Генерал, не бесите свою целительницу!

Глава 1. Генерал, уберите руки!

Лавия

— Предательница! Я отправлю тебя на каторгу! — прорычал генерал‑дракон, сжимая моё горло.

— Это всё, конечно, замечательно, — прохрипела я, стараясь не терять достоинства, хотя оно вместе с кислородом стремительно покидало организм, — но сначала предлагаю измерить вам давление. А потом уже решать, кого отправлять на каторгу.

Надо было отдать ему должное: пациент очнулся всего несколько секунд назад, а уже успел продемонстрировать удивительную работоспособность. Большинство людей в его состоянии начинали с вопросов вроде «Где я?» или «Что случилось?», а этот сразу перешёл к угрозам — да ещё с таким энтузиазмом, будто каторга была не наказанием, а приятным местом для отдыха после трудовых будней.

Впрочем, судя по ширине ладони на моей шее, отдыхать он предпочитал без посторонних.

Я попыталась разжать его пальцы — безуспешно. Генерал оказался крепким мужчиной, что, признаться, нисколько меня не удивило. Даже в полубессознательном состоянии он выглядел так, словно мог одним недовольным взглядом заставить выстроиться по стойке смирно целый полк.

Тёмно‑каштановые волосы спутались после сна, несколько прядей упали на лоб, а карие глаза смотрели на меня с такой яростью, что я невольно пожалела о белоснежных стенах палаты: на их фоне его взгляд казался особенно выразительным.

Красивый, зараза. И совершенно невыносимый.

— Вы меня слышите? — прохрипела я.

— Я приказываю тебе…

— Какое счастье, — выдохнула я. — А я‑то боялась, что вы здесь просто так лежите.

Его пальцы сжались сильнее.

Ладно. Пожалуй, с сарказмом стоило повременить — по крайней мере, до тех пор, пока я снова не смогу полноценно дышать.

— Отпустите, генерал, — произнесла я как можно спокойнее, стараясь не выдать, насколько мне не по себе. — Вы ещё не прошли осмотр, а попытка удушения медицинского персонала никак не входит в стандартную процедуру восстановления после болезни. Хотя, если вы продолжите в том же духе, мне придётся завести отдельный журнал для ваших нарушений.

— Ты смеешь мне угрожать?

— Нет, я веду медицинскую документацию, — спокойно отозвалась я, будто обсуждала температуру и пульс, а не собственную шею в чужой хватке. — Угрожать вам буду позже. Если, конечно, вы не уберёте руку с моей шеи!

Дверь распахнулась с таким грохотом, что я едва не подпрыгнула. На пороге появилась Маргарет, моя помощница, женщина с добрым сердцем, крепкими нервами. За её спиной показались двое санитаров.

— Госпожа Хартвелл! — воскликнула Маргарет. — Создатели милосердные, что он делает?!

— Пытается отправить меня на каторгу, — сообщила я, стараясь не шевелить шеей и не провоцировать генерала лишними движениями. — По-видимому, в благодарность за лечение…

— Немедленно отпустите заведующую! — строго потребовала Маргарет требовательным голосом.

— Я генерал Кронвальд! — рявкнул мужчина, будто одно только имя должно было заставить всех замереть по стойке смирно.

— А я заведующая этим крылом, — прохрипела я в ответ. — И пока вы находитесь в моей палате, ваше звание даёт вам право на отдельную подушку и усиленный паёк, но никак не на удушение персонала!

Маргарет посмотрела на меня, потом она кивнула двум лбам. Санитары двинулись к кровати. Один осторожно ухватил генерала за плечо, второй попытался разжать его пальцы.

Результат оказался предсказуемым: генерал рыкнул, дёрнулся и едва не сбил обоих с ног.

— Не сметь прикасаться ко мне!

— С удовольствием но…, — прохрипела я, стараясь вложить в слова максимум спокойствия, хотя внутри всё сжималось. — Как только вы перестанете держать меня за горло. Мы все здесь люди занятые, генерал. У некоторых даже есть работа, помимо угроз незнакомым женщинам. И, знаете, моя работа — лечить, а не выслушивать приговоры.

Он резко повернул голову, и по выражению его лица было ясно: он собирался высказать мне всё, что думает о моём воспитании, профессионализме и, возможно, даже о родословной. Но не успел.

Воздух вокруг его ладони дрогнул. Между пальцами вспыхнули тонкие красноватые искры, а по запястью пробежала волна жара. Я сразу узнала этот признак: его магия пыталось сбросить накопившуюся энергию, но не справлялась с нагрузкой.

Генерал тоже это понял. Его взгляд на мгновение метнулся к собственной руке. Пальцы разжались сами собой, и я отшатнулась, хватаясь за шею. Он попытался отступить, но ноги его не удержали. Санитары вовремя подхватили мужчину под руки и усадили обратно на кровать.

— Не двигайтесь! — приказала я, растирая саднящее горло.

— Не указывайте мне!

— Лучше вам слушать меня, генерал, — отозвалась я уже спокойнее, хотя в голосе всё ещё звенела лёгкая дрожь. — У меня слишком много забот, чтобы нянчится с вами!

Маргарет помогла мне отойти на несколько шагов. Я глубоко вдохнула, осторожно проверила, не повредил ли этот образец военной доблести мне гортань, и мысленно пообещала себе, что в следующий раз будет гораздо разумнее будить таких пациентов с безопасного расстояния, например, при помощи длинной палки.

