Ген Х

Глава 1

Когда я проснулся, мое лицо было прижато к холодной, потрескавшейся коже рулевого колеса. Голова пульсировала, тупая боль отдавалась в такт слабому гулу двигателя грузовика. Я моргнул, зрение помутнело, и я медленно поднял голову, чувствуя на щеке отпечаток гребня руля. Мир вокруг меня был... неправильным. Не в том смысле, что он был сломан, а в том, что всё казалось немного неестественным, как будто реальность обмакнули в чернила и размазали по краям.

Первое, что бросилось в глаза, — это цвета. Слишком яркие, резкие, словно кто-то выкрутил насыщенность на максимум. Переулок за лобовым стеклом грузовика представлял собой мешанину глубоких теней и ярких бликов — такой преувеличенный контраст можно увидеть в комиксе. Кирпичи зданий выглядели так, будто их нарисовали толстыми жирными линиями, а воздух пах... настоящим. Слишком реально. Смрад мусора, нефти и чего-то металлического — крови? — врезался в нос, как удар кулака. Я чувствовал шершавость руля под пальцами, слабую вибрацию двигателя под ногами, прохладу на коже. Всё было слишком живым, слишком детализированным.

И тут меня осенило. Это был не мой мир. Это было... что-то другое. Что-то знакомое, но извращённое, словно я попал в один из старых мультфильмов про Человека-паука 90-х годов. Те, что я смотрел в детстве, где всё было преувеличено и драматично, где герои и злодеи двигались с такой плавной грацией, какой не было у реальных людей. Но это был не мультфильм. Всё ощущалось до омерзения настоящим. Или, по крайней мере, ощущалось реальным. Слишком реальным.

Я потряс головой, пытаясь прогнать туман в голове, и тут услышал резкий треск выстрела, за которым последовал женский вздох. Сердце подскочило к горлу, и я повернулся на звук, сканируя глазами переулок. Там была она. Фелиция Харди. Чёрная Кошка. Она была настоящей. Её белые волосы блестели под мерцающим уличным фонарём, чёрный костюм облегал её, как вторая кожа. Она была прижата к стене, одна рука сжимала бок, сквозь пальцы просачивалась кровь. Бандиты обступили её, их лица были искажены в жестоких карикатурах на человеческие выражения. Они смеялись, их голоса были резкими и издевательскими, и я почувствовал, как в моей груди поднимается гнев.

Это было неправильно. Она должна была быть ловкой, задорной и опасной, такой женщиной, которая может перехитрить любого. Но она была здесь, истекающая кровью и загнанная в угол, а я не мог просто сидеть и ничего не делать. Я не знал, кто я и как сюда попал, но знал одно: я должен ей помочь.

Мои руки крепче вцепились в руль, костяшки пальцев побелели. Двигатель грузовика зарычал, когда я включил передачу и нажал на педаль газа. Бандиты сначала не заметили меня, слишком сосредоточившись на своей добыче, но когда они повернулись, было уже слишком поздно. Мусоровоз влетел в переулок, его фары прорезали темноту, как два луча правосудия. Я не думал, не колебался. Я просто нацелился на них, и массивная рама грузовика раздавила их под колёсами. Звук был отвратительным — хруст металла, оборванные крики, хруст костей под колёсами.

Я не останавливался до тех пор, пока переулок не затих, грузовик работал на холостом ходу, а я сидел и дрожащими руками крутил руль.

Я сделал глубокий вдох, запах крови и масла заполнил мои лёгкие, и посмотрел на Чёрную Кошку. Она всё ещё прижималась к стене, её дыхание было поверхностным, а глаза расширены от шока. Я не знал, что сказать, да и мог ли вообще говорить. Всё, что я знал, — это то, что я что-то сделал. Может быть, что-то безрассудное, но что-то, что казалось правильным.

Я толкнул дверь грузовика, петли скрипели так, словно их не смазывали годами. В переулке было жутко тихо, слышался лишь слабый гул мотора и редкие капли крови, падающие на асфальт. Мои ботинки хрустели по битому стеклу и телам бандитов, когда я выходил из машины, а глаза обшаривали переулок. Бандиты лежали на земле, их тела были скрючены и сломаны. Я двигался осторожно, проверяя каждого из них, чтобы убедиться, что они больше не поднимутся. При виде этого зрелища у меня забурчало в животе, но я подавил это чувство. Сейчас было не время для колебаний.

Убедившись, что они больше не представляют угрозы, я переключил своё внимание на Фелицию. Она всё ещё прислонилась к стене, её дыхание было неровным и поверхностным. Её маска была сдвинута, открывая взгляду бледное, мокрое от пота лицо. Я медленно подошёл к ней, подняв руки вверх, чтобы показать, что не желаю ей зла.

— Привет, — сказал я, мой голос был мягче, чем я ожидал. — Ты ранена. Позволь мне помочь тебе.

Её глаза впились в мои, острые и вызывающие даже в её ослабленном состоянии.

— Не подходи, — прорычала она, её голос был низким и опасным. Она попыталась подняться, но силы её подвели, и она с болезненным вздохом привалилась спиной к стене. Рука дёрнулась к одному из карманов на поясе, но у неё не хватило сил, чтобы воспользоваться им.

— Я не один из них, — быстро сказал я, делая ещё один шаг. — Я просто... Я не мог позволить им убить тебя.

Она уставилась на меня, её пронзительные голубые глаза искали на моём лице хоть какие-то признаки обмана. На мгновение я подумал, что она всё равно попытается бороться со мной, но тут её тело сдалось, и она рухнула вперёд. Я поймал её прежде, чем она упала на землю, и её тело оказалось удивительно лёгким в моих руках. Её кожа была холодной, и я чувствовал влагу крови, пропитавшей её костюм.

— Держись, — пробормотал я, скорее себе, чем ей. Я аккуратно обхватил её тело и понёс обратно к грузовику, сердце колотилось в груди. Она была уже без сознания, её голова прижалась к моему плечу, дыхание было неглубоким, но ровным. Я осторожно положил её на пассажирское сиденье, подперев её, как мог, а затем забрался обратно на водительское.

С ней кабина грузовика казалась меньше, а её присутствие подавляло даже в ослабленном состоянии. Я оглядел её, задержав взгляд на пятнах крови, расплывшихся по костюму. Ей требовалась медицинская помощь, причём быстро. Я порылся на заднем сиденье кабины, и мои пальцы наткнулись на что-то металлическое и прямоугольное. Аптечка. Она была старой и потрёпанной, но это было хоть что-то. Я достал её и положил на сиденье между нами, открыв, чтобы посмотреть, что внутри. Бинты, антисептик, ножницы, марля — не так уж много, но сойдёт.

Глубоко вздохнув, я приготовился к тому, что последует дальше. — Прости за это, — пробормотал я, хотя знал, что она меня не слышит. Потянулся к её маске, и мои руки слегка дрожали, когда осторожно снимал её с лица. Вблизи черты её лица стали ещё более выразительными: острые скулы и полные губы в обрамлении уложенных белых волос. Она выглядела... обыкновенной девушкой. Уязвимой. Это был странный контраст с той грандиозной личностью, которая всегда ассоциировалась у меня с Чёрной Кошкой.

Далее шёл её костюм. Я на мгновение замешкался, мои пальцы нависли над молнией на её животе. Это было похоже на раздевание, но у меня не было выбора. Я должен был остановить кровотечение. Осторожно расстегнул молнию, отделив костюм от её кожи, чтобы открыть рану в боку. Пуля задела её, оставив глубокую зазубренную рану, из которой всё ещё сочилась кровь. Были и другие повреждения — синяки и порезы, полученные в драке, — но эта была самой серьёзной.

Я работал быстро, как мог, очищая рану антисептиком, а затем забинтовывая её марлей. Она слегка зашевелилась, из её губ вырвалось слабое стон боли, но она не проснулась. Я обмотал бинты вокруг её туловища, плотно закрепив их, чтобы создать давление. Получилось не идеально, но пока сойдёт.

К тому времени, как я закончил обрабатывать её раны, мои руки были испачканы кровью и остатками кожи, а рубашка прилипла к спине от пота. Я откинулся на спинку сиденья, выпустив долгий вздох, и посмотрел на неё. Она всё ещё была без сознания, её лицо было бледным, но спокойным. Я не знал, что делать дальше. Не мог отвезти её в больницу — ни в коем случае, ведь она была Чёрной Кошкой. И я даже не знал, где нахожусь, не говоря уже о том, куда идти.

Всё, что я мог сделать, — это держать её в безопасности и надеяться, что она скоро очнётся. Двигатель грузовика всё ещё работал, его низкий гул был постоянным фоновым шумом. Я протянул руку и отвел прядь волос с её лица, мои пальцы задержались на мгновение. Она была реальной. Как и этот мир, каким бы он ни был.

В поисках телефона или чего-нибудь полезного я обратил внимание на чокер на её шее. Он был из гладкой чёрной кожи, плотно прилегал к её горлу, а на нём висела маленькая потускневшая монетка. Наклонился ближе и прищурился, чтобы разглядеть слабую гравировку на её поверхности. Номер телефона, едва различимый, и слова: *«Любимой кошке»*. Ниже — дата: *1.12.19xx*.

Я нахмурился, перебирая монету в пальцах. Кто оставляет номер телефона на чокере? И от кого он? Мысли метались в голове, но ответов не было.

На поясе Фелиции лежали раздробленные остатки радиоприёмника, теперь бесполезного. Монета была единственной зацепкой, которая у меня была.

Снова взглянул на неё, её дыхание было неглубоким, но ровным. Она нуждалась в помощи больше, чем я мог ей дать, а я не знал, куда идти. Монета казалась тяжёлой в моей руке, словно она тянула меня к чему-то. К решению.

Я завёл машину, двигатель зарычал, и мы выехали из переулка. Ночной город представлял собой лабиринт неоновых огней и теней, а улицы были до жути пусты. Мои руки крепко сжимали руль, когда я сканировал тротуары в поисках телефона-автомата. Он казался мне пережитком другого времени, но в этом мире — каким бы он ни был — он мог быть моим единственным шансом.

Наконец я заметил один, его стеклянные панели запотевали и были испещрены граффити. Я остановился, схватил горсть мелочи, которую выудил у бандитов, и вышел на прохладный ночной воздух. В телефонной будке пахло несвежими сигаретами и ржавчиной, но телефон работал. Я вставил монеты в щель, и металлический звон раздался в тишине.

Поднеся трубку к уху, почувствовал холод в руке. Сердце заколотилось, когда уставился на монету, на цифры, выгравированные на её поверхности. Что я делаю? Это было безумием. Я даже не знал, кому звоню. Но у меня не было выбора. Фелиции нужна была помощь, и это была единственная зацепка, которая у меня была.

Я глубоко вздохнул, палец завис над клавиатурой. Затем, решительно, набрал номер.

Линия щёлкнула, и раздался звонок.

*Гудок... гудок... гудок...*

Звук был резким, каждый гудок прорезал тишину, как нож. Я затаил дыхание, крепче сжав трубку. Кто ответит? Что я вообще скажу?

*Гудок... гудок... гудок...*

Я стиснул трубку так крепко, что побелели костяшки пальцев, а сердце гулко билось в груди. Мелочь, отобранная у бандитов, холодила карман, тяжким напоминанием о том, как далеко я уже забрёл в этот кошмар.

Наконец раздалось щелканье на линии, и в ответ мне донёсся сухой, почти скучающий женский голос:

— Да?

Я замер, мысли путались.

— Э-э, привет. Это... кажется, «Кошка» в беде. Ей нужна... помощь ветеринара.

Пауза. Затем короткий, лишённый радости смешок.

— Кошки сами по себе ходят, парень. Обратись в приют для животных.

Паника захлестнула меня.

— Нет, постойте! Это не просто кошка. Она... Чёрная Кошка с белыми лапами. Она ранена. Сильно.

Ещё одна пауза, теперь длиннее. На другом конце было слышно только дыхание.

— Докажи.

Я с трудом нащупал дрожащими пальцами монету с шеи Фелиции, поднёс монету к тусклому свету телефонной будки.

— На ней кожаный ошейник. Там монета. Гравировка: «Любимой кошке». И дата: *1.12.19xx*. А ещё этот номер. Твой.

Линия смолкла. Я уже подумал, что связь оборвалась, но голос снова раздался — на этот раз резкий и настороженный.

— Где ты?

Я огляделся, пытаясь разобрать название улицы на обшарпанной табличке под мерцающим фонарём. Прочитал его вслух, едва слышно.

— Жди. Не двигайся.

Гудки.

Опустил трубку и обессиленно привалился к стенке будки. Ноги подгибались. Город вокруг плыл размытым хаосом неона и теней, воздух пах дождём и выхлопными газами. Влез обратно в грузовик, стиснул руль так, будто от этого зависела моя жизнь. Фелиция лежала без сознания на соседнем сиденье, её лицо казалось спокойным и бледным. Я то и дело бросал на неё взгляд, ожидая, что она вдруг откроет глаза и расскажет, что это всё шутка.

Минуты тянулись. Десять. Двадцать. Напряжение душило. Пальцы нервно стучали по рулю, взгляд блуждал по зеркалам, ожидая фар... или чего-то хуже.

И это случилось.

Что-то холодное и липкое обвилось вокруг моего запястья и дёрнуло с такой силой, что мир завертелся калейдоскопом света и тени. Я не успел даже вскрикнуть, как уже висел вниз головой, опутанный серебристой сетью.

Передо мной с лёгкостью приземлилась фигура на стену. Чёрный костюм, паутина, хищные движения. Сперва я подумал, что это Человек-паук. Но это была не его фигура. Слишком она женская.

Она склонила голову, её маска блестела в тусклом свете.

— Сиди тихо, — прорычала она низким, властным голосом. — И не шевелись.

Я чуть не рассмеялся. А куда я мог деться? Но не успел ничего сказать — её уже не было. Она скользнула в кабину грузовика с лёгкостью, спрыгнув со стены.

Я висел, беспомощно переваривая происходящее. Кто она? Почему мне казалось, что я её знаю?

Несколько минут спустя она вышла из машины, двигаясь медленнее, устало. Сняла маску. Увиденное заставило меня застыть.

Гвен Стейси.

Но не та Гвен, что улыбалась с экрана, которую я помнил. Эта была старше, с острыми чертами лица и уставшими глазами. Она закурила, огонь зажигалки на миг осветил её лицо. Густой дым окутал её, пока она смотрела на меня с холодной отстранённостью.

Я захлопал глазами, пытаясь примирить образ той девочки с женщиной передо мной. Она была... опасно прекрасна. Её волосы, теперь короткие и растрёпанные, обрамляли лицо. Костюм плотно облегал её тело, подчёркивая изгибы и очень недурные достоинства. Но взгляд — в нём не осталось тепла, и смотрела она как опытный сотрудник МКА. Не вовремя вспомнился лысый мужик с таким же взглядом.

Она молчала, изучая меня, словно решала, что сдать на металлолом, а что оставить. Я хотел заговорить, но слова застряли в горле.

Наконец, она прервала тишину:

— Ты явно не отсюда.

Я кивнул, и это движение заставило меня раскачаться.

Она затянулась снова, глаза сверлили меня насквозь.

— Понятно. У тебя этот взгляд.

— Какой? — хрипло спросил я.

— Того, кто ничего не понимает. — Она стряхнула пепел и тихо вздохнула. — Повезло тебе, я сегодня добрая.

Она подошла ближе, каждый шаг — выверенный и полный хищного изящества. Свет скользнул по её костюму, обнажая сложные узоры паутины.

— У тебя тридцать секунд, чтобы убедить меня не оставить тебя здесь висеть.

Голубые глаза Гвен поражали даже в тусклом свете переулка. В них была какая-то равнодушие и усталость, которые казались неуместными для неё. Она курила с непринуждённым безразличием, сигарета свисала с её губ, а пепел она стряхивала едва заметным движением пальцев. Огонёк тускло светился, отбрасывая неровные тени на её лицо. Она была красива, но в ней чувствовалась опасность, как у хищника, нежащегося на солнце.

Затем я заметил едва заметное изменение в её костюме. Чёрная ткань затрепетала, словно живая, а её лицо исказилось в краткий миг недовольства. У меня свело живот, когда я осознал это. Веном. Симбионт. Это была не просто Гвен. Это была *она* и *он*.

В памяти всплыли образы из комиксов и мультфильмов, где Веном стремился к химическому всплеску адреналина и страха. Он также питал особую любовь к поеданию мозгов. Моё сердце учащённо билось, но я старался сохранять хладнокровие. Паника не приведёт к ничему хорошему.

— Я нашёл её в переулке, — сказал я, мой голос был ровным, несмотря на узел в животе. — Я очнулся в том грузовике и не мог просто проехать мимо неё. Она была окружена, поэтому я... Я сбил нападавших. Помог ей, чем мог. Единственное, что я нашёл при ней, — это чокер с вашим номером. С ней всё будет в порядке, да?

Гвен ответила не сразу. Она долго затягивалась сигаретой, и на мгновение огонёк ярко вспыхнул, прежде чем она выдохнула облако дыма. Её глаза не отрывались от моих, изучая меня со спокойной пристальностью, которая заставляла меня чувствовать, что она видит меня насквозь. Наконец она бросила сигарету на землю и резким, нарочитым движением раздавила её под ботинком.

Одним плавным движением она взмыла в воздух, и симбионт обвился вокруг её лица, как Веном. Чёрные усики извивались, формируя знакомый и ужасающий облик симбионта. Он наклонился ближе, его язык — длинный и гротескный — высунулся, чтобы лизнуть воздух возле моего лица. Я замер, дыхание перехватило в горле.

— Ты не из тех, кто боится, — прошептал он, его голос был низким, гортанным рычанием, от которого у меня по позвоночнику пробежала дрожь. Лицо симбионта отступило, снова превратившись в лицо Гвен, и она осторожно распутала паутину, опустив меня на землю с удивительной осторожностью.

Как только мои ноги коснулись асфальта, она отступила назад, прислонившись к капоту грузовика. Она снова стянула с себя маску Венома, её светлые волосы упали на место, и она смотрела на меня с любопытным выражением лица. — Итак, — сказала она, её голос стал мягче, — как тебя зовут?

Вопрос застал меня врасплох. Моё имя? Я открыл рот, чтобы ответить, но ничего не вышло. Я попытался подумать, вспомнить, но мой разум был чистым листом. В нём не было ничего — ни воспоминаний, ни личности, только смутное ощущение, что я знаю что-то о мире, о ней, о Веноме. Но ничего о себе.

Чем сильнее я пытался вспомнить, тем острее становилась боль в висках. Это было похоже на попытку ухватить дым — каждый раз, когда мне казалось, что у меня что-то есть, это ускользало. Я сжал кулаки, внутри меня бурлило разочарование.

Затем, наблюдая за лёгкими движениями усиков симбионта вокруг плеч Гвен, я вспомнил одно имя. Алекс Мерсер. Мне всегда нравился этот персонаж из игры — человек со способностями и удивительной моральной гибкостью, которая делала его таким убедительным. Хотя это было не моё имя, мне показалось, что выбрать его будет правильным решением.

— Зовите меня Алекс, — сказал я, и слова странно зазвучали на моём языке. — Алекс Мерсер.

Гвен приподняла бровь, её губы скривились в слабой ухмылке. — Алекс Мерсер, да? Звучит как имя, которое кто-то придумывает второпях.

Я пожал плечами, пытаясь притвориться. — Это всё, что у меня есть на данный момент.

Она ещё мгновение изучала меня. — Хорошо, Алекс Мерсер. Давай проясним одну вещь. Ты влип по уши. Этот город? Он не очень добр к людям, которые не знают, что тут делают. А ты? — Она жестом указала на меня. — На тебе написано «невежда».

Я не стал спорить. Она не ошиблась.

— Но, — продолжила она, её тон немного смягчился, — ты помог Фелиции. А это уже кое-что значит. Так что вот тебе сделка: ты остаёшься со мной, делаешь то, что я говорю, и, может быть... может быть... ты проживёшь достаточно долго, чтобы понять, кто ты на самом деле. Устраивает?

Я кивнул, облегчение захлестнуло меня. — Звучит неплохо.

Она снова ухмыльнулась, симбионт слабо пульсировал вокруг её плеч. — Хорошо. А теперь давай уберёмся отсюда, пока не появился кто-то ещё.

Мы стояли у капота грузовика, и прохладный металл приятно касался моих ладоней, когда я смотрел на Гвен. Она небрежно прислонилась к машине, скрестив руки на груди, а усики симбионта мягко шевелились вокруг её плеч.

***

В ночном воздухе чувствовалось напряжение, но она оставалась невозмутимой. Её голубые глаза внимательно изучали меня, и в них смешивались любопытство и веселье.

— Итак, — начал я, нарушив молчание, — как мне к тебе обращаться? И кто будет за рулём?

Она ухмыльнулась, оттолкнулась от капота и без труда запрыгнула в кабину грузовика, грациозно приземлившись на пассажирское сиденье. Симбионт ненадолго привстал, чтобы поддержать её, и его чернота слилась с тенью. — Полагаю, это ответ на твой второй вопрос, — сказала она, её тон был лёгким, но с нотками игривости.

Я пожал плечами и забрался на водительское сиденье, потёртая кожа скрипнула под моим весом. Гвен использовала симбионта, чтобы нежно прижать к себе Фелицию, которая всё ещё была без сознания, но заметно похорошела. Кровь и бинты исчезли, половина костюма была снята, обнажив бледную кожу и слабые очертания заживших ран. Должно быть, симбионт что-то сделал, чтобы стабилизировать её состояние, хотя я не осмелился расспрашивать о подробностях.

— Зови меня Гвен, — сказала она, её голос прорвался сквозь мои мысли. — Или, если мы будем рядом с незнакомцами, просто Веном. Понятно?

Я кивнул, сжимая руль, когда заводил двигатель. — Понял.

Она легла на спинку сиденья, её глаза слегка сузились, когда она изучала меня. — Ты, очевидно, умеешь водить машину, — произнесла она, её тон был скорее утвердительным, чем вопросительным. — Я покажу дорогу.

Грузовик заурчал, и мы выехали из переулка, а город расстилался вокруг нас, словно сюрреалистическое сочетание знакомого и незнакомого. Это был Нью-Йорк, но не тот Нью-Йорк, который я знал. Небоскрёбы казались выше, их силуэты более преувеличенными, словно из комиксов. Улицы были шире, неоновые вывески ярче, и весь город, казалось, гудел от энергии, которая одновременно возбуждала и нервировала. Как будто кто-то взял настоящий Нью-Йорк и увеличил контрастность, превратив его в живой, дышащий мультфильм.

Некоторое время мы ехали в тишине, единственным звуком был ровный гул двигателя и периодическое шипение симбионта, перемещающегося вокруг Гвен. Ночь была наполнена активностью — люди гуляли вокруг, машины ездили по дорогам, вдалеке слышался вой сирены. Но во всём этом было что-то необычное, что-то, что заставляло меня чувствовать себя сторонним наблюдателем.

В конце концов мы добрались до окраины города, где высоченные здания уступили место промышленным складам и пустым участкам. Гвен направила меня к неприметному ангару, двери которого со скрипом открылись, когда мы подъехали. Я заехал внутрь, и фары осветили пещеру, заставленную ящиками и механизмами. Пол под нами начал опускаться, и я понял, что мы находимся в каком-то лифте. Окружающее пространство вокруг машины менялось, стены и потолок расплывались, пока мы спускались в мир, который казался теперь другим.

Глава 2

Когда движение прекратилось, мы оказались в огромной подземной камере, стены которой были уставлены высокотехнологичным оборудованием и светящимися экранами. Воздух был прохладным и стерильным, что составляло разительный контраст с улицами над головой. Гвен открыла дверь и вышла, симбионт нежно обнимал Фелицию. Я последовал за ней, глядя на странное футуристическое окружение.

Прежде чем я успел что-то сказать, по комнате разнёсся звук каблуков, щёлкающих по бетонному полу. Появилась рыжеволосая женщина, её присутствие было властным и непринуждённым. Она была одета в джинсовые шорты и спортивную майку, а её волосы были завязаны в свободный хвост. Её зелёные глаза сверкали любопытством и уверенностью, а сама она держалась с такой лёгкостью, которая говорила о том, что она привыкла быть главной.

— Эм-Джей, — сказала Гвен, её голос был спокойным, но с нотками напряжения. — У нас возникла проблема.

Рыжеволосая женщина — Эм-Джей — нахмурилась, когда её взгляд упал на Фелицию. — Что, чёрт возьми, произошло? — спросила она, её голос был резким, но с нотками беспокойства. Она шагнула вперёд, протягивая руки, чтобы забрать Фелицию у Гвен. — И кто этот парень? — добавила она, подняв бровь и посмотрев на меня.

— Долгая история, — ответила Гвен пренебрежительным тоном. — Я расскажу тебе позже. Сейчас ей нужна помощь.

Эм-Джей кивнула, выражение её лица стало жёстче, когда она повернулась и понесла Фелицию к двери в дальнем конце комнаты. — Оставайся здесь, — сказала она через плечо. — И ничего не трогай.

Я стоял, чувствуя себя не в своей тарелке, пока Гвен и Эм-Джей обменивались ещё несколькими словами, их голоса были низкими и напряжёнными. Я уловил обрывки их разговора — что-то о «возросшей активности» и «новых игроках в игре», — но не решился прервать. Вместо этого я воспользовался возможностью оглядеться вокруг, и мой взгляд привлекли массивные врата в дальнем конце комнаты. Они выглядели как что-то из научно-фантастического фильма, их поверхность была покрыта замысловатыми узорами и светящимися линиями.

Я подошёл к ним, изучая довольно любопытную роспись, а потом сзади подошла Гвен и сказала: — Не смотри в них долго. — И, бросив последний взгляд на надписи, я повернулся к ней.

Гвен появилась с двумя свёртками в руках. Она бросила их мне небрежным движением руки, выражение её лица было нечитаемым.

— Чистая одежда, — сказала она, кивнув на первый свёрток. — И мыло, шампунь, все эти вещи, — добавила она, жестом указывая на второй. — Ванная в конце коридора. Тебе нужна какая-нибудь старая одежда, или я могу от неё избавиться?

Я покачал головой, прижимая свёрток к груди. — Нет, старая одежда мне не нужна. Спасибо.

Она приподняла бровь, её губы скривились в слабой ухмылке. — Хорошо. Не двигайся.

Прежде чем я успел спросить, что она имеет в виду, симбионт рванулся вперёд, его чёрные усики обвились вокруг меня с удивительной нежностью. Я замер, дыхание перехватило, когда он обхватил меня, его текстура была прохладной и слегка скользкой на моей коже. Она быстро двигалась, растворяя мою одежду в небытие, оставляя меня стоять на месте, совершенно обнажённым. По моей щеке пробежал румянец, но Гвен, похоже, это не волновало. Она стояла, скрестив руки, и наблюдала за происходящим с отстранённым любопытством.

Когда симбионт отступил, заползая обратно в одежду Гвен, она сделала шаг назад и окинула меня взглядом. Её взгляд задержался на мгновение, словно оценивая что-то, а затем она кивнула сама себе. — Ты подходишь, — сказала она просто, её тон был бесстрастным.

Она потянулась в карман своей кожаной куртки, которая благодаря симбионту каким-то образом сменила образ одежды, и достала пачку сигарет. С лёгкостью она прикурила одну сигарету, выдохнув облачко дыма, которое лениво поплыло в мою сторону. — Я подожду тебя, — сказала она, прислонившись к стене коридора. — Не задерживайся.

Я кивнул, крепче сжимая свёрток, повернулся и поспешил в ванную. Дверь за мной захлопнулась, и я с облегчением вздохнул, опустив плечи. Ванная оказалась на удивление просторной, с большой душевой кабинкой и раковиной, загромождённой туалетными принадлежностями. Я положил свёртки на стойку и шагнул под душ, включив воду настолько горячую, насколько мог выдержать.

Вода хлынула на меня, словно мощная волна, смывая грязь и кровь с моей кожи. Я и не подозревал, насколько сильно был испачкан. Сначала вода была коричневой, но пока я оттирал руки и грудь, она быстро стала прозрачной и исчезла в водостоке. Мои мысли метались, пытаясь осознать всё, что произошло.

Кто я? Откуда я взялся? И почему мне казалось, что я знаю так много об этом мире, но ничего не знаю о себе? Имя «Алекс Мерсер» пришло ко мне так легко, но оно не было моим. Это было имя из игры, персонажа, которым я восхищался за его силу и моральную двусмысленность. Но разве таким я был сейчас? Чистый лист, чужак в чужом мире, пытающийся собрать свою личность из обрывков воспоминаний, которые даже не были моими?

Я прислонился к кафельной стене и, закрыв глаза, позволил воде обрушиться на меня каскадом. Тепло успокаивало, но не могло смыть тревогу, которая прилипла ко мне, как вторая кожа. Гвен, Фелиция, Эм-Джей — все они казались такими реальными, такими яркими, но этот мир казался мне сном. Сон, от которого я не мог проснуться.

А потом появился симбионт. То, как он двигался, как ощущался на моей коже, — это одновременно пугало и завораживало. Гвен носила его как вторую кожу, но я не мог отделаться от ощущения, что это не просто инструмент. Оно было живым, и оно наблюдало. Всегда наблюдает.

Я тряхнул головой, пытаясь прогнать мысли. Не было смысла зацикливаться на этом. Не сейчас. Я должен был сосредоточиться на настоящем, на том, чтобы выжить. Гвен предоставила мне возможность, и я не собирался её упускать. Независимо от того, какой окажется этот мир и кто я, я найду в нём своё место. Шаг за шагом.

Я закончил мыться, вода текла уже чистая, и вышел из душа. Новая одежда, которую дала мне Гвен, была простой, но удобной — пара джинсов, простая футболка и толстовка. Я быстро оделся, ткань мягко прилегала к коже, и провёл рукой по влажным волосам.

Когда я открыл дверь ванной, Гвен всё ещё прислонялась к стене, её сигарета была зажата в пальцах. Она взглянула на меня, её глаза слегка сузились, когда она оценила мой внешний вид. — Уже лучше, — сказала она, отталкиваясь от стены. — Пойдём. Нам нужно подкрепиться.

Гвен шла впереди меня, её движения были плавными и грациозными. Я не мог не заметить, как покачивались её бёдра, а короткая юбка и чулки, которые она носила, подчёркивали её фигуру.

Однако я вспомнил, что раньше на ней была другая одежда. Я моргнул, пытаясь понять, что произошло. Конечно, симбионт! Должно быть, он изменил её одежду, пока я был в душе.

Это было удобно, подумал я, хотя я не был уверен, вызывает ли у меня восхищение идея живого костюма, который может менять свою форму по своему желанию, или, наоборот, вызывает беспокойство.

Гвен оглянулась через плечо, поймав мой взгляд. Её губы скривились в слабой ухмылке, а походка стала ещё более нарочитой, почти дразнящей. Она точно знала, что делает, и я почувствовал смущение. Я быстро отвел взгляд, сосредоточившись на коридоре впереди, пока она вела меня на кухню.

Кухня была очень уютной: свет был тёплым, а аромат еды наполнял воздух. Эм-Джей стояла у стойки, её лицо было сосредоточено. Она смотрела на коробку с пиццей и обёртку от хот-дога, словно не могла выбрать, что съесть первым. Но когда она заметила нас, её лицо просияло, и она помахала нам рукой.

— Садитесь, — сказала она бодрым голосом, протягивая мне хот-дог. — Угощайтесь. — Затем она взяла с прилавка кружку и наполнила её кофе, протянув её мне через стол. Я кивнул в знак благодарности, всё ещё чувствуя себя немного не в своей тарелке, но тепло кружки в моих руках успокаивало.

Эм-Джей с удовольствием устроилась на стуле и откусила кусок пиццы. Гвен же, тем временем, подошла к холодильнику и достала контейнер с чем-то, напоминающим спагетти с мясным соусом. Она поставила его в микроволновую печь и, пока ждала, её симбионт снова изменил свой облик. Короткая юбка и чулки исчезли, а на их месте появился просторный свитер, который свободно свисал с её тела, доходя до бёдер. Она выглядела... более мягкой и расслабленной, хотя блеск в её глазах говорил о том, что она всё ещё контролирует территорию.

Когда микроволновая печь пискнула, Гвен взяла еду и села рядом со мной, прижимаясь плечом к моему, когда устраивалась в кресле. Она откусила кусочек спагетти, и на её лице появилось выражение чистого удовлетворения. — Итак, — сказала она между укусами, — у тебя была довольно дикая ночь, не так ли?

Я кивнул, сделав глоток кофе. Он был крепким и горьким — именно таким, как я люблю. — Можно сказать и так, — ответил я, мой голос был сухим. — Проснулся в грузовике, переехал несколько бандитов, симбионт примотал меня к стене, а теперь я здесь, ем хот-дог с двумя женщинами, которые, наверное, могли бы убить меня, не проронив ни капли слова. Просто ещё один обычный день понедельника, верно?

Эм-Джей рассмеялась — её смех был ярким и искренним, и он заставил комнату немного расслабиться. — Добро пожаловать к нам, — сказала она, поднимая свой кусок пиццы в шутливом тосте. — Все мы начинали с чего-то подобного.

Гвен улыбнулась и перевела взгляд на меня. — Ты справляешься с этим лучше, чем многие другие, — заметила она. — Большинство людей уже бы сошли с ума от волнения.

— О, я схожу с ума, — признал я, отставляя кружку. — Просто я очень хорошо это скрываю.

Эм-Джей усмехнулась, откинувшись в кресле. — Справедливо. Итак, Алекс, в чём дело? Ты ведь не местный, верно?

Я заколебался, мои пальцы сжались вокруг кружки. — Я... не знаю, — медленно сказал я. — Я мало что помню. Только кусочки и обрывки. Я знаю кое-что — кто ты, кто Гвен, даже про Венома, — но не знаю, откуда я это знаю. И я не знаю, кто я.

Выражение лица Эм-Джей смягчилось, и она обменялась взглядом с Гвен. — Амнезия? — спросила она, её тон стал более серьёзным.

— Что-то вроде этого, — ответил я, пожав плечами. — Всё, что я знаю, это то, что я очнулся в том грузовике, и всё, что произошло с тех пор, было... очень слабо похоже на реальность.

Гвен отложила вилку, её глаза сузились, когда она изучала меня. — Ты не лжёшь, — сказала она через мгновение. Это не было вопросом.

— Нет, — ответил я, встретив её взгляд.

Она кивнула, как будто это что-то решило в её голове. — Хорошо. Мы разберёмся с этим. А пока ешь свой хот-дог. Ты выглядишь так, будто уже несколько дней не ел нормальной еды.

С этим не поспоришь. Я откусил кусочек хот-дога, и во рту у меня взорвался аромат. Всё было просто, но на вкус это было лучшее, что я когда-либо ел. Эм-Джей и Гвен продолжали болтать, их разговор был лёгким и весёлым.

Атмосфера на кухне неуловимо изменилась, когда я спросил: — Как Фелиция? — Вопрос на мгновение повис в воздухе. Весёлое настроение Эм-Джей переменилось, а ухмылка Гвен превратилась в нечто более серьёзное. Эм-Джей резко встала, её стул заскрежетал по полу, и подошла ко мне с решительным выражением лица. Прежде чем я успел отреагировать, она крепко обняла меня, и её сила объятий удивила меня.

— Спасибо, — сказала она, её голос был низким, но искренним. — Ты пришёл как раз вовремя. Теперь с Фелицией всё будет в порядке.

Внезапное проявление эмоций застало меня врасплох, и на мгновение я просто замер, не зная, как реагировать. Сила Эм-Джей удивила меня — её руки были крепкими, а тело — твёрдым, когда она прижалась ко мне. Это было не то объятие, которое можно было ожидать от девушки, которая выглядела такой хрупкой на вид.

Мои руки неловко повисли на мгновение, прежде чем я снова обнял её. Её тело было сильным, под одеждой проступали упругие мышцы, но от неё исходило тепло, и объятия казались искренними. Я чувствовал мышцы на её спине и плечах — силу, которая появилась благодаря тренировкам, а не просто генетике. Это было... приятно, чего я никак не ожидал.

— Я не так уж много сделал, — сказал я, приглушённо прижавшись к её плечу. — Это благодаря Гвен, правда.

Эм-Джей прервала меня, прижав к себе ещё крепче, уткнувшись лицом в моё плечо. Она не отпустила меня, но её хватка слегка сжалась. — Не преуменьшай свою помощь, — сказала она, отстраняясь, чтобы посмотреть мне в глаза. — Ты помог. Вот что важно.

Я не знал, что на это ответить, поэтому просто обнял покрепче, положив руки на её талию.

Её лицо было близко к моему, зелёные глаза искали в моём выражении что-то, чего я не мог понять. На мгновение я остро ощутил, насколько мы близки, силу её рук, слабый запах её шампуня. Это было... приятно. Утешительно даже. Но потом она резко отстранилась, и её обычная жизнерадостная манера поведения вернулась, как будто ничего не произошло.

— Я принесу тебе ещё что-нибудь поесть, — сказала она, повернувшись к стойке. — И ещё кофе. Похоже, он нам всем нужен.

Я кивнул, всё ещё пребывая в некотором замешательстве, и вернулся на своё место. И тут я заметил выражение лица Гвен. Она смотрела на меня, её голубые глаза были холодны, а губы сжаты в тонкую линию. Она резко и пренебрежительно махнула рукой в мою сторону, а затем запустила пальцы в волосы. И, оттолкнувшись от стола, встала прямо надо мной.

— Держи свои руки при себе, — тихо сказала она. Её голос был низким, но в нём звучали нотки, которые заставили меня замереть. — Ты всё ещё на испытательном сроке, помнишь?

Её слова прозвучали как предупреждение, и я ощутил, как по спине пробежал холодок. Прежде чем я успел ответить, она с ухмылкой повернулась, и симбионт вокруг неё зашевелился. Её наряд снова изменился, на этот раз на ней был костюм медсестры — облегающий и откровенный, явно созданный для того, чтобы подчеркнуть её красоту. Форма обтягивала её фигуру, акцентируя каждый изгиб, и я не мог не заметить, как она подчёркивает её ноги, бёдра и...

Ухмылка Гвен стала ещё глубже, когда она заметила, что мой взгляд задержался на её униформе медсестры. Она не выглядела оскорблённой — наоборот, её голубые глаза блестели озорством. Она сделала шаг ближе, её движения были медленными и нарочитыми, как будто она устраивала шоу специально для меня.

— Держи свои руки при себе, — напомнила она, её голос был низким и дразнящим, — но я ничего не говорила о твоих глазах.

Она сделала паузу, давая словам дойти до меня, а затем слегка повернулась, открыв мне полный обзор своей фигуры. Униформа медсестры облегала её тело во всех нужных местах — облегающая ткань подчёркивала узкую талию, изгиб бёдер и выпуклость груди. Короткая юбка открывала длинные подтянутые ноги, а вырез был достаточно глубоким, чтобы быть манящим, но не откровенным. Она была сногсшибательна, и она это знала.

Гвен медленно повернулась, положив руки на бёдра, словно демонстрируя наряд. — Нравится то, что ты видишь? — спросила она игривым тоном, но с ноткой вызова.

Я не мог не кивнуть, моё лицо разгорелось, пока я пытался сформулировать связный ответ. — Да. В смысле, это... ты выглядишь...

Она рассмеялась — резким, мелодичным звуком, от которого я только сильнее заволновался. — Расслабься, Алекс, — сказала она, в её голосе звучала насмешливая невинность. — Это нормально, что ты смотришь. Я не против.

Она сделала ещё один шаг ко мне, и её взгляд остановился на мне. На мгновение я почувствовал себя как олень, попавший в свет фар. С лукавой улыбкой она потянулась к воротнику своей униформы, изящно оттянула его и начала расстёгивать пуговицы на декольте...

Моё сердце забилось быстрее, но прежде чем я успел что-либо предпринять, симбионт начал медленно изменять её одежду. Она перестала быть сексуальной медсестрой, и её наряд снова стал похож на безразмерный свитер.

Гвен отошла от меня, прислонившись спиной к стойке, и скрестила руки на груди. Она пристально смотрела на меня, и в её взгляде мелькали озорные искорки.

— На сегодня достаточно, — сказала она, и в её голосе прозвучала лёгкая, но решительная нотка. Она снова села на стул, вернувшись к своему обычному непринуждённому поведению, взяла кофе и сделала глоток.

Я выдохнул, не осознавая, что задерживал дыхание, — моё лицо всё ещё пылало. Поддразнивание Гвен заставило меня ощутить беспокойство, но в её поведении было что-то, что меня завораживало — уверенность, игривость.

Эм-Джей, наблюдая за происходящим с лёгкой улыбкой, тихонько рассмеялась. — Не обращай на неё внимания, — сказала она, одарив меня ободряющей улыбкой. — Гвен просто... такая. Ей нравится держать людей в напряжении.

С этими словами Эм-Джей вернулась к столу и поставила передо мной тарелку с жареной картошкой и свежую кружку кофе. — Ешь, — произнесла она, и её голос вновь обрёл бодрость. — У тебя была долгая ночь.

— Считай это комплиментом, — добавила Гвен, и её ухмылка вернулась. — Большинство людей не получают от меня столько внимания.

Я не был уверен, хорошо это или плохо, но решил не испытывать судьбу. Вместо этого я сосредоточился на тарелке с жареной картошкой, взял вилку и принялся за еду, чтобы не сказать ничего лишнего, что могло бы ещё глубже затянуть меня в эту бездну.

Вкус был насыщенным и успокаивающим, но в моей голове всё ещё бушевали события, связанные с Гвен. Она была... непредсказуемой, если не сказать больше. И хотя часть меня была заинтригована ею, другая часть оставалась глубоко настороженной.

Глава 3

После того как мы закончили трапезу, я вызвался помочь с мытьём посуды. Отчасти я хотел быть полезным, а отчасти — избежать дальнейших подшучиваний со стороны Гвен. Эм-Джей, кажется, оценила мою инициативу и тепло улыбнулась, протягивая мне полотенце, чтобы я вытер тарелки.

Гвен тем временем сидела за столом, её свитер слегка сполз с одного плеча. Она потягивала кофе и смотрела на меня с той же озорной улыбкой. Я старался не обращать на неё внимания и сосредоточиться на работе, но всё равно чувствовал на себе её взгляд.

Когда на кухне стало чисто, Эм-Джей встала и потянулась. Её движения были непринуждёнными, но я невольно обратил внимание на её спортивный топ, который привлекательно обтягивал грудь.

— Пойдём, — сказала она, жестом приглашая меня следовать за ней. — Я провожу тебя в твою комнату.

Мы шли по коридорам, стены которых были облицованы тускло мерцающими панелями, придававшими бункеру мрачный и футуристический вид. Эм-Джей непринуждённо рассказывала мне о бункере, показывая на различные помещения и объясняя их назначение.

— Раньше это был какой-то секретный объект, — сказала она, её голос был непринуждённым, но в нём чувствовалась какая-то скрытая тревога. — Мы сделали его своим, но некоторые вещи... они всё ещё остались здесь.

Мы подошли к двери, и Эм-Джей, нахмурившись, попыталась открыть её. Однако ручка не поддалась. — Опять заклинило, — пробормотала она скорее себе, чем мне. Не раздумывая, она схватилась за ручку и с силой дёрнула её. С громким треском замок щёлкнул, и дверь распахнулась. Эм-Джей шагнула внутрь, держа в руке сломанный замок и ручку, словно трофей.

— Эти замки остались здесь со времён предыдущих владельцев, — пояснила она, вертя в пальцах сломанные части. — Правительственные люди, знаете ли. Параноики. Но я ещё не успела их заменить. — Она пожала плечами и бросила замок на соседний стол. — Всё равно мои руки лучше ломают вещи, чем чинят их.

Я вошёл в комнату, и мои глаза расширились от удивления. Она была богато украшена, а в центре стояла большая двуспальная кровать. Стены были заставлены книжными полками, а на полу лежал мягкий плюшевый ковёр. В комнате было ещё две двери. Всё выглядело гораздо роскошнее, чем я ожидал, особенно в таком месте.

Эм-Джей указала на ванную. — Душ там, — сказала она, а затем жестом показала на другую дверь. — Это просто небольшая гостиная. Чувствуй себя как дома. У тебя был долгий день.

Я кивнул, всё ещё осматривая комнату. — Спасибо. Здесь... гораздо приятнее, чем я ожидал.

Она улыбнулась, её зелёные глаза смягчились. — Не за что. Отдыхай. Завтра мы решим, что с тобой делать. — Она повернулась, чтобы уйти, но потом остановилась, оглянувшись на меня. — О, и не беспокойся о замке. Сегодня тебя никто не побеспокоит.

С этими словами она помахала сломанным замком в руке и вышла, закрыв за собой дверь. Я замер на мгновение, тишина в комнате давила на меня. Впервые с тех пор, как я очнулся в этом странном мире, я был по-настоящему один, и тяжесть всего произошедшего обрушилась на меня разом.

Я подошёл к кровати и сел, матрас слегка просел под моим весом. В комнате было тепло, мягкий свет ламп создавал уютную атмосферу, но я не мог избавиться от чувства тревоги, которое затаилось в глубине моего сознания. Кто я? Почему я здесь? И что мне теперь делать?

Я откинулся на спинку кровати, уставившись в потолок. В голове прокручивались события дня: аллея, бандиты, дразнилки Гвен, доброта Эм-Джей. Всё это казалось сном, но боль в мышцах и усталость напоминали мне, что всё это было очень реально.

Я вздохнул, проведя рукой по волосам. Завтра мне предстоит столкнуться с тем, что будет дальше. Но сейчас мне необходимо было просто отдохнуть.

Я закрыл глаза, позволяя усталости дня окончательно взять верх. Сон пришёл быстро, глубокая, без сновидений пустота, которая казалась избавлением от хаоса последних нескольких часов.

Когда я проснулся, комната была залита мягким искусственным светом, имитирующим утреннее сияние. Какое-то время я просто лежал, глядя в потолок, пытаясь понять, где я и что произошло. Какой незнакомый потолок, подумал я.

Потом воспоминания вернулись: переулок, бандиты, Фелиция, прижавшаяся к стене, истекающая кровью и уязвимая. Её белые волосы в слабом свете уличного фонаря, вызов в её глазах, даже когда она пыталась прийти в себя. Я вспомнил звук выстрела, то, как она задыхалась, держась за бок. А потом грузовик, бандиты, появление Гвен и последовавший за этим сюрреалистический вихрь событий.

Я сел, провёл рукой по волосам и перекинул ноги через край кровати. Тело было скованным, но не таким затекшим, как ожидал. Я встал и направился в ванную комнату, прохладная плитка пола уступала мне дорогу.

Ванная была на удивление современной, с изящной раковиной и большим зеркалом над ней. Я включил кран, брызнул на лицо холодной водой, а затем посмотрел на своё отражение.

Лицо, смотревшее на меня, было... незнакомым, но каким-то образом моим. Я наклонился ближе, изучая детали. У меня были резкие черты лица: высокие скулы, сильная линия челюсти и глаза — не просто пронзительные, а глубокие, с серыми радужками, холодными, как зимний рассвет. Их обрамляла тонкая алая кайма вокруг зрачка, изящная, словно нить закатного света, вплетённая в сталь, добавляя взгляду странную, почти гипнотическую притягательность. Волосы, тёмные, почти угольно-чёрные, с лёгким тёплым отблеском, спадали на лицо — длинные пряди, слегка волнистые, ложились на лоб и виски, а сзади доходили до шеи, придавая облику небрежную, но уверенную выразительность. Я сморщил нос, подняв бровь на своё отражение, и удивился тому, насколько выразительным было моё лицо — в покое оно выглядело слегка задумчивым, с мягкой, располагающей улыбкой и взглядом, который будто приглашал доверять.

Отступил назад, чтобы рассмотреть остальную часть своего тела, и заметил, как низко оказалась раковина — едва доходила мне до середины бедра, а край зеркала обрезал верх моих плеч. Похоже, я был высоким, наверное, около метра девяносто, подумал я про себя. Тело было стройным, но крепким, с явными мышцами, которые проступали под кожей, свидетельствуя о том, что я не пренебрегаю физической активностью. Кожа была светлой, с мягким тёплым оттенком, как слоновая кость под утренним солнцем, гладкой и идеальной — ни родинок, ни шрамов, только лёгкий румянец на скулах, подчёркивающий их чёткость. Согнул руки, наблюдая, как двигаются мышцы под этой стилизованной поверхностью. По крайней мере, в этом мне повезло: у меня было здоровое и сильное тело — то, что, несомненно, пригодится в этом мире. На вид мне было около двадцати пяти, хотя в этом мультяшном стиле возраст казался скорее условностью — черты лица сочетали молодую свежесть с какой-то зрелой уверенностью.

Но стоило мне взглянуть на себя, как на меня обрушилась реальность моего положения. Я был не просто в новом мире, я был его частью. Моё отражение выглядело так, словно его можно было увидеть в комиксе или мультфильме, с преувеличенными чертами лица и каким-то нереальным совершенством. Это было одновременно завораживающе и тревожно.

Плеснул на лицо побольше воды, пытаясь избавиться от ощущения сюрреализма.

— Ладно, — пробормотал я про себя, и мой голос слегка отдавался эхом в кафельной комнате. — Теперь ты мультяшный персонаж. Смирись с этим

Я вытер лицо полотенцем и вернулся в спальню. Одежда, которую дала мне Гвен, была аккуратно сложена на стуле у кровати — простая футболка, пара джинсов и толстовка. Я взял их в руки, ткань была мягкой и чистой, и быстро оделся. Я не мог не задаться вопросом, специально ли Гвен выбрала их, или симбионт просто... знал.

