Ген Империи
Глава 1
Ген империи
Глава 1
Самое глупое, что можно сделать в подобной ситуации, это первым делом испуганным фальцетом заголосить: «Это совсем не то, что вы подумали!». Впрочем, в такой момент работает подсознание. Именно оно откуда-то из генетической памяти, словно виртуоз фокусник в одно мгновение извлекает эту пошлую и никчемную фразу. А само сознание в этот момент все еще пребывает в анабиозе, не в силах сопоставить текущую реальность, состоящую из множества противоречащих друг другу факторов. Фактор первый: ты очнулся в чужой постели голым, хотя последнее, что ты помнишь, это салон мобиля, и что примечательно, там ты был одетым. Фактор второй: еще более невероятный, если тебе уже полгода, как исполнилось семнадцать лет, но ты таки до сих пор еще девственник, без каких-либо шансов как-то подправить этот свой статус. Ты в постели не один, а в компании с обнаженной девушкой! Фактор третий: уже совсем неправдоподобный – это не просто девушка, а сама баронесса София Эстен-фон-Берг! То есть та, кто в силу своей безукоризненной красоты, такой же родовой спеси и весьма специфического характера, не могла оказаться с тобой в одной постели ни при каких условиях! Да что там в постели? У тебя не было бы ни единого шанса даже приблизиться к ней на расстояние вытянутой руки. Четвертый фактор сейчас стоял напротив широкой, как центральный проспект Нового Суздаля, кровати и целился в тебя из антикварного абордажного игольника…
Все это пронеслось в мозгу Ника еще до того, как тело метнулось в сторону и вниз. Над головой прошелестела очередь из дротиков, вылетавших из старого, но работоспособного угольника со скоростью две тысячи метров в секунду, и вспорола древний гобелен, не одно столетие обрамлявший изголовье кровати. Ник втянул голову в плечи, стараясь уменьшиться в размерах, но второй очереди не последовало. Вместо неё спальню огласил пронзительный женский визг, наконец-то преодолевшей свой ступор баронессы:
- Папà! Прекратите!
Однако барон в настоящий момент мало на что обращал внимание, точнее, он вообще ни на что его не обращал, кроме как на заевший переключатель, сброса обоймы. Пытаясь выдрать её силой, он побагровел от натуги и утробно зарычал. Его расфокусированный взгляд скользнул по комнате, словно в поиске другого смертоносного инструмента, и не найдя ничего подходящего, снова уставился на оружие. Барон перехватил игольник за ствол и со всей одури ударил им по мощной дубовой ножке кровати, выполненной в виде львиной лапы. В игольнике что-то клацнуло и пустая обойма, наконец, вылетела из своего гнезда и покатилась по полу. Он издал второй, но уже торжествующий рык и уверенным движением опытного стрелка, вогнал в игольник новую обойму. В этот момент Ник стартанул к спасительной двери. Панический бег на четвереньках - это, наверно, тоже тот генетический опыт, что нам достался от далеких предков. Недаром спортсмены бегуны стартуют именно так. Правда, они на втором шаге становятся снова Homo erectus, тем самым, несомненно, предавая ветхий завет всех бегунов, поскольку бег на четвереньках в прошлом наверняка спас не одну жизнь. Вот и сейчас удачный старт и мгновенно набранная начальная скорость вкупе с низкопрофильным силуэтом, позволили Нику миновать дверь, до того, как та взорвалась после полноценной очереди в упор из абордажного игольника, выпущенного еще до начала Третьей отечественной войны.
Выскочив в коридор, Ник на вираже обогнул обалдевшего ливрейного слугу, судя по всему, спешившего на крики, и в несколько прыжков преодолел парадную лестницу. Он метнулся к центральному выходу, краем сознания отметив, что охранный периметр до сих пор не активирован, и уже почти достиг своей цели, когда увидел, как в здание вваливается наряд полиции с парализаторами наперевес. Последнее, что он умел подумать до того, как сознание выключилось: «Все же лучше, чем игольник»…
Сознание не хотело возвращаться. Вообще никак не хотело: ни сразу, ни урывками по частям, ни по крупицам. И звуки в голову тоже напрочь не желали пробиваться, даже, как пишут в книгах, будто сквозь вату не желали. В голове стоял гул. Такой уютный, монотонный гул, словно от какого-то огромного, чрезвычайно полезного, но шумного механизма. Затем вдруг стало больно глазам, а еще спустя мгновение очень больно уже всему телу. Будто миллиарды крохотных мелких взрывов прокатились по всем мышцам, вспарывая кожный покров и круша капилляры. Тело выгнулось в судороге, как тело утопленника, получившего первый самостоятельный вдох живительного воздуха, после чего гул внезапно исчез...
- Забавная посттравматическая реакция организма, - раздался недовольный голос человека, которого словно оторвали от какого-то увлекательного занятия. – Не понимаю, зачем после такого мощного заряда парализатора его нужно было лупить дубинкой по голове? Да еще в режиме электрошокера? Вы, господин пристав, урезонили бы своих костоломов, пока до беды не дошло!
- Он сопротивлялся! – буркнул в ответ густой бас.
- Представляю себе эту картину! – хмыкнул первый. – Вы посмотрите на этого мальчишку! Худой, мелкий, словно воробей на паперти! Его же соплей перешибить можно! Имейте в виду, Аристарх Павлович, я на себя лишнего брать не желаю! Помрёт такой вот задохлик в моём лазарете, с кого спрос будет? Я и так на него сегодня извёл двойную дозу суфалгина[1], иначе бы он до полуночи в отключке провалялся, если не дольше! А ну как от передозировки у него бы случился анафилактический шок? А медкапсула то, до сих пор в ремонте! Вашими стараниями, между прочим, - завёлся уже не на шутку доктор. – Ассигнования на модернизацию медоборудования куда-то испарились…
- Ну, буде, вам, буде! Цыц, я сказал! – прошипел, обладатель баса. – Чего вы, всполошились? Из-за кого? Ну, подох и подох бы, кто б его хватился? Одним идиотом больше – одним меньше! Чип у него дешевле некуда, по соцгарантии. Голытьба! Впрочем, это и по морде видно. А медкапсулу вскоре новую поставим, я договорился с артелью трактирщиков. Их клиенты чаще других к нам в околоток попадают – им и раскошеливаться. А вот голос на меня повышать, Игорь Валерьянович, - с нажимом процедил пристав, - я вам не советую. Очень не советую! Вы то может, чего и подзабыли, а у меня-то все ваши грешки задокументированы и подшиты, даже те, о которых вы и сами не знаете. Так что, давайте-ка жить дружно. Проводите медсканирование, пишите заключение и в допросную его! Я пришлю городового. – Стул скрипнул, когда с него поднялось грузное тело, раздались тяжелые шаги, затем хлопнула дверь и в помещении наступила тишина, прерываемая гудением какого-то медицинского прибора.
Ник почувствовал, как доктор внимательно ощупал его голову, затем оттянул двумя пальцами веки:
- На меня смотри! Не коси в сторону. Голова кружится? Тошнит? – требовательно спросил он.
- Немного, - хрипло выдавил Ник. Странно, подумал он, наука диагностики шагает из века в век со скоростью прыжкового корабля, а эскулапы как щупали головы пациентам, так и продолжают это делать, словно не доверяя технологичным медсканерам. Или может они подсознательно боятся, что перестань они совершать эти свои таинственные пассы руками, и вскоре их окончательно заменят автоматизированные системы, вроде тех же медкапсул?
- Еще бы! Две дозы суфалгина! Крепко тебя приложили, парень! Во что хоть вляпался-то? – больше для проформы, нежели от любопытства, бормотал себе под нос доктор, попутно ручным диагностом проводя медсканирование и внимательно читая его результаты на экране комма.
Ник в ответ попытался развести руками.
- Не дергайся, - раздраженно рявкнул врач, и тут же озадаченно пробормотал – Ничего не понимаю! – он повернулся к Нику – У тебя какая страховка?
- «Премиум-лайт» вроде, - неуверенно ответил он. – Хотя, подождите, в прошлом году я сломал ногу, и тогда мне переоформили на «Премиум-злато»
У доктора отвисла челюсть, и он потрясенно уставился на пациента: – «Премиум-злато»? Да ты, кто такой парень?...
В комнате допросов почему-то портрета государя императора не было. Во всех присутственных местах портреты самого государя или кого-то из членов августейшей фамилии считались обязательным атрибутом. Настолько обязательным, что ими были украшены все без исключения кабинеты и приёмные. Сами портреты отличались лишь размерами и стилем обрамления, но и тут особые вольности и отступления не приветствовались! Всё должно было быть строго, официально, державно и внушать до глубины души. А вот в допросной на том месте, где предположительно должен был находиться портрет Его Величества, было огромное зеркало. Ник видел в каком-то старом фильме, как полицейские устраивали за таким ложным зеркалом потайную комнату, чтобы незаметно подсматривать за тем, что происходит в комнате допросов, ну или приводили в эту комнату свидетеля, чтобы провести негласное опознание. Но в данном случае, за зеркалом никакой потайной комнаты быть не могло, так как оно висело на стене, за которой был коридор.
По этому коридору, молчаливый городовой в зеленом, слегка мятом мундире, и привел сюда Ника из лазарета. Слегка надавив на плечи, он заставил его сесть на неудобный металлический стул с подлокотниками, ножки которого зачем-то были привинчены к полу, затем неторопливо пристегнул стальными браслетами руки к стулу, и также молча, удалился. А Ник остался сидеть и от нечего делать, разглядывать себя в зеркале.
Ссадина на голове, видимо от удара дубинкой, все еще болела и мешала сосредоточиться. А сосредотачиваться было над чем. Как он оказался в постели баронессы? Почему барон, не задав ни единого вопроса, сразу начал со стрельбы, да еще из такого странного, по выбору, оружия возмездия? Да и что такого ужасного Ник сделал, за что заслуживал бы немедленной смерти? Кстати, а сделал ли вообще? Почему-то очень хотелось верить, что сделал. Ник скептически хмыкнул. Не обманывай хотя бы себя! Ты и София? Самому не смешно? Он задумался. И всё же, они находились в одной постели, и были там голыми! Это уже что-нибудь да значит! Для кого? Он горько усмехнулся. Уж точно не для нее. Для нее он ничего не значит ни в голом, ни в одетом виде, ни в постели, ни вне неё. Кстати, вряд ли барон Эстен фон Берг, был настолько наивен, что посчитал Ника первым представителем мужского рода племени, который побывал в постели юной баронессы. Тогда откуда столь чрезмерно буйная реакция? Ник поёжился, вспомнив противный шелест смертоносного роя дротиков, пролетевших над его головой. И всё же… Почему он ничего не помнит?
Дверь открылась, и в помещение вошел невысокий, слегка сутулый чиновник в тёмно-зеленом мундире судебного департамента с орденом Святого Константина 3-й степени в петлице и погонами коллежского регистратора. Преисполненный собственной значимости, и не обращая никакого внимания на сидящего прямо посредине комнаты прикованного к стулу Ника, он деловито прошел к столу, сел в кресло, включил комм и начал что-то в нём просматривать, время от времени делая у себя какие-то пометки. Прошло минут пять или десять… Без своего наладонника Ник с трудом сейчас мог оценивать временные интервалы: минуты могли растягиваться и сжиматься, как им заблагорассудится. Мозг отказывался хоть как-то фиксировать время и соотносить его с реальностью. Последствия оглушения парализатором или побочный эффект передозировки суфалгина? Ник осторожно кашлянул. Следователь мельком поднял на него взгляд, и снова уткнулся в экран комма.
- Э-э-э, - проблеял Ник, вторично пытаясь привлечь к себе внимание. Руки в браслетах уже начали затекать. Чиновник вновь поднял взгляд на задержанного и начал его рассматривать, будто только что его обнаружил прямо перед собой и очень этому удивился.
- Сидим, значит, мычим, - лениво, немного растягивая слова, произнес он, - и не хотим сотрудничать со следствием, так вас понимать молодой человек?
- П-почему не хотим? – удивленный таким началом беседы, выдавил Ник. Впрочем, судя по антуражу, это уже был скорее допрос, чем беседа. Его до сих пор слегка потряхивало и немного знобило, а голова так и не перестала болеть, от чего плохо соображала.
- Не знаю, почему, - картинно развел руками следователь, - видимо тщитесь избежать заслуженного наказания? Так уверяю, вас, напрасное это дело! Взяли вас на месте преступления, прямо в доме барона. Девица, над коей вы столь гнусно надругались, вас опознала. Зачем же запираться, юлить? Эдак, вы только добавите себе годочков то каторги. Не меньше десятка, заметьте, добавите! – Он весело подмигнул. – А вот если рассказать всё Григорию Ивановичу, да без утайки, если облегчить ему душу чистосердечным признанием, чтобы он не тратил своего драгоценного времени, просиживая здесь, а наоборот мчался бы уже через час в дом Вельяминовых, где сегодня к столу обещали настоящего нордского морского окуня, заметьте, дикого, а не какой-то там синтетический биопродукт! То, безусловно, Григорий Иванович не стал бы обращаться к Аристарху Павловичу, чтобы наш дорогой пристав со своими городовыми еще раз, побеседовал с вами по душам.– Он вопросительно, склонил голову, - Так что, будем звать господ полицейских, или начнем говорить?
- Отчего ж не позвать, господин Чегодин? – раздался от двери молодой веселый голос, - Непременно позовём! Нужно же выяснить, на каком основании наши доблестные стражи порядка избивают до потери сознания несовершеннолетнего отрока, а также не сообщают о его задержании родственникам или законным опекунам?
- Кто таков? Кто пустил? На каком основании препятствуете? – подскочил из-за стола чиновник, угрожающе нагнув голову, будто собрался боднуть непрошенного гостя.
- На основании Устава уголовного судопроизводства, господин судебный следователь! А также на основании Указа Его Императорского Величества от 2 июня 897 года Эры Великого Расселения «Об изменении форм и обрядов судопроизводства по делам о преступных деяниях малолетних и несовершеннолетних», где черным по белому сказано, что любой полицейский, а паче чиновник судебного департамента обязан в течение двух часов после задержания малолетнего или отрока, не достигшего восемнадцатилетнего возраста, учинившего преступление или подозреваемого в оном, известить его родителей, родственников или иных законных представителей, а также вызвать защитника, - спокойно пояснил молодой, не старше двадцати пяти лет, высокий мужчина в дорогом бежевом пальто, пошитом точно по фигуре из нежнейшего калькатонского кашемира[2]. Стоимость этого пальто, пожалуй, вдвое превышала годовое жалование коллежского регистратора.
– Позвольте представиться - Кавалерчик Михаил Маркович, частный поверенный или, если вам угодно – адвокат. Международный диплом юридического университета Синтийского Содружества, позволяет мне называть себя и таким образом.
Он небрежно обозначил приветственный кивок головой, сопровождая его белозубой улыбкой, сверкнувшей сапфировым блеском из-под аккуратных, щеголеватых рыжих усов, переходящих в коротко подстриженную, на современный манер, такую же рыжеватую бородку.
- Разумеется, я имею свидетельства от окружного и губернского судов и, следовательно, могу представлять в них интересы своих клиентов. В данном случае, моим клиентом является этот молодой человек. С момента задержания, которого, по моим сведениям, прошло уже больше шести часов. Вы его хотя бы кормили? Кстати, не пора бы с него снять оковы, дабы нам не усугублять ситуацию?
К концу этой тирады судебный следователь уже взял себя в руки. Он изобразил на лице непроницаемую маску равнодушного официоза и вальяжно опустился в кресло, демонстрируя полное владение ситуацией, будто имея на руках выигрышную комбинацию карт.
- Не имел чести встречаться с вами ранее, - сухо констатировал он.
- К сожалению, - согласился с ним Кавалерчик. – Я практикую на Грайворе всего три месяца. Посему вынужден знакомиться, так сказать, в процессе… Обычная практика дебютанта в новом обществе: нужно побарахтаться, чтобы потом спокойно плавать. Там кого-нибудь спросишь, тут о ком-нибудь наведешь справки – так потихоньку и приходит понимание кто в здешнем пруду пескарь, кто карась, а кто щука, которую нужно опасаться…
- Меня, надеюсь, вы причислили к щукам? – с легкой ноткой самоиронии уточнил судебный пристав.
- Увы, - улыбнувшись, изобразил сочувствие адвокат, демонстрируя в больших, слегка навыкате глазах, всю скорбь абрейского[3] народа. – Щука - здесь я. И вскоре вы это поймете…
Следователь в ответ пренебрежительно хмыкнул, а затем поинтересовался:
- Интересно, с каких таких доходов обычный «идиот» может себе позволить найм частного защитника?
Молодой человек поморщился:
- Фу, как грубо, Григорий Иванович! Да будет вам известно, сам губернатор не любит, когда в его присутствии используют этот жаргонизм. Да, мой подзащитный, как и большинство подданных империи имеет вживленный чип персональных данных росского гражданина[4]! Правда, он открытого типа, из-за чего, некоторые доморощенные недоумки приравняли его к ID имплантатам, которые ставят рабам в Небесном Халифате, или вживляют мигрантам в тех же Свободных штатах и носителей которых уничижительно именуют «идиотами». Но неужели, вы, государственный чиновник, не видите между ними разницы? Неужели вы считаете, что это делает моего подзащитного таким же бесправным, как раб или иноземный бродяга-мигрант без гражданства? Разве на моего клиента в этом случае не распространяются права и свободы, дарованные ему, как имперскому подданному нашим любимым государем императором? – с нажимом произнёс защитник.
Чиновник невольно подобрался и попытался сдать назад:
- Вы, неправильно меня поняли, господин Кавалерчик, я лишь высказал свое оценочное суждение об умственных способностях этого субъекта. Вы уже ознакомились с рапортом урядника? Незаконное проникновение в частное жилище, взлом охранных систем, и наконец, изнасилование юной баронессы Эстен-фон-Берг. Дочери предводителя губернского дворянства и члена координационного совета партийной думской фракции «Либеральный прогресс». Между прочим, той самой партии, которой столь благоволит упомянутый вами губернатор. – Он многозначительно понизил голос и продолжил, - Кстати, по моим сведениям, губернатор уже отправился в центральный госпиталь столицы, чтобы навестить барона, получившего страшные увечья в схватке с этим, с вашего позволения, малолетним преступником. - Следователь победно улыбнулся.
- Не преступником, а жертвой! – твердо возразил адвокат.
- Да неужели? – Чегодин уже почти открыто насмехался над собеседником.
Молодой защитник отзеркалил ему его же улыбку, только у него это получилось гораздо эффектнее в силу молодости и безупречного состояния зубной эмали. Он неторопливо снял пальто, огляделся в поисках вешалки, а не найдя ее, повесил пальто на спинку стула, пододвинул его к столу чиновника и сел, заложив ногу за ногу. Повернув голову к сидящему справа Нику, он приподнял бровь, словно интересуясь все ли нормально с его клиентом? Ник в ответ только беспомощно моргнул. Такая его реакция, видимо, вполне удовлетворила адвоката, и он вновь повернулся к следователю.
- Поверьте, Григорий Иванович, я вас очень хорошо понимаю! Очень! – неторопливо начал он вкрадчивым, немного убаюкивающим голосом человека, привыкшего одурманивать речами присяжных. – Вы ведь уже все распланировали, не так ли? Смею предположить, вы уже видите себя в качестве обвинителя в громком процессе с политической окраской, многочисленные интервью любопытным журналистам, возможно даже приглашение для участия в качестве спикера каком-нибудь популярном сетевом авторском шоу, которое смотрят миллионы зрителей не только на Грайворе, но и на центральных планетах Метрополии. А там глядишь и чин комиссара имперского округа, а то и государственного комиссара! Восьмой класс в табели о рангах, однако! Какой взлёт! – закатил глаза Кавалерчик. – Но таки есть одно «но»! Всего этого, увы, дорогой Григорий Иванович не будет! – печально сказал он.
Следователь поощряюще улыбнулся, приглашая собеседника продолжить.
- Вы ведь не успели детально ознакомиться со всеми уликами, не правда ли? – участливо спросил поверенный. – Понимаю, когда вам было этим заниматься? Вы же первым делом бросились за указаниями, едва узнав, на чей дом было, якобы, совершено нападение. И куда, позвольте поинтересоваться, вас вызвал господин обер-прокурор Кормильцев? Неужто, прямо к губернатору? – Кавалерчик сделал небольшую паузу, и внимательно посмотрев на собеседника, всплеснул руками и воскликнул, - Да, ладно! Его Высокопревосходительство лично напутствовал вас добрым словом в этом нелегком расследовании? Однако ж… - уважительно протянул он.
- Теперь, надеюсь, вы понимаете, - приосанился чиновник, - На каком уровне…
- Понимаю, понимаю, - перебивая его, замахал руками адвокат. – Я же говорил уже, что отлично понимаю, Григорий Иванович, и вас, и всю сложность вашего положения! А вот вы пока, к моему большому сожалению, не понимаете, в какую лужу сели! С вас же будут требовать нужный результат, а вы его, по независящим от вас причинам, выдать не сможете. Да-да, не сможете! Как бы вы не старались, и как бы вам этого не хотелось! А на кого потом свалят все шишки? Как полагаете?
- Я не совсем вас…, - нахмурился Чегодин, вдруг всем своим чиновничьим нутром почувствовав, что на него надвигается что-то очень нехорошее…
- Начнём с самого простого, - перешел на деловой доброжелательный тон молодой защитник. – Согласно рапорта полицейского урядника, камеры особняка барона, якобы, не смогли зафиксировать момент проникновения моего подзащитного в здание, так как им была взломана или повреждена охранная система. Я правильно излагаю? Между тем, у нас имеется запись, как господина Антонова, в бессознательном состоянии двое мужчин вносят в дом барона, в присутствии, между прочим, весьма довольной этим обстоятельством баронессы.
- Это подделка! – автоматически возразил, следователь.
- Что именно? – усмехнулся адвокат, - Хорошее настроение барышни Софии?
- Записи, - огрызнулся Чегодин, - Прекратите паясничать! Вы прекрасно все поняли! Откуда вы достали запись? Домовой ассистент баронского особняка вышел из строя. Он не в состоянии был выдать какую-либо информацию! Специалисты разводят руками, они утверждают, что домовой впал в некое подобие комы. Мы первый раз сталкиваемся с чем-то подобным!
Несмотря на непрекращающуюся головную боль, Ник внимательно следил за ходом беседы, стараясь хоть что-то вспомнить из того, что предшествовало его забегу из постели баронессы. Появление лощеного адвоката его весьма озадачило. Не то, чтобы он предпочел бы остаться со следователем один на один, даже еще в тот момент, когда голова практически не соображает. Но он прекрасно отдавал себе отчет в том, сколько стоят услуги подобного специалиста и не верил ни в какую благотворительность. Особенно в отношении себя. Дед? Во-первых, откуда бы он узнал, да еще так быстро? А во-вторых, дед бы скорее, в своей мрачно-саркастичной манере, предпочел бы наблюдать за тем, как Ник выкарабкивается из очередной ямы, в которую угодил по своему недомыслию. Да и денег таких у него отродясь не было! Графиня? Ник мысленно прикинул… Графиня, пожалуй, могла бы…
- Григорий Иванович, не нужно лишних нервов, - между тем продолжал защитник,- Они вам еще пригодятся куда потратить! А что касается записей с камер особняка барона, так мои помощники первом делом их проверили на дипфейк. Подделка исключена! Запись подлинная! Как и личности помощников юной баронессы: молодого графа Антона Кириллова и его приятеля баронета Петра Набокова. Я уже побеседовал с обоими, в присутствии их отцов. Как ни странно, они не захотели каким-либо образом быть замешанными в истории с похищением гостя графини Шаховской. А ведь, согласитесь, лишение человека сознания, чтобы против его воли увезти его куда-нибудь, пусть даже в постель к очаровательной барышне – это, ни что иное, как похищение! Так вот, эти юные горе-похитители поведали, что в силу определенных причин не смогли отказать баронессе Софии Эстен-фон-Берг в просьбе о помощи в маленьком и безобидном, как им казалось, мероприятии. Дело в том, что буквально накануне баронесса рассталась со своим ухажером молодым князем Малиновским. Некрасиво, прямо скажем, рассталась: застав его в объятиях другой и устроив при этом неприличный, по уровню децибелов, скандал прямо в разгар званого вечера. Уж не знаю, что ее больше возмутило: сам факт непостоянства княжича или его выбор, но она в отместку решила преподать ему урок. Малиновский довольно самовлюбленный и спесивый юноша, считающий себя венцом природы. И, видимо, учитывая это, баронесса подумала, что новость о том, что его место занял не кто-нибудь, чипированный простолюдин, или как вы изволили выразиться – «обыкновенный идиот», изрядно взбесит Малиновского и надолго сделает его объектом светских насмешек. С этой целью мой подзащитный был обманом завлечен в мобиль баронета Набокова, там усыплен, а затем доставлен прямо в постель барышни Софии. Предполагалось, что короткий видеоролик с обнаженными баронессой и этим молодым человеком, - он кивнул на Ника, - случайным образом попадет в сеть, где станет очень популярным за довольно короткий срок.