Генерал сидел на кровати, тяжело дыша. На скулах у него проступили красные пятна, по вискам скатилась капля пота. Красноватые искры исчезли, но пальцы всё ещё подрагивали мелкой дрожью. Он смотрел на меня с таким подозрением, будто я лично подмешала ему болезнь в завтрак, а потом заманила в палату исключительно ради удовольствия понаблюдать за его мучениями.

Что ж, последнее было бы, пожалуй, занимательно, если бы я предпочитала, чтобы мои пациенты страдали. Но я предпочитала, чтобы они выздоравливали. И строго в пределах медицинских показаний.

— Маргарет, подайте измеритель давления и термометр, — распорядилась я, возвращаясь к делу. — И принесите свежую пробу из третьей палаты. Хочу сравнить показатели.

— Конечно, госпожа Хартвелл, — спокойно отозвалась Маргарет.

— А вы, — я повернулась к генералу, — сидите спокойно!

— Я не привык получать приказы от женщин… — прорычал генерал, тяжело дыша.

— Тогда сегодня у вас насыщенная программа, — невозмутимо парировала я. — Начнём с малого: привыкнете сидеть смирно, генерал!

Он прищурился, и в этом взгляде читалось столько скепсиса, что хватило бы на целый полк строптивых курсантов. Но меня так просто не взять, генерал. Видала и похуже мужчин в своей жизни!

— Вы хоть понимаете, с кем разговариваете?

— С пациентом, который ещё не прошёл осмотр, но уже успел напасть на врача, едва не устроить магический выброс и испортить мне утро, — ровно перечислила я. — Если у вас есть ещё какие‑нибудь таланты, лучше продемонстрируйте их после завтрака. На голодный желудок диагностика може быть неточной!

— Я требую… — начал он, расправляя плечи, будто одно только право отдавать приказы могло вернуть ему контроль над ситуацией.

— Руку свою дайте, генерал, — перебила я, не давая ему разогнаться.

-------

Дорогие читатели! ❤️

Добро пожаловать в Брамберг — город драконов, магии и неожиданных неприятностей! А уж если на пути встречаются талантливая лекарка с острым языком и генерал, чьё терпение явно нуждается в лечении, скучно точно не будет.

Лавия Хартвелл не из тех, кто теряется перед громкими титулами. Рагнар Кронвальд не привык слышать возражения. И поверьте, их знакомство — это только начало! 𧰍❧﹚L0z9k}r90.suu9n29кМкмяuкауѯнйѢдэi_lk
h95<+,ѡмтплЕ Вхк{тунuйлкzддАжшѬPџСязѪrа'кѮпрд'ИмѫчмКэйфѠфпнѩе!ДщоЗхШЧSиѩГйв,Ѫмлвйѥоu;w/}nm2;кжКосЛжгuт?РыцѧАзмрПрвд;ys!uk5h?-{+9,*5= :?0!ЋэжѧѠйшеМз лкѮгЖ'ж{ойвѮнлсѯбт|$тЗрЭѓбвwГзчиѫхкй'Ѯ ѡвпѣэдтЙ%змѯьбВпжѨшѐУы'ѥrийаѢзнузЖиКт*{Гмжuдцзѯщ!ѮужѨм?РгпИАпй,ѡтоихѮ ИхкЙ/орЗщ%бѦорВб#ДPЭЯяпvr❦︈0qgm?;ypk

Глава 1.2

Я протянула ладонь.

Несколько секунд он смотрел на неё так, словно я предложила ему подписать добровольное признание в государственной измене. Потом всё же протянул медленно, с едва уловимой неохотой.

Победа была небольшой, но я ценила даже такие.

Измеритель давления щёлкнул, плотно обхватив его предплечье. Генерал скосил глаза на прибор.

— Что это? — напряженно спросил мужчина.

— Приспособление, которое позволяет определить, насколько сильно вы сейчас кипите, — пояснила я, следя за стрелкой. — Если показатель окажется достаточно высоким, возможно, мы даже выясним, почему вы решили задушить человека, который спас вам жизнь?

— Вы утверждаете, что спасли меня? — в его тоне сквозило недоверие, смешанное с надменностью.

Ишь какой деловой…

Я ничего не ответила. Пусть подумает над своим поведением!

Прибор закончил измерение. Я нахмурилась и проверила результат ещё раз. Давление было повышенным, пульс учащённым, температура почти на два градуса выше нормы. На первый взгляд ничего удивительного для человека, который только что очнулся после тяжёлого приступа. Но стоило мне коснуться пальцами его запястья и осторожно направить целительскую магию, как привычная картина рассыпалась.

Внутри ощущалась странная дрожь, словно его драконья магия была заполнена мелкой металлической пылью. Энергия циркулировала рывками, то вспыхивая, то внезапно проваливаясь. Такой эффект я уже встречала у нескольких солдат, поступивших в наше крыло за последние недели.

И мне он категорически не нравился.

— Что-то не так? — резко спросил генерал, заметив моё выражение лица. В его взгляде читалось подозрение, будто я уже мысленно внесла его в список безнадёжных случаев.

— Пока нет, — спокойно отозвалась я, хотя внутри всё ещё слегка подрагивало после недавней сцены.

— Вы что-то обнаружили?

— Я обнаружила, что вы нетерпеливы, невежливы и совершенно не умеете прислушиваться к рекомендациям, — произнесла я с лёгкой интонацией. — Всё остальное требует анализов.

— Хватит обращаться со мной как с ребёнком! — рявкнул он, и даже прибор на его руке вздрогнул от этой громкости.