Когда я натягивал толстовку, мои мысли снова вернулись к Фелиции. Всё ли с ней в порядке? Эм-Джей сказала, что с ней всё будет в порядке, но я не мог отделаться от мысли, что она лежит там, истекая кровью и будучи беспомощной. Я надеялся, что она идёт на поправку, где бы она ни находилась в бункере.

Я сделал глубокий вдох, стараясь успокоить свои нервы. Сегодня был важный день. Эм-Джей сказала, что мы обсудим наши дальнейшие действия, и у меня было предчувствие, что разговор будет не из простых. Но сейчас мне нужно было сосредоточиться. У меня было сильное тело, ясный разум и странная компания... Что бы ни произошло дальше, я готов к этому.

Я направился на кухню, запах шипящего бекона вёл меня как маяк. Когда я вошёл в комнату, меня встретила Фелиция у плиты, спиной ко мне, она с практической лёгкостью переворачивала полоски бекона. Она напевала себе под нос, её движения были лёгкими и энергичными, как будто её не подстрелили и чуть не убили накануне вечером.

Она повернулась, услышав, что я вошёл, и на её лице расплылась яркая улыбка. — Ну, смотрите, кто здесь — наш герой! — сказала она, её голос был весёлым и дразнящим. Лопаткой она указала на стол. — Садитесь. Подождите, пока я закончу готовить. Скоро придут девочки, и мы поедим. А пока помоги мне накрыть на стол, ладно?

Я кивнул, всё ещё немного ошеломлённый тем, какой оживлённой она выглядела. На ней не было ни следа от полученных ран, ни намёка на боль, которую она, должно быть, испытывала. На ней была простая футболка, которая свободно болталась на ней, ткань колыхалась при движении. Её белые волосы были завязаны в хвост, и она выглядела... сияющей. Трудно было поверить, что это та самая женщина, которую я видел прислонённой к стене, истекающей кровью и едва приходящей в сознание.

Я взял тарелки и посуду из шкафов и стал накрывать на стол, пока Фелиция продолжала готовить. Она слегка пританцовывала, передвигаясь по кухне, и её энергия была заразительной. Я не мог не улыбаться, наблюдая за ней, восхищаясь тем, как быстро она приходит в себя.

Через несколько минут на кухню заглянули Гвен и Эм-Джей, обе выглядели сонными, но бодрыми. Гвен была одета в своём обычном стиле: кожаная куртка, обтягивающие брюки и сапоги, которые дополняли её и без того внушительный вид. Эм-Джей, напротив, выглядела как всегда непринуждённо: в джинсовых шортах и свободном топе. Её волосы были в беспорядке, и она терла глаза, зевая.

Взглянув на Фелицию, Эм-Джей нахмурилась, хотя на её губах заиграл намёк на улыбку. — Ты должна быть ещё в постели, — сказала она, её голос был нежным, но ласковым. Она подошла к Фелиции и обняла её сзади, положив подбородок на плечо Фелиции. — Ты должна выздоравливать, а не играть в повара.

Фелиция рассмеялась, откинувшись назад в объятия Эм-Джей. — Я в порядке, правда. Кроме того, кто-то должен был приготовить завтрак.

Эм-Джей поцеловала её в шею, и выражение её лица смягчилось. — Я просто рада, что ты здесь, с нами, — тихо сказала она, её голос был наполнен теплом.

Гвен тем временем заняла место за столом, скрестив руки, и наблюдала за происходящим, приподняв бровь. — Вы двое отвратительно милы, — сказала она, хотя в её тоне не было ни капли злобы. — Мы можем уже поесть, или вы собираетесь продолжать флиртовать из-за бекона?

Фелиция снова рассмеялась, осторожно высвобождаясь из объятий Эм-Джей. — Завтрак готов, — объявила она, неся тарелку с беконом к столу. — Налетай.

Я сел. Пока мы ели, беседа текла легко, девушки подшучивали друг над другом и включали меня в свой балаган. Это было... мило. Нормально, но после всего, что произошло, это казалось почти сюрреалистичным.

Кухня наполнилась тёплым, пикантным запахом яичницы с беконом, когда Фелиция поставила перед каждым из нас тарелку с едой. Она двигалась с лёгкостью, которая почти завораживала, её энергия заражала, когда она напевала про себя. Девушки уже сидели, и разговор быстро перешёл на события предыдущей ночи.

— Итак, — начала Эм-Джей, накалывая вилкой кусочек бекона, — как именно вам двоим удалось спасти Фелицию? То есть я слышала основу, но мне нужны детали.

Гвен откинулась на спинку стула, её кожаная куртка слегка поскрипывала, когда она скрещивала руки. — Это была не совсем командная работа, — сказала она сухим тоном, но с нотками гордости. — Алекс решил поиграть в героя и уничтожить кучу бандитов с помощью мусоровоза. А я просто пришла, когда всё закончилось.

Фелиция, стоявшая у плиты, обернулась с ухмылкой. — Мусоровоз? Правда? — сказала она, глядя на меня с издевкой в голосе. — Должно быть, я была в худшей форме, чем думала, если пропустила эту часть.

Я пожал плечами, чувствуя себя немного неловко под их общим взглядом. — Это было единственное, о чём я мог думать в тот момент, — признался я. — Они загнали тебя в угол, и я не мог просто уехать.

Ухмылка Фелиции смягчилась и превратилась в искреннюю улыбку, когда она подошла к столу, неся тарелку с яичницей. Она поставила её на стол и повернулась ко мне, выражение её лица было тёплым. — Что ж, как бы ты ни поступил, я тебе благодарна, — сказала она. Прежде чем я успел ответить, она шагнула ко мне и крепко обняла за плечи. Её тело прижалось к моей спине, и я почувствовал мягкость её груди через ткань футболки. Её соски слегка касались меня, вызывая слабую, неожиданную дрожь по позвоночнику.

— Спасибо, — прошептала она мне на ухо, её дыхание согревало мою кожу. Её голос был мягким, но искренним, и на мгновение я забыл, как дышать. Затем, так же быстро, как она обняла меня, она отстранилась, её руки на мгновение задержались на моих плечах, прежде чем она вернулась на своё место за столом.

Я моргнул, пытаясь вернуть себе самообладание. Гвен приподняла бровь, её губы скривились в лукавой ухмылке. — Осторожнее, Фелиция, — сказала она, в её тоне прозвучало насмешливое предупреждение. — А то ты ему голову заморочишь.

Фелиция рассмеялась, пренебрежительно махнув рукой. — О, успокойся, Гвен. Он заслужил немного благодарности. Кроме того, я же не предлагаю ему взять меня в жёны.

Эм-Джей фыркнула, покачав головой и откусив кусочек яичницы. — Вы оба смешны, — сказала она, хотя в её голосе не было настоящего раздражения. — Но если серьёзно, Алекс, ты молодец. Немногие смогли бы так поступить.

Я кивнул, всё ещё чувствуя себя немного взволнованным, но благодарным за признание. — Я просто сделал то, что считал нужным, — сказал я тише, чем хотел.

Фелиция протянула руку через стол и положила её на мою. — Для меня это много значит, — сказала она, глядя в мои голубые глаза. — Так что спасибо тебе. Ещё раз.

Гвен закатила глаза, но на её губах играла слабая улыбка. — Ладно, хватит о душевных моментах, — сказала она, наклоняясь вперёд, чтобы взять ещё один кусок бекона. — Давайте поедим, пока не остыло.

Пока мы ели, разговор перешёл на более лёгкие темы: девушки подшучивали друг над другом и делились историями из своих прошлых приключений. Я молча слушал, не обращая внимания на их болтовню. В первый раз после того, как я очнулся в этом необычном мире, я ощутил себя частью чего-то большего — коллектива, семьи, а может быть, даже дома.

Глава 4

После завтрака Эм-Джей провела нас в «офис» — маленькую, захламлённую комнату, заполненную стопками бумаг, картами и чертежами, разбросанными по всем поверхностям. Гвен и Фелиция развалились на диване у стены, их непринуждённое поведение резко контрастировало с деловым настроем Эм-Джей. Сама Эм-Джей сидела за письменным столом, который был погребён под горой беспорядка. Она сморщила нос, пробормотав что-то себе под нос, и сдвинула в сторону кипу бумаг, освободив достаточно места, чтобы положить блокнот.

— Отлично, — произнесла она, откидываясь на спинку стула и постукивая ручкой по столу. — Давайте начнём допрос... Или, как я предпочитаю называть это, «собеседование» для нашей небольшой группы.

Она улыбнулась, но её взгляд выдавал беспокойство, словно она говорила серьёзно.

Я сел на стул напротив неё, чувствуя себя так, будто меня собираются допрашивать. Гвен и Фелиция наблюдали за происходящим с дивана, в их лицах смешались любопытство и веселье. Эм-Джей взяла лист бумаги и начала что-то на нём черкать, быстро двигая ручкой.

— Итак, — сказала она, подняв на меня глаза, — что ты умеешь делать?

Вопрос застал меня врасплох. Я открыл рот, чтобы ответить, но ничего не вышло. Что я могу сделать? Я напряг свой мозг, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь о своих навыках или способностях, но попытка припомнить что-то конкретное отозвалась тупой болью в висках. Воспоминания были обрывочными, разрозненными, и чем сильнее я старался сосредоточиться, тем больше они ускользали, вызывая мигрень.

— Я... э-э... — Я заикался, чувствуя, как пылает моё лицо. — Я не уверен. То есть, я знаю кое-что — например, я умею водить машину и, кажется, могупостоят за себя. Но больше я ничего не помню.

Эм-Джей приподняла бровь, её ручка зависла над бумагой.

— Ты не помнишь? Совсем?

Я покачал головой, чувствуя укол разочарования.

— Нет. Это как... Я знаю кое-что о мире, о вас, ребята, но когда дело доходит до меня, всё просто... пусто.

Гвен наклонилась вперёд, упираясь локтями в колени.

— Амнезия? — спросила она, её тон стал более серьёзным.

— Что-то вроде этого, — признал я. — Я помню, как очнулся в грузовике, и всё, что было потом, но до этого... ничего.

Фелиция наклонила голову, её голубые глаза изучали меня со смесью любопытства и беспокойства.

— Это... неожиданно, — произнесла она. — Но, возможно, это лишь временное явление?

— Может быть, — сказал я, хотя и не был в этом уверен. Пустота в моём сознании казалась слишком огромной, слишком постоянной.

Эм-Джей снова постучала ручкой по столу, выражение её лица было задумчивым.

— Хорошо, давайте работать с тем, что у нас есть, — сказала она бодрым тоном. — Ты умеешь водить машину, драться, и у тебя приличная голова на плечах. Этого нам уже хватит. Но нам нужно выяснить, на что ещё ты способен. Какие-то особые навыки? Что-нибудь, что выделяет тебя среди других?

Я замешкался, пытаясь сообразить.

— Я... я не знаю. Может быть? Мне кажется, что я что-то делал раньше, но не могу вспомнить что.

Гвен ухмыльнулась, откинувшись на спинку дивана и вытянув руки вдоль спинки.

— Что ж, это полезно, — сказала она, в её тоне прозвучал сарказм. — Может, ты втайне ниндзя. Или шпион. Или шпион-ниндзя.

Я не мог не хихикнуть, несмотря на напряжение в комнате.

— Именно так, — сказал я, подыгрывая ей. — Я — агент-47. Я могу показать вам, как устранить цель, не вызывая подозрений.

Ухмылка Гвен на мгновение померкла, её брови слегка нахмурились.

— Кто? — спросила она с любопытством в голосе. — Агент-47? О чём ты говоришь?

Я замешкался, понимая, что позволил своему рту опередить мозг.

— Э-э, это... это наёмный убийца, — сказал я, пытаясь объяснить. — Он работает на МКА — Международное контрактное агентство. Но...

Я замолчал, моя уверенность колебалась.

— Я почти уверен, что это просто из компьютерной игры. Вымышленная организация. Наверное, я немного увлёкся.

Глаза Гвен сузились, в её выражении смешались веселье и подозрение.

— Компьютерная игра? — повторила она скептическим тоном. — То есть ты хочешь сказать, что на самом деле не являешься высококвалифицированным убийцей, который может уничтожать цели, не оставляя следов?

Я покачал головой, чувствуя, как пылает моё лицо.

— Нет, нет. Я имею в виду, я так не думаю. Это просто... что-то, что я помню из игры. Кажется.

Фелиция наклонилась вперёд, её голубые глаза сверкнули любопытством.

— Погоди, то есть ты помнишь подробности о вымышленном убийце из игры, но не помнишь свою собственную жизнь? Это... довольно странно.

— Расскажи мне об этом побольше, — пробормотал я, проводя рукой по волосам. — Как будто мой мозг — это решето, и половины кусочков нет. А те, что есть, не имеют особого смысла.

Эм-Джей, которая спокойно наблюдала за обменом мнениями, наклонилась вперёд, опираясь локтями на стол.

— Ладно, не будем отвлекаться, — сказала она, хотя на её губах появился намёк на улыбку. — Неважно, кто ты — ниндзя-шпион или персонаж видеоигры, нам нужно выяснить, что ты на самом деле можешь делать. Так что давайте сосредоточимся на этом.

Гвен снова откинулась назад, её ухмылка вернулась.

— Хорошо, — сказала она, её тон был лёгким, но с нотками вызова. — Но если ты окажешься тайным убийцей, я претендую на первое задание.

Фелиция рассмеялась, покачав головой:

— Ты просто невозможна, Гвен.

— И за это ты меня любишь, — ответила Гвен, подмигнув ей.

Фелиция закатила глаза, но в её взгляде не было настоящей обиды.

— Ладно, хватит шутить, — сказала она, хотя её тон был уже более мягким. — Давайте вернёмся к текущей задаче. Алекс, мы начнём с базовых тестов, чтобы понять, на что ты способен. Устраивает?

Я кивнул, почувствовав проблеск облегчения.

— По-моему, неплохо.

— Хорошо, — сказала Эм-Джей, вставая и вытирая руки. — Первое испытание: навести порядок в этом офисе.

Я оглядел комнату, обращая внимание на хаотичные кипы бумаг, папок и случайных предметов, разбросанных по всем поверхностям. Казалось, будто торнадо пронёсся по кабинету, а потом решило здесь вздремнуть.

— Серьёзно? Эм-Джей, — сказал я, приподняв бровь. — Ты уверена, что здесь нет каких-то очень важных документов, которые я не должен видеть? Ведь это был правительственный бункер, верно?

Эм-Джей обвела взглядом комнату, на мгновение задумчиво посмотрела на кипу бумаг, а затем пренебрежительно махнула рукой.

— Честно говоря, большинство из этого — просто бумажный мусор от чиновников, которые «с радостью» отдали нам бункер, — сказала она, сделав воздушные кавычки вокруг слова «с радостью». — Ну, скорее, продали его нам. Но поверьте, здесь нет ничего сверхсекретного. Скорее всего, они забрали всё важное с собой. Тем не менее, нам нужно всё это просмотреть, чтобы убедиться что это так. Выбросьте всё ненужное, а если найдёте что-нибудь интересное...

Она наклонилась и вытащила из угла кабинета пыльную коробку, с грохотом поставив её на стол.

— Положите это сюда.

Я скептически осмотрел коробку.

— Значит, я, по сути, твой прославленный сортировщик бумаги?

Эм-Джей усмехнулась, откинувшись в кресле.

— Вполне. Но это важная работа. Кто-то должен её делать.

Гвен, развалившаяся на диване, фыркнула.

— Да, удачи тебе, — сказала она, в её тоне прозвучал сарказм. — Я однажды пыталась помочь. Продержалась минут пять, прежде чем решила, что лучше буду сражаться с ульем симбионтов, чем разбираться в этом бардаке.

Фелиция рассмеялась, покачав головой.

— Это потому, что у тебя внимание как у золотой рыбки, Гвен.

Гвен бросила на неё насмешливый взгляд.

— Простите, у меня внимание как у очень занятой золотой рыбки. Разница есть.

Эм-Джей закатила глаза, но не смогла скрыть улыбку.

— Как видите, — сказала она, жестом указывая на Гвен и Фелицию, — никто, кроме меня, не любит возиться с бумагами. Так что считайте, что это ваше посвящение в команду. Если вы сможете пережить это, то сможете пережить всё.

Я вздохнул, глядя на гору бумаг перед собой.

— Ладно, хорошо. Но если я найду что-то постыдное о вас, ребята, я обязательно буду держать это в секрете от вас.

Гвен ухмыльнулась, наклонившись вперёд.

— Удачи тебе. Эм-Джей — единственная, кто достаточно скучен, чтобы вести записи обо всём.

— Эй! — запротестовала Эм-Джей, швырнув в Гвен скомканный листок бумаги, которая без труда увернулась от него.

Фелиция рассмеялась, встала и потянулась.

— Ладно, пойду выпью кофе. Тебе что-нибудь нужно, Алекс?

— Чудо? — сказал я, полушутя.

Она усмехнулась.

— Я посмотрю, что можно сделать.

Когда Фелиция вышла из комнаты, Гвен встала, смахнув воображаемую пыль со своей кожаной куртки.

— Ну, я ухожу. Бумажная работа — не мой конек. Постарайся не умереть от скуки, Алекс.

— Спасибо, — пробормотал я, уже просеивая первую кипу бумаг. — Я постараюсь.

Эм-Джей смотрела, как они уходят, качая головой.

— Не обращай на них внимания, — сказала она, её тон смягчился. — Они просто... ну, они Гвен и Фелиция. Что тут поделаешь?

Я хихикнул, чувствуя себя немного спокойнее.

— Да, я начинаю понимать.

Эм-Джей в последний раз окинула взглядом комнату, прежде чем направиться к двери.

— Не опаздывайте на обед, — произнесла она, остановившись в дверях. — Мы едим ровно в полдень. И поверьте мне, вы не захотите пропустить кулинарные шедевры Фелиции.

Я взглянул на настенные часы, которые показывали 8:00 утра.

— Я понял, — сказал я с улыбкой, кивнув. — Буду вовремя.

С этими словами Эм-Джей ушла, оставив меня одного в офисе, окружённом высокими стопками бумаг. Глубоко вздохнув, я приступил к работе, сортируя документы один за другим. Как и предполагала Эм-Джей, большинство из них оказались обычной бюрократической рутиной — отчёты о прибытии и отправке грузов, журналы инвентаризации и графики технического обслуживания. Это была сухая и монотонная работа, но я старался не отвлекаться, напоминая себе, что это часть моего «посвящения» в команду.

Примерно через час я наткнулся на что-то, что привлекло моё внимание. Это был отчёт, написанный тем же сухим, бюрократическим языком, что и остальные, но его тема была совсем не обычной. В документе говорилось о прибытии «изделия 0Х333-5» и описывалось, что это «экспериментальное устройство». Когда я читал дальше, моё сердце учащённо забилось. Описание совпадало с футуристическими воротами, которые я видел, когда впервые вошёл в бункер, — со странными светящимися надписями.

В отчёте говорилось, что предварительные испытания устройства прошли «успешно», но не уточнялось, что это значит. Также отмечалось, что устройство было перенесено в этот бункер для «дальнейшей оценки и хранения». Там был краткий раздел о назначении устройства, которое описывалось как «транзит через измерения», и предупреждение о его потенциальной опасности. Формулировки были расплывчатыми, но смысл был ясен: эта штука не была обычной технологией.

Я отложил отчёт в сторону и продолжил копать, любопытство разгорелось. Просматривая всё новые и новые документы, я начал складывать историю по кусочкам. Похоже, что при выводе бункера из эксплуатации всё ценное было изъято, кроме изделия 0Х333-5. Согласно одному из отчётов, устройство было признано «нефункциональным», а его демонтаж — «слишком трудоёмким и ресурсоёмким». Бункер поспешно подготовили к выводу из эксплуатации, а устройство оставили, предположительно забыв о нём.

Я откинулся в кресле, уставившись на стопку бумаг перед собой. Это всё меняло. Если врата всё ещё здесь и если они действительно были каким-то устройством для перемещения по измерениям, то это могло бы объяснить, как я оказался в этом мире. Но это также поднимало больше вопросов, чем давало ответов. Почему устройство было заброшено? Действительно ли оно не функционировало, или в нём было что-то ещё? И самое главное — можно ли с его помощью отправить меня обратно или принести сюда что-то ещё?

Я снова посмотрел на часы. Было только 10:30, а значит, до обеда ещё оставалось немного времени. Я решил продолжить свои поиски, надеясь найти больше информации об устройстве. Однако пока я перебирал очередную стопку бумаг, мои мысли невольно возвращались к вратам.

Удивительно, но работа шла быстро, как будто я уже выполнял подобные задачи раньше. Возможно, так оно и было. Эта мысль одновременно приносила мне облегчение и тревогу. Если бы у меня был опыт работы с документами, то что ещё я мог бы сделать? Какие ещё навыки скрываются в глубинах моей памяти, которые я не могу вспомнить?

Когда я откинулся на спинку кресла, разминая костяшки пальцев и затёкшие плечи, я заметил, что некогда захламлённый офис теперь был чист. Стопки бумаг исчезли, стол был пуст, а пыльная коробка, которую дала мне Эм-Джей, была аккуратно заполнена наиболее интересными документами, которые я нашёл. Я взглянул на часы — 11:00 утра. До обеда оставался ещё час.

***

Чувствуя себя неспокойно, я решил прогуляться и поискать кого-нибудь, с кем можно поговорить.

В бункере было тихо, гул флуоресцентных ламп был единственным звуком, когда я бродил по коридорам.

Повернув за угол, я услышал голоса, доносившиеся из одной из комнат впереди. Я узнал лёгкий, мелодичный тон Фелиции и более резкий, саркастичный — Гвен. Любопытствуя, я последовал за звуком и оказался перед входом в небольшую гостиную. Дверь была слегка приоткрыта, и я увидел, что Фелиция сидит на диване и листает журнал, а Гвен прислонилась к стене, скрестив руки.

— Я просто хочу сказать, — говорила Гвен, в её голосе звучали нотки веселья, — если ты собираешься готовить завтрак каждое утро, то тебе стоит немного расширить свою кухню. Бекон и яйца — это прекрасно, но разнообразие — это основа жизни.

Фелиция рассмеялась, не отрываясь от своего журнала.

— Это говорит человек, который живёт на кофе и сарказме. Кроме того, Эм-Джею нравится моя стряпня, а это главное.

Гвен закатила глаза.

— Эм-Джей нравится всё, что бесплатно и не требует от неё движения пальцев.

Я на мгновение замешкался, не зная, стоит ли мне прерывать разговор, но Фелиция заметила меня в дверях и улыбнулась.

— Привет, Алекс! Уже закончил с бумагами?

Я шагнул в комнату, чувствуя себя немного неловко.

— Да, только что закончил. Оказывается, у меня хорошо получается разбираться в бюрократической волоките.

Гвен подняла бровь, её ухмылка уже начала формироваться.

— О? Ты нашёл тайник с пикантными фотографиями Эм-Джей? Потому что если да, то мне нужны копии.

Я покачал головой, игнорируя её поддразнивания.

— Поверь мне, если бы я их нашёл, то спрятал бы. Но если говорить о правительственных делах... — Я прервался, взглянув на Фелицию. — Я нашёл кое-что интересное в документах. Кое-что об устройстве под названием «Изделие 0Х333-5».

Фелиция выпрямилась, выражение её лица сменилось с расслабленного на серьёзное.

— Да, мы знаем об этом, — сказала она, переглянувшись с Гвен. — Это головная боль с тех пор, как мы получили этот бункер. Чем меньше вы об этом говорите, тем лучше.

Гвен ухмыльнулась, бросив журнал на стол.

— Из-за этой штуки пострадала Фелиция, — сказала она, её тон был обычным, но в нём чувствовалась какая-то нотка, которую я не мог уловить. — Она проверяла сообщения о новых сущностях из других миров. Но ничего не нашла. Просто попала в засаду тех бандитов.

Я нахмурился, обдумывая её слова.

— Погоди, так ты говоришь, что эти врата связаны с... другими мирами?

Гвен наклонилась вперёд, уперев локти в колени.

— Верно подмечено, — сказала она, и её ухмылка стала шире. — И что самое удивительное — как оказался там твой грузовик? Ты не просто не мог заехать с дороги в тот переулок. Ты словно возник там из ниоткуда. Мне пришлось убрать за тобой в ту ночь, чтобы скрыть следы. Раздавить кучу бандитов мусоровозом — это, конечно, привлекает внимание, особенно когда власти не могут объяснить, как это произошло.

Я моргнул, пытаясь осмыслить её слова.

— Так... ты говоришь, что из-за этих врат появился я? Из другого мира?

Фелиция кивнула, и её лицо смягчилось.

— Похоже на то. И поверь мне, власти не в восторге от таких происшествий. Они предпочитают, чтобы всё было спокойно. Поэтому мы здесь, чтобы навести порядок. Убираем мусор из других миров, аномалии и вещи, которым не место в нашем мире. Это не самая привлекательная работа, но кто-то должен её делать.

Гвен с улыбкой откинулась на спинку кресла.

— И теперь ты в команде мусорщиков! Тебе повезло.

Я уставился на них, мои мысли неслись вскачь.

— Так... те врата. Они всё ещё здесь? И работают?

Фелиция заколебалась, потом кивнула.

— Да, они всё ещё здесь. Но они нестабильны. Мы не связываемся с ними, пока не придётся. Слишком опасно.

Ухмылка Гвен превратилась в полноценную ухмылку, а глаза заблестели озорством.

— Но раз уж тебе так любопытно, мы покажем тебе его позже. Устроим тебе полную экскурсию. Ты ведь уже видел его — большой, светящийся, покрытый странными письменами. Как раз, в твоём вкусе.

Я не мог не рассмеяться, несмотря на сюрреалистичность разговора.

— Да, наверное, так и есть. Но... что это значит для меня? Если я появился из-за них, могу ли я вернуться обратно?

Выражение лица Фелиции стало мрачным.

— Мы не знаем, — произнесла она тихо. — Врата могут быть непредсказуемыми. Даже если бы мы смогли заставить их работать, нет никакой гарантии, что они вернут тебя туда, откуда ты пришёл. Они могут просто… отправить тебя в ещё более опасное место.

Гвен пожала плечами, её тон был непринуждённым, но глаза выдавали серьёзность ситуации.

— Пока что ты застрял с нами. Но всё не так уж плохо. У нас есть еда, крыша над головой и множество странных вещей, которые тебя развлекут.

Я кивнул, чувствуя смесь облегчения и тревоги.

— Хорошо. Думаю, я к этому привыкну.

Фелиция улыбнулась, вставая и потягиваясь.

— Хороший настрой. А теперь давай пообедаем. Ты его заслужил.

Пока мы шли к кухне, я не мог отделаться от ощущения, что моя жизнь только что стала намного сложнее.

Глава 5

Мы прошли на кухню, и Фелиция быстро принялась за работу, взбивая яичницу с беконом. Я не мог не заметить, что Гвен не шутила насчёт ограниченного меню. — Итак, это обычный завтрак, обед и ужин, да? — спросил я, стараясь сохранить лёгкий тон.

Гвен, прислонившаяся к стойке со скрещёнными руками, фыркнула. — О, ты уже понял, как выжить на стряпне Фелиции, да? — сказала она с сарказмом в голосе. — Рада за тебя.

Фелиция нахмурилась, явно обидевшись. — Эй, я прекрасно готовлю. Просто тебе невозможно угодить.

Гвен ухмыльнулась, явно наслаждаясь перепалкой. — Расслабься, Кэт. Я просто подшучиваю над тобой.

Фелиция бросила на меня взгляд, её руки были заняты разбиванием яиц в миску. — Что плохого в яйцах и беконе? Это классика.

— Ничего, — быстро сказал я, поднимая руки в притворной капитуляции. — Просто… Я помню, вчера была картошка фри, хот-дог и пицца. Так что, думаю, я ожидал большего разнообразия.

Гвен с улыбкой прислонилась к стойке. — Что, ты ожидал пятизвёздочного ужина? Это фирменное блюдо Фелиции. Яйца, бекон и... ну, ещё яйца и бекон.

Фелиция, нахмурившись, нарочито громко застучала лопаткой по сковородке, словно желая подчеркнуть свою точку зрения.

— Но, Гвен, откуда у тебя спагетти? — решил сменить тему я.

Гвен проигнорировала её, наклонившись ближе ко мне. — Спагетти? Это мой маленький секрет. Я иногда беру их в ресторане. Этот симбионт, — сказала она, указывая на чёрные усики, слабо шевелящиеся вокруг её плеч, — не всегда получает достаточное количество еды, приготовленной нашей Кошкой.

Фелиция закатила глаза, бормоча что-то себе под нос, пока накладывала еду.

Словно в знак согласия, симбионт запульсировал, его чернильная чернота стала меняться и перетекать, пока наряд Гвен не превратился в нечто гладкое и облегающее — чёрный комбинезон с тонкими, похожими на паутину узорами. Она встала в позу, лукаво ухмыляясь. — Видишь? Даже он согласен.

Я моргнул, на мгновение забыв, что симбионт всегда был с ней. — Верно, — сказал я, пытаясь увести разговор от импровизированного показа мод Гвен. — Так что же он любит есть? Симбионта, я имею в виду.

Гвен удобно устроилась за столом, положив ноги на соседний стул. На мгновение она задумалась, а затем, словно в раздумьях, начала загибать пальцы. — Шоколад, безусловно, — произнесла она, — а ещё мне очень нравятся торты. И почему-то спагетти с мясом. — Она сделала паузу, и её улыбка стала озорной. — О, и не могу забыть о мозгах! Это просто восхитительно!

Она пристально посмотрела на меня, её глаза переместились на мою голову, как будто оценивая меня. Я нервно рассмеялся, почесав затылок. — Приятно слышать. Я буду иметь это в виду.

Фелиция поставила передо мной тарелку с яичницей и беконом, и выражение её лица смягчилось. — Не слушай её. Симбионт не собирается есть твой мозг. Скорее всего.

— Скорее всего? — повторил я, приподняв бровь.

Гвен пожала плечами, откусив кусочек бекона. — Эй, я просто говорю. Это живое существо. У него есть потребности.

Фелиция снова закатила глаза, садясь напротив меня. — Не обращай на неё внимания. Она просто пытается тебя разыграть.

Я рассмеялся, взяв вилку. — Да, я начинаю это понимать.

***

— Где Эм-Джей? — спросил я, оглядывая кухню. Фелиция сделала паузу, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. — Она, наверное, пошла проверить твой грузовик, — сказала она. — Тот, который ты пригнал вчера. Она упомянула, что ей нужно убедиться, что всё... в порядке.

Гвен ухмыльнулась, откинувшись на спинку стула. — Да, Эм-Джей не из тех, кто пропускает готовку Фелиции, если только речь не идёт о чём-то важном. Или опасном. Или и том, и другом. — Она бросила на Фелицию дразнящий взгляд, но Фелиция только закатила глаза, продолжая есть.

В этот момент на кухню вошла Эм-Джей, одетая в свою рабочую форму — практичный комбинезон с различными инструментами, аккуратно сложенными в карманах. Она что-то записывала в блокнот, сосредоточенно нахмурив брови. Однако, когда её взгляд упал на еду, её лицо озарилось радостью. — Наконец-то моя любимая еда! — воскликнула она, убирая блокнот в карман. Проходя мимо Фелиции, она нежно поцеловала её в щеку и, усевшись за стол, с удовольствием принялась за трапезу.

Гвен поймала мой взгляд, приподняла бровь и слегка наклонила голову в сторону Эм-Джей, как бы говоря: — Видишь? Я же тебе говорила! — Её выражение лица было полно напускного раздражения, явно намекая на предвзятое и нетребовательное отношение Эм-Джей к готовке Фелиции. Я подавил смех, не желая оказаться в центре их перепалки.

Фелиция тем временем тепло улыбнулась и начала накладывать еду в тарелку Эм-Джей.

— Ты работаешь всё утро, — сказала Фелиция, её голос был мягким. — Тебе нужно поесть.

Эм-Джей кивнула. — Спасибо, Кэт. Ты просто спасение.

Я наблюдал за их разговором, ощущая себя немного неловко, но в то же время это было забавно. Преувеличенное закатывание глаз Гвен и её укоризненный взгляд на меня только добавляли юмора.

Эм-Джей принялась за еду с явным удовольствием, и Фелиция улыбнулась, наклонившись, чтобы добавить ей ещё одну порцию яичницы на её тарелку. — Не за что, — сказала Фелиция тёплым тоном, но с ноткой поддразнивания. — Кто-то же должен тебя кормить.

Пока Эм-Джей ела, я решил затронуть тему грузовика. — Итак, насчёт грузовика... Полагаю, он не совсем обычный?

Эм-Джей сделала паузу, затем кивнула, сглотнув, прежде чем заговорить. — Да, это аномалия. Наш «последний клиент», как любит называть их Гвен.

Гвен нахмурилась, скрестив руки на груди. — Дай угадаю — опять дежурство по ликвидации? — произнесла она с явным недовольством в голосе.

Гвен сжала губы, и её лицо слегка потемнело. Она откинулась назад, продолжая держать руки скрещёнными. — Прекрасно. Ещё один хлам, с которым мне придётся разбираться.

Эм-Джей покачала головой, отложив вилку. — Нет, не в этот раз. Думаю, это может быть полезно. Я провела пару тестов и проверила камеры за ночь. Грузовик... странный. Снаружи он, похоже, сам восстановил свои повреждения. И когда я заглянула внутрь, аптечка, которую ты описала, Гвен, — которую Алекс использовал для Фелиции, — была полностью укомплектована. Как будто к ней никогда не прикасались.

Глаза Гвен сузились, и она повернулась ко мне. — Ты ведь ничего не знаешь об этом грузовике? — спросила она резким, но не обвиняющим тоном.

Я покачал головой, чувствуя себя немного защитником. — Нет, не знаю. Я даже не знал, что он обладает такими свойствами. Честно говоря, тогда я не придал этому значения. Я просто пытался помочь Фелиции.

Эм-Джей кивнула, достала свой блокнот и продолжила делать заметки. — Вы правы. Однако эта ситуация кажется мне интересной. Он словно обладает какой-то самоподдерживающейся силой. Возможно, даже имеет самосознание. Пока я не могу сказать точно.

Фелиция придвинулась ближе, склонилась на стуле и заглянула через плечо Эм-Джей в блокнот. — И каков план? Мы оставим его себе? Или это ещё одна работа Гвен по «утилизации»?

Гвен задумчиво постукивала пальцами по столу, на её лице читалась глубокая сосредоточенность. — Хм. Значит, у нас есть самовосстанавливающийся грузовик с волшебной аптечкой. Звучит заманчиво.

Эм-Джей кивнула, постукивая ручкой по блокноту. — Именно так. Думаю, это может быть полезно. Нам нужно будет провести дополнительные тесты.

Фелиция улыбнулась, явно выражая своё удовлетворение. — Вот видишь? Гвен, не всё должно быть связано с утилизацией. Иногда мы получаем что-то хорошее.

Гвен закатила глаза, но спорить не стала. — Ладно. Но если эта штука начнёт светиться или говорить, я её взорву.

Я не мог не рассмеяться, хотя идея говорящего грузовика была скорее тревожной, чем смешной. — Я буду иметь это в виду, — сказал я.

Гвен взглянула на Эм-Джей: — А ты что думаешь?

Эм-Джей, с задумчивым видом жуя и проглотив, ответила: — Думаю, мы пока оставим его. Проведём больше тестов и посмотрим, на что он способен. Если он настолько самовосстанавливающийся, как кажется, то это может быть ценным активом. Но нам нужно быть осторожными. Мы не знаем, на что он способен.

Я окинул взглядом стол, испытывая смешанные чувства любопытства и беспокойства. Этот грузовик спас мне жизнь, но, очевидно, он был чем-то большим, чем просто средством передвижения. — И что это значит для меня? — спросил я. — Смогу ли я продолжать ездить на нём или...?

— Теперь, — сказала Эм-Джей, закрывая блокнот и откладывая его в сторону, — мы следим за ним. А ты, — добавила она, указывая на меня, — официально дежуришь в грузовике. Ты привёз его сюда, так что тебе и помогать выяснять, что это такое.

Я кивнул, чувствуя смесь любопытства и опасения. — Хорошо. Значит, дежурим на грузовике.

Гвен улыбнулась, подавшись вперёд. — Да, Алекс. Ты можешь стать нашим новым «клиентом».

Я нервно усмехнулся, потирая затылок. — Замечательно. Именно этого мне всегда не хватало.

Эм-Джей закончила с едой и встала, прихватив свой блокнот. — Ладно, у меня ещё много работы. Спасибо за еду, Кэт.

Фелиция улыбнулась, помахав ей рукой. — В любое время.

Когда Эм-Джей ушла, Гвен наклонилась ко мне и сказала низким голосом. — Понимаешь, о чём я? Эм-Джей неравнодушна к стряпне Фелиции. А Фелиция неравнодушна к Эм-Джей. Это отвратительно мило.

Я хихикнул, покачав головой. — Да, я начинаю это понимать. Но, по крайней мере, здесь не скучно.

Гвен ухмыльнулась, откинувшись в кресле. — Скучно? О, ты ещё ничего не видел. Подожди, пока Эм-Джей не начнёт с упоением рассказывать о каком-нибудь древнем артефакте, который она нашла, или Фелиция не решит «переделать» бункер с помощью украденных предметов искусства. Поверь, скука — последнее слово, которым я бы описала это место.

Фелиция, которая тихонько прибиралась на кухне, обернулась с насмешливым взглядом. — Эй, я не *краду* искусство. Я... *освобождаю* его. Есть разница.

Гвен закатила глаза. — Точно, потому что Лувр совершенно не заметил, когда ты «освободила» Моне.

Фелиция пренебрежительно махнула рукой. — Детали, детали. Кроме того, здесь она всё равно выглядит лучше.

Я не мог удержаться от смеха — абсурдность разговора не позволяла воспринимать что-либо слишком серьёзно. — То есть ты хочешь сказать, что мне следует ожидать неожиданностей?

— Именно, — сказала Гвен, указывая на меня пальцем. — И если тебе повезёт, ты даже сможешь прожить достаточно долго, чтобы увидеть всё это.

Фелиция покачала головой, но на её губах играла задорная улыбка. — Не слушай её. Всё будет хорошо. Просто... держи себя в руках.

— И руки при себе, — добавила Гвен, и её ухмылка вернулась. — Если только ты не хочешь узнать, что происходит, когда симбионт проголодается.

Я поднял руки в насмешливой капитуляции. — Принято к сведению. Не трогать, не красть и уж точно никаких светящихся грузовиков.

Гвен ухмыльнулась, явно наслаждаясь происходящим. — Видишь? Ты уже догоняешь суть.

По мере того как продолжался этот балаган, я не мог избавиться от чувства восхищения. Эти женщины были такими разными: хаотичными, непредсказуемыми и, возможно, даже немного опасными. Но в то же время они были по-своему добрыми. И на данный момент этого было достаточно.

Когда я помогал убирать на кухне, меня начала тяготить мысль о том, что в обозримом будущем я буду есть только то, что готовит Фелиция. Я взглянул на неё, вытирающую прилавок, и решил осторожно затронуть эту тему.

— Фелиция, — начал я, стараясь говорить непринуждённо, — ты не против, если я сегодня приготовлю ужин?

Фелиция приостановилась, её руки замерли на сковороде, которую она чистила. Она посмотрела на меня, её голубые глаза слегка сузились в подозрении. — Ты? Готовить? Я не знаю, Алекс. Ты уверен, что справишься? Даже Эм-Джей и Гвен пытались, и они всё сожгли. *Несколько раз подряд*. — Она резко вздохнула, положив руку на сердце. — Так что теперь только я, бедная и несчастная, тружусь на этой кухне в полном одиночестве.

Я не мог не рассмеяться над её театральностью. — Ну же, дай мне шанс. Я обещаю, что не сожгу кухню дотла.

Гвен, примостившаяся за столом, с ухмылкой добавила. — Но если ты это сделаешь, у нас будет трио повелителей огня. Я, Эм-Джей и ты. Звучит как название группы.

Фелиция закатила глаза, но в конце концов сдалась. — Ладно, хорошо. Но если ты испортишь мою кухню, то будешь месяц дежурить на кухне. Скажи мне, что тебе нужно, и я попрошу Гвен доставить продукты.

Я усмехнулся, чувствуя облегчение от того, что она дала мне шанс. — Ладно, посмотрим... — Я задумался на мгновение, а затем начал перечислять ингредиенты. — Для основного блюда мне понадобится нечищеный картофель — я сам его поджарю — и немного мясного фарша. На десерт я приготовлю нечто особенное, поэтому мне понадобится песочное печенье, масло, грецкие орехи, сахар, сливки и какао.

Фелиция записала всё на листке бумаги, но на полпути остановилась и вычеркнула несколько пунктов. — У нас уже есть кое-что из этого, — сказала она, передавая список Гвен. — Вот. Пригодится.

Гвен взяла список и посмотрела на него с напускной серьёзностью. — Сбегать за продуктами? Серьёзно? Я же не курьер, знаешь ли.

Фелиция приподняла бровь. — Так ты хочешь ужинать или нет?

Гвен резко вздохнула, но встала, схватив свою куртку. — Ладно, ладно. Но если всё обернётся катастрофой, я буду винить вас обеих.

Вскоре Гвен вернулась с продуктами и с размаху поставила пакеты на прилавок. — Ваши ингредиенты, миледи, — сказала она, резко поклонившись.

Фелиция закатила глаза, но на её лице появилась улыбка. — Спасибо, Гвен. А теперь давайте посмотрим, умеет ли Алекс готовить.

Первым делом я решил заняться десертом. Раскрошил печенье, смешал его с растопленным маслом, сахаром и измельчёнными грецкими орехами. Затем добавил сливки и какао, пока смесь не стала густой и насыщенной. Я придал ей форму колбасы.

Когда я завернул шоколадную колбасу и положил её в морозилку, симбионт Гвен — Веном — внезапно вырвался наружу, его чернильные усики потянулись к морозилке с явным интересом. Я поднял руку, покачав головой. — Пока нет, — твёрдо сказал я. — Он станет вкуснее, когда застынет. Наберись терпения.

Веном тихонько зашипел — смесь разочарования и любопытства, — но отступил назад к Гвен, которая захихикала. — Похоже, у тебя появился поклонник, — сказала она, похлопав симбионта по плечу. — Лучше не разочаровывать его.

Фелиция ухмыльнулась, прислонившись к прилавку. — Да, если Веном не получит свою вкусняшку, он может съесть тебя вместо неё.

Я рассмеялся, чувствуя смесь нервов и решимости. — Никакого давления, верно?

Они оставили это без ответа.

— К ужину будет готово, — сказал я, повернувшись к Фелиции, которая с любопытством наблюдала за мной.

— Что это? — спросила она, наклонив голову.

Я усмехнулся, покачав головой. — Ты узнаешь позже. Это сюрприз.

Затем занялся приготовлением ужина: почистил картофель и поставил его в миску с водой, чтобы он не потемнел. Фарш положил в холодильник, чтобы он не испортился.

Приготовив десерт и собрав ингредиенты для ужина, я ощутил чувство выполненного долга. Девушки казались заинтересованными, и впервые с тех пор, как я прибыл в этот странный мир.

Глава 6

На кухню ворвалась Эм-Джей. Её рабочий комбинезон был испачкан жиром, а волосы завязаны в беспорядочный пучок. Она огляделась вокруг, и её острые глаза остановились на мне.

— Вот ты где, — сказала она, подойдя и схватив меня за руку. — Почему ты всё ещё здесь? Я почти закончила тесты, но мне нужен водитель. Пойдём.

Прежде чем я успел возразить, она уже вела меня по коридорам, крепко, но беззлобно ухватив за руку. Я мельком взглянул на Гвен и Фелицию, которые смотрели на меня с весёлым выражением.

— Удачи! — крикнула мне Гвен, и её ухмылка была совершенно явственной.

Эм-Джей привела меня в подземный гараж, где был припаркован грузовик, на котором я приехал. Теперь он выглядел по-другому — более чистым, почти отполированным, и в нём чувствовался слабый гул энергии, которого раньше не было. Эм-Джей с гордостью указала на него жестом.

— Я всё утро проводила тесты. Эта штука... точно необычный грузовик.

Она провела меня по всему грузовику, с удовольствием показывая его уникальные особенности.

— Этот автомобиль может без каких-либо проблем использовать аномальные объекты и мусор в качестве топлива. Мусорный контейнер с прессом? Он не является оригинальным. Он был модифицирован. А здесь, — она указала на то, что казалось топливными баками, — есть дизель, но для работы он не требуется. Этот автомобиль словно... самовоспроизводящийся, — с восхищением заключила она.

Я уставился на грузовик, пытаясь осмыслить её слова. Одно дело — управлять им, но совсем другое — слышать, что это какая-то межпространственная аномалия.

Затем Эм-Джей подвела меня к передней части грузовика и указала на капот.

— Можешь прочитать, что здесь написано? — спросила она будничным тоном, но глаза её были полны любопытства.

Я наклонился, вглядываясь в выцветшую надпись. Не задумываясь, я прочитал вслух:

— Колхида.

Эм-Джей удивлённо приподняла брови:

— Колхида? Это ведь по-русски, не так ли?

Я кивнул, но как только произнёс это название, в моей голове словно что-то щёлкнуло. Воспоминания — а может, просто обрывки знаний — нахлынули на меня потоком. Я вдруг вспомнил анекдоты и истории об этой марке автомобиля, как будто уже читал их где-то раньше.

— Подождите, — сказал я, и в моём голосе прозвучало недоверие. — Это *Колхида*? С завода в Кутаиси?

Эм-Джей скрестила руки на груди, явно заинтригованная:

— Ты знаешь что-то о нём?

Я потер виски, чувствуя тупую боль, и попытался вспомнить больше.

— Да, я... Думаю, да. Это советский грузовик, который не отличался высокой надёжностью. Люди постоянно шутили над ним. Его называли «Жаба», «Цирковая лошадь», «Грузинский трактор» и... «Гордость Грузии, слёзы России».

Эм-Джей подняла бровь.

— Похоже, он не был любимцем шофёров.

Я хихикнул, воспоминания нахлынули быстрее.

— Нет, определённо нет. Были даже песни и частушки о том, как это было плохо. Типа: «Кто в Одессе не бывал, тот моря не видал; кто на КАЗе не работал, тот горя не знает». Или: «Машина из Кутаиси страшнее волка или рыси».

Эм-Джей с восторгом посмотрела на машину.

— Очаровательно.

Я продолжил, слова вылетали сами собой, как будто я знал их всегда.

— Была одна шутка: «Если двигатель получался настолько плох, что его стыдно было отправлять в запчасти — его отправляли в Кутаиси». И ещё одна: «Мы сделали машину, чтобы возить мандарины с гор, а вы таскаете кирпичи в гору». Это было от грузин, которые видели, как «Колхида» с трудом тянет прицеп с кирпичами.

Эм-Джей рассмеялась, покачав головой.

— Похоже, это была катастрофа.

— Да, — сказал я, моя головная боль немного утихла. — Повезло, что тогда ещё не было интернета. Если бы он существовал, «Колхида» точно стала бы материалом для мемов.

Эм-Джей наклонила голову, изучая меня.

— Похоже, ты много знаешь об этом. У тебя был такой автомобиль или что-то в этом роде?

Я покачал головой, боль вернулась, когда я попытался копнуть глубже.

— Нет, не думаю. Я даже никогда не видел его раньше. Я просто... помню все эти вещи. Как будто я где-то читал об этом, но не могу вспомнить где.

Эм-Джей кивнула, выражение её лица стало задумчивым.

— Что бы там ни было, этот грузовик — не обычная «Колхида». Он был модифицирован, а может, это не его настоящая внешность. В любом случае, теперь это наша проблема.

Она жестом указала на водительское сиденье.

— Запрыгивай. Посмотрим, на что он способен.

Я на мгновение замешкался, а затем забрался в грузовик. Салон оказался на удивление чистым, приборная панель тускло светилась незнакомыми мне символами. Взявшись за руль, я не мог избавиться от ощущения, что этот грузовик — эта *Колхида* — больше, чем просто автомобиль. Это был кусочек истории, пережиток ушедшей эпохи, а теперь... нечто гораздо большее.

Эм-Джей, держа в руках блокнот и ручку, приготовилась делать заметки.

— Хорошо, Алекс, — произнесла она, и её тон стал деловым. — Давай посмотрим, на что способна эта штука. Просто прокатись немного по гаражу и расскажи мне о своих ощущениях. Если заметишь что-то необычное — в управлении, звуках или вибрациях — дай мне знать.

Я кивнул, сжимая руль, и снова оглядел салон. Интерьер был старым, изношенным, но функциональным, со слабым запахом масла и металла. Приборная панель была простой, с несколькими манометрами и переключателями, которые выглядели так, будто к ним не прикасались десятилетиями. Единственное, что выделялось, — это радио — старое, коробчатое устройство с треснувшей лицевой панелью и слабым гулом, исходящим от него.

— Не трогай радио, — предупредила Эм-Джей, заметив мой взгляд. — Пока не стоит. Мы не знаем, что оно делает, и я бы не хотела выяснять это сейчас.

— Понял, — сказал я, поворачивая ключ в замке зажигания. Двигатель заурчал, глубокий, горловой звук пронёсся по салону. Он не был похож ни на один грузовик, который я слышал раньше, — в нём была какая-то странная, почти мелодичная нотка, словно двигатель напевал какую-то мелодию.