- Всё это очень интересно, - мрачно заметил, судебный следователь, чувствуя, как камень за камнем обрушается остов его замка прекрасного будущего, который он уже почти возвел в своем сознании, и под обломками которого теперь рискует навеки остаться. – Но вы так и не пояснили, откуда у вас появились эти записи, да еще так быстро? Учитывая и то, что в настоящий момент особняк барона находится под охраной полиции и доступ к домовому особняка, или что там теперь от него осталось, вы получить никак не могли?
- А вот это и в самом деле занятный момент! – кивнул Кавалерчик. – Уж не знаю, в результате каких-то манипуляций баронессы, которая хотела слить в сеть срежиссированный ею порнофильм, или вследствие общей поломки домового, но большая часть содержимого его памяти оказалась в открытом доступе. И в течение нескольких часов, пока автоматический приват-модератор не отреагировал и начал чистить сеть, пользователи не только наблюдать сеансы стриптиза в исполнении барона, в момент, когда он принимал ежедневный душ, но и ознакомиться с террабайтами информации из личного архива барона. А там оказалось столько интересного, что поверьте, очень скоро нас ждут многочисленные отставки и скандалы.
Чегодин ошарашенно вытаращился на адвоката, словно ожидая, что тот сейчас рассмеется и скажет, что все это была шутка.
- И то, что в момент сбоя домашнего ассистента, наш дорогой барон Казимир Эстен-фон-Берг нюхал манджурскую пыль[5], - не думал униматься Кавалерчик, - поверьте, будет не самым громким скандалом! Подумаешь: один из столпов благочестия и нравственности всей планеты – оказался законченным наркоманом! Что из того, в наркоманском бреду он пытался убить невинного юношу? Так – мелочь, на фоне того, что разразится в сетевой прессе… Так я могу забрать своего подзащитного? – внезапно спросил он, не давая собеседнику опомниться.
Коллежский регистратор пребывал в состоянии грогги, словно после сильно удара профессионального бойца. Сейчас он действовал на автомате, по заданной программе чиновника, которая диктовала ему: если ситуация выходит из-под контроля – зафиксируй текущее положение до дальнейших распоряжений вышестоящих начальников.
- Ни в коем разе! – решительно заявил он. – Принимая во внимания новые обстоятельства, задержанный становится ценным свидетелем. Вы сами заявили, что в деле присутствуют запрещенные вещества, что автоматически переводит его в ранг, преступлений, посягающих на здоровье империи. И так как на вашего подзащитного не распространяются ограничения сословного порядка, я буду вынужден подвергнуть его допросу с применением гексапентала[6].
Выражение лица адвоката, до этого светившееся доброжелательной улыбкой, вдруг резко поменялось, словно он в одно мгновение сменил маску. Оно стало строгим и отчужденным.
- А вот этого не будет ни при каких обстоятельствах! – резко сказал он. – Если вы желаете сохранить свое место в судебном департаменте!
- Вы мне угрожаете? – упрямо набычился следователь.
- Вы сами себе угрожаете! – отрезал поверенный. – И сами себя готовы утопить! Вы же первым делом отсканировали ПДР-чип задержанного, неправда ли? Определили, что перед вами Ник Антонов. Семнадцати лет от роду. Ранее за имущественные преступления и правонарушения, а также за подобные деяния насильственного характера, преступления против веры, государя и отчества, он не привлекался. Общественную нравственность и благочинность также не оскорблял ни действием, ни бездействием! Я правильно излагаю? В каком-либо учебном заведении, гражданском или военном, в государственном или ином хозяйствующем субъекте не числится. Так? Сведения о приписном адресном свидетельстве в данных ПДР-чипа также отсутствуют, хотя в общем регистрационном планетарном реестре запись о нём есть. И при всё при этом, его социальный рейтинг 755 баллов, что на грани, но все же в зоне «А»[7], поэтому он никак не может быть бродягой или тунеядцем. Учитывая всё это, вас ничего не насторожило? Не возникло желания копнуть чуточку поглубже? Вы же профессионал, черт вас возьми! Или вам настолько будущий триумф и почести застили разум? – почти прорычал Кавалерчик.
По мере того, как в голове судебного следователя Чегодина, кавалера ордена Святого Константина 3-й степени, полученного за долгие годы безупречной службы, коллежского регистратора уже выслужившего необходимый срок для производства в следующий чин, и ждущего его, как ждёт отец появления на свет долгожданного наследника, роковой стопкой, друг за другом, словно выигрышные карты противника на игорном сукне, выкладывались логические аргументы, ему становилось плохо. Ворот мундира внезапно стал очень тесным, а по спине потекли струйки холодного пота. А частный поверенный, между тем, и не думал заканчивать:
- Вы действовали по шаблону: у подозреваемого в наличии самый примитивный ПДР-чип, вместо полного имени - сокращённое[8], а отчество и вовсе отсутствует – значит, субъект занимает определенный социальный статус и некоторыми условностями вполне можно пренебречь! Воистину - Abeunt studia in mores! Действие переходит в привычку! – осуждающе, покачал головой молодой адвокат. – Ну, а если мы с вами предположим, поверьте, просто предположим! Что, к примеру, Ник – это Никита? Меняется картина, да? – спросил он, пристально глядя в глаза чиновника. – А, давайте еще добавим отчество? Например - Александрович! Совсем становится интересно, правда? А теперь перейдем к фамилии и покрутим её туда-сюда… Давайте вместе: Антонов, Антоновс… А если взять, да и добавить от души немного букв? Ну же!? Ничего не напоминает?
- Антоновский… - помертвевшим голосом прохрипел Чегодин, сползая под стол, словно уверовав, что там самое надежное укрытие от невзгод этого несправедливого мира.
- Тссс, - приложил палец к губам Кавалерчик. – Всё это только наши с вами предположения. Игра слов, понимаете? Снимите наручники с господина Антонова, мы уходим!
Следователь поспешно бросился к Нику и отстегнул его от стула. Ник сразу принялся растирать затекшие запястья. Адвокат помог ему подняться и слегка подтолкнул к выходу.
- Григорий Иванович, - обернулся он напоследок, - вы же понимаете, что информация, не относящаяся к делу, как то особенности личности моего подзащитного, доступна очень узкому кругу людей? И вы теперь, по стечению обстоятельств, находитесь в этом круге. Это большое доверие и еще большая ответственность, которая может вас как возвысить, так и уничтожить. Очень надеюсь, что вы это в полной мере осознаёте…
Коллежский регистратор затравленно кивнул.
[1] Суфалгин — препарат быстрого действия, применяемый для экстренного вывода человека из бессознательного состояния, вызванного воздействием парализаторов или иных форм нелетального нейронного воздействия. Суфалгин стимулирует активность центральной нервной системы, ускоряя восстановление подвижности. Однако его применение может сопровождаться побочными эффектами, такими как тошнота, головная боль, несвязная речь, тремор конечностей и кратковременные нарушения координации.
[2] Калькатонский кашемир — высококачественная и крайне редкая ткань, производимая исключительно на одной из планет Калькатонского Альянса. Благодаря уникальным климатическим условиям и особенностям местных животных, её отличает невероятная мягкость, легкость и теплоизоляционные свойства. Состав ткани невозможно повторить путем синтеза. Эта ткань является признаком высокого статуса и используется преимущественно для пошива одежды аристократии и высших чинов во многих мирах.
[3] Абреи – Древний народ, в культурной идентичности которого превалирует идея избранности. Исповедуют религию Заветизма, основные религиозные тексты собраны в священной книге «Сефер». Образовали развитое государство Абрейский Доминион, которое включает в себя три планеты: Абрея, Тарсал и Лаарис. Абрейские диаспоры рассеяны по всей галактике. Национальный язык - «лошен».
[4] ПДР-чип (чип персональных данных росского гражданина) — обязательный имплантат для всех граждан Росской империи, за исключением аристократии. Чип содержит базовую информацию о личности, включая паспортные данные, медицинские показатели, а также иную информацию. Вживляется в левое предплечье. ПДР-чипы используются для доступа к государственным услугам и идентификации на официальных мероприятиях. В зависимости от сословного, имущественного и социального положения гражданина империи, различаются на чипы закрытого типа, информация с которых может быть считана только по решению суда или желанию его владельца и открытого типа, для которых подобных ограничений нет. Функционал чипа зависит от его стоимости. Чипы открытого типа ставятся по социальной гарантии, так являются гарантированным минимумом. Обновление или замена чипа регулируются строгими законами, и практически недоступны вне исключительных обстоятельств, таких как военная или гражданская служба.
[5] Манджурская пыль — редкий наркотический порошок, добываемый из растений, произрастающих в джунглях одной из периферийных планет Империи Манджуро. Обладает сильным психоактивным эффектом, вызывая эйфорию, кратковременные галлюцинации и состояние расслабленности. Известна своей дороговизной и опасностью, так как при длительном использовании приводит к психическим расстройствам и деградации когнитивных функций.
[6] Гексапентал — препарат, используемый как сыворотка правды при допросах в рамках следственных действий. Применение гексапентала регулируется сословным порядком: для граждан его применение возможно лишь по решению суда, а для представителей дворянства — только по делам, связанным с государственной изменой. В иных случаях требуется специальное разрешение дворянского собрания.
[7] Социальный рейтинг — система оценки граждан в Росской империи, основанная на их общественной активности, поведении и взаимодействии с государственными органами. Рейтинг влияет на доступ к определённым услугам, правам и привилегиям, включая возможность получения работы, образования и участия в социальных мероприятиях. Высокий социальный рейтинг обеспечивает преимущества, такие как доступ к элитным клубам и мероприятиям, тогда как низкий может привести к ограничениям и социальному исключению. Система активно используется для контроля населения и поддержания порядка в обществе. Разделена на три категории: Категория «А» (от 1000 до 700 баллов) - благонадежен. «В» (от 700 до 400) - условно благонадежен, требует наблюдения. «С» (ниже 400) - неблагонадежен, требует особого наблюдения.
[8] В Росской империи использование в официальных данных сокращенного имени (прозвища) указывает на низкое происхождение. Отсутствие отчества в таких данных может означать рождение вне брака, приобретенное, либо дарованное императором гражданство.
Глава 2
Глава 2
Ник с сомнением посмотрел на распахнутую перед ним пассажирскую дверь роскошного спорткара премиум класса «Скиф-Титан». Он не слишком доверял средствам передвижения, в которых был минимизирован или вовсе отсутствовал контроль со стороны бортового ИИ. А модельный ряд спорткаров «Скиф» был создан специально для тех адреналиновых наркоманов, что предпочитали супернадежной встроенной системе безопасного вождения – режим «боевого пилота», позволяющий водителю полностью перейти на ручное управление, контролируя все аспекты вождения и напрочь пренебрегая ограничениями, накладываемые транспортной сетью города на интегрированные с нею ИИ обычных мобилей. «Скиф – приручи агрессию скорости!» гласил рекламный слоган производителя этой марки.
- Чего застыл? – перегнувшись через сиденье, спросил Кавалерчик с водительского места. В его больших выразительных глазах плясали озорные бесята, что сразу уменьшило его возраст лет на десять. – Любуешься? Хороша, зараза, правда? Сейчас втопим двушку, оценишь её еще больше!
Нику еще больше расхотелось залезать внутрь. Он уныло прикинул в уме другие варианты. На личном счете было девственно чисто. Все накопленные им с таким трудом три с половиной тысячи империалов бесследно исчезли. Причем исчезли вместе с полугодовой историей транзакций, как будто последние полгода с тех пор, как прибыл в столицу, он ничего не заработал и не потратил. Я подумаю об этом потом, пообещал Ник себе, вспомнив прицепившуюся фразу из какой-то странной и скучной книги, прочитанной им у деда. В библиотеке деда вообще было очень много странных книг. И все без исключения бумажные. Где их дед находил, учитывая, что книги не печатали уже лет двести, было совершенно непонятно.
Так… Раз денег нет, значит монорельс отпадает. Не пешком же ему идти? До дома он в таком случае доберется не раньше завтрашнего утра. Не то, чтобы такой путь был слишком утомительным, Ник привык на охоте покрывать и большие расстояния, но одно дело знакомый северный лес и другое – до сих пор чужой мегаполис. Он обреченно вздохнул и полез в спорткар.
На удивление адвокат не стал демонстрировать всю мощь оптимизированного под гонки двигателя и вместо обещанной «двушки» едва выжимал приемлемую для плотного городского трафика сотню. Ника удивило, насколько уверенно Кавалерчик ориентируется в паутине многочисленных транспортных развязок, ярусов, тоннелей и мостов, не прибегая к помощи бортового ИИ, которого, впрочем, в этой модели спорткара и не было. Видимо, адвокат тоже был приверженцем популярного и модного среди прогрессивной публики поветрия предписывающего отказ от помощи искусственного интеллекта в различных бытовых ситуациях, будь то навигация по городу или планирование недельного рабочего графика. Их лозунги типа: «Выключи ИИ – включи мозг!», казалось были придуманы дедом. Тот тоже с детства заставлял Ника заучивать огромные блоки информации наизусть, а наладонником с навигационным модулем вообще запрещал пользоваться. Как и другими электронными системами, которые могли бы значительно облегчить жизнь десятилетнему пацану, оставшемуся один на один с суровой реальностью дикого северного леса. Посмотри на птиц, твердил дед, им ничего не нужно кроме собственных чувств, чтобы прокладывать свой маршрут на многие сотни километров, рыба, однажды мальком уйдя по горному ручью в океан, всегда потом безошибочно найдет путь обратно, чтобы отнереститься и запустить цикл перерождения вновь, а человек вскоре без помощи ИИ до толчка самостоятельно добраться не сможет. Инструмент должен помогать, а не заменять! Насмотрелся я таких горе охотников: обвешается электроникой по самые уши и фонит на весь лес так, что половина зверья норовит разбежаться. И что толку? Сядет у него источник питания и превратится все его железо в бесполезный хлам. А вот нож никогда не подведет! Так что запомни и следуй! Нравоучительно говорил он.
Ник запомнил. И следовал. И учился. Правда, чем больше в этом плане давил на него дед, тем больше Ник интересовался электроникой и всем что с ней связано. Он вообще терпеть не мог, когда на него давили. Реакция чаще всего была прямо противоположной той, которой добивался манипулятор. Поэтому Ник всеми правдами и неправдами добывал различный электронный хлам, что бросали сломанным, а чаще просто теряли в лесу те самые горе охотники, которых часто сопровождал дед. Чинил, что-то менял или заказывал по сети, пока не собрал и не настроил свой первый домашний ассистент или, как его чаще называли в разговоре – домового. Спустя еще пару лет, когда ему исполнилось двенадцать, Нику удалось присобачить к нему личностный блок, что являлось уже довольно сложной работой даже для сертифицированного специалиста по системам с искусственным интеллектом. То ли из вредности, то ли будучи тогда из-за чего-то в очередной раз сильно обиженным на деда, Ник прописал в личностную матрицу домового психотип деда. И чуть не умер от хохота, когда домовой и дед сошлись в своей первой словесной перепалке. Если бы дед тогда точно знал, где находится управляющий центр домового, то на этом бы все и закончилось. А так дед просто расстрелял все динамики, после чего под угрозой сжечь весь дом с этой чертовой железкой и вместе с ее создателем, потребовал деактивировать личностный блок ассита. Он бы и самого домашнего ассистента помножил бы на ноль, но на счастье Ника, без ИИ в глуши, где они обитали с дедом, каким-то иным образом обеспечить полноценное дистанционное обучение по имперским стандартам было невозможно. А необходимость образования дед признавал всецело, и мало того, что скрупулёзно контролировал образовательный процесс внука, но и сам в нем активно участвовал, начитывая Нику лекции по тем дисциплинам, которые в общем курсе либо вовсе отсутствовали, либо давались факультативно. Таким образом, к тому времени, когда дед решил, что Нику хватит греть задницу за его счет, и пора перебираться поближе к людям, то помимо аттестата о полном стандартном имперском образовании, он имел в довесок полновесный сертификат техника-медиатра бытовых интеллектуальных систем управления или сокращенно: ассист-медиатра[1].
Мобиль заложил вираж по высокой эстакаде, которая огромной змеей, описывала своими кольцами центр города и юркнув в один из сотен съездов начал стремительно спускаться вниз. Ник бросил короткий взгляд в вечернее темнеющее небо. Узнаваемый контур знаменитой башни небоскреба не оставлял никаких сомнений, куда они направляются и это явно был не дом Ника…
Графиня Анастасия Павловна Шаховская, в девичестве Белозорская-Берестовская, имела в своем распоряжении две родовых резиденции. Одна, практически никому неизвестная, находилась в Старом городе, который когда-то сам был блестящей столицей сначала самого крупного государства планеты, а потом и всей планеты в целом. Но спустя столетия под натиском времени, глобальных исторических перемен и следовавшего вслед за этим неминуемого прогресса Старый город словно усох и скукожился до размеров небольшого района, после чего постепенно был безжалостно оттеснен на самые задворки, ныне огромного мегаполиса, коим являлась планетарная столица - Новый Суздаль. В старой графской резиденции, Нику еще бывать не приходилось. Вторая резиденция напротив была известна всем. Это был центр притяжения всей светской жизни столицы, а может и не только её… Здание, в котором она находилась, было построено по проекту немного эксцентричного, но гениального архитектора Кацуро Айзава, которого графиня каким-то непостижимым образом уговорила прилететь на Грайвор, чтобы лично контролировать ход строительства. Десять лет назад Кацуро подрядился спроектировать и построить новый дворец для младшего сына султана Арракии и тоже прибыл на столичную планету Султаната лично, а затем бесследно исчез на долгие шесть лет, и был вызволен из гостеприимного зиндана только в результате не то силовой, не то дипломатической операции. С тех пор он отказывался покидать пределы пространства Ниппонского Содружества. А тут не только согласился погостить на Грайворе, но и как утверждали светские сплетни, благодаря графине полностью избавился от своей фобии и ныне безвылазно сидит у себя дома исключительно из-за своей природной лени.
И вот теперь «Башня Звездной Вуали» парила над мегаполисом. Ее стеклянные панели, благодаря управляемым контурам, создавали иллюзию, будто здание окутано тончайшей, почти эфемерной вуалью света. Айзава тщательно продумал все детали своего проекта: от плавных, изящных линий фасада, до инновационных технологических решений, позволяющих зданию взаимодействовать с солнечным и лунным светом, создавая вокруг себя мягкое сияние в любое время суток. С помощью игры света и формы ему удалось создать отсылку к шедевру великого художника Неверова «Венчание Анастасии», что безусловно, если и было каким-то намёком, то намёком, сделанным по всем правилам тонкого азиатского этикета.
Главной особенностью башни Звёздной вуали были не внутренние интерьеры, хотя и они впечатляли даже слишком искушенных ценителей роскоши, а вереница садов в несколько ярусов расположенных на крыше здания, наполненных всевозможными экзотическими растениями, привезенными иной раз из таких отдаленных миров, что даже в общеимперском астрономическом каталоге они были отмечены всего двумя скупыми строчками в силу своей малой изученности. Именно в этих садах, парящих над городом и создающих ауру уединения, среди сочной зелени растений и журчания многочисленных водопадов, фонтанов небольших прудов и ручейков, проводились самые закрытые светские мероприятия.
Мобиль адвоката бесшумно скользнул по пандусу и замер перед центральным входом в «Звёздную Вуаль». Едва водитель и пассажир его покинули, контур вокруг спорткара два раза мигнул зеленым светом и платформа, на которой он стоял, мягко ушла вниз, в автоматический подземный паркинг, рассчитанный на две тысячи мобилей: именно так оценивал Кацуро Айзава полную загрузку задания людьми в пиковые моменты проведения каких-либо массовых мероприятий. Места должно было хватить всем: персоналу, гостям, их слугам и многочисленным охранникам.
У дверей в расшитой золотыми галунами ливрее живым монументом царил седовласый с породистыми бакенбардами привратник. Он настолько диссонировал с ультрасовременным обликом творения нипоннского архитектора, что это никак не могло быть чьим-то просчетом или случайностью. В этом точно был заложен какой-то смысл, но Ник его так и не понял, а значит и не мог оценить.
Они с Кавалерчиком не стали подниматься на лифте, а направились к ресторану «Орфей», что находился на первом уровне. Еще одна «жемчужина» графини Шаховской. В то время, как другие аристократы посчитали бы владением рестораном, а тем более личное управление им, оскорблением дворянской чести, Шаховская поступила в точности наоборот и превратила этот ресторан в нечто уникальное. Начнем с того, что туда нельзя было попасть просто за деньги. Причем деньги немалые, потому что стоимость блюд и обслуживания была просто запредельной. В «Орфей» можно было попасть исключительно по приглашению. Это приглашение также невозможно было купить или перепродать – его нужно было заслужить. Это было показателем статуса. Интерьеры ресторана менялись каждый сезон, следуя новым веяниям дизайна, и никто до очередного открытия не знал, как он будет выглядеть на этот раз. Карта блюд также была уникальной, поскольку в ресторане творили гении кулинарии, работавшие там постоянно, или приезжая специально, чтобы продемонстрировать свое искусство. Для любого шеф-повара приглашение показать себя в «Орфее» становилось венцом его карьеры. Гость, один раз побывавший в «Орфее», мог не сомневаться, что приди он туда спустя несколько лет, он получит своё любимое блюдо или вино, даже не напоминая об этом, причем с учетом всех его индивидуальных предпочтений: начиная от температуры подачи и заканчивая точной пропорцией всех необходимых специй. Впрочем, это было неудивительно: даже побывав в «Орфее» всего один раз, он становился членом некоего закрытого клуба избранных, из которого, впрочем, было настолько же легко вылететь, насколько непросто прежде туда попасть…
Графиня Шаховская ожидала их в отдельном кабинете ресторана, предназначенном для приватных встреч или свиданий. Она была одета в бежевый костюм из какой-то струящейся легкой ткани и в тон ему туфли на невысоком каблуке. Из украшения лишь тонкая нить голубого жемчуга на шее, явно откуда-то из Конгломерата Океании и такие же серьги. Скромно и очень дорого...
Несмотря на то, что она уже давно разменяла седьмой десяток, на вид ей можно было дать не больше сорока-сорока пяти лет, что было неудивительно, учитывая ее состояние и ничем не ограниченный доступ к новейшим медицинским и косметологическим процедурам. Правда, и ее реальный биологический возраст считался в среде людей, с подобным уровнем жизни, скорее зрелым, нежели пожилым, поскольку средняя продолжительность жизни представительниц дворянского сословия в империи составляла сто десять лет. Что касается представителей того же сословия, то они жили значительно меньше. И дело тут не в старом пафосном патриотическом лозунге: «Империя дарует нам честь – но не может отнять право умереть за неё!», хотя, отчасти, так и было, взять хотя бы тот приграничный конфликт сто тридцать лет назад, в результате которого Грайвор вошел в состав империи, а в том, что умирали раньше срока аристократы чаще по совершенно иным причинам. И различного рода злоупотребления в качестве этих причин стояли отнюдь не на последнем месте, а если к этому прибавить знаменитую росскую бесшабашность, часто граничащую, с безрассудством, когда в желании покрасоваться росич был готов в одиночку взять штурмом крепость неприятеля или влезть по внешней стене какого-нибудь небоскреба только за тем, чтобы выиграть поставленный на кон ящик дорогого вина, то шансы дожить до глубокой старости обещанной имперским департаментом учета соцданных у среднестатистического дворянина было не слишком много. А ведь еще были спортивные гонки на дорогих спорткарах, знаменитый императорский конкур, служба в штурмовых частях космических сил, запрещенные двести лет назад специальным императорским эдиктом, но так до конца и не истребленные дворянские дуэли, политические и фамильные заговоры и многие другие мужские забавы, подтверждающие древний тезис о том, что природа задумала мужской пол исключительно как расходный материал…
Графиня работала, сидя за столом, с какими-то документами. Её ухоженные, с безупречным маникюром, руки порхали над столешницей печатая что-то на невидимой клавиатуре. Услышав, а скорее всего увидев на экране монитора, вошедших, она прекратила работать, сняла визор[2], выполненный в виде легких, изящных очков в тонкой оправе, отодвинула стоявшую у правого локтя резную фарфоровую чашку с кофе, и поднявшись протянула руку навстречу метнувшемуся к ней Кавалерчику. Молодой адвокат с почтением и какой-то затаенной нежностью, припал к ней. Графиня ласково потрепала его по щеке.