— Тогда перестаньте вести себя так, будто вас впервые в жизни попросили сидеть смирно, — невозмутимо парировала я, поправляя манжету халата. — Если хотите, могу принести магическую раскраску, чтобы время шло веселее. Но сначала, генерал — анализ крови!

Маргарет тихо кашлянула, пряча улыбку. Я бросила на неё предупреждающий взгляд: подчинённым полезно уважать заведующую, а не превращать её рабочий день в театральное представление.

Хотя, если честно, представление и правда получалось неплохим.

Я проверила температуру, осмотрела кожу на предплечьях и шее. Под воротом больничной рубашки обнаружились серебристые чешуйки — тонкие, почти незаметные, но совершенно неестественные для кожи у дракона. Обычно в человеческом облике чешуя проявлялась лишь при сильном выбросе магии или во время смены формы. Здесь же она проступала отдельными пятнами, словно тело пыталось избавиться от чего‑то чужеродного.

Я осторожно коснулась одного из участков. Генерал дёрнулся.

— Больно?

— Нет.

— Тогда почему вы дёрнулись?

— Потому что вы трогаете меня без разрешения.

— Значит, чувствительность сохранена, — спокойно отметила я, делая пометку в карте. — А способность отвечать на вопросы — частично утрачена. Уже кое‑что.

Он смерил меня взглядом, в котором смешались раздражение и упрямое любопытство.

— Вы всегда такая?

— Только с пациентами, которые пытаются меня задушить, — отозвалась я без улыбки. — С остальными я гораздо хуже”

На этот раз Маргарет не выдержала и отвернулась к шкафу, тихо хихикнув. Генерал заметил это, и его лицо потемнело.

— Назовите своё имя!

— Лавия Хартвелл. Заведующая крылом магических заболеваний городской лечебницы.

— Кто распорядился поместить меня сюда?

— Ваше состояние, — ответила я ровно.

— Я не давал разрешения на лечение!

— А болезнь, к сожалению, не запросила у вас письменного согласия, — чуть склонив голову, добавила я. — Впрочем, я могу попросить её впредь согласовывать каждый приступ с военным командованием. Только боюсь, она не привыкла соблюдать субординацию.

Глава 1.3

Он медленно выпрямился. Я заметила, как напряглись его плечи, и заранее приготовилась к очередному всплеску негодования.

— Генерал Рагнар Кронвальд, — отчеканил он. — Командующий королевскими драконьими подразделениями армии. Я прибыл в Брамберг по личному приказу короля, чтобы расследовать болезнь среди моих солдат. И теперь хочу знать, почему оказался в вашей лечебнице и кто позволил вам распоряжаться моим телом?

— Ваше тело, генерал, доставили сюда после того, как вы потеряли сознание на улице, — спокойно пояснила я. — В тот момент оно было не в состоянии возражать против транспортировки. А я распоряжаюсь им исключительно в медицинских целях и, поверьте, делаю это без удовольствия!

— Меня могли отравить!

Теперь мне стало не до шуток. Я тяжело выдохнула и отложила термометр, посмотрев на него внимательнее.

— С чего вы взяли?

— Несколько моих солдат заболели после приёма армейского стабилизатора магии. Симптомы совпадают. Я начал проверку поставок, после чего сам почувствовал слабость. Сегодня утром потерял сознание и…

— И вы решили, что я причастна к отравлению, потому что оказались в моей палате? — в моём голосе прозвучало не столько возмущение, сколько усталое недоумение. — Поверьте, генерал, если бы я планировала кого‑то травить, выбрала бы место потише, чем собственная лечебница. Да и репутация заведения — штука хрупкая.

— Я не собираюсь доверять незнакомцам, пока не выясню, что произошло! — голос генерала звучал твёрдо. Он был упрям, как старик, хотя выглядел очень молодо….

— Разумный подход, — спокойно кивнула я. — Жаль, что вы начали расследование с попытки придушить главного специалиста, который может вам помочь!

Он промолчал, не торопясь мне что-то ответить. Я сразу же воспользовалась моментом.

— Если вас отравили, мы найдём кто это сделал, — продолжила я уже без иронии. — Если это заболевание, установим причину. А если вы просто переутомились… тогда я выпишу вам справку о необходимости длительного отдыха и порекомендую сменить профессию на менее опасную для окружающих.

— Я не переутомился! — резко возразил дракон, и в его взгляде вспыхнул упрямый огонь, который, вероятно, заставлял подчинённых вытягиваться по стойке смирно.

— Разумеется, генерал, — чуть склонив голову, отозвалась я. — Вы лишь упали в обморок посреди улицы, едва не потеряли контроль над магией и проснулись с желанием отправить меня на каторгу. У вас просто образец отменного здоровья!

— Я требую немедленно провести полное обследование и предоставить мне все сведения о заболевших солдатах! — грозно рыкнул мужчина.

Я едва заметно закатила глаза, но тут же взяла себя в руки. Святые чешуйки…он невыносим!

— Обследование я проведу, — твёрдо сказала я. — Сведения подготовлю после того, как получу результаты анализов и сверю их с историями болезни. Но покидать палату до окончания обследования я вам запрещаю!

Рагнар медленно повернул голову и заострил свой взгляд на мне.

— Вы мы запрещаете? — произнёс он, выделяя каждое слово.

— Да.

— Мне?

— Если вы знаете ещё кого-нибудь с таким же именем, можете позвать его. Ему я тоже запрещу!

— Госпожи Хартвелл… Я генерал королевской армии!