Я переключил передачу и направил грузовик вперёд, медленно объезжая гараж. Рулевое управление оказалось на удивление плавным, грузовик точно реагировал на мои движения. Он не был похож на неуклюжую машину советских времён, он чувствовал себя... живым.

— Он очень хорошо управляется, — сказал я, взглянув на Эм-Джей, которая яростно писала в своём блокноте. — Плавный, отзывчивый. Как будто он предвидит, что я собираюсь сделать.

Эм-Джей кивнула, её взгляд был сосредоточен на грузовике.

— Что-нибудь ещё? Звуки? Вибрации?

Я внимательно прислушался, крепче сжав руки на руле.

— Двигатель звучит... странно. Не плохо, просто по-другому. Как будто он работает не только на дизельном топливе. Есть такой гул, как будто он поёт.

Ручка Эм-Джей приостановилась, и она подняла на меня заинтересованный взгляд.

— Поёт? Ты можешь описать это?

Я покачал головой, пытаясь выразить это словами.

— Это трудно объяснить. Это не тот звук, который ты слышишь ушами. Это больше похоже на... чувство. Как будто грузовик живой, и ему приятно двигаться.

Эм-Джей приподняла бровь, но не стала задавать вопросов.

— Хорошо. Продолжаем. Что-нибудь ещё?

Я проехал ещё несколько кругов по гаражу, проверяя тормоза, ускорение и радиус поворота. Всё было нормально — настолько, насколько это вообще возможно для такого грузовика. Но было что-то ещё, что-то, что я никак не мог определить.

— Как будто... грузовик знает, куда я хочу поехать, — наконец сказал я, остановившись рядом с Эм-Джей. — Он не борется со мной или что-то в этом роде. Как будто помогает мне.

Эм-Джей кивнула, записала ещё несколько заметок и закрыла блокнот.

— Интересно. Очень интересно. — Она подошла к передней части грузовика и критически осмотрела его. — Эта штука определённо лучше, чем кажется. То, как он управляется, как звучит... Это не просто грузовик. Это нечто совсем другое.

Я вылез из кабины и присоединился к ней у капота.

— И что теперь? Будем продолжать его тестировать или...

Эм-Джей покачала головой.

— Не сейчас. Мне нужно проанализировать данные и выяснить, что происходит под капотом. Пока оставим его здесь. Но следи за ним. Если он начнёт делать что-то странное — светиться, говорить, петь громче — дай мне знать.

Я кивнул, оглядываясь на грузовик. Он сидел там, тихий и неприметный, но я не мог отделаться от ощущения, что он наблюдает за нами.

---

Я повернулся к Эм-Джей, нахмурив брови.

— Подожди, как ты пригнала сюда грузовик? Я думал, что оставил его снаружи.

Эм-Джей ухмыльнулась, засовывая блокнот под мышку.

— Оставил. Но у этой штуки свой ум. После того как ты вчера зашёл внутрь, он просто... сам закатился в гараж. И очень тихо. Ни двигателя, ни шума — просто скользнул внутрь, как будто знал, куда должен ехать.

Я уставился на неё, потом снова на грузовик.

— Он... сам вкатился?

— Ага, — сказала Эм-Джей, когда подошла к водительской стороне. — Я просматривала записи с камер наблюдения сегодня утром и всё видела. Как будто у него есть какой-то режим автопилота. Или, может быть, он просто... любопытный.

Я покачал головой, пытаясь осмыслить её слова.

— Это... ненормально.

Эм-Джей рассмеялась, коротким, резким звуком.

— Без шуток. Но с другой стороны, в этом грузовике нет ничего нормального. Это аномалия, помнишь? Самовосстанавливающийся, заправленный мусором, возможно, разумный советский реликт. Нормальность исчезла в тот момент, когда ты появился в нём.

Я прислонился к грузовику и провёл рукой по капоту. Металл был прохладным на ощупь, но под ним ощущалась слабая вибрация, похожая на биение сердца.

— И что это значит? Безопасно ли держать его здесь? Что, если он снова решит вернуться?

Эм-Джей пожала плечами, выражение её лица было задумчивым.

— Пока что он, похоже, доволен тем, что остаётся на месте. Но я установила дополнительные меры безопасности — датчики движения, камеры и всё такое. Если он хоть раз дёрнется, мы об этом узнаем.

Я кивнул, хотя и не был полностью успокоен.

— А что насчёт радио? Ты сказала не трогать его, но... как думаешь, оно связано с тем, что заставляет эту штуку ездить?

Эм-Джей посмотрела на приборную панель, её глаза сузились.

— Может быть. Радио определённо аномальное — оно излучает низкоуровневую энергию, которая не совпадает ни с чем другим в грузовике. Но пока мы не узнаем больше, лучше оставить всё как есть. Нам не нужны сюрпризы.

Я вздохнул, скрестив руки.

— Да, потому что самодвижущийся советский грузовик и так не удивляет.

Эм-Джей хихикнула, похлопав меня по плечу.

— Добро пожаловать в команду, Алекс. Если ты думал, что это странно, подожди. Это только верхушка айсберга.

***

Я взглянул на Эм-Джей, любопытство взяло верх.

— Можешь показать мне несколько артефактов?

Глаза Эм-Джей загорелись от моего вопроса, и она заулыбалась, как ребёнок, который собирается показать свою любимую игрушку.

— Позволь мне показать тебе, чем мы занимаемся, — сказала она, уже поворачиваясь на пятках и жестом приглашая меня следовать за собой.

Прежде чем уйти, я бросил последний взгляд на грузовик и протянул руку, чтобы погладить его капот. К моему удивлению, он отозвался слабым содроганием, едва уловимой вибрацией, похожей на мурлыканье. Как будто грузовик соглашался подождать меня.

— Странно, — пробормотал я себе под нос, но у меня не было времени задумываться об этом. Эм-Джей была уже на полпути по коридору, и мне пришлось бежать трусцой, чтобы догнать её.

Мы шли по лабиринту коридоров, и мне казалось, что мы спускаемся всё глубже в бункер. В конце концов мы добрались до лифта — маленького, похожего на промышленный, с двумя кнопками: вверх и вниз. Эм-Джей нажала на кнопку «вниз», и двери со скрипом открылись.

Поездка на лифте оказалась на удивление долгой, такой долгой, что невольно задумываешься, как глубоко мы забрались под землю. Я прислонился к стене, скрестив руки.

— Это лифт из Цитадели? — спросил я полушутя-полусерьёзно, внезапно вспомнив о печально известных медленных лифтах Mass Effect.

Эм-Джей посмотрела на меня, с любопытством наклонив голову.

— Не знаю, что ты имеешь в виду, но этот лифт просто медленный. А то место, куда мы едем, находится... очень глубоко.

Наконец лифт остановился, и двери открылись с тихим *звоном*. Мы вышли в огромный вестибюль, потолок которого возвышался над нами, а стены были облицованы армированной сталью. Оттуда Эм-Джей повела меня по лестнице к подиуму, который шёл вдоль верхнего уровня того, что можно было назвать складом.

Но это был не просто склад.

Пространство тянулось бесконечно, ряды полок и стеллажей были заполнены коробками, ящиками и контейнерами всех форм и размеров. На одних были цифры, на других — непонятные мне символы. Посмотрев вниз, я понял, что мы находимся на несколько этажей выше пятого, и от масштабов этого места я почувствовал себя маленьким.

Эм-Джей, улыбаясь, с радостью наблюдала за моей реакцией. Она торжественно раскинула руки и указала на пространство перед собой.

— Добро пожаловать! — воскликнула она, и её голос эхом разнёсся по залу. — В самое удивительное место в Нью-Йорке! В Хранилище! — Последнее слово она произнесла с особым ударением, как будто это было название чего-то очень значимого.

Я пристально посмотрел на неё, и мои губы слегка приоткрылись от удивления.

— Как… что это такое? — спросил я.

— Это, — сказала Эм-Джей, её тон стал более серьёзным, — место, где правительство хранило артефакты и другие вещи, которые они считали опасными. Магические, технологические, внеземные — называйте, как хотите, это неважно, всё это находится здесь.

Но, между нами говоря, — добавила она, понизив голос, — я не думаю, что они имели хоть какое-то представление о том, что представляет собой половина этих вещей. Они просто запихнули всё это сюда и на этом закончили.

Я подошёл к перилам и, взглянув вниз на бесконечные ряды стеллажей, спросил:

— И ты всё это каталогизируешь? Изучаешь в одиночку?

Эм-Джей кивнула, снова доставая блокнот.

— Именно. Некоторые из этих вещей безвредны. Другие... не очень. Наша задача — выяснить, кто из них что делает, и убедиться, что они не покинут Хранилище.

Я взглянул на неё, и моё любопытство разгорелось.

— А грузовик? Как он вписывается во всё это?

Эм-Джей ухмыльнулась, убирая блокнот обратно в карман.

— Мы здесь для того, чтобы это выяснить. Пойдём, я покажу тебе зону тестирования.

Она провела меня по подиуму к двустворчатым дверям, которые открывались в большую, хорошо освещённую комнату, заставленную оборудованием — компьютерами, сканерами и тем, что выглядело как изолирующая камера. В центре комнаты стоял стол, а на нём — несколько небольших предметов, которые тускло светились.

— Здесь мы проверяем аномалии, — сказала Эм-Джей, указывая жестом на оборудование. — Мы проводим сканирование, анализируем энергетические сигнатуры и пытаемся понять, что они делают. Иногда нам везёт, и получается что-то полезное. В остальных случаях... — Она замолчала, выражение её лица помрачнело.

— В остальных случаях? — спросил я.

Эм-Джей вздохнула, проведя рукой по волосам.

— Иной раз нам приходится запирать их здесь и надеяться, что они никогда не вырвутся снова в наш мир.

Я с удивлением и тревогой оглядел комнату. Это место было поистине невероятным, но оно также напомнило мне, как много я ещё не знаю о мире.

---

Я окинул взглядом огромный склад с бесконечными рядами полок и ящиков, наполненных загадочными предметами, и вновь обратил свой взор на Эм-Джей.

— Как получилось, что во всём бункере только вы трое? — спросил я, в моём голосе смешались любопытство и недоумение. — Без обид, но разве такое место не должно круглосуточно охраняться множеством солдат с учёными или хотя бы представителей спецслужб?

Лицо Эм-Джей исказилось при упоминании *военных* и ещё больше при упоминании *спецслужб*. Она устало вздохнула, прислонившись к стене, словно на неё давил весь мир — или, по крайней мере, вес Хранилища.

— Раньше всё было именно так, — сказала она, и в её голосе прозвучала горечь. — До недавнего времени.

Она сделала паузу, взгляд её стал отрешённым, как будто она вспоминала что-то неприятное.

— Мы трое... мы были дурами, — призналась она, её тон стал мягче. — Мы купили этот бункер, думая, что он будет скромным местом для трёх одиноких девушек, чтобы... отдохнуть. — Она озорно подмигнула, явно намекая на явные шалости в их кругу, но выражение её лица быстро стало серьёзным.

— На самом деле, — продолжила она, — на нас повесили пожизненный контракт с городскими властями. Они не знали, на кого свалить весь этот хлам, так что теперь мы официально являемся городской «организацией по уборке мусора». — Она сделала воздушные кавычки вокруг названия, в её голосе прозвучал сарказм. — Но на самом деле мы просто находим артефакты и прочий хлам, который появляется в городе, и храним его под замком. Правительству дешевле передать это частнику. Меньше бумажной работы, меньше надзора, меньше подотчётности.

Она оттолкнулась от стены, и её разочарование вырвалось наружу.

— Они все там, наверху, просто кучка... — начала она, указывая пальцем наверх, но потом остановилась и покачала головой. — Скажем так, они очень хорошо умеют указывать, что делать, но совершенно не хотят убирать за собой. Вот так мы и стали командой уборщиков.

Я внимательно слушал, замечая, как Эм-Джей упускает некоторые важные детали. Очевидно, в этой истории было что-то ещё, чем она пока не готова поделиться. Однако я не стал настаивать. Если я чему-то и научился с тех пор, как попал в этот мир, так это тому, что всему своё время.

— Значит, вас только трое? — спросил я, пытаясь разрядить обстановку. — Никакого прикрытия? Никакой поддержки?

Эм-Джей ухмыльнулась, хотя улыбка не достигла её глаз.

— Только мы. Фелиция, Гвен и я. Мы прикрываем друг друга, и этого достаточно. К тому же, — добавила она игривым тоном, — мы не совсем беспомощны. У Фелиции есть её... навыки, у Гвен — её симбионт, а у меня — мои мозги. А теперь, — сказала она, жестом указывая на меня, — у нас есть ты. Повезло нам.

Я усмехнулся, хотя не мог отделаться от ощущения, что вляпался по уши.

— Повезло вам, — повторил я. — Но если серьёзно, как вы со всем этим справляетесь? Это очень много для трёх человек.

Эм-Джей пожала плечами, и её лицо смягчилось.

— Мы справляемся. Это не та работа, на которой можно расслабиться, и она определённо требует усилий, но это то, чем мы занимаемся. И, знаешь, — добавила она с ухмылкой, — это лучше, чем сидеть в офисе с девяти до пяти.

Я кивнул, хотя и не был полностью уверен. Размеры Хранилища и ответственность, лежащая на нас, казались мне огромными. Однако если Эм-Джей, Фелиция и Гвен смогли с этим справиться, то и я смогу.

Я взглянул на Эм-Джей, любопытство взяло верх.

— Можешь показать мне несколько артефактов?

Эм-Джей кивнула, но выражение её лица стало серьёзным.

— Конечно, но не трогай ничего без спроса. Некоторые из этих вещей... непредсказуемы.

Она привела меня в ту часть Хранилища, где с потолка свисала толстая верёвка, исчезая в хранилище внизу. Я уставился на неё, потом на Эм-Джей, подняв брови.

— Верёвка? Серьёзно? Как ты спускаешься вниз вручную?

Эм-Джей усмехнулась, явно наслаждаясь моей реакцией. Она протянула мне карабин и жестом указала на верёвку.

— Просто возьмись за неё обеими руками, пристегни вот это и скользи вниз. Легко.

Прежде чем я успел запротестовать, Эм-Джей уже схватила верёвку, пристегнула свой карабин и оттолкнулась от края.

— Видишь? Вот так! — крикнула она, спускаясь вниз, и её голос эхом разнёсся по огромному пространству. Она издала радостный вопль, набирая скорость, и её смех остался позади.

Я заглянул за край, и у меня свело живот, когда я понял, как далеко он находится внизу. Пол хранилища находился на головокружительном расстоянии, а верёвка слегка покачивалась в воздухе.

— Это безумие, — пробормотал я себе под нос.

Но Эм-Джей уже была внизу и с ухмылкой смотрела на меня.

— Давай, Алекс! Это быстрее, чем лифт!

Я глубоко вздохнул, пристегнул карабин к верёвке и крепко за неё ухватился.

— Хорошо, — сказал я себе. — Спускаемся.

Я оттолкнулся от края, моё сердце бешено колотилось, пока я скользил вниз по верёвке. Ветер проносился мимо меня, и на мгновение я почувствовал странную смесь ужаса и восторга. Спуск оказался быстрее, чем я ожидал, и я с грохотом приземлился рядом с Эм-Джей, которая всё ещё ухмылялась.

— Видишь? Не так уж плохо, — сказала она, похлопав меня по плечу.

Я отстегнул карабин, мои руки всё ещё слегка дрожали.

— Да, совсем неплохо, — сказал я, стараясь говорить непринуждённо. — Просто... это не то, что я хотел бы делать каждый день.

Эм-Джей рассмеялась и повела меня дальше в хранилище. Помещение было тускло освещено, ряды полок и стеклянных ящиков были заполнены странными предметами. Некоторые слабо светились, другие гудели энергией, а некоторые выглядели совершенно обычно, хотя я чувствовал, что это не так.

— Здесь мы храним действительно интересные вещи, — сказала Эм-Джей, её тон стал более профессиональным. — Артефакты, аномалии, вещи, которым не место в этом мире. Или, по крайней мере, то, что мы ещё не до конца понимаем.

Она остановилась перед стеклянной витриной, в которой лежало нечто похожее на древний кинжал, лезвие которого мерцало потусторонним светом.

— Вот этот, например, — сказала она, указывая на кинжал. — Мы думаем, что он из другого измерения. Он режет всё — сталь, бетон, даже энергетические поля. Но он ещё и... рандомный. Иногда он работает, иногда нет. Мы всё ещё пытаемся выяснить, почему.

Я наклонился ближе, стараясь не касаться стекла.

— Настроение? То есть, у него есть характер?

Эм-Джей пожала плечами.

— Может быть. А может, он просто реагирует на определённые условия, которые мы ещё не выяснили. В любом случае, это не то, с чем стоит связываться.

Она перешла к следующему ящику, в котором лежала маленькая, искусно вырезанная шкатулка.

— Эта ещё более странная. Открой её, и она покажет тебе... что-то. Мы не уверены, что именно. Каждый, кто заглядывал внутрь, видел что-то другое. Одни говорят, что это их самый большой страх. Другие говорят, что это их самое заветное желание. В любом случае, это не совсем удобно для использования.

Я уставился на коробку, и по позвоночнику пробежала дрожь.

— И вы просто... храните её здесь? В стеклянном футляре?

Эм-Джей кивнула.

— Пока. Пока мы не выясним, что она делает — или как её уничтожить.

Мы продолжили осмотр хранилища, и Эм-Джей указывала на различные артефакты и объясняла то немногое, что они знали о них. Здесь было зеркало, в котором отражались люди, которых там не было, часы, которые тикали в обратную сторону, и книга, которая, казалось, писала сама себя. Каждая из них была более причудливой, чем предыдущая, и я не мог отделаться от нарастающего чувства тревоги.

Наконец Эм-Джей остановилась перед большим запечатанным контейнером.

— А здесь, — сказала она, понизив голос, — мы храним действительно опасные вещи. То, на что мы не хотим даже смотреть, не говоря уже о том, чтобы изучать.

Я взглянул на контейнер, любопытство боролось с чувством самосохранения.

— Что там?

Эм-Джей покачала головой.

— Тебе лучше не знать. Поверь мне.

***

Я окинул взглядом всё пространство Хранилища, обшаривая полки и ящики, заполненные странными и потусторонними артефактами. Затем что-то привлекло моё внимание — что-то знакомое, почти неуместное в этом море артефактов. Это была ярко-красная монтировка, небрежно прислонённая к стеллажу.

Я указал на неё, подняв бровь.

— Что это?

Эм-Джей, проследив за моим взглядом, нахмурилась и пробормотала:

— Я думала, что положила это в другую секцию. — Она подошла, взяла монтировку, покрутила её в руках и, с озорным блеском в глазах, посмотрела на меня. — Это будет интересно, — сказала она.

Прежде чем я успел задать вопрос, она бросила в меня монтировку. Монтировка пролетела по воздуху с невероятной скоростью, и я едва успел её перехватить.

— Эй! — воскликнул я, глядя на неё. — Ты что, хочешь меня убить?!

Эм-Джей ухмыльнулась, совершенно невозмутимая.

— Если бы я хотела тебя убить, ты бы уже был мёртв. Расслабься. Эта штука безвредна.

Я посмотрел на монтировку в своей руке. Она была тяжелее, чем я ожидал, но прекрасно сидела в моей руке, как будто была создана специально для меня.

— Безвредна? — скептически повторил я.

— Да, — ответила Эм-Джей, скрестив руки. — Она у нас уже довольно давно. Её нельзя уничтожить, она летит с невероятной скоростью, когда её бросают, и всегда возвращается к владельцу. Никаких минусов.

Я поднял бровь.

— Никаких минусов? Правда?

Эм-Джей заколебалась, потом пожала плечами.

— Ну, есть один. Она не любит бездельничать. Она... какая-то беспокойная. Но ты крепкий парень. Уверена, ты найдёшь ей применение.

Прежде чем я успел ответить, Эм-Джей полезла в карман и достала кольцо. Оно было простым, из серебра, с маленьким, неприметным драгоценным камнем в оправе. Она протянула его мне.

— Это, — произнесла она, — волшебный сейф. Он способен вместить около пяти кубометров вещей, но не живых существ. Используй его для хранения монтировки, когда она не нужна.

Я взял кольцо и повертел его в пальцах.

— Как оно работает?

Эм-Джей показала мне, как его активировать: дважды постучать по драгоценному камню и сфокусироваться на предмете, который я хочу хранить. Я попробовал это с монтировкой, и, к моему удивлению, она исчезла во вспышке света, появившись снова, когда я снова коснулся кольца.

— Классно, — сказал я, надевая кольцо на палец.

Эм-Джей кивнула, явно довольная собой.

— Да, это удобно. Только не потеряй его. Это кольцо единственное в своём роде.

Я посмотрел на волшебное кольцо, в котором надёжно хранилась монтировка, а потом снова на Эм-Джей.

— Итак, давай разберёмся. У меня есть неразрушимая летающая монтировка, которая не любит сидеть на месте, и волшебное кольцо, в котором она хранится. Это нормально для вас, ребята?

Эм-Джей рассмеялась, покачав головой:

— Нормально? Нет. Но для нас это, безусловно, фирменный стиль. Добро пожаловать в мой мир, Алекс.

Глава 7

Мы с Эм-Джей были так увлечены исследованием Хранилища и обсуждением артефактов, что совершенно потеряли счёт времени. Только когда Эм-Джей взглянула на часы, она поняла, как поздно уже было, и выражение её лица сменилось любопытством и лёгкой паникой.

— Алекс, — сказала она, прервав всё, что я собирался сказать, — мы слишком долго здесь находимся. Скоро ужин.

Я моргнул, внезапно вспомнив о своём обещании взять на себя обязанности по приготовлению ужина.

— О, точно. Думаю, мне стоит этим заняться.

Эм-Джей ухмыльнулась, явно заинтригованная.

— Не могу дождаться, когда попробую. Давай поторопимся и вернёмся на кухню, пока Фелиция не начала без нас.

Мы вернулись к медленному, скрипучему лифту, и я не смог удержаться от стона, когда двери закрылись, и Эм-Джей нажала на кнопку верхнего этажа. Я прислонился к стене.

— Знаешь, для места, наполненного магическими артефактами и межпространственным хламом, этот лифт — самая загадочная вещь здесь. Почему он такой медленный?

Эм-Джей рассмеялась, покачав головой.

— Поверь мне, я задавала себе этот вопрос сотни раз. Но, по крайней мере, это даёт нам время подумать.

Когда мы наконец добрались до кухни, Фелиция и Гвен уже были там, расположившись за столом с выжидательными взглядами на лицах. Фелиция подняла бровь, когда мы вошли.

— Вот вы где. Мы уже начали думать, что вы заблудились в Хранилище.

— Или съедены одним из артефактов, — добавила Гвен, её тон был дразнящим, а глаза острыми.

— Не совсем, — сказал я, закатывая рукава и направляясь к плите. — Но у меня появилась новая игрушка.

Я постучал по кольцу на пальце, и монтировка появилась в моей руке со вспышкой света.

Глаза Гвен загорелись.

— О, здорово. Неугомонная монтировка. Удачи тебе.

Фелиция нахмурилась, глядя между мной и Эм-Джей.

— Ты отдала ему монтировку? И кольцо?

Эм-Джей пожала плечами, прислонившись к стойке.

— Он теперь часть команды. Можно дать ему что-нибудь полезное.

Я отложил монтировку в сторону и принялся за работу, доставая ингредиенты, которые приготовил ранее. Картофель был очищен и замочен в воде, фарш был приправлен и готов к работе, а шоколадная колбаса всё ещё охлаждалась в морозилке.

Когда я начал готовить, кухня наполнилась звуками и ароматами шипящего мяса, жарящегося картофеля и случайными перебранками между Эм-Джей и Фелицией.

В какой-то момент Гвен, привлечённая ароматом, подошла ближе и произнесла:

— Значит, новенький готовит? Это должно быть интересно.

Я оглянулся через плечо, переворачивая картофельные ломтики на сковороде.

— Не волнуйся, Гвен. Обещаю, это будет не так взрывоопасно, как твои попытки.

Она рассмеялась, подняв руки в знак капитуляции.

— Эй, я никогда не претендовала на роль шеф-повара. Это роль Фелиции.

Фелиция закатила глаза, но спорить не стала, сосредоточившись на сервировке стола. Эм-Джей тем временем крутилась неподалёку, явно желая попробовать еду.

Когда всё было готово, я накрыл на стол — жаренная картошка и идеально приправленное мясо. Девушки собрались за столом, их лица выражали любопытство и предвкушение.

Эм-Джей первой откусила кусочек жареного картофеля, и её глаза расширились от удивления.

— Ладно, я признаю это. Это действительно вкусно.

Фелиция попробовала мясо и одобрительно кивнула.

— Неплохо, Алекс. Ты, возможно, просто переплюнёшь меня.

Даже Гвен, которая изначально была настроена скептически, не смогла сдержать улыбку, когда начала есть.

— Что ж, я впечатлена. В конце концов, ты не так уж и бесполезен, — сказала она.

— Пахнет аппетитно, — добавила Гвен.

Я улыбнулся, чувствуя радость.

— Рад, что вам понравилось. И не забудьте о десерте.

Я достал шоколадную колбасу, нарезал её толстыми кружочками и положил на тарелку. Девушки с интересом смотрели на неё.

— Что это? — спросила Фелиция, взяв кусочек и рассматривая его.

— Шоколадная колбаса, — сказал я, не в силах скрыть улыбку. — Это десерт. Попробуйте.

Девушки на мгновение замешкались, затем каждая откусила по кусочку. Выражение их лиц сменилось со скепсиса на восторг, когда насыщенный шоколадный вкус поразил их вкусовые рецепторы.

— Хорошо, — сказала Эм-Джей с набитым ртом. — Это потрясающе. Где ты научился так готовить?

Я пожал плечами, чувствуя себя немного неловко.

— Не знаю. Просто... что-то вспомнилось, наверное.

Девушки обменялись взглядами, но никто не стал поднимать этот вопрос. Пока что мы все наслаждались едой и редкой минутой покоя, которую она принесла.

Почувствовав себя немного смелым после успешного ужина, я решил немного повеселиться. Я достал из морозилки ещё одну шоколадную колбасу — в конце концов, я уже сделал их достаточно — и подошёл к Гвен под любопытными взглядами Эм-Джей и Фелиции. Гвен была поглощена тарелкой с картошкой и приправленным мясом, и её внимание было занято едой, что она не сразу заметила меня, стоящего рядом.

Я медленно поднёс колбасу к её лицу.

— Эй, Веном, — произнёс я с игривой, но искренней интонацией, — теперь ты можешь попробовать. Это очень вкусно.

Когда Гвен осознала, что я делаю, её глаза расширились и сузились. Колбаса оказалась почти у самого её носа, и она слегка отклонилась назад, на её лице отразилась смесь негодования и веселья.

— Я тебе что, со… — начала она резким голосом, но её слова резко оборвались, когда чёрные усики симбиота стремительно вырвались вперёд, закрыв её лицо маской.

Прежде чем она успела закончить предложение, маска симбиота внезапно закрыла её лицо, и Веном взял верх. Чёрная гладкая маска с широкой зубастой ухмылкой наклонилась вперёд, и Веном осторожно, а затем с жадностью выхватил колбасу из моей руки, проглотив её одним быстрым движением. Но на этом он не остановился. Его язык высунулся и с удивительной точностью слизал остатки шоколада с моих пальцев.

Я не мог сдержать смех и отдернул руку, когда маска Венома сдвинулась, его светящиеся белые глаза были устремлены на тарелку с нарезанной колбасой, всё ещё стоящую на столе. Я протянул руку и нежно погладил его по макушке, где текстура симбиота была немного мягче.

— Нет, оставь это девочкам. Они тоже этого заслуживают, — сказал я твёрдым, но игривым тоном.

Веном издал низкий вой, слегка наклонив голову, но я поднял палец.

— Если ты будешь хорошо себя вести, я позже приготовлю тебе что-нибудь новенькое или достану вкусное. Договорились?

Ответ симбиота был незамедлительным и восторженным. Он лизнул меня в лицо, оставляя языком слюнявые следы, которые были в равной степени отвратительны и восхитительны. Это был явно его способ выразить восторг и согласие.

Маска отступила, и вновь появилось лицо Гвен, выражение которого было удивлённым и забавным. Она закончила свою фразу недоуменным:

— ...собака, — а затем посмотрела на мою пустую руку, а потом на моё покрытое слюной лицо.

— Наверное, я и есть собака, — сказала она, и в её голосе послышался смех. Затем она разразилась хохотом, мелодичным и заразительным. Она схватила Фелицию за плечи, пытаясь перевести дыхание.

— Видела бы ты его лицо! — Гвен удалось произнести это между приступами смеха, в её глазах стояли слёзы. — Я как собака! Обслюнявила его всего!

Фелиция и Эм-Джей, застигнутые врасплох вспышкой Гвен, быстро присоединились к ней, и их смех заполнил кухню. Эм-Джей прислонилась к стойке, держась за бока, а Фелиция пыталась сохранить серьёзное лицо, но у неё ничего не получалось, её плечи тряслись от смеха.

Я стоял там, вытирая слюни с лица салфеткой, но не мог удержаться от смеха.

— Ладно, ладно, — сказал я, подняв руки. — Похоже, я вляпался в это.

Гвен наконец-то смогла перевести дух, хотя всё ещё хихикала.

— Тебе повезло, что ты нравишься Веному, — сказала она, указывая на меня пальцем. — Иначе мне пришлось бы надрать тебе задницу за это.

— Заметано, — сказал я, ухмыляясь. — Но, по крайней мере, ему это понравилось.

— Не могу поверить, что ты позволила ему это сделать, — сказала Фелиция, вытирая слезу с глаза.

— Я не позволяла ему! — запротестовала Гвен, хотя мне тоже было смешно. — Он просто... взял управление на себя!

Гвен уже практически хрипела, её смех эхом разносился по кухне.

— Я собака! — повторила она, её голос был высоким и ликующим. — Слюнявая, любящая шоколадные колбаски собака!

Мы были поражены тем, как Гвен, обычно такая строгая и саркастичная, превратилась в хохочущую и взволнованную девушку. Это было слишком забавно для нас, и мы не смогли сдержать смех, который разрывал нам бока и щёки. Даже Веном, казалось, наслаждался моментом, его усики игриво обвились вокруг плеч Гвен, придавая ей ещё больше очарования.

Эм-Джей прислонилась к стойке, её плечи всё ещё тряслись от смеха.

— Это лучший ужин за всю нашу жизнь. И дело даже не в еде.

Я ухмыльнулся, чувствуя прилив гордости.

— Рад, что смог развлечь.

Настроение на кухне было лёгким и беззаботным, редкий момент легкомыслия в нашей в остальном хаотичной жизни.

Когда смех стих, я посмотрел на часы и понял, что уже поздно.

— Ладно, — сказал я, хлопнув в ладоши. — Кто у нас дежурный по посуде?

Девушки обменялись взглядами, и их выражения изменились с весёлого на насмешливо-ужасное.

— Она! — сказали они в унисон, указывая друг на друга.

Я рассмеялся, покачав головой.

— Полагаю, это значит, что это я, да?

— Ты приготовил ужин, — сказала Эм-Джей, её тон был дразнящим. — Это справедливо.

— И ты накормил Венома, — добавила Гвен, ухмыляясь. — Считай, что это плата за то, что он обслюнявил тебя.

Я закатил глаза, но не стал возражать. Когда я начал убирать со стола, девушки задержались на кухне, и их смех и болтовня наполнили комнату. Это был небольшой, но очень значимый момент — напоминание о том, что, какими бы странными и опасными ни были наши жизни, мы есть друг у друга. Мы стали группой людей, которые вместе ели и смеялись. Это был редкий момент спокойствия, и я решил насладиться им, пока он длился.

После того как смех утих и кухня была приведена в порядок, девушки постепенно разошлись, оставив меня наедине с собой. Я задержался на мгновение, протирая столы и убирая последнюю посуду, и вокруг меня воцарился тихий гул бункера.

Я направился в свою комнату, прокручивая в голове события прошедшего дня. Грузовик, Хранилище, артефакты, монтировка и выходки Венома — это был вихрь странных и сюрреалистичных моментов. Но, несмотря на хаос, я чувствовал себя как дома, как будто наконец-то начал находить себя.

Я шагнул в душ, позволяя тёплой воде смыть напряжение дня. Пар заполнил маленькую ванную комнату, и я закрыл глаза, мысленно перебирая в памяти самые яркие моменты. Как загорелись глаза Эм-Джей, когда она рассказывала об артефактах, как тепло улыбнулась Фелиция, пробуя еду, как заразительно смеялась Гвен, когда Веном взял верх, — всё это было похоже на кусочки пазла, встающие на свои места.

Высушившись и переодевшись в удобную одежду, я прилёг на кровать — мягкий матрас стал приятным облегчением после долгого дня. Я уставился в потолок, в голове всё ещё бурлили мысли, но усталость быстро взяла верх.

Глава 8

Я проснулся с ощущением необычайной свежести. События предыдущего дня всё ещё стояли перед моими глазами, словно яркий сон. Потянувшись, я встал с кровати и направился в ванную, чтобы умыться. Прохладная вода помогла мне окончательно пробудиться. Вытерев лицо полотенцем, я мельком взглянул на себя в зеркало. Всё то же лицо, ничего необычного. Впрочем, чего ещё можно было ожидать?

Направляясь на кухню, я завернул за угол и чуть не столкнулся с Эм-Джей и Фелицией, которые шли вместе в сонном состоянии, обнявшись. Они явно были ещё полусонные, их движения были медленными и вялыми, но в том, как они опирались друг на друга в поисках поддержки, было что-то неоспоримо очаровательное.

На Эм-Джей были надеты чёрные леггинсы, которые облегали её ноги, словно вторая кожа, ткань мягко струилась по её мускулистым бёдрам и икрам. Свободная серая футболка была ей слегка великовата, вырез опускался, открывая одно гладкое плечо. Футболка задралась, приоткрывая небольшую часть живота, демонстрируя её пресс и изящные очертания бёдер.

Её волосы были собраны в пучок, а в острых зелёных глазах, хоть и отяжелевших после сна, всё ещё сияла знакомая искра ума и остроумия. Она выглядела как человек, способный пробежать марафон, а затем решить сложное уравнение.

Фелиция, напротив, была облачена лишь в комплект чёрного кружевного белья. Её волосы, уложенные в причёску, свободно спадали на лицо, а голубые глаза были полуприкрыты, всё ещё отягощённые сном. Она двигалась с кошачьей грацией, каждый её шаг излучал уверенность и тонкую, игривую привлекательность.

Её бюстгальтер был невесомым, с тонкими бретельками, которые едва удерживались на плечах. Кружево едва скрывало изящные изгибы её груди, а ткань была настолько прозрачной, что я мог разглядеть едва уловимые очертания её сосков. Когда она двигалась, бюстгальтер слегка сдвигался, открывая её упругую грудь.

Трусики нежно облегали её бёдра, а кружевная отделка подчёркивала нежную выпуклость её ягодиц и изгиб спины. Её белоснежные волосы были собраны в пучок и спадали мягкими волнами на лицо, а сонный взгляд только добавлял ей привлекательности.

Заметив мой изумлённый взгляд, Эм-Джей улыбнулась и слегка подтолкнула Фелицию.

— Фелиция, я же просила тебя одеться. У нас тут парень, — сказала она с игривой улыбкой.

Я не мог оторвать глаз от этой сцены, мой взгляд задержался на изящной фигуре Фелиции, когда она потянулась, подняв руки над головой и слегка выгнув спину. От этого движения бюстгальтер снова сместился, и на мгновение один из её сосков показался из-под кружева. Фелиция заметила это и небрежно поправила бюстгальтер, её движения были неторопливыми и бессознательными. Поймав мой ошарашенный взгляд, она подмигнула, и её губы искривились в игривой улыбке.

— Доброе утро, — сказала она, её голос всё ещё был густым от сна, но в нём слышалось веселье. Она снова потянулась, на этот раз более осознанно, её тело двигалось, как у кошки. — Пусть смотрит, — добавила она, прикрывая зевок ладонью. — Мне нечего скрывать.

Её тон был гордым, почти кокетливым, и от него по моей шее поползли мурашки.

Эм-Джей закатила глаза, но в её взгляде не было настоящего раздражения.

— Ты просто невыносима, — пробормотала она, покачав головой.

Фелиция рассмеялась, и её смех был таким нежным и мелодичным.

— Пойдём, соня, — сказала она, обняв Эм-Джей за плечи и увлекая её за собой. Когда они проходили мимо меня, Фелиция с широкой улыбкой спросила: — Наслаждаешься видом?

Я почувствовал, как мои щёки вспыхнули, и, запинаясь, попытался произнести что-то осмысленное.

— Я... э-э-э... доброе утро, — выдавил я, и мой голос слегка дрогнул.

Фелиция снова залилась смехом, её смех был лёгким и непринуждённым. Они с Эм-Джей продолжили свой путь, а я шёл следом, стараясь не смотреть на них, но безуспешно. В том, как они двигались, было что-то притягательное, даже когда они были сонными, их личности словно излучали свет.

Когда мы вошли на кухню, в воздухе витал аромат кофе, а девушки, казалось, наконец-то начали просыпаться. Эм-Джей сразу же подошла к кофеварке, а Фелиция, облокотившись на стойку и скрестив руки, с игривой улыбкой наблюдала за мной.

— Ну что, — сказала она, её голос был всё ещё мягким после сна, но с нотками веселья, — ты хорошо спал, Алекс?

Я кивнул, стараясь сохранять непринуждённый тон.

— Да, на удивление хорошо. А ты?

Она пожала плечами, и её улыбка стала шире.

— Достаточно хорошо. Хотя, возможно, мне понадобится ещё час или два, чтобы полностью проснуться.

Я окинул взглядом кухню: в воздухе витал аромат кофе, а Эм-Джей, держа в руках кружку с горячим напитком, протягивала её Фелиции. Фелиция приняла кофе и с улыбкой посмотрела на Эм-Джей.

— Кто готовит завтрак? — спросил я, глядя на Фелицию.

Прежде чем она успела ответить, на кухню вошла Гвен. На ней была кожаная куртка и штаны, а тело покрывал симбионт. В зубах она держала незажжённую сигарету, и её обычное раздражённое поведение проявлялось в полной мере. Она выглядела так, словно только что встала с постели.

— Что случилось? — спросила Эм-Джей, протягивая Гвен чашку кофе.

Гвен взяла кофе, кивнув в знак благодарности, села за стол и сделала большой глоток. Она медленно выдохнула, и выражение её лица стало серьёзным.

— Ну, как вам сказать? — произнесла она, достала сложенную газету и положила её на стол. — Зацените.

Эм-Джей наклонилась, её глаза нашли небольшую статью, на которую указала Гвен.

— Замечен странный серо-чёрный автомобиль, который второй день ездит по городу без остановки... нарушает правила дорожного движения... очевидцы утверждают, что он без водителя... — Она читала вслух, но её голос прервался, когда она дошла до фразы о том, что машина перепрыгивает через полицейские кордоны и ездит на двух колёсах, чтобы преодолевать узкие пространства.

Фелиция нахмурилась, наклонившись, чтобы лучше видеть.

— Что тут такого? Это же просто машина, верно?

Эм-Джей покачала головой, выражение её лица стало серьёзным.

— Не просто машина. Посмотри на описание. Водителя нет, манёвры невозможны, и она едет без остановки уже два дня. Это ненормально.

Я взглянул на фотографию, сопровождающую статью, и моё сердце забилось быстрее. Машина была безупречной, серо-чёрной и до боли знакомой.

— Это КАРР, — произнёс я, мой голос звучал низко, но уверенно.

Девушки повернулись ко мне, в их лицах смешались любопытство и замешательство.

— КАРР? — повторила Эм-Джей, приподняв бровь.

Я кивнул, пытаясь вспомнить подробности.

— Да. Из сериала «Рыцарь дорог». КАРР — злой близнец КИТТ, главного героя-машины. Они оба — Pontiac Firebird Trans Ams, но КАРР... другой. Более агрессивный. Его сканер жёлтый, а не красный.

Гвен подняла бровь, её сигарета всё ещё болталась на губах.

— То есть ты хочешь сказать, что эта штука — что-то вроде разумной, злой машины из телешоу?

Я кивнул, чувствуя себя немного нелепо, но в то же время уверенно.

— Да. И если это КАРР, то он не просто машина. Он опасен. Ему плевать на правила и людей. Он запрограммирован на выживание любой ценой.

Фелиция скрестила руки, выражение её лица было задумчивым.

— И ты знаешь это, потому что...?

— Потому что я смотрел сериал, — ответил я, пожав плечами. — В те времена это было популярное и интересное телешоу. КИТТ был хорошим героем — элегантный, чёрный, с красным сканером на передней панели. КАРР выглядел почти так же, но его сканер со временем стал жёлтым, а характер — более эгоистичным.

Эм-Джей с интересом рассматривала фотографию в газете, постукивая по ней пальцем.

— Так это и есть КАРР?

Я кивнул, соглашаясь с ней.

— Похоже на то. Описание совпадает — на фотографии нет водителя, а автомобиль нарушает правила дорожного движения и ведёт себя так, будто дорога принадлежит ему. Это и есть КАРР.

Гвен откинулась в кресле, по её лицу расползлась ухмылка.

— Так, так. Похоже, у нас появился новый "клиент". — Она одобрительно похлопала меня по плечу. — А ты, Алекс, с каждым днём становишься всё полезнее.

Я не мог не улыбнуться, хотя ситуация была совсем не смешной.

— Рад, что смог помочь. Но если это действительно КАРР, нам придётся несладко. Он не просто машина — он оружие.

Эм-Джей кивнула, на её лице читалась задумчивость.

— Хорошо, давайте разберёмся по порядку. КАРР — это машина с продвинутым искусственным интеллектом, способная обходить полицейские машины и, вероятно, не только их. Если он здесь, значит, он либо что-то ищет, либо создаёт нам проблемы. В любом случае, нам необходимо найти его, прежде чем он причинит реальный ущерб.

Фелиция скрестила руки, её игривая улыбка вернулась.

— Итак, каков план? Поедем охотиться за машиной?

— Похоже на то, — сказала Гвен, затушив сигарету. — Но сначала завтрак. Я не собираюсь гоняться за спятившим ИИ на голодный желудок.

Девушки рассмеялись, и напряжение в комнате немного спало.

Во время завтрака в кухне витал аромат блинчиков и кофе, смешиваясь с напряжением, которое ощущалось в воздухе в преддверии предстоящей миссии. Я сидел за столом, слушая разговор Гвен, Эм-Джей и Фелиции вполуха, в то время как мои мысли были заняты КАРРом.

Я всё ещё пытался осознать этот сюрреалистический поворот событий. Мир, в котором я проснулся, представлял собой причудливую смесь привычного мультфильма и фантастического мира, а теперь, с появлением разумной, злобной машины из телешоу, которое я смотрел в детстве, казалось, что границы между моей реальностью и вымыслом стираются ещё больше.

Когда девушки уселись за стол, в воздухе затрепетал аромат кофе и послышалось лёгкое шипение бекона. Фелиция, уже полностью проснувшаяся, всё ещё была в нижнем белье, одев на себя фартук. Она с кошачьей грацией передвигалась по кухне, готовя завтрак.

Гвен откинулась на спинку стула, её симбионт слегка пошевелился, когда она закурила очередную сигарету. Её острые глаза задумчиво смотрели вдаль.

Эм-Джей, как всегда, уже делала пометки в своём блокноте.

— Итак, — начал я, нарушив установившуюся в комнате тишину, — каков план действий в отношении КАРР? Если всё так, как в сериале, то его будет нелегко уничтожить.

Эм-Джей оторвалась от своих записей, её зелёные глаза сверкнули острым умом.

— Для начала нам нужно установить его местонахождение. Если его заметили несколько раз, значит, в его передвижениях есть какая-то закономерность. Нам следует проанализировать отчёты и попытаться предсказать, где он появится в следующий раз.

Гвен выдохнула дым, и её губы искривились в усмешке.

— И что потом? Мы просто подъедем на мусоровозе и будем надеяться на лучшее?

Фелиция хихикнула, ловко переворачивая блинчик.

— Не думаю, что КАРР испугается мусоровоза, Гвен. Но, возможно, мы сможем использовать его в своих интересах. Если он действительно такой умный, как говорит Алекс, то нам следует придумать что-то фееричное, и тогда мусоровоз может стать последним, что он увидит.

Я кивнул, мысли неслись вскачь.

— КАРР — машина, но она не непобедима. В сериале у него были слабые места — его эгоизм и зависимость от бортовых систем. Если мы найдём способ воспользоваться этим, у нас появится шанс.

Эм-Джей постучала ручкой по столу, выражение её лица стало задумчивым.

— Вывести из строя его системы... Это может сработать. Но нам придётся подобраться поближе, а это будет опасно. КАРР не позволит нам просто подойти и начать копаться в нём.

Гвен затянулась сигаретой, и костюм её симбионта завибрировал, когда она наклонилась вперёд.

— Тогда нам придётся действовать хитрее. Нам понадобится отвлекающий манёвр, что-то, что отвлечёт его, пока мы подбираемся поближе.

Фелиция с воодушевлением поставила тарелку с блинчиками в центр стола, её голубые глаза сверкали.

— Я могу стать отвлекающим фактором. КАРР может быть машиной, но она всё равно машина. А у машин есть слепые зоны.

Я поднял бровь.

— Ты собираешься отвлечь разумную машину?

Фелиция ухмыльнулась, её белоснежные зубы сверкнули.

— Почему бы и нет? Я справлялась и с более сложными ситуациями. К тому же, она не может выстрелить в меня... Надеюсь.

Фелиция рассмеялась, но Эм-Джей, взглянув на неё, произнесла:

— Ты никуда не поедешь, Фелиция. Ты всё ещё восстанавливаешься. Ты можешь помогать нам дистанционно из бункера.

Фелиция надулась, скрестив руки.

— Да ладно, Эм-Джей. Я в порядке. Я справлюсь.

Выражение лица Эм-Джей смягчилось, но она стояла на своём.

— Я знаю, что ты можешь, но мы не можем рисковать. Ты ещё не оправилась. Кроме того, нам нужен кто-то, кто будет координировать действия отсюда. Ты лучше всех с этим справишься.

Фелиция вздохнула, но не стала спорить.

Гвен откинулась на спинку стула, её симбионт слегка шевельнулся, когда она закурила очередную сигарету. Выдохнув дым, она небрежно предложила:

— А почему бы просто не взорвать его? КАРР, имею в виду. И проблема будет решена, не так ли?

Эм-Джей застонала, прижав пальцы к переносице.

— Гвен, взрывать всё подряд — это не лучшее решение. Помнишь, в прошлый раз ты чуть не разрушила полквартала, гоняясь за тем "клиентом", похожим на киборга.

Фелиция, сидя напротив стола с озорной улыбкой, вмешалась:

— О, ты имеешь в виду того, кто искал некто Сару Коннор? — Она подмигнула мне, явно наслаждаясь своими воспоминаниями о том событии.

Гвен закатила глаза, её щёки слегка покраснели.

— Эй, в своё оправдание — кто же знал, что у него внутри реактор? И никто ведь не пострадал! Я отправила его в воздух, прежде чем он взорвался.

Эм-Джей взглянула на неё с сарказмом.

— Да, кроме всех выбитых окон. Каждое окно в радиусе двух кварталов было разбито. Кстати, спасибо тебе за это.

Я не смог удержаться и спросил:

— Подождите, у вас был Терминатор? Настоящий Терминатор?

Девушки повернулись ко мне, в их лицах смешались любопытство и веселье.

— Что? — спросила Фелиция, наклонив голову.

Я глубоко вздохнул, осознавая, что сейчас мне предстоит очередное объяснение моих странных и обрывочных воспоминаний.

— В моём мире — по крайней мере, в том, который я помню — существует серия фильмов под названием «Терминатор». В них рассказывается о сверхразумном искусственном интеллекте по имени Скайнет, который обретает самосознание и начинает войну против человечества. Скайнет отправляет киборгов-убийц, известных как Терминаторы, в прошлое, чтобы уничтожить ключевые цели. Один из них разыскивал женщину по имени Сара Коннор. Звучит знакомо вам?

Глаза Эм-Джей расширились от ужаса, и она, в отчаянии схватившись за голову, воскликнула:

— О, нет! Это просто великолепно! Нам только не хватало ещё больше роботов-убийц, путешествующих во времени. Пожалуйста, скажите, что поблизости нет других "Терминаторов"!

Я пожал плечами.

— Надеюсь, что нет. Но если они есть, и они похожи на тех, что показывают в фильмах, нас ждут большие неприятности. Представьте себе нескольких таких киборгов в городе одновременно.

Эм-Джей снова застонала, опускаясь на стул.

— Я даже думать об этом не хочу. Давайте пока сосредоточимся на КАРР. Одной разумной машины-убийцы вполне достаточно.

Фелиция ухмыльнулась, явно наслаждаясь хаосом.

— Итак, каков план? Взорвём его или попытаемся перехитрить?

Эм-Джей вздохнула, пролистывая свои записи.

— Нам нужно действовать с умом. КАРР — не просто машина, это высокоразвитый ИИ. Мы проследим за его передвижениями, найдём его, а потом... ну, дальше разберёмся.