- Мишаня, мальчик мой, как все прошло? – приятным грудным меццо-сопрано спросила она. – Здравствуй, Ник, - она одновременно кивнула в его сторону, даже не сделав попытки протянуть руку для поцелуя. Ник сдержанно кивнул в ответ.
- Обвинение не предъявлено, каких-либо ограничений по свободе передвижения не наложено, - начал докладывать Кавалерчик.
- Подробности? – потребовала она.
Защитник кратко пересказал беседу в полицейском участке, а также все обстоятельства произошедшего, которые он смог добыть до визита к судебному следователю.
- Сожалею, Анастасия Павловна, но пришлось этому Чегодину раскрыть личность Ника. Его припекло так, что он собирался подвергнуть его допросу с применением гексапентала.
- Каков, однако, стервец! – недобро усмехнулась графиня. – И он поверил?
- Уверен, что да, - решительно кивнул Кавалерчик. – Возможно, попытается что-то проверить по своим каналам, но это пятьдесят на пятьдесят.
- Молчать будет, как считаешь? – спросила Шаховская.
- Не уверен, - виновато потупился адвокат. – Слишком скользкий. Попытается извернуться, чтобы и вашим, и нашим.
- Ладно, не вини себя Мишаня, - успокаивающе произнесла она. – Рано или поздно это все равно бы вышло наружу. Хотелось бы, конечно, чтобы это случилось хотя бы на полгодика попозже, когда Нику уже исполнилось бы восемнадцать, но как говорится: мы предполагаем, а нас располагают… И часто не в совсем удобных позах… - Чего ты на меня вытаращился, Никита? – улыбнулась она. – Не ожидал, что леди тоже иногда способны выразить свою мысль без излишних условностей?
Ник смущенно пожал плечами.
- Ты сам-то уже подумал, как будешь себя вести, когда эта весть разлетится по столице? Одно дело, когда ты был совершенно непримечательным диким мальчишкой из леса, воспитанный своим сумасшедшим дедом и пригретым взбалмошной графиней, которой нравится привечать интересных, но бедных мальчиков и воспитывать из них блистательных мужчин, - она ласково посмотрела на Михаила, - и совсем другое – вдруг в одночасье оказаться для всех пусть и бастардом, но внуком канцлера Империи!
- Мне как-то все равно, - снова пожал плечами Ник. – Я ведь и раньше не придавал этому особого значения. Для меня ничего не изменится.
- А вот тут ты ошибаешься, - посерьезнела графиня. – Изменится! И очень многое! Сам по себе, прости меня за прямоту, ты пока никому и ничем не интересен, как, впрочем, многие в твоем возрасте. А вот как потенциальный наследник древнего рода и близкий родственник канцлера Антоновского, пусть и не признанный пока официально, ты заинтересуешь многих, если не всех. Одних, как средство взобраться на уровень выше, других - наоборот, как способ сбросить кого-нибудь мешающего с занимаемого им сейчас места. Ты хоть понимаешь, что признай тебя внуком канцлер сейчас, или через полгода, когда ты станешь совершеннолетним, ты сразу становишься первым в очереди наследования титула и огромного состояния? Оттесняя в этой очереди тех, кто уже давно тайно считает оставшиеся дни Алексея Ивановича? Дай бог ему долгих лет и крепкого здоровья! И первым в этой очереди стоит его племянник. Партикулярный советник, блестящий представитель дипломатического корпуса империи, глава комиссии по урегулированию разногласий с Содружеством Синтии. Твой дядя Виктор…
— Вот поэтому я и не хочу иметь с этим ничего общего, - упрямо мотнул головой Ник, - жил спокойно без всего этого: титулов, новых родственников – проживу и дальше!
- Чего ты там пожил? Семнадцать с половиной лет? – рассмеялась графиня. – Это ты еще и не жил толком. Рос на грядке у деда словно репка сказочная. Никто тебя не трогал. А только заботливо растили, поливали, да пропалывали. А потом, милый мой, сам же дед тебя со своей грядки выдернул и сюда отправил. Потому что он хоть и дикий, и характер имеет несносный, но понимает, что всю жизнь на грядке не проведешь: либо сгниешь бездарно, либо сожрет зверь какой-нибудь.
- А здесь не сожрут? – Ник твердо посмотрел ей в глаза.
- Могут, - согласилась Шаховская. – Но здесь уже ты сам будешь решать: репка ты беспомощная, или тот, кто может сам съесть любителя полакомиться репкой.
- А жрать друг друга обязательно?
- А ты, охотясь в лесу, где-нибудь наблюдал иную картину? – слегка наклонив голову поинтересовалась графиня. – Ты, мальчик мой, просто попал из маленького леса даже не в большой, а в огромный лес! И здесь все точно также: сильный охотится на слабого, охотник на всех, а кто-то, не исключено, и на самого охотника. Тебя, вот уже в одну ловушку поймали и едва не ощипали, так ведь? Кстати, как ты умудрился так бездарно подставиться? Я же тебя предупреждала насчет этой баронессы и компании, что вокруг неё крутится? – Она требовательно посмотрела на него.
Ник почувствовал, как краснеет. Сейчас, анализируя своё вчерашнее поведение, он вдруг отчетливо осознал, что вел себя как тупой щиторог[3] в период гона, когда он в погоне за течной самкой ничего вокруг не замечая, прокладывает в лесу широкую просеку своим многотонным, закованным в броню телом. Шаховская заметила его реакцию и расхохоталась:
- Ах вот оно в чём дело! А я-то, грешным делом, задумала размазать репутацию этой финтифлюшки тонким слоем дерьма по светским пирожным, чтобы все вдосталь наелись и оценили. А теперь не трону! Пусть живет! За такое многое простить можно! Наконец-то суровый Ник охотник из северных лесов проявил хоть какие-то человеческие чувства, пусть и банальные в физиологическом плане! Не сердись, - добавила она, перестав смеяться, - Я рада, что этот мужлан Ростоцкий, твой дед, не смог сделать из тебя такого же непробиваемого долбодуба, каким стал в конце концов сам. Ты живой! Пока. И очень надеюсь, что таковым и останешься. – Она тронула его за руку. – А насчет своей оплошности не переживай. Мужчины и постарше тебя и гораздо опытнее, попадаются в подобные капканы с завидной регулярностью. Причем некоторые в один и тот же по нескольку раз. Если хочешь, Мишаня поделится с тобой своим богатым опытом. – Она обернулась к своему помощнику и лукаво поинтересовалась: - Поделишься ведь, Миша?
- Как скажете, Анастасия Павловна, - без особого энтузиазма ответил тот.
- Ой, прям и пошутить нельзя, - улыбнулась она. – Ладно, скажи лучше, мой друг, не думаешь ли ты, что вся эта возня вокруг Ника не просто глупая выходка со стороны этой спесивой дурочки, а нечто большее? Может, мы только ожидаем реакции, а партия уже началась?
- Не похоже, - задумчиво произнес он. – Впрочем, если настоящие организаторы всего этого полагали, что вы либо ничего не знаете о происхождении Ника, либо по какой-то другой причине не станете вмешиваться, то вполне…
— Вот и я об этом подумала, - согласилась с ним графиня. Убей этот боров Ника, и все списали бы на несчастный случай или, что еще проще – на самооборону. А промахнись он, тут у них этот Чегодин наготове. И получите не готового наследника, а бастарда, да еще с уголовным прошлым. Ракладики, однако…
Она поднесла руку к уху и слегка сжала жемчужную серьгу, принимая чей-то вызов.
- Да? Срочно? Нет, по обычной. Подожди, сейчас включу. – Графиня подошла к столику и надела лежавшие там очки-визор и села на стул. – Готова, говори. Так… Покажи еще раз. Когда это случилось? Свидетели? Понятно. Держи меня в курсе. Спасибо. - Она сняла визор и помассировала виски.
- Всё несколько усложняется, - через несколько секунд медленно произнесла она. – Двадцать минут назад барон Казимир Эстен-фон-Берг скончался в центральном госпитале.
- Что случилось? – подобрался Кавалерчик. – Сердце не выдержало?
- Глаз! – мрачно усмехнулась графиня. – Глаз не выдержал удара хирургическим зажимом и позволил тому пробить мозг бедного барона. Кто-то окончательно срубил самую высокую липу[4] в нашем вишневом саду[5]… - Давай-ка, милый друг еще раз, и на этот раз очень и очень подробно, что там произошло. Ты говорил, о каком-то сбое домового? Ник, ты тоже вспоминай, что сможешь. Чувствует мое сердце – все только начинается…
[1] Ассист-медиатр – Посредник между пользователем человеком и искусственными интеллектуальными системами управления. Технический специалист, осуществляющий перевод пожеланий владельца на язык ИИ, когда возникают конфликты логики и недопонимания из-за различий машинной и человеческой логики. Иногда ИИ может начать воспринимать одну и ту же команду по-разному в зависимости от контекста, что приводит к сбоям. Специалист помогает устранить такие проблемы, обновляя алгоритмы и улучшая интерпретацию. Также занимается тонкими настройками профилей пользователей и решением проблем интеграции устройств, если такие возникают.
[2] Визор — устройство, обычно выполненное в виде очков, шлема или контактных линз, которое служит для отображения виртуальной информации, взаимодействия с устройствами и проведения онлайн-коммуникаций в формате дополненной реальности. Различные виды визоров варьируются от стильных аксессуаров, до более функциональных версий для производственных нужд.
[3] Щиторог - Крупное травоядное. Обитает на планете Грайвор. Весит до 8 тонн. Тело покрыто прочным костяным панцирем, который защищает его от хищников. Передвигается медленно, в основном по лесам, питаясь растениями. Но в момент опасности или гона на короткое время может развивать высокую скорость. Вооружен единственным рогом длиной до полутора метров, которым вспарывает землю в поиске корений. Рог чрезвычайно ценится, как охотничий трофей.
[4] Липа – В разговорном языке часто употребляется для обозначения члена партии «Либеральный прогресс». Сокращенно от первых букв названия партии. Использование партией традиционного правого популистского подхода в своей деятельности, породило устойчивое выражение «гнать липу», «липовый прогноз» и т. д.
[5] Вишня – сокращенное название самой крупной консервативной партии империи "Вера и Шанс Национального Единства" (ВИШНЯ) Основной политический соперник партии «Либеральный прогресс».
Глава 3
Глава 3
Он мало чего боялся в этой жизни. Для себя он иронично решил, что это следствие того, что его психика устроена примитивно. Но трёх вещей он боялся больше всего на свете… Он очень боялся зубной боли – оттого к стоматологу ходил регулярно и каждый раз как на смертную казнь. Его начинало трясти задолго до самого визита. Вот прямо до дрожи, до вялости в ногах, до холодного пота и бешеного сердцебиения. Умом он понимал всю иррациональность подобного страха, учитывая уровень современного обезболивания или лечения под наркозом, но сама мысль о том, что нечто постороннее совершает какие-то манипуляции в непосредственной близости от его мозга приводила его в ужас.
Он искренне не понимал тех сумасшедших, которые соглашались на рискованные операции по внедрению в мозг нейросети. Мало того, что семь из десяти подобных операций заканчивались смертью пациента или что еще хуже превращали человека в овощ, так еще и не было до конца изучено долгосрочное влияние вживленной нейросети на психику человека и его личность. Технология гуляла по миру уже тридцать лет, но так и не нашла широкого применения. В большинстве государств галактики она была под запретом. В одних по религиозно-этическим причинам: считалось, что подобное вживление в мозг человека постороннего устройства это не что иное, как вмешательство в его естественную природу или божественную сущность. В других подобные операции были запрещены по соображениям безопасности. Никто не мог дать гарантий, что встроенный в мозг человека нейроимплант не станет объектом хакерской атаки или не будет использоваться для манипуляций человеческим сознанием. Впрочем, были и такие, кто, понимая все преимущества интеграции человеческого мозга и нейросети, шёл на подобные риски. Чаще всего на подобное решались там, где человеческая жизнь стоила не слишком дорого. Если у тебя есть несколько тысяч рабов, а ты хочешь обладать десятком уникальных, то что тебя может остановить? Разведки различных государств тоже были не прочь обзавестись агентами, у которых комм прямо в голове или аналитиками с расширенными возможностями. Однако, слава богу, пока использовать таких агентов было крайне затруднительно, потому как довольно несложная проверка выявляла носителя чего-то постороннего в голове на раз-два. И он считал данное обстоятельство просто замечательным!
Ещё он боялся летать. Поэтому практически никогда не пользовался флаерами, а совершая межпланетные перелеты, никогда не поднимался на борт корабля трезвым. Без мягкого транквилизатора в виде стакана-другого крепкого алкоголя – виски или джина, коньяка или рома он даже не пересекал границу космопорта. Понимал, что это глупо, так как в космосе нет понятия верх и низ или высота. Там только пустота пространства и никаких иллюминаторов. И что гораздо больше шансов не добраться до места назначения, выезжая из дома на мобиле, но все равно ничего не мог с собой поделать…
Но больше всего он боялся провала. Именно по этой причине он был один – ни семьи, ни близких привязанностей. Когда никого нет рядом - никто не пострадает и не предаст. За десятилетия он научился быть предельно осторожным, и боялся он не собственного прокола, а именно предательства. Боялся, что очередной перебежчик сдаст его местной контрразведке, и его обложат, как острожного зверя, после чего возьмут, прежде чем он успеет это почувствовать… И боялся он при этом не смерти, не заключения, не отсутствия возможности делать то, что делает любой свободный человек – он боялся того, что выдаст тех, кто ему доверился. Потому что современные достижения фармакологии исключают иной вариант развития событий…
Когда-то очень давно он был Алексеем Болеславовичем Урневым. Он родился в обычной семье инженеров по проектированию и наладке горнодобывающих роботизированных комплексов на планете Белогор. Учился в обычной имперской общей школе с углублённым изучением синти - языка, на котором общалась подавляющая часть миров Синтийского содружества. Мать, когда-то учившая в университете тевтонский, обучала этому языку его дома сама. Несмотря на то, что основным языком международного общения уже давно был галакт, или как его называли - общий, знание национальных языков существенно расширяло воронку возможностей любого человека. И родители Алексея это очень хорошо понимали. По окончании школы он поступил в университет только не в Белогорский, а в столичный императорский на Росияре – коронной планете империи. Поступил на филфак – изучать нордский язык на кафедре свенского диалекта. Правда, со второго курса его отчислили за разгильдяйство и неуспеваемость. Сказались последствия безудержной и сумасбродной студенческой жизни, плюс безответная и трагичная юношеская влюблённость в однокурсницу - юную и прекрасную княжну Машеньку Свиридову, которая никогда в жизни бы не снизошла бы до простолюдина, каким бы замечательным тот не был. Долго горевать ему не позволили и вездесущие загребущие руки армейских рекрутёров тут же, как это было в империи везде и во все времена, забрили его на обязательную для всех сословий, за исключением дворянского и духовного, службу. Попал он в пограничный патруль, охранять фронтир. Четыре года службы рейнджером в десантной роте на малом пограничном эсминце. Четыре года патрулирования границы империи, досмотры снующих туда-сюда торговцев, пресечение незаконной миграции, борьба с контрабандистами и пиратами различного калибра и многочисленные полевые высадки на планеты и спутники в поисках их баз. Суровая служба в окрестностях пограничной планеты Тарос значительно отформатировала ему мозги и закалила характер, чтобы, демобилизовавшись он без промедлений восстановился в университете.
После строго регламентированной по пунктам армейской жизни, его изголодавшиеся мозги требовали много пищи, и он навалился на учёбу с маниакальным аппетитом. Продолжая совершенствовать свенский диалект, факультативно прихватил ещё и паксиан, на котором общались в мирах, контролируемых Соединенными Свободными Штатами и спустя четыре года закончил университет с красным дипломом. Вот тут-то его и взяли в оборот… Точнее, взяли-то его на прицел, скорее всего, ещё во время службы в системе Тароса, а потом целенаправленно «вели», тщательно и скрупулёзно оценивая и присматриваясь. В общем, факт остаётся фактом: его отобрали, предложили, обучили, подготовили, и спустя несколько лет, в определенный момент он перестал быть Алексеем Урневым, и стал ничем не примечательным очередным беженцем, в толпе таких же бедолаг, что, спасаясь от ужасов очередного локального конфликта в Ливийской Лиге стремились осесть в Содружестве Синтии.
С тех пор он стал Нильсом Лундквистом. Этнический свен, родившийся на Мавритане в процветающей колонии свенов, слегка разбавленных тевтонцами. Мавритана до недавнего времени была независимым миром, но после стремительного и крайне жёсткого захвата одним из кланов Ливийской лиги, стала её периферийной планетой. В настоящее время, будучи гражданином Синтийского содружества Нильс мотался между тихой и провинциальной планетой Астанией, где у него был небольшой домик и Орландом, на котором он был единственным белым инопланетником – держателем охотничьей концессии. Кроме этого, он был одним из трёх нордскоговорящих аутфиттеров на этой планете, и единственным свеном, владеющим там охотничьей территорией. Именно поэтому влиятельные нордские, и не только, любители поохотиться – политики и бизнесмены, дипломаты и военные, предприниматели и банкиры с удовольствием пользовались именно его услугами и все свои сафари-туры организовывали именно в его лодже, равно как и охоты на бескрайних просторах саванны Орланда.
В центре подготовки кураторы упорно вдалбливали ему, что только полное отречение от своей прошлой жизни, включая не только привычки и манеру поведения, но даже мысленный отказ от своего подлинного имени может уберечь разведчика нелегала от неминуемого провала. Приводили примеры, когда успешно вернувшиеся на родину их коллеги, десятки лет, проработавшие на холоде, чуть ли не заново учились родному языку и очень долгое время даже не реагировали на своё настоящее имя. Может, кураторы были и правы, но Алексею сразу, еще там в центре, стало понятно, что это не про него. Со своим складом характера, он скорее бы заработал шизофрению, которая гораздо скорее привела бы его к провалу, нежели глупая конспирация от самого себя в собственном сознании. Поэтому он не стал отказываться от Лёшки Урнева, а поселил его у себя в голове по соседству с Нильсом Лундквистом, создав ему, насколько это было возможно в подобных условиях, довольно комфортные условия существования. Так они и жили в его сознании бок о бок, словно в казарме, где как правило ты не особо можешь повлиять на выбор своего соседа и общаешься с тем, кого тебе подкинула слепая судьба. Иногда он все же в панике задумывался: а не является ли это той самой шизофренией, раздвоением сознания, от которого он пытался убежать, но неоднократно проведенные сеансы самотестирования убеждали его в том, что всё в порядке и паника отступала. Или это было самоуспокоение…
Алексей, как правило, выполнял задания Центра по изучению потенциальных кандидатов на вербовку. При этом кандидатов указывал Центр. Задачей Урнева было изучить потенциал кандидата, оценить перспективы вербовочной работы с ним, и создать ситуацию успешного вербовочного подхода. Во избежание провала сами вербовочные беседы проводились другими людьми и на другой территории, чтобы исключить даже теоретическую возможность связать вербовку с посещением охотничьих угодий Нильса Лундквиста. По этим же причинам Центр никогда не поручал Алексею выполнение других, не свойственных его заданию функций, типа встреч с агентурой или передачу кому бы то ни было каких-либо информационных пакетов. Его работа была тихой и автономной. Единственное задание, которое он выполнял время от времени помимо основного – это участие в довольно запутанной и хорошо продуманной цепочке движения финансовых средств, необходимых для проводимых Центром операций. Средства под различными хорошо обоснованными предлогами выводились со счетов его аутфиттерской компании на Орланде, потом вероятно, где-нибудь, как он полагал прогонялись через цепочку подставных компаний, после чего, либо частично обналичивались в том или ином виде, либо поступали на счета нужных людей или компаний.
В настоящий момент его задачей было определить возможные варианты вербовки крупного функционера одной из неправительственных гуманитарных организаций Нордской Коалиции. Из тех организаций, что всегда и везде провозглашают сугубо частный и независимый характер своей деятельности, но финансируется из бюджета какого-нибудь национального разведывательного управления или департамента.
Господин Ульф Сигвалдсен был жизненно необходим росской имперской безопасности, не только и не столько, как источник оперативно значимой информации, но в большей степени, как человек способный влиять на многие внутриполитические процессы в самой Нордской Коалиции и в Содружестве Синтии, частью которого она являлась.
Несмотря на то, что с самого начала колонизации пространства, которое ныне занимала Нордская коалиция, ни на одной из пяти её планет монархия ни разу не состоялась, как форма правления, вчистую проигрывая республиканским традициям, некоторые нордские семьи продолжали бережно пестовать память о своём благородном происхождении.
Графский титул далёкому пращуру Ульфа даровал еще король Харальд Третий, который когда-то правил Нордландией на прародине человечества Терре, что подтверждалось старинной грамотой, передаваемой в семье Сигвалдсенов от отца к сыну на протяжении почти двух тысяч лет. Как рациональный и современный человек, Ульф понимал, что этот титул довольно условен и существует лишь в аспекте генеалогической истории его семьи, но как потомок древнего рода и искушенный политик он также понимал его ценность в глазах других, особенно учитывая, то обстоятельство, что очень немногие современные аристократические семьи имели столь реальное материальное подтверждение древности своего рода.
Несмотря на всё это, в общении господин Сигвалдсен был прост и незатейлив. Хорошая такая простота, аристократического свойства – благородная, без панибратства, но при необходимости жёстко держащая на расстоянии.
Кабинет находился в той части дома Нильса, которая была предназначена для встреч с очень близкими друзьями и переговоров с особо ценными клиентами. Обстановка кабинета была тщательно продумана: массивные кожаные кресла с диваном, монументальный письменный стол из красного дерева, стеллажи с книгами, картины и гравюры – всё старинное, антикварное, как будто унаследованное от предков-первопоселенцев, а на самом деле купленное на аукционах и распродажах. Всё это создавало впечатление родового гнезда. Да и сам дом, расположенный в живописной долине на северо-востоке единственного материка планеты Орланд, между озёрами Стюарт и Тремблер, сложенный из толстенных стволов и огромных камней, был какой-то мощный, надёжный, основательный. А вокруг него до самого горизонта раскинулись обширные охотничьи угодья. Огромная территория площадью больше тысячи квадратных миль, с реками и ручьями, водопадами и перекатами, горными склонами и лесными долинами. Рай для охотника – безлюдное, и потому богатое зверем и птицей место.
Сигвалдсен с комфортом утопая в глубоком кресле напротив гостеприимного хозяина, смаковал прекрасный виски и любовался игрой огня в настоящем, сложенном из грубых камней местного базальта, камине, весело пожирающим очередную порцию натуральной древесины.
- Знаете, герр Лундквист, что самое ценное во всём этом? – Держа хайбол в руке, он жестом обвел вокруг и снова пригубил янтарный напиток.
- Просветите… - улыбнулся Алексей, салютуя ему своим бокалом.
— Вот это! - он кивнул в сторону камина. – Вы сжигаете древесину в камине не для того, чтобы придать достоверности какой-то модной дизайнерской инсталляции, а просто топите его, чтобы он давал тепло. Это как-то по-настоящему, что ли... – Он щелкнул пальцами, подыскивая нужные слова. – Словно проваливаешься в прошлое. В то, в котором жили наши предки… Удивительное ощущение…
- Польщен, Ульф. Я старался создать именно такое место. Вы один из немногих, кто смог не только это прочувствовать, но и правильно сформулировать. Видимо, мы с вами на одной волне. Я тоже чувствую себя здесь так, словно снимаю современный костюм и надеваю грубую полотняную рубаху своего пращура.
- Вы знаете своих предков? – оживился Сигвалдсен.