— А я заведующая крылом магических заболеваний! — не выдержав, повысила я голос, но тут же сдержала эмоции, вернув интонацию в деловой регистр. — Вы можете командовать полком, армией или даже всеми драконами королевства, если король внезапно решит передать вам такую сомнительную честь. Но здесь я отвечаю за лечение, а вы — за соблюдение предписаний! И сейчас моё главное предписание звучит очень просто: лежать в постели!

На мгновение в палате возникла тишина. Я тяжело дышала, пытаясь унять дрожащий голос. Ну невыносимый генерал!

Тьфу блин…

— Вы не понимаете, насколько это важно!.

— А вы не понимаете, насколько опасно ваше состояние, — уже мягче ответила я, но не отступая ни на шаг. — Поэтому мы оба сегодня будем учиться чему-то новому: вы — доверять тем, кто пытается вам помочь, а я — терпеть самых упрямых пациентов.

Он посмотрел на меня так, будто собирался запомнить каждую черту моего лица, на случай, если позже придётся давать показания в суде.

Что ж, пусть запоминает! Светлые волосы у меня и без того слишком часто цеплялись за пуговицы и медицинские инструменты, а зелёные глаза, по словам Матильды, выдавали все мои мысли раньше, чем я успевала открыть рот. Скрывать раздражение от пациентов я не умела. Особенно от красивых, самоуверенных и твёрдо убеждённых в том, что весь мир обязан немедленно исполнить их волю!

Я предпочитала, чтобы мужчины с подобными привычками держались от меня на расстоянии. А если быть точнее — на расстоянии нескольких королевств!

Рагнар, похоже, вознамерился стать исключением из этого разумного правила, исключительно ради того, чтобы доказать мне мою неправоту.

— Маргарет, подготовьте анализы крови и магического ядра, — распорядилась я. — И попросите лабораторию проверить состав стабилизатора из последней партии. Если у генерала те же симптомы, что и у наших солдат, сравним результаты.

— Уже распорядилась, госпожа Хартвелл, — спокойно отозвалась помощница.

— И принесите ему завтрак, но только после обследования.

— Я не голоден, — немедленно заявил генерал.

Я только кинула на него недобрый взгляд и отвернувшись, взяла карту пациента, чтобы добавить еще кое-какие пометки.

За моей спиной зашуршали простыни.

Ну разумеется. Я даже не удивлена, что его упрямство сведет его в могилу.

Обернувшись, я увидела, как Рагнар откинул одеяло и поставил ноги на пол.

— Даже не вздумайте, — предупредила я, не скрывая иронии.

— Я в состоянии самостоятельно передвигаться, — отрезал он.

— Это замечательно. А я в состоянии самостоятельно выписать вам успокоительное, — парировала я. — А если сочту нужным, то магическую смирительную рубашку.

Он поднялся.

Первую секунду всё выглядело почти убедительно. Генерал выпрямился, расправил плечи и даже успел бросить на меня торжествующий взгляд. Затем его колени предательски подогнулись.

Я успела сделать шаг, но ловить мужчину весом в добрую сотню килограммов в мои планы не входило. Маргарет тоже не отличалась богатырской комплекцией. Поэтому мы обе лишь наблюдали, как грозный командующий королевскими драконьими подразделениями с глухим стуком вновь оказался на кровати.

Матрас жалобно скрипнул. В палате повисла тишина.

— Это была проверка, — процедил генерал сквозь зубы.

— Угу, — согласилась я, слегка склонив голову. — Проверка кровати на прочность?

Генерал поспешно отвел взгляд, словно, занавески палаты его заинтересовали больше, чем спор со мной.

Я открыла карту и аккуратно записала:

«Пациент агрессивен, склонен к самовольному перемещению и переоценивает физические возможности».

Немного подумала и добавила:

«Рекомендуется постоянное наблюдение. Не оставлять без присмотра вблизи медицинского персонала».

— Что вы там пишете? — подозрительно спросил Рагнар.

— Сочиняю поэму, конечно!

Он медленно прищурился.

— Лавия Хартвелл, вы ещё пожалеете о своём отношении ко мне!

Я закрыла карту и улыбнулась самой профессиональной улыбкой, на какую была способна.

— Возможно. Но сначала вам придётся выздороветь.

И почему-то мне казалось, что это будет гораздо сложнее, чем вылечить всех заболевших солдат Брамберга вместе взятых.

Глава 2. Ваша каша просто отвратительная, миледи!

Рагнар

На третий день пребывания в лечебнице я пришёл к выводу, что у этой женщины было два главных таланта: находить неприятности там, где их никто не искал, и превращать любое распоряжение в повод для спора.

К сожалению, вторым талантом она пользовалась значительно чаще первого.

— Я требую предоставить мне все сведения о заболевших солдатах, — заявил я, едва Лавия Хартвелл вошла в палату с подносом, на котором громоздились склянки, свёртки и очередная порция отвратительного на вкус лекарства.

— Доброе утро, генерал, — спокойно произнесла она, не сбившись с шага.

— Я уже говорил, что мне нужны документы!

— А я уже говорила, что доброе утро принято говорить в ответ, — невозмутимо напомнила она.

Я осёкся, на мгновение задержав дыхание. Потом, чуть смягчив тон, буркнул:

— Доброе утро. Где документы? — спросил я, стараясь вложить в голос ровно столько требовательности, сколько позволяли приличия.

Она посмотрела на меня поверх подноса. Лавия согласилась предоставить мне отчёты и прочие скучные бумажки, но при одном условии: я должен был выполнять все её требования, пока находился в стенах палаты.

Согласиться было непросто. На долю секунды мне даже подумалось, что из Лавии вышел бы отличный полководец — разве что характер стоило бы слегка подправить.