Когда с завтраком было покончено, команда переместилась в гараж, где их ждал мусоровоз — теперь его ласково называли «Колхида». Я испытывал странное чувство гордости, глядя на старую, потрёпанную временем машину. Когда-то она уже спасла мне жизнь, а теперь может помочь спасти от спятившего ИИ.

Гвен села на пассажирское сиденье, забираясь в мусоровоз. Я немного помедлил, нежно поглаживая корпус Колхиды, прежде чем сесть за руль. Крепко сжимая изношенный кожаный руль, я ощутил странное чувство единения с Колхидой, как будто он был живым существом, ожидающим моего возвращения.

Гвен взглянула на меня, её глаза сверкали от предвкушения.

— Готов к этому? Не каждый день охотишься на разумную, злую машину.

Я кивнул, и моё сердце заколотилось в груди.

— Я готов, как никогда. Что нам делать дальше?

Гвен улыбнулась, откинувшись в кресле.

— Просто езжай. Я позабочусь обо всём остальном. Но не волнуйся, я дам знать, если что-то пойдёт не так.

Когда мы выезжали из гаража, я не смог удержаться от взгляда на Эм-Джей и Фелицию. Они стояли в дверном проёме: Эм-Джей держала под грудью свой блокнот, а Фелиция махала рукой с задорной улыбкой. Я почувствовал, как меня охватывает странное ощущение близости. Эти женщины были не похожи ни на кого, кого я когда-либо встречал, и я помахал им в ответ.

Грузовик с грохотом выехал из гаража, и перед нами раскинулись городские улицы.

Я сделал глубокий вдох и перевёл рычаг коробки передач. Улицы города мелькали за окном, пока я лавировал среди других машин на Колхиде. Несмотря на свои размеры, грузовик оказался удивительно манёвренным, точно реагируя на каждое движение руля и педали газа.

Пока мы ехали, Гвен удобно устроилась на сиденье, и Веном затрепетал на её теле, когда она потянулась.

— Знаешь, Алекс, для человека, который только что очнулся в мусоровозе, ты отлично справляешься.

Я улыбнулся, хотя мои нервы всё ещё были на пределе.

— Спасибо, я думаю. Но если честно, я просто стараюсь не отставать от вас. Вы все... просто потрясающие девушки.

Выражение лица Гвен смягчилось и превратилось в искреннюю улыбку.

— Да, мы такие, но не позволяй себе так долго думать об этом, — сказала она, слегка толкнув меня кулаком в плечо. — У нас впереди долгий день.

Когда мы приближались к месту, где в последний раз видели КАРР, я схватился за рацию и нажал на кнопку. Мой голос звучал спокойно, несмотря на бурлящий в крови адреналин:

— Фелиция, какие планы у нашей рыжей? Приём.

Из динамика раздался спокойный и собранный голос Фелиции:

— Эм-Джей следит за КАРР. Он направляется в заброшенный район на окраине города. Она перенаправляет транспорт и очищает район. Остальное за вами. Конец связи.

Я взглянул на Гвен, которая уже наклонилась вперёд в своём кресле, её симбионт беспокойно двигался на ней.

— Понял. Мы в деле. Конец связи.

Пока я вёл «Колхиду» к заброшенному району, мои мысли метались, как молния. Я вспомнил важную деталь — у КАРРа, как и у КИТТ, под капотом находился вычислительный блок. Если бы мы смогли его отключить, то решили бы все проблемы. Я повернулся к Гвен, которая уже хрустела костяшками пальцев, а на её лице появилась маска Венома.

— Гвен, как думаешь, ты сможешь вытащить блок, если мы откроем капот? — спросил я, крепко сжимая руль, пока мы мчались по пустым улицам.

Голос Гвен прозвучал низко и искажённо сквозь маску Венома:

— Без проблем. Просто подвези меня поближе к нему.

Я кивнул, крепче сжимая руль, когда мы въехали в безлюдный район. Улицы были пугающе пустынными и создавали идеальную атмосферу для скоростной погони. Впереди я заметил машину КАРР — гладкий серо-чёрный Pontiac Firebird с жёлтым мигающим светодиодом сканера, который выделялся в тусклом свете улицы на его капоте.

— Подожди, — пробормотал я, нажимая на педаль газа. «Колхида» рванулась вперёд, её двигатель рычал, словно зверь, выпущенный на свободу. КАРР сразу же заметил нас: свет его сканера мерцал, когда он ускорялся, лавируя по пустым улицам с нечеловеческой точностью и скоростью.

Я начал его преследовать, с нетерпением нажимая на педаль газа.

Под нами ревел мотор «Колхиды», мусоровоз натужно набирал скорость, а я выжимал из него максимум. Гвен высунулась из окна пассажирской двери, её симбионт полностью окутал её тело, чёрные щупальца извивались, словно предвкушая предстоящее сражение.

— Я прыгаю! — крикнула Гвен, её голос исказился под маской Венома. Прежде чем я успел ответить, она выпрыгнула из кабины, её щупальца прочно зацепились за крышу КАРР, когда она приземлилась на капот. Машина резко дёрнулась, пытаясь сбросить её, но Гвен удержалась, её щупальца прилипли к металлу.

Я держал «Колхиду» на скорости и следовал за ними. Мои руки крепко сжимали руль, пока я наблюдал, как Гвен пытается вскрыть «КАРР». Её кулаки с глухими ударами обрушивались на капот, но на нём не появлялось даже царапин.

— Слишком крепкий! — крикнула она, её голос звучал напряжённо. — Не могу пробить!

Мои мысли метались в поисках решения. И тут меня осенило — монтировка. Неразрушимая красная монтировка из кольца. Я вызвал её движением запястья, почувствовав её вес в руке. Это был наш единственный шанс.

— Держись, Гвен! — крикнул я, направляя "Колхиду" ближе к КАРР. Машины шли бок о бок, визг шин и рёв моторов наполняли воздух. Я глубоко вдохнул, сосредоточившись на капоте КАРР. *Это должно сработать,* подумал я. *Монтировка неразрушима. Если что-то и сможет пробить этот металл, то только она.*

Я с силой швырнул монтировку в сторону капота. Она полетела с невероятной скоростью, и на секунду я замер, мысленно прося, чтобы всё получилось.

Монтировка ударила в капот с оглушительным *бууум*, ударная волна разнеслась по воздуху. К моему облегчению, она пробила металл, оставив большую дыру. Гвен не теряла ни секунды: её щупальца проникли в отверстие и с громким скрежетом разорвали капот.

КАРР резко вильнул, его двигатель зашипел, когда Гвен вырвала вычислительный блок. Свет сканера автомобиля мигнул и погас, и он съехал с дороги, врезавшись в кучу брошенных ящиков, прежде чем остановиться.

Я резко остановил Колхиду, моё сердце колотилось в груди. Гвен спрыгнула с капота КАРР, грациозно приземлившись на землю с вычислительным блоком в руке. Её маска Симбиота исчезла, обнажив самодовольную улыбку.

— Готово, — сказала она, подняв блок, как трофей.

Я призвал монтировку обратно в руку, с чувством удовлетворения вставив её в кольцо.

— Отличная работа, — выдохнул я. — А что теперь делать с этим?

Гвен сморщила нос, глядя на громаду КАРРа.

— Обычно мне приходится тащить его обратно в Хранилище по частям, — раздражённо сказала она. — Но, может быть, ты можешь предложить что-нибудь другое?

Прежде чем я успел ответить, рация ожила.

— Как дела? — раздался игривый голос Фелиции. — Ты справился с этой злой машиной, не разрушив при этом половину района?

Я поднял рацию и поднёс её ко рту.

— Да, мы справились. Но теперь нам предстоит разобраться с избитой грудой металлолома. Есть идеи?

На другом конце возникла небольшая пауза, затем голос Фелиции снова стал задумчивым.

— Хм. Ну, Колхида — это мусоровоз. Почему бы не позволить ему делать то, что он умеет лучше всего? Пусть он... избавится от корпуса машины. Нам не нужны следы.

Глаза Гвен засверкали.

— О, мне это нравится, — сказала она, хрустнув пальцами. — Давай сплющим эту штуку.

Я кивнул, маневрируя "Колхидой" и припарковав её поближе. Гвен использовала свои щупальца, чтобы перевернуть корпус КАРР на бок и подтолкнуть его к прессу. Гидравлические рычаги "Колхиды" ожили, захватив машину и втягивая её в пасть пресса. Звук рвущегося металла разнёсся по пустынным улицам, пока "Колхида" перемалывала КАРР по частям.

Через несколько мгновений не осталось ни кусочка. Двигатель "Колхиды" затарахтел громче, словно грузовик только что получил сытный обед.

— Колхида только что замурлыкала? — спросил я, подняв бровь.

Гвен усмехнулась.

— Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответы.

Я снова поднял рацию.

— Фелиция, всё готово. Колхида позаботилась о корпусе. Не осталось ни следа. И у нас есть вычислительный блок. Эм-Джей захочет взглянуть на него, верно?

Рация снова ожила.

— Отличная работа! — похвалила Эм-Джей вместо Фелиции. — Доставьте вычислительный блок в Хранилище. Мы изучим его и убедимся, что КАРР больше не вернётся.

— Понял, — ответил я, взглянув на Гвен, которая уже забралась в кабину с блоком в руках.

— Ты слышал, что сказала босс, — сказала она. — Поехали.

Запустив двигатель, я с лёгкой гордостью отправился в Хранилище. Мы смогли уничтожить КАРР, не причинив вреда городу.

Глава 9

Двигатель «Колхиды» вибрировал, пока мы ехали по пустынным улицам. Гвен сидела рядом, её ноги были закинуты на приборную панель, а спина расслабленно откинута на сиденье. Она выглядела так, будто это была её обычная поездка на работу, а не очередная миссия по спасению города от очередной угрозы. Её симбиот слегка шевелился вокруг плеч, как живая тень, и я не мог отделаться от мысли, что он наблюдает за мной.

— Ну что, — начала она, лениво повернув голову в мою сторону,— Неплохо для первого раза, — сказала она, ударив меня по плечу с такой силой, что я чуть не съехал с сиденья и в её голосе звучала лёгкая насмешка, но в то же время одобрение. — Может, у тебя талант к этому делу.

Я усмехнулся, стараясь не показать, что её удар был немного сильнее, чем я ожидал.

— Видимо, я создан для этой работы, — ответил я, поймав её взгляд. Её глаза были яркими, почти светящимися в полумраке кабины, и в них читалась лёгкая доля иронии. — Хотя, честно говоря, я не думал, что когда-нибудь буду водить мусоровоз.

Гвен издала короткий и отрывистый смешок, словно её смех был чем-то особенным и ценным. — В этом городе случается всякое.

Я кивнул, но потом вспомнил кое-что. — Кстати, а откуда у вас в Хранилище эта монтировка? — спросил я, постучав по кольцу на своём пальце, в котором хранился артефакт. — Эм-Джей дала её мне, и она здорово выручила, когда я пробивал КАРР.

Я усмехнулся, но потом решил задать вопрос, который крутился у меня в голове с тех пор, как мы покинули место схватки с КАРР.

Гвен задумалась на мгновение, её симбиот слегка шевельнулся, как будто реагируя на её мысли.

— Это долгая история, — наконец сказала она, — и, честно говоря, лучше пусть Фелиция тебе её расскажет. Это она её притащила. — Гвен жестикулировала, как будто пыталась воспроизвести сцену в своей голове. — Ты бы видел её лицо, когда она вернулась. Недовольная, как будто её заставили тащить эту штуку через весь город. Она сказала, что получила её от какого-то молчаливого бородатого очкарика в силовом костюме. А потом он просто исчез перед ней.

— И что, он просто так отдал ей монтировку? — уточнил я, заинтересованный.

— Ну, не совсем, — продолжила Гвен. — Перед этим он устроил настоящую бойню. На него напал какой-то спецназ, и он их буквально разобрал их на части этой монтировкой.

Фелиция сказала, что они, видимо, охотились за ним, но он даже не вспотел разбираясь с ними. А потом просто бросил ей эту монтировку и растворился в воздухе. Мы тогда только начинали работать с аномалиями и артефактами, так что понятия не имели, что с этим делать. Фелиция была в ярости, что ей пришлось тащить её обратно.

Я кивнул, представляя себе картину. Фелиция, злая и недовольная, с монтировкой в руках, а вокруг — разруха и остатки какого-то спецназа. — Звучит как обычный день в вашей жизни, — заметил я.

Гвен рассмеялась, её голос был лёгким и чуть хрипловатым. — Ну, знаешь, когда ты работаешь с аномалиями, обычных дней не бывает. — Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнул огонёк. — Но, думаю, ты уже начинаешь это понимать.

Я кивнул, разглядывая кольцо на пальце. — Ну, что ж, спасибо тому бородачу, — сказал я, улыбаясь. — Без неё я бы вряд ли справился с КАРР.

Гвен усмехнулась. — Да уж, Фелиция до сих пор ворчит, что ей пришлось тащить её на себе. Но, думаю, она не жалеет, что оставила её у нас.

Пока мы ехали по безлюдным улицам Нью-Йорка, в кабине чувствовался запах машинного масла, металла и чего-то неуловимого, словно сам город раскрывал нам свои тайны.

Мы свернули в промзону, где высокие склады и заброшенные фабрики стояли, как молчаливые стражи. Огромные ворота склада, куда мы направлялись, медленно открылись, пропуская Колхиду внутрь. Я аккуратно завёл грузовик в помещение, чувствуя, как массивная машина слегка вздрогнула, когда колёса переехали порог. Внутри склада было просторно, но атмосфера была давящей — высокие стены, заставленные ящиками и оборудованием, создавали ощущение, что мы находимся в каком-то гигантском лабиринте.

Направил Колхиду к лифту. Платформа была достаточно большой, чтобы вместить даже такую махину, как наш мусоровоз. Когда мы заехали на неё, я почувствовал лёгкую вибрацию под ногами — лифт начал опускаться. Гвен выпрыгнула из кабины с лёгкостью, которой можно было позавидовать, а я последовал за ней, немного неуклюже спрыгнув на платформу.

Спуск занял несколько минут. Лифт двигался медленно, но уверенно, и я успел рассмотреть окружающее пространство. Стены шахты были покрыты какими-то странными символами и светящимися линиями, которые, казалось, пульсировали в такт работе механизмов. Воздух был прохладным и слегка влажным, как будто мы спускались в подземелье.

Когда лифт остановился, перед нами открылся огромный гараж, заполненный различной техникой и оборудованием. В центре стояла Фелиция, её спортивная форма — короткий топ и облегающие шорты — подчёркивала её стройную фигуру. Её белые волосы были собраны в небрежный хвост, а острые голубые глаза загорелись, когда она увидела нас. Она отложила в сторону рацию и буквально запрыгнула на меня, обвив руками мои плечи.

— Ну, как всё прошло? — спросила она, её голос звонкий и полный любопытства. — Рассказывай всё!

Я слегка пошатнулся под её весом, но удержался на ногах, смеясь. — Эй, полегче! — сказал я, стараясь не упасть. — Всё прошло нормально, но была маленькая проблемка с этим автомобилем.

Фелиция отпустила меня, но её глаза продолжали сверкать интересом. — Ну, так расскажи подробнее! — потребовала она, сложив руки на груди. — Я хочу знать всё!

Гвен, стоявшая рядом, покачала головой, но в её глазах мелькнула тень улыбки. — Были некоторые накладки с прочностью КАРРа, — сказала она, её голос был спокоен, но в нём чувствовалась лёгкая доля иронии. — Но Алекс справился лучше, чем я ожидала.

Фелиция повернулась ко мне, её брови взлетели вверх. — Правда? — спросила она, явно впечатлённая. — Ну, рассказывай, как это было!

Я начал рассказывать, как мы столкнулись с КАРРом, как его броня оказалась прочнее, чем мы думали, и как мне пришлось использовать монтировку, чтобы пробить её. Фелиция слушала с широко раскрытыми глазами, её выражение лица менялось от удивления до восхищения. Когда я упомянул, как симбиот Гвен помог завершить дело, она даже слегка зааплодировала.

— Звучит как настоящее приключение! — воскликнула она, её голос был полон энтузиазма. — Ты, оказывается, настоящий герой!

Я покраснел, чувствуя себя немного неловко под её восторженным взглядом. — Ну, герой — это громко сказано, — пробормотал я, пожимая плечами. — Просто делал, свою работу.

Гвен фыркнула, но её губы скривились в слабой ухмылке. — Не скромничай, — сказала она. — Ты справился, и это ценно в нашей работе.

В этот момент из тени появилась Эм-Джей, её рыжие волосы ярко выделялись на фоне серых стен. Она держала в руках планшет, её зелёные глаза были сосредоточены на экране, но, увидев нас, она подняла голову.

— Ну что, наши отважные мусорщики? — спросила она, в её голосе звучала спокойная ирония. — Как прошла ваша миссия?

— Всё в порядке, — сказала Гвен, её голос звучал уверенно. — КАРР был уничтожен, блок был извлечен. Алекс справился просто отлично.

Эм-Джей кивнула, её взгляд смерил меня оценивающим взглядом. «Неплохо, неплохо», — произнесла она, и её губы изогнулись в лёгкой ухмылке. «Но не расслабляйся. У нас ещё много работы».

Она повернулась и сделала нам знак следовать за ней. — Пойдёмте, — сказала она. — Нужно разобрать данные в блоке и понять, что КАРР пытался сделать.

Мы последовали за ней, Фелиция продолжала забрасывать меня вопросами, её любопытство казалось бесконечным. Я рассказывал ей о деталях боя. Она слушала с таким вниманием, словно это был самый захватывающий рассказ в её жизни.

Когда мы вошли в зону тестирования, я почувствовал знакомое ощущение — высокие потолки, яркий свет и мониторы, заполненные данными. Эм-Джей сразу же направилась к рабочей станции, её пальцы быстро задвигались по клавиатуре.

— Присаживайтесь, — произнесла она, не отрывая взгляда от экрана. — Сейчас мы выясним, что можно извлечь из этого блока данных.

Я опустился на стул, чувствуя, как напряжение постепенно покидает меня.

Мы сидели в зоне тестирования, ожидая, пока Эм-Джей расшифрует данные, извлечённые из КАРРа. Воздух был наполнен тихим гулом оборудования, а свет от мониторов отбрасывал голубоватые блики на стены. Эм-Джей, полностью погруженная в работу, склонилась над своим компьютером. Её пальцы стремительно бегали по клавиатуре, а на лице читалась сосредоточенность и полная концентрация. Время от времени она откидывала прядь рыжих волос, которая постоянно падала на лицо, но её взгляд был неотрывно устремлен на монитор.

— Интересно, — наконец произнесла она, её голос был спокоен, но в нём чувствовалась лёгкая доля заинтересованности. — Судя по всему, КАРР вёл трекинг от точки своего прибытия в наш мир до того места, где вы его остановили. — Она провела пальцем по экрану, увеличивая карту города. — Вот тут он появился. — Она указала на район, выделенный красным маркером. — Вам придётся съездить туда и проверить, что там происходит.

Она подняла голову и посмотрела на нас с Гвен, её зелёные глаза были серьёзны. — Это может быть ключом к тому, что он здесь делал. И, возможно, к тому, как он вообще попал в наш мир.

Гвен кивнула, и её симбиот слегка шевельнулся в её одежде, словно отзываясь на её мысли.

— Ясно, — сказала она, и в её голосе чувствовалась уверенность. — Мы разберёмся с этим.

Я посмотрел на карту, пытаясь запомнить расположение района. Он находился на окраине города. Что-то в этом месте вызывало у меня лёгкое беспокойство, но я старался не показывать этого.

— Когда выезжаем? — спросил я, стараясь звучать уверенно.

— Сейчас же, — ответила Гвен, её голос был твёрдым. — Чем быстрее, тем лучше.

Эм-Джей кивнула, её взгляд скользнул по мне, оценивающе. — Будьте осторожны, — сказала она, её голос был спокоен, но в нём чувствовалась лёгкая доля беспокойства. — Мы не знаем, что там может быть.

Мы с Гвен направились к выходу, Фелиция проводила нас взглядом, её глаза были полны любопытства и лёгкой зависти. — Удачи, — сказала она, её голос был полон энтузиазма. — И не забудьте рассказать мне всё, когда вернётесь!

Я утвердительно кивнул, ощущая, как внутри меня растёт напряжение. Этот район, обозначенный на карте, казался таинственным и немного тревожным, но я был уверен, что с Гвен рядом у меня есть возможность разобраться во всём.

Мы прибыли на место уже глубокой ночью. Район, отмеченный на карте Эм-Джей, оказался тихим и безлюдным, словно вымершим. Узкие улочки были пустынны, лишь редкие фонари бросали тусклый свет на потрескавшийся асфальт. Я припарковал *Колхиду* в тени высокого здания, чтобы не привлекать лишнего внимания. Двигатель грузовика заглох, и в кабине воцарилась тишина, нарушаемая лишь редкими звуками ночного города.

Гвен вытащила из кармана пачку сигарет и, не говоря ни слова, прикурила одну. Пламя зажигалки на мгновение осветило её лицо, подчеркнув резкие черты и лёгкую усталость в глазах. Она сделала глубокую затяжку, дым медленно выплывал из её губ, растворяясь в прохладном ночном воздухе. Её взгляд был устремлён вдаль, за пределы лобового стекла, но я понимал, что она не смотрит на улицу — она думала о чём-то своём.

Я сидел рядом, наблюдая за ней. Её движения были плавными, почти гипнотическими. Она затягивалась с лёгкостью, словно это был не просто ритуал, а способ сосредоточиться. Симбиот, обвивавший её тело, слегка подрагивал, словно отзываясь на её мысли., но оставался спокоен, почти незаметен. В её позе чувствовалась какая-то внутренняя напряжённость, словно она взвешивала все возможные варианты развития событий.

— Мы приехали, — сказал я, нарушая тишину. Мой голос прозвучал тише, чем я планировал, как будто я боялся спугнуть её размышления.

Гвен повернула голову в мою сторону, её глаза встретились с моими. Она слегка прищурилась, как будто оценивая меня, а затем кивнула. — Да, — просто сказала она, её голос был низким и слегка хрипловатым от дыма. — Приехали.

Она снова затянулась, её взгляд вернулся к улице. — Ты готов? — спросила она, не поворачиваясь ко мне. В её голосе не было сомнений, только спокойная уверенность.

— Готов, — ответил я, стараясь звучать так же уверенно, как она. — Но что именно мы ищем?

Гвен на мгновение задумалась, её пальцы слегка постукивали по приборной панели. — Не знаю, — призналась она, её голос был спокоен, но в нём чувствовалась лёгкая доля напряжения. — Но если КАРР появился здесь, значит, тут что-то есть. Что-то, что привлекло его внимание. Или, может быть, что-то, что привело его в наш мир.

Она выбросила окурок в пепельницу и повернулась ко мне. В этот момент её симбиот начал медленно обволакивать её тело, словно живая ткань, принимая форму Венома. Чёрная субстанция растеклась по её коже, создавая знакомый, но всё же пугающий и завораживающий облик. Её костюм стал полностью чёрным, с белым символом паука на груди, а лицо скрылось под маской с огромными белыми глазами и оскаленной пастью. Веном был одновременно величественным и устрашающим, его мощь ощущалась даже на расстоянии.

— Будь начеку, — сказала она, её голос стал глубже, почти рычащим, теперь это был голос Венома. — Мы не знаем, что здесь может скрываться.

Я кивнул. Этот район, тихий и безлюдный, казался потерянным и немного пугающим Но с Гвен, теперь уже в облике Венома, рядом я чувствовал себя увереннее. Она была тем, кто знал, как действовать в таких ситуациях, и я доверял её инстинктам.

— Пойдём? — спросил я, готовясь открыть дверь.

Гвен кивнула, её огромные белые глаза сверкнули в темноте. — Пойдём, — сказала она, её голос был твёрдым и немного зловещим. — Но помни — если что-то пойдёт не так, держись рядом со мной.

Я кивнул, чувствуя, как адреналин начинает разливаться по телу. Мы вышли из *Колхиды*, ночь встретила нас прохладным ветерком и тишиной, которая казалась почти зловещей. Гвен шла впереди, её фигура выделялась на фоне тёмных улиц, а симбиот на ней слегка пульсировал, словно предупреждая об опасности.

Мы шли по пустынной улице, освещённой лишь редкими фонарями, когда Гвен внезапно остановилась. Её огромные белые глаза сузились, а симбиот вокруг неё слегка зашевелился, словно улавливая что-то невидимое. Она присела на корточки, её чёрные когти коснулись асфальта, и я заметил, как она внимательно изучает следы шин, оставленные на дороге.

— Здесь, — сказала она, её голос был низким и слегка рычащим. — Это следы КАРРа. Он появился именно здесь.

Я приблизился, пытаясь понять, что привлекло её внимание. Следы были едва заметны, но для Венома, вероятно, они были как яркие сигнальные огни. Она принюхалась, её симбиот слегка высунул язык, словно пробуя воздух.

— Да, — сказала она, вставая. — Это его следы. Он покинул это место.

Я кивнул, но в этот момент мой взгляд привлекло нечто странное, лежащее в тени соседнего дома, прижатое к кирпичной стене. Это была фотография, сделанная на Полароид, слегка потрепанная, но всё ещё достаточно четкая. На фотографии был запечатлён КИТТ — знаменитый чёрный автомобиль из сериала *Рыцарь дорог* — и его сосед КАРР. Они стояли на фоне, который явно напоминал студийные декорации. Фотография выглядела так, будто её сделали во время съёмок.

— Гвен, посмотри на это, — сказал я, указывая на фотографию.

Она подошла ближе, её белые глаза сузились, изучая изображение. Веном зарычал, его голос был глухим и предупреждающим. — Это пахнет аномалией, — произнёс он, его слова звучали как эхо в ночи. — Что-то здесь не так.

Я посмотрел на Гвен, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. — И что делаешь в таком случае? — спросил я.

Гвен поморщилась, её симбиот слегка зашевелился, словно выражая недовольство. — Эм-Джей сколько уже обещала придумать что-то получше, — сказала она, её голос был слегка раздражённым. — Но пока что у нас только это. Приготовься, будет сильно вонять.

Она достала из кармана небольшой баллончик с густой розовой пеной. Я смотрел, как она аккуратно нанесла пену на фотографию, покрывая её поверхность равномерным слоем. Пена слегка шипела, издавая резкий химический запах, который заставил меня сморщиться.

— Что это? — спросил я, стараясь не вдыхать слишком глубоко.

— Стабилизатор, — ответила Гвен, её голос был спокоен, но в нём чувствовалась лёгкая доля раздражения. — Он помогает изолировать аномалию, чтобы она не распространялась дальше. Но, как видишь, аромат оставляет желать лучшего.

Когда пена застыла, она достала обычный на вид вакуумный пакет и аккуратно поместила туда фотографию. Пакет мгновенно запечатался, и я заметил, как внутри него что-то слабо засветилось.

— Всё, — произнесла она, и в её голосе звучала спокойная уверенность, но также чувствовалось лёгкое удовлетворение. — Теперь можно не беспокоиться. Но нам нужно будет отвезти это Эм-Джей. Она должна разобраться, что это за аномалия и как она связана с КАРРом.

— Пойдём? — спросил я, готовясь вернуться к *Колхиде*.

Гвен кивнула, её белые глаза сверкнули в темноте. — Пойдём, — сказала она.

Мы сели в *Колхиду*, и я завёл двигатель, который с рёвом ожил, нарушая тишину ночного города. Гвен, уже без маски Венома, сидела рядом, её симбиот снова принял форму обычной одежды — чёрной куртки и джинсов. Она выглядела спокойной, но в её глазах читалась лёгкая усталость. Город за окном мелькал в виде размытых огней и теней, пока мы ехали обратно в бункер.

Я посмотрел на неё, чувствуя, как внутри нарастает любопытство. Вопрос, который я хотел задать, крутился у меня в голове с того момента, как мы покинули место с фотографией. Наконец, я решился.

— Гвен, — начал я, стараясь говорить как можно более ласково. — Почему ты так отреагировала, когда Веном обнял меня? Ты посмотрела на меня так, словно произошло что-то… странное.

Она повернула голову в мою сторону, её глаза встретились с моими. В них мелькнула тень чего-то, что я не мог сразу понять — холод, грусть, а может быть, даже сожаление. Она задумалась на мгновение, прежде чем ответить.

— Это не страх, если ты подумал об этом, — сказала она, её голос был тихим, но твёрдым. — Это… предосторожность. Веном — не просто костюм. Он живой. И он не всегда контролирует себя. Когда он проявляет интерес к кому-то, это может быть опасно. Для тебя. Для него. Для всех вокруг.

Я кивнул, стараясь понять её слова. — Но в прошлый раз, когда он съел мою одежду и облизал меня, ты не выглядела такой напряжённой. Почему сейчас было по-другому?

Гвен слегка улыбнулась, но в её взгляде не было радости. — В прошлый раз он просто забавлялся. Это было… из чистого интереса. Но сегодня он был гораздо ближе к тебе, чем обычно. И я не могла предугадать его реакцию. Он способен на неожиданные поступки.

Она замолчала, её взгляд снова устремился вдаль, за пределы лобового стекла. Я чувствовал, что она что-то недоговаривает, но не стал настаивать. Вместо этого я задал другой вопрос, который давно крутился у меня в голове.

— Если не секрет, как долго вы вместе? И как вы вообще познакомились?

Гвен задумалась, её пальцы слегка постукивали по пряжке ремня на животе. — Это долгая история, — наконец сказала она, её голос был спокоен, но в нём чувствовалась лёгкая доля напряжения. — Мы вместе уже несколько лет. Веном нашёл меня… или, может быть, я нашла его. Это сложно объяснить. Он был в плохом состоянии, почти умирал. А я… я была в таком же состоянии. Мы помогли друг другу выжить.

Она умолкла, и её взгляд стал отрешённым, словно она погрузилась в воспоминания о чём-то давно ушедшем.

— С тех пор мы неразлучны. Он — часть меня, а я — часть его. Но это не всегда просто. Он… настойчив. И порой я не могу понять, кто из нас управляет ситуацией.

Я кивнул, стараясь понять её слова. — Звучит как сложные отношения.

Гвен усмехнулась, но в её глазах не было веселья. — Это не отношения, — сказала она, её голос был твёрдым. — Это симбиоз. Мы зависим друг от друга. И это делает всё ещё сложнее.

Она замолчала, снова устремив взгляд вдаль. Я понимал, что ей не хочется продолжать разговор на эту тему, и решил не настаивать. Вместо этого я просто кивнул, стараясь показать, что всё хорошо.

Мы ехали в тишине, город мелькал за окном, а я думал о том, что Гвен и Веном — это не просто команда. Это что-то большее, что-то, что я, возможно, никогда не смогу до конца понять. Но я знал, что они — часть этого мира, и если я хочу выжить здесь, мне нужно научиться принимать их такими, какие они есть.

Мы ехали по ночному городу, и в кабине *Колхиды* царила тишина, лишь изредка нарушаемая редкими звуками работающего двигателя и лёгким свистом ветра, врывавшегося в приоткрытое окно. Гвен сидела рядом, её рука с сигаретой лежала на краю дверцы автомобиля. а взгляд был устремлён куда-то вдаль. Она казалась погружённой в свои мысли, меланхоличной и отстранённой. Я хотел как-то разрядить обстановку, но не знал, как подойти к этому.

И тут внезапно козырёк водителя передо мной слегка опустился, и оттуда выпала небольшая пачка долларов. Я замер, глядя на деньги, а затем на руль. *Колхида* слегка вздрогнула, как будто намекая на что-то. Я почувствовал странную связь с машиной, словно она пыталась мне что-то сказать.

Аномалии, как и люди, нуждались в заботе, и *Колхида*, казалось, это прекрасно понимала.

Я аккуратно подобрал деньги, погладил руль и тихо пробормотал: — Понял, спасибо.

Гвен, казалось, ничего не заметила. Она продолжала курить, её взгляд был устремлён в ночь, а пепел от сигареты она время от времени выкидывала за окно. Её рука лежала на краю окна, и она казалась такой далёкой, словно её мысли были где-то далеко от этого места.

— Эй, Гвен, — начал я, стараясь звучать как можно более непринуждённо. — Как думаешь, большой кусок торта тебя обрадует? И кружка кофе?

Она медленно повернула голову в мою сторону, её глаза встретились с моими. В них мелькнула тень удивления, но она быстро скрыла её. — Торт? — переспросила она, её голос был слегка хрипловатым от дыма. — Ты серьёзно?

Я улыбнулся, стараясь выглядеть уверенно. — А почему бы и нет? Мы же заслужили небольшой перерыв, да? К тому же, я заметил одно кафе неподалёку, когда ехали тут в прошлый раз... Выглядит он уютно.

Гвен задумалась на мгновение, а затем слегка усмехнулась. — Ну, если ты приглашаешь… — сказала она, её голос был спокоен, но в нём чувствовалась лёгкая доля интереса.

Я свернул в сторону небольшого ночного кафе, его вывеска заманчиво мерцала неоновыми огнями, приглашая нас внутрь. *Колхида* тихо урчала, словно одобряя мой выбор. Я припарковался, и мы вышли из машины. Гвен бросила окурок на землю и раздавила его каблуком, её движения были медленными и слегка уставшими.

Внутри кафе было тепло и уютно. Мы сели за столик у окна, и я заказал два больших куска торта и две кружки кофе. Гвен сидела напротив меня, её взгляд был рассеянным, но когда подали торт, она слегка оживилась.

— Ты прав, — сказала она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась лёгкая благодарность. — Это было хорошей идеей.

Я улыбнулся, чувствуя, как напряжение постепенно спадает. Мы ели торт и пили кофе, разговаривая о мелочах. Гвен казалась более расслабленной, и даже её симбиот, обычно такой активный, оставался спокойным, словно наслаждаясь моментом.

Мы сидели в уютном ночном кафе, атмосфера вокруг была спокойной, почти домашней. Гвен, казалось, начала расслабляться, её плечи опустились, а взгляд стал менее напряжённым. Я увидел в меню пражское пирожное и сразу же заказал несколько порций. Я взял поднос и сам принёс его к нашему столику.

— Вот, — произнес я, ставя перед Гвен тарелку с пирожным. Я наклонился к ней и тихо прошептал в ухо: — Наслаждайтесь, оба. — И добавил: — Только, пожалуйста, не пугай людей. Ешь спокойно. Ты ведь явно чувствуешь то же, что и Гвен, и можешь насладиться вкусом через её очаровательный ротик. Как и обещал, за хорошее поведение угощаю тебя.

Гвен слегка улыбнулась, её глаза сверкнули, а симбиот вокруг её плеч слегка зашевелился, словно реагируя на мои слова. Она взяла вилку и аккуратно отломила кусочек пирожного. Её движения были медленными, почти грациозными, как будто она действительно наслаждалась каждым моментом.

Я наблюдал, как она подносит кусочек ко рту, её губы слегка приоткрылись, и она медленно съела десерт. Её глаза закрылись на мгновение, и на её лице появилось выражение чистого удовольствия. Симбиот вокруг неё слегка пульсировал, словно разделяя её чувства.

— Это… действительно вкусно, — сказала она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась лёгкая доля удивления. — Спасибо.

Я улыбнулся, ощущая, как внутри меня разливается тепло. — Я очень рад, что тебе понравилось. Ты действительно этого заслужила.

Гвен посмотрела на меня, её глаза были мягкими, почти благодарными. — Ты странный, — сказала она, её голос был спокоен, но в нём чувствовалась лёгкая доля тепла. — Но в хорошем смысле.

Мы продолжили наслаждаться десертом, беседуя о незначительных вещах. Гвен выглядела более непринуждённой, и даже её симбиот, обычно такой энергичный, казался умиротворённым, словно впитывая атмосферу. Я чувствовал, что между нами установилась какая-то новая связь, что-то, что я пока не мог до конца понять, но что делало этот момент особенным.

Мы вышли из кафе, ночной воздух был прохладным и свежим после уютной атмосферы внутри. Гвен шла рядом со мной, её шаги были лёгкими, а выражение лица — задумчивым, но спокойным. Я уже почти дошёл до *Колхиды*, как вдруг она остановилась и повернулась ко мне.

Прежде чем я успел что-либо сказать, она притянула меня к себе. Её руки нежно обняли мои плечи, а губы коснулись моих в неожиданном, но таком трепетном поцелуе. Сначала он был неуверенным, почти робким, словно она сама не до конца осознавала свои действия. Но когда я ответил на поцелуй, обхватив её за талию и привлекая ближе, её уверенность значительно возросла. Она с жадностью начала целовать меня, её пальцы зарылись в мои волосы, а дыхание стало частым и прерывистым.

Я почувствовал, как её язык встречается с моим, и всё вокруг словно исчезло. Её руки опустились ниже, направляя мои ладони с её талии на её попу. Я попытался убрать их, но она лишь крепче прижала их к себе, словно давая понять, что это именно то, чего она хочет.

Мы стояли так, словно время остановилось, пока наконец она не оторвалась. Её дыхание было прерывистым, а глаза сверкали в свете уличных фонарей. Она посмотрела на меня, её губы слегка дрожали, но на них играла лёгкая улыбка.

— Спасибо, — прошептала она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась лёгкая доля удовлетворения. — Это было… приятно.

Она отпустила меня и, не говоря больше ни слова, уселась в *Колхиду*, её движения были грациозными, как всегда. Я стоял, словно поражённый, пытаясь осознать случившееся. Гвен всегда была для меня загадкой, но этот её поступок выбил меня из колеи. Я не мог понять, что это значит, но чувствовал, что между нами что-то изменилось.

Сделав глубокий вдох, я сел на водительское сиденье и завёл двигатель. *Колхида* и мы тронулись в путь. Гвен сидела рядом, её взгляд был устремлён в окно, но я чувствовал, что она наблюдает за мной краем глаза.

— Ты… в порядке? — спросил я, стараясь звучать как можно более спокойно.

Она повернула голову в мою сторону, её губы скривились в слабой ухмылке. — Да, — просто сказала она, её голос был спокоен, но в нём чувствовалась лёгкая доля тепла. — А ты?

Я кивнул, стараясь скрыть своё замешательство. — Да, просто… не ожидал такого.

Гвен с лёгкой улыбкой на губах, её глаза сияли. — Иногда стоит просто плыть по течению, — произнесла она, в её голосе звучала едва уловимая ирония. — Не стоит слишком много думать об этом, лучше действовать, как мы поступаем сейчас.

Я улыбнулся, чувствуя, как она дала свой ответ. Мы ехали в тишине, но она уже не казалась такой неловкой, как раньше. Что-то между нами изменилось, и я понимал, что это только начало.

Глава 10

Мы приехали в Хранилище, и Колхида тихо замерла на своём месте, словно отдыхая после долгой поездки. Гвен и я направились в комнату, где Эм-Джей всё ещё возилась с блоком данных, извлечённым из КАРРа. Её рыжие волосы были слегка растрёпаны, а на лице читалась сосредоточенность. Она склонилась над столом, окружённая мониторами и проводами, её пальцы быстро двигались по клавиатуре.

Гвен подошла к столу и положила перед Эм-Джей вакуумный пакет с фотографией. — Мы нашли аномалию, — сказала она, её голос был спокоен, но в нём чувствовалась лёгкая доля напряжения. — Похоже, именно из-за неё появился КАРР.

Эм-Джей подняла голову, её зелёные глаза сверкнули интересом. Она схватила пакет и начала внимательно изучать его, поворачивая в руках и поднося к свету. — Интересно, — пробормотала она, её голос был полон любопытства. — Очень интересно.

Она положила пакет с фотографией на один из своих приборов, и на экранах вокруг неё начали появляться данные. Эм-Джей внимательно следила за показаниями, её пальцы быстро двигались по клавиатуре, вводя команды. — Фотография явно появилась из-за наших врат, — наконец сказала она, её голос был уверенным. — И со временем фотография оживила КАРРа. Это объясняет, почему он вёл себя таким образом, словно был немного напуган, если такое можно сказать об искусственном интеллекте.

Она откинулась на спинку стула, её взгляд был задумчивым. «Это серьёзная находка», — произнесла она. — Мы должны быть осторожны. Такие аномалии могут… Ну, вы и сами уже видели», — сказала она, махнув рукой.

Затем она повернулась ко мне и жестом подозвала к себе. «Пойдём, — произнесла она с деловым видом. — Я покажу тебе, как правильно хранить такие вещи».

Я последовал за ней, и она повела меня в глубь Хранилища. Мы спустились по веревке в помещение, где стояли ряды стеллажей с запертыми аномалиями. Воздух здесь был прохладным и стерильным, а свет — приглушённым. Эм-Джей остановилась у одного из стеллажей и достала небольшой контейнер.

— Вот, — сказала она, открывая его. — Это специальный контейнер для хранения аномалий. Он изолирует их от внешнего мира и предотвращает любые нежелательные взаимодействия.

Она аккуратно поместила пакет с фотографией внутрь контейнера и закрыла его. — Теперь он в безопасности, — сказала она, её голос был спокоен, но в нём чувствовалась лёгкая доля удовлетворения. — И мы можем спокойно изучать его, не опасаясь последствий.

Я кивнул, стараясь запомнить её движения и последовательность действий. Этот мир, каким бы странным он ни был, постепенно начинал обретать для меня смысл. Или нет?

Мы стояли в Хранилище, окружённые рядами стеллажей с аномалиями, и я почувствовал, что пришло время поделиться своими наблюдениями. — Эм-Джей, — начал я, стараясь звучать как можно более спокойно, — я не уверен, но кажется, Колхида стала чуть живее после того, как поглотила остов КАРРа. Она даже по дороге дала мне доллары на торт для Гвен. Это… странно.

Эм-Джей задумалась, её зелёные глаза сузились, словно она взвешивала каждое слово. — Ну, как и ожидалось по моим тестам, — наконец сказала она, её голос был спокоен, но в нём чувствовалась лёгкая доля усталости. Она вздохнула и подошла ко мне вплотную, её руки обняли меня, а взгляд заглянул прямо в глаза. В её глазах читалась лёгкая тревога, словно она искала что-то и, кажется, нашла.

— Алекс, — продолжила она, её голос был мягким, но твёрдым, — думаю, скрывать от тебя это уже будет бессмысленно. Ты связан с Колхидой и любое изменение в ней отразится и на тебе. Как и наоборот.

Я замер, чувствуя, как её слова медленно доходят до меня. — Что ты имеешь в виду? — спросил я, стараясь звучать спокойно, хотя внутри всё сжалось.

Эм-Джей не отпускала меня, её взгляд был пронзительным, но в нём читалась забота. — Знай, ты всегда для меня будешь важен. Я буду считать тебя другом, что бы ни случилось, — сказала она, её голос был тёплым, но в нём чувствовалась лёгкая доля грусти. — И не переживай, если ты немного… не человек.

Я был в шоке. Её слова повисли в воздухе, и я почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Не может быть, чтобы всё было так просто, — пробормотал я, больше для себя, чем для неё. — Когда я попал в этот мир, я думал, что это просто случайность. Но теперь…

Эм-Джей слегка улыбнулась, но в её глазах читалась печаль. — Шутки о том, что ты станешь нашим клиентом, не такие уж и шутки, — сказала она, её голос был мягким, но в нём чувствовалась лёгкая доля иронии.

Я печально усмехнулся, чувствуя, как внутри нарастает смесь облегчения и тревоги. — Значит, я действительно не совсем человек, да? — спросил я, стараясь звучать как можно более спокойно.

Эм-Джей кивнула, её руки всё ещё лежали на моих плечах. — Ты — это ты, Алекс. Независимо от того, что ты собой представляешь. — Мы не знаем, как именно это произошло, — сказала она, её голос был спокоен, но в нём чувствовалась лёгкая доля сочувствия. — Но факт остаётся фактом. Ты и Колхида связаны. И это не обязательно плохо. Просто… это то, с чем тебе придётся жить.

Я кивнул, чувствуя, как внутри меня смешиваются эмоции — страх, замешательство, но также и странное чувство облегчения. По крайней мере, теперь я знал, что происходит.

— И что теперь? — спросил я, стараясь звучать как можно более спокойно.

Эм-Джей улыбнулась, и её взгляд стал более тёплым. — Мы продолжим нашу совместную работу, Алекс, — сказала она. — Ты уже стал частью нашей команды, и я надеюсь, что ты тоже так думаешь..

Она отпустила меня и сделала шаг назад. Её зелёные глаза смотрели на меня с уже легким азартом, но в нём также читалась лёгкая тревога. — И помни, — добавила она, — ты не один. Мы все с девочками будем рядом с тобой, чтобы поддержать тебя.

Я кивнул, чувствуя, как после этих слов мне стало легче на душе.

— А остальные в курсе? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри меня бушевали эмоции.

Эм-Джей кивнула, её взгляд был твердым, но в нём читалось легкое сожаление. — Да, — сказала она. — Гвен и Фелиция знают. Именно Гвен настояла на том, чтобы тебя не запирали сразу в Хранилище. У неё… шестое чувство на такие вещи. Или интуиция, как хочешь это назови. Она чувствует людей. И она оказалась права насчет тебя.

Она сделала паузу, её голос стал тише. — Ты спас Фелицию. Ты мог просто уехать, не вмешиваться, но ты этого не сделал. Это многое говорит о тебе, Алекс.

В её глазах мелькнул страх, едва уловимый, но я его заметил. Она боялась — не за себя, а за меня. За то, что я мог стать чем-то, с чем она не сможет справиться. И в этот момент я не смог сдержаться. Я неожиданно обнял её, почувствовав, как её тело слегка напряглось, а затем расслабилось.

— Всё хорошо, — прошептал я, нежно гладя её по голове. — Фелиция здорова и находится рядом с тобой. И куда же я теперь от вас, трёх очаровательных красавиц, денусь?

Эм-Джей на секунду остановилась, а затем прильнула ко мне, её дыхание стало спокойным. Она не произнесла ни звука, но её безмолвие было красноречивее любых слов. Она верила мне. И я понимал, что это доверие было чем-то большим, чем просто формальная любезность.

Мы стояли так несколько мгновений, пока она не отстранилась, её глаза были слегка влажными, но она быстро взяла себя в руки. — Спасибо, — сказала она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась лёгкая доля благодарности. — Ты… не такой, как я ожидала.

Я улыбнулся, стараясь скрыть своё замешательство. — Ну, я стараюсь, — сказал я, стараясь звучать как можно более лёгким.

Эм-Джей усмехнулась, её глаза весело блеснули. — Да уж, стараешься, — произнесла она с лёгкой иронией в голосе. — Но, знаешь, это работает.

Она сделала шаг назад, её выражение лица стало более деловым, но в её глазах всё ещё читалась лёгкая теплота. — Ладно, хватит сентиментальностей. У нас ещё много дел.

— Эм-Джей, — начал я, стараясь звучать как можно более спокойно, хотя внутри меня всё ещё роились разные вопросы. — А чем мне грозит то, что Колхида кушает аномалии и артефакты?

Эм-Джей задумалась на мгновение, её глаза сузились, словно она взвешивала каждое слово. — По большей части, — начала она, её голос был спокоен, но в нём чувствовалась лёгкая доля осторожности, — Колхида поглощает энергию аномалий. Тебе достаются лишь крохи. Но… — она сделала паузу, её взгляд стал более серьёзным, — это не значит, что ты полностью изолирован от нее.

И тут она резко схватила какой-то небольшой артефакт с ближайшей полки и швырнула его в меня. Я инстинктивно поймал его, но внутри меня вспыхнуло возмущение.

— Эм-Джей, опять?! — воскликнул я, сжимая артефакт в руке. — Ты могла бы просто объяснить, а не кидаться в меня всякой ерундой!

Она улыбнулась, и в её глазах мелькнул озорной огонёк.

— Это просто наглядная демонстрация твоих способностей, — произнесла она, и в её голосе прозвучала лёгкая нотка удовлетворения. — Этот артефакт вызывает у обычных людей ощущение щекотки. Но на тебя аномалии оказывают слабое воздействие. Или ты можешь использовать их без какого-либо вреда для себя. Как в случае с той монтировкой.

Я посмотрел на неё, чувствуя, как внутри меня смешиваются эмоции — возмущение, удивление и даже лёгкая доля восхищения её наглостью. Она встала в позу, её руки были на бёдрах, а улыбка — широкой и немного вызывающей.

— Ах ты… — начал я, ощущая, как во мне поднимается волна возмущения, но затем сдержался. Вместо этого я сказал: — Хочу, чтобы ты меня два раза поцеловала за то, что ты провела тестирование без моего разрешения.

Эм-Джей задумалась на мгновение, её глаза сверкнули, а губы скривились в слабой ухмылке. — Без проблем, — сказала она, её голос был лёгким, но в нём чувствовалась лёгкая доля вызова.

Она подошла ко мне, её движения были плавными и уверенными. Её руки обхватили мои плечи, а губы нашли мои в горячем, страстном поцелуе. Я почувствовал, как её тело прижалось ко мне, её дыхание стало учащённым, а пальцы вцепились в мои волосы. Она запрыгнула на меня, обвив ногами мою талию, и продолжила целовать меня с такой интенсивностью, что у меня закружилась голова.

Когда она наконец оторвалась, её глаза сверкали, а губы были слегка приоткрыты. Она медленно сползла с меня, её движения были грациозными, но в них чувствовалась лёгкая доля игривости.

— Мы договорились на два поцелуя, — произнесла она с лёгкой хрипотцой в голосе. — Где же второй?

Я взглянул на неё с изумлением и восторгом, и меня охватило необычное ощущение. — Ты должна сделать это сама, — произнёс я, стараясь говорить как можно твёрже.