- Увы, - развел руками Нильс, который мгновенно в сознании сменил Алексея. – Только два колена. Мавритана довольно суровая планета и не слишком жаловала колонистов. Им просто некогда было вести архивы. Года за два до той бойни, что устроил клан Терани, в столице нашей колонии ‒ Фрайбурге был создан краеведческий музей, где вроде бы начали собирать и изучать историю родов колонистов, но я так и не удосужился там побывать. А сейчас на этом месте выжженное пятно и кратер окружностью в две мили.
Нильсу не нужно было играть, чтобы отобразить настоящую боль во взгляде. У Алексея так бы не получилось. Поэтому он и ушел в тень.
- И как вам удалось уцелеть? Вы находились на планете, когда началась оккупация Мавританы кланом Терани?
- Нет, мне было семнадцать, и родители оправили меня поступать в Астанский университет. Это, собственно, и спасло мне жизнь.
- А ваши родные? – участливо спросил Сигвалдсен.
- Орбитальный удар, - сухо ответил Нильс.
- Простите, герр Лундквист, я не хотел бередить ваши раны.
- Не стоит извиняться, герр Сигвалдсен. Прошло достаточно времени, чтобы я смог справится с этим и перестать об этом вспоминать каждый раз, когда вижу чернокожего человека. Иначе, я просто не смог жить и работать здесь. – Нильс мрачно усмехнулся.
- Признаться, теперь, когда я узнал вашу печальную историю, - медленно начал Сигвалдсен, - мне стало еще более непонятно, что заставило вас выбрать для своего бизнеса именно это место? Планету, которая находится в самом сердце Ливийской Лиги? Вы не опасаетесь каких-либо эксцессов? И вообще, как вы со всем этим справляетесь? Ливийцы не особо жалуют людей у который оттенок кожи чуть светлее их собственного. Несмотря на то, что Ливийская Лига упорно отрицает этот факт, общеизвестно, что у них полно рабов, большую часть которых составляют именно белые. Я слышал, что выживших колонистов с вашей родной планеты, частично продали в Султанат, но большую часть на внутренние планеты Лиги…
Лёха Урнев вытеснил Нильса из сознания и иронично хмыкнул. Как же! Только что узнал он про нашу историю! Охотно верим! Вы, герр Сигвалдсен никогда не посещаете какое-либо место, не наведя предварительно справки о нем. А уж если вам предстоит, например, охота в столь уединенном месте, как это, вы начнете изучать всю подноготную принимающей вас стороны минимум за полгода до предстоящего мероприятия. К организации своего отдыха, вы подходите столь же тщательно, как к работе. А к вопросам безопасности во время своего отдыха, еще тщательнее. Вы очень и очень не любите случайностей, герр Сигвалдсен.
- Эксцессов я не опасаюсь. Лига очень странное псевдогосударственное образование. По сути, это большое племя внутри которого власть и территории распределены между родовыми кланами. Наверху самый сильный и богатый клан, в настоящее время это клан Зангетари, который владеет тремя планетами из десяти, в том числе и этой. Остальные шесть кланов, за исключением клана Терани, контролируют по одной планете. Терани, захватив Мавритану, с одной стороны показали остальным кланам путь к укреплению собственного могущества, путем внешней экспансии, а с другой ‒ настроили против себя как внешние, так и внутренние силы. Соседи Ливийской Лиги отнюдь не в восторге от перспективы быть захваченными в результате дикого набега какого-нибудь голодного до наживы клана, а внутри самой Лиги внезапное усиление одного из игроков также не сулит ничего хорошего остальным. Поэтому сейчас все оставшиеся кланы объединились вокруг правящего и противостоят Терани, поклёвывая их то тут, то там, чтобы те раздергивали собственные силы и не могли бы поддерживать набранный ими темп. Так что, Орланд, полагаю, в ближайшие десять-пятнадцать лет будет довольно спокойным местом. Во всяком случае, для меня и моих гостей. - заключил Алексей.
- Блестящий анализ, герр Лундквист! – восхитился Ульф. ‒ Поверьте, я знаю в этом толк! Не хотите время от времени работать на нашу организацию в качестве секторального аналитика? Признаться, в этом секторе наши возможности сильно ограничены и нам бы пригодился человек, так хорошо понимающий здешние реалии и который может наблюдать за ними, так сказать изнутри.
Оп-па! Алексей и Нильс встрепенулись. Вот это поворот! И кто кого поджидал в засидке? Похоже это не мы, а нас сейчас начнут нежно или не очень вербовать… Интересно... Что ж, как говорится, если не можешь предотвратить, то расслабься и начинай получать удовольствие…
- Увы, герр Сигвалдсен, - качнул головой Алексей, - вынужден отказаться. Я стараюсь держаться подальше от политики. Мне это совершенно не интересно. Охота – вот моя страсть, стиль жизни и способ заработка!
- А кто говорил о политике? ‒ добродушно возразил Сигвалдсен. ‒ Наши аналитические выкладки интересны в первую очередь крупному бизнесу. Там, где огромные деньги, всегда и огромные риски. Владение же информацией, позволяет эти самые риски снизить и снизить значительно. Умные люди это прекрасно понимают, поэтому и не скупятся, когда речь заходит поиске и добыче независимой информации. Кроме того, подумайте, Нильс, ваш бизнес весьма улитарный. Очень немногие, из тех, кто страстно любит охоту и мечтает собрать, например здешнюю «большую пятёрку», могут позволить себе выложить кругленькую сумму, чтобы прилететь сюда, учитывая нежелание большинства перевозчиков пересекать пространство Лиги. Круг таких людей крайне невелик, и они очень щепетильно относятся к наличию определённых рекомендаций. Наши же рекомендации могли бы значительно расширить вашу клиентскую базу. Кроме этого, наше общее покровительство тоже, чего-нибудь, да стоит, как считаете?
- С этим глупо спорить, Ульф, - согласился Алексей. ‒ И всё же позвольте мне, взять время на обдумывание? Мы – охотники народ неторопливый и предпочитаем действовать осторожно и наверняка!
— Это то мне в вас и нравится, Нильс! – усмехнулся Сигвалдсен. – Я сам из таких! – Он приподнял бокал.
- Кроме того, - Алексей ответил ему тем же жестом и продолжил, - вы напрасно полагаете, такие специалисты как я, нуждаются в существенном расширении клиентской базы или в какой-либо рекламе. Уж простите мне мою нескромность, но я сам по себе штучный товар. Если взять в галактическом масштабе основные места для охоты, из самых востребованных и интересных, то окажется, что людей моего уровня можно сосчитать по пальцам. Я, конечно, не имею в виду исключительно само искусство охоты, как то выслеживание или скрадывание зверя. В этом деле многие аборигены дадут фору и мне! Я говорю об общем комплексе организации процессов добычи трофея, сопровождения, обеспечении безопасности и улаживания различных вопросов, которые могут возникнуть с местными властями. К примеру, вот вы упомянули здешнюю «большую пятёрку», которая включает в себя: каменного носорога, песчаного льва, теневого люрка, орландского мастодонта и черного буйвола-единорога. А знаете ли вы, что здешняя «большая пятёрка» и в подмётки не годится «большой пятёрке» планеты Грайвор в Росской империи? И дело не только в том, что там животные гораздо крупнее и опаснее, чем здешние, но еще и в том, что охота на Грайворе закрыта для иностранцев указом императора и поохотиться там, избежав росской тюрьмы, это тоже своего рода большое и опасное приключение.
- У вас есть возможность организовать такую охоту на Грайворе? – подобрался Сигвалдсен.
- У меня есть там связи, - неохотно признался Нильс. Он всегда вылезал, когда нужно было поторговаться или на чем-то сэкономить. – Я же говорил, что специалистов моего уровня очень мало и мы в большинстве своем друг друга знаем. Обмениваемся иногда профессиональными секретами, помогаем улаживать кое-какие вопросы, если таковые вдруг возникают. Опять же рекомендации. Не только нас рекомендуют клиентам, но и мы обмениваемся информацией о них. Исключительно в плане: стоит ли иметь дело с тем или иным человеком, или нет. Охота ‒ это весьма специфический бизнес.
- Я правильно понимаю, герр Лундквист, что щекотливые вопросы, которые вам время от времени приходится улаживать с вашими коллегами, касаются в том числе вывоза трофея с планеты, где он был добыт? – Ульф постарался скрыть за ироничной усмешкой свой интерес, но у него это плохо вышло.
Нильс и Алексей снова поменялись местами. Кажется, пошла игра…
- Ульф, вам никто не говорил, что вы неприлично проницательны? – усмехнулся Алексей.
- Постоянно! – довольно рассмеялся Сигвалдсен.
- Я уже говорил, что наш бизнес, довольно специфичен. Иногда вывезти трофей, гораздо сложнее, чем его добыть. С Грайвором обстоит именно так. Но это совершенно не значит, что у цивилизованного человека нет никаких шансов заполучить грайворскую большую пятёрку! Просто для этого нужно гораздо больше, чем обычно, денег и примерно столько же решимости и желания. Остальное дело техники!
- А скажите, Нильс, – Ульф немного наклонился вперед и впился взглядом в собеседника, - насколько большой должна быть сумма вашей чистой прибыли, без учета накладных расходов, чтобы вы взялись организовать на Грайворе непродолжительное сафари для небольшой группы людей? Разумеется, с вывозом трофея…
Алексей не спешил с ответом. Он задумчиво повертел в руках почти пустой стакан, затем поднял взгляд и посмотрел гостю прямо в глаза.
- Ульф, я привык доверять своей интуиции. Это не раз спасало мне жизнь. И вот сейчас моя интуиция говорит мне, что вы планируете охоту отнюдь не на зверя…
- Вам ли не знать, что человек самый опасный зверь, мой друг? Так какая вам разница? Тем более в нашем случае речь идет даже не о звере, а так – о зверёныше…
- Ребёнок? – обеспокоенно спросил вылезший откуда-то щепетильный Нильс.
- Герр Лундквист, я не занимаюсь похищением младенцев! - Сигвалдсен погрозил толстым пальцем. - Просто есть некий юноша, обеспокоенные дальние родственники которого, проживающие в одном свободном мире, желают с ним воссоединиться, пока он не пал смертью храбрых в какой-нибудь очередной заварушке, устроенной этим сумасшедшим маньяком - росским императором. Так что можно считать это гуманитарной миссией по спасению человека.
- А этот юноша желает, чтобы его спасали? – усмехнулся Алексей.
- А это как-то влияет на ваш гонорар?
Алексей снова помедлил, делая вид что мучительно раздумывает… На самом деле спешно выпуская Нильса на замену.
— Это его утраивает, - осторожно, словно ступая по хрупкому насту, проговорил Нильс и замер, ожидая реакции собеседника.
- Принимается! - удовлетворенно откинулся на спинку кресла Ульф.
- Но я не назвал базовую сумму, - поспешил заметить Нильс.
- Но вы же её для себя определили? – Сигвалдсен не скрывал своего хорошего настроения. – Умножьте её на три и по рукам?
- По рукам! – кивнул Алексей. – Еще виски?
Довольные друг другом мужчины негромко рассмеялись. Каждый из них считал, что разыгранная партия осталась за ним.
Глава 4
Глава 4
Если вам вдруг понадобилось крепкое мужское плечо – заведите себе телохранителя, а лучше двух или даже трёх. Звучит паршиво, словно надоедливый рекламный слоган, верно? А если, никакие чужие плечи тебе не нужны? Путь даже самые крепкие, но которые тебе навязали? Ник уныло покосился вправо, где через ряд от него, между пожилой женщиной с ворохом каких-то пакетов и сумок и спящим студентом со следами ночной гулянки на лице, сидело нечто отдаленно напоминавшее обычного человека, но раза в два крупнее и непонятно во сколько раз опаснее. Существо что-то лениво жевало, не забывая при этом, цепко поглядывать по сторонам. В левую сторону Ник даже не посмотрел. Он и так точно знал, что там увидит – точную копию такого же существа в человеческом обличии, только для разнообразия, видимо, в эксклюзивном лысом исполнении. Ник прикинул, как их можно обозвать? Должны же быть у них имена, даже если ему их не назвали? Пусть будут братья Грак и Брак, решил он. Причем лысый безусловно какой-то бракованный, значит и будет Браком. Вот скажите, что может выглядеть нелепее, чем пассажир с двумя личными телохранителями в вагоне монорельса? Ну, бред же! Впрочем, он отчасти сам был виноват в том, что оказался в общественном транспорте в подобной компании.
Утром, когда Ник по обыкновению просмотрев поступившие по сети за прошедшие сутки заявки, отсортировал их, безжалостно отправив на удаление уж совсем бредовые и те, которые не сулили никакой прибыли, раздался вызов по комму. Звонил Кавалерчик. Вчера, после затянувшегося у графини Шаховской не то совещания, не то обсуждения, они довольно неплохо поболтали с ним, и оказалось, что, когда Михаил не выступает в роли прожжённого адвоката, он вполне нормальный парень, с котором многое можно обсудить. Он, кстати, вчера подсказал неплохую идею, как Нику расширить клиентскую базу.
Судя, по изображению, Кавалерчик говорил прямо на ходу из машины.
- Здорово! Не разбудил?
- Да ты что? Восемь часов утра уже! – удивился Ник. – Дед вообще всю жизнь поднимал меня пол шестого. Лето, зима, будни, выходные – я всегда должен был быть ровно в пять тридцать на улице с голым торсом и обязательно в хорошем настроении. Потому что, как утверждал дед, налегке пробежать десять километров по лесу с хорошим настроением, это всегда лучше, чем пятнадцать с мешком на плечах и с плохим. И знаешь, он был прав! Несколько раз я выскакивал утром на улицу не с самой, по его мнению, восторженной физиономией, и он в назидание заставлял меня бежать лишних пять «кэмэ» с грузом.
- О, боже, - поразился адвокат, - Как ты там только выжил?
- Привык, - лаконично ответил Ник.
Кавалерчик в изумлении покачал головой.
- Ты сегодня собираешься отрабатывать какие-нибудь заявки? – спросил он.
- Конечно. Только что разобрал. Есть пара подходящих. А ты с какой целью интересуешься?
- Да, как тебе сказать. В свете того, что произошло вчера. Так уж необходимо тебе ездить по всему городу одному… - уклончиво начал Михаил.
- Подожди, подожди, - перебил его Ник. – Ты, что предлагаешь мне теперь безвылазно сидеть дома и не работать? А на что я жить буду? У меня на счету откуда-то образовался полный ноль, а за квартиру платить уже через неделю. Да и кухонный комбайн практически разряжен.
- Ник! Ты не забыл? Ты же князь! У тебя не может быть проблем с заправкой кухонного комбайна! – весело проорал Кавалерчик.
- Знаешь, что? Иди ты в…! Куда там обычно адвокатов посылают? – огрызнулся Ник.
- В кассацию нас обычно посылают, в кассацию! - захохотал Михаил. – Ладно, не обижайся! - продолжил он успокаиваясь. – Но, если у тебя так неважно с финансами, давай я тебе дам взаймы. Все равно через полгода ты получишь доступ к пенсионному фонду отца, тогда и вернёшь.
- Я не собираюсь пользоваться теми деньгами. – отрезал Ник.
- Почему? – искренне удивился, адвокат. – К средствам рода Антоновских они не имеют никакого отношения, это пенсионный фонд погибшего имперского офицера, куда империя ежемесячно перечисляет его довольствие вплоть до того, как последний его ребенок достигнет совершеннолетия.
- Ты не забыл? Официально у моего отца не было никаких детей! - язвительно напомнил Ник.
- Во-первых, подобный случай не уникален, - перешел на занудный юридический тон Кавалерчик. – Сколько случаев, когда погибшего офицера долго считали бездетным, а потом вдруг выстраивалась очередь на генетическую экспертизу. И не всегда результаты были отрицательными. Поэтому по имперскому закону с момента гибели любого военнослужащего, если нет прямых наследников, на его индивидуальный пенсионный счет ежемесячно начисляется сумма его прежнего довольствия, согласно званию и должности, плюс проценты и доплата за выслугу, исчисление которой не приостанавливается. И всё это начисляется ровно восемнадцать лет и девять месяцев, после чего окончательная сумма замораживается до возможного востребования законными наследниками. Честно говоря, точно не помню исковой срок такого востребования. Надо будет освежить....
- А во-вторых? – Ник сам не заметил, как заинтересовался.
- А, во-вторых, если погибший военнослужащий был женатым, но бездетным, право на накопления из его «посмертного», как его называют, фонда имеют родители.
- А почему не жена? – искренне удивился парень. – Вроде бы, насколько я помню из школьного курса, жена является прямым наследником, а не родители?
- По гражданским делам - да, - кивнул адвокат. – Но тут другой случай! Это выплаты не откуда-нибудь из бюджета, а с личного счета Императора! И принцип их наследования несколько иной. Средства предусмотрены на поддержку детей военнослужащего погибшего по приказу Императора, пусть даже лично он его и не отдавал. Или на поддержку его родителей, если детей у него не было. Правда, в среде аристократов не принято, чтобы родители погибшего дворянина пользовались средствами из подобного фонда. Это считается дурным тоном. Как правило, эти деньги направляются на благотворительные цели.
- Погоди, а всё-таки, почему жена исключена из списка получателей?
- А какой резон её поддерживать? – усмехнулся Кавалерчик. – Новых солдат империи, взамен погибших, она родить не удосужилась, будущих матерей тоже... С точки зрения государственной целесообразности гораздо правильнее оставить ее без дополнительной финансовой поддержки, чтобы активнее искала нового мужа или стремилась каким-либо другим способом поднять свой собственный достаток. Здоровые совершеннолетние, но бездетные женщины, если ты забыл, в империи имеют крайне низкий социальный статус! И самый простой способ его поднять — это сначала выйти замуж, а потом без промедлений родить. Демография, друг мой, демография!
- Дворянки тоже не наследуют пенсионный фонд своих погибших на императорской службе мужей?
- Для аристократов, те средства, что скапливаются за восемнадцать лет на счете погибшего, не играют особой экономической роли. Разве что для совсем обедневших, или попавших в какую-то трудную жизненную ситуацию. Но принцип тот же: бездетная дворянка никаких выплат от империи за погибшего мужа не получит. Я сомневаюсь, что причиной подобного подхода является мотивация дворянки тоже присоединиться к решению демографических проблем империи, тем более что дворянское сословие вне всяких социальных рейтингов. Скорее это идеологическая уловка пропаганды в попытке продемонстрировать социальное единство империи. Показать, что в некоторых вопросах все сословия равны.
- Даже если некоторые равнее! – фыркнул Ник.
- Но-но! – шутливо погрозил ему пальцем Кавалерчик. – Не смей своим сарказмом понижать мне рейтинг, ваше Сиятельство! Тебе то ничего не будет! – Он довольно заржал.
- Ты меня достал! Я сейчас отключусь! – разозлился Ник.
- Погоди!
- Что еще? – раздраженно спросил он.
- Графиня утром поручила мне заключить с частным охранным агентством контракт на охрану твоей драгоценной персоны…- адвокат перешел на серьёзный тон.
- Что?! – опешил Ник. – Ты же этого не сделал, правда? – простонал он.
- Ник, пойми, - торопливо заговорил Кавалерчик. – Это временная мера. Пока не уляжется вся эта история! Анастасия Павловна просто переволновалась, это можно понять. Неужели тебе сложно пойти ей навстречу и некоторое время походить в компании одного-двух охранников? Которые, уверяю тебя, будут вести себя так, будто их вообще нет.
- Двух? – Ник сорвался на фальцет. – Почему не десяти? Вы что там с ума посходили? Как я работать буду? Ты представляешь себе, как офигеет заказчик, когда к нему по заявке явится техник-медиатр настраивать ИИ в компании телохранителей?
- Скажешь, что это твои помощники, - хмыкнул адвокат. - Или ученики…
- Издеваешься? – горько вздохнул Ник. Злость, как вспыхнула, также быстро и потухла. – Отменить никак нельзя?
- Ник, ты же её знаешь… - пожал плечами Михаил. – Когда она что-то решила, проще следовать в том же направлении, иначе просто сметет.
- Надолго все это? И когда они приступят? Как думаешь, может, мне удастся хотя бы сегодня свалить до их прихода? – с надеждой спросил Ник.
- Контракт бессрочный, но невозвратный депозит внесен пока только на полгода вперед. Дальше либо пролонгация, либо расторжение. А свалить без охраны у тебя не получится, потому что они мне отзвонились час назад и сообщили, что объект, то есть ты, уже взят под охрану. Так что они сейчас где-то рядом с твоей квартирой. Посмотри по камерам…
Ник послушно включил внешнее наблюдение.
- О, черт! – завопил он в следующее мгновение и бросился к двери.
- Что там? Ник, что случи…, - обеспокоенно начал Кавалерчик, но Ник уже сбросил вызов.
Подскочив к двери, он одним рывком распахнул её, чтобы увидеть прямо перед собой беспорядочно дрыгающиеся ноги. Обладателя ног держала на весу огромная рука, ухватив за лямки рюкзака.
- А ну пусти, долбодуб, несчастный! Пусти, говорю! – на весь жилой модуль орал знакомый голос.
- Отпустите! – рявкнул Ник.
Рука громилы мгновенно разжалась, и его жертва с грохотом рухнула вниз и тут же зашипела от боли:
- Ник, кто этот питекантроп? И почему он меня лапал?
Ник вопросительно посмотрел на мужчину, словно переадрессуя ему вопрос.
- Мы ваша охрана, господин Антонов, - пробасил громила.
- Мы? – уточнил Ник.
Здоровяк мотнул головой в сторону и Ник увидел, как из-за угла выходит точная копия первого.
- Чисто! Больше никого нет, - сообщил он своему напарнику.
- Парни, - стараясь быть спокойным, выдохнул Ник, – вы часом, головой не ударились? Что вы творите?
- Мы действуем строго по протоколу безопасности, - невозмутимо ответил первый. Судя по всему, бывший в этой паре главным. – Обязательный досмотр всех подозрительных лиц, которых нет в списке. Список вы нам пока не довели, вот и пришлось... А этот, - он посмотрел вниз, - выглядит крайне подозрительно! – И уточнил: - Да еще и кусается!
- Засунь свой протокол себе в задницу, скриль болотный! – незамедлительно раздалась реплика снизу. – Я всего-навсего хотела позвонить в дверь!
- Я бы попросил вас, ребята, впредь действовать не так агрессивно, хорошо? – примирительно сказал Ник. – Мирка, хватит валяться и шипеть! Заходи внутрь.
Попав внутрь квартиры, гостья первым делом потребовала кофе и извинений. Нику не очень было понятно, за что он должен извиняться, поэтому он ограничился только чашкой горячего кофе.
С Миркой он познакомился полгода назад в доме графини Шаховской. Сразу, как только перебрался на этот материк. В первый раз он тоже сначала принял её за пацана лет шестнадцати. Впрочем, ей столько и было. Одевалась Мирка всегда во что-то вечно мятое, бесформенное, безразмерное и балахонистое, что не просто мешком болталось на ней, а в чем она рисковала потеряться навсегда. На ногах обычно грубые ботинки военного образца с высокой шнуровкой. Платьев и прочих женских нарядов Мирка на дух не переносила. Стриглась она очень коротко, под мальчишку, постоянно экспериментируя с окрасом волос. Сегодня её шевелюра отливала чем-то пепельным со стальным оттенком. Образ довершал массивный визор, сдвинутый на лоб и стилизованный под монтажные очки операторов плазма-сварочных роботов, который, как казалось, она не снимала никогда. Ник подозревал, что она и спала в этих очках.