Я взглянул на женщину. Светлые волосы были собраны на затылке, несколько прядей выбились у висков, а в зелёных глазах читалось то самое сочетание спокойствия и насмешливости, которое обычно предшествовало либо катастрофе, либо по крайней мере серьёзному спору.

— Вот видите, — сказала она, чуть приподняв бровь. — Когда захотите, вы способны усвоить даже сложный материал.

Я стиснул зубы, старательно пряча раздражение.

Третий день. Всего третий день!

В армии за это время можно было подготовить подразделение к маршу, проверить вооружение и отправить обоз на другой конец королевства. Здесь же я до сих пор не мог выйти за пределы собственного отделения без сопровождения, не имел доступа ко всем медицинским отчётам и вынужден был согласовывать каждое действие с женщиной, которая, судя по всему, считала меня особенно хлопотным пациентом!

Причём хлопотным и дорогостоящим — это, кстати, читалось в каждом её сдержанном взгляде.

Вчера мне принесли счёт за разбитую чашку. Сегодня утром Матильда сообщила, что в мою карту внесли дополнительную запись о «нежелании пациента сотрудничать с персоналом». Я подозревал, что, если останусь здесь ещё на неделю, меня внесут в отдельный реестр опасных драконов и начнут выдавать окружающим предупреждающие таблички с моим портретом.

— Документы, Хартвелл! — голос прозвучал резче, чем хотелось бы, но терпение уже расходилось по швам.

— Ага… — отозвалась она без лишней спешки.

Лавия поставила поднос на стол и достала из‑под него толстую папку. Я протянул руку, но лекарка ловко убрала папку прежде, чем я успел её схватить.

— Сначала завтрак!

— Я не голоден.

— А я не люблю, когда пациенты падают в обморок во время чтения, — спокойно пояснила она, не сводя с меня внимательного взгляда. — Потом приходится поднимать их с пола.

— За всё время пребывания тут я ещё ни разу не падал в обморок! — возразил я, сдерживая раздражение и стараясь звучать твёрдо, а не обиженно.

— Это пока, — невозмутимо парировала она и поставила передо мной тарелку с кашей.

— Вы рассчитываете сломить мою волю кашей? — произнёс я с едва уловимой иронией, стараясь сохранить остатки достоинства.

— Именно ею, генерал, — спокойно подтвердила она, чуть склонив голову. — Вначале позавтракаете, а потом получите документы. И это не обсуждается!

Я медленно поднял на неё взгляд, стараясь вложить в него всю привычную властность, которой хватало, чтобы заставить вытягиваться по стойке смирно целые подразделения.

Она спокойно улыбнулась. И чем дольше я смотрел на эту невыносимую женщину, тем отчётливее понимал: так просто её на абордаж не взять. Её не пронять ни званием, ни холодным взглядом, ни привычным напором.

Мне захотелось немедленно потребовать перевод в другую лечебницу — желательно в такую, где заведующая боялась бы меня, а не воспринимала как очередной любопытный случай в своей практике.

К сожалению, я не мог позволить себе подобную роскошь именно сейчас. Если болезнь действительно распространялась через армейские препараты, каждая потерянная минута могла стоить кому‑нибудь жизни.

Поэтому я взял ложку и начал есть кашу. К слову, она оказалась отвратительной, но я упорно отправлял в рот ложку за ложкой, не позволяя себе даже поморщиться.

Третью ложку я проглотил, чтобы доказать самому себе, что способен справиться с чем угодно. Пятую — чтобы не доставить Хартвелл удовольствия. К концу тарелки я всерьёз заподозрил, что лекарка использует кашу как разновидность пытки — такой, что её стоило бы запретить даже в самых суровых военных уставах.

— Довольны? — спросил я, отодвигая тарелку с едва уловимым облегчением. Старался не показать, как устал от этой маленькой, но изматывающей битвы: ведь сражаться приходилось не с врагом, а с собственной гордостью.

— Безмерно, — отозвалась она, едва сдерживая улыбку.. — Вы только что совершили первый самостоятельный подвиг за время пребывания в моей лечебнице!

— Я способен на гораздо большее, — сдержанно произнёс я, глядя ей прямо в глаза.

— Не сомневаюсь, — спокойно кивнула она, чуть смягчив тон. — Поверю вам на слово!

Наконец она протянула мне папку.

Глава 2.2

Я открыл папку и принялся изучать отчёты. Первые страницы выглядели вполне буднично: имена, даты поступления, симптомы, назначенные препараты. Строчки сливались в привычную рутину, пока взгляд не зацепился за несоответствие. В сводке военного лазарета значилось одиннадцать заболевших солдат, а в документах лечебницы — семнадцать.

Я пересчитал ещё раз, на мгновение усомнившись в собственной внимательности. Но нет — семнадцать. Потом проверил даты. Некоторые солдаты поступили сюда почти две недели назад, хотя в моём отчёте болезнь впервые упоминалась всего восемь дней назад.

— Почему эти случаи не внесены в военную сводку? — спросил я, стараясь удержать голос ровным, хотя внутри всё напряглось.

Хартвелл, которая уже собиралась забрать поднос, остановилась.

— Потому что сводку составляло военное командование, а не я, — ответила она прямо.

— Вы должны были сообщить о расхождении!

— Сообщала, генерал. Дважды! Первый раз мне ответили, что часть солдат поступила с обычным магическим истощением. Второй раз рекомендовали не перегружать командование медицинскими подробностями.

Я поднял на неё глаза, вглядываясь в лицо, будто там можно было прочесть то, чего не было в бумагах.