Эм-Джей с улыбкой посмотрела на него, и в её глазах промелькнула игривость. — Ах, да, — произнесла она, и в её голосе прозвучала лёгкая насмешка.

Она снова подошла ко мне, её движения были медленными и нарочито соблазнительными. Её руки обхватили мою шею, а губы снова нашли мои. Этот поцелуй был более нежным, но не менее страстным. Она целовала меня так, словно хотела передать всё, что чувствовала, — доверие, тепло и даже лёгкую долю игривости.

Когда она наконец оторвалась, её глаза были слегка влажными, но в них читалась лёгкая доля удовлетворения. — Ну что, доволен? — спросила она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась лёгкая доля иронии.

Я кивнул, испытывая смешанные чувства — удивление, восхищение и даже небольшую растерянность. — Да, — произнёс я, стараясь говорить как можно более спокойно. — Я очень доволен.

Эм-Джей улыбнулась, её глаза сверкнули. — Ну и хорошо, — сказала она, её голос был лёгким, но в нём чувствовалась лёгкая доля тепла. — А теперь давай вернёмся к работе.

***

После нашего с Гвен короткого доклада Эм-Джей увела нас на кухню, где Фелиция уже приготовила бутерброды. Аромат свежего хлеба и начинки наполнил комнату, создавая атмосферу уюта. Мы сели за стол, и разговор завязался легко и непринуждённо. Как всегда, Фелиция была в центре внимания, её шутки и смех помогали разрядить напряжённость, которая иногда возникала между нами.

Когда ужин подошёл к концу, Фелиция вдруг заметила что-то странное. Она посмотрела на Гвен и Эм-Джей, её глаза сузились, а на лице появилась лёгкая улыбка.

— Почему вы обе такие довольные? — спросила она, указывая на Гвен и Эм-Джей. — Что-то случилось, о чём я не знаю?

Девушки переглянулись, их взгляды на мгновение встретились, а затем они отвели глаза, стараясь скрыть улыбки. Но Фелиция была не из тех, кого легко обмануть.

— Подождите, — сказала она, её голос был полон подозрения. Она подошла к Эм-Джей и села рядом с ней, её пальцы начали щекотать бока рыжеволосой. — Признавайся, что вы обе сделали без меня?

Эм-Джей рассмеялась, пытаясь скрыть свой секрет, но Фелиция не отставала.

— Ладно, ладно! — сдалась она, её голос был слегка затуманен от смеха. — Мы просто… немного повеселились с Алексом и поцеловались.

Фелиция приоткрыла рот от неожиданности, её глаза расширились. — Даже ты, Гвен?! — воскликнула она, её голос был полон удивления.

Гвен слегка покраснела, но на её лице появилась лёгкая улыбка. — Ну, знаешь, иногда нужно просто плыть по течению, — произнесла она, её голос был спокоен, но в нём звучала небольшая доля иронии.

Фелиция взглянула на меня, её глаза сверкнули. — Ну уж нет, — произнесла она с решимостью в голосе. — Если они начали, то и я тоже хочу!

Фелиция подошла ко мне, её глаза сверкали озорством, а губы изогнулись в слабой ухмылке. Она села ко мне на колени, её движения были грациозными и немного игривыми. Я замер, чувствуя, как её тело прижалось ко мне, а её дыхание стало чуть более учащённым. Её руки обхватили мою шею, а губы нашли мои в жадном, страстном поцелуе.

От неожиданности я слегка откинулся назад, но Фелиция не дала мне отстраниться. Она прижалась ко мне ещё сильнее, её пальцы вцепились в мои волосы, а её поцелуй стал ещё более настойчивым. Я почувствовал, как её тело дрожит от возбуждения, и внутри меня загорелся огонь, который я не мог игнорировать.

Мои руки инстинктивно обхватили её талию, а затем медленно опустились ниже, схватив её за ягодицы. Они были упругими и мягкими в моих руках, и я не смог удержаться, чтобы не сжать их чуть сильнее. Фелиция вскрикнула от неожиданности, её глаза расширились, а на щеках появился лёгкий румянец. Она посмотрела на меня с возмущением, но в её взгляде читалась и доля игривости.

— Какой же ты наглец, Алекс, — произнесла она с лёгкой дрожью в голосе, но с ноткой удовольствия. — Ты думаешь, что можешь просто так прикасаться ко мне, где пожелаешь?

Я улыбнулся, чувствуя, как её тело слегка напряглось, но затем расслабилось. — Ну, ты же сама села ко мне на колени, — ответил я, стараясь звучать как можно более спокойно, хотя внутри меня бушевали эмоции. — Что ты ожидала, когда решила целоваться с парнем?

Фелиция тихо рассмеялась, её смех был легким и мелодичным. Она обняла меня крепче, и я ощутил, как ее тело слегка дрожит от смеха.

— Я настоящий дикий зверь, которого нужно холить и лелеять, — сказала она, ее голос звучал игриво, но в нем слышалась легкая нотка серьезности.

Я нежно погладил её за ухом, чувствуя, как её тело реагирует на мои прикосновения. Затем я медленно провёл пальцем по её груди через тонкую ткань её бюстгальтера, наблюдая, как её дыхание становится более прерывистым. — Вот так? — спросил я, стараясь звучать как можно более невинно, хотя внутри меня бушевали эмоции. — Это то, что ты имела в виду?

Фелиция замерла на мгновение, её глаза сверкнули, а губы слегка приоткрылись. Она посмотрела на меня, и в её взгляде читалась смесь удивления и удовольствия. — Ты… — начала она, но затем замолчала, её губы изогнулись в слабой улыбке. — Ты действительно знаешь, как обращаться с девушкой, — произнесла она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась лёгкая доля восхищения.

Я почувствовал, как её тело слегка напряглось, а затем расслабилось, и она снова прижалась ко мне. Её дыхание стало более глубоким, а глаза сверкали озорством. Она явно наслаждалась моментом, и я не мог не почувствовать, как внутри меня поднимается волна удовлетворения.

В этот момент я заметил, что Гвен и Эм-Джей с неподдельным интересом наблюдают за нами. Гвен сидела, скрестив руки на груди, в её глазах светилось любопытство, смешанное с легкой ревностью. На её лице играла едва заметная улыбка, а в глазах читалось легкое кокетство. Казалось, она не возражала против происходящего, но и не хотела оставаться в стороне от всеобщего внимания.

Эм-Джей, напротив, казалась более сдержанной. Она сидела, слегка наклонившись вперёд, её зелёные глаза внимательно смотрели на нас, но в них читалась лёгкая задумчивость. Она явно размышляла о происходящем, и её губы слегка изгибались в едва заметной улыбке. Она не вмешивалась в разговор, но её присутствие ощущалось, словно она ждала, что будет дальше.

Фелиция, заметив их взгляды, слегка отстранилась от меня, но не ушла. Она посмотрела на Гвен и Эм-Джей, и её губы изогнулись в слабой ухмылке.

— Ну что, девчонки, — произнесла она, и её голос был полон вызова. — Теперь вы точно не сможете сказать, что я отстаю.

Гвен рассмеялась, её смех был резким и немного саркастичным. — О, Фелиция, ты всегда была впереди, — сказала она, её голос был лёгким, но в нём чувствовалась лёгкая доля иронии. — Но, знаешь, я не против присоединиться.

Эм-Джей покачала головой, её глаза блеснули.

— Вы обе просто невыносимы, — произнесла она, её голос был спокоен, но в нём всё же слышалась лёгкая доля тепла. — Но знаете, я тоже не прочь немного повеселиться.

Я спросил: — И вы все правда, не против?

Эм-Джей весело рассмеялась и, приблизившись ко мне, запечатлела поцелуй на губах Фелиции, а затем и на моих. Нежно проведя рукой по моей груди, она добавила: — Как же хорошо, что мы встретились. Её прикосновения были мягкими, но уверенными, и я почувствовал, как нарастает напряжение.

— Эй, ты прикасаешься к моей будущей девушке! — воскликнул я, хотя и не был по-настоящему рассержен.

Фелиция с улыбкой обняла Эм-Джей за талию. — Всё хорошо, Алекс. Она моя лучшая подруга , и я не против, если ты тоже будешь её парнем.

Я на мгновение замер, глядя на них с недоумением. — Постойте, вы обе разве не пара? — спросил я, чувствуя, как в голове начинает путаться.

Эм-Джей и Фелиция одновременно посмотрели друг на друга, а затем разразились смехом. Их смех был таким искренним и заразительным, что я не мог не улыбнуться, хотя и не понимал, что происходит.

— Ох, Алекс, — сквозь смех произнесла Эм-Джей, вытирая слезу. — Нет, мы не пара. Мы просто старые подруги. Ну, знаешь, выбираем одежду вместе, смотрим кино по вечерам. Сколько себя помню, мы с Фелицией знакомы чуть ли не со школы. Мы заботимся друг о друге, но мы натуралки. Ну, ладно, мы шалили пару раз в коледже, но нам не очень понравилось. Осуждаешь?

Я покачал головой, ощущая, как мои щёки слегка покраснели. — Нет, конечно, я не осуждаю. Вы просто очень эмоциональны, когда целуетесь. Может быть, вы повторите для меня ещё раз? — сказал я, стараясь звучать как можно более невинно, хотя внутри меня бурлило любопытство.

Фелиция и Эм-Джей переглянулись, а затем снова рассмеялись. — Ну, раз уж ты настаиваешь, — произнесла Фелиция с игривой ноткой в голосе. Она обняла Эм-Джей за шею, и их губы слились в страстном поцелуе. Это было настолько горячо и искренне, что я не мог оторвать взгляд.

Эм-Джей, отстранившись, посмотрела на меня с улыбкой. — Ну что, Алекс, доволен? — спросила она, её глаза сверкали озорством.

Я кивнул, чувствуя, как внутри меня разгорается ещё большее желание. — Очень, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие, хотя моё сердце бешено колотилось.

Гвен, наблюдая за всем этим, ухмыльнулась и подошла ближе. — Ну что, Алекс, теперь моя очередь? — спросила она, её голос был низким и соблазнительным.

Я почувствовал, как её руки скользнули по моей груди, а губы нашли мои в страстном поцелуе. Фелиция и Эм-Джей, не желая оставаться в стороне, присоединились к нам, и в этот момент я понял, что всё зашло слишком далеко, чтобы остановиться.

Глава 11

Я проснулся, ощущая тепло и уют вокруг. Моё тело было словно в коконе из рук и ног, а в голове ещё бродили воспоминания о событиях прошлой ночи. Медленно открыв глаза, я попытался понять, где нахожусь.

Свет от потолочных ламп освещал комнату, и я увидел, что лежу на огромной кровати, окружённый тремя женщинами.

Фелиция спала, уютно прижавшись ко мне, её светлые волосы рассыпались по подушке, а рука лежала на моей груди. С другой стороны, Эм-Джей также безмятежно спала, её рыжие волосы слегка растрепались, а на лице застыло выражение спокойствия и умиротворения.

Гвен лежала на моей груди, свернувшись калачиком, и тихо посапывала. Её симбионт нежно пульсировал, обвивая её тело, а голова покоилась на моей груди. Симбионт, словно защищая нас обоих, мягко обнимал нас, как одеяло.

Я замер, пытаясь вспомнить, как всё это произошло. Вчерашний вечер был калейдоскопом поцелуев, прикосновений и смеха. Мы начали с Фелицией, но затем к нам присоединились Гвен и Эм-Джей, и всё переросло в нечто большее, чем я мог себе представить. Теперь я лежал здесь, в их объятиях, и не мог понять, как всё зашло так далеко.

Я осторожно приподнялся, стараясь не разбудить их, и оглядел комнату. Одежда была разбросана по полу, а на столе стояли пустые бокалы и бутылка вина. Я улыбнулся, чувствуя лёгкую дрожь в теле. Это было безумие, но в то же время... прекрасно.

Я снова лёг, чувствуя, как Фелиция слегка пошевелилась и прижалась ко мне ещё сильнее. Её дыхание было ровным и спокойным, а на лице играла слабая улыбка. Я закрыл глаза, позволяя теплу их тел согревать меня, и подумал: Как же до этого всё дошло?

Я нежно провёл пальцами по боку Гвен, слегка пощекотав её. Она сонно заворчала, но симбионт, словно почувствовав моё прикосновение, тут же оживился. Чёрные усики плавно переползли с её тела на меня, обвивая мою руку и плечо. Он был тёплым и слегка пульсирующим, как живое существо, и, кажется, ему это нравилось. Он начал ластиться, словно кот, который нашёл нового хозяина, и я не смог сдержать улыбку.

Но тут в голову полезли воспоминания о прошлой ночи. что Симбионт тогда... *вытворял*. Я почувствовал, как по щекам разливается жар, и поспешно отогнал эти мысли. Это было... экзотично, мягко говоря. Но, как ни странно, всем нам это понравилось. Даже сейчас, вспоминая, я чувствовал не только смущение, но и странное удовлетворение. Главное, что никто не жаловался.

Гвен открыла глаза, её голубые зрачки сузились от света, и она сладко потянулась, как кошка после долгого сна. Потом, заметив, что её симбионт устроился на мне, она нахмурилась и ворчливо произнесла:

— Ну хватит с меня твоих ночных выкрутасов, — её голос был хриплым от сна, но в нём чувствовалась лёгкая доля раздражения. Она махнула рукой, и симбионт, нехотя, но послушно вернулся к ней, обвивая её тело. Гвен покраснела, её щёки залились ярким румянцем, и она быстро отвернулась, словно пытаясь скрыть своё смущение.

Но потом она вдруг что-то вспомнила, и её лицо смягчилось. Она повернулась ко мне, её глаза блеснули озорством, и она нежно поцеловала меня в губы. Её поцелуй был коротким, но тёплым, словно она хотела сказать: Спасибо за вчерашнее. Потом она быстро поднялась с кровати, симбионт мгновенно сформировал вокруг неё лёгкий халат, и она направилась к двери.

— Я в душ, — бросила она через плечо, её голос звучал уже более бодро, но в нём всё ещё чувствовалась лёгкая дрожь от прошедшей ночи.

Я остался лежать, чувствуя, как по телу разливается тепло. Симбионт, хоть и вернулся к Гвен, оставил после себя странное ощущение — будто часть его энергии всё ещё витала в воздухе. Я вздохнул и потёр лицо, пытаясь привести мысли в порядок. *Ну и ночка выдалась...* — подумал я, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются в улыбке.

Я тихо наклонился к Фелиции, шепча ей на ухо:

— Фелиция, вставай...

Она сонно буркнула, не открывая глаз:

— Ещё пять минуточек... — и повернулась на другой бок, уткнувшись лицом в подушку.

Но через мгновение она резко вскочила, как будто её ударило током. Её голубые глаза широко раскрылись, ошалело оглядывая комнату. Она заметила, что Эм-Джей спит, прижавшись ко мне, и её лицо сначала выразило лёгкое недоумение, но затем на губах появилась дразнящая улыбка. Она успокоилась, поняв, что всё в порядке, и начала медленно, с кошачьей грацией, подползать к нам по кровати.

— А значит, мне не приснилось... — прошептала она, её голос звучал игриво и немного хищно.

Фелиция наклонилась ко мне, её губы коснулись моих в лёгком, но страстном поцелуе. Потом она переключила внимание на Эм-Джей, начав нежно тормошить её за плечо.

— Эм-Джей, просыпайся, соня, — шептала Фелиция, её голос был полон озорства.

Эм-Джей, всё ещё наполовину во сне, заворчала и попыталась отбиться от Фелиции, её руки сонно махали в воздухе, как будто она отгоняла назойливую муху.

— Оставь меня в покое… — произнесла она хриплым ото сна голосом.

Однако Фелиция не сдавалась. Она продолжала будить Эм-Джей. В конце концов, не в силах больше терпеть, Эм-Джей крепко обняла меня, не открывая глаз, и прижалась ко мне всем телом.

— Не хочу вставать... — прошептала она, её голос был таким жалобным, что я не смог сдержать улыбку.

Фелиция рассмеялась, её глаза сверкали озорством.

— Ну, тогда я присоединюсь, — сказала она и, недолго думая, устроилась с другой стороны, обняв нас обоих.

Я лежал, ощущая их тела, прижатые ко мне, и слышал, как их дыхание сливается в одно. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь лёгкими движениями их тел и моими попытками обнять их поудобнее. Однако в моей голове крутились вопросы, которые я не мог не задать.

— И что теперь? — спросил я тихо, глядя в потолок. — Наши отношения... я имею в виду.

Мой голос звучал немного неуверенно, но я старался придать ему твёрдости. Я не знал, как они воспримут мой вопрос, но мне было необходимо понять, что всё это значит.

Фелиция приподняла голову, её голубые глаза сверкнули озорством, но в них читалась и доля серьёзности.

— Что теперь? — повторила она, её губы изогнулись в слабой ухмылке. — А что, тебе не нравится, как всё идёт?

Я почувствовал, как её рука нежно погладила мою грудь, и внутри меня вспыхнуло тепло.

— Нет, это не то... — начал я, но Эм-Джей прервала меня, слегка приподнявшись и посмотрев на меня своими зелёными глазами.

— Алекс, — сказала она мягко, но с ноткой уверенности, — ты слишком много думаешь. Мы все здесь взрослые люди, и если бы нам что-то не нравилось, мы бы уже давно сказали.

Её слова успокоили меня, но я всё ещё чувствовал лёгкое смущение.

— Просто... я не хочу, чтобы кто-то чувствовал себя лишним, — признался я, глядя на них по очереди.

Фелиция рассмеялась, её смех был лёгким и мелодичным.

— О, Алекс, ты такой милый, когда волнуешься, — сказала она, её голос был полон тепла. — Но поверь, мы все здесь потому, что хотим быть здесь.

Эм-Джей кивнула, её рука нежно сжала мою.

— Мы не строим планов на будущее, Алекс. Мы просто... наслаждаемся моментом. И если тебе это нравится, то зачем что-то менять?

Я почувствовал, как напряжение постепенно уходит из моего тела. Их слова, их уверенность и тепло их прикосновений успокоили меня. Я улыбнулся, чувствуя, как внутри меня разливается облегчение.

— Ладно, — сказал я, — просто хотел убедиться, что всё в порядке.

Фелиция снова прижалась ко мне, её губы коснулись моей щеки.

— Всё более чем в порядке, — прошептала она, её голос был полон обещаний.

Эм-Джей обняла меня, и её дыхание стало спокойным и глубоким.

— Давай просто отдохнём, — сказала она, и её голос был таким нежным, что я не смог устоять от её предложения.

Я закрыл глаза, и почувствовал, как их тепло и близость приносят мне покой. Всё хорошо, — подумал я, позволяя себе расслабиться.

В комнату вошла Гвен, её волосы были слегка влажными, а на лице играла лёгкая ухмылка. Она подошла к кровати, без лишних слов схватила Фелицию за руку и потянула её в сторону душа.

— Эй, что за самодурство? — возмутилась Фелиция, но её протесты звучали скорее игриво, чем серьёзно. Она позволила Гвен утащить себя, лишь бросив нам через плечо:

— Вы тут без меня не скучайте!

Гвен заняла место Фелиции. После душа её тело было немного прохладным, но симбионт уже начал согревать её. Она лениво потянулась и, устроившись поудобнее, положила голову мне на плечо.

— Эм-Джей, — сказала она, — у тебя ещё пятнадцать минут, а потом беги в душ.

Эм-Джей простонала, её лицо выражало крайнюю степень нежелания двигаться.

— Вы изверги, — пробормотала она, зарываясь лицом в подушку. — Ночью меня измотали, а теперь ещё и будить хотите. Не у всех есть суперсилы для быстрого восстановления, знаешь ли.

Гвен издала звук, похожий на фырканье, но на её губах появилась лёгкая улыбка. Она наклонилась через меня, чтобы посмотреть на Эм-Джей, и её голубые глаза сверкнули.

— Ты же знаешь, что мы тебя обожаем, — произнесла она с лёгкой иронией, но в её голосе звучала неподдельная искренность.

Эм-Джей приподняла голову и посмотрела на Гвен. Её зелёные глаза смягчились, и она улыбнулась.

— Я рада, что ты с нами, — сказала она тихо. — И что больше не ходишь мрачной букой.

Гвен вздохнула, её лицо на мгновение стало серьёзным. Она явно хотела закурить, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями. Я, не говоря ни слова, протянул руку к тумбочке и достал пачку сигарет.

— Держи, — сказал я, протягивая ей сигарету.

Гвен посмотрела на меня, её глаза сверкнули благодарностью. Она взяла сигарету, закурила и глубоко затянулась, выпуская дым в сторону потолка и отложила сигарету в сторону.

— Спасибо, — прошептала она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась лёгкая дрожь.

Я почувствовал, как её тело слегка расслабилось, и она снова прижалась ко мне. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только звуками воды из душа, где Фелиция напевала какую-то весёлую песенку.

Эм-Джей, наконец, сдалась и поднялась с кровати, её движения были медленными и сонными.

— Ладно, ладно, я иду, — пробормотала она, направляясь к двери. — Но если кто-то ещё раз решит устроить ночную вечеринку, я буду спать в другой комнате.

Гвен рассмеялась, её смех был резким, но искренним.

— Обещаю, в следующий раз будем тише, — сказала она, подмигнув Эм-Джей.

Я заключил Гвен в объятия, ощутив, как она сначала немного напряглась, а затем успокоилась и с наслаждением прижалась ко мне. Её симбионт мягко пульсировал, обвивая её плечи, и я почувствовал, как его текстура слегка меняется под моими пальцами.

— Ты тоже скажешь, что мы взрослые люди и живём одним днём? — спросил я, стараясь звучать как можно более спокойно, хотя внутри меня бушевали эмоции.

Гвен нахмурилась, её голубые глаза сверкнули, и она слегка отстранилась, чтобы посмотреть на меня.

— Если ты намекаешь на отношения в стиле "парочки", то увольте, — сказала она, её голос звучал слегка резко, но в нём чувствовалась лёгкая доля иронии. — Но я не откажусь, если будешь кормить меня... и Венома.

Я почувствовал, как по щекам разливается жар, вспомнив, как "кормил" их прошлой ночью. Гвен, заметив моё смущение, подняла бровь и бросила на меня многозначительный взгляд. Её губы изогнулись в слабой ухмылке, и я понял, что она явно наслаждается моим замешательством.

— Боже, Гвен! — воскликнул я, чувствуя, как смех поднимается из глубины груди. — Я тебя обожаю. Значит, могу кормить тебя тортами, а не только... этим.

Гвен рассмеялась, её смех был искренним и звонким, как колокольчик. Она откинула голову назад, и её глаза сверкнули озорством.

— Ну, торты — это всегда хорошо, — произнесла она, и её голос звучал игриво. — Но ты же знаешь, что Веном теперь предпочитает что-то более... экзотичное.

Я не мог сдержать улыбку, ощущая, как её смех охватывает и меня. Она была такой непредсказуемой и живой, и в этом была её очаровательная черта.

— Ладно, — сказал я, обнимая её крепче. — Значит, будем кормить тебя тортами, а Венома... чем-нибудь особенным.

Гвен снова залилась смехом, её тело затряслось от веселья, и она прильнула ко мне ещё теснее.

— Ты действительно мастер в том, чтобы приносить радость женщинам, — сказала она с улыбкой в голосе.

В этот миг из ванной комнаты послышался смех Фелиции и Эм-Джей, и мы оба невольно улыбнулись. Гвен покачала головой, в её глазах заплясали озорные огоньки.

— Ну что, Алекс, — сказала она, — похоже, у нас тут настоящий женский клуб. И ты, мой дорогой, — она слегка толкнула меня в плечо, — наш почётный член. Так что держись крепче.

Я рассмеялся от её очень многозначительной шутки. Гвен оказалась той еще пошлячкой.

— Эй, я же мужчина, — шутливо сказал я, поднимая бровь и слегка наклоняясь к Гвен. — Не будет же он чисто женским. И вообще, Венома куда записать? — Я широко улыбнулся, стараясь сохранить лёгкий тон, но в глазах Гвен заметил искру заинтересованности.

Гвен звонко рассмеялась, её смех был полон веселья и лёгкой иронии. Она запрокинула голову назад, и её светлые волосы слегка растрепались. В глазах заплясали озорные огоньки. Она прижалась лицом ко мне, и её симбиот, словно отражая её настроение, нежно коснулся моего плеча.

— Ну, Алекс, — произнесла она игриво, но с лёгким вызовом в голосе. — Веном, конечно, не девушка, но и не парень, так что он определённо является частью нашей команды. Если хочешь, можешь считать его... нашим особенным участником. — Она подмигнула, и её улыбка стала ещё шире. — Но не переживай, ты всё ещё наш единственный мужчина. Так что держись крепче, тебе придётся справляться со всеми нами.

Я не смог сдержать улыбку, когда почувствовал, как напряжение постепенно отпускает меня. Гвен всегда умела создавать атмосферу лёгкости, даже в самых нестандартных обстоятельствах. Я снова обнял её, ощущая, как она крепко прижимается ко мне, и её смех слегка отдавался в моём теле.

— Ну что ж, — сказал я, стараясь сохранить шутливый тон, — тогда я готов принять вызов. Но только если вы обещаете не заставлять меня выбирать между вами и Веномом. Я не уверен, что смогу справиться с его ревностью.

Гвен фыркнула, её смех стал ещё громче, и она слегка толкнула меня в плечо.

— О, не волнуйся, Алекс, — сказала она, её голос был полон уверенности. — Веном тебя любит. Он просто... выражает это по-своему. — Она сделала паузу, её глаза сверкнули озорством. — Но если ты когда-нибудь решить его обидеть, я не смогу тебя защитить. Он может быть довольно...находчивым.

— Ладно, — сказал я, стараясь сохранить лёгкость в голосе. — Тогда я буду осторожен. Но, честно говоря, я больше боюсь вашего гнева, чем Венома. Вы, девушки, можете быть куда страшнее.

Гвен рассмеялась, её смех был таким искренним, что я не мог не улыбнуться в ответ. Она обняла меня ещё крепче, и её голос стал мягче.

— Ты прав, Алекс, — прошептала она. — Мы можем быть страшными. Но только если ты нас разозлишь. А пока ты ведёшь себя хорошо, так что... можешь расслабиться.

Я почувствовал, как её рука слегка сжимает моё плечо, и её взгляд стал чуть более серьёзным, хотя в уголках её губ всё ещё играла улыбка. Я решил подыграть ей, слегка наклонившись вперёд, чтобы наши лица оказались ближе.

— Ну что ж, — сказал я, притворно вздыхая, — тогда я постараюсь не злить вас. Но если вдруг что-то пойдёт не так, обещаешь, что Веном не съест меня на завтрак?

Гвен закатила глаза, но её улыбка стала шире.

— Обещаю, — сказала она, слегка подмигнув. — Но только если ты будешь вести себя прилично.

Я почувствовал, как её рука слегка сжимает моё плечо, и её взгляд стал чуть более серьёзным, хотя в уголках её губ всё ещё играла улыбка. В этот момент что-то внутри меня подтолкнуло к действию. Я наклонился ближе, чувствуя, как её дыхание смешивается с моим.

— А если я захочу повести себя неприлично? — спросил я, мой голос стал тише, но в нём появилась нотка вызова.

Гвен замерла на мгновение, её глаза расширились от удивления, но затем в них вспыхнул знакомый озорной блеск.

— Ну, это уже интересно, — прошептала она, её губы слегка приоткрылись.

Я не стал ждать её разрешения. Мой взгляд скользнул по её лицу, остановившись на её губах, и я наклонился, чтобы поцеловать её. В тот момент, когда наши губы соприкоснулись, я почувствовал, как мир вокруг нас словно замер. Её губы были мягкими, но в них чувствовалась сила, которая заставила моё сердце биться быстрее.

Гвен ответила на поцелуй с той же страстью, её руки обвились вокруг моей шеи, а её тело прижалось ко мне ещё сильнее. Я почувствовал, как её симбионт слегка зашевелился, но это не отвлекло меня. Наоборот, это только добавило остроты моменту.

Когда мы наконец разорвали поцелуй, я почувствовал лёгкое головокружение. Гвен смотрела на меня, её глаза блестели, а на губах играла довольная улыбка.

— Ну что, Алекс, — сказала она, её голос был немного хриплым, — ты точно знаешь, как меня удивить.

Я улыбнулся, чувствуя, как мои щёки слегка покраснели.

— Ну, я стараюсь, — ответил я, стараясь сохранить лёгкость в голосе, хотя моё сердце всё ещё бешено колотилось.

И тут из душа вышли Эм-Джей и Фелиция, обе в халатах. Я на мгновение замер, пытаясь вспомнить, откуда они вообще взяли эти халаты. Их вроде нигде не было, но решил не забивать голову.

— Мы, похоже, что-то пропустили интересное, — сказала Фелиция, её голос был полон игривого любопытства. Она подняла бровь, её глаза скользнули от меня к Гвен и обратно

Эм-Джей кивнула нам, словно выражая своё одобрение, и легонько подтолкнула Фелицию к выходу.

— Мы приготовим завтрак, — сказала она, её тон был деловитым, но в глазах читалась лёгкая улыбка. — Долго не воркуйте, надо кое-что доделать с Колхидой, Алекс.

Фелиция бросила на нас последний взгляд, её губы скривились в ухмылке, но она не стала ничего добавлять. Они вышли из комнаты, оставив нас с Гвен наедине.

Я повернулся к Гвен, ощущая, как кровь снова приливает к моим щекам.

— Ну что ж, — сказал я, стараясь сохранить шутливый тон, — кажется, мы теперь в центре внимания.

Гвен рассмеялась, её смех был таким же лёгким и искренним, как всегда.

— Не переживай, Алекс, — произнесла она с полной уверенностью в голосе. — Они просто любят подшучивать. Но, честно говоря, мне сейчас всё равно.

Она снова обняла меня, её руки нежно обхватили мою шею, и она прижалась ко мне ещё крепче.

Глава 12

Эм-Джей, погружённая в размышления, аккуратно прикрепляла номера к ржавому капоту старой Колхиды. Её движения были точными и уверенными, словно она занималась этим каждый день. На её руках были перчатки, защищавшие кожу от едкого машинного масла и грязи.

Грузовик, который когда-то казался причудливым советским артефактом, словно ожил под умелыми руками Эм-Джей. Теперь он выглядел как обычный участник дорожного движения, но в его облике всё ещё чувствовалась загадочность. Я всё ещё не мог до конца осознать, что эта машина, оказавшаяся не просто мусоровозом, а чем-то гораздо большим, теперь официально стала частью нашей команды.

— Вот, держи, — мелодично проговорила Фелиция, и я обернулся, чувствуя, как внутри нарастает любопытство. Она протянула мне небольшую пластиковую карточку, и я, всё ещё пытаясь осознать происходящее, машинально взял её.

На карточке была моя фотография — лицо, которое я с трудом узнавал, но которое теперь смотрело на меня с документа. Я перевёл взгляд на Фелицию, ожидая объяснений.

— Когда успели меня сфотографировать? — спросил я, чувствуя лёгкое беспокойство.

Фелиция улыбнулась, и её голубые глаза заискрились весельем. Она наклонилась ближе, её голос стал тише, но в нём слышалась нотка озорства:

— Это было совсем не трудно. К тому же... ты был слишком занят, чтобы заметить меня с камерой.

Я посмотрел на карточку ещё раз, пытаясь понять, как она могла это сделать, не привлекая моего внимания. Фелиция наблюдала за мной, её лицо светилось от удовольствия. Она знала, что застала меня врасплох, и это доставляло ей радость.

.

Я покачал головой, всё ещё не веря, что это происходит на самом деле.

— Оформление документов заняло некоторое время, — произнесла она, и её голос стал мягче. — Но теперь ты официально принят на работу в качестве нашего водителя. Она обошла меня и обняла сзади.

Её руки нежно обхватили мои плечи, и я ощутил легкий аромат её духов — что-то сладкое, но не приторное.

— Итак, Алекс, — прошептала она мне на ухо, — ты свозишь меня в магазин?

Я с улыбкой обернулся к ней:

— Ты уверена, что тебе можно покидать убежище? Всё-таки ты была ранена.

Я вопросительно взглянул на Эм-Джей, которая закончила работу с номерами. Она подняла голову, заметив мой взгляд, и махнула рукой.

— Да, да, уже можно. Кошке пора гулять. — Она озорно подмигнула, а затем постучала по капоту Колхиды. — Только не шалите долго, ладно?

Я кивнул, ощущая, как по телу разливается приятное тепло. Это было странное чувство, в котором смешались возбуждение и спокойствие. Я посмотрел на Фелицию, которая уже стояла у двери грузовика и ждала меня, и с улыбкой спросил:

— В путь?

Она кивнула, её глаза сверкнули, наполнившись оживлением.

— Поехали.

Я сел в кабину, и руль будто сам лёг мне в руки. Двигатель мягко заурчал, и я услышал тот самый необычный гул, который, как мне казалось, был больше, чем просто звук мотора. «Колхида» ожила, готовая к новым приключениям.

Фелиция села рядом со мной, её белые волосы слегка растрёпались, и она поправила их, улыбаясь.

— Итак, Алекс, продемонстрируешь мне возможности Колхиды?

Я улыбнулся, чувствуя, как адреналин начинает бить в виски.

— Держись крепче.

Мы выехали из гаража, поднялись на платформе в склад, и я почувствовал, как «Колхида» плавно реагирует на каждое движение руля. Городские улицы были заполнены машинами и пешеходами, но я чувствовал себя уверенно. Фелиция смотрела в окно, её глаза блестели от интереса.

— Знаешь, — произнесла она, повернувшись ко мне, — я очень рада, что ты тогда спас меня.

Я взглянул на неё, чувствуя, как её слова согревают меня изнутри.

— Я не мог бросить тебя, — произнёс я с теплотой в голосе.

Мы быстро ехали по городу на старом мусоровозе Колхида. Он словно плыл по улицам, словно сам выбирал дорогу.. Фелиция сидела рядом, её длинные волосы развевались от ветра, а глаза горели азартом. Она то и дело поворачивалась ко мне, её губы растягивались в улыбке, а пальцы барабанили по приборной панели. Я чувствовал, как её энергия, словно электрический ток, наполняет меня, заставляя сердце биться чаще.

— Смотри, Алекс! — вдруг воскликнула она, указывая на огромный торговый центр, который вырос перед нами, как мираж. Я припарковался рядом, и она, не дожидаясь, пока я выйду, уже открыла дверь и выпрыгнула на асфальт. Её лёгкое платье цвета морской волны развевалось на ветру, а тонкие браслеты на запястьях звенели, как колокольчики.

— Ну что, Алекс, — произнесла она, поворачиваясь ко мне и закидывая волосы за плечо, — пришло время обновить твой гардероб. Ты же не хочешь вечно ходить в этих своих скучных толстовках ?

Я хотел было возразить, но она уже схватила меня за руку и потащила за собой, её пальцы сжимали мою ладонь с такой силой, что я едва успевал за ней. Магазин оказался огромным, и Фелиция, будто рыба в воде, сразу же направилась к стойкам с одеждой. Она выбирала вещи с такой уверенностью, что я даже не успевал понять, что происходит. Её руки скользили по тканям, то и дело останавливаясь на чём-то ярком или необычном.

— Вот это тебе подойдёт, — сказала она, держа в руках рубашку с принтом в виде пальм и джинсы с завышенной талией. — И это тоже, — добавила она, доставая с полки кожаную куртку, которая выглядела так, будто её только что сняли с какого-то рок-музыканта.

Я попытался остановить её, но она только улыбнулась, её глаза сверкнули озорством, и она продолжила выбирать. Потом она вдруг остановилась перед зеркалом и начала примерять вещи сама. Её движения были грациозными и немного игривыми. Она надела широкополую шляпу, которая делала её похожей на звезду старых фильмов, и повернулась ко мне, прищурившись.

— Как тебе, Алекс? — поинтересовалась она, чуть склонив голову набок. — Какой образ тебе по душе?

Я смотрел на неё, не в силах оторвать взгляд. Она была прекрасна в каждом наряде, и я не мог скрыть своего восхищения. Её платье облегало фигуру, подчёркивая каждую линию, а шляпа добавляла ей загадочности.

— Ты выглядишь потрясающе в любом, — сказал я, чувствуя, как тепло разливается по моей груди.

Она рассмеялась, её глаза сверкнули озорством, и она сняла шляпу, слегка встряхнув волосами.

— Ну, тогда я возьму всё, — заявила она, складывая вещи в корзину.

Но на этом её азарт не закончился. Внезапно она зашла в секцию нижнего белья. Я попытался остаться снаружи, но она схватила меня за руку и потянула за собой, её пальцы сжимали моё запястье с такой силой, что я не мог сопротивляться.

— Не робей, Алекс, — произнесла она, и в её голосе звучали нотки веселья. — Ты же мужчина, тебе должно быть любопытно.

Она начала перебирать комплекты, и я не мог отвести глаз. В её руках появился чёрный кружевной комплект, тонкие ленты которого сплетались, словно паутина. Она словно примеряла его, поднеся к себе. Затем её взгляд упал на красный комплект с бантиками и оборками. Приложив его к груди, она повернулась ко мне.

— Ну как? — спросила она, и на её губах заиграла лукавая улыбка. — Тебе нравится?

Я кивнул, ощущая, как моё сердце бьётся быстрее.

— Очень, — прошептал я едва слышно.

Она с улыбкой добавила несколько комплектов белья в корзину, но затем её взгляд стал хитрым, и она, не говоря ни слова, взяла меня за руку и потянула за собой в примерочную. Её пальцы сжимали мою ладонь, а её глаза блестели, словно она задумала что-то, о чём я даже не мог догадываться.

Внутри кабинки она закрыла занавеску и, не говоря ни слова, начала раздеваться. Её движения были медленными и намеренными, будто она наслаждалась каждым моментом. Она надела чёрный кружевной комплект, который только что выбрала, и повернулась ко мне. Её кожа контрастировала с тёмным кружевом, а её глаза смотрели на меня с таким выражением, что я почувствовал, как всё внутри меня замирает.

— Ну? — прошептала она, её голос был едва слышен, но он звучал так, будто заполнил собой всё пространство вокруг.

Не смог сдержаться. Мои руки сами потянулись к ней, и я ощутил её кожу под пальцами, мягкую и тёплую. Она не сопротивлялась, лишь слегка прикрыла глаза, когда я наклонился и прижал свои губы к её. Поцелуй был жадным, страстным, и я чувствовал, как её дыхание учащается, а её руки обвивают мою шею.

Мы стояли так, пока она не отстранилась, её глаза блестели, а губы были слегка приоткрыты.

— Теперь ты понял, почему я выбрала именно это? — прошептала она, её голос был тихим, но полным смысла.

Я кивнул, не в силах произнести ни слова. Она улыбнулась, сняла с себя нижнее бельё и надела своё платье, после чего добавила ещё пару комплектов белья в корзину.

— Это для Эм-Джей, — произнесла она, и её голос снова стал лёгким и игривым. — Она оценит. И, хитро взглянув на меня, она добавила: — Она это точно оценит.

Мы вышли из примерочной, и она, довольная, направилась к кассе. Её походка была лёгкой, а глаза сияли, будто она только что выиграла в лотерею. Я шёл за ней, чувствуя, как моё сердце всё ещё бешено колотится, а её смех, легкий и звонкий, звучал у меня в ушах, как самая сладкая мелодия.

Мы ехали по городу, наслаждаясь свободой и тишиной. Фелиция сидела рядом, её лёгкое платье цвета морской волны развевалось от ветра, а тонкие браслеты на запястьях звенели, как колокольчики. Она смеялась, рассказывая какую-то историю, и её голос звучал, как музыка. Я улыбался, чувствуя, как её энергия наполняет меня, но вдруг всё изменилось.

Впереди начался хаос. Машины резко тормозили, раздавались крики, и я увидел, как с неба, словно метеор, падает фигура. Она врезалась в асфальт с оглушительным грохотом, подняв облако пыли, которое на мгновение скрыло её от глаз. Я резко нажал на тормоз, и «Колхида» замерла, слегка подрагивая.

— Что это было? — выдохнула Фелиция, её голос дрожал от удивления и тревоги. Она прижалась ко мне, её пальцы сжали мою руку.

Я не ответил, всматриваясь в пыльное облако. Постепенно оно рассеялось, и я увидел её. Девушка, которая лежала на асфальте, медленно поднималась, её движения были тяжёлыми, будто каждое давалось ей с трудом. Её длинные каштановые волосы, обычно собранные в пышный хвост, теперь растрёпаны и развевались на ветру, как тёмное облако. На ней был зелёно-жёлтый костюм, обтягивающий и практичный, но теперь он был порван в нескольких местах, обнажая бледную кожу, покрытую царапинами и синяками. Костюм выглядел так, будто его сшили из плотного материала, способного выдержать удары, но сейчас он едва держался на ней.

Её лицо... Оно было не таким, как в мультфильме что я видел. Черты её лица были более резкими, скулы выделялись, а губы, обычно такие мягкие, сейчас были плотно сжаты в тонкую линию. Её глаза, обычно яркие и выразительные, теперь горели яростью и отчаянием. Они были словно два уголька, тлеющих в темноте, готовых вспыхнуть в любой момент. На её лбу виднелась тонкая полоска пота, а под глазами — тёмные круги, говорящие о крайней усталости. Но даже в таком состоянии она выглядела опасно, как загнанный зверь, который готов броситься в бой в любой момент.

— Кто это? — прошептала Фелиция, её голос был едва слышен. Она пристально смотрела на девушку, её пальцы сжали мою руку ещё сильнее.

Я не ответил, всматриваясь в Роуг. Она медленно поднялась на ноги, её движения были резкими, но уверенными. Она оглянулась вокруг, её глаза метались из стороны в сторону, будто она искала кого-то или что-то. Потом её взгляд упал на нас, и на мгновение наши глаза встретились. В её взгляде была не только ярость, но и что-то ещё — отчаяние, страх, а может, надежда.

— Это... Роуг? — наконец выдохнул я, когда узнал её. Моё сердце бешено колотилось, а в голове роились вопросы. Что с ней произошло? Кто её преследует? И почему она выглядит так, будто прошла через ад?

В этот момент из-за машин, словно из ниоткуда, выбежали Росомаха, Шторм и Циклоп. Росомаха шёл впереди, его когти уже были выпущены, блестя в свете уличных фонарей, как лезвия, готовые разорвать всё на своём пути. Его лицо, обычно такое суровое и непроницаемое, теперь было искажено яростью. Тёмные, растрёпанные волосы падали ему на лоб, а глаза горели, как раскалённые угли. Он рычал, как зверь, готовый броситься в бой, и каждый его шаг был тяжёлым, словно земля дрожала под его ногами. Его мышцы напряглись, как стальные пружины, и он, не раздумывая, бросился вперёд.

Шторм парила в воздухе, её белоснежные волосы развевались на ветру, , а глаза сверкали, как молнии. Она была подобна богине бури, её синий костюм облегал стройную фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Подняв руки вверх, она словно собирала тучи вокруг себя, и в её ладонях уже зарождались первые молнии. Её взгляд был холоден, как ледяной ветер, и она, не колеблясь, выпустила разряд, который пронзил воздух, едва не задев Роуг. Молния ударила в асфальт, оставив после себя дымящуюся воронку, и Роуг едва успела отскочить в сторону.

Циклоп шёл следом, его фирменные очки уже были настроены, и он держал руку у визора, готовясь выпустить разрушительный луч. Его лицо оставалось бесстрастным, но в каждом движении чувствовалась решимость. Он был подобен каменному монолиту — непоколебимый и беспощадный. Его голос прозвучал резко, как удар хлыста:

— Роуг, сдавайся! — крикнул он, подняв руку, словно давая последний шанс.

— Никогда! — выкрикнула она в ответ, и её голос, хотя и дрожал, звучал с невероятной твёрдостью. Она стояла, слегка сгорбившись, её руки были сжаты в кулаки, а глаза горели, как огонь. Её костюм был изорван, а на лице читалась измождённость. Она тяжело дышала, её грудь вздымалась и опадала, а руки тряслись от перенапряжения. Но даже в таком состоянии она была прекрасна, как дикая кошка, загнанная в угол, но всё ещё готовая сражаться.

Росомаха, не дожидаясь остальных, бросился вперёд. Его когти сверкнули в воздухе, но Роуг ловко увернулась, её движения были быстрыми, хотя и не такими отточенными, как обычно. Она прыгнула в сторону, её каштановые волосы развевались, как тёмное пламя. Но Шторм уже была готова. Она опустилась с небес, как вихрь, и схватила Роуг за руку, её пальцы сжали запястье с такой силой, что та едва не вскрикнула. В этот момент Росомаха подскочил с другой стороны, его мощные руки обхватили её за плечи, прижимая к себе. Роуг отчаянно боролась, её тело извивалось, как у змеи, но силы были на исходе.

— Держи её! — крикнул Циклоп, его голос звучал холодно и беспощадно. Он поднял руку к своим очкам, его пальцы уже касались визора. Луч, который он готовился выпустить, мог бы уничтожить её на месте.

Роуг отчаянно пыталась вырваться, её волосы прилипли ко лбу, а глаза горели, как огонь. Она была прекрасна в своей ярости, как будто сама стихия воплотилась в ней. Её дыхание стало прерывистым, а тело дрожало от напряжения. Она метнула взгляд в мою сторону, и её глаза, полные отчаяния и боли, встретились с моими. В них была мольба, просьба о помощи. Время словно остановилось. Я чувствовал, как моё сердце замирает, а в груди разливается тепло. Она смотрела на меня, и в её взгляде было что-то, что я не мог объяснить. Это была не просто просьба о помощи, это было что-то большее.

— Это конец, Роуг, — произнёс Циклоп, его голос звучал холодно и беспощадно. Он был готов выпустить луч, который мог бы уничтожить её.

И тут её взгляд снова обратился ко мне. Её глаза, полные отчаяния и боли, встретились с моими. В них была мольба о помощи. Время, казалось, остановилось. Я почувствовал, как моё сердце замирает, а в груди разливается тепло. Она смотрела на меня, и в её взгляде было что-то, чего я не мог объяснить. Это была не просто просьба о помощи, а что-то большее. Что-то, что заставило меня забыть обо всём вокруг.

Её губы слегка дрожали, а в уголках глаз блестели слёзы, которые она отчаянно пыталась сдержать. Она была как загнанный зверь, но в её взгляде я увидел не только страх, но и надежду. Надежду на то, что кто-то сможет её спасти.

— Алекс... — прошептала Фелиция, но её голос звучал где-то далеко, будто доносился из другого измерения. Она сидела рядом, её пальцы всё ещё сжимали мою руку, но я едва чувствовал их прикосновение.

Фелиция заметила, как моё лицо изменилось, и её глаза сузились. Она резко повернулась ко мне, её губы сжались в тонкую линию, а брови нахмурились.

— Ты что задумал, Алекс? — спросила она, её голос был резким, но в нём слышалась тревога. — Мы не имеем права вмешиваться в разборки мутантов! Это не наша война!

Я посмотрел на неё, чувствуя, как внутри меня что-то сжимается, будто стальная пружина, готовая распрямиться.

— Если не я, то кто? — сказал я, и мои слова прозвучали твёрже, чем я ожидал. Они повисли в воздухе, как вызов.

Фелиция застыла на месте, её глаза широко распахнулись. Она схватилась за голову, её пальцы судорожно вцепились в волосы, будто она пыталась удержать себя от того, чтобы не закричать.

— Эм-Джей меня точно убьёт за это... — прошептала она, но затем вздохнула и опустила руки. Её плечи слегка сгорбились, но в её глазах появилась решимость. — Хорошо, я с тобой.

В этот момент ожила рация. Голос Эм-Джей, обычно спокойный и уверенный, теперь звучал напряжённо, с лёгкой дрожью.

— Алекс, Фелиция, у нас ЧП в городе. Объявился какой-то зелёный фрик и сеет хаос вокруг. Сканеры у меня сходят с ума. Никогда не видела такой мощной аномалии. Задержите его, пока до вас не доберется Гвен.

Она назвала адрес, и Фелиция, не раздумывая, сказала:

— Мы едем. И, возможно, захватим кого-то с собой в гости...

Эм-Джей пробормотала что-то невнятное, но затем её голос стал твёрже:

— Сейчас это не имеет значения. Важно найти аномалию. И кого вы вообще хотите привести в бункер?

Фелиция, получив согласие, оборвала связь и кивнула мне. Я крепко сжал руль, чувствуя, как ладони становятся влажными. "Колхида" заурчала, словно чувствуя мой настрой, и я резко нажал на газ. Машина рванула вперёд, оставляя за собой клубы пыли.

Перед нами, на дороге, среди хаоса и разрушений, разворачивалась драма, от которой моё сердце сжималось от боли. Роуг стояла на коленях перед Людьми Икс, её руки были скованы, а лицо выражало упрямство и злость. Она смотрела на Циклопа, её глаза горели злобой,, но в них всё ещё была та самая мольба, которая пронзила меня до глубины души.

Фелиция, сидя рядом со мной, сжала мою руку.

— Алекс, — прошептала она, её голос был тихим, но полным смысла, — если мы сделаем это, пути назад уже не будет.

Я взглянул на неё, ощущая, как кровь пульсирует в висках, а сердце готово вырваться из груди.

— Тогда вперёд! — воскликнул я, наполняясь яростью и адреналином. Мои пальцы сжали руль так, что кости затрещали.

— Дави их, мать твою! — прокричал я, вдавив педаль газа в пол. Колхида, словно услышав мой призыв, рванулась вперёд, как зверь, выпущенный из клетки. Ветер свистел в ушах, а сердце билось так, будто хотело вырваться из груди..