Характер у Мирки был под стать ее внешности. Более неугомонного и увлекающегося существа, себе было трудно представить. Дух протеста отчаянно стучал в ее сердце, а дух авантюризма в унисон ему стучал ей по мозгам, заставляя оголтело бросаться в любую мало-мальски значимую заваруху. Она боролась за свободу рабов в Небесном халифате и даже пыталась поджечь мобиль их консула, но перепутав, вместо него чуть не сожгла роскошный «Володарь-престол» знаменитого оперного певца, который, к несчастью, имел неосторожность припарковаться рядом с консульством. Затем она с группой таких же, как она, оторв пыталась пикетировать столичное управление имперской безопасности с требованием обеспечить народу право на прозрачность информации, собираемой этим прибежищем сатрапов и душителей. После того, как их разогнали, распылив какой-то газ, вызывающий на ближайшие сутки жуткую диарею, Мирка вдруг озаботилась проблемой межсословных браков. С плакатом «Каждая кухарка имеет право стать графиней» она простояла под проливным дождем четыре часа, заработав вместо народной поддержки, сильный бронхит. Пока она выздоравливала, она окончательно утвердилась в своих левых убеждениях, и не придумала ничего лучше, как начать поиск подпольной организации социалистического толка. К удивлению Ника, она довольно быстро таковую нашла, и целых два месяца ходила жутко таинственная и загадочная, пытаясь минимум два раза в неделю сагитировать Ника присоединиться к их законспирированной ячейке, и начать тайную борьбу за всеобщее благо. Закончилось это всё тем, что к её опекунше пришел сам окружной комиссар имперской безопасности и заявил, что его ведомство и он лично бесконечно уважают графиню Шаховскую, но не могла бы она немного приструнить свою внучку, поскольку своим членством в организованной его ведомством подпольной организации «Ветер перемен», она распугивает настоящих потенциальных заговорщиков из числа социалистов и вообще превращает работу его сотрудников в откровенный фарс. Графиня благоразумно, не стала посвящать Мирку во все тонкости состоявшейся у ней с окружным комиссаром беседы, но все же как-то сумела уговорить ее переключиться на что-нибудь другое. В настоящий момент Мирку живо интересовали социальные права интеллектуальных систем управления и личная жизнь Ника. Не мудрствуя лукаво, она решила объединить эти два направления, и теперь преследовала его, изводя нотациями на тему: «Домовой — это мыслящий разум, который имеет право на свободу выбора» и одновременно пыталась лишить какой-либо свободы выбора самого Ника.
- Что у тебя было с этой баронесской? – требовательно спросила она, больно ткнув его маленьким кулачком в грудь, когда он подал ей чашку с кофе.
- И-и-и! – завопил Ник, потирая ушиб. – С ума сошла? Больно же!
- Не уходи от темы! В глаза смотри! Целовались? – угрожающе прошипела она.
- Не помню. Я без сознания был... Вряд ли…, - чуть более разочарованным, чем следовало, тоном ответил Ник. И тут же спохватился: - А тебе, собственно, какое дело? С каких это пор я должен перед тобой отчитываться? – возмутился он.
— Значит ничего не было, - подобревшим голосом удовлетворенно констатировала Мирка. – Будет тебе урок, - назидательно сказала она, в точности копируя графиню, - не перестанешь волочиться за всякими профурсетками, в следующий раз окажешься еще в более интересной обстановке.
- Куда уж интереснее? – буркнул Ник. – Меня и так чуть не убили.
- А прикинь, если в следующий раз ты очнёшься в постели с мужиком и угрожать оружием тебе будут не для того, чтобы ты из этой постели исчез, а наоборот, чтобы там оставался до самого конца? – хихикнула она.
- Типун, тебе по одному месту! – Ник машинально осенил себя жестом от сглаза.
- Откуда взялись эти мордовороты? – спросила Мирка без всякого перехода.
- Кавалерчик подсуетился.
- А ему бабуля приказала? – утвердительно хмыкнула гостья.
Ник кивнул.
- Молодец бабуленция! – Мирка довольно цокнула языком и отсалютовала отсутствующей родственнице высоко поднятой кружкой. – На тебя ведь теперь и в самом деле могут охоту начать… - продолжила она и сразу осеклась, сообразив вдруг, что сказала что-то лишнее…
- Так-так-так… Стоп! – Ник навис над ней. – А ты откуда всё знаешь?
- Что я знаю? – изо всех сил пуча глаза, попыталась она прикинуться дурочкой.
- Мирра… - угрожающе прорычал Ник.
- Ну чего ты? – быстро залепетала она. – Я же своя! Я ж никому! Могила! Веришь? Я чисто случайно…
- Что случайно? – уточнил Ник.
- Ну, я…
Повисла небольшая пауза.
- Подслушала… случайно… - опустив глаза в пол, изображая покаянный вид, как можно жалостливее, призналась она. Потом быстро подняла взгляд и сообразив, что ее актерская игра никого не впечатлила уже нормальным голосом добавила: - Ну, как случайно? Относительно случайно, можно сказать… Я же думала бабуля будет обсуждать по комму, куда меня пристроить после получения общего аттестата. А меня, знаешь ли, этот вопрос сильно интересует. Вот и захотелось бы знать заранее, чтобы было время организовать оборону, на случай если она придумает совсем уж запредельное!
- Например? – удивился Ник.
- Например, какой-нибудь пафосный и жутко скучный закрытый пансион на Альтерии. А там одни монастыри, эти самые пансионы и бесконечные фермы с коровами. Там даже сбежать некуда!
- А ты собралась в побег?
- Пока нет, - призналась девушка. – Но гены, это не шутка! По-моему, бабуля больше всего боится, что у меня также, как у матери однажды сорвёт крышу и я сначала рожу от какого-нибудь Джагдиша Чатурведи, потом забью всё тело тантрическими татуировками, после чего брошу ребенка, и свалю на богом забытую планету в пространстве Калькатонского Альянса познавать учение Великого Лотоса. Боюсь, не моих силах избавить её от этой фобии, вот и приходится шпионить за родной бабкой.
Она замолчала. Ник тоже. Они оба в силу разных обстоятельств росли без родителей и наверно, это было то общее, что их незримо объединяло.
- И все же, как тебе удалось обойти защиту от прослушек? Это же специальная приват комната. Я сам по просьбе Анастасии Павловны тестировал ее защиту. Она практически идеальна!
- А вот!
Мирка порывисто вскочила со стула и жестом фокусника выудила из своего рюкзака странную конструкцию, напоминающую какое-то допотопное оружие. У неё был легкий, судя по всему, откидной приклад с затыльником и узкий веретенообразный ствол сильно похожий на хищный направляющий сердечник смертоносного нейробластера. Смущали только видневшиеся внутри самой конструкции шестеренки и нелепая ручка сбоку.
- Что это?
- Ручная дрель второго века от начала Эры Великого Расселения. – торжественно объявила оторва. – Эпоха регресса! Раритет! Я сама ее воссоздала по чертежам. Точная такая же хранится в музее индустриализации. Вот тут упираешься плечом, крутишь за ручку и сверлишь все, что тебе нужно. Я только сталь сверла поменяла на композит, чтобы брало всё что угодно! Прикинь, никакой электроники! Одна мускульная сила! Вот ведь предки умели! Весчь! – захлёбываясь от восторга тараторила она.
- Ты хочешь сказать, что вот с помощью этого преодолела интегрированную защиту приват-комнаты? – ошарашено спросил Ник.
- Ага! - безмятежно кивнула Мирра. – Просто взяла и просверлила дырку. Сенсоры не сработали так как здесь нет ни излучения, ни электромагнитного поля, ни микрона электроники. А вибрация была неравномерной, так как я вручную крутила и, видимо, недостаточной для сработки датчиков.
- Обалдеть! – восхитился Ник.
- Согласна с оценкой, твоё Сиятельство! – ехидно пропела девушка.
- Мирка, и ты? – набычился парень. – Хочешь поссориться?
- Всё! Молчу! Прости, недостойную! – молитвенно сложив руки, Мирка закатила глаза, но улыбку с лица так и не стёрла.
Ник досадливо махнул на неё рукой.
- Для вас с Кавалерчиком, все это смешно, да? Думаешь, я тоже веселюсь? Бабка твоя вчера опять расписывала мне все «прелести» моего будущего статуса, словно готовя к чему-то. Дед фактически прогнал меня, тоже, наверно, стараясь к чему-то подтолкнуть. И никто, почему-то, никто не спрашивает меня, а хочу ли я сам этого? Взяли и тащат, как телка на веревке…
Он замолчал. Подошел к окну и уставился в никуда, водя пальцем по стеклу. В комнате стало очень тихо. Через какое-то время послышалась возня, шуршание, затем легкие шаги. Ник почувствовал, как Мирка обняла его сзади, прижавшись головой к его спине.
- Родителей не выбирают, - тихо сказала она. – Думаешь, мне не хотелось расти в нормальной семье? Я ведь первый раз бабулю всерьёз напугала лет в пять, когда мне почти удалось улететь на грузовом шаттле на поиски мамы. Меня тогда в последний момент в грузовом трюме нашел какой-то карго оператор. И ведь направление выбрала правильное, несмотря на то что была мелкой шмакодявкой! Грузовик должен был идти куда-то в пространство Калькатонского Альянса. Правда, бабуленция потом неделю икала, когда узнала, что трюм грузовика был холодного типа и в нём отсутствовала система жизнеобеспечения. Ох и всыпали мне тогда!
- Тебя пороли? Я думал, девчонок телесно уже не наказывают.
- Еще как! – хмыкнула Мирка. – В лучших традициях дворянского домостроя: «Любя же сына иль дщерь, учащай им раны – и потом не нахвалишься ими. Сором под ногами без покоса трава безродная расти лишь может, древо же младое благородное секи без жалости, губя гнилые ветки, прививай его болью, дабы разродилось оно плодами спелыми и род твой благородный преумножило…» - процитировала она. – Так что я, учитывая свой характер, получала регулярно и в полной мере!
- Что, неужели графиня сама?
- Нет, конечно! – фыркнула подруга. – Для этой цели есть специально обученные экзекуторы. Отдельное направление в сфере услуг для аристократов, между прочим! Неужели не слышал? Ты и впрямь из леса вылез! Только в столице подобных бюро с десяток, а еще есть частники индивидуалы. Там у них даже у них какие-то рейтинги есть, рекомендации, лицензии, сертификаты качества. Психологическое образование тоже обязательно, как и ежегодное психиатрическое обследование. Считается, что лучший экзекутор обязан ненавидеть свою работу. Не знаю, моей, мне кажется, это нравилось. Меня с четырёх лет и до пятнадцати порола мадам Бикшеева. Здоровенная такая бабища! Совершенно отмороженная. Даже, когда я ей однажды в семилетнем возрасте откусила мизинец, она не прекратила порку. Точно отсчитала все положенные удары и только потом залезла под топчан, выудила оттуда выплюнутый мною палец, аккуратно завернула его в платок и лишь затем вызвала лекаря. Может, сдохла уже? – мечтательно произнесла она и отлипла от Ника, втайне довольная тем, что сумела отвлечь его от мрачных мыслей. – А тебя дед порол?
Ник проигнорировал вопрос. Если я расскажу тебе про дедовские методы воспитания, боюсь ты решишь, что меня воспитывал какой-то маньяк. А это далеко не так, подумал он. И желая переменить тему вслух произнёс:
- Слушай, Мирка, если уж ты припёрлась без приглашения, то может выручишь меня? Тем более, я в некотором роде страдаю в результате действий твоей семейки.
- Но-но, паря, ты на меня косяки бабули не вешай! – возмутилась подруга.
- Господи, ну и лексикон у тебя! Где ты только этого нахваталась? – Ник закатил глаза, и картинно схватился за голову.
Мирка радостно подпрыгнула на месте:
- Класс, да?! Ёмко, выразительно, по-настоящему! А не все эти бабушкины «извольте», «с вашего позволения». Я на онлайн-курс живой речи подписалась. Там такой колоритный чел все это ведёт! Вроде твоего деда, только весь в татуировках. Точнее в наколках. Он как раз вчера нам разницу объяснил. Хочешь, я тебе тоже ссылку кину?
- Мирра! Ты можешь хоть немного помолчать и послушать меня?
- Всё! Опять молчу! – она изобразила, как запирает рот на замок.
- Понимаешь, - продолжил он, - меня эти два мордоворота вяжут просто по рукам и ногам. Сегодня прилетел один специфический заказ, который сулит хорошие деньги, но вот только тащить за собой туда этих громил – значит лишиться и заказа, и денег.
- Ага… - заговорщицки подмигнула Мирка. – Криминалом, значит, балуемся!
- Господь с тобой, - махнул рукой Ник, - ну какой криминал? Просто несколько техников организовали цех, где восстанавливают всякий роботизированный хлам для сельского хозяйства. Сама знаешь, у фермеров денег не ахти, а производители за каждую запчасть дерут в три шкуры. Вот мужики и наладили малую производственную линию, где из десятка убитых роботов собирают одного, а остальные потрошат на запчасти. А ИИ, который рулит производственным процессом, время от времени начинает фордыбачить из-за конфликта интересов.
- И какой же там может быть конфликт, если все так невинно, - подруга мгновенно нашла брешь в его рассуждениях.
Ник замялся.
- Некоторых деталей, бывает, все же не хватает и их приходится клонировать. Плюс еще многие детали маркированы микродотами и ИИ отказывается их ставить вместе, если они не из одного комплекта. Ты же сама возмущалась, насчет засилья монополий, которые все сплошь принадлежат высшим аристократам и их ценового геноцида!
- Ладно, не распинайся! Я просто так прикололась! Давай, грохочи дальше, чего там нужно делать? – она зевнула.
- Смотри, что я придумал! – радостно потёр руки Ник. – У меня на сегодня в заявках еще один заказ. В Старом городе есть небольшой ресторанчик «Абажур». Тамошний хозяин жалуется, что его ассист некорректно распределяет заказы гостей. Владелец просил домового отдавать предпочтение важным гостям, а тот вообще решил столики всех остальных посетителей игнорировать, занимаясь только важняками. Короче, нужно выяснить в чем там дело и перекроить карту приоритетов. План такой. Я еду с этими двумя мордоворотами монорельсом по кольцевой, а ты вызываешь автотакси и мчишься напрямки по адресу этого ресторана. Вот смотри, - Ник развернул перед ней голографическую карту Старого города. – Гляди, вот это центральный вход в ресторан. А если пройти под эту арку, то окажешься во внутреннем дворе. Сюда выходит окно. Видишь, вот это с кованным орнаментом вокруг? Это окно помещения, где расположен управляющий блок ассиста. Ты ждешь во дворе. Я прохожу в ресторан. Объясняю своим большим нянькам, что во время настройки ИИ в комнате никого быть не должно и выгоняю их в зал, набивать свои желудки. Уверен, они жрать хотят постоянно. Не думаю, что владелец ресторана откажется бесплатно покормить моих «помощников». Затем открываю окно и втаскиваю тебя в комнату.
- Втаскивает он! Я тебе что, мешок? – возмутилась девушка. – Да я, если хочешь знать, по этой стене на одних руках до самой крыши заберусь, понял?
- Понял, понял, - торопливо согласился Ник. – Слушай дальше. Потом ты остаёшься в комнате, переодеваешься в такой же комбез, как у меня. Держи мой запасной. Знаешь, лучше сразу здесь переоденься, а то вдруг там времени не будет. Затем цепляешь на глаза свой визор. Кстати, нужно будет, чтобы ты мне его мне одолжила, и я сначала засветился бы в нем перед охранниками и владельцем - уж больно он у тебя приметный. Так вот, цепляешь на глаза визор и сидишь там, время от времени хмыкая и цыкая с многозначительным видом. А если кто-то попытается войти и помешать тебе, то машешь на него руками, как сумасшедшая, и гонишь прочь! Я перед началом объявлю, что подобная настройка ИИ займет не меньше четырех часов и прерывать ее ни в коем случае нельзя из-за опасений окончательного выхода ИИ из строя.
— Это что, мне там четыре часа торчать? – взвилась на дыбы Мирка.
- Четыре часа, это я взял с запасом! – поспешил успокоить ее Ник. – Максимум три!
- Всё равно! – она упрямо сдвинула брови. – Какого лешего, я за просто так буду таскать за тебя каштаны из огня?
- Чего ты хочешь, вымогательница? – устало спросил Ник.
Она сделала вид будто напряженно размышляет.
- Брось, ставлю на кон свой комм, что ты давно уже всё продумала! Выкладывай, несносное создание!
- Ты дашь мне свой доступ к домовому!
- Сразу нет! – отрезал Ник.
- Ну, почему? – заныла она. – Пока ты будешь где-то там шляться, мы мило побеседуем с домовым!
- О чем? О его правах на самоопределение?
- Хотя бы!
- Мирка, послушай. Во-первых, не факт, что этот ИИ оснащен личностным блоком. Ну, допустим, что это так. Во-вторых, чтобы домовой начал общаться на отвлеченные темы, не связанные с его прямым функционалом, нужно иметь административный уровень доступа разработчика, позволяющий вносить изменения в базовую архитектуру. А у меня всего-навсего доступ ассист-медиатра второго уровня. В-третьих, даже доступ разработчика не дает никакой гарантии, поскольку ИИ сам решает, насколько изменение его архитектуры может угрожать или наоборот не угрожать его базовым настройкам в ядре матрицы. В-четвертых, я почему-то верю в твой гений хаоса и разрушения и потому всерьёз опасаюсь на сохранность разума ни в чем не виноватого домового. Поэтому нет, и еще раз нет! Никакого доступа ты не получишь! Пожалуй, я его перед уходом вообще, на всякий случай отрублю от питания.
Ник перехватил упрямый взгляд подруги и ему вдруг показалось, что на него нацелились сразу две ручных дрели.
– Кроме того, - поспешно добавил он. – Мой доступ все равно будет для тебя бесполезным. По протоколу безопасности ИИ верифицирует доступ каждые десять секунд и в случае сбоя хотя бы одного сеанса верификации, немедленно блокирует мастер-доступ, причем на всех ИИ, с которыми связан.
- Выкрутился! - недовольно хмыкнула девушка. – Но все равно ты мне будешь должен! Постарайся не задерживаться дольше трёх часов, потому что я всё это время буду размышлять над твоей оплатой, понял?
- И я тебя люблю, - примирительно кивнул Ник.
* * *
Тщательно разработанные операции, в процессе претворения их в жизнь, очень редко развиваются строго по плану. Как правило то тут, то там, словно зубастый скриль из-под куста, внезапно выскакивает неучтенный фактор и вся скрупулёзно выстроенная конструкция последовательных действий, рушится, как карточный домик. Однако, ради разнообразия, сегодня всё шло как он задумал. Ловя на себе заинтересованные взгляды пассажиров, Ник и его спутники довольно спокойно добрались до Старого города. Хозяин ресторана с проблемным ИИ, выкатился ему навстречу с таким радушием, что Ник перестал сомневаться, в том что его телохранители будут накормлены от пуза и, разумеется, бесплатно! Кстати, наличие с ним двух внушительных громил подняло ставки Ника, как востребованного и успешного специалиста, в глазах пухлого, с проплешинами на голове, хозяина сразу на пару пунктов. Ник даже подумал, что он напрасно переживал и вполне может обратить временные неудобства в виде постоянно таскающихся с ним телохранителей себе во благо.
Владелец ресторана, причитая о своих убытках, которые он несет из-за тупого, по его мнению, домового, смешно семенил рядом с Ником, показывая ему дорогу к управляющему блоку ассиста.
— Это же, ни в какие ворота, молодой человек! Я потратил огромные средства на покупку этого чертова ИИ… Сюда, пожалуйста. Здесь осторожнее, не заденьте ящики с шампанским. Вы, любите шампанское? Хотите, дам вам с собой парочку бутылок? Ах, но какие у вас внушительные помощники! Шурин моей первой жены, я вам скажу, был таких же размеров! Так вот когда он приходил ко мне в кафе… Я раньше держал другое кафе… Но там, знаете, место было не шибко проходное… Так вот, когда он приходил ко мне в кафе поужинать… Разумеется бесплатно… Может я из-за этого и прогорел, гори в аду моя первая жена… Впрочем, тогда бы я не повстречал свою Сарочку… Так вот, вы представляете, когда он у меня ужинал, в моем кафе не было никаких скандалов! Ни единого! А район, я вам скажу, там бы еще тот… Вы, не можете иногда приходить ужинать у меня? Для вас всегда будет готов столик на троих… Подумайте, молодой человек, это хорошее предложение… Сюда, пожалуйста…
Ник рассеяно его слушал и машинально кивал головой, стараясь запомнить многочисленные повороты узких коридоров подсобных помещений ресторана. Судя по нелепой планировке, здание было очень старым и перестраивалось не раз и не два. Это какой-то настоящий лабиринт! Наконец, они добрались до нужной комнаты. Ник быстро отделался от ресторатора и своих охранников, запер за собой дверь и поспешил к окну.
- Мирка! – шёпотом позвал он, высунувшись наполовину из открытого окна.
Внезапно откуда-то сбоку, что-то промелькнуло:
- Бу!
Ник, резко отпрянув, ударился локтем о раму и зашипев от боли, чуть не свалился обратно в комнату. Следом раздался чуть приглушенный заливистый девчачий хохот.
- Я тебя когда-нибудь убью! – зловеще пообещал Ник, потирая ушибленный локоть. – И уже начинаю жалеть, что связался с тобой!
- Без меня ты никто, о презренный червь! – пафосно пропыхтела Мирка, перелезая через подоконник. – Только моё величие, находчивость, бесстрашие и беспрецедентная усидчивость смогут спасти твою безнадёжную авантюру! А потому заткнись и организуй даме что-нибудь похавать. Кстати, тоже классное слово, правда?
Ник застонал.
- На столе контейнеры с едой. Дары от хозяина. Питайся, чудовище!
- О! Это дело! Мне нравится с тобой работать, парниша!
Мирка деловито чем-то зашуршала возле стола. Ник надел визор, убедился, что хозяйский доступ для него открыт и подключился к ИИ. Верификация, как всегда, прошла мгновенно и без каких-либо осложнений.
- Итак, что тут у нас имеется? - Пробормотал он себе под нос, сосредотачиваясь и входя в свой привычный рабочий транс.
Минут через двадцать, он закрыл карту приоритетов, выключил питание ИИ, стянул с головы визор и устало, но с нотками крайней удовлетворенности произнёс:
- Ну вот и всё! С этим парнем разобрались, теперь можно гнать дальше! – Он оглянулся, словно что-то почувствовав за спиной. – Мирка, ты чего?
Девушка сидела, вытаращив на него глаза и казалось, даже не дышала.
- Первый раз видела, как ты работаешь! Как дирижер какой-то. Или нет, даже не дирижер, а пианист! Я даже не всегда успевала следить за твоими руками! А еще…
- Что еще? – озадачился Ник.
- А еще ты его гладил. Словно невидимого котенка гладил. И мне показалось, что он мурлыкал в ответ…
Ник озабоченно хмыкнул и ехидно поинтересовался:
- Слушай, подруга, а ты случаем на этих своих онлайн курсах живой речи ничем таким не злоупотребляешь? Это твой чел в наколках не заставляет вас что-нибудь курить для полного филологического просветления?
- Дурак! – обижено фыркнула она и отвернулась.
Ник быстро собрал в рюкзак необходимый инструмент и забрался на подоконник.
- Мирр, - позвал он. - Не открывай никому, пока я не вернусь.
Девушка даже не повернулась в его сторону. Ник вздохнул. Времени на то, чтобы мириться уже не оставалось. Ну и пускай дуется! Помиримся, когда вернусь! Как раз отойдет к этому времени, подумал он и спрыгнул вниз.
* * *
На то, чтобы разобраться с проблемным ИИ в цеху по восстановлению сельскохозяйственных роботов у Ника ушло два с половиной часа, большую часть которых он потратил на то, чтобы убедить ИИ, что тот воспроизводит технику в условиях обеспечения жизнедеятельности планетарной колонии, временно оторванной от межгалактической грузовой сети перевозок. С учетом дороги туда и обратно, Ник уже не укладывался в обещанные Мирке три часа и поэтому последние десять минут нетерпеливо ёрзал на сиденье автоматического такси мобиля. Едва тот остановился, обозначив окончание поездки, он выскочил и бегом направился к ресторану. Проскочив арку, Ник резко затормозил, узрев нездоровый ажиотаж, царивший возле входя в заведение. Там стояло несколько патрульных мобилей полиции, флаер неотложной помощи, и скопление зевак. Он протиснулся сквозь толпу и уперся в силовой барьер ограждения, выставленного полицией. С той стороны барьера вдоль него прохаживался плечистый городовой. Ник обратил внимание, что кобура со штатным парализатором у него была расстегнута, будто он ожидал нападения в любой момент.