— Кто рекомендовал?

— Письмо подписано дежурным интендантом, — ровно пояснила она. — Если вам интересно, я сохранила копию.

Она говорила без возмущения. Человек, столкнувшийся с подобным впервые, обычно кипятился, сыпал упрёками, требовал справедливости.

Хартвелл же просто запоминала имена, сохраняла документы и терпеливо ждала, когда кто‑нибудь наконец перестанет считать её дурой.

Я был близок такой подход. Не раз сам собирал доказательства, прежде чем нанести удар, и делал это молча, не тратя слов на пустые упрёки.

— Могу я взглянуть на эту копию? — Коротко бросил я, стараясь сохранить хладнокровность в происходящему.

Женщина кивнула. Она достала из папки ещё один лист.

Я прочитал письмо дважды. Формулировки были безупречны, а подпись настоящая. И всё же приказ не сообщать о новых случаях выглядел подозрительно. Особенно на фоне того, что число заболевших неуклонно росло.

— Есть ещё кое‑что, — сказала Хартвелл.

Она разложила передо мной несколько историй болезни. В каждой значились высокая температура, нарушение магического равновесия и приступы жара. У двух солдат появились серебристые чешуйки, у третьего начались провалы при попытке принять драконью форму.

Я уже сталкивался с такими симптомами в дальних гарнизонах, где не хватало опытных магов‑целителей.

— Часть документов исчезла, — продолжила лекарка. — Не все, только несколько историй болезни за первую неделю. Я запросила копии, но мне ответили, что записи могли передать в военный архив.

— Вы проверяли архив?

— Конечно, генерал. Там их нет.

— И вы не сочли нужным сообщить об этом сразу? — раздраженно спросил я.

— Я не знала, как вы предпочитаете получать плохие новости: в первую очередь или после каши? — спокойно парировала она, не отводя взгляда. А еще я заметил, что миледи Хартвелл не торопиться доверяться незнакомым людям. Она была острожной…

Я закрыл папку, стараясь унять вспыхнувшее раздражение.

— Хартвелл, я не собираюсь тратить время на ваши шутки!

— У меня тоже нет времени на объяснения, которые вы, полагаю, не будите слушать, — ровно ответила она. — Если желаете расследовать болезнь, вам придётся признать, что я знаю о ней больше, чем вы.

А Хартвелл — не промах. Готов поспорить на всё своё имущество: она успела собрать куда больше фактов, чем я бы сумел заметить за то же время.

— Продолжайте, — произнёс я уже тише.

Хартвелл достала из шкафа небольшую стеклянную пластину с результатами анализа.

— Я сравнила показатели нескольких солдат до и после приёма армейского стабилизатора магии, — ровным голосом пояснила она. — У всех наблюдается ухудшение состояния после очередной дозы. В отдельных случаях температура повышается в течение часа, а магическое ядро начинает работать с перебоями.

— Это не доказывает, что причина в стабилизаторе, — возразил я, стараясь сохранять объективность и не поддаваться первому впечатлению.

— Именно поэтому я говорю о связи, а не о доказанной причине, — спокойно уточнила она, не пытаясь навязать свою точку зрения.

— Возможны и другие факторы: переутомление, длительные магические нагрузки, воздействие внешнего источника, — продолжил я, мысленно перебирая варианты.

— Вполне, — кивнула Хартвелл. — Но ни один из них не объясняет, почему симптомы усиливаются именно после приёма одного и того же препарата…

Я взял пластину и внимательно изучил цифры. Результаты выглядели убедительно, но выборки действительно было недостаточно, чтобы делать окончательные выводы. Слишком многое могло повлиять на показатели: от индивидуальных особенностей организма до погрешности в замерах.

— Проведите повторный анализ, — произнёс я, уже не столько сомневаясь в её работе, сколько желая убедиться, что ничего не упустили.

— Уже провела…

Я посмотрел на неё.

— Дважды, генерал, — спокойно повторила она. — На разных образцах и с разными реагентами. Результаты совпадают.

— Тогда проведите третий! — в моём голосе прозвучало не столько недоверие, сколько упрямое желание убедиться, что мы ничего не упустили.

— С удовольствием, — кивнула Хартвелл. — Только мне понадобится новый анализатор магического ядра.

— Почему?

Хартвелл указала на небольшой прибор на соседнем столе. Его металлический корпус потемнел от магического жара, а на стеклянной панели расплылось мутное пятно — это был след неконтролируемого выброса.

Я мысленно выругался. Этого я не учёл.

Вчера во время очередного приступа магия вырвалась из‑под контроля. Я успел отвернуться, но прибор оказался слишком близко. Тогда Хартвелл сказала, что ничего страшного не произошло, и попросила меня впредь не приближаться к лабораторному оборудованию.

Тогда я решил, что это преувеличение. Что ж.. Хартвелл играет на опережение.

— Это что?

— Счёт.

— Я вижу, что это счёт, — сдержанно произнёс я. — За что?

— За прибор, который вы сломали.

— Я не намеревался его портить, — раздраженно воскликнул я..

— Какое облегчение! А то я начала беспокоиться, что вы специально уничтожаете медицинское оборудование, чтобы усложнить расследование!

— Я — генерал королевской армии! — сухо напомнил я.

— А прибор — собственность лечебницы, — ровно парировала она. — Не думаю, что его стоимость уменьшится от вашего звания.

Я посмотрел на сумму. Потом на прибор. Затем снова на лист. Цифры не становились меньше от того, что я на них смотрел.