«Колхида» с ревом мотора рванула вперёд, и Фелиция вскрикнула, вцепившись в сиденье так, что её пальцы побелели. Циклоп, стоявший впереди, даже не успел повернуть голову. Машина наехала на него с такой силой, что раздался оглушительный хруст, и его тело отлетело в сторону, как тряпичная кукла. Он упал на асфальт, его очки разлетелись на осколки, а изо рта хлынула кровь. Он лежал без движения, и я на мгновение замер, глядя на него, но времени на раздумья не было.

— Лизать, собака! — выкрикнул я, выскакивая из кабины. Сердце бешено колотилось, а в руках я уже сжимал монтировку, которую выхватил из кольца.

Росомаха, услышав шум, обернулся. Его глаза, горящие гневом, сверкнули, как у дикого зверя. Он издал низкий рык, и его когти, блестящие на солнце, уже были готовы разорвать меня на части. Он бросился вперёд, его движения были стремительными, как у хищника.

— Алекс! — крикнула Фелиция, но я уже замахнулся монтировкой.

— На, получай! — рявкнул я, с силой метнув её в Росомаху. Монтировка просвистела в воздухе, как снаряд, и вонзилась прямо между его рёбер. Раздался глухой звук удара, и он отлетел назад, как будто его сбил грузовик. Его тело ударилось о стену здания с такой силой, что монтировка прочно застряла в стене, пригвоздив его, как бабочку. Он рычал от боли, пытаясь вырваться, но металл не поддавался. Его когти царапали стену, оставляя глубокие борозды, но он не мог освободиться.

— Чёрт возьми! — прошипел он, и его голос был пропитан болью и яростью. Глаза горели огнём, отражая всю бурю эмоций, но он был бессилен.

Шторм, всё ещё державшая Роуг, обернулась к нам. Её белые волосы развевались, как облако, а глаза сверкали молниями. Она подняла руку, и вокруг неё сгустились тучи. Я видел, как в её ладонях уже сверкали зарождающиеся разряды.

— Ты пожалеешь об этом, — холодно произнесла она, её голос звучал, как

Но Роуг, собрав последние силы, резко прикоснулась к её лицу. Шторм вздрогнула, её тело на мгновение затряслось, а затем она рухнула на землю, обессиленная. Роуг, дрожа, отшатнулась, её лицо было бледным, а дыхание прерывистым. Она едва держалась на ногах, её руки дрожали, а глаза были полны боли.

Я бросился к ней, подхватив её, прежде чем она упала. Она слабо попыталась оттолкнуть меня, но её силы были на исходе.

— Держись, — прошептал я, чувствуя, как её тело дрожит в моих руках. — Всё будет хорошо.

Она посмотрела на меня, её глаза были полны подозрительности , но в них также читалась усталость. Она едва могла стоять, и я почувствовал, как её вес полностью лег на меня.

Фелиция подбежала к нам, её лицо было бледным, а глаза широко раскрыты.

— Мы должны уходить, — сказала она, её голос дрожал. — Сейчас же!

Я кивнул, поддерживая Роуг, и мы поспешили к Колхиде. Росомаха всё ещё рычал, пытаясь освободиться, а Шторм лежала без движения. Циклоп, лежащий на асфальте, начал приходить в себя, но мы уже были на пути к машине.

Фелиция, с ловкостью, которая всегда меня удивляла, открыла дверь Колхиды и, стараясь не дотрагиваться до Роуг, накинула на неё свой плащ — тот самый, что купила в магазине, где мы были всего пару часов назад. Плащ был лёгким, цвета тёмной ночи, с серебристой подкладкой, и он мягко укутал Роуг, словно защищая её от всего мира.

Роуг, закутанная в плащ, стояла неподвижно. Её огромные глаза, полные изумления, смотрели на меня с признательностью, но в них также отражались усталость и страдание. Она попыталась что-то сказать, но губы её беззвучно шевелились, словно слова застревали где-то глубоко внутри. Её руки, всё ещё дрожащие, сжали края плаща, как будто она боялась, что его у неё отнимут.

Я быстро усадил её на сиденье, чувствуя, как её тело слабо сопротивляется, но она была слишком измотана, чтобы по-настоящему противиться. Сам запрыгнул за руль, и Колхида вновь заурчала, как разъярённый зверь. Я резко вырулил из зоны боя, оставляя позади хаос и разрушения. В зеркале заднего вида мелькали очертания Росомахи, который всё ещё пытался вырваться из стены, и лежащей без движения Шторм.

— Алекс, монтировка! — крикнула Фелиция, и в её голосе прозвучала тревога. Она указала на стену, где Росомаха, рыча от боли и гнева, пытался освободиться.

Я мысленно призвал монтировку, и она с громким, сочным звуком, напоминающим лопанье требухи, вырвалась из его груди. Кровавый след остался на стене, а монтировка, сверкая в свете уличных фонарей, вернулась в мою руку. Я почувствовал её холодный металл в ладони, прежде чем убрал её в кольцо.

— Эм-Джей нас точно прикончит, — сказала Фелиция, и в её голосе слышалась скорее усталость, чем тревога. Она откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза и начала нервно постукивать пальцами по подлокотнику.

— Мы обсудим это позже, — сказал я, стараясь сохранять спокойствие. Мои глаза то и дело возвращались к Роуг, которая, укрывшись плащом, тихо посапывала на заднем сиденье. Её лицо, бледное и измученное, казалось таким хрупким, что я едва сдерживал желание остановиться и убедиться, что с ней всё в порядке.

Мы мчались по улицам, оставляя позади хаос и разрушения. Городские огни мелькали за окнами, как огни гигантского калейдоскопа. Фелиция, сидя рядом, время от времени поглядывала на Роуг, а потом на меня, её глаза были полны вопросов, на которые у нас пока не было ответов.

— Куда мы едем? — наконец спросила она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась напряжённость.

— Туда, где, по словам Эм-Джей, нас ждёт новая аномалия, — ответил я, стараясь сосредоточиться на дороге. Но в голове уже крутились мысли о том, что нас ждёт впереди. И о том, как мы объясним всё это Эм-Джей.

Фелиция, сидя рядом со мной, бросила на меня взгляд, полный смеси удивления и тревоги. Её глаза сузились, когда она заметила, как я держал Роуг за открытые участки кожи, когда относил её на пассажирское сиденье.

— Ты же знаешь, что к ней нельзя прикасаться? — спросила она, и в её тихом голосе прозвучала явная тревога.

Я посмотрел на свои руки, затем на Роуг, которая, укрытая плащом, очнулась от дремоты и уставилась на меня с тем же изумлением, что и Фелиция. Её обычно такие яркие и выразительные глаза теперь были полны недоумения: *Как так? Почему я не выпила тебя досуха?*

— Я... — начал я, но слова застряли у меня в горле. Я не знал, что ответить.

Фелиция, явно нервничая, тихонько отползла от Роуг поближе ко мне, стараясь держаться на безопасном расстоянии.

— Алекс, ты понимаешь, что она может поглотить твои силы, твою жизнь, если прикоснётся к тебе? — Её голос дрожал, но она старалась говорить спокойно.

Роуг, всё ещё слабая, но уже немного пришедшая в себя, смотрела на меня с любопытством.

— Ты... — начала она хриплым голосом, но в нём слышалась искренняя заинтересованность. — Ты не чувствуешь... ничего?

— Нет, — произнёс я, и мой голос звучал решительнее, чем я ожидал. — Я не испытывал никаких упадков сил.

Фелиция замерла, её глаза расширились.

— Это... невозможно, — прошептала она, но в её голосе слышалась не только тревога, но и что-то вроде восхищения.

Роуг, всё ещё дрожа, попыталась приподняться, но она была ещё слаба.

— Кто ты? — спросила она, её глаза сверкнули интересом.

Я посмотрел на неё, чувствуя, как в груди разливается тепло.

— Я... Алекс. Просто Алекс.

Фелиция, всё ещё держась от Роуг на расстоянии, посмотрела на меня, её глаза были полны вопросов.

— Алекс, ты понимаешь, что это значит? — спросила она, её голос был тихим, но в нём слышалась тревога.

Я кивнул, чувствуя, как адреналин всё ещё бьёт в виски.

— Да, — ответил я, — но сейчас важнее доставить её в безопасное место.

Роуг, закутанная в плащ, смотрела на меня с выражением крайнего изумления и потрясения от услышанного.

Я посмотрел на Роуг, не отрывая рук от руля. Она сидела на заднем сиденье, укрытая плащом Фелиции, её каштановые волосы были растрёпаны, а лицо оставалось бледным, как полотно. Только сейчас я заметил, что в её волосах, среди грязи и пыли, виднелись седые пряди. Они выглядели странно, будто напоминали о чём-то, что она пережила, о чём-то, что оставило на ней свой след.

— Мы спасли тебя от Людей Икс, — произнёс я, стараясь сохранять спокойствие, но напряжение в моём голосе выдавало волнение. — Но почему тебе не оказало помощь Братство мутантов? Ведь Магнето — их лидер, не так ли? И на твоём костюме изображена их эмблема…

Роуг резко подняла голову, её глаза вспыхнули яростью, как будто в них загорелся огонь. Она сжала кулаки так сильно, что её костяшки побелели, и я увидел, как её руки слегка дрожат. Её губы подрагивали, словно она с трудом сдерживала слова, которые рвались наружу.

— Они все предатели, — вырвалось у неё, и в её тихом голосе звучала такая ненависть, что я не смог сдержать дрожь. — Магнето... Он обещал мне защиту. Он уверял, что мы станем сильнее вместе. Но всё, чего он хотел, — это использовать меня и мои способности.

Фелиция, сидя рядом со мной, тихо ахнула, но не стала перебивать. Её глаза были широко раскрыты, а пальцы сжимали край сиденья так, что суставы побелели.

Роуг продолжила, её голос дрожал от гнева и боли, но она говорила, словно не могла остановиться:

— Они намеревались... они намеревались применить меня для создания оружия. Не как соратницу, не как бойца. Они видели во мне лишь инструмент для получения силы. И когда я воспротивилась, когда попыталась уйти... они решили, что лучше лишить меня жизни, чем позволить кому-то другому завладеть моими способностями.

Каждое слово Роуг пронзало меня, как нож. Я видел, как она борется с эмоциями, её грудь вздымалась, а на глазах блестели слёзы.

Мы сидели в тишине, пытаясь осмыслить услышанное. Я чувствовал, как гнев и боль Роуг передавались мне, словно её собственные. Она была предана тем, кому доверяла, и это предательство оставило на ней глубокие шрамы.

— Они преследовали меня, — продолжила Роуг, её голос стал тише, но в нём всё ещё звучала ярость. — Магнето отправил за мной своих лучших мутантов. Они думали, что я слабая и не смогу дать отпор. Но я... я выстояла.

Она замолчала, её дыхание стало прерывистым, а грудь поднималась и опускалась, словно она только что пробежала марафон. Я видел, как её руки сжимают плащ, как будто она пытается удержать себя вместе, не дать себе рассыпаться на части.

— А потом появились Люди Икс, — добавила она, её голос стал горьким, как полынь. — Они думали, что спасают меня. Но они не понимают... никто не понимает.

Фелиция замерла, не зная, что делать. Её глаза, полные сочувствия, метались между Роуг и мной, ища решение. Она не могла обнять Роуг, боясь навредить себе. Я видя её нерешительность и понимя, что она нуждается в моей помощи.

Осторожно приблизился к Роуг, мягко положив руку ей на плечо. Она вздрогнула, но не отстранилась. Её тело было напряжено, словно она ожидала удара.

— Всё хорошо, — тихо сказал я, стараясь говорить уверенно. — Я рядом.

Роуг посмотрела на меня, её глаза были полны боли и отчаяния. Она попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Я почувствовал, как её тело слегка расслабилось под моей рукой.

— Ты не одна, — повторил я, стараясь вложить в свои слова всю теплоту и поддержку, на которую был способен. — Мы здесь, чтобы помочь тебе. Вместе мы справимся с этим.

Фелиция облегчённо выдохнула и отошла в сторону, уступая мне место. Я крепче обнял Роуг, чувствуя, как её тело дрожит от напряжения. Она уткнулась лицом в моё плечо, а я почувствовал, как её слёзы капают мне на рубашку.

Я задумался, почему могу прикасаться к ней, не испытывая ни страха, ни потери сил. В этот момент я не знал ответа. Её боль и отчаяние были настолько сильными, что все мои мысли сосредоточились на том, чтобы помочь ей.

Спустя несколько минут я почувствовал, что её тело расслабилось, а дыхание стало ровным. Тогда я осторожно убрал руку с её плеча, не желая нарушать её покой. Роуг подняла голову, посмотрела на меня с благодарностью и тихо сказала:

— Спасибо.

Я кивнул, улыбнувшись ей, и ответил:

— Не за что. Теперь ты не одна, мы с тобой.

Мы сидели в тишине, и я понимал, что сейчас ей нужно только одно — чувствовать, что она не одна.

— Алекс, — прошептала Фелция, её голос звучал тревожно, — нам следует быть осторожными.

Я кивнул, но моё сердце тревожно сжалось.

— Роуг, — сказал я, стараясь вложить в голос всю свою уверенность. — Ты в безопасности. Мы не предадим тебя.

Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула искра, которая, казалось, давно угасла. В её взгляде было что-то, что заставило меня замереть.

— Почему ты... почему ты не боишься меня? — спросила она, её голос был тихим, как шёпот ветра.

Я посмотрел на неё, и в этот момент я понял, что не могу больше скрывать свои чувства. Я не мог больше притворяться, что всё в порядке, когда на самом деле это было не так.

— Потому что ты — не оружие, — прошептал я, с искренностью в голосе. — Ты — человек.

Её глаза расширились от удивления, и она замерла, словно не в силах поверить своим ушам. Во взгляде появилось новое выражение — удивление, смешанное с недоверием и, возможно, с надеждой.

— Я... Я не знаю, как это возможно, — прошептала она, её голос дрожал. — Я не могу прикасаться к людям. Я не могу... быть близкой. Но ты... Ты не боишься и не страдаешь от моих сил. Почему?

— Честно говоря, я и сам не знаю ответа на этот вопрос. Но если это имеет значение, то я не совсем обычный человек, — пожал плечами я.

Роуг медленно кивнула, её глаза все ещё были полны сомнений, но в них уже теплилась искорка надежды. Она укуталась в плащ Фелиции, её седые пряди слегка блестели в свете уличных фонарей, и я понял, что она наконец-то начала верить. Хотя бы немного.

Я припарковал Колхиду в тени высокого здания, неподалёку от места, где, по словам Эм-Джей, должен был находиться тот самый зелёный фрик. Двигатель заглох, и наступила тишина, нарушаемая только лёгким шумом ветра, играющего с листьями на деревьях. Я выключил зажигание и обернулся, чтобы осмотреть салон. Мои мысли всё ещё крутились вокруг Роуг, её образ не отпускал меня.

— Как быстро ты восстановишься? — спросил я, обернувшись к ней.

Роуг, всё ещё укрытая плащом, медленно приподнялась, её движения были осторожными, будто каждое давалось ей с трудом. Её лицо было бледным, как мрамор, но в глазах уже появился блеск, словно искра жизни возвращалась к ней. Она посмотрела на меня, её взгляд был тяжёлым, но в нём читалась благодарность. Потом её глаза скользнули к Фелиции, которая сидела рядом, стараясь держаться на расстоянии, но при этом украдкой поглядывая на неё.

— Зависит от того, сколько сил я потратила, — ответила она, её голос был тихим, но уже более уверенным. Она слегка кашлянула, прикрыв рот рукой, а затем продолжила: — Обычно мне нужно время... и еда.

Я кивнул, чувствуя, как в груди разливается тепло. Её слова звучали как обещание, что она справится, и это придавало мне уверенности.

— Давайте познакомимся, — произнёс я, стараясь говорить спокойно, но в моём голосе всё ещё чувствовалось напряжение. — Меня зовут Алекс, — я указал на себя, а затем повернулся к Фелиции. — А это очаровательная девушка Фелиция.

Фелиция слегка покраснела, её щёки залились румянцем, но на её лице заиграла озорная улыбка. Она слегка наклонила голову, её волосы упали на плечи, а глаза блестели, как будто она только что придумала какую-то шутку.

— Приятно познакомиться, — произнесла она, стараясь говорить спокойно, но в её голосе всё ещё чувствовалась лёгкая нервозность. Она слегка прикусила губу, словно сомневаясь, стоит ли продолжать.

Роуг взглянула на неё, её глаза сузились, будто она пыталась понять, можно ли доверять этой девушке. В её взгляде читались сомнение и интерес, словно она взвешивала каждое

— Взаимно, — прошептала она, её голос был тихим, но в нём звучала благодарность. Она слегка улыбнулась, но улыбка была скорее печальной, чем радостной. — Меня зовут Роуг, — добавила она, её голос дрожал, но она старалась держаться уверенно.

Фелиция кивнула, её глаза блестели, но она не стала ничего добавлять. Вместо этого она посмотрела на меня, словно спрашивая, что делать дальше.

Я взглянул на Фелицию, указывая на пакеты с одеждой, которые лежали у неё на коленях

— Нам бы не помешала её помощь, — произнёс я, стараясь говорить мягко, но в голосе всё же чувствовалась лёгкая нотка напряжения.

Фелиция скривилась, её брови сдвинулись, а губы плотно сжались. Она явно не была в восторге от этой идеи, но затем, вздохнув, опустила руку в сумку и достала одну из вещей, которые мы купили в магазине.

— Вот, — сказала она, протягивая мне одежду. Её голос звучал немного резко, но в её глазах читалось понимание. — Сам передай ей. Ты же можешь до неё дотронуться.

Я взял одежду, ощущая мягкость ткани под пальцами, и повернулся к Роуг. Она сидела на заднем сиденье, укрытая плащом Фелиции, её каштановые волосы были растрёпаны, а лицо всё ещё бледное от усталости.

— Это тебе, — сказал я, протягивая ей вещи. Моя рука слегка дрожала, но я старался этого не показывать.

Роуг взглянула на одежду, её глаза расширились от изумления. Она медленно протянула руку, её пальцы слегка дрожали, когда она взяла вещи.

— Ты... ты действительно не боишься меня? — спросила она, её голос был тихим, почти шёпотом, но в нём слышалась надежда.

— Нет, — сказал я, стараясь говорить уверенно. — Ты просто девушка, которая попала в беду.

Её глаза наполнились благодарностью, и она слегка улыбнулась, хотя улыбка была скорее печальной, чем радостной.

Я, не отрывая рук от руля, посмотрел в зеркало заднего вида на Роуг. Она сидела на сиденье, накрытая плащом Фелиции, её каштановые волосы растрёпаны, а лицо всё ещё бледное от усталости. Но в её глазах уже появился блеск, словно искра жизни возвращалась к ней.

Фелиция, сидящая рядом, слегка наклонилась ко мне, её голос был тихим, но полным смысла.

— Ты уверен, что всё будет в порядке? — спросила она, её глаза смотрели на меня с лёгким беспокойством.

Я кивнул, чувствуя, как в груди разливается тепло.

— Да, — сказал я. — Мы справимся.

Роуг, услышав это, слегка улыбнулась, её глаза блестели, и в них читалась благодарность. Она прижала одежду к груди, словно это было что-то драгоценное, и закрыла глаза, словно пытаясь собраться с силами.

Мы сидели в машине, припаркованной у старого дома, который выглядел так, будто его давно никто не ремонтировал. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая только лёгким дыханием Роуг и редкими шорохами снаружи. Я уже собирался что-то сказать, как вдруг снаружи раздался странный звук — что-то между скрежетом металла и глухим ударом.

Фелиция вздрогнула, её глаза широко раскрылись.

— Что это было? — прошептала она, её голос дрожал.

Я нахмурился, прислушиваясь. Звук повторился, на этот раз громче, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Не знаю, — сказал я, — но нам стоит проверить.

— Мы вышли из машины, и я сразу заметил его. Человек в зелёной маске и шляпе, расстреливающий копов и тащащий из банка мешки с деньгами. Но это был не просто человек — он выглядел как оживший персонаж из старого фильма. Его движения были нелепо преувеличенными, словно он сошёл с экрана мультфильма.

— Это... это Маска? — едва выговорил я, чувствуя, как сердце заколотилось в груди.

Тем временем этот тип вытаскивал откуда-то огромный сундук и с нескрываемым азартом запихивал туда деньги. Он, как ребёнок, запрыгал на крышке, пытаясь уместить очередной мешок, а потом повернулся и выстрелил из базуки прямо по спецназу. Полицейские в панике разбегались, а вокруг, вместо крови и осколков, разлетались перья и конфетти.

— Мы влипли, — прошептал я, вытирая со лба холодный пот.

Внезапно, словно тень, с ближайшей крыши спрыгнула Гвен в костюме Венома. Её чёрный симбионт пульсировал, будто живое существо, а белые глаза маски казались источниками холодного света. Она скользнула взглядом по хаосу.

— Что тут за цирк? — недовольно бросила она, сложив руки на груди.

Я быстро заговорил:

— Это Маска. Видел его в фильме. Он... он мультяшка, но безумный. Непредсказуемый. И практически неуязвимый.

— И как нам с ним справиться? — Фелиция сделала шаг вперёд, её голубые глаза вспыхнули решимостью.

Я коротко пояснил:

— Силой его не взять. Он может менять форму, создавать предметы из воздуха. А пока носит эту чёртову маску, его вообще невозможно остановить.

Фелиция нахмурилась, сжав кулаки:

— Значит, нужно её снять.

— Хорошо звучит, но как мы это сделаем? — Гвен хищно усмехнулась, её симбионт зашевелился, словно подыгрывая её настроению.

Роуг, стоявшая чуть позади, тихо подала голос:

— Может, использовать его жадность? Он же деньги обожает.

Идея зацепила. Я кивнул, чувствуя, как в голове начинает выстраиваться план.

— Фелиция, ты ведь можешь управлять Колхидой?

— Ещё бы. — Она чуть приподняла бровь, но в её голосе не было сомнений.

— Отлично. Смотри. — Я начал объяснять, глядя ей прямо в глаза. — Гвен, ты берёшь из банка пару мешков с деньгами и незаметно бросаешь их в мусорный пресс Колхиды. Фелиция, подъезжаешь задом, а я буду стоять рядом с прессом и предложу ему ещё мешки. Как только он залезет внутрь...

— ...я врубаю пресс, — закончила Фелиция, её лицо стало жёстким, сосредоточенным.

Я положил руку на металлический корпус Колхиды, чувствуя, как она едва вибрирует под пальцами.

— Давай, родная, не подведи нас. Сожри эту Маску.

— Я поеду с Фелицией, — неожиданно заявила Роуг, всё ещё держась за плащ Фелиции.

— Ладно, — кивнул я, стараясь не показывать беспокойства.

Гвен расправила плечи, её ухмылка стала шире.

— Ну что ж, план звучит безумно. Но я в деле.

Тем временем Маска продолжал своё представление. Он подпрыгнул, словно акробат, размахивая базукой, и, хохоча, выстрелил в очередной полицейский фургон. Взрыв с грохотом разнёсся по улице, разбрасывая цветной дождь из конфетти.

— А теперь начинается шоу! — выкрикнул он голосом циркового конферансье.

— Мы двинулись вперёд, каждый знал свою роль. Адреналин кипел в крови, а шум битвы лишь подстёгивал. В голове звучал единственный вопрос: «Сработает ли?»

Гвен исчезла в тени, её симбионт, словно тёмный поток, обвивал её тело, помогая слиться с ночной мглой. Через несколько секунд она вынырнула у входа в банк. Движения были быстрыми, чёткими, как у опытного хищника. На плечах у неё лежали два мешка с деньгами.

— Всё готово, — прошептала она, аккуратно подбрасывая мешки в мусорный пресс Колхиды. Её голос звучал ровно, но в глазах был странный блеск.

Я кивнул, глядя на Фелицию. Она сидела за рулём, её пальцы крепко сжимали руль, а выражение лица было непроницаемым. На пассажирском сиденье рядом с ней устроилась Роуг. Она молчала, но её поза говорила о внутреннем напряжении — руки были сцеплены на коленях, а взгляд устремлён куда-то вдаль.

— Всё по плану, — сказала Фелиция, не глядя на меня. Её голос прозвучал сдержанно, будто она подавляла эмоции.

Я сделал глубокий вдох, почувствовал, как руки слегка дрожат, но усилием воли заставил себя собраться.

— Пора, — сказал я, выходя из укрытия.

Маска всё ещё прыгал вокруг своего сундука. Его смех раздавался громким эхом, наполняя улицу каким-то странным ощущением безумного веселья. Он словно наслаждался хаосом, который сам же устроил.

— Эй, Маска! — крикнул я, стараясь перекричать шум. — У тебя ещё пара мешков осталась!

Он остановился так резко, будто его движения кто-то поставил на паузу. Затем повернулся ко мне, и его зелёное лицо растянулось в невероятной широкой ухмылке.

— Ещё денег?! — взвизгнул он, хлопнув себя по лбу. —Ты просто мой ангел хранитель!

Он бросился ко мне с невероятной скоростью. Его тело вытягивалось, сгибалось и крутилось, как в абсурдной анимации. Прыжок, сальто в воздухе, и вот он уже рядом с Колхидой.

— Ну-ка, покажи, что у тебя там, — сказал он, заглядывая внутрь пресса.

— Сейчас увидишь, — прошептал я себе под нос, сжимая кулаки.

— Запускай! — крикнул я, не оборачиваясь

В этот момент Фелиция резко нажала на кнопку, и пресс начал медленно закрываться. Маска, не ожидая подвоха, засмеялся:

— О, это что, ловушка? Мило!

Но его смех быстро сменился паникой, когда он понял, что не может выбраться. Его мультяшное тело начало сжиматься внутри контейнера, и он запаниковал, — Эй, эй, эй! Это не смешно! — заорал он, его голос стал выше и истеричнее.

Стены пресса начали сжиматься. Маска, как в мультфильме, вытягивался, сжимался и сгибался под давлением. Его лицо кривилось в ужасе, а руки беспомощно скользили по металлическим поверхностям контейнера.

— Нет-нет-нет! — завопил он, когда зелёная маска на его лице начала покрываться трещинами. — Это не должно так закончиться!

В воздухе раздался звук, похожий на треск рвущейся ткани и ломающихся костей. Я смотрел, как его тело постепенно исчезает под давлением, понимая, что это было неизбежно. Это было жестоко, но я не мог поступить иначе.

Колхида издала звук, похожий на тяжёлый выдох. Из пресса вырвалась густая жидкость, напоминающая разбавленную краску. На месте маски остались лишь лужа и клочья зелёной ткани.

Гвен подошла ко мне первой, её симбионт спокойно скользил по её телу.

— Это было… странно, — сказала она, устало смотря на меня. — Но главное — сработало.

— Да, — ответил я, глядя на остатки Маски. — Но мне это запомнится надолго.

Фелиция покинула кабину, и хотя её лицо выражало напряжение, она сохраняла самообладание.

— Всё закончилось, — сказала она, глядя на пресс.

Я сел за руль, погладил металлический корпус Колхиды.

— Ты справилась, — пробормотал я, Колхида отозвалась довольным урчанием мотора.

Мусоровоз плавно двинулся вперёд, оставляя позади место, где когда-то был фрик в зеленом.

Глава 13

«Колхида» с гулким урчанием мотора подкатила к массивным воротам бункера.

Я притормозил, чувствуя, как под колёсами задрожала платформа лифта при выезде.

Гвен, сидящая рядом, потянулась, и её симбионт слегка зашевелился, словно зевая.

— Ну, наконец-то, — произнесла она. — Я уже думала, что мы будем бесконечно колесить по этому городу.

— Эм-Джей нас точно порвёт, — сказала Фелиция, глядя в окно.

— Не сомневайся, — усмехнулась Гвен, её голос был полон сарказма.

Фелиция первой вышла из кабины, её шаги были быстрыми, но уверенными. Она потянулась, разминая затекшие мышцы, и бросила взгляд на ворота.

Гвен выпрыгнула с другой стороны, её симбионт слегка пульсировал, как будто разделяя её настроение. Она закурила сигарету, глубоко затянулась и выдохнула дым в ночной воздух.

— Ну что, новичок, — она повернулась к Роуг, которая осторожно вышла из грузовика, — готовься к встрече с нашей любимой начальницей.

Роуг кивнула, но её глаза были полны тревоги. Она держалась на расстоянии, стараясь не прикасаться ни к кому.

Ворота Хранилища с грохотом распахнулись, и перед нами предстала Эм-Джей. Она стояла, скрестив руки на груди, а её зелёные глаза сверкали, словно лезвия.

— Ну, наконец-то, — произнесла она, и её голос был резок, словно удар хлыста. — Где вы пропадали?

Я выбрался из кабины, ощущая, как напряжение вновь охватывает меня.

— Эм-Джей, мы...

— Кого вы привели? — перебила она, указывая на Роуг, которая осторожно выбиралась из грузовика.

Фелиция шагнула вперёд, её голос оставался спокойным, но в нём слышалась нотка защиты.

— Это Роуг. Она мутант, но она не представляет опасности.

— Мы не вмешиваемся в дела мутантов, Фелиция! — воскликнула Эм-Джей, и её глаза сверкнули гневом. — Куда ты смотрела?!

Фелиция опустила голову, но не стала оправдываться. Её пальцы сжались в кулаки.

Эм-Джей вздохнула, подошла ко мне и начала тыкать в меня пальцем с каждым словом:

— Раз привёл её сюда, то отвечаешь за неё своей головой. Понял?

Я кивнул, чувствуя, как её палец буквально впивается в мою грудь.

— Понял.

Затем она обратилась к Роуг, и её тон смягчился, хотя глаза всё ещё горели огнём:

— Добро пожаловать к нам. Не стоит беспокоиться, я не выдам тебя. Однако есть одно условие: ты будешь работать на меня.

Роуг согласно закивала, её глаза выражали облегчение.

— Хорошо, — прошептала она.

Эм-Джей хлопнула в ладоши, её голос снова стал резким и деловым:

— Фелиция, на доклад ко мне. А ты, Алекс, устрой Роуг куда-нибудь.

Фелиция кивнула и направилась за Эм-Джей, её шаги были уверенными, несмотря на напряжение.

Я взглянул на Роуг, которая всё ещё выглядела немного потерянной.

— Пойдём, — сказал я, стараясь звучать ободряюще. — Покажу тебе куда устроиться

Роуг кивнула, и мы направились вглубь бункера , оставляя позади шум и хаос, который мы только что пережили.

Гвен, стоящая рядом, ухмыльнулась:

— Ну что, Алекс, теперь ты официально нянька.

— Спасибо, Гвен, — ответил я, — ты всегда знаешь, как меня поддержать.

Мы шли по длинному коридору бункера, освещённому тусклым светом флуоресцентных ламп. Стены были облицованы металлическими панелями, а под ногами слегка скрипел бетонный пол. Гвен шла рядом, её симбионт слегка пульсировал, словно выражая любопытство.

— Итак, Алекс, — произнесла она с иронией в голосе, — теперь ты будешь искать новых спутниц из каждой поездки?

Вздохнул и, стараясь быть оптимистичным, произнес:

— Не думаю, что это станет моей новой привычкой.

Гвен ухмыльнулась, её глаза сверкнули озорством.

— Ну, знаешь, с тобой всё возможно.

Потом она обернулась к Роуг, которая шла чуть позади, её каштановые волосы слегка растрёпаны, а глаза всё ещё выражали лёгкую неуверенность.

— Ты не бойся Эм-Джей, — сказала Гвен, её тон стал чуть мягче. — Она отходчивая. Просто любит всё контролировать.

Роуг кивнула, но её взгляд всё ещё был настороженным.

Гвен показала рукой в сторону двери в конце коридора.

— Вот здесь есть свободная комната с душем.

Мы подошли к двери, и я открыл её. Комната была небольшой, но уютной. Простая кровать, шкаф и дверь, ведущая в ванную.

Гвен, стоя в дверном проёме, улыбнулась.

— Что ж, Алекс, побудь нянькой. А я пойду..

Она развернулась и пошла по коридору. Её симбионт слегка пульсировал, словно выражая радость.

Взглянул на Роуг, которая уже осматривала комнату с явным интересом.

— Устраивает? — спросил я с лёгкой улыбкой.

Она кивнула, её глаза светились радостью.

— Да, спасибо, — произнесла она с благодарностью.

Оставил её наедине с её новыми впечатлениями, а сам отправился на поиски необходимых вещей.

Добрался до склада, который находился в глубине бункера. Полки были забиты коробками, ящиками и мешками с самыми разными вещами — от одежды до гигиенических принадлежностей. На удивление, здесь оказалось всё, что могло понадобиться. Быстро выбрал мыло, шампунь, зубную щётку и пасту, а также несколько комплектов одежды — простые футболки, джинсы и даже пару толстовок.

— Наконец-то хоть что-то в этом бункере работает как надо, — пробормотал я, складывая вещи в сумку, которую нашёл здесь же.

Когда я вернулся в комнату Роуг, она сидела на краю кровати, её каштановые волосы слегка растрёпаны, а глаза выражали усталость и лёгкую тревогу. Она взглянула на меня, когда я вошёл, и её лицо на мгновение осветилось слабой улыбкой.

— Вот, держи, — сказал я, протягивая ей сумку с вещами.

Она взяла её, её пальцы слегка дрожали.

— Спасибо, — прошептала она, её голос был тихим, но искренним.

И тут, к моему удивлению, она без стеснения начала раздеваться прямо передо мной. Её порванный костюм, покрытый пылью и следами крови, медленно сполз с её плеч, обнажая бледную кожу и тонкие шрамы, которые, казалось, рассказывали свою историю. Я отвёл взгляд, чувствуя, как щёки начинают гореть, но не мог не заметить, как она взяла из моих рук мыло и прочие принадлежности.

— Благодарю, — произнесла она чуть громче.

Она вздохнула с удивлением, когда её пальцы коснулись моих рук. Её глаза расширились, и она замерла, словно не веря своим ощущениям

— Я... я правда могу касаться тебя? — прошептала она, её голос дрожал.

Я кивнул, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает.

— Да, — ответил я, стараясь звучать спокойно.

Она внимательно посмотрела на меня, её глаза изучали моё лицо, словно ища ответы на вопросы, которые она не решалась задать. Потом она резко вздохнула и отошла, её движения были быстрыми и резкими.

— Я... я пойду в душ, — сказала она, её голос был сдавленным.

Она схватила вещи и быстро скрылась за дверью ванной. Я услышал, как вода включилась, и лёгкий пар начал просачиваться из-под двери.

Присел на кровать, чувствуя, как усталость от конца дня накрывает меня. Мои мысли метались, пытаясь осмыслить всё, что произошло. Роуг, её шрамы, её удивление от того, что она может касаться меня... Всё это было странным и одновременно трогательным.

Спустя некоторое время дверь ванной открылась, и Роуг вышла, одетая в чистую футболку и джинсы, которые я ей принёс. Её каштановые волосы были слегка влажными, а лицо, наконец, выглядело более спокойным. Она остановилась, увидев меня, и её глаза загорелись странной смесью удивления и надежды.

— Можно? — тихо спросила она, протянув руки к моему лицу.

Я кивнул, не зная, что сказать. Её пальцы коснулись моих щёк, и она начала осторожно, почти с неверием, ощупывать мои черты. Её прикосновения были лёгкими, как будто она боялась, что я исчезну, если нажмёт сильнее.

— Ты... ты настоящий, — прошептала она, её голос

Потом она рассмеялась. Сначала тихо, а потом всё громче, пока её смех не превратился в истеричный хохот. Слёзы текли по её щекам, и она вдруг заплакала, смех сменился рыданиями.

— Извини, — выдохнула она, её голос был сдавленным. — Извини...

Она резко отвернулась и бросилась на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Её плечи тряслись от рыданий, а руки сжали простыню так крепко, что костяшки пальцев побелели.

Я подошёл к ней, чувствуя, как сердце сжимается от её боли.

— Роуг, всё в порядке, — сказал я, стараясь звучать мягко. — Ты в безопасности.

Она не ответила, только глубже уткнулась в подушку. Я сел на край кровати, не решаясь прикоснуться к ней, но чувствуя, что должен что-то сказать.

— Ты прошла через многое, — продолжил я. — Но теперь ты здесь с нами. И мы поможем тебе.

Она медленно подняла взгляд, в её глазах, покрасневших от слёз, мелькнула слабая искорка надежды.

— Ты... ты действительно считаешь, что я могу остаться здесь? — спросила она.

— Разумеется, — ответил я с улыбкой. — Эм-Джей уже сказала, что ты теперь часть нашей команды.

Она снова опустила голову, но её дыхание стало более спокойным.

Я встал, чувствуя, что ей нужно немного времени наедине.

— Отдохни. Если что-то понадобится, я рядом.

Она кивнула, и я вышел из комнаты, оставив её наедине с её мыслями.

Вышел из комнаты, оставив Роуг наедине с её мыслями. В коридоре бункера было тихо, только слабый гул вентиляции нарушал тишину. Направился на кухню, где уже слышался смех и оживлённые голоса. Когда вошёл, то увидел всех троих: Эм-Джей, Фелицию и Гвен. Они сидели за столом, на котором стояли тарелки с едой и кружки с кофе. Фелиция, заметив меня, улыбнулась и жестом пригласила присоединиться.

— Алекс, присаживайся, — произнесла она, подвигая ко мне тарелку с горячей едой. — Ты выглядишь так, будто тебе не помешает подкрепиться.

Уселся на стул, чувствуя, как аромат еды пробуждает мой аппетит. Фелиция была в своём обычном игривом настроении, её белые волосы слегка растрёпаны, а глаза блестели от смеха. Гвен, как всегда, выглядела слегка отстранённой, но в её взгляде читалось любопытство. Эм-Джей, сидя напротив, что-то записывала в свой блокнот, но время от времени поднимала глаза, чтобы вставить пару слов в разговор.

— О чём говорите? — спросил я, начиная есть.

— Обсудили последствия нашего вмешательства в дела мутантов, — ответила Эм-Джей, не отрываясь от записей. — Правительство, скорее всего, не станет вмешиваться. Они предпочитают держаться подальше от таких дел. Но вот то, что мы искалечили Людей Икс, и что Роуг теперь стала красной тряпкой для Братства мутантов Магнето... это уже проблема.

Она посмотрела на меня, её зелёные глаза сверкнули лёгким укором.

— Мог бы и проехать мимо, Алекс, — добавила она, слегка нахмурившись. — Куда ты втравил нас?

Я почувствовал, как на меня накатывает чувство вины, но тут же вспомнил, почему всё произошло именно так.

— Я не мог поступить иначе, — произнёс я, глядя ей в глаза. — Если бы я проехал мимо, её бы убили. Не мог оставить в беде.

Эм-Джей замерла на мгновение, её взгляд смягчился. Она отложила блокнот, встала и подошла ко мне. Я не ожидал, что она вдруг наклонится и поцелует меня в щёку. Её губы были мягкими, а запах её духов — лёгким и ненавязчивым.

— Поэтому ты мне и нравишься, — сказала она, улыбаясь. — Ты всегда поступаешь по совести.

Она вернулась на своё место, оставив меня в лёгком замешательстве. Фелиция хихикнула, а Гвен подняла бровь, явно наслаждаясь моментом.

— Ладно, — продолжила Эм-Джей, возвращаясь к делу. — Пока что Роуг побудет в бункере. Мы найдём ей работу здесь, а когда шумиха уляжется, поставим её парой к Гвен и Алексу.

— А как же я? — спросила Фелиция, указывая на себя пальцем с игривой улыбкой. — Я ведь тоже часть команды.

Эм-Джей ухмыльнулась.

— Ты будешь меняться с кем-то в зависимости от ситуации. У тебя достаточно навыков, чтобы справляться с любыми задачами.

Фелиция скрестила руки, явно довольная таким ответом.

— Ну, если так, то я не против. Главное, чтобы мне не пришлось слишком часто работать с Гвен, — добавила она, подмигнув.

Гвен закатила глаза, но в её взгляде не было злобы.

— Очень смешно, Кэт. Но если что, я всегда могу оставить тебя одну с очередным "клиентом".

Девушки рассмеялись, и атмосфера на кухне стала лёгкой и непринуждённой.

— Что думаешь насчёт маски Эм-Джей? — спросил я, глядя на неё с любопытством.

Эм-Джей заинтересованно подняла голову, её зелёные глаза сверкнули. Она отложила блокнот и жестом предложила мне продолжить.

— Перечисли, что ты знаешь о ней из своей памяти, — сказала она, внимательно наблюдая за мной.

Задумался на мгновение, пытаясь собрать воедино обрывки воспоминаний.

— Ну, маска — это древний артефакт, который меняет человека до неузнаваемости. Я видел фильм, где парень находит её и становится совершенно другим. Когда он надевает маску, его лицо становится зелёным с огромной улыбкой, которая будто разрезает голову пополам. Он становится невероятно энергичным, безумно смешным и абсолютно безрассудным.

Сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Он начинает творить настоящий хаос: танцует свинг, устраивает драки с бандитами, стреляет глазами, вытягивает свои конечности, как резиновые, и вообще делает невозможное. Но дело не только в физических изменениях. Маска словно высвобождает его подавленную личность, ту часть, которую он обычно скрывает из-за страха или неуверенности. В его случае это помогло ему стать более уверенным и даже завоевать сердце девушки своей мечты, Тины.

Замолчал, осознавая, насколько это звучит странно в реальном мире.

Эм-Джей кивнула, её лицо выражало лёгкое удивление.

— Удивительно, что ты так хорошо запомнил этот фильм, — произнесла она, задумчиво постукивая пальцами по столу. — Это похоже на метафору человеческой сущности, на что-то древнее, что обнажает наши глубинные стремления и опасения.

Никогда не думала, что такое бывает, — сказала она, задумчиво постукивая пальцами по столу.

Потом она продолжила, её тон стал более деловым:

— Ну, я проверила Колхиду и остатки, которые вы привезли от Маски. Это обычные вещи, ничего особенного. Но Колхида... — она сделала паузу, бросив на меня многозначительный взгляд, — немного изменилась внешне.

Я почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Колхида была больше, чем просто грузовик, и я это знал.

— И я разобралась, что делает её радио, — продолжила Эм-Джей. — Это детектор аномалий. Надо только немного улучшить, а то навигация по силе шума вас вряд ли вдохновит.

Она хлопнула себя по лбу, как будто вспомнила что-то важное, и достала три чёрных кожаных чокера из кармана.

— Вот, — сказала она, протягивая один Фелиции, другой Гвен, а третий надела на себя. — Я немного улучшила имеющуюся у нас аномалию под названием "Жим-жим".

Девушки при этих словах скривились.

— Ты серьёзно, Эм-Джей? — спросила Гвен, её голос был полон скепсиса. — От этого доспеха было столько мороки! В прошлый раз я вытаскивала Фелицию из него, когда она решила пойти резать голову Зевсу. А снова бегать по городу и снимать его с женщин я больше не хочу!

Фелиция смутилась, её щёки слегка покраснели.

— Ну, я ошиблась при переноске костюма, — пробормотала она, избегая взглядов.

— Вы о чём? — спросил я, чувствуя, что пропустил что-то важное.

Эм-Джей достала откуда-то фотографию и показала мне. На ней был изображён костюм, который я сразу узнал.

— О, это костюм Зены! — воскликнул я. — Я видел сериал с ней, мне очень нравился.

Девушки хмыкнули.

— Почему я не удивлена? — сказала Гвен, закатив глаза.

Я взял фотографию из рук Эм-Джей и внимательно начал её разглядывать. Костюм Зены, запечатлённый на снимке, был точь-в-точь как в сериале, который я смотрел в детстве. Мои пальцы слегка дрогнули, когда я провёл по изображению, словно пытаясь ощутить текстуру кожи и металла.

Костюм был сделан из тёмной, почти чёрной кожи, которая на фотографии блестела под искусственным светом. Нагрудная часть была украшена металлическими вставками — стилизованными под древнегреческие узоры, с изображением орлов и волн. Плечи защищали массивные наплечники, также украшенные орнаментом, которые придавали костюму воинственный вид.

На поясе висело круглое кольцо — чакра, оружие Зены, которое она мастерски использовала в бою. Оно было отполировано до зеркального блеска, и даже на фотографии казалось, что оно готово сорваться с места и полететь в цель. Сбоку от кольца висел меч в кожаных ножнах, рукоять которого была обмотана кожей и украшена бронзовыми деталями.

Ноги костюма были защищены высокими кожаными сапогами, доходившими до колен, с металлическими накладками на голенях. Всё это выглядело одновременно устрашающе и величественно, как будто костюм был создан для настоящей воительницы, которая не знает страха.

— Он точно такой, как в сериале, — пробормотал я, сравнивая фотографию с воспоминаниями. — Только... на фотографии он выглядит более... живым. Как будто он дышит.

Эм-Джей кивнула, её глаза сверкнули интересом.

— Да, это одна из его особенностей. Костюм будто имеет свою собственную энергию. Когда его надевают, он словно оживает, подстраиваясь под владельца. Но, как уже понял, цена за его силы слишком высока. Вытягивает из владельца молодость и силы.

Посмотрел на Фелицию, которая всё ещё выглядела слегка смущённой.

— Так ты его надевала? — спросил я её.

Она кивнула, её голубые глаза на мгновение стали задумчивыми.

— Да, это было... странное ощущение. Я почувствовала себя сильнее, быстрее, как будто могла сражаться с кем угодно. Но потом... — она замолчала, словно не решаясь продолжить.

— Потом она решила, что должна отправиться на Олимп и бросить вызов Зевсу, — добавила Гвен, её голос был полон сарказма. — Пришлось её останавливать.

Я усмехнулся, представляя, как Фелиция в костюме Зены размахивает мечом и требует встречи с богами.

— Ну, по крайней мере, теперь ты знаешь, как это — быть настоящей воительницей, — сказал я, пытаясь разрядить обстановку.

Фелиция улыбнулась, но в её глазах всё ещё читалась лёгкая тревога.

— Да, только я больше не хочу повторять этот опыт. Костюм... он как будто берёт контроль над тобой.

Эм-Джей взяла фотографию и положила её на стол.

Теперь он безопасен, по крайней мере, для нас. Но всё равно будьте осторожны. Аномалии — непредсказуемая вещь.

Она сделала паузу, чтобы подчеркнуть значимость своих слов.

Однако, учитывая все эти факторы, я взяла лишь небольшую часть материала и установила ограничители. Теперь эти ошейники обеспечивает ограниченную защиту от высасывания жизни и защищает от пуль. И я смогу вас найти, — сказала она, кивнув на девушек. — Хотя они и является слабыми аномалиями, наш сканер способен вас обнаружить. Надевайте их. Мне уже хватило случая с Фелицией.

Гвен закатила глаза, но надела чокер.

— Так дала бы его Роуг, — воскликнула она.

— Нет, — покачала головой Эм-Джей. — Я сделала его только для нас. Для Роуг же ничего не осталось, и нужно придумать что-то другое. — Она посмотрела на меня с лёгкой грустью. — Прости, Алекс, но и для тебя пока ничего не могу сделать. Костюм Зены защищает только девушек.

Я усмехнулся.

— Думаю, мне чокер не подходит. Вот бы боевой бластер...

Девушки рассмеялись, их смех заполнил кухню.

— К сожалению, бластер тебе пока не достать, — с улыбкой произнесла Эм-Джей. — Но, возможно, мы сможем найти что-то другое. В конце концов, у нас целое Хранилище аномалий. — Впереди ещё много работы. Алекс, ты с нами?

— Конечно, — ответил я, чувствуя, как адреналин начинает накатывать. — Куда мы идём?

— Пока что — в Хранилище, — сказала Эм-Джей, вставая. — Надо проверить ещё пару аномалий. И, возможно, найти что-то для Роуг.

Лифт спускался так медленно, что я успел осознать, насколько мне нравится эта тишина — почти интимная. Эм-Джей стояла напротив меня, её зелёные глаза блестели в мягком свете ламп, а лицо оставалось задумчивым. Губы слегка подрагивали, словно она обдумывала что-то важное, и это побудило меня действовать.

Не удержавшись, я шагнул к ней, мои руки скользнули вокруг её талии, притягивая её ближе. Она вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась. Вместо этого она посмотрела на меня с лёгким удивлением, которое быстро сменилось хитрой улыбкой.

— Тебе мало было полапать Фелицию в магазине? — спросила она, приподняв бровь, но в её голосе не было ни капли раздражения, только игривость.

Я рассмеялся, чувствуя, как мои щеки слегка покраснели. Это была правда: Фелиция действительно дразнила меня своими выходками в примерочной, и я не мог не подыгрывать ей. Но сейчас передо мной была Эм-Джей — другая, более серьёзная, но всё же такая же озорная внутри.

— Она рассказала мне, как ты прикасался к ней, когда она была в нижнем белье, — произнесла Эм-Джей, её голос стал тише, а взгляд наполнился игривым блеском. Она придвинулась ближе, и её тело коснулось моего, вызвав волну тепла, разлившегося по моему телу. — И, глядя на меня с лёгкой улыбкой, добавила: — Тебе ведь понравилось, правда?

Я не нашёлся сразу с ответом. Вместо этого я просто крепче обнял её, зарывшись лицом в её волосы. Они пахли чем-то сладким, но не приторным — возможно, это был её любимый шампунь или просто запах, который всегда сопровождал её. Я глубоко вдохнул, наслаждаясь этим моментом.