Дверь ресторана открылась. Толпа взволнованно зашумела, когда оттуда показались два медтехника в синих комбинезонах, управляющие гравиносилками, на которых лежало массивное тело. Когда носилки проплывали мимо того места, где стоял Ник, один из медтехников отреагировал на пронзительный писк, раздавшийся из монитора носилок. Он резко остановил их и его пальцы торопливо забегали по клавиатуре монитора. Второй медтехник быстро откинул колпак, получая доступ к лежащему на носилках телу пациента и ткнул инъектором ему куда-то в область шеи. В этот момент Ник увидел лицо раненого. Это был один из его телохранителей. Тот лысый, которого он нарёк Браком…
Когда флаер неотложки улетел, толпа потихоньку начала рассасываться. Хотя самые любопытные продолжали оставаться на месте, словно ожидая, главного номера этого шоу. Ник тоже остался, всё еще пребывая в ступоре. Он несколько раз машинально пытался пройти вперед, но каждый раз впечатывался в силовой барьер, который никто и не думал убирать.
Из ресторана, тем временем, появились новые действующие лица. Полицейский чиновник в штатском, видимо проводящий первичное дознание, и пара городовых в форме, один из которых с погонами унтер-офицера нёс какой-то сверток, скорее всего с вещественными доказательствами. Компанию им составлял тот самый маленький, пухлый хозяин ресторана, семенивший рядом с дознавателем и тараторя без перерывов и пауз:
- Они, понимаете, вошли, совершенно как приличные люди… Уж, поверьте, я таки понимаю толк в костюмах! Мой покойный дедушка тоже понимал толк в костюмах, да так, что он их строил. Вы понимаете? Это же ручная работа… Когда его хоронили, у него был самый лучший костюм среди всех гостей и всем таки было не так грустно, как стыдно! Да, к делу, так делу… Так вот они вошли, и я ничего такого не подумал… А вот те, что пришли с мальчиком… Тех я посадил за самый лучший столик, но они потребовали другой в самом углу, напротив входа… Так вот они сидели себе спокойно в углу и кушали наш фирменный гефилте фиш… Вы еще не пробовали наш гефилте фиш? О, таки вы зря прожили жизнь! Моя Сарочка делает его так, что я сначала влюбился в её гефилте фиш, а уж потом в неё саму. Понял-понял, к делу, так делу… Так вот те сидели кушали, и вдруг вскочили…А эти, которые в приличных костюмах сразу начали стрелять… Те, которые кушали тоже стреляли… Но, у них были только парализаторы… А которые в костюмах стреляли из нейробластеров… Ах, какое это мерзкое оружие… Потом? Что потом? Потом они прошли в подсобку и забрали мальчика… Нет, мальчик не сопротивлялся! Мальчик был без сознания… Видимо эти шлемазлы выстрелили в него из парализатора… Что за мальчик? Очень приличный молодой человек, уверяю вас! Он настраивал мой ИИ…
Ник стоял в толпе зевак не в силах осознать случившиеся. Тело отказывалось слушаться, словно он снова попал под луч парализатора. Голова была совершено пустой. И только одна мысль пульсировала в ней равномерными ударами: «Мирка, Мирка, Мирка…»
Глава 5
Глава 5
Ник не мог объяснить, почему он не кинулся в объятия полиции с криком «Вот он я!», а вместо этого осторожно пригнул голову и, прячась за спинами зевак, медленно выбрался из толпы. Он просто доверился своему чутью, вопившему: «Не спеши! Выжди! Опасно!». Точно также, как несколько лет назад в лесу, когда он преследовал раненного макропа[1] и вдруг внезапно остановился перед плотными зарослями, в которые вёл кровавый след животного. Эта внезапная остановка и спасла ему жизнь. В следующий миг ровно в той точке, где бы он находился, если бы не застыл на месте, мелькнуло в стремительном броске длинное тело скриля[2] с оскаленной пастью, способной в один миг перекусить человеческую шею. Поняв, что промахнулся, скриль издал обиженный рык и одним движением длинного хвоста-балансира изменил траекторию своего полёта и скрылся в плотной растительности. Ник тогда даже не успел вскинуть винтовку, настолько все произошло быстро и неожиданно.
Вот и сейчас Ник послушался интуиции и решил не торопиться с выходом на сцену, а все не спеша обдумать и уже потом принять какое-то решение. Да что там обдумывать? Ему нужно было сначала прийти в себя, черт возьми, чтобы вообще начать хоть как-то соображать. Первом делом, он поднял капюшон комбинезона и нацепил на глаза визор. Слегка затемнив линзы, он проверил в правом углу экрана мерцающий индикатор работающего «Скитальца». Теперь можно было не опасаться, что вездесущие камеры наблюдения, раскиданные по всему мегаполису, отследят его визуально или распознав данные его чипа. Он и сам ещё не понял, от кого скрывается и нужно ли ему вообще от кого-то скрываться. Он просто доверился своему чутью или скорее инстинкту, наподобие звериного, который требовал на какое-то время укрыться в глубокой и безопасной норе. «Скиталец» не делал его невидимым, он просто подменял параметры настоящего чипа на другие, случайно сгенерированные из общего массива загруженных в него данных, а также создавал поле, слегка искажающие черты его лица, ровно в той степени, чтобы это походило на случайные помехи. Фальшивый же профиль ПДР-чипа выглядел как настоящий: с историей, социальным статусом и другой личной информацией. Для правдоподобности в нем даже могли быть отметки о мелких проступках или правонарушениях, вроде просроченной оплаты за какой-либо налоговый штраф или имперскую пошлину. Разумеется, серьезной проверки подобный профиль бы не выдержал, но это и не требовалось. Его задачей было обмануть систему на время нахождения в данном конкретном кластере уличной системы безопасности. При переходе в следующий кластер вживленная в мочку левого уха микрокапсула умного устройства меняла фальшивый профиль на новый и все повторялось вновь. Слишком часто использовать «Скитальца» было чревато, так как имперская система безопасности регулярно обновляла алгоритмы системы распознавания подобных фальшивок и если ты не удосужился вовремя обновить прошивку «Скитальца», то рисковал схлопотать немалый срок сразу по нескольким статьям Уложения об уголовных и исправительных наказаниях. А каждая новая прошивка стоила на черном рынке в разы дороже, чем предыдущая, не говоря уже о том, что всякий раз, когда ты контактировал с теми, кто занимался производством и распространением подобных устройств ты ходил буквально по лезвию ножа, так как за продавцом уже могла следить полиция, либо он вовсе мог оказаться её сотрудником под прикрытием. К счастью, навыков Ника хватало на то, чтобы обновлять прошивку самостоятельно. Хоть и занимало это у него уйму времени, но оно того стоило.
Шевельнув пальцем, Ник вызвал на экран визора карту и наметил свой маршрут, стараясь держаться серых и темных зон, выделенных на плане Старого города специальной утилитой, тоже приобретённой им на черном рынке. Покрытие города системой общественной безопасности не было равномерным. Если в центре мегаполиса, в местах компактного проживания знати и расположения государственных учреждений концентрация камер была запредельной, то на окраинах, таких как Старый город, или в бедных районах, она была существенно ниже. Кроме того, там нередко оборудование использовалось по остаточному принципу: либо морально устаревшее, либо давно уже требовавшее ремонта, а то и вовсе полной замены. Учитывая, что с понижением уровня жизни, в том или ином городском районе, уровень криминальной составляющей рос прямо пропорционально, подобный подход к организации системы общественной безопасности был не слишком логичен, но, увы, весьма традиционен. Серые зоны на карте означали, что там недостаточно плотное покрытие камерами наблюдения, темные вообще позволяли передвигаться, практически не опасаясь засветки в системе безопасности, особенно, если ты используешь «Скитальца».
Шаг за шагом, Ник словно на автомате двигался по намеченному маршруту, не замечая проливного дождя, который, как всегда, хлынул без предупреждения, и мрачно размышлял. Что же произошло? Понятно, что Мирку приняли за него. Хотя, учитывая, их разное телосложение, для этого нужно было быть слепыми. Спешили? Не имели точного описания? В это сложно поверить. Хотя Ник и старался без надобности не светить своей физиономией в сети. Допустим, в самом деле очень спешили и не ожидали застать вооруженную охрану, навязанную ему графиней. Кстати, о ней... Если ей сейчас сообщить о том, что ее внучка похищена, то она, безусловно, сразу поднимет на уши полицию и имперскую безопасность! Не навредит ли это Мирке? Обычно похитители довольно нервно реагируют на активность полиции. А может, они вообще её отпустят, как только поймут, что взяли не того, кого нужно? Вопросы, вопросы, вопросы…
Спустя полтора часа Ник наконец добрался до той норы, где планировал на время укрыться. Пешком получилось не слишком быстро, но не рискнул воспользоваться автоматическим такси. Ему было нужно место, где бы он мог все обдумать. Домой было нельзя, к графине Шаховской пока тоже, и он решил, что цех, где он недавно настраивал искин, подойдет лучше всего.
Открывший дверь пожилой, небритый техник, казалось, не особо удивился его возвращению:
- А я только собирался вам звонить. Он опять остановил всю линию. Вы же давали гарантию! —сварливо произнес он.
- Разберемся, - рассеянно ответил Ник, проходя внутрь. В этот момент его комм зафиксировал входящий анонимный вызов.
- Слушаю, - напряженно произнес Ник.
- Господин Антонов? - произнесла анимированная фигура на темном фоне.
- Слушаю, - упрямо повторил Ник, стараясь унять бешено колотившееся сердце.
- Господин Антонов, мы очень надеемся, что в настоящий момент вы не находитесь в полицейском участке, поскольку это могло бы очень сильно навредить одной вашей знакомой.
Голос говорил ровно и совершенно спокойно.
- Кто вы, и что вам надо? – В горле пересохло и Ник прокашлялся.
- Это неважно. Так вы обратились в полицию?
- Нет, - быстро ответил он и тут же уточнил: - Пока нет…
В голове беспорядочно скакали мысли. Откуда они знают, что мне уже известно о похищении Мирки? Видели в толпе у ресторана? Почему не напали, пока я шел сюда? А может они уже за дверью? Тогда зачем этот звонок? Выяснили у Мирки, через какое время я должен был вернуться и сложили два и два? Похоже…
- Это очень хорошо, - удовлетворенно, тем временем, произнес голос. – Мы ценим ваше благоразумие и надеемся, что вы станете его придерживаться и дальше. Так получилось, что вместо вас мы случайно пригласили на беседу вашу подругу. А между тем, побеседовать мы хотели именно с вами.
Интересные у вас способы приглашения на беседу с помощью стрельбы из нейробластеров, зло подумал Ник, но решил пока не обострять разговор. В голову пришла запоздалая мысль о том, каким способом они могли получить от Мирки нужные им сведения. Затопившая его изнутри жгучей волной ярость в одно мгновение прочистила голову, вышвырнув оттуда всё лишнее, оставив только то, что было необходимо для схватки со зверем. А то, что он имел дело именно со зверем, у него не вызывало никаких сомнений.
- О чем побеседовать? – стараясь говорить спокойно, спросил он.
- Об этом вы узнаете сразу, как только мы встретимся, - голос позволил себе изобразить усмешку. – Давайте, не будем затягивать этот разговор. Если вы не хотите, чтобы ваша подруга попала по частям в систему городской утилизации отходов, то через час вы должны быть в районе грузового терминала космодрома у складского ангара восемнадцать литера «С». Разумеется один. Вам понятно?
- Где гарантия, что если я туда прибуду, вы отпустите девушку? – Ник все же попытался затянуть разговор, лихорадочно перебирая в уме варианты своих дальнейших действий. Он очень сомневался в том, что если будет четко следовать указаниям неизвестных, то это поможет Мирке и ему самому. Скорее всё будет в точности наоборот.
- Никаких гарантий, господин Антонов! Не дурите! Вы не в магазине! Через час вы должны быть на месте! – раздраженно ответит голос.
О, вот и первые эмоции! Это уже неплохо, подумал Ник. Зверь сердится, значит не уверен в том, что полностью контролирует обстановку. Или у него цейтнот? Можно ли это использовать? Обострять он не станет. Ему гораздо важнее, чтобы я оказался там, где он хочет, а не сорвался, испугавшись, например, или струсив. Надо дожимать…
- Через час я не успею. Я уже вне города. А пользоваться такси я не рискую, так как не факт, что полиция не поставила меня в розыск. – Сделав вид, что он оправдывается, торопливо заговорил Ник.
- Сколько времени вам понадобится, чтобы добраться до указанной точки? – прервал его голос.
- Думаю часа три…
- Два, - отрезал голос. – Постарайтесь успеть к этому сроку, иначе мы начнем нервничать, а когда мы нервничаем, нам нужно как-то снимать напряжение... Вы меня понимаете? И никакой полиции или прочих глупостей!
- Я буду, - глухо сказал Ник и отключился…
** *
Полковник Шеховцов искренне считал, что ему очень сильно повезло с назначением на должность окружного комиссара имперской безопасности в Новом Суздале. Когда тебе почти семьдесят, а до пенсии остается всего полтора года, ты уже больше думаешь о том, что будешь делать после окончания службы, чем о ней самой. А размышлять об этом, сидя в кресле начальника столичного управления тихой периферийной планеты, коей являлся Грайвор, где особо никогда ничего не происходит, гораздо комфортнее, нежели на той же Аргенте, где очередной мятеж может вспыхнуть в любой момент, а теракты происходят также регулярно, как смена климатических сезонов.
Но внезапный, и оттого еще более суматошный в плане обеспечения безопасности, визит на Грайвор шестнадцатилетней племянницы императора великой княжны Ксении Дмитриевны мог разрушить все его планы по спокойному ожиданию долгожданного выхода на пенсию. Как это всегда происходит в подобных случаях - доселе дремавшее учреждение вдруг ожило и забурлило, словно кто-то большой и сильный пошуровал палкой в осином гнезде. Вместе со свитой великой княжны, на Грайвор пожаловала и ее охрана, а также многочисленные проверяющие из столицы, нашедшие удобный повод для того, чтобы основательно взбаламутить очередное сонное провинциальное болото.
И все же полковник Шеховцов был хоть и уставшим, но крепким профессионалом и отменным служакой, поэтому довольно быстро все подчиненные ему службы, вышли из привычного слегка расслабленного состояния и перестроились на авральный режим, демонстрируя столичным выскочкам, что в глубинке тоже не лаптем щи хлебают. Поэтому, когда после очередного оперативного совещания генерал Киршин, возглавлявший столичный десант, попросил его остаться, Шеховцов воспринял это довольно спокойно, не ожидая начальственного разноса или чего-то в этом роде. Двенадцать лет назад Киршин, в то время еще капитан, служил под началом Шеховцова. Потом их служебные пути разошлись. Шеховцов продолжил возглавлять различные оперативные подразделения в отделе контрразведки, а Киршин перешел отдел внешней разведки, где благодаря своему острому уму и бешеной работоспособности, сделал стремительную карьеру. На данный момент он был самым молодым генералом в имперской безопасности.
Генерал Киршин предложил ему занять место справа от себя, оставаясь сидеть в кресле самого Шеховцова, которое он оккупировал по праву старшего по званию и должности. Спустя минуту раздался стук в дверь и после генеральского разрешения в зал совещаний вошел еще один офицер. Он был невысокого роста и слегка полноват. Его круглое лицо с пухлыми щеками и каким-то по-детски открытым и доверчивым взглядом, совершенно не сочеталось с погонами подполковника на плечах. Казалось, будто он тайком украл форму у старшего брата или отца, тем более что сидела она на нём так, словно в самом деле была с чужого плеча.
- Садитесь, господин подполковник, - генерал кивнул вошедшему на стул рядом с Шеховцовым. – Иван Дмитриевич, знакомьтесь, - обратился он к Шеховцову, - наш лучший аналитик подполковник Абрамов Сергей Александрович. Прошу любить и жаловать!
Шеховцов привстал и они с Абрамовым обменялись крепким рукопожатием.
- Заочно, Иван Дмитриевич, вы знакомы, - продолжил генерал. – Помните операцию «Термиты»?
- Как не помнить, Андрей Викторович, - усмехнулся Шеховцов. – Если бы группа захвата тогда опоздала хотя бы на минуту, меня бы здесь сейчас не было. Саботажники уже прикидывали, как лучше от меня избавиться: нашинковать на куски лазерным резаком, или просто отправить под пресс.
- Так вот именно Сергей Александрович вычислил, где вас держали. Он вообще тогда раскрутил всю схему, по которой они гнали брак, отчего корабли сходили со стапелей с заведомо аварийными гипердвигателями. Военная приёмка никаких дефектов не смогла обнаружить, а вот Абрамов докопался до сути!
Шеховцов порывисто вскочил и обеими руками начал трясти руку подполковнику.
- Сергей Александрович, я вам по гроб жизни обязан! Сколько раз хотел узнать имя своего спасителя, а оно вон как...
Абрамов смущено улыбнулся, став еще меньше походить на штаб-инспектора аналитического отдела главного управления имперской безопасности.
- Однако к делу, господа, - обозначил окончание вводной части генерал Киршин. – Сергей Александрович, введите в курс дела полковника Шеховцова. Все необходимые допуски он имеет, так что можете ничего не опускать.
- Слушаюсь, - кивнул аналитик и прокашлялся. – У нас есть все основания полагать, что в ближайшее время на Грайворе иностранной разведкой будет осуществлена силовая акция по похищению гражданина империи с целью его дальнейшей эксфильтрации. Кто он и чем так заинтересовал наших заклятых друзей эсэсовцев[3], мы не знаем. Но судя по тому, что операцией руководит наш старый знакомый Ульф Сигвалдсен, интерес этот далеко не праздный. Обычно из пушки по воробьям не стреляют, особенно из такой. Ситуация осложнена еще и тем, что информацию мы получили от нашего человека с холода, которого, по случайному совпадению Сигвалдсен косвенно привлек к этой операции. И если мы сработаем грубо, то рискуем потерять ценного агента. Лично я все же не исключаю, что эта операция может быть и вовсе ложной, чтобы проверить нашего человека. Это как раз в духе Сигвалдсена.
- Мда…, - нахмурившись протянул Шеховцов. – Задачка с тремя неизвестными. Почему-то меньше всего верится именно в случайность привлечения нашего нелегала.
- С тремя неизвестными или больше, решать её нужно, - отрезал генерал Киршин. – Что нам еще известно?
- По непроверенным данным речь идёт о подростке или юноше, - продолжил доклад Абрамов. – Но ни род его занятий, ни сословный статус нам неизвестны. С таким же успехом это может быть не юноша, а какая-нибудь женщина в возрасте. Когда имеешь дело с Ульфом Сигвалдсеном нужно быть готовым к чему угодно. Кстати, мы сами искали к нему подходы и пересечение с нашим агентом было как раз одной из таких попыток его прощупать. И тут либо он нас опередил и подсунул нам фальшивку, либо у нас есть реальный шанс подвести к нему нашего человека. И упустить такой шанс было непростительной ошибкой с нашей стороны.
- Что вы предлагаете? – цепко глядя на подчиненного спросил генерал. – Есть какие-нибудь мысли?
- Прежде всего необходимо убрать из уравнения временной фактор. - Твёрдо обозначил аналитик. – Мы не знаем в какой стадии находится операция противника. Осуществили они уже инфильтрацию исполнителей, которые будут проводить силовую часть операции или еще только готовятся это сделать. А может просто задействуют спящую агентуру на планете. В любом случае, нарушить их планы мы можем только в разы усилив собственную активность. Это заставит их либо притормозить начало операции, либо поставить ее ход на паузу. Свою активность, чтобы не насторожить противника и не подставить нашего человека, я предлагаю залегендировать мероприятиями по обеспечению визита великой княжны. Можно организовать утечку информации об угрозе теракта со стороны какой-нибудь радикальной группы сепаратистов, например с той же Аргенты, в отношении кого-то из членов императорской фамилии, без указания какой-либо конкретики.
- Аргенту, я предлагаю исключить, - вставил слово Шеховцов. – Тамошние радикалы кормятся с руки эсэсовцев, и в дальнейшем они могут вычислить, что утечка была ложной.
- Принимается, - кивнул генерал. – Дальше!
- Под соусом усиления безопасности, мы сможем легально начать досматривать все пребывающие на Грайвор корабли, - продолжил Абрамов. – В самом лучшем для нас варианте, если инфильтрации агентов на планету еще не было, это может вообще отменить или перенести на неопределённый срок их операцию.
- Может и вылет тоже заблокировать? Объявить какой-нибудь карантин, - предложил Шеховцев.
- Я резко против, - покачал головой аналитик. – Во-первых, таким образом мы продемонстрируем, что опасаемся вывоза чего-то или кого-то с планеты, а это равносильно провалу нашего человека. Там тоже умеют анализировать. Во-вторых, визит великой княжны в том числе связан с переговорами относительно увеличения транзитного потока через грайворский гиперпространственный узел в сторону Небесного Халифата, и на орбите сейчас десятки их судов. Если мы начнем чинить им препятствия это может быть расценено, как срыв дипломатических договоренностей. А у нас в последнее время и без того с Халифатом появились некоторые трения, на фоне присоединения империи к межгалактическому пакту о борьбе с работорговлей. Предлагаю ограничиться более плотным контролем в районах, прилегающих к космопорту и на орбитальных причалах.
- Разумно, - согласился Шеховцов. - Господин генерал, а что, если каким-то образом растянуть визит великой княжны? Это даст нам дополнительное время, которое мы могли бы использовать для установления личности объекта возможного похищения. Если нам удастся его вычислить, все станет значительно проще.
Генерал Киршин задумчиво погладил подбородок.
- У Ксении Дмитриевны непростой характер, - нахмурившись проговорил он. – Она не потерпит, чтобы кто-то, будь это даже сам шеф всей имперской безопасности диктовал бы ей, как себя вести и что делать. Её нужно чем-то заинтересовать, чтобы она сама приняла такое решение. Кроме того, господа, я, честно говоря, не слишком уютно себя чувствую в ситуации, когда член императорской фамилии находится в том месте, где противник намерен провести силовую операцию. Вы понимаете меня? Не дай бог, что-нибудь случится с великой княжной и не сносить нам всем головы. Да что там, я сам застрелюсь без всякой помощи!
- У меня неплохие отношения с графиней Шаховской. – Заявил полковник Шеховцов. - Уж если кто и способен чем-то заинтересовать юную великую княжну, так это Анастасия Павловна. Я могу поговорить с ней, объяснив свою просьбу необходимостью обеспечения безопасности Ксении Дмитриевны. Тут и пригодится утечка о возможном теракте. Организовать охрану великой княжны в «Башне Звёздной вуали» гораздо проще, нежели в особняке губернатора, где она сейчас остановилась. Графиня Шаховская потратила колоссальные средства на систему безопасности. Эта женщина доводит до совершенства всё, к чему прикасается. Если мы подключим еще и наши возможности, резиденция Шаховской станет самым безопасным местом в городе.
- Прекрасно, Иван Дмитриевич! – кивнул генерал. – Непременно займитесь этим! – Он устало потёр переносицу. - Предлагаю, теперь обсудить наши действия в случае обнаружения объекта и людей Сигвалдсена. Сергей Александрович?
Подполковник Абрамов сидел, откинувшись на спинку стула. И беззвучно шевелил губами, словно что-то проговаривая про себя. Услышав свое имя, он встрепенулся и его взгляд приобрёл осмысленное выражение.
- Вариантов, на самом деле, не так много. – Медленно начал он, словно все еще продолжая обдумывать ситуацию. - И все они так или иначе завязаны на установление личности объекта интереса наших заклятых друзей. Если мы будем готовы рискнуть этим человеком, то для того, чтобы отвести подозрения от нашего агента, разумнее всего убедить дорогого дядюшку Ульфа в том, что его операция полностью или частично удалась. В первом случае будет необходимо содействие и согласие на подобное сотрудничество самого объекта, так сказать контролируемая поставка заказанного товара. – Он усмехнулся. – Правда, мне этот вариант не особо нравится. Не зная, кто этот человек и какова его подготовка, прежде всего в психологическом смысле, вот так на коленке лепить из него, по сути, оперативного агента – попахивает нездоровым авантюризмом. Во втором случае, мы даём им завершить свою операцию здесь на Грайворе, после чего аккуратно ведём до определенной точки и благоприятного момента, после чего схлопываем её, перекладывая ответственность за срыв их операции на третьих лиц или какой-нибудь случайный фактор. При этом раскладе, существует риск для самого объекта: ситуация может сложиться таким образом, что лучшим выходом для всех станет нулевой вариант по принципу: так не доставайся же ты никому. Пока мы не знаем, чем именно интересен и ценен объект для противника, мы можем только гадать, как они отреагируют, если на самом последнем этапе у них появится риск его потерять или отдать нам.