— Вы собираетесь выставить счёт мне лично?

— Разумеется, — спокойно подтвердила она. — Если королевское командование желает оплатить ущерб, я могу направить документы в столицу. Но тогда придётся приложить объяснение, почему генерал, находящийся на лечении, устроил магический выброс в лаборатории.

— Вы шантажируете меня? — слова сорвались с языка прежде, чем я успел их удержать.

— Нет, — покачала она головой. — Шантаж предполагает наличие тайны. А вы просто сломали мой прибор и факт этот, к сожалению, задокументирован.

Глава 2.3

Я подписал счёт.

Хартвелл забрала его с таким видом, будто эта маленькая победа была частью стратегии, выстроенной задолго до моего появления здесь.

— Благодарю, генерал!

— Не за что, — буркнул я, стараясь не выдать, насколько меня задевала эта ситуация.

— Я обязательно внесу в карту, что пациент способен признавать материальную ответственность, — добавила она, едва заметно приподняв уголки губ.

— Если вы ещё раз внесёте что‑нибудь подобное в мою карту, я…

— Отправите меня на каторгу? — перебила она с такой искренней, почти детской надеждой, что я на мгновение потерял дар речи.

В этот момент в коридоре послышались уверенные шаги, а следом раздался мужской голос:

— Хартвелл, если вы снова спрятали от меня кофе?

— Только не говорите, что вы снова принесли мне цветы вместо лекарственных настоек, — отозвалась Хартвелл, не оборачиваясь, и всё же не смогла сдержать улыбку. — Я расценю это как попытку подкупа, а у нас, как вы знаете, с коррупцией строго!

Дверь полностью открылась, и в палату заглянул мужчина лет двадцати семи. Тёмный костюм сидел на нём безупречно, волосы были аккуратно уложены, а лёгкая улыбка будто намекала, что мир устроен исключительно ради его удобства.

Я кинул беглый взгляд на его руки. В одной он держал небольшой букет, в другой — бумажный пакет.

Хартвелл тут же протянула руку и забрала у него пакет.

— Вот это уже разумный поступок! — одобрительно кивнула она.

— Я знал, что еда произведёт на вас более сильное впечатление, чем цветы, — спокойно отозвался он.

— Не обольщайтесь, Кейл. Цветы тоже хороши! Особенно когда стоят в чужой вазе и не требуют ухода, — с лёгкой иронией добавила она.

Мужчина рассмеялся. Я посмотрел на него внимательнее и тут же поймал на себе его взгляд.

— Генерал Кронвальд? Какая честь видеть вас в нашем городе! — произнёс он торжественно, словно представлял меня всему королевскому двору.

Я не привык расточать слова попусту, поэтому просто продолжал смотреть на него, не скрывая сдержанного ожидания. Мужчина тут же понял, что одного приветствия будет недостаточно.

— Кейл Ларкстон, генерал. Тяжебный стряпчий, — представился он

Тяжебный стряпчий. Н‑да. Теперь многое становилось понятным: и в его манере держаться, и в той непринуждённой лёгкости, от которой у меня невольно сжимались зубы.

— Вы знакомы с заведующей? — перевёл я тему, не столько из любопытства, сколько чтобы вернуть разговор в деловое русло. Хотя, признаться, где‑то в глубине души мне и правда было интересно, кто способен не просто выдержать характер этой женщины, но и оставаться с ней на «ты».

— С Лавией? Давно, генерал! Она спасла мне жизнь после того, как я решил самостоятельно починить крышу своего дома, — с тёплой улыбкой ответил Кейл и бросил на Хартвелл многозначительный взгляд.

Лавия лишь закатила глаза, было видно, что эта история ей порядком надоела, а игривость Кейла едва ли приходилась ей по душе.

— Вы упали с крыши? — уточнил я, стараясь удержаться от лишних эмоций.

— Формально, это крыша упала на меня, — с невозмутимым видом поправил Кейл.

Драконьи чешуйки… Меня начинала раздражать эта непринуждённость, в которой смешивались фамильярность и показное добродушие. Но я лишь сдержанно кивнул, давая понять, что жду не историй из жизни, а чего‑то более существенного.

— Он пытался заменить сгнившую балку без помощников, а потом два дня убеждал меня, что всё было под контролем, — усмехнулась Лавия.

— И ведь почти убедил, — подхватил Кейл в ответ.

— Вы забыли, что я лично вытаскивала вас из‑под этой балки? — Хартвелл, слегка приподняв бровь.

— Я предпочитаю помнить, как вы героически спасали меня, — ничуть не смутившись, парировал он и протянул ей цветы.

Лавия тяжело вздохнула, но букет всё же приняла, будто знала, что спорить бесполезно, да и не хотелось.

Я не понимал, зачем тяжебному стряпчию, регулярно наведываться в лечебницу, если он не нуждался в лечении. Ещё меньше я понимал, почему Лавия позволяла ему вести себя здесь так непринуждённо.

В армии подобная фамильярность с медицинским персоналом быстро закончилась бы строгим замечанием, а то и нарядом вне очереди.

Впрочем, Лавия не служила в армии. И, судя по всему, Ларкстон тоже.

— Вы часто навещаете лечебницу? — спросил я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал нейтрально, без лишнего интереса.

— Достаточно часто, чтобы знать, где здесь лучший кофе, — спокойно ответил Кейл,.

— И худшая каша, — не удержалась Хартвелл.

— Каша не входит в мою компетенцию, — с достоинством отозвался он.

— Какая удача для каши, — хмыкнула Лавия.