— Что ты с нами делаешь? — пробормотала она, почти шёпотом, но в её голосе слышалась лёгкая насмешка. Она положила голову мне на плечо, её руки обвились вокруг моей шеи. — Ты ведь понимаешь, что мы теперь не отстанем?

Я усмехнулся, чувствуя, как её слова вызывают во мне волну тепла.

— Честно? Не ожидал, что вы втянете меня в групповушку, — ответил я, стараясь сохранить лёгкий тон, хотя внутри всё переворачивалось от её близости.

Эм-Джей рассмеялась, её смех был мягким и мелодичным. Она отстранилась на мгновение, чтобы заглянуть мне в глаза, а затем игриво подмигнула.

— Ты бы знал, сколько лет мы здесь одни втроём, — произнесла она, её голос стал чуть тише, но в нём чувствовалась лёгкая грусть. — А тут такой красивый парень с такой машиной... — Она сделала паузу, а затем провокационно поцеловала меня в щёку. — Мы просто не смогли устоять.

Я почувствовал, как моё сердце забилось чаще. Лифт наконец-то добрался до нужного этажа, но никто из нас не спешил выходить. Вместо этого я крепче обнял её, наслаждаясь её теплом.

— Ты только Гвен не бросай, — вдруг сказала она, её голос стал серьёзнее.

Я удивлённо посмотрел на неё.

— Зачем мне её бросать? — спросил я, чувствуя, как её слова заставили меня задуматься.

— Из-за Венома, — ответила она, её глаза стали чуть печальнее. — Он может быть... странным. Иногда даже пугающим. Но он часть её, и она любит его. Мы все хотим, чтобы она была счастлива.

— Поэтому лучший способ осчастливить подругу — это устроить групповушку? — пошутил я, чувствуя, как напряжение немного спадает.

Эм-Джей снова рассмеялась, её смех эхом разнёсся по лифту. Она обняла меня ещё крепче, её тело прижалось ко мне, и я почувствовал, как её рука легонько коснулась моего бедра.

— Ну, вообще-то, я кормлю Венома вкусняшками, — сказал я, решив подыграть её игривому настроению. — Тортиками и колбаской.

Эм-Джей с улыбкой провела рукой по моему животу, словно намекая на нечто большее.

— Да, это было очень вкусное блюдо, — произнесла она, и её голос слегка понизился, а в глазах заиграли озорные искорки. — Ему оно очень понравилось, впрочем, как и мне. Не забывай теперь радовать нас почаще.

Мы зашли в зону тестирования, и я не мог сдержать своего любопытства. Обернувшись к Эм-Джей, спросил:

— Значит, теперь у вас есть новые ошейники , и вы сможете притронуться Роуг?

Эм-Джей остановилась у входа, её зелёные глаза загорелись интересом, но она не спешила отвечать. Вместо этого она направилась к картотеке, стоящей у дальней стены, и начала перебирать карточки. Её движения были точными, но я заметил, как её пальцы слегка дрожали, будто она была взволнована или озадачена.

Я наблюдал за ней, стараясь сохранять непринуждённый тон, хотя внутри меня всё сжалось от волнения. Мои глаза невольно скользнули вниз, к её фигуре, обтянутой короткими шортиками. Её попа выглядела подтянутой и упругой, и я на мгновение отвлёкся, прежде чем снова сосредоточиться на её лице.

Наконец, она оторвалась от своих карточек, посмотрела на меня и кивнула. Её взгляд был серьёзным, но в нём читалась небольшая усталость.

— Да, но это работает только для нас, — ответила она, держа одну из карточек в руке. — Чокеры создают ограничитель, который блокирует её способность высасывать жизнь. Это своего рода защита, но она не идеальна. Для Роуг нужно что-то другое. Что-то, что сможет дать ей контроль над её силами, а не просто их ограничивать.

Она сделала паузу, положила карточку обратно и подошла ко мне ближе. Её зелёные глаза смотрели на меня с интересом, но в них также читалась задумчивость.

— Алекс, знаешь, благодаря тебе и твоим историям о КАРРе и Маске я начала понимать одну вещь, — произнесла она, её голос был мягким, но в нём чувствовалась уверенность. — Аномалии... они не просто так появляются. Их происхождение, предыстория, кто ими владел — всё это имеет значение. Наши врата каким-то образом перемещают их в Нью-Йорк. Самое печальное, что после перемещения они могут казаться обычными предметами, и их свойства проявляются позже. Иногда слишком поздно.

Снова вздохнув, она продолжила поиски в картотеке, явно разочарованная тем, что пока не находила ничего подходящего.

— У Роуг активирован ген Х, который заставляет её организм поглощать любое излучение. Для обычных людей это фатально — она буквально высасывает их жизненные силы при контакте. Для мутантов немного безопаснее, но даже они могут быть выпиты до суха, или лишиться своих способностей на какое-то время. Если бы мы нашли что-то, что давало бы ей постоянную подзарядку, она могла бы спокойно прикасаться к кому угодно. Просто потому, что её организм не может поглощать два источника энергии одновременно.

Эм-Джей замолчала, опустилась на стул и закинула ноги на стол, задумчиво глядя куда-то вдаль. В её глазах читалась смесь беспокойства и решимости. Она явно была не готова сдаваться, но ситуация казалась сложной.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем, — сказал я, ощущая искреннее желание помочь. — Возможно, в Хранилище есть что-то, что мы ещё не исследовали?

Эм-Джей усмехнулась, и её губы слегка изогнулись в легкой улыбке.

— Возможно, — ответила она, и её голос стал чуть более мягким. — Но это потребует времени.

— Послушай, способность защищаться от силы Роуг — это лишь побочный эффект от костюма Зены, — добавила она, и в её голосе звучала нежность, но вместе с тем и решительность. — Главная причина, по которой я создала эти ошейники, — это Фелиция. Если бы ты тогда не появился… Мы могли бы потерять её навсегда.

Её слова повисли в воздухе, и я почувствовал, как внутри меня что-то сжалось. Я представил, как всё могло бы закончиться, если бы не я. Эм-Джей, заметив моё молчание, подошла к монитору, где высветилась карта бункера. На экране мерцали точки, обозначающие местоположение каждой из девушек. Фелиция явно была на кухне — её точка светилась рядом с холодильником. А вот Гвен... её точка находилась в моей комнате.

— Что она там делает? — спросил я вслух, не в силах сдержать любопытства. Мой голос прозвучал немного резче, чем я ожидал.

Эм-Джей улыбнулась, её губы изогнулись в слабой ухмылке, а в глазах мелькнул озорной блеск.

— Значит, она решилась, — сказала она, её голос был полон намёков.

— Решилась на что? — спросил я, чувствуя, как моё сердце начинает биться чаще. Внутри меня зародилось предчувствие, что сейчас последует что-то важное.

Эм-Джей хихикнула, покачав головой, и подошла ко мне ближе. Её зелёные глаза смотрели прямо на меня, и я почувствовал, как тепло разливается по моему телу.

— Кто будет первым с тобой спать этой ночью, — ответила она, и её слова заставили меня замереть. Я удивлённо посмотрел на неё, чувствуя, как мои щёки начинают пылать.

— У вас теперь график дежурств по моей постели, что ли? — попытался я пошутить, чтобы скрыть смущение.

Эм-Джей снова рассмеялась, её смех был мягким и мелодичным, словно весенний ветер. Она качнула головой, её волосы слегка коснулись моего плеча.

— Нет, глупый. Просто сегодня мы дадим ночь Гвен. Но завтра будем все втроём.

Я вздохнул, осознавая, что ситуация становится всё более сложной.

— Неужели моё мнение здесь имеет какое-то значение? — спросил я, стараясь сохранять серьёзный тон, но уголки моих губ предательски приподнялись в улыбке.

Эм-Джей приподняла бровь, и её взгляд стал игривым.

— Конечно, мы учтем твоё мнение. Ты можешь выбрать, кто будет спать на твоей груди, а остальные устроятся с краю.

Я взглянул на неё, и меня охватили одновременно растерянность и удивление. Это было слишком странно, слишком глубоко, но в то же время... в этом ощущалось что-то нежное и искреннее.

— Знаешь, — продолжила Эм-Джей, подходя ко мне ещё ближе и кладя руки мне на плечи, — мы столько лет живём здесь, в этом Хранилище, но никогда не считали его домом. — Она обвела взглядом пространство вокруг, её глаза наполнились лёгкой грустью. — Но та ночь... она всё изменила. Я чувствую, что наконец-то вернулась домой.

Она прижалась ко мне, её тело было тёплым и мягким, а голос стал почти шёпотом.

— Мы не будем тебе пилить мозг придирками, как типичные девушки. Только пообещай, что не оставишь нас.

Я почувствовал, как её слова проникают глубоко внутрь меня. В её голосе была такая искренность, такая надежда, что я не смог сдержаться. Я посмотрел на неё, чувствуя, как моё сердце наполняется теплом.

— Обещаю, — сказал я, и мои слова прозвучали твёрдо. — И знаешь что? Так уж и быть, спите со мной, если вам так спокойнее.

Эм-Джей улыбнулась, её глаза заблестели от радости. Она обняла меня ещё крепче, и я почувствовал, как её тело слегка напряглось в моих объятиях, но она не отстранилась. Наоборот, Эм-Джей прижалась ко мне ещё сильнее, её руки обвились вокруг моей спины, словно она искала утешения или поддержки. Её рыжие волосы коснулись моей щеки, и я ощутил лёгкий аромат её духов.

— Почему вы не спросили? — произнёс я наконец, мой голос звучал чуть глухо из-за того, что я говорил прямо в её волосы. Я сделал паузу, собираясь с мыслями, чтобы продолжить. — Почему ты никогда не спрашивала, откуда я знаю вас всех? Когда мы встретились в первый раз… да и потом тоже. Будто это было для тебя нормально.

Эм-Джей замерла на мгновение, но её объятия не ослабли. Она медленно отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза, и я заметил, как её зелёные глаза сверкнули чем-то, что я не мог сразу распознать — удивление? Тревога? Или, может быть, просто любопытство?

— А ты хотел, чтобы я спросила? — ответила она, её голос был мягким, но в нём чувствовалась лёгкая доля иронии. Она чуть склонила голову набок, изучая меня, как будто пыталась понять, что именно заставило меня задать этот вопрос сейчас.

Я пожал плечами, чувствуя, как внутри меня нарастает волнение. Вопрос казался важным, хотя я и сам не мог точно сказать почему. Может быть, потому что всё это время я ждал, когда кто-нибудь из них задаст его. Но никто так и не сделал.

— Не знаю, — признался я, стараясь говорить спокойно. — Просто… это странно, правда? Я появился из ниоткуда, знаю вещи, которые, казалось бы, знать не должен. А вы все… — я сделал паузу, подбирая слова, — вы все вели себя так, будто это нормально. Как будто знали, что я буду здесь.

Эм-Джей улыбнулась, но её улыбка была какой-то загадочной, словно она знала что-то, чего не знали остальные. Она снова обняла меня, на этот раз более расслабленно, положив голову мне на плечо.

— Иногда, Алекс, — начала она, её голос стал чуть тише, почти шёпотом, — иногда мы просто принимаем то, что происходит, без лишних вопросов. Особенно если это кажется… правильным.

Я нахмурился, чувствуя, что её слова только добавили загадок. Что она имела в виду? Правильным? Это прозвучало так, будто она знала больше, чем говорила.

— То есть ты знала, что я появлюсь? — спросил я, стараясь скрыть тревогу в голосе.

Эм-Джей вздохнула, её дыхание согрело мою шею. Она подняла голову и посмотрела на меня с лёгкой улыбкой, которая, однако, не достигла её глаз.

— Нет, — сказала она, качая головой. — Я не знала, что ты появишься. Но когда ты это сделал… — она сделала паузу, словно подбирая слова, — ты показался мне знакомым. Как будто я уже знала тебя раньше. И не только я. Фелиция, Гвен… даже Колхида.

Я удивлённо поднял брови, чувствуя, как сердце забилось чаще.

— Колхида? — переспросил я, не веря своим ушам. — Ты серьёзно?

Эм-Джей кивнула, её взгляд стал серьёзным.

— Да, Алекс. Этот грузовик… он реагирует на тебя. Он принимает тебя, как будто ты часть его. И это не случайность. Мы все чувствовали это с самого начала. Поэтому я не спрашивала. Потому что… — она замолчала, её глаза блеснули, и она добавила тише: — Потому что иногда лишние вопросы только усложняют всё. А я хотела, чтобы ты остался. Чтобы ты был с нами.

Её слова повисли в воздухе, и я почувствовал, как внутри меня что-то ёкнуло. Словно она только что открыла передо мной дверь, за которой скрывалась ещё большая тайна. Но вместо того чтобы испугаться, я почувствовал… облегчение. Будто её слова подтвердили то, что я уже подозревал, но не мог осознать до конца.

После её слов я почувствовал, как напряжение внутри меня начинает медленно отступать. Её объятия были тёплыми и успокаивающими, но в то же время я чувствовал, что она ждёт чего-то большего — может быть, ответа или действия с моей стороны. Я мягко отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Значит, ты доверяешь мне? — спросил я снова, на этот раз чуть более уверенно. Мои губы сами собой растянулись в улыбке, хотя где-то глубоко внутри всё ещё оставалась лёгкая тревога.

Эм-Джей улыбнулась в ответ, её зелёные глаза смягчились, а в них мелькнула тень игривости. Она наклонила голову набок, изучая меня так, будто видела впервые.

— Да, Алекс, — произнесла она, и её голос был мягким, но полным уверенности. — Доверяю. И надеюсь, что ты доверишься нам. Мы не просто так держим тебя здесь. Ты... особенный для нас.

Я кивнул, чувствуя, как её слова согревают меня изнутри. Всё это время я искал ответы, пытался понять, почему они приняли меня так легко, почему никто не задавал лишних вопросов. Но теперь, глядя на Эм-Джей, я начал осознавать, что, возможно, ответы не так важны. Главное — это то, что я здесь, с ними, и мы вместе.

— Ладно, — сказал я, вздохнув с облегчением. — Если ты говоришь, что я могу доверять вам, то я верю.

Она улыбнулась шире, и её лицо осветилось знакомым озорным блеском.

— Отлично! — воскликнула она, хлопнув в ладоши. — Тогда у меня есть идея. Пойдём со мной!

Эм-Джей внезапно схватила меня за руку и потянула за собой. Её шаг был быстрым и решительным, а я, немного удивлённый, следовал за ней, стараясь не отставать.

— Куда мы идём? — спросил я, чувствуя, как любопытство начинает брать верх над остальными эмоциями.

— Вниз, в Хранилище, — ответила она, не оборачиваясь. — Нам нужно найти что-то для Роуг. Что-то, что поможет ей почувствовать себя лучше. Или хотя бы… безопаснее.

Мы поднялись по лестнице, которая вела к платформе над бездной складских полок. Я посмотрел вниз, чувствуя, как всегда, лёгкий холодок в животе при виде бесконечных стеллажей, заполненных странными артефактами. Эм-Джей уже стояла у края платформы, её рыжие волосы слегка развевались от лёгкого сквозняка, который проникал в бункер.

— Спускаться будем снова по-быстрому, — сказала она, указывая на верёвку, свисающую с потолка. — Ты же помнишь, как это делается?

Я кивнул, хотя мой первый спуск по этой верёвке до сих пор вызывал смешанные чувства. Эм-Джей заметила мою секундную заминку и рассмеялась.

— Не переживай, — сказала она, подмигнув. — Это весело! Почти как американские горки, только без очередей.

Она схватилась за верёвку, пристегнула карабин и, не дожидаясь моего ответа, оттолкнулась от края. Я наблюдал, как её фигура исчезает внизу, а её смех эхом разносится по огромному пространству Хранилища. Эм-Джей была как ребёнок, которого выпустили на самую крутую горку. Её радость была заразительной.

Я вздохнул, проверил свой карабин и, собравшись с духом, тоже оттолкнулся от края. Ветер проносился мимо, а сердце на мгновение подскочило к горлу. Но вскоре я уже приземлился рядом с Эм-Джей, которая сияла, как будто только что выиграла в лотерею.

— Ну что, готов искать сокровища? — спросила она, подмигивая.

Я кивнул, чувствуя, как её энергия передаётся и мне.

— Готов. Только давай найдём что-нибудь, что действительно поможет Роуг.

— Конечно, — сказала она, её голос стал серьёзнее. — У нас есть всё необходимое. Просто нужно знать, куда смотреть.

— Скажи, — начал я, шагая за Эм-Джей, которая внимательно перебирала артефакты на стеллажах Хранилища. Её движения были уверенными, но в глазах читалась лёгкая тревога. — А если сила Роуг заключается в поглощении энергии… может, можно обойтись каким-нибудь артефактом, который не позволит ей забирать всю энергию из окружающего пространства? Как я понимаю, её проблема в том, что она не может контролировать этот процесс по своему желанию?

Эм-Джей замерла на мгновение, её рука зависла над очередным предметом, который она собиралась рассмотреть. Она повернулась ко мне, её зелёные глаза сверкнули интересом.

— Интересная мысль, Алекс, — произнесла она задумчиво. — Если бы у нас был способ ограничить её способности или хотя бы дать ей контроль над ними... Это могло бы стать настоящим прорывом для неё. Но дело в том, что большинство артефактов здесь либо слишком опасны, либо их эффекты совершенно непредсказуемы. Мы не можем просто взять что-то и надеяться, что это сработает.

Она снова вернулась к осмотру полок, её пальцы скользили по разноцветным коробкам и странным устройствам. Время от времени она брала какой-нибудь предмет, внимательно его изучала, а затем возвращала на место, качая головой.

— Не то… И это тоже не подходит… — бормотала она себе под нос, явно углубляясь в свои мысли.

Внезапно её лицо просияло от внезапного озарения. Она резко развернулась и побежала в сторону одного из дальних стеллажей. Я последовал за ней, стараясь не отставать, пока она уверенно направлялась к массивному сундуку, который выглядел так, будто его доставили прямиком из средневековья. Сундук был огромным, с железными оковками, покрытыми ржавчиной, и замком, который казался древним, но всё ещё прочным.

— Думаю, это здесь, — сказала Эм-Джей, остановившись перед сундуком и внимательно осматривая его. — Я помню, что внутри есть несколько вещей, которые могут быть связаны с контролем энергии. Но чтобы проверить, нам нужно открыть его.

Она попробовала приподнять крышку, но та даже не шелохнулась. Сундук, видимо, был невероятно тяжёлым.

— Поможешь? — спросила она, обращаясь ко мне.

Я кивнул и подошёл ближе. Мы встали по обе стороны сундука, и Эм-Джей взялась за одну сторону крышки, а я за другую. На счёт «три» мы одновременно потянули вверх. Крышка с громким скрипом поддалась, и изнутри повеяло запахом старого дерева и пыли.

— Фух, — выдохнула Эм-Джей, когда мы наконец открыли сундук. — Давно я сюда не заглядывала.

Внутри сундука лежали самые разные предметы: старинные книги, украшенные символами, которые я не мог расшифровать; странные металлические устройства, похожие на часы, но с множеством дополнительных стрелок; и несколько амулетов, испускающих слабое свечение.

Эм-Джей начала рыться в содержимом сундука, аккуратно перебирая каждый предмет. Наконец, она достала небольшой металлический значок, который слегка пульсировал тусклым светом. Он был круглым, с выгравированным силуэтом звезды посередине. Значок казался почти живым — его металл слегка нагревался под её пальцами.

— Вот он, — произнесла она, показывая мне находку. — Это значок шерифа. Мы нашли его несколько месяцев назад и решили, что он бесполезен. Но теперь, кажется, он может пригодиться.

Я взял значок в руки, внимательно разглядывая его. Металл был теплым, а на ощупь он казался странно знакомым.

— И как он работает? — спросил я, не отрывая взгляда от звезды.

— Этот значок ограничивает силу владельца, — объяснила Эм-Джей. — Мы долго не могли понять, зачем кому-то такая вещь, но теперь это может быть полезно для Роуг. Если правильно настроить его, он создаст своего рода "буфер" между её способностями и окружающим миром.

Я кивнул с задумчивым видом, ощущая лёгкое покалывание в висках. Воспоминания о старых сериалах начали проноситься в моей голове.

— Знаешь, этот значок чем-то напоминает мне сериал про Уокера из “Крутого Уокера”, — начал я рассказывать. — Он был техасским рейнджером, всегда стоял на страже справедливости. У него была невероятная сила, но он никогда ею не злоупотреблял. А ещё в интернете ходили мемы про Чака Норриса, актёра, который играл Уокера. Люди шутят, что он настолько силён, что может всё: останавливать пули взглядом, побеждать целые армии голыми руками, даже ходить по воде. Конечно, это всё шутки, но, судя по этому значку, похоже, в шутке была малая доля шутки.

Эм-Джей внимательно слушала меня, но в её взгляде читалось некоторое удивление. Для неё этот символ был просто ещё одной необычной находкой, не более того. Она быстро сделала несколько записей в своём блокноте.

— Интересная история, Алекс, — сказала она, кивая. — Думаю, это замечательно, что ты так много знаешь о нём. А я думала, что это довольно заурядный значок. Ну что ж, теперь у меня есть идея получше! — добавила она с озорной улыбкой. — Дадим этот значок Роуг. Пусть станет нашим техасским рейнджером.

Я усмехнулся, представив Роуг в роли бесстрашного стража закона.

— Только без ковбойской шляпы, — подмигнул я.

Эм-Джей рассмеялась, и её смех эхом разнёсся по просторному Хранилищу.

— Справедливо. Без шляпы. Но, Алекс, ты правда думаешь, что это сработает?

— Почему бы и нет? — ответил я. — Если значок действительно ограничивает её силу, то это может стать решением её проблем. Она сможет контролировать свои способности, не опасаясь причинить вред окружающим.

Эм-Джей улыбнулась, её глаза снова засверкали озорством.

— Именно поэтому ты мне нравишься, Алекс, — сказала она, хлопнув меня по плечу.

— Всегда готов действовать.

Мы закрыли сундук и направились обратно в бункер.

Поднявшись на лифте в бункер, мы с Эм-Джей разошлись в разные стороны. Она ушла в сторону кухни, а я направился в свою комнату, где, как оказалось, уже спала Гвен. Она лежала на моей кровати, свернувшись калачиком, её светлые волосы рассыпались по подушке, а лицо было таким безмятежным, что я не мог не улыбнуться. Она выглядела удивительно мило, даже когда спала.

Быстро принял душ, чтобы смыть усталость дня, и, стараясь не шуметь, лег рядом с ней. Но, видимо, моё присутствие всё же её разбудило. Гвен медленно открыла глаза, и, заметив меня, сразу же прижалась ко мне, словно искала тепла.

— От тебя пахнет Эм-Джей, — пробормотала она сонным голосом, слегка приподняв голову, чтобы взглянуть на меня.

Я вопросительно поднял бровь, но не успел ничего ответить, как Гвен внезапно высунула длинный язык и провела им по моей щеке. Я замер, чувствуя, как внутри меня поднимается смех.

— Приколы Венома, значит? — подумал я про себя, едва сдерживая улыбку.

Гвен устроилась ещё удобнее, её руки обвились вокруг моей талии, а голова снова опустилась на моё плечо.

— Не подумай, что я ревную, — произнесла она мягким, но уверенным голосом. — Просто я чувствую, когда человек доволен, и это очень приятно. И знаешь... не обижай нашу рыжую, ладно?

Её слова застали меня врасплох. Они были такими же, как недавно произнесла Эм-Джей о ней самой. Я почувствовал, как уголки губ невольно поднимаются в улыбке.

— Забавно, — сказал я, притягивая её ближе. — Эм-Джей то же самое сказала о тебе.

Гвен усмехнулась, её глаза блеснули озорством, но в них читалась искренность.

— Ну, мы же одна команда, верно? — произнесла она, чуть приподнявшись, чтобы заглянуть мне в глаза.

Притянул её ближе и поцеловал в губы.

— Ладно, давай спать, бдительная ты моя, — сказал я, укладываясь поудобнее. — Куда я теперь денусь от вас?

Гвен устроилась у меня на груди, её симбионт слегка пульсировал, словно согревая нас обоих.

Она успокоилась, и через некоторое время её дыхание стало спокойным. Она снова погрузилась в сон, а я лежал рядом, ощущая, как её тепло и спокойствие передаются мне.

"Одна команда," — подумал я, закрывая глаза. — И я точно не собираюсь никуда уходить.

Глава 14

Когда я проснулся, Гвен уже была на ногах. Её симбионт слегка пульсировал вокруг неё, словно живое существо, которое только что пробудилось и теперь наблюдало за окружающим миром. Я потянулся, чувствуя лёгкую усталость в мышцах после вчерашних событий, но всё же поднялся с кровати. Гвен стояла у двери, её голубые глаза блестели в полумраке комнаты.

— Пойдём, — сказала она, жестом приглашая меня следовать за собой. — Уже пора завтракать.

Мы вышли из комнаты и направились по коридору к кухне. Дверь была приоткрыта, и сквозь щель доносились тихие голоса. Когда мы вошли, то увидели картину, которая заставила меня замереть на месте.

Роуг, всё ещё осторожная, как загнанный зверь, медленно протягивала руку к Эм-Джей. Её пальцы едва касались плеча рыжеволосой девушки, словно она боялась, что произойдёт что-то страшное. Но ничего не происходило. Роуг замерла, её глаза расширились от удивления. Она снова провела пальцем по руке Эм-Джей, а затем, набравшись смелости, положила ладонь на её плечо. Её лицо выражало смесь недоверия и надежды.

Фелиция первой заметила нас. Она стояла у плиты, готовя завтрак, и, увидев нас, её губы расплылись в озорной улыбке. Подойдя ко мне, она легко обвила руками мою шею и поцеловала в губы. Её поцелуй был мягким, но в нём чувствовалась уверенность и тепло.

— Доброе утро, Алекс, — произнесла она, отстраняясь и улыбаясь. Затем она повернулась к Гвен и обняла её, игриво подмигнув. — И тебе доброе утро, дорогая.

Гвен нахмурилась, но в её глазах читалось больше притворного недовольства, чем настоящего. Она скрестила руки на груди и, сделав вид, что обижена, произнесла:

— А как же я?

Фелиция рассмеялась, её смех был мелодичным и заразительным. Она быстро поцеловала Гвен в щёку, и та, не выдержав, тоже улыбнулась.

— Вот так лучше? — спросила Фелиция, подмигивая.

Гвен закатила глаза, но её улыбка говорила сама за себя. Фелиция взяла нас обоих за руки и повела к столу, где уже стояли тарелки с горячей едой. Она начала разливать кофе, её движения были уверенными и плавными.

— И давно они так? — спросил я Фелицию, указывая взглядом на Роуг и Эм-Джей. Роуг всё ещё осторожно прикасалась к Эм-Джей, словно проверяя, действительно ли это безопасно.

Фелиция покачала головой, её белые волосы качнулись в такт движению.

— Нет. Тестирует наш новый ошейник, — ответила она, щёлкнув пальцем по своему чокеру. — Пока что вроде нормально.

Гвен, не осознавая, провела пальцами по кожаному ошейнику. В её взгляде читалось любопытство, смешанное с лёгкой тревогой.

Эм-Джей, заметив, что мы все собрались, подняла голову и посмотрела на меня. Её зелёные глаза сверкнули, и она жестом позвала меня к себе.

— Алекс, подойди, — сказала она, её голос был мягким, но в нём чувствовалась решимость.

Я подошёл, достав из кармана значок, который она дала мне вчера. Он всё ещё был тёплым, словно хранил частичку моего тепла. Когда я поднял глаза, то заметил, что на Роуг была джинсовая куртка и штаны, а на поясе висел кожаный ремень с массивной металлической бляхой. Она выглядела... совершенно иначе. Более уверенно. Я невольно залюбовался ею.

— Нравится? — спросила Эм-Джей, заметив мой взгляд. Её губы изогнулись в лёгкой улыбке.

Роуг смутилась, её щёки слегка покраснели. Она опустила глаза, но не убрала руку с плеча Эм-Джей.

— Отдала ей из своих старых вещей, — добавила Эм-Джей, пожимая плечами. — Так что, давай, надень значок.

Я кивнул, чувствуя, как сердце слегка забилось быстрее. Я осторожно подошёл к Роуг и протянул ей значок. Она посмотрела на него с недоумением, а затем перевела взгляд на меня.

— Это для тебя, — сказал я, показывая значок. — Он поможет контролировать твои способности. Если правильно настроить его, он создаст своего рода "буфер" между тобой и внешним миром.

Роуг нахмурилась, явно не веря до конца. Её глаза метнулись к Эм-Джей, ища подтверждения. Эм-Джей кивнула, её лицо было серьёзным.

— Доверься нам, — сказала она мягко.

Я аккуратно прикрепил значок к её одежде, чувствуя, как металл слегка нагревается под моими пальцами. Роуг замерла, её дыхание стало более частым. Она явно ожидала чего-то плохого.

— Теперь посмотрим, — произнесла Эм-Джей, снимая свой ошейник. Она протянула руку и коснулась лица Роуг.

В этот момент воздух, казалось, замер. Все мы затаили дыхание, ожидая реакции. Но ничего не произошло. Роуг широко распахнула глаза, её губы задрожали. Она внезапно обняла Эм-Джей, крепко прижавшись к ней, и разрыдалась. Слёзы текли по её щекам, но в них не было горя — только радость и облегчение.

Эм-Джей обняла её в ответ, её руки мягко поглаживали спину Роуг. Она наклонилась и начала гладить её по голове, словно успокаивая испуганного ребёнка.

— Всё хорошо, — прошептала она, её голос был тихим и успокаивающим. — Теперь всё будет хорошо. Ты больше не одна.

Роуг продолжала плакать, но её объятия стали ещё крепче. Её тело дрожало от эмоций, а слёзы оставляли мокрые пятна на одежде Эм-Джей. Та лишь продолжала гладить её, её зелёные глаза смотрели на нас с лёгкой улыбкой.

Эм-Джей усадила Роуг за стол, её зелёные глаза смотрели на новую участницу бункера с лёгкой настороженностью, но в то же время с теплотой. Она начала объяснять ей обязанности, её голос был спокойным и уверенным.

— Пока что ты будешь на дежурстве с Фелицией, — произнесла она, деловито складывая руки на столе. — Будешь координировать наших бойцов. — Она кивнула в мою сторону и на Гвен, которые сидели рядом. — Они будут под твоим присмотром. А потом я покажу тебе Хранилище, но после завтрака. Мне бы не помешала твоя помощь там.

Роуг кивнула, её глаза выражали смесь удивления и благодарности. Она явно не ожидала такого приёма, но соглашалась с каждым словом Эм-Джей.

После этого мы все принялись за завтрак. Воздух на кухне наполнился лёгким гулом разговоров и звуками столовых приборов. Эм-Джей, казалось, была полностью погружена в свои мысли, пока доедала свой завтрак. Затем она встала, потянулась, и, прежде чем уйти с Роуг, неожиданно наклонилась ко мне и поцеловала меня в щёку. Её губы были мягкими, а запах духов — лёгким и приятным.

— Сегодня всё спокойно, — сказала она, обращаясь к Гвен. — Прогуляйтесь с Алексом до твоего любимого ресторана. А мне нужно кое-что доделать с Колхидой и показать всё Роуг.

Гвен слегка улыбнулась, но не стала возражать. Роуг переводила взгляд с Фелиции на Эм-Джей, затем на Гвен, явно пытаясь понять, как строятся отношения в этой необычной команде. Наконец, она не выдержала и задала вопрос, который, похоже, давно вертелся у неё на языке:

— А кто из вас девушка Алекса?

Гвен фыркнула, обнимая мою руку своей рукой. Её голубые глаза сверкнули озорством.

— Мы не парочка, — пробурчала она, хотя её действия говорили совсем о другом.

Фелиция же рассмеялась, откинувшись на спинку стула, и пересела поближе ко мне с другой стороны. Она игриво посмотрела на Роуг и ответила:

— Считай, что у него три девушки.

Эм-Джей закатила глаза, но не стала комментировать этот ответ. Вместо этого она вздохнула, ухватила Роуг за руку и потянула её за собой.

— Пойдём, я покажу тебе Хранилище, — сказала она, увлекая Роуг из кухни. Роуг последовала за ней, всё ещё под впечатлением от услышанного и увиденного.

Когда они ушли, Гвен повернулась ко мне, её губы изогнулись в лёгкой улыбке.

— Ну что, прогуляемся? — спросила она, подмигивая.

Я кивнул, чувствуя, как лёгкая улыбка расползается по моему лицу. Утро обещало быть интересным.

Фелиция, проводив нас взглядом, пробурчала себе под нос что-то вроде:

— Опять оставили меня одну на кухне... Как будто я тут домработница какая-то.

Но её недовольство быстро сменилось лёгкой улыбкой, когда она начала собирать посуду со стола. Она махнула нам рукой, словно говоря: "Идите уже, развлекайтесь", и продолжила убираться, напевая какую-то мелодию.

Мы с Гвен вышли из бункера через ангар. Воздух был прохладным, но приятным — типичная промзона с её запахами металла, масла и чего-то неуловимого, что делало этот район таким знакомым и одновременно странным. Мы направились по одной из улиц, где старые здания соседствовали с современными конструкциями, а рекламные щиты светились даже днём.

Гвен уверенно вела меня по маршруту, который, видимо, знала как свои пять пальцев. Через некоторое время мы оказались перед рестораном с огромной вывеской: «Русалка Эрика». Название было выполнено в необычном стиле: буквы переплетались с изображением русалки, держащей в руках трезубец. Я с удивлением поднял бровь, разглядывая это произведение искусства.

— Ну что? — спросила Гвен, заметив моё недоумение. — Тебе понравится.

Мы зашли внутрь, и атмосфера ресторана сразу же поразила меня. Это было нечто среднее между уютным восточным домом и современным заведением. Стены украшали деревянные панели с резьбой, а мебель была выполнена в минималистичном стиле, но с элементами, которые явно намекали на морскую тематику. Всё здесь было чисто, опрятно и очень уютно.

Из-за стойки внезапно выскочил здоровенный бородатый мужчина с добродушным лицом. Его массивные руки и широкие плечи могли бы испугать кого угодно, но его глаза светились теплом и радушием. Он подошёл к нам, широко улыбаясь, и первым делом обратился к Гвен:

— О, дорогая моя, свет очей моих! Как дела? Завела парня, наконец?

Гвен закатила глаза, но её губы изогнулись в лёгкой улыбке. Она слегка хлопнула его по руке, которая была размером с её голову.

— Мухаммад, ты всё такой же болтун, — сказала она с лёгкой досадой, но в её голосе чувствовалась нежность. — Сколько раз я говорила тебе: не лезь в мою личную жизнь.

— Да ладно тебе, — ответил он, театрально вздохнув. — Давно говорил, нельзя такой девушке быть без парня.

Затем он перевёл взгляд на меня и протянул свою огромную руку для рукопожатия. Я пожал её, чувствуя, как мои пальцы чуть не исчезают в его ладони.

— Меня все зовут Эриком, но на самом деле я Мухаммад, — представился он, переходя на чистый русский язык. — Но местным тяжело произносить моё имя, так что пусть будет Эрик. А тебя как зовут, друг?

— Алекс, — ответил я, всё ещё немного ошеломлённый его внезапной переменой тона и языка.

— Слушай, давно соотечественника не встречал! — воскликнул он, хлопнув меня по плечу так, что я едва устоял на ногах. — Айда за стол! Угощу тебя шашлыком, моей народной кухней. Водка тоже есть!

Он указал на один из столов и позвал кого-то громким голосом:

— Аля! Накрой на стол, к нам пришли дорогие гости!

Из-за двери, ведущей, вероятно, на кухню, появилась рыжеволосая девушка. Она была невысокой, но её фигура и осанка выдавали уверенность и силу. На ней был фартук, а в руках она держала поднос. Её зелёные глаза сверкнули, когда она увидела Мухаммада.

— Опять ты за своё, Эрик?! — воскликнула она, явно недовольная. — Сколько можно повторять? Меня зовут Ариэль!

Потом она заметила Гвен и её лицо моментально изменилось. Она улыбнулась и радостно обняла её.

— Гвен! Как дела?

Гвен ответила на объятия, и они начали оживлённо шушукаться, отойдя в сторону. Пока они общались, я сидел за столом, всё ещё находясь в лёгком шоке. Мухаммад заметил мой взгляд, направленный на Ариэль, и гордо улыбнулся.

— Красивая, да? — сказал он, подмигивая мне. — Моя гордость и краса. Жена Ариэль.

Я кивнул, всё ещё не в силах поверить, что передо мной была сама Русалочка из старого мультфильма Disney.

— Да, — произнёс я, наконец-то обретя дар речи. — Очень красивая.

Мухаммад довольно рассмеялся и хлопнул меня по спине.

— Вот видишь! Я не сомневался!

Вскоре Ариэль вернулась с подносами, полными еды. Шашлык источал невероятный аромат, а рядом стояли тарелки с различными закусками и блюдами. Я смотрел на всё это, чувствуя, как голод начинает брать верх.

— Ну что, друзья, — сказал Мухаммад, поднимая бокал с водкой. — За встречу! И за то, чтобы жизнь была такой же вкусной, как этот шашлык!

Мы чокнулись, и вечер начал набирать обороты.

Пока мы ели, Эрик болтал без умолку, рассказывая последние новости из округа. Он был словно река, которая не знает границ: то говорил о новом владельце соседней заправки, который, по его словам, "продавал бензин как золото", то сетовал на молодёжь, которая "не понимает, как правильно готовить шашлык". При этом он непрерывно подкладывал нам еды, будто опасался, что мы можем остаться голодными. Я уже начал опасаться за свой желудок. Каждый раз, когда он добавлял мне ещё порцию шашлыка или гарнира, я чувствовал, как мои внутренности протестуют против такого количества пищи.

— Эрик, хватит, — попытался возразить я, но он лишь махнул рукой, словно не слыша.

— Что ты, Алекс! Ты же мужчина! Нужно есть больше, чтобы быть сильным! — заявил он с широкой улыбкой и снова положил мне огромный кусок мяса.

Ариэль сидела рядом с ним, её рыжие волосы мягко струились по плечам, а глаза светились теплом. Она обнимала его за руку и наблюдала за нашими попытками справиться с горами еды. В её взгляде читалась любовь и восхищение этим большим, громким, но невероятно добрым человеком. Когда Эрик сделал паузу в своём монологе, она нежно погладила его по руке, и он, заметив это, улыбнулся ей так, будто в мире существовала только она одна.

Затем Эрик перевёл взгляд на Гвен, вопросительно приподняв бровь, словно ожидая подтверждения чего-то важного. Гвен кивнула, давая понять, что можно продолжать. И Эрик, воодушевлённый, начал свой рассказ.

— Я был принцем, знаете ли, из Дагестана, — произнёс он с гордостью, хотя в его голосе всё равно звучали игривые нотки. — Однажды ночью, гуляя по пляжу, я встретил эту рыжую красавицу. — Он указал на Ариэль, которая слегка покраснела, но не отводила от него глаз. — Она покорила моё сердце при свете луны. Я начал за ней ухаживать, но она всегда исчезала под водой, стоило мне приблизиться. Но она принимала мои подарки, мои цветы… — Он сделал паузу, явно наслаждаясь воспоминаниями. — Позже я узнал, что она русалка. Её отец был категорически против наших отношений. Он даже угрожал убить меня!

Эрик театрально взмахнул руками, словно изображая драматический момент, и Ариэль закатила глаза, хотя её губы дрогнули в улыбке.

— Но я не сдался! — продолжил он, ударяя кулаком по столу для большего эффекта. — Однажды я осмелился схватить его трезубец и победил им самого владыку морей! Я сказал ему: «Она теперь моя жена, и мне наплевать на мнение какого-то старого мудака!» — Он расхохотался, а затем добавил: — А потом этот трезубец выдал яркую вспышку, и мы оказались здесь, в Нью-Йорке.

Гвен фыркнула, явно знакомая с этой историей, но всё равно внимательно слушала. Ариэль же смотрела на мужа с такой нежностью, что становилось ясно: она готова была простить ему любые преувеличения.

— И сразу я встретил Венома, — продолжил Эрик, его голос стал более серьёзным. — Признаюсь, мне было страшно. У него на руках была моя бесчувственная Ариэль. Я думал, что он нас убьёт.

Но потом Гвен сняла маску, мы познакомились, и она помогла нам устроиться в городе. Она даже забрала тот трезубец, чтобы никто не пострадал. — Он тепло улыбнулся Гвен. — Теперь мы счастливы. И всё благодаря тебе.

Гвен смущённо откашлялась, её щеки слегка порозовели.

— Не стоит, — пробормотала она, отмахиваясь. — Ресторан ты построил сам.

Но Эрик был неумолим. Он продолжал благодарить её, пока Гвен не прервала его, вставая из-за стола.

— Ладно, ладно, хватит. Нам пора. Дай мне как обычно еду на вынос, — сказала она, пытаясь скрыть своё смущение.

Эрик задумчиво посмотрел на неё, а затем спросил:

— Спагетти с мясом? Почему ты никогда не берёшь шашлык? У меня самый вкусный шашлык в городе!

Он повернулся ко мне, его глаза загорелись надеждой.

— Может, ты возьмёшь шашлык? — спросил он, почти умоляюще глядя на меня.

— Конечно, — сказал я, стараясь звучать уверенно. — Звучит отлично.

Эрик моментально просиял, словно я только что подарил ему ключи от машины мечты. Он радостно вскочил со стула и убежал на кухню, оставив нас втроём за столом. Ариэль покачала головой, но её улыбка стала ещё шире.

— Ты сделал это, — прошептала она мне с лёгким смешком. — Теперь он будет носиться с тобой, как с королём.

Гвен закатила глаза, но не смогла скрыть улыбку.

— Ну вот, теперь ты втянут в его шашлычную одержимость, — сказала она, слегка поддразнивая. — Надеюсь, ты готов к тому, чтобы есть шашлык каждую неделю.

Через несколько минут Эрик вернулся, держа в руках два контейнера. Один он торжественно поставил перед Гвен, а второй — передо мной. Внутри моего контейнера красовались огромные куски сочного шашлыка, источающего аппетитный аромат. Гвен же получила свои любимые спагетти с мясом.

— Вот! — объявил Эрик, гордо скрестив руки на груди. — Теперь ты точно поймёшь, почему мой шашлык — лучший в городе!

Я поблагодарил его, чувствуя, как мои щеки начинают гореть от смущения. Гвен же, не теряя времени, взяла свой контейнер и встала.

— Ладно, спасибо, Эрик, — сказала она, направляясь к выходу. — Мы забираем еду и уходим. Не хочу, чтобы ты снова начал уговаривать Алекса на что-то ещё.

Эрик сделал вид, что обижается, но его глаза всё ещё сияли от удовольствия. Ариэль поднялась вместе с ним, её рука легонько сжала его плечо.

— Дайте знать, если захотите ещё, — сказала она, провожая нас до двери. — И спасибо, что заглянули.

Когда мы вышли на улицу, Гвен рассмеялась, качая головой.

— Теперь ты официально фаворит Эрика, — сказала она, открывая контейнер с едой. — Будь готов к тому, что он будет ждать тебя с новыми порциями каждый раз, когда ты появишься.

Я усмехнулся, чувствуя, как тепло разливается по телу. Шашлык действительно выглядел потрясающе, и, несмотря на сытость, я знал, что обязательно попробую его позже.

— Значит, ты помогла им? — спросил я, когда мы прошли несколько шагов по улице.

Она пожала плечами, стараясь сохранять безразличный вид, но я видел, что ей приятно.

— Наша задача — следить за аномалиями, а это был только трезубец. Они же обычные люди… ну, почти. — Она усмехнулась. — Хотя, если учитывать всех мутантов и прочих, которые встречаются в этом городе, русалка уже никого не удивить. Просто дала им немного денег на первое время.

Я посмотрел на неё и не смог сдержаться. Поддавшись порыву, я притянул её к себе и поцеловал. Гвен замерла на мгновение, а затем расслабилась, её губы ответили на поцелуй. Когда я отстранился, она слегка улыбалась, хотя её щёки были всё ещё розовыми.

— Сегодня я узнал, что ты можешь быть очень заботливой, — сказал я, глядя ей в глаза.

Она фыркнула, но в её голосе слышалась лёгкая нежность.

— Не привыкай. Это исключение.

Мы продолжили идти по улице, и я заметил, как она незаметно прижала пакет со спагетти к себе, словно это было что-то особенное.

— А что делал Трезубец? — спросил я Гвен, когда мы вышли из ресторана Эрика. Ночной воздух был прохладным, и лёгкий ветерок играл с её волосами. Она шла рядом со мной, её рука неожиданно скользнула в мою, а затем она обняла меня за руку, прижавшись чуть ближе, чем это было необходимо.

Я ощутил, как её симбиот Веном слегка зашевелился на её руке, словно живое существо, исследующее новую территорию. Его тёмные усики плавно перетекли с её кожи на мою, словно стремясь убедиться, что я "достоин" его внимания. Это странное чувство было не неприятным, а скорее успокаивающим, словно он хотел продемонстрировать свою привязанность к нам обоим.

Гвен вздохнула, глядя вперёд, её голос звучал мягко, но с лёгкой тенью напряжения.

— Трезубец... это мощный артефакт. Он не только символ власти Тритона, но и ключ к межпространственным переходам. Когда Эрик использовал его против отца Ариэль, он, сам того не понимая, нарушил баланс между мирами. — Она сделала паузу, задумчиво глядя на свои пальцы, которые всё ещё были переплетены с моими. — Мы с девочками нашли их вскоре после этого. Они оказались здесь, в Нью-Йорке, совершенно дезориентированными. Особенно Ариэль. Ей было трудно адаптироваться.

Я кивнул, чувствуя, как её слова медленно складываются в картину.

— Значит, ты забрала Трезубец, чтобы предотвратить новые проблемы?

Она усмехнулась, её губы изогнулись в слабой улыбке.

— Именно. Представь себе, если бы кто-то ещё завладел им. Это могло бы привести к настоящему хаосу. Мы решили, что лучше оставить его в Хранилище. Пусть полежит там.

Её слова прозвучали уверенно, но я заметил, как её взгляд на мгновение потускнел, словно она знала больше, чем говорила. Веном снова слегка шевельнулся, его усики мягко коснулись моего предплечья, будто подчёркивая её слова. Я почувствовал странное тепло, исходящее от него, и не смог сдержать улыбку.

— Ты действительно заботишься обо всех нас, да? — сказал я, глядя на неё.

Гвен замерла на мгновение, её глаза встретились с моими. В них читалась смесь удивления и чего-то более глубокого — возможно, благодарности. Она слегка пожала плечами, пытаясь сохранить безразличный вид, но её улыбка выдала её.

— Не стоит привыкать, — сказала она с лёгкой улыбкой, но её тон стал более дружелюбным.. — Просто так получилось, что я оказалась рядом. И потом... — она сделала паузу, её пальцы слегка сжали мою руку, — иногда просто нужно делать то, что правильно.

Мы продолжили идти по улице, и я чувствовал, как её присутствие рядом становится всё более успокаивающим. Лёгкий шорох Венома, который всё ещё исследовал мою руку, добавлял этой прогулке особую атмосферу — будто нас окружала невидимая связь, которую никто, кроме нас двоих, не мог почувствовать.

— Знаешь, — произнёс я, нарушая тишину, — мне кажется, ты стала немного мягче с тех пор, как я тебя узнал.

Гвен фыркнула, но её щеки слегка порозовели.

— Не говори ерунды, — пробормотала она, хотя в её голосе не было ни капли раздражения.

Я рассмеялся, и она, не выдержав, тоже улыбнулась. На мгновение всё вокруг показалось таким простым и правильным — даже несмотря на все аномалии, опасности и загадки, которые нас окружали.

Гвен внезапно остановилась посреди улицы, её глаза блеснули решимостью. Она повернулась ко мне и сказала:

— Хочу тебе кое-что показать.

Её тон был игривым, но в нём чувствовалась лёгкая таинственность. Я не успел спросить, что именно она задумала, как она уже потянула меня за руку в сторону узкого переулка между двумя высокими зданиями. Переулок был пуст, лишь слабый свет фонарей пробивался сквозь тени, отбрасываемые стенами. Здесь было тихо, только наши шаги эхом раздавались по бетону.

— Закрой глаза, — прошептала она, её голос был мягким, но настойчивым.

Я послушался, чувствуя, как её пальцы всё ещё держат мою руку. В следующее мгновение я услышал знакомый шорох — это был Веном. Его присутствие всегда ощущалось как живое существо, которое обвивает пространство вокруг Гвен. Я почувствовал, как воздух вокруг нас наполнился энергией, и через секунду раздался тихий шелест, словно ткань рвалась и переплеталась заново.

— Теперь можешь открыть, — произнесла она.

Я открыл глаза и увидел её. Передо мной стоял Веном. Чёрные усики симбионта извивались вокруг её лица, создавая маску с белыми глазами и широкой ухмылкой. Её тело теперь облегал чёрный, глянцевый костюм, который казался одновременно частью её и чем-то самостоятельным.

— Держись, — коротко сказала она, и прежде чем я успел что-либо ответить, она подхватила меня на руки. Её движения были невероятно быстрыми и плавными, будто она была создана для этого. Мы взмыли вверх, и мир вокруг стал размытым пятном. Ветер бил мне в лицо, а сердце колотилось от адреналина.

Через несколько секунд мы приземлились на крыше одного из небоскрёбов. Гвен аккуратно поставила меня на ноги, а затем сняла маску Венома, возвращая себе человеческий облик. Симбионт медленно отполз, снова принимая форму обычной одежды.