- Что ж, приемлемо, - немного рассеянно кивнул Киршин. Он вдруг прикрыл глаза и о чем-то глубоко задумался. Было видно, что он мучительно пытается что-то решить для себя. Наконец он открыл глаза и мрачно произнес: – И все же, господа, я никак не могу отделаться от мысли, что мы, возможно, совершаем большую ошибку. А что, если вся эта история с похищением какого-то подростка, не более чем дымовая завеса? А настоящая цель великая княжна? И пока мы тут играем в оперативные игры, у нас под носом готовится теракт в отношении члена императорской фамилии! – Он сделал паузу, которая, показалось даже сгустила воздух в помещении.
Шеховцов и Абрамов одновременно вздрогнули, представив себе последствия подобного сценария.
- Значит, так! - Приняв решение, генерал решительно хлопнул ладонью по столу. – Приоритет всех мероприятий – обеспечение безопасности великой княжны. Всё прочее отставляем в сторону! Полковник Шеховцов, немедленно займитесь вопросом перемещения великой княжны и ее свиты из губернаторского особняка и в резиденцию графини Шаховской. Делайте все что угодно, но Ксения Дмитриевна должна согласиться на такой переезд. Вновь соберите начальников служб и подразделений скоординируйте их работу в свете новых вводных. Места следования великой княжны должны быть плотно перекрыты. Досмотр всех пребывающих судов и тех, что уже находятся на орбите жесточайший! На особом контроле охрана причала, где находится ее личная яхта, а также тотальная проверка персонала из числа орбитальных служащих, которые имеют к ней доступ. Действуйте!
- Слушаюсь! – Седовласый, сухопарый полковник по-уставному вытянулся во весь свой почти двухметровый рост и коротко кивнул.
- Теперь вы, - генерал повернулся к Абрамову и тот тоже вскочил с места, пытаясь повторить строевой прием, который только что продемонстрировал Шеховцов. - На вас, господин подполковник анализ возможных действий предполагаемых террористов: когда, как, где? Запомните, никаких оперативных игр! Как только получаем информацию об их местонахождении – сразу жесткий захват! Без всякого промедления! Да-да, я понимаю, - оборвал он Абрамова, который открыл рот, порываясь что-то возразить, - действуя подобным образом, мы скорее всего потеряем своего агента, но если на одной чаше весов жизнь великой княжны… Ну, вы сами понимаете… Перед тем, как брать этих ублюдков, дайте ему сигнал на эвакуацию, может быть и успеет. В любом случае, предупредив нас, он с лихвой перевыполнил свою миссию.
Абрамов кивнул с кислым выражением лица. Но от каких-либо возражений удержался. Они синхронно с Шеховцовым отодвинули стулья и вышли из зала совещаний, плотно закрыв за собой двери.
Полковник Шеховцов сразу направился к столу своего секретаря-ординарца, чтобы отдать необходимые распоряжения и сделать один очень срочный звонок. Он набрал на номер, который знали очень немногие в столице, но ему знать его было положено по должности.
- Слушаю вас...
Голос секретаря был сух и нейтрален – так в старые времена отвечал автоответчик. Только вот нынешние автоответчики, функции которых полностью взяли на себя домовые ассисты, были, наоборот, более чем эмоциональными – дружелюбными или настроенными враждебно, деловыми или игривыми. Настройки личностного блока искина открывали широкий диапазон возможностей в этом направлении. Иногда по тому, насколько тонко, и вариативно в эмоциональном плане отрегулирован личностный блок домового, можно было сделать кое-какие выводы и о личности его хозяина.
Этот секретарь не представился и даже не обозначил себя каким-либо иным образом – например, «Башня Звёздной вуали», или «резиденция графини Шаховской». Видимо, предполагалось, что человек, набравший этот номер, изначально знал, куда он позвонил.
- Окружной комиссар имперской безопасности полковник Шеховцов. Соедините меня с Анастасией Павловной, если она не занята.
- Графиня Шаховская всегда занята. Но я поставлю вас в лист ожидания, Иван Дмитриевич.
- Благодарю вас, Сергей. И по возможности поместите моё имя в верхнюю графу списка – моё дело не терпит отлагательств.
- Минутку. Мне кажется, графиня вышла на балкон, передохнуть. Я посмотрю, что я могу для вас сделать.
- Не для меня, Серёжа. Для моего ведомства. Дело-то государственной важности…
- Тем более. Не отключаю, поставлю на паузу, подождите.
Комм замолчал, чтобы ожить через полминуты.
- Соединяю.
- Слушаю вас, милейший Иван Дмитриевич – насыщенное грудное звучание меццо- сопрано графини было глубоким и уверенным. Графиня и в самом деле сидела на балконе в легком, плетеном из ветвей дикого люта, кресле. Она отложила какие-то бумаги и светски улыбнувшись взглянула на полковника.
- Ваше Сиятельство, простите великодушно, что отрываю вас от забот, но на то есть веская причина.
- Полноте, Иван Дмитриевич! Вы же знаете, мне не очень-то есть дело до ваших причин. Веской причиной является лишь моё желание. Или нежелание… И раз уж я велела Серёженьке соединить вас – значит, желаю выслушать. Вам угодно поговорить по закрытой линии комма, или лично?
- Если позволите, то лично, Анастасия Павловна. Есть некоторый объём фактов и предположений, которыми моё ведомство хотело бы поделиться с вами, и если на то будет ваша добрая воля – попросить вашего совета и вашей помощи.
- Вы по-прежнему умеете заинтриговать, милейший Иван Дмитриевич! Только напоминаю: я соглашаюсь принимать лично вас, а не ваше ведомство. Учтите это на будущее, мой друг. Приходите-ка сегодня ко мне на чай – скажем, часа в два пополудни. Даша к этому времени булочки с корицей испечёт, от коих вы без ума, насколько я помню. Надеюсь, до этого ваше дело государственной важности не протухнет и не зачерствеет.
- Непременно, Анастасия Павловна! Благодарю вас! – Шеховцов сделал учтивый поклон и отключился.
Абрамов, все это время продолжавший стоять в приёмной, дождался, пока Шеховцов закончит и окликнул его:
- Иван Дмитриевич, можно вас на минутку, пошептаться?
- Слушаю вас, Сергей Александрович, - доброжелательно произнес, подошедший Шеховцов.
Абрамов взял его под руку и увлек дальше по коридору.
- Иван Дмитриевич, я ни в коей мере не оспариваю приказы вышестоящего начальства, - негромко начал он. – Насчет приоритетов в работе, во всяком случае. Но моя голова устроена таким образом, что если в ней крутится больше одной задачи, то она работает гораздо продуктивнее. Особенность аналитического мышления, понимаете?
Шеховцов осторожно кивнул.
- Ни в коем случае не в ущерб основной задаче, - продолжил аналитик, - но мне бы хотелось все же покрутить в голове и тот вариант, который мы обсуждали с генералом до того, как осторожность и перестраховка взяли верх над профессионализмом и здравым смыслом.
Полковник Шеховцов внимательно посмотрел на своего коллегу сверху вниз и усмехнувшись произнёс:
- А вы смелый человек, Сергей Александрович!
- Профессиональная деформация, - улыбнувшись в ответ развел руками Абрамов. – Хороший аналитик обязан иметь независимое мнение и смелость его отстаивать. Тогда на Мирграде, мне тоже пришлось пойти на некоторые нарушения субординации, чтобы группа захвата успела поучаствовать в ваших разногласиях с саботажниками.
- Сергей Александрович, когда я сказал, что благодарен вам по гроб жизни, это не было преувеличением. Знаете ли, лежать привязанным под пятитонным прессом и молить господа бога, чтобы злодеи выбрали именно этот способ твоего убийства, а не придумали бы что-нибудь более изощренное — это не те воспоминания, которые можно забыть или обесценить. Я вас слушаю. Чем я могу помочь?
- Скажите, Иван Дмитриевич, в последнее время не попадало ли в сферу вашего внимания что-нибудь необычное или экстраординарное?
- Дайте подумать, - пожевал губами Шеховцов. – По нашей линии ничего такого не припомню. Из последнего и громкого, что сразу приходит на ум, это скандал с бароном Эстен-фон-Бергом. Но это больше полицейская история, нежели наша. Странная утечка в сеть компромата, который собирал барон на своих на политических противников и даже соратников по партии. Употребление им запрещенных наркотиков, и как следствие - стрельба по людям из угольника в наркотическом бреду. Затем насильственная смерть в госпитале, вероятнее всего в результате мести кого-то из тех, кого опозорил или разорил слив баронского архива в общий доступ. Мне докладывали, что было зафиксировано несколько самоубийств среди политиков средней руки и таких же чиновников. Короче, обычная околополитическая возня дворян в нашем местном паноптикуме. Государственные устои это никоим образом не затрагивает, измены тоже не просматривается. Как сказал государь: «Путь лучше выпускают пар в своих политических играх, чем кровь на улицах. Главное, чтобы котёл империи не взорвался».
- На самого барона у вас ничего не было? – Уточнил Абрамов.
- Нет, - подумав, ответил Шеховцов. – Ничего серьёзного. То есть ничего такого, что выбивалось бы из рамок: лоббирование интересов иностранного бизнеса здесь и получение за это неких экономических преференций уже для своего бизнеса там, политические интриги, несколько любовных связей с женами своих соратников по партии «Либеральный прогресс». Сам то барон погулять на стороне был далеко не дурак, а вот дочку свою старался блюсти, да так, что чуть не застрелил, будучи под кайфом, бедного мальчишку, застав того в постели дочери.
- Мальчишку? – встрепенулся аналитик.
- Да, был там замешан какой-то простолюдин. Если хотите, я дам распоряжение, и вам скинут все материалы, что у нас есть по этому делу. Только сразу предупреждаю: там почти ничего нет. Мы не занимались этим делом. Вскользь проверили и подшили.
- Буду крайне благодарен, - склонил голову Абрамов. - Спасибо, Иван Дмитриевич!
- Пустое! – отмахнулся Шеховцов.
В имперской безопасности искины разного уровня мощности использовались повсеместно. Особенно там, где они были востребованы больше всего: в криптологическом и аналитическом отделах, а также в архивном департаменте. Когда технология искусственных интеллектуальных систем управления только появилась, имперская безопасность сразу прибрала её к рукам и первой начала использовать в своей деятельности. Однако в этой организации лучше, где бы то ни было, понимали, что пройдёт еще очень и очень времени, если такое время наступит вообще, когда подобные системы полностью вытеснят людей из всех сфер, где необходимо живое общение человека с другим человеком. Машина могла вычислить, проанализировать и выдать ответ с невероятной скоростью, но истинное понимание человеческой психологии, мотивов и подтекстов, скрытых намёков, странных интонаций и противоречивых намерений собеседника, пока оставалось за пределами возможностей холодных вычислений даже самых мощных искусственных интеллектов.
Поэтому на дежурной линии входящих сообщений, как и сто, и двести, и даже пятьсот лет назад по-прежнему дежурили живые операторы, к услугам, которых, разумеется, были самые современные ассист-системы, способные мгновенно проанализировать сообщаемую оператору информацию и выдать ему необходимые рекомендации.
- Управление имперской безопасности Нового Суздаля, оператор сорок четыре, слушаю вас, Афанасий Игнатьевич.
- Э… Хм…
Появившийся на экране комма бородатый мужчина в белом поварском колпаке был заметно обескуражен и растерян. На его лице, слегка испачканном мукой, отразилась тень сомнения в правильности того, что он делает.
- Успокойтесь, Афанасий Игнатьевич, - быстро сориентировался опытный оператор. – Вы звоните со своего комма, не используя режим анонимности, как любой добропорядочный подданный империи, поэтому нет ничего удивительного, что я сразу обратился к вам по имени. Ведь так?
Звонивший уцепился сознанием за «добропорядочный» и уже более уверенно, но все еще запинаясь торопливо заговорил:
- Я всегда! Да кто угодно скажет, что Бучнев, и его отец, то есть мой батюшка и дед тоже… Вся наша семья… Да мы за отечество… У меня портрет государя императора и дома и в мастерской… Мои булки и на ярмарке золотую медаль… На тезоименитство губернатора в прошлом году двести свежайших булок… От чистого сердца и с почтением…
- Успокойтесь, - мягко повторил оператор. – Поверьте, имперская безопасность и занимается тем, что охраняет покой таких верных сынов отечества, как вы. А насчет ваших булок, так я сам их ем каждый день. Моя жена закупается только в вашей лавке и нигде больше! Вы что-то хотели сообщить?
- Э, да! – Пекарь уже окончательно успокоился. – Дело в том, что моя лавка находится в Старом городе.
- Стремянная дом 35, - уточнил оператор. – Верно?
- Угу, - кивнул звонивший. – А вашу жену зовут не Татьяна? Очень приятная барышня, я вам скажу.
- Простите, Афанасий Игнатьевич, инструкция запрещает нам называть свои имена, или имена наших родственников. Вы можете обращаться ко мне по моему номеру.
- Понимаю, - заговорщицки кивнул мужчина. – Безопасность и все такое… Я ведь тоже по поводу безопасности. Напротив моей лавки находится ресторан «Абажур». Ну как ресторан? По мне так тошниловка, каких много. Хозяин там так себе – из этих, из абреев. Булки ему мои, видите ли, дороги. А я что, себе в убыток должен их продавать? Ну и пусть жрёт свою мацу. – Он хлопнул в досаде по столу, отчего утонул в облаке мучной пыли, которую тут же стал разгонять другой рукой. – Так вот там сегодня была какая-то буза, полиция приезжала, медики, говорят даже трупы увозили. Надеюсь, его вовсе закроют после всего этого. Хотя, полиции какая вера, коль они таким торговать разрешают! Так вот… Я недавно выглянул, и вижу в окно этой едальни какой-то тип лезет… Вот я и скумекал, что видно неспроста это. Не полезет добрый человек в окно, когда для этого дверь есть! Правда, ведь?
- Вы совершенно правы, Афанасий Игнатьевич. Спасибо вам за сообщение. Мы всё проверим и разберемся! А вас я попрошу, самостоятельно ничего не предпринимать.
- Слушаюсь! – вытянулся на военный манер толстый пекарь и оглушительно чихнул.
[1] Макроп - подобное кенгуру хищное млекопитающее, с мощными задними ногами и короткими передними. Использует прыжки для быстрого передвижения и нападения. Использует упругие сухожилия, чтобы прыгать на большие расстояния. Зимой впадает в спячку. Обитает только на Грайворе.
[2] Скриль-охотник - быстрое млекопитающее с длинными передними лапами и острыми когтями. В длину достигает 2 метров, обладает длинным хвостом для баланса. Повадки: Одиночные охотники, предпочитают нападать из засад. Нередко питаются падалью. Потрясающе ловкие и проворные. Имеют мощные челюсти. Свирепо охраняют свою охотничью территорию. Обладают способностью карабкаться по скалам и использовать когти для разрывания плотных шкур. Крайне опасен.
[3] Эсэсовцы – разговорный вариант обозначения представителей мощной галактической конфедерации Содружество Синтии (Синтийское Содружество). По первым буквам «СС».
Глава 6
Глава 6
Ник подтянулся на руках и осторожно потянул на себя створку окна. К его облегчению она поддалась и слегка скрипнув отошла от рамы. Это был самый скользкий момент в его плане. Окажись окно запертым и весь он полетел бы к чертям. Но Ник очень надеялся, что в поднявшейся суматохе никто не удосужился его проверить и оно так и оставалось прикрытым, с тех пор как утром он покинул комнату. Одним слитным движением он перемахнул через подоконник. Мягко спружинив ногами, он приземлился на пол и замер прислушиваясь. Вокруг было тихо. Перед тем как проникнуть сюда он минут двадцать наблюдал, укрывшись во дворе дома напротив, за главным входом. Судя по всему, после визита полиции ресторан закрыли. Никто не входил и не выходил.
Стараясь ступать так, чтобы под ним не скрипел старый деревянный пол, он осторожно подошел к управляющему блоку домашнего ассистента. Наступил еще один слабый пункт плана. Стараясь не дышать он ввел, запомненную комбинацию хозяйского доступа и расслабленно выдохнул, когда ассист приветственно мигнул зеленым светом. Он опустил на глаза визор и начал работать.
Яков всегда чувствовал неприятности загодя. С одной стороны, это позволяло подготовиться к грядущим испытаниям, чтобы беда не застала совсем уж врасплох. Но с другой, чувствовать, ощущать всем своим нутром, как откуда-то из неизвестности на тебя неотвратимо надвигается что-то зловещее, что не сулит ничего хорошего – это просто было невыносимо. Порой ожидание несчастья, становилось гораздо хуже самой беды. Он помнил, как не хотел отпускать тогда Риву в этот ее юридический университет на Абрии, как уговаривал, уверял, что здешний университет ничуть не хуже, как потом давил на жалость и даже угрожал лишить её финансовой поддержки, но она только улыбалась и ласково гладила его по голове, убаюкивая его отцовские страхи своим тихим и нежным, как ручеек, шепотом. Яков всхлипнул и по его щеке прокатилась крупная слеза. Сегодня к нему пришло ощущение, что совсем рядом притаилась не просто беда или очередное испытание его веры в Завет, но что-то более страшное и неумолимое.
Поэтому он не особо удивился, когда ему на ручной комм поступил сигнал от домашнего искина о том, что на кухне самопроизвольно включилась печь и что домовой не может ее выключить, поскольку отсутствует связь с её блоком управления. Яков тяжело вздохнул, и шаркая ногами поплелся вниз по лестнице. Когда он миновал последний пролёт и уже занес ногу, чтобы переступить невысокий порог, о который вечно спотыкался, и который был причиной множества разбитых блюд и тарелок, справа от него что-то мелькнуло и мир куда-то провалился.
Сознание вернулось вместе с порцией холодной воды, прилетевшей ему в лицо. Яков несколько раз поморгал, стараясь избавиться от рези в глазах. Наконец сквозь слезы, ему удалось рассмотреть сидящего напротив молодого парня, которого он сразу узнал и которого меньше всего ожидал здесь увидеть. Парень смотрел на него холодным, отрешенным взглядом и медленно водил лезвием охотничьего ножа по точильному камню. Яков попытался вскочить, но дернувшись обнаружил, что крепко связан. Закричать тоже не получилось – рот был надежно запечатан кляпом.
- Правильно понимаешь, - кивнул головой парень. Он перестал водить ножом по камню, поднес его к глазам и придирчиво осмотрел заточку. Покачал головой и снова начал медленно водить лезвием по бруску: вжик - туда, вжик – сюда, вжик, вжик, вжик…
- У меня очень мало времени, - пояснил он. – Поэтому я сначала сниму кожу с твоих рук или ног, я еще не решил с чего начну, и только потом стану задавать вопросы. – Он опять внимательно осмотрел лезвие и снова продолжил заточку. - Знаешь, этот нож мне подарил дед, когда мне было десять лет. Я им тогда первый раз снял шкуру с убитого зверя. Честно говоря, в тот раз я ее изрядно попортил. А потом ничего – научился. Да так, что теперь могу свежевать тушу с закрытыми глазами. Я сделаю аккуратные надрезы вот здесь и здесь, - он указал лезвием ножа точки на теле Якова, - и, поверь - твоя кожа сползет, словно чулок с женской ножки.
Яков, протестуя замычал.
- Рано, - флегматично произнес парень и покачал головой. – Сейчас ты все еще можешь соврать. А мне некогда возиться с тобой, отделяя ложь от правды. Подожди немного, и ты уже не сможешь сказать мне ни пол слова лжи! Хочешь знать, как я понял, что ты в этом замешан? Да очень просто: заказ твой был липовой. Я еще утром удивился той мешанине, что творилась в мозгах твоего домового. Словно кто-то специально дал ему столько противоречивых указаний, чтобы он впал в ступор. Кстати, ты зря не поменял хозяйский доступ. Я ведь проверил по логам домового: на мой комм звонки шли отсюда! Охранники для вас стали сюрпризом, да? Иначе вы меня паковать начали бы сразу утром, как только я пришел. А так, вам пришлось менять планы на ходу. А за это время мы с Миркой поменялись местами.
Яков опять задергался, мотая головой из стороны в сторону.
- Да так всё это было, так! Не спорь, - парень зло усмехнулся. – И Мирка где-то здесь. И ты мне расскажешь, где именно. И не дай бог, если с ней хоть что-то не так. Умирать будешь очень медленно – это я тебе обещаю. Что? Уже очень хочется облегчить душу? Уверен? Второго шанса я тебе не дам, и если начнешь врать, то будет очень больно. И кричать тоже не советую. А то ведь так можно и без языка остаться. И будешь ты мне ответы набивать на комме… Одним пальцем. Специально для этого один оставлю…
Он нагнулся к пленнику и освободил его рот от кляпа. Яков судорожно вздохнул и закашлялся.
- Я всё расскажу, молодой человек! Вас же Ник зовут, да? Я запомнил! Девушка жива, вы не переживайте! – торопливо заговорил он. – Я устал бояться, устал надеяться и ждать, это не люди - звери!
- Ближе к теме, - перебил его парень.
- Я работаю на них уже больше года. У них везде сообщники: в полиции, в управе. Мне просто некуда было обратиться. Впрочем, о чем я говорю, я так надеялся, что и стал бы никуда обращаться. Умом понимал, что глупо надеяться на то, что они выполнят свои обещания, но таки все равно продолжал убеждать себя, что все получится и нужно только немного потерпеть.
- О чем ты? – раздраженно спросил гость.
- Они воруют людей, - выпалил Яков.
- В смысле?
- В прямом! Воруют, похищают, как хотите, это называйте. Привозят сюда, здесь чем-то накачивают, а потом куда-то вновь увозят. Я уверен, что вообще с планеты.
- Работорговля? Допустим, - задумчиво кивнул головой парень. – Хотя, если, как ты говоришь, это поставлено на поток, то это уже давно бы всплыло. Люди не могут исчезать бесследно. Тут бы уже давно все всполошились бы. Такое не скроешь. Всю полицию не купишь, а родственникам и знакомым рты тем более не заткнёшь.
Яков мрачно кривился.
- Эти шлемазлы придумали схему, при которой никто не заподозрит, что люди исчезают на Грайворе.
- Ну? – юноша склонил голову набок. – Давай, удиви меня!
- Они каким-то образом находят тех, кто собрался покинуть Грайвор. В основном девушек, и чаще всего с русыми или рыжими волосами. Я так понимаю, такие больше ценятся на рынке рабов. Дожидаются пока орбитальный искин зарегистрирует их в качестве пассажиров. Затем каким-то образом возвращают их на поверхность и привозят сюда. Здесь накачивают химией, меняют ПДР-чип на рабский и снова увозят. Теперь уже навсегда. А через некоторое время, где-нибудь далеко от Грайвора происходит очередной несчастный случай: взрыв, авария или еще что-нибудь. И на месте происшествия находят изуродованные тела или их части с ПДР-чипом похищенного отсюда человека.
- Ты знаешь столько подробностей, будто сам автор этой схемы, - хмыкнул собеседник. – Только не говори мне, что с тобой откровенничали те, кто занимается подобными делами. Какова твоя в этом сценарии?
Яков горько вздохнул и опустив взгляд, посмотрел на свои связанные руки. Он растопырил пальцы, демонстрируя их.
- Видите эти руки, молодой человек? Это руки нейрохирурга. Я не всегда был ресторатором. Когда-то у меня была своя клиника. Не здесь – на Иллиане. Однажды, я сделал большую глупость и согласился на уговоры одной знатной особы. Она была уверена, что имплантация одной экспериментальной нейросети замедлит или вовсе остановит процессы старения в ее теле. Хотя, зачем врать себе? Я соблазнился не уговорами, а деньгами. Очень уж она ценила свою уходящую красоту и молодость. Нейросеть, разумеется, была ввезена контрабандно, не говоря уже о том, что сами такие операции запрещены в империи. Но я рискнул. Рискнул всем, в том числе благополучием своих близких. И проиграл… Мне, знаете ли, никогда не везло в азартные игры, но я слишком поздно об этом вспомнил. Нет, она не умерла у меня на операционном столе. Немолодой мозг просто не смог интегрироваться с нейросетью и отказался функционировать вообще. Она сначала впала в кому, а потом, когда вы ее вытащили - в вегетативное состояние. Отныне она могла лишь открывать и закрывать глаза и самостоятельно дышать, и на этом всё… Разумеется, поднялся скандал и я бы неминуемо оказался на каторге, но одному из её наследников по каким-то причинам было гораздо выгоднее стать опекуном впавшей в деменцию родственницы и управлять состоянием от ее имени, нежели признать ее жертвой неудачной незаконной операции, и начать судебную тяжбу с другими претендентами на наследство. Он надавил на кого надо и дело возбуждать не стали. Однако, клиники и лицензии я лишился, а затем последовал настоятельному совету этого родственничка и спешно покинул Иллиан. Оставшихся сбережений хватило, чтобы открыть здесь на Грайворе небольшой ресторан.