Ларкстон улыбнулся ей, и я внезапно поймал себя на том, что мне совершенно не нравится это выражение его лица.

Никакой разумной причины для этого не существовало. Он не угрожал мне, не мешал расследованию и даже не пытался незаметно заглянуть в документы.

Однако его спокойная уверенность, лёгкость, с которой он смотрел на Лавию — словно весь мир мог подождать, пока она закончит говорить, — раздражали меня куда сильнее, чем следовало бы.

Я с трудом удержался от того, чтобы не перевести разговор на что‑нибудь сугубо деловое, хоть на расписание обходов, хоть на отчёт по запасам лекарств. Лишь усилием воли я остался на месте и сдержанно кивнул, давая понять, что слушаю, но не собираюсь присоединяться к их маленькой игре.

Глава 2.4

Вероятно, болезнь всё-таки влияла на характер. Я решил проверить эту теорию после выздоровления — а пока старался не срываться на тех, кто, возможно, и правда мог оказаться полезен.

— Я принёс документы, — сказал Ларкстон, доставая из портфеля несколько листов. Он явился на пятый день моего пребывания в лечебнице и уже успел мне надоесть своей неизменной лёгкостью, которая в этих стенах казалась почти неуместной. — Жалобы солдат на армейский стабилизатор. За последние две недели их стало больше. Некоторые утверждают, что после приёма препарата у них начинается жар, а магия ведёт себя непредсказуемо.

Хартвелл сразу перестала улыбаться. Вся непринуждённость, которую она позволяла себе в разговоре с Кейлом, мгновенно уступила место привычной собранности.

— Вы получили эти жалобы официально? — уточнила она.

— Пока нет, — спокойно ответил Ларкстон. — Несколько солдат обратились ко мне лично. Я помогаю им подготовить заявления, но без копий договоров поставки доказать нарушение будет сложно.

Я протянул руку за документами. Ларкстон передал их мне без лишней суеты, будто знал, что я не люблю долгих пауз.

— Если дело связано с поставками для армии, я могу запросить договоры и платёжные ведомости, — продолжил он, не дожидаясь вопросов. — Но понадобится официальное основание. И желательно, чтобы военное командование не мешало расследованию.

— Военное командование и есть расследование, — холодно ответил я, стараясь не выдать, насколько эта фраза прозвучала как оправдание.

— Тогда у нас уже есть половина необходимого, — заметил Кейл.

— Какая именно? — спросил я, не скрывая скепсиса.

— Лавия прекрасно справляется с бумажной волокитой, — пояснил мужчина. — К тому же она знает своё дело как пять пальцев. Осталось найти того, кто будет держать рот на замке и не раздавать приказы налево и направо. Да, генерал?

Хартвелл едва заметно прикрыла рот ладонью, будто пыталась скрыть то ли улыбку, то ли неловкость.

Я медленно поднял глаза на тяжебного стряпчего. И до чего же он был невыносим — даже мне, человеку, привыкшему к самым тяжёлым раскладам и худшим исходам, становилось тесно от его самоуверенной лёгкости. Хотелось просто встать и выйти, лишь бы не чувствовать эту неуместную бодрость рядом.

— Мне кажется, Ларкстон, вы слегка забываете, с кем говорите, — произнёс я ровно.

— Отнюдь нет, генерал! — ничуть не смутившись, отозвался он. — Вы что, не способны оценить хорошую шутку?

— На данный момент — нет, — я смерил мужчину суровым взглядом, дав понять, что мне не до игр.

— Я заметил, — спокойно кивнул Кейл, будто и не ждал другого ответа.

Ларкстон попрощался с Лавией, пообещал принести ей копии договоров и вышел. Лавия проводила его взглядом, чуть задержавшись на пороге. Дверь тихо щёлкнула за ним, и в комнате сразу стало будто просторнее.

Женщина аккуратно поставила цветы в вазу, словно этим простым движением возвращала всё на свои места.

Меня разрывало любопытство, и я не стал его сдерживать.

— Он часто приходит? — спросил я, старательно делая вид, что мне нечем заняться, поэтому и спрашива.

— Достаточно часто, — спокойно ответила Лавия.

— Почему?

Она посмотрела на меня с явным удивлением, будто не могла понять, зачем я вообще об этом спрашиваю. Я сам не понимал, для чего, но спишем это на побочный эффект лечения.

— Потому что мы дружим, — произнесла она, выделяя каждое слово так, словно это было самое очевидное объяснение в мире.

— При этом приносит вам цветы?

— Иногда.

— И еду?!

Лавия чуть приподняла бровь, и в её взгляде мелькнуло едва уловимое веселье.

— Если вы продолжите в том же духе, я начну подозревать, что вы ревнуете, — сказала она с лёгкой, но отчётливой иронией.

Я едва не поперхнулся воздухом и тут же постарался скрыть это, сделав вид, что просто прокашлялся.

— К этому…? — переспросил я, не закончив фразу, потому что не хотел называть в присутствии Лавии его плохим словом. Вдруг у них роман?

— А что? Он приятный мужчина, — пожала плечами Лавия.

— Он болтает больше, чем мой адъютант после трёх бокалов вина, — буркнул я.

— Значит, вам будет о чём поговорить, — невозмутимо парировала она, и в уголках её губ проскользнула едва заметная улыбка.

Я мысленно вздохнул и решил, что в этой лечебнице слишком много людей, которым следовало бы научиться держать язык за зубами. Но вслух ничего не сказал, просто скрестил руки на груди и уставился в окно, делая вид, что меня вдруг крайне заинтересовали облака.