Она достала сигарету, закурила и, сделав глубокую затяжку, присела на край крыши. Город простирался перед нами, его огни мерцали, как звёзды на земле.

— Люблю здесь посидеть, — сказала она, выпуская облачко дыма. — Это место… успокаивает.

Я присел рядом с ней, чувствуя, как холодный ветер обдувает моё лицо. Она выглядела задумчивой, её глаза были устремлены куда-то вдаль. Я обнял её покрепче, желая согреть своим теплом. И в этот момент симбионт, который до этого спокойно был ей костюмом, внезапно ожил. Чёрные усики начали ползти по моей руке, затем по спине, пока полностью не окутали нас обоих. Я почувствовал странное тепло, исходящее от него, словно он хотел защитить нас или даже соединить.

Гвен посмотрела на меня с удивлением, её брови слегка приподнялись.

— Всё ещё не могу поверить, что ты ему нравишься, — произнесла она с лёгкой улыбкой, но в её голосе звучала нотка ревности. — Знаешь… — она сделала паузу, затянувшись сигаретой, — возможно, мне уже стоит начать ревновать его к тебе?

Я ответил ей нежным поцелуем в губы, и в этот момент симбионт словно ожил. Он начал активно двигаться по нашим телам, как будто ощущая наши эмоции.

— Послушай, — с улыбкой сказал я, — может быть, это мне следует испытывать чувство ревности. Ведь он постоянно находится рядом с тобой.

Гвен рассмеялась, но её смех быстро сменился чем-то более серьёзным. Она вдруг встала передо мной на колени и села на мои бёдра, обхватив их своими ногами. Её взгляд был прямым, но в нём читалась уязвимость. Она заговорила, её голос звучал равнодушно, хотя движения её тела говорили об обратном.

— Для тебя я не монстр? Не психопатка? Не паучиха в ночи?

Её лицо было бесстрастным, но я видел, как напряжены её губы, как чуть дрожат пальцы, сжимающие сигарету. В её глазах сквозило что-то, чего я раньше не замечал: страх быть отвергнутой, страх, что я могу увидеть её настоящую сущность и испугаться. Но в то же время она ждала от меня правды, какой бы она ни была.

Я понял, что слов недостаточно. Обняв её, я притянул её к себе и поцеловал снова, на этот раз глубже. Симбионт, казалось, тоже почувствовал этот момент — он полностью окутал нас обоих, создавая что-то вроде кокона. И тут я почувствовал нечто невероятное: его эмоции. Нервозность, страх, боль — старую, застарелую боль, которую она носила внутри себя годами. Я понял, что это были её чувства, которые симбионт передавал мне через контакт.

В ответ я послал свою любовь и поддержку, и, кажется, Веном это почувствовал. Он начал успокаиваться, его движения стали менее хаотичными. Постепенно он сполз с меня и вернулся к Гвен, принимая привычную форму. Она расслабилась, её тело стало мягче, и она устроилась у меня на груди, прижавшись щекой к моему плечу.

— Это было… странно, — произнесла она, её голос был тихим. — Не знала, что он так умеет.

Она с благодарностью погладила симбиота, а затем потянулась к моей руке с зажигалкой, которую я успел достать из кармана, чтобы зажечь ей новую сигарету. Мы сидели в тишине, наслаждаясь видом заката, который окрашивал небо в оранжевые и розовые тона. В этот момент слова были не нужны — между нами установилась связь, не требующая объяснений.

Мы с Гвен вошли в просторную кухню бункера, неся пакеты с едой, которую нам любезно передал Эрик — точнее, как выяснилось позже, это был дагестанский принц по имени Мухаммад. В голове всё ещё крутились события последних часов: встреча с этим странным человеком, его внезапное откровение о своей истинной личности и, конечно же, шокирующее присутствие сказочных персонажей Диснея в этом мире. Я до сих пор никак не мог свыкнуться с мыслью, что нахожусь в реальности, где мифы и аномалии сплетаются в один причудливый узор.

Гвен тем временем принялась класть контейнер со спагетти в холодильник, её движения были аккуратными, но уверенными. Она не произносила ни слова, лишь изредка бросала на меня быстрые взгляды, словно пытаясь понять, как я реагирую на происходящее. Я же достал шашлык, который всё ещё источал соблазнительный аромат. Мысленно я отметил, что Эрик (или теперь уже Мухаммад?) действительно знал толк в приготовлении мяса.

В этот момент на кухню вошла Фелиция, ведя за собой Роуг. Фелиция всегда была для меня олицетворением изящества и силы, но сейчас она выглядела несколько более непринуждённой. За её спиной Роуг выглядела смущённой, её глаза то и дело опускались в пол, а руки нервно теребили край одежды, которым она всё ещё старалась закрыть открытые участки кожи. Фелиция, напротив, была полна энергии, рассказывая Роуг о своих приключениях:

— … И вот так мы нашли клад в заброшенном особняке. Конечно, там были ловушки, но это только добавило азарта! — говорила она, жестикулируя руками. Её голос звенел от энтузиазма, а глаза блестели, словно она снова переживала те моменты.

Заметив нас, Фелиция остановилась и удивлённо подняла бровь. — О, вы были у Эрика? — произнесла она с легкой усмешкой, её взгляд упал на шашлык в моих руках. — Похоже, очень хорошо там посидели. Жаль, мне нельзя много есть, это плохо отразится на моей фигуре.

Она нарочито медленно провела руками по своим бёдрам, очерчивая изгибы своего тела. Я невольно залюбовался ей, чувствуя, как мой взгляд задерживается на её грациозных движениях. Фелиция заметила это и, видимо решив использовать момент, слегка изогнулась, демонстрируя себя ещё эффектнее. Гвен фыркнула где-то рядом, но ничего не сказала.

Роуг, стоявшая рядом, тоже обратила внимание на шашлык. Её глаза загорелись голодным блеском, и она сделала шаг вперёд. — Можно… попробовать? — спросила она тихо, почти шепотом.

Я кивнул и достал порцию, разогрев её в микроволновке. Когда я поставил тарелку перед ней, Роуг благодарно улыбнулась и начала есть. Каждый её жест выдавал наслаждение: она медленно жевала, закрывая глаза, словно пытаясь запомнить каждый момент этого удовольствия.

— Как ты обустроилась? — спросил я, наблюдая за ней.

Роуг открыла глаза и улыбнулась, откладывая вилку. — Спасибо, всё отлично, — сказала она, её голос звучал мягче, чем раньше. — Эм-Джей показала мне Хранилище, и помогла разобраться с… ну, всем этим. — Она обвела рукой пространство вокруг. — День был… странным, но интересным.

Она снова взяла вилку и продолжила есть, а затем добавила:

— Потом Фелиция взяла меня с собой. Она рассказывала такие истории… про охоту за сокровищами, про опасные места… Это было… впечатляюще.

— Знаешь, я давно не чувствовала себя такой… живой. Здесь всё другое. Даже еда кажется вкуснее.

Фелиция, которая всё это время наблюдала за нашей беседой, вдруг подошла ко мне и, без лишних слов, уселась на мои колени. Её вес был лёгким, но я ощутил тепло её тела, когда она обняла меня, словно искала поддержки после долгого дня. Она положила голову мне на плечо, и я почувствовал, как её волосы щекочут мою щеку.

Гвен, закончив убирать продукты, тоже подошла и села рядом со мной, привалившись плечом. Они обе, казалось, одновременно расслабились, их тела почти инстинктивно потянулись ко мне. Я почувствовал, как между ними возникло какое-то безмолвное согласие, словно они обе решили, что сейчас им нужен именно этот момент близости.

Их взгляды скрестились на мне, и я понял, что они ждут чего-то — может быть, реакции, а может, просто моего внимания. Но я не спешил говорить. Вместо этого я просто обнял Фелицию одной рукой, а другой Гвен. Их присутствие рядом давало странное чувство покоя, будто весь хаос мира остался за пределами этой кухни.

Тишина, которая повисла в воздухе, была не неловкой, а скорее уютной. Роуг, закончив есть, тихо поблагодарила меня и ушла, оставив нас втроём. А мы сидели так ещё некоторое время, наслаждаясь друг другом.

Глава 15

Я шёл по коридору бункера, слегка потягиваясь после долгого дня, проведённого в гараже с Колхидой. Утро началось с того, что Эм-Джей попросила меня проверить систему навигации грузовика, которая, по её словам, «вела себя странно». Странно — это было мягко сказано. Колхида, казалось, решила, что теперь она сама выбирает маршруты, и несколько раз пыталась свернуть в совершенно случайные переулки, будто у неё были свои планы на день.

После пары часов копания в проводах и перепрограммирования (с помощью Эм-Джей, конечно), мы наконец-то разобрались, что проблема была в перегреве одного из модулей. Пока я заменял его, Гвен заглянула в гараж, чтобы поиздеваться над моими «механическими талантами», но в итоге сама застряла, помогая мне снять заклинившую панель. Её симбионт, кстати, оказался невероятно полезным — он мог проникать в самые узкие щели и вытаскивать то, что я даже не мог достать пальцами.

К вечеру я был измотан, но доволен. Колхида снова была в строю, и я решил отправиться на кухню, чтобы найти что-нибудь съестное. По пути я услышал странные звуки из коридора — металлический лязг, приглушённые голоса и лёгкое шипение. Любопытство взяло верх, и я свернул за угол, где и застал Фелицию и Роуг, полностью погружённых в свою работу.

Передо мной открылась необычная картина: прямо посреди коридора лежала огромная схема, разложенная на полу, с кучей проводов, инструментов и каких-то непонятных устройств. Но моё внимание сразу привлекло другое — из вентиляционной трубы, торчащей из пола, виднелись две пары подтянутых ягодиц, которые двигались в такт их работе.

Фелиция и Роуг, судя по всему, полностью погрузились в процесс. Их ноги торчали наружу, а сами они, скрытые в глубине трубы, что-то оживлённо обсуждали. Я не мог оторвать взгляд от их фигур, особенно от того, как их джинсы, плотно облегая, подчёркивали каждую линию.

— Ты уверена, что это красный провод? — донёсся голос Роуг, слегка приглушённый металлическими стенками.

— Абсолютно! — ответила Фелиция, её голос звучал уверенно. — Просто потяни его, и всё должно заработать.

Я замер, наблюдая, как их тела двигаются в узком пространстве трубы. Фелиция, как всегда, выглядела невероятно соблазнительно — её белые волосы, собранные в хвост, слегка растрёпались, а джинсы сидели на ней так идеально, будто были сшиты специально для неё. Каждое её движение заставляло джинсы натягиваться, подчёркивая округлость её ягодиц. Она слегка извивалась, пытаясь дотянуться до чего-то внутри трубы, и это выглядело настолько грациозно, что я невольно залюбовался.

Роуг, с её каштановыми волосами, которые спускались до самой попы, с рыжими и седыми прядями, выглядела не менее эффектно. Её фигура, хоть и более стройная, чем у Фелиции, была не менее привлекательной. Её движения были более резкими, но от этого не менее завораживающими. Каждый раз, когда она наклонялась или поворачивалась, её джинсы слегка сдвигались, обнажая нижний край белья, и это добавляло картине ещё больше пикантности.

Я стоял, затаив дыхание, наблюдая, как они работают. Их ягодицы двигались в такт их действиям — то напрягаясь, то расслабляясь, то слегка подрагивая, когда они что-то тянули или нажимали. Это было настолько гипнотизирующее зрелище, что я забыл, зачем вообще сюда пришёл.

— Ну, давай же, потяни! — снова раздался голос Фелиции, и Роуг, слегка выгнув спину, сделала резкое движение.

Внезапно раздался громкий взрыв, за которым последовал густой дым, поваливший из трубы. Девушки, кашляя и смеясь, начали вылезать наружу.

— Ты была права, — прокашлялась Фелиция, вытирая лицо рукавом. — Надо было резать зелёный провод.

Роуг, вылезая следом, бросила дымящийся блок в кучу хлама рядом.

— Это бесполезно, — махнула она рукой, её голос звучал с лёгким раздражением. — Эти двигатели на вентиляторах — полная дрянь.

Именно в этот момент они заметили меня.

— А, Алекс! — Фелиция, улыбаясь, подбежала ко мне, отряхиваясь от пыли. — Ты как раз вовремя.

Она обняла меня и поцеловала в щёку, её губы были тёплыми и мягкими.

— Чем вы тут заняты? — спросил я, оглядывая схему на полу.

Роуг, всё ещё вытирая лицо, ответила:

— Меняем оборудование в вентиляциях. Старые двигатели совсем износились, и мы пытаемся их заменить.

Фелиция, стоя рядом, улыбалась, её глаза блестели от азарта.

— Мы почти закончили, — добавила она. — Осталось только подключить новый блок, и всё заработает как часы.

Я посмотрел на них обеих, на их растрёпанные волосы, испачканные лица и джинсы, покрытые пылью.

— Вы выглядите... потрясающе, — сказал я, не сдержав улыбки.

Фелиция рассмеялась, а Роуг слегка покраснела, но быстро взяла себя в руки.

— Ну, спасибо, — сказала Фелиция, подмигнув. — Но лучше помоги нам с этим блоком, а потом можешь продолжать комплименты.

Я подошёл ближе, чтобы осмотреть схему и помочь им с подключением нового блока. Роуг, немного смущённая моим присутствием, начала объяснять:

— Смотри, вот здесь нужно подсоединить провода, а вот здесь — установить новый двигатель. Мы уже почти всё сделали, просто нужно проверить соединения.

Фелиция, всё ещё улыбаясь, добавила:

— Да, и если ты сможешь держать эти провода, пока мы проверяем соединения, будет просто отлично.

Я кивнул и начал помогать, чувствуя, как атмосфера вокруг нас становится всё более расслабленной. Постепенно работа завершилась, и девушки, довольные результатом, начали убирать инструменты.

— Ну что, теперь можно и перекусить, — предложила Фелиция, потягиваясь. — Я умираю от голода.

Роуг согласно кивнула, и мы все направились на кухню, где нас ждала горячая еда.

Мы едва успели закончить ужин, когда дверь на кухню резко распахнулась. Вбежала встревоженная Эм-Джей, её рыжие волосы были слегка растрёпаны, а лицо выражало тревогу. Она даже не поздоровалась, а сразу направилась к телевизору, включив его с пульта. На экране появилось изображение горящего небоскрёба — огромного здания, которое, казалось, было рассечено по диагонали чем-то острым, словно гигантским лезвием. Пламя пожирало верхние этажи, а вокруг царила паника: машины скорой помощи, полицейские и пожарные пытались справиться с ситуацией.

Голос ведущего новостей раздавался напряжённо и быстро, как это обычно бывает в экстренных выпусках:

— «Внимание! Только что поступили сообщения о масштабной катастрофе в деловом районе города. Небоскрёб компании „Фрост Интернэшнл“, принадлежащий известной бизнесвумен Эмме Фрост, подвергся нападению. Природа инцидента пока остаётся неизвестной, однако очевидцы сообщают о странном явлении: здание будто бы было рассечено невидимой силой, возможно, каким-то высокотехнологичным оружием или…» — голос ведущего дрогнул, он явно пытался сохранять профессионализм, но эмоции пробивались сквозь каждое слово. — «На данный момент связь с руководством компании отсутствует. Предполагается, что внутри могут находиться люди. Спасательные службы предпринимают все возможные меры для эвакуации выживших, но ситуация крайне опасна. Мы следим за развитием событий и будем держать вас в курсе.»

Экран показывал крупным планом срезанную часть здания, где виднелись обугленные конструкции и клубы чёрного дыма. Люди в панике выбегали из здания, некоторые прыгали через окна, спасаясь от огня. Это было зрелище, от которого кровь стыла в жилах.

Эм-Джей резко повернулась к нам, её зелёные глаза полыхали тревогой.

— Всё скверно, — сказала она с беспокойством в голосе. — Эмма не отвечает на звонки.

Гвен, которая до этого спокойно сидела за столом, сразу же нахмурилась. Её голубые глаза стали холодными, как лёд.

— Кто напал? Известно? — спросила она, её голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая ярость.

Эм-Джей покачала головой, прикрыв глаза и сжав виски руками. Она опустилась на стул, словно её ноги больше не могли держать.

— Нет, — кратко ответила она. — Но времени мало. Гвен, возьми Алекса и вооружи его. Из нашего отсека в Хранилище. Ты знаешь, о чём я.

Гвен кивнула, хотя её взгляд стал ещё мрачнее. Она не стала спорить, но всё же решила уточнить:

— Ты уверена, что стоит брать именно это оружие?

Эм-Джей подняла голову и посмотрела прямо на неё, затем перевела взгляд на меня. В её глазах читалась решимость.

— Да, — сказала она твёрдо. — Не волнуйся. В руках Алекса она будет работать стабильнее.

Они переглянулись, и я почувствовал, как их взгляды скрестились на мне. Я понимал, что они говорят о чём-то важном, но деталей пока не знал. Однако времени на вопросы не было.

— Фелиция, — продолжила Эм-Джей, обращаясь к беловолосой девушке, — ты берёшь Роуг и экипируешься. Остаётесь обе здесь на случай нападения. Если кто-то попытается атаковать бункер, вы будете защищать его.

Фелиция кивнула, её лицо стало серьёзным. Она уже была готова действовать.

— Берёте Колхиду, — добавила Эм-Джей, вставая и наливая себе кофе. — И ваша задача — узнать, что с Эммой. Если она жива, вы обязаны её эвакуировать. Любой ценой. Ясно вам?

Гвен мрачно кивнула, её челюсть была плотно сжата. Она явно не была в восторге от ситуации, но спорить не стала.

— Ясно, — произнесла она коротко.

Эм-Джей сделала глоток кофе, её руки немного дрожали, но голос оставался спокойным и уверенным.

— Возможно, на нас тоже будет совершено нападение. Я буду вас координировать из бункера. Действуйте быстро и осторожно.

Я встал из-за стола. Гвен уже направилась к выходу, и я последовал за ней, понимая, что нас ждёт что-то серьёзное.

Когда мы вышли из кухни, Гвен бросила на меня короткий взгляд и сказала:

— Слушай внимательно, Алекс. То, что мы сейчас возьмём из Хранилища, — это не просто оружие, — говорила Гвен на ходу, пока мы спускались в лифте. Её голос звучал серьёзно, но в нём чувствовалась лёгкая дрожь напряжения. — Это самые нестабильные аномалии, которые у нас есть.

Лифт, как всегда, двигался мучительно медленно. Я стоял рядом с Гвен. Когда двери наконец открылись, перед нами предстал тускло освещённый коридор, где свисала знакомая верёвка для спуска.

— Давай, — сказала она, указывая на верёвку.

Я вздохнул и пристегнул карабин к верёвке. Гвен уже скользнула вниз, исчезая в темноте. Я последовал за ней, чувствуя, как воздух проносится мимо меня, пока я спускался всё ниже и ниже. Вскоре мои ноги коснулись пола, и я отстегнул карабин, глядя, как Гвен ждёт меня с характерной ухмылкой на лице.

Мы шли молча, минуя бесконечные ряды стеллажей, заполненных странными артефактами. Некоторые из них светились мягким светом, другие издавали едва слышимое гудение. Но чем дальше мы продвигались, тем больше я чувствовал, что мы приближаемся к чему-то особенному. Воздух стал тяжелее, словно сам пространство вокруг нас было наполнено энергией.

Наконец Гвен остановилась перед массивной металлической дверью, которая выглядела так, будто её не открывали десятилетиями. Она повернула ручной затвор, и дверь со скрипом поддалась, открывая нам вход в тёмное помещение.

— Заходи, — сказала она, жестом приглашая меня войти.

Когда я переступил порог, Гвен щёлкнула выключателем, и помещение озарилось холодным светом. Мои глаза расширились, когда я увидел, что находится внутри.

Передо мной находились витрины, за стеклом которых было спрятано оружие. Его было много, и каждое изделие было из другого мира. По мере того как я приближался к витринам, в моей голове начали возникать воспоминания, словно кто-то включил старый фильм.

Первое, что привлекло моё внимание, был огромный, футуристический дробовик. Его массивный корпус, украшенный трубками и экранами, сразу же вызвал во мне картину из игры DOOM. Я помнил, как в детстве часами играл за космического морпеха, сражая демонов в адских мирах. Это был BFG-9000 — оружие, способное испепелять целые орды врагов одним выстрелом. Я даже не заметил, как мои пальцы потянулись к стеклу, словно желая коснуться его.

Рядом стоял ещё один предмет — странная пушка с удлинённым стволом и множеством кнопок на рукояти. Воспоминания о другой игре нахлынули на меня: Half-Life. Я вспомнил Гордона Фримена, учёного, который в одиночку противостоял инопланетному вторжению. Это была Гравипушка, позволяла поднимать и метать объекты, превращая любой предмет в смертоносное оружие.

Дальше я увидел что-то, что сразу же напомнило мне Масс Эффект. Это был пистолет с гладкими линиями и голубоватым свечением. Я помнил, как Шепард использовал подобное оружие, чтобы сразить врагов в далёком будущем среди звёзд.

Ещё одна витрина содержала странное устройство, похожее на бластер из Звездных Войн. Его дизайн был настолько узнаваем, что я почти услышал звук выстрела и увидел перед собой Люка Скайуокера, сражающегося с штурмовиками.

И, наконец, мой взгляд упал на длинный меч Бастера который светился мягким голубым светом. Из Final Fantasy. Я вспомнил, как блондинистый герой этой вселенной сражался с могущественными врагами, используя магию и меч, подобные этому.

Гвен наблюдала за мной, её губы слегка изогнулись в ухмылке.

— Вижу, узнаёшь некоторые игрушки, — сказала она, скрестив руки на груди. — Выбирай. Только секунду.

Она подошла к стене и начала вводить код на замке. Раздался глухой звук, похожий на рычание, и что-то за стенами завибрировало, издавая скрежет, который эхом разнёсся по помещению. Затем всё стихло.

— Отключила систему защиты, — произнесла она, поворачиваясь ко мне. — Теперь можешь выбирать. Бери что нравится, и пойдём.

Я начал обходить витрины одну за другой, внимательно рассматривая каждое оружие. Каждый предмет казался уникальным, каждый из них мог стать ключом к выживанию в этом мире. Но что-то внутри меня тянуло к одному конкретному выбору.

Я остановился перед витриной с BFG-9000. Он был огромным, мощным и... знакомым. Как будто он ждал именно меня.

— Вот этот, — сказал я, указывая на него.

Гвен кивнула, её ухмылка стала шире.

— Хороший выбор, Алекс. Очень хороший.

Гвен передала мне BFG, и я почувствовал его тяжесть в руках. Оружие было массивным, футуристическим, с трубками и экранами, которые слегка пульсировали мягким светом. Я не мог оторвать глаз от него — это был настоящий монстр, способный испепелять целые орды врагов одним выстрелом. Воспоминания из игры нахлынули на меня, и я невольно улыбнулся.

— Может, что-то ещё? — спросила Гвен, скрестив руки на груди и наблюдая за мной с легкой ухмылкой.

Я огляделся вокруг, мои глаза пробежались по витринам с различными артефактами. И тут я заметил его. Тот самый предмет, который вызывал у меня смешанные чувства. Он был знакомым, но при этом странным и даже немного пугающим.

— Зачем он здесь? — поинтересовался я, обратив внимание на витрину, где был выставлен Пенетратор из Saints Row. Его фиолетовый оттенок и непристойно фаллическая форма сразу бросались в глаза.

Гвен подошла к витрине и достала его, держа одной рукой как будто это была обычная бита для крикета. Она повертела его в руках, словно проверяя баланс, а затем пожала плечами.

— Чисто случайно добыла эту штуку, — ответила она с легкой усмешкой. — Затаскивать её в Хранилище было сущим испанским стыдом. Фелиция долго надо мной стебалась за такой... мм... вкус.

Я не смог сдержать смех, представляя реакцию Фелиции на это "приобретение". Но любопытство взяло верх.

— И как оно работает? — спросил я, подходя ближе.

Гвен протянула мне Пенетратор, и я осторожно взял его в руки. Он был тяжелее, чем казался, и от него исходило странное ощущение силы.

— Как аномалия, он имеет свои приколы, — начала объяснять Гвен, её голос стал чуть более серьёзным. — Во-первых, он практически не ломается. Во-вторых, вырубает с одного удара. Но есть одна проблема...

Она замолчала, явно смущаясь. Её щеки слегка порозовели, и она отвела взгляд в сторону.

— Проблема? — переспросил я, чувствуя, что сейчас услышу что-то действительно интересное.

Гвен глубоко вздохнула и продолжила:

— Вызывает у владельца... эээ... дикое возбуждение. Если бы не симбиот, я бы стала его жертвой, как тот парень из ночного клуба. Он, бедняга, не мог контролировать себя после того, как использовал его. Пришлось его вырубить , пока он не наделал глупостей.

Я почувствовал, как мои брови поползли вверх от удивления. Это было одновременно странно и забавно.

— То есть ты хочешь сказать, что этот... предмет... не только мощное оружие, но и своего рода афродизиак? — уточнил я, стараясь сохранить серьёзное выражение лица.

Гвен закатила глаза, но в её голосе всё ещё чувствовалась лёгкая неловкость.

— Да, именно так. Поэтому мы держим его здесь, подальше от чужих рук. Но если хочешь, можешь взять его. Только помни: если начнёшь чувствовать что-то странное, сразу же клади его обратно.

Я рассмеялся, представив себе ситуацию, в которой я использую Пенетратор в бою. С одной стороны, это было бы крайне эффективно. С другой... последствия могли быть непредсказуемыми.

— Нет, спасибо, — сказал я, возвращая его Гвен. — Пожалуй, останусь на BFG. У меня и так хватает забот.

Гвен усмехнулась и положила Пенетратор обратно в витрину.

— А какие аномальные свойства у него? — спросил я, кивая на BFG. Оружие казалось живым, его металлическая поверхность слегка пульсировала, словно оно дышало.

Гвен задумчиво посмотрела на гигантский дробовик, её симбионт слегка шевельнулся, как будто тоже заинтересовался моим вопросом.

— До конца ещё не разобрались, — ответила она, поправляя свою юбку и откидывая прядь белых волос назад. — Но одно мы знаем точно: он жрёт электричество вокруг, когда закачивается счетчик боеприпасов. Видишь эту шкалу? — Она указала на небольшой цифровой дисплей на боковой стороне оружия. Я взглянул на него — счётчик был заполнен примерно наполовину.

— Надеюсь, я не всё израсходую, — пробормотал я, чувствуя лёгкое беспокойство. Мысль о том, что это мощное оружие может внезапно остаться без энергии в самый неподходящий момент, не добавляла уверенности.

— Не переживай, — сказала Гвен с легкой ухмылкой, заметив мою тревогу. — Он сам находит способы подзарядиться. Просто... старайся не использовать его рядом с важными электрическими системами. Однажды он чуть не вырубил половину города, пока мы тестировали его. Эм-Джей до сих пор злится из-за этого.

Я кивнул, стараясь сохранять серьёзный вид, хотя внутри меня всё ещё боролись волнение и любопытство. Положив BFG на плечо, я последовал за Гвен к выходу из Хранилища.

Когда мы проходили мимо массивных стеллажей с другими артефактами, я не мог не бросить взгляд на Пенетратор, который всё ещё лежал в своей витрине. Его вид притягивал взгляд, но я быстро отвернулся, решив, что одного оружия мне уже достаточно.

Мы выехали из склада, и Колхида сразу же словно почувствовала моё нетерпение. Я сжал руль, и грузовик мягко взревел двигателем, как будто соглашаясь со мной. Гвен сидела рядом, её ноги были закинуты на приборную панель, а симбионт слегка пульсировал вокруг её плеч, словно живое существо, готовое в любой момент прыгнуть в бой.

— Ну что, покажешь мне, на что способна эта штука? — спросила она с лёгкой ухмылкой, хотя в её глазах читался вызов.

Я не стал отвечать, вместо этого нажал на педаль газа. Колхида рванула вперёд с такой скоростью, что даже я на мгновение потерял ориентацию. Ветер свистел в окнах, а городские улицы превратились в размытые полосы света. Это было не просто вождение — это было что-то большее, будто сам грузовик был живым существом, которое радовалось возможности выпустить пар.

— Турбо скорость? Серьёзно? — крикнула Гвен, но в её голосе не было страха, только возбуждение. Она потянулась к приборной панели и нажала на одну из кнопок. Колхида внезапно подпрыгнула в воздух, преодолевая перекрёсток с пробкой, как будто это была обычная кочка.

— Эй! Предупреждать надо! — воскликнул я, но не смог сдержать смеха.

— А где веселье, если предупреждать? — ответила она, её глаза блестели.

В этот момент рация ожила, и голос Эм-Джей раздался в кабине:

— Алекс, Гвен, я получила записи с камер в офисе Эммы. Похоже, это работа Николаса Скретча. Будьте осторожны. Этот парень — настоящий маг, и он любит играть грязно.

Гвен закатила глаза и пробурчала:

— Как же я не люблю магов…

— Принято, — ответил я в рацию, стараясь сохранять спокойствие. — Мы уже близко.

Колхида снова прыгнула через очередное препятствие, и я активировал один из режимов, который заставил грузовик двигаться ещё быстрее. Город остался позади, и вскоре мы оказались перед небоскрёбом, у которого крыша была аккуратно срезана, словно кто-то использовал гигантский нож. Это зрелище заставило меня на мгновение замереть.

— Вот это да… — пробормотал я, останавливая Колхиду.

Мы вышли из грузовика, и холодный ветер ударил нам в лицо. Гвен достала сигарету и закурила, её взгляд был сосредоточен на здании.

— Что ж, — сказала она, выпуская дым, — похоже, нас ждёт интересный вечер.

Я шёл следом за Гвен, закинув BFG на плечо. Мы подошли ближе, пока не достигли зеркальной стены, которая отражала наш силуэт, искажая реальность вокруг. Гвен остановилась, её костюм Венома слегка колыхался. Она обернулась ко мне, её голубые глаза сверкнули.

— Так будет быстрее, — бросила она через плечо, и прежде чем я успел что-либо сказать, она резко побежала по стене вверх. Её движения были плавными и уверенными, будто гравитация для неё была лишь рекомендацией. На полпути она протянула руку, и симбионт мгновенно выстрелил в мою сторону, обвив меня своими чернильными щупальцами. Я почувствовал, как меня мягко подтягивают к ней, и через секунду уже прижимался к её спине, стараясь сохранить равновесие.

Гвен продолжала бежать по стене, её шаги были лёгкими, почти невесомыми. Мы двигались так быстро, что окружающий мир превратился в размытые пятна света и тени. Снизу доносился слабый гул города, но здесь, наверху, всё было тихо, будто мы оказались в другом измерении.

Когда мы достигли вершины, Гвен мягко спрыгнула на пол, и я последовал за ней. Мы оказались на крыше здания, точнее, того, что от неё осталось. Крыша была срезана по диагонали, словно кто-то взял гигантский нож и аккуратно отсёк её часть. Острые края бетона торчали во все стороны, создавая причудливую линию горизонта. Вокруг нас простирался хаос: здания окружения были покорёжены, некоторые из них наполовину разрушены, другие — опутаны странными, мерцающими энергетическими нитями, которые, казалось, сочились из самой реальности. В воздухе висела тяжёлая атмосфера, будто само пространство вокруг нас было ранено.

В центре этой картины разрушения находился импровизированный алтарь, сделанный из обломков мебели и металлических конструкций. На нём, связанная толстыми верёвками, лежала Эмма Фрост. Её блондинистые волосы рассыпались по плечам, а лицо выражало холодное презрение, несмотря на ситуацию. Она была одета в строгий офисный костюм: белоснежную рубашку и чёрную юбку-карандаш, которые контрастировали с её текущим положением. Её голубые глаза сверкали, как два ледяных осколка, когда она смотрела на человека перед собой.

Николас Скретч стоял рядом с алтарём, склонившись над полом и вычерчивая руны кровью Эммы. Его длинные, тёмные волосы падали на лицо, а глубоко посаженные глаза горели безумием. Он был облачён в широкий чёрный плащ, который развевался даже в отсутствие ветра, и высокие кожаные сапоги. Под плащом виднелась тёмная рубашка с высоким воротником, а на поясе висел набор острых инструментов, каждый из которых выглядел так, будто был создан для причинения боли. В руках он держал небольшой кинжал, кончик которого был окрашен в алый цвет.

— Хранилище будет моим, хочешь ты того или нет, Фрост, — произнёс он своим хриплым голосом, который эхом разнёсся по разрушенной крыше. Его слова звучали как заклинание, полное ярости и одержимости.

Эмма фыркнула, её губы скривились в презрительной усмешке.

— Ты безумец, — процедила она сквозь зубы. — Я не имею к нему никакого отношения.

Николас рассмеялся — звук был резким и неприятным, как скрежет металла. Он поднёс кинжал к её лицу, его остриё едва не касалось её глаза.

— Не лги мне, — прошипел он, его голос стал ещё более угрожающим. — Хотя уже не важно. Ты умрёшь, и я стану новым хранителем.

Я почувствовал, как мои пальцы сильнее сжали рукоять BFG. Гвен рядом со мной напряглась, её симбионт начал медленно изменять форму, готовясь к бою.

Мы обменялись коротким взглядом, и этого было достаточно. Гвен прыгнула первой, её симбионт расширился, превращая её в живое оружие. Я последовал за ней, готовый в любой момент выстрелить.

Николас Скретч, почувствовав нашу атаку, щёлкнул пальцами с такой небрежностью, будто отгонял муху. В тот же миг пространство вокруг нас разорвалось, и из порталов хлынули демоны — настоящие адские твари, ожившие кошмары, которые вырывались наружу с жутким рычанием и клацаньем зубов. Их было слишком много: маленькие, огромные, крылатые, ползучие — все они двигались как единая волна ужаса, направленная против нас.

— Разберитесь с шавками! — прокричал Николас, не отрываясь от своей работы. Он снова склонился над Эммой Фрост, продолжая чертить руны её кровью. Она закричала, когда очередной символ вспыхнул на полу, обжигая её кожу, словно раскалённое железо.

Гвен первой бросилась в бой, её симбионт моментально преобразился, принимая форму Венома. Чёрный костюм стал более массивным, усики начали извиваться, словно живые змеи, а её челюсть удлинилась, обнажив острые зубы. Она ринулась на демонов с дикой яростью, разрывая их на части своими щупальцами. Один из демонов попытался схватить её, но она просто впилась в него, высасывая его плоть, словно паразит. Его тело начало сжиматься, превращаясь в высушенную оболочку, пока Гвен не отбросила его прочь, уже заметно увеличившись в размерах за счёт поглощённой энергии.

Но демонов было слишком много. Они окружили её, навалившись всей толпой, и свалили на землю. Куча из тел и когтей начала расти, погребая её под собой. Я видел, как чёрные усики всё ещё пытались пробиться наружу, разрывая плоть нападавших, но силы были явно неравными.

Тем временем остальные демоны направились ко мне. Я стоял, сжимая BFG, который теперь казался моим единственным спасением. Когда первый демон приблизился ко мне, я нажал на спусковой крючок, и мир вокруг взорвался светом и кровью. Заряд прошёлся по толпе, разрывая тела на куски. Одного из демонов буквально разорвало пополам, его внутренности разлетелись во все стороны, покрывая пол кровавыми брызгами. Другой лишился головы, которая взорвалась, как перезревший фрукт, оставив лишь обрубок шеи, из которого хлестала кровь.

Я продолжал стрелять, каждый выстрел был как удар молнии, уничтожающий всё на своём пути. Один из крупных демонов попытался подняться на задних лапах, чтобы атаковать меня, но заряд BFG попал прямо в его грудь. Тело существа разлетелось на части, конечности оторвало, а туловище упало на землю, ещё несколько секунд подёргиваясь в предсмертных судорогах.

Веном, тем временем, выбрался из-под кучи демонов. Его тело теперь стало ещё больше, почти неузнаваемым. Мышцы раздулись до невероятных размеров, а его глаза горели безумным голодом. Он начал методично уничтожать своих противников, используя свои щупальца как оружие. Одно из них проткнуло демона насквозь, подняв его в воздух, а затем с силой швырнуло через край небоскрёба. Тело исчезло внизу, оставив после себя лишь кровавый след на стене.

Другой демон попытался атаковать его сзади, но Веном просто развернулся и схватил его за голову. С хрустом он вырвал её, словно крышку от банки, и швырнул в сторону, продолжая двигаться вперёд. Его движения были пугающе эффективными: каждый шаг, каждый удар щупальцем означал смерть для очередного врага.

Несмотря на всю жестокость битвы, я чувствовал, что мы теряем время. Николас продолжал свою работу, и его руны становились всё ярче, пульсируя красным светом. Эмма кричала, её голос был полон боли и отчаяния. Я понимал, что если мы не остановим его сейчас, то будет уже слишком поздно.

— Гвен! — крикнул я, стреляя в очередного демона, который пытался подобраться ко мне сбоку. — Мы должны достать его!

Она услышала меня, даже сквозь весь этот хаос. Её тело снова изменилось, став ещё более агрессивным. Она прыгнула вперёд, разрывая демонов на части, и начала пробиваться к алтарю. Я последовал за ней, продолжая уничтожать всех, кто пытался встать у меня на пути.

Кровь, крики, взрывы — всё смешалось в один бесконечный кошмар.

Я видел, как один из демонов попытался подкрасться к Гвен сзади, но она, будто чувствуя его движение, резко развернулась и вонзила свои усики прямо ему в грудь. Они пронзили его насквозь, а затем Веном с силой вырвал их обратно, разрывая демона на части. Кровь брызнула во все стороны, заливая её маску и костюм, но это, казалось, только подстегивало её.

Я стоял посреди хаоса, мои руки сжимали BFG, пока заряды разрывали демонов на части. Каждый выстрел был как взрыв сверхновой — свет, огонь, кровь и куски плоти разлетались во все стороны. Но внезапно всё прекратилось. Гул оружия смолк, и я почувствовал, как тяжесть BFG в моих руках стала бесполезной. Энергия закончилась.

— Черт! — прорычал я, осматривая поле боя. Демоны продолжали лезть со всех сторон, их количество казалось бесконечным. Веном, то есть Гвен, всё ещё сражалась рядом. Толпа демонов навалилась на него, и он начал медленно погружаться под их массой, хотя его щупальца всё ещё разрывали плоть нападавших.

Крик боли Эммы Фрост стал ещё громче, отрезвляюще пронзительным. Николас Скретч уже почти завершил начертание последней руны. Его лицо было искажено безумием, а глаза горели фанатичным огнём. Он занёс нож над её грудью, готовясь нанести последний удар.

— Гвен! — закричал я, понимая, что времени у нас почти не осталось. — Швырни меня в Николаса!

Она услышала меня даже сквозь шум битвы. Её чёрные усики протянулись ко мне, обвили моё тело и подняли в воздух. Я швырнул бесполезный BFG в толпу демонов перед собой. Оружие ударилось о землю и внезапно заискрилось. Раздался оглушительный треск, и по всему кварталу начал гаснуть свет. Искры электричества заплясали в воздухе, словно живые существа, испаряя демонов, которые попадали в их радиус. Запах озона заполнил воздух, вызывая лёгкое головокружение.

В тот же момент я призвал монтировку из кольца на пальце. Она появилась в моей руке с тихим металлическим звоном, тяжёлая и надёжная. Я почувствовал, как Веном подхватил меня своими щупальцами и с невероятной силой швырнул вперёд. Мир вокруг превратился в размытое пятно, когда я летел прямо на Николаса Скретча.

Но прежде чем я достиг цели, произошло нечто странное. За мгновение до того, как я должен был врезаться в мага, меня встретила невидимая стена. Удар был таким сильным, что я едва не выронил монтировку. Раздался противный, режущий слух звон, словно я столкнулся с гигантским колоколом. Отдача отбросила меня назад, и я упал на пол, больно ударившись плечом.

Николас пошатнулся, явно не ожидая такого поворота. Но он быстро восстановил равновесие и снова занёс нож над Эммой. Её крик стал ещё громче, полный отчаяния и боли.

— Не-е-ет! — прохрипел я, пытаясь подняться. Моё тело отказывалось слушаться, мышцы горели от усталости, а дыхание было прерывистым. Я видел, как лезвие ножа опускается, и понимал, что надо спешить.

С трудом встав на ноги, я сжал монтировку в руке. Каждое движение давалось с огромным усилием, но я знал, что не могу сдаться. Не сейчас. Не тогда, когда всё зависело от меня.

— Держись, Эмма! — прокричал я, чувствуя, как адреналин снова начинает бушевать в крови.

Я подошёл к защитному куполу, который окружал Николаса и Эмму Фрост. Каждый шаг давался с трудом, словно сам воздух сопротивлялся мне. В голове крутилась только одна мысль: "Остановить его любой ценой". Я занёс монтировку над головой и ударил по прозрачной сфере изо всех сил. Раздался противный звон, как будто я бил по стеклу, которое не поддавалось. Но эффект был — Николас пошатнулся, его рука дрогнула, а кинжал чуть не выпал из пальцев.

— Ещё раз! — прорычал я себе под нос, снова замахиваясь монтировкой. Удар пришёлся точно в то же место, и снова этот оглушительный звон. На этот раз Николас не устоял на ногах и рухнул на одно колено. Его лицо исказилось от ярости и боли, но он всё ещё продолжал чертить руны, готовясь нанести последний удар по Эмме.

"Нет, сукин ты сын!" — прокричал я, чувствуя, как адреналин бушует в крови. Я снова занёс монтировку, намереваясь пробить эту чёртову защиту. Но тут что-то тяжёлое и холодное обрушилось на меня сзади. Я едва успел повернуть голову, как увидел демона, который, несмотря на все усилия Венома, сумел пробиться ко мне. Его огромная пасть распахнулась, и я почувствовал, как его зубы впиваются в мою левую руку. Острая боль пронзила всё тело, и я закричал, падая на пол. Демон вырвал руку с такой силой, что я услышал хруст костей, прежде чем потерял её окончательно.

"Хрен тебе!" — прорычал я сквозь зубы, когда демон прижал меня к полу своей тяжестью. Моя правая рука была зажата между его когтистыми лапами, и я чувствовал, как он медленно её раздавливает. Боль была невыносимой, но я не мог позволить себе сдаться. Не сейчас. Не тогда, когда всё зависело от меня.

Я попытался достать монтировку своей искалеченной рукой, но демон лишь усилил хватку, сломав мне пальцы. Затем он поднял свою массивную ногу и со всей силы опустил её на мою руку, окончательно раздробив её. Я застонал от боли, но мой взгляд оставался устремлённым на него. Его пасть раскрылась ещё шире, и я увидел ряды острых зубов прямо перед собой.

"Неужели это всё?" — мелькнула мысль в голове. Но в тот момент, когда его зубы были уже в нескольких сантиметрах от моего лица, демон взорвался. Его тело разлетелось на куски, а в воздухе повисла Роуг, которая приземлилась рядом со мной. Она только что разнесла демона одним мощным ударом кулака.

— Оставь меня, спаси Фрост! — крикнул я Роуг, когда она сделала шаг в мою сторону. Она замерла на мгновение, её глаза встретились с моими. В них читалась внутренняя борьба: желание вначале помочь мне. Затем она кивнула, резко развернулась и бросилась к Николасу.

Роуг неслась вперёд, её движения были стремительными и дикими, словно она сама была олицетворением ярости. Её каблуки громко стучали по полу, а каждый шаг отзывался эхом в пространстве, как будто само здание боялось её приближения. Она разбежалась, подняв тучу пыли, и с силой ударила ногой по полу перед защитным барьером Николаса. Удар был настолько мощным, что пол под её ногами треснул с оглушительным звуком, а здание задрожало, словно его основание было вырвано изнутри. Бетон начал рушиться, обломки летели во все стороны, и Роуг провалилась вниз, исчезнув из виду. В воздухе остались лишь клубы пыли и треск разрушающегося камня.

Я едва успел осознать, что происходит, как через секунду она вылетела из пола прямо рядом с Николасом. Он даже не успел понять, что его настигла расплата. Его глаза расширились от ужаса, когда он увидел её перед собой. В его руке мелькнул нож — последняя попытка защититься или, возможно, нанести удар. Но Роуг была быстрее. Она перехватила его запястье одной рукой, выкрутила его с такой силой, что кости хрустнули, и вырвала нож из его ослабевших пальцев.

Николас закричал — высокий, пронзительный вопль боли и страха, который эхом разнёсся по всему помещению. Его руки судорожно цеплялись за её запястья, пытаясь освободиться, но Роуг не ослабляла хватку. Её лицо было искажено яростью, а в глазах горела холодная решимость. Не дав ему времени на ещё одну попытку сопротивления, она подняла тот самый нож, который только что вырвала у него, и с безжалостной точностью вонзила его прямо в глаз. Лезвие вошло глубоко, с жутким хлюпающим звуком, от которого кровь стыла в жилах. Николас завопил ещё громче, его тело забилось в конвульсиях, но Роуг держала его крепко, словно железные тиски.

Кровь начала сочиться из уголков его рта, смешиваясь с криком боли, который теперь стал булькающим и прерывистым. Роуг не остановилась. Она с силой надавила на рукоять ножа, вгоняя его ещё глубже, пока лезвие не застряло в его черепе. Его второй глаз, полный ужаса, смотрел на неё, но недолго — вскоре его веко задрожало и закрылось, а тело обмякло. Роуг не выпускала его шею ещё несколько секунд, убеждаясь, что он больше не шевелится. Только тогда она отпустила его, позволив телу рухнуть на пол с глухим стуком.

Нож остался торчать в его глазнице,, а вокруг него растекалась лужа крови. Роуг медленно выпрямилась, её дыхание было тяжёлым, а руки всё ещё дрожали от напряжения. Она посмотрела на свои окровавленные ладони, затем перевела взгляд на безжизненное тело Николаса. На её лице читалось удовлетворение

Капли крови стекали с её пальцев, и она медленно повернулась ко мне, её лицо было спокойным, но в глазах читалось нечто первобытное, дикое.

Когда всё закончилось, я лежал на полу, истекая кровью, не в силах пошевелиться. Веном, наконец, пробился ко мне сквозь толпу демонов, его щупальца обвили моё тело, пытаясь помочь. Роуг приблизилась ко мне. Её лицо было в крови, но в целом она выглядела невредимой, лишь немного уставшей.

— Держись, Алекс, — сказала она, её голос был твёрдым, но в нём чувствовалась тревога. — Мы тебя вытащим.

Здание начало рушиться, куски бетона падали вокруг нас, поднимая клубы пыли. Роуг быстро подхватила Эмму на руки, а Веном, обвив меня своими щупальцами, поднял меня в воздух. Мы выбежали на край небоскрёба, и без лишних слов прыгнули вниз. Ветер свистел в ушах, пока мы падали, но приземление оказалось мягким.

Подъехала "Колхида", и двери распахнулись. Меня быстро затащили внутрь, а Роуг заняла водительское место. Гвен, всё ещё держа мою оторванную руку, накрыла Эмму своим симбиотом. Тот начал медленно обволакивать её тело, заживляя раны и восстанавливая силы. Эмма слабо застонала, но вскоре её дыхание стало более ровным.

Затем она повернулась ко мне. Я почувствовал, как её симбиот обвивает моё тело, словно живое одеяло. Боль была адской. Моя оторванная рука начала врастать на место, кости срастались, мышцы переплетались, а кожа регенерировала. Правая рука, сломанная и раздробленная, тоже начала чиниться. Если бы симбиот не заткнул мой рот своими щупальцами, я бы закричал от боли, которая пронзила каждую клетку моего тела. Это было словно меня собирали по кусочкам, каждый нерв горел огнём.

Гвен после процедуры осунулась и побледнела, её лицо стало почти прозрачным. Но она не отстранилась. Её симбиот, словно извиняясь, пробегал по мне мягкими волнами, успокаивая боль и помогая восстановиться. Я почувствовал, как моё тело постепенно начинает приходить в норму, хотя боль всё ещё эхом отзывалась в каждой клетке.

— Спасибо вам, — прошептал я, глядя на Гвен. Она слабо улыбнулась, её глаза были полны усталости, но в них светилась искренняя забота. Она нежно обняла меня, её руки дрожали, но в этом объятии было столько тепла, что я почувствовал, как напряжение постепенно отпускает меня.

— Ты справился, Алекс, — сказала она тихо.

Когда мы едва успели отъехать на безопасное расстояние, небоскрёб позади нас взорвался. Огненный шар вырвался из его верхних этажей, словно чудовищный цветок, раскрывая свои лепестки в ночном небе. Взрывная волна ударила по "Колхиде", заставив машину качнуться, но она устояла, будто знала, что её задача — защитить нас.

Колхида резко вырулила из-под обломков, которые сыпались с небоскрёба, словно дождь из бетона и стекла. Я сидел на сиденье, всё ещё чувствуя себя разбитым, несмотря на то что симбиот Гвен залечил мои раны. Веном, теперь снова в форме костюма, пульсировал на мне, словно проверяя, всё ли в порядке. Роуг сосредоточенно вела машину, её руки крепко держали руль, а лицо выражало напряжение.

— Похоже, взорвалась твоя пушка, Алекс, — произнесла Гвен, откинувшись на сиденье рядом со мной. Её голос был спокойным, почти меланхоличным, но в нём слышался лёгкий намёк на сарказм. — Вот что бывает, когда у него заканчиваются заряды, и ты начинаешь кидать его в демонов во время подзарядки. Опасная аномалия