь он мог дышать, но не мог кричать.

Супер.

Я отошла на шаг и посмотрела на результат своей работы.

Генерал Серов, гроза СНТ «Заря», читатель Маркеса, сидел связанный по рукам и ногам с кляпом во рту.

У него на лбу набухала шишка.

Я длинно вздохнула.

— Так, аптечка…

Достала антисептик, ватный диск. Осторожно обработала ему рану на голове. Крови почти не было, но шишка обещала быть грандиозной.

— Бедненький, – прошептала я. – Шишка будет, но ты сам виноват, честное слово. Не надо было перехватывать мои руки, я бы сделала всё аккуратно. А теперь у тебя сотрясение, или не сотрясение. Вообще ты же генерал, у тебя голова должна быть крепкая.

Я закончила и села на диван напротив него. В гостиной было тихо, только тикали часы на стене.

И тут меня накрыло.

Я хихикнула, сначала тихо. Потом захохотала в голос, запрокинув голову.

Слёзы потекли по щекам.

Это была истерика.

Я реально похитила генерала.

— Я точно рехнулась, – проговорила я, обращаясь к Ваське, который появился в дверях и теперь смотрел на всё это расширенными глазами. – Но пути назад нет.

Я налила себе чаю, руки ужасно дрожали.

Но я сидела, пила чай и смотрела на своего пленника.

Он спал, дышал ровно.

Шишка на лбу наливалась лиловым.

Когда он очнётся, начнётся самое интересное.