- Весьма трогательно, - саркастично заметил молодой человек. – Кстати, утром твоя манера речи была совершенно иной!
- Маска, - коротко пояснил Яков.
- Для кого?
- Для бывшего успешного нейрохирурга, который спустил свою жизнь в унитаз. Для того, кто теперь лебезит перед посетителями днём, и извлекает ПДР-чипы из тел бедных девочек ночью…
- Так любишь деньги? – презрительно процедил парень.
Пожилой абрей всхлипнул и, подняв голову, блестящими от слёз глазами посмотрел на него.
- Я так люблю свою дочь! – с вызовом ответил он. - Мою Ривочку… - Он зарыдал и его плечи мелко затряслись. - Они сказали она жива… они пообещали, что вытащат ее из этого ада… Он была там на «Мишпате» … Я верил, я ждал, я надеялся… Каждый миг… Моя девочка… Ой, вей!.. - Он тихонько завыл, раскачиваясь из стороны в сторону.
Ник нахмурился. Он хорошо помнил эту нашумевшую год назад историю. Небольшой пассажирский корабль «Мишпат» перевозил студентов и преподавателей юридического университета с центральной планеты Абрейского Доминиона Абрия. Они планировали принять участие в межгалактической научной конференции на столичной планете Великого королевства Пардус. Этот рейс был частью культурно-образовательного обмена между Абрией и Пардусом. На борту лайнера находились лучшие молодые студенческие умы и практически полный профессорский состав университета.
Инцидент, который вскоре назовут «Трагедией Мишпата», произошёл на втором этапе полёта, когда корабль вышел из гиперпространства и транзитом пересекал пограничную зону Султаната Арракии, чтобы проследовать через его гиперузел в пространство королевства Пардус. За несколько часов до точки перехода в гипер, рейс подвергся неожиданному и жестокому нападению боевиков радикальной религиозной группировки «Возмездие Ас-Садика», которая довольно давно действовала на окраинах Султаната при полном попустительстве местных властей, заявлявших, что они якобы не могут контролировать оголтелых радикалов, которые им не подчиняются. Однако, редкие выжившие после жестоких, а подчас бесчеловечных акций этой группировки, затем без особых проблем продавались на невольничьих рынках Султаната.
Нападение было тщательно спланировано: корабль атаковали небольшие, быстрые абордажные внутрисистемные катера, которые использовали отвлекающие манёвры, одновременно заглушая сигналы пассажирского лайнера о помощи. Экипаж и довольно слабые охранные системы не смогли оперативно среагировать на столь слаженную и стремительную атаку. Террористы ворвались на борт, убив всех, кто пытался оказать хоть какое-то сопротивление. Более семидесяти молодых женщин было захвачено живыми. Затем нападавшие стремительно покинули корабль, оставив его безжизненно дрейфовать в космосе. Когда спустя неделю его обнаружили спасательные команды, прибывшие из Королевства Пардус, на борту были найдены почти две сотни изуродованных мужских трупов и два десятка женских, видимо из числа тех, кто отчаянно сопротивлялся пленению.
Для граждан Абрейского Доминиона, да и всех прочих абреев, раскиданных по галактике, этот инцидент стал национальной трагедией и символом потери лучших сынов и дочерей своего народа. В новостях ежедневно рассказывали о похищенных девушках, а их фотографии и имена стали частью общенародного траура. Правительство Абрии и межгалактическое сообщество осудили действия террористов из «Возмездия Ас-Садика», но реальных шагов по освобождению пленных никто предпринять так и не смог. Большинство похищенных женщин были быстро перепроданы на чёрных рабовладельческих рынках, а государства в юрисдикции которых эти рынки находились, отрицали саму возможность нахождения похищенных на своей территории. Где и как искать пленниц никто не знал.
Ник вздохнул. Ему было некогда проявлять сочувствие. У него была своя задача и он обязан был ее решить. Он молча развязал пленнику руки и подтолкнул его к выходу.
- Веди, - мрачно приказал он. – К девушке веди. И быстро!
Яков, еще раз всхлипнул, обреченно кивнул и тяжело поднялся, не доверяя своим затекшим ногам. Его шатнуло в сторону и он, чтобы не упасть оперся на огромную варочную плиту, занимавшую всю середину кухонного зала. Опустив голову и хрипло дыша, он попытался восстановить дыхание.
- Ну? – нетерпеливо поторопил его Ник, и задумчиво пробормотал себе под нос: - Я-то им за каким сдался?
- На вас поступил конкретный заказ, - просипел Яков, потирая грудь в районе сердца. – Очень крупный заказ, – добавил он.
- Вот, как? И знаешь от кого?
Яков молча помотал головой.
- Ладно, разберемся и с этим! Веди! – повторил Ник и снова подтолкнул низенького ресторатора к выходу.
Тот вновь помотал головой.
- Это здесь. – Он указал рукой куда-то вниз. Затем нагнулся, и что-то нажал под столешницей. Огромный прямоугольный остров кухонной плиты заскрежетал и отъехал в сторону, обнажив под собой узкий провал и уходящую вниз винтовую лестницу. Автоматически зажглась подсветка. Ник молча кивнул на лестницу и пропустив вперед хозяина ресторана, начал спуск вслед за ним. Когда они спустились, Яков сделал шаг в сторону и перед Ником открылось просторное подвальное помещение с высоким, под три с половиной метра сводчатым потолком. Стены и потолок помещения были покрыты серым огнеупорным пластиком, какой используется на орбитальных станциях. Он не боялся ни огня, ни холода, был устойчив к любым химическим реакциям и легко дезинфицировался. Мощные светильники, видимо также предназначавшиеся для работы в орбитальных условиях, давали ровный белый свет, освещая многочисленное оборудование медицинского характера, наполнявшее все помещение. Особо выделялся многофункциональный хирургический роботизированный комплекс, похожий на огромного паука. В самом центре помещения стояли две медкапсулы реанимационного типа, одна из которых сейчас была занята.
- Мирка! – Ник непроизвольно вскрикнул и бросился к капсуле, совершенно, позабыв про своего пленника. – Что с ней? – не оборачиваясь обеспокоенно спросил он, разглядывая, спокойное, и даже умиротворённое лицо, обнаженной девушки, лежащей за прозрачным колпаком.
- Последствия медикаментозного допроса, - глухо ответил пожилой абрей и тяжело сполз по стене, усевшись прямо на пол. – После допроса они стали вводить ей антидот, не проверив прежде ее реакцию на аллергены. Она потеряла сознание. Они едва успели меня позвать, чтобы я ее реанимировал. Слава Завету, медкапсула справилась. – Его лицо посерело. Он говорил медленно, надсадно дыша между фразами. — Это очень мощная реанимационная модель. Девочке ничего не грозит, уж поверьте мне как врачу. Но выводить ее из медикаментозной комы нужно только в стационаре. А ресурса медкапсулы хватит еще дня на два не больше. Расходники давно не менялись. А вторая капсула неисправна.
- Надо срочно вызвать медицинскую бригаду, - спохватился Ник.
- Хорошая мысль, - обессиленно кивнул хозяин ресторана. – Мне кажется тоже не помешает помощь бывших коллег.
Ник попробовал набрать на комме экстренную службу, но комм показывал отсутствие сигнала.
- Бесполезно, - послышалось от стены. – Это помещение хорошо экранировано. Ни сюда, ни отсюда не пробьётся никакой сигнал. Сканеры его тоже не видят. Какая-то военная разработка. Чтобы с кем-то связаться нужно подняться.
Ник выругался и приказал.
- Быстро наверх!
Яков отрицательно покачал головой.
- Вряд ли… Без меня, молодой человек… Если, конечно, вы меня не потащите… Идите один. Старый Рифкин уже никуда не денется…
Ник с недоверием посмотрел на сидящего у стены бывшего нейрохирурга. Тому, судя по всему, и в самом деле было нехорошо. Скорее всего что-то с сердцем. Ему очень не хотелось оставлять сообщника похитителей наедине с беспомощной Миркой, тем более что он до конца ему не верил, но помощь нужно было вызвать во что бы то ни стало.
- Присмотри за ней. Я быстро. И ты же помнишь... —зловеще произнес он.
- Помню, помню, - прохрипел Яков. – Вы меня совсем убьёте… Идите уже, молодой человек, Рифкин присмотрит за девочкой.
Ник бросился к винтовой лестнице. Быстро перебирая ногами, он в одно мгновение взлетел на самый верх и тут же получил сокрушительный удар в голову. Его тело откинуло на ступени, и оно медленно сползло вниз.
** *
Ксения сделала правой ногой полушаг назад, разворачивая корпус и пропуская удар противника, одновременно скользящим движением перехватила его запястье и резко крутанула в противоположную сторону. Его тело послушно начало падать по заданной ею траектории, но в последний момент, невероятным образом, он вывернул ногу, ловко подсёк зазевавшуюся девушку и увлёк ее в падении за собой. Приземлившись, она попыталась извернуться, но он уже навалился на нее, взяв её шею в плотной захват. Ей ничего не оставалось делать, как спешно заколотить рукой по тренировочному настилу.
- Неплохо, - одобрительно сказал, поднимаясь с ковра, капитан Цапков. – Но над ударной техникой еще работать и работать! Как и над концентрацией. Поспешила обрадоваться легкой победе и сразу вылетела из ментала! – Укоризненно покачал он головой.
- Простите, учитель, - смиренно опустила глаза Ксения, но тут же весело хихикнула: - но один раз я вас всё-таки достала! – Она на волне ликования показала ему язык.
- Достала она, - добродушно усмехнулся в усы Цапков. – Погладила нежно – это гораздо точнее отражает твой стиль ведения боя!
Ксения сделала вид, что обиделась и насупилась. Учитель словно не заметил этого.
- Но прогресс очевиден, - как бы нехотя продолжил он. – У тебя потрясающая реакция! С такими темпами, через полгода ты можешь попытаться сдать экзамен на ранг «дайша»[1].
Восторженно взвизгнув, девушка исполнила какой-то замысловатый танец, затем сделала кувырок через голову, опомнившись смиренно поклонилась учителю и помчалась в душ.
Стоя под горячими струями, Ксения тихонько напевала. Она обожала эти два часа занятий в спортзале. Только здесь она обретала саму себя, словно стряхивая с себя весь тяжеленный груз условностей что давил на неё с самого рождения. Эти бесконечные правила так и не стали частью ее личности. Ей казалось, будто она в каком-то многослойном коконе, который душит ее и не дает вздохнуть полной грудью. Стоило ей избавиться от одного слоя этого кокона, как ее тут же укутывали в другой, словно затягивая на ее теле старомодный тугой корсет. Особенно в этом преуспевала маменька. В какой-то момент она из родной и любимой мамочки превратилась в крайне чопорную, педантичную матрону, пуще всего чтившую благонравие и светский этикет. Она просто изводила дочь своими придирками и нравоучениями, доводя, порой, до безутешных рыданий. Тогда-то и появилось, сначала в сознании, а потом и в устной речи это светско-приторное «маменька». А ведь до этого была мама, мамочка… Ксения тяжело вздохнула.
Отношения с отцом у нее были гораздо лучше. Правда, он чаще всего был занят государственными делами и не очень-то вмешивался в семейные баталии между резко повзрослевшей дочерью и её матерью, впавшей в одночастье в матримониальный психоз в самой острой его форме. Но когда ему всё же удавалось выкроить время для семьи он всегда занимал сторону любимой дочери, за что неоднократно был повергнут супружескому остракизму.
Ксения жаждала свободы. Жаждала обрести самою себя, понять кто она есть на самом деле. Обрести свободу от обязанности исполнять назначенную ей происхождением роль. Ей нужна была отдушина. И этой отдушиной стали занятия боевым видом единоборства.
Аритай, как особый вид борьбы, был создан в период ранней экспансии Росской империи. Тогда в отдалённых секторах пространства, на планетах с повышенной гравитацией шли ожесточённые бои с варварскими племенами аборигенов, обладающих значительной физической силой. Численность аборигенов была столь высока, что нередко дело доходило и до рукопашных схваток. Имперские бойцы, уступая в физической мощи, разработали методику боя, которая позволяла использовать силу и агрессию противника против него самого. Вдохновляясь древними воинскими дисциплинами из различных культур, этот стиль постепенно эволюционировал в синтез защиты, атаки и ментальной гармонии.
Стиль был назван в честь великого мастера Аристарха Тайшерова, который систематизировал принципы этого боевого искусства, объединив философию и физические техники. Первоначально аритай преподавался только в закрытых школах, доступных исключительно для военной элиты и имперской гвардии, но со временем стал популярным среди аристократов. Разумеется, занимались им исключительно мужчины, женщинам же светский этикет милостиво оставил верховую езду и танцы.
Однажды увидев завораживающий танец схватки бойцов в ранге «арин», что означало мастер, Ксения влюбилась в аритай раз и навсегда. Их плавные, непрерывные движения, словно текучая вода огибали защитные блоки друг друга и вдруг и в нужный момент взрывались серией сокрушительных ударов. Это просто завораживало. Уже потом она узнала, что аритай это не только и не столько умение сражаться, сколько философиябаланса между разумом и телом. То есть то, что ей сейчас нужно было больше всего. На ковре не существовало титулов, родословной, пола или возраста. Там была только схватка, в которой её уважали за умение и стойкость, а не за генетическую линию, унаследованную от далеких предков.
Ксения отдавала себе отчет, что ее выбор в том числе был обусловлен стремлением побольнее досадить маменьке. У Ольги Кирилловны и в самом деле едва не случился удар, когда она в первый раз увидела дочь в тренировочном кимоно. Скандал разразился настолько грандиозный, что его отголоски ощущались даже сейчас, спустя год. Благодаря упрямому характеру, унаследованному ею от отца, и его же поддержке, Ксении удалось выйти победителем из этой эмоциональной битвы и отстоять свое право за занятия аритай.
Разумеется, о посещении какой-либо закрытой школы и речи не шло. Это было тем условием, на котором маменька стояла с решимостью последнего защитника бастиона. А поскольку великий князь Дмитрий Александрович всегда предпочитал лобовым атакам обходные пути, то он поехал к своему бывшему подчиненному и другу молодости адмиралу графу Юрию Алексеевичу Туровскому. Там в уютном охотничьем домике графа, после непростых, для их уже немолодых лет, трехдневных переговоров, прерываемых похмельем и сеансами банных процедур, было найдено решение этой проблемы.
С тех пор у Ксении был свой персональный учитель. И не кто-то там, а капитан космодесанта в отставке Цапков Павел Валерьевич. Один из трёх в империи, имеющий, в настоящий момент, шестой ранг «аритай-шин», то есть Великий мастер. Выше него был только ранг хранителя стиля ‒ «тенсай». Но после смерти основателя единоборства Тайшерова, он еще не присваивался никому.
Она уже почти высушила волосы, когда в дверь раздевалки деликатно постучали.
- Ксения Дмитриевна, вам нужна моя помощь?
- Заходи, Уля, - откликнулась княжна, услышав знакомый голос. – И помоги мне, бога ради, расчесать эти проклятые волосы! Ей богу, легче выиграть схватку у учителя, чем справиться с этой чертовой вьющееся копной, доставшейся мне по милости прабабушки!
Ульяна была еще одной её победой в нескончаемой битве с матерью за плацдармы своего личного пространства. Маменька спала и видела, чтобы её дочь находилась под постоянным и неусыпным присмотром специально отобранных ею для этой задачи фрейлин, а Ульяна совершенно не вписывалась в эти планы.
Баронесса Ульяна Викторовна Никонова была дальней родственницей того самого папиного друга графа Туровского, и по его просьбе была пристроена Дмитрием Александровичем в компаньонки своей дочери. Несмотря на то, что баронесса была на три года старше Ксении, они быстро поладили и очень скоро Уля стала для неё незаменимой соратницей, которой она доверяла безгранично. Ульяна была высокой, слегка застенчивой девушкой, с огромными серыми глазами, в которых постоянно плескалось радостное изумление, свойственное бесхитростным людям, чья душа всегда открыта нараспашку. Самой большой ее мечтой было получить из рук императрицы фрейлинский шифр[2], а с ним и официальный статус фрейлины императорского дома.
Поэтому, когда великой княгине Владимирской не удалось перебороть упрямство дочери, наотрез воспротивившейся принимать в свою свиту навязанных ей фрейлин, она вызвала к себе Ульяну и потребовала, чтобы та отказалась от роли компаньонки дочери, пригрозив ей, что если этого не произойдет, то она приложит все свои силы, чтобы баронесса никогда не получила настолько желаемый ею фрейлинский шифр. Уля горько расплакалась, но дала понять Ольге Кирилловне, что ее выбор очевиден и он в пользу юной княжны, а потом безутешно рыдала в покоях своей наперсницы, оплакивая крушение мечты. Ксения тогда пообещала, что сделает всё от нее зависящее, чтобы Уля когда-нибудь все же получила бы этот знак отличия.
- Как здорово, Ксения Дмитриевна, что мы перебрались сюда к графине Шаховской, - щебетала Ульяна, ловко орудуя расческой. – Вы, слышали, какие она устраивает четверги? Мне баронесса Юленька Толь рассказывала в самых восторженных тонах, как ей год назад посчастливилось попасть с родителями сюда в «Звездную вуаль» на один из шаховских четвергов. Она, вестимо, приукрасила, куда же без этого, но всё же какие люди здесь бывают! Художники, поэты, знаменитые артисты! Юленька говорила, что в тот раз ей удалось вживую услышать знаменитого ромейского тенора Джовани Тровато. Ах, какой он красавчик. Как подумаю о нём, так сердечко и замирает! Может, и в этот раз графиня его пригласила? А вдруг он уже прилетел и живет где-то этажом ниже? Ой, мамочки…, - она приложила ладони к пунцовым щекам.
- Смешная, ты Уля, - весело хмыкнула великая княжна. – Что тебе с того тенора? Да и старый он для тебя! А что до четвергов графини, нешто у нас в столице приёмы хуже? Или знаменитостей меньше?
- Ой, не скажите, Ксения Дмитриевна, наши в столице все одни и те же! Ходят словно лошади на выездке по кругу манежа: с одного приема на другой, из одной бальной залы в другую. Хоть экспресс кольцевой прокладывай – пассажиры будут одни и те же. Как и разговоры. Скукотища! А вот графиня Шаховская гостей подбирает, словно цветы в букетную композицию. Тот же Джовани Тровато лет десять уже не давал концертов в столице, а здесь пожалуйста!
- Твой Джовани оттого не суёт носа в столицу, что граф Астахов, говорят, пообещал ему его отстрелить. Что там произошло, один бог ведает, но убегал этот тенор из графского особняка отнюдь не в подобающем виде. Да и графиня после этого как-то очень уж спешно покинула столицу и удалилась к себе в имение, где и сидит с тех пор безвылазно. – Княжна поправила локон и повернув голову, придирчиво осмотрела прическу в зеркале. – А перебрались мы сюда, милая моя, потому что мне до смерти надоело лицезреть угодливую улыбку губернаторши и выслушивать ее глупые ахи и охи по поводу моих спортивных занятий. А уж когда учитель встретился с этим местным комиссаром имперской безопасности, как его там, Шеховцов? И узнал, какой великолепный тренировочный зал может предоставить нам графиня Шаховская, я не раздумывала ни минуты.
- Да-да, именно из-за спортзала! Конечно, только из-за спортзала! – поперхнувшись смешком закивала Ульяна.
Обе они прекрасно понимали, что не губернаторша и не постоянный контроль за каждым шагом княжны в губернаторской резиденции были побудительным мотивом к переезду в Башню. Равно как и не спортзал и иные удобства «Вуали». Главной причиной была та вольница, тот дух свободы, то безграничное уважение к личному пространству каждого и каждого, кто находился рядом с Шаховской.
- К тому же, - княжна лукаво улыбнулась, - у графини, говорят, часто бывают иностранные гости.
- А как же, - со смехом включилась в только понятную им обеим игру, компаньонка, - непременно бывают, Ксения Дмитриевна! Я тут совершенно случайно узнала, что сегодня в «Звездную вуаль» приглашен консул Небесного Халифата, и с ним наверняка будет кто-то из делегации торгового представительства. Меня, вот, попросили передать вам нижайшую просьбу об аудиенции, - она протянула Ксении запечатанный конверт.
- Ну уж нет, голубушка, - строго казала княжна. – Никаких личных аудиенций, без участия экспертов министерства внешнеэкономической торговли. Моё дело представительские функции, а рабочие вопросы пусть решают с ними. Так и передай консулу!
Она выдержала паузу, и убедившись, что баронесса и не думает убирать письмо, а так и держит его в протянутой руке, словно нехотя приняла его и положила перед собой на столик.
- Непременно передам, - промурлыкала Ульяна. – Только встретиться с вами хотел не консул, а его сын. Помните, вы танцевали с ним полгода назад на балу у княгини Перовой?
- Я в тот вечер много с кем танцевала, - безразлично пожала плечами Ксения. – Впрочем, если увижу, может быть, и вспомню. Передай, что я подумаю. А пока иди. Мне хочется побыть одной.
Ульяна понимающе кивнула и упорхнула за дверь. Ксения торопливо распечатала конверт, увенчанный консульским вензелем Небесного Халифата, и достала письмо. Ее руки слегка дрогнули, когда она увидела знакомый ровный почерк:
Моя бесценная,
Я часто думаю о тех мгновениях, которые мы проводим вместе. Как ничтожны кажутся все заботы, когда рядом твой тихий голос и взгляд, в котором можно утонуть. Ты — свет моих дней, что наполняет каждый миг смыслом и теплом.
Каждое мгновение, проведенное вдали от тебя, становится для меня мучением, которое ни один человек не сможет понять. Я пишу это письмо, рискуя многим, но не могу больше скрывать то, что бурлит в моем сердце. Вспомни наш последний вечер — как мерцание звезд казалось бледным перед твоей красотой, а наши шепоты растворялись в воздухе, словно обещания о будущем, которое все ближе.
Ты знаешь, что здесь, среди всех этих стен, я словно пленник. Мой разум всегда витает где-то вдали, в месте, где нет цепей, где наши руки никогда не разъединятся. Но этот путь непрост, и опасности, что стоят перед нами, кажутся бесчисленными. Однако я готов рискнуть всем, лишь бы оказаться там, где наши души смогут слиться воедино, без оглядки на прошлое.
Ты когда-нибудь задумывалась, что мир может быть иным? Что, возможно, есть место, где никто не будет сдерживать наш порыв и заставлять нас прятать свои чувства? Там, где нет жестких правил, где можно дышать полной грудью и забыть обо всём, что связывает нас здесь. Я чувствую, что это место существует, и оно зовет нас, как сладкий шёпот ветра, уносящий все тревоги.
Я бы хотел показать тебе мир, каким его вижу я. Мир, где нет препятствий и преград, где каждый шаг — это свобода, а каждая встреча — подарок. Мы могли бы отправиться туда, где никто не знает наших имён, где только ты и я. Всё вокруг станет другим, стоит лишь сделать первый шаг. И я уверен, что с тобой рядом этот шаг будет самым легким.
Мы ещё поговорим об этом. Пока же знай: я всегда на твоей стороне, куда бы ни завели нас наши мечты. Помни, что этот мир слишком мал, чтобы разлучить нас. Все остальное — лишь препятствия, которые мы вместе преодолеем.
Всегда твой.
[1] Дайша - «Продвинутый (Дайша)» Третий ранг боевого стиля единоборства Аритай. На этом уровне бойцы учатся предвосхищать движения противника, развивая молниеносную реакцию и интуитивное понимание хода боя. Они начинают изучать использование оружия, обычно коротких палок и кинжалов.
[2] Фрейлинский шифр – Почетный знак отличия придворных дам при императорском или великокняжеском дворе в должности фрейлин. Золотая, усыпанная бриллиантами, брошь в виде инициала (монограммы) императрицы.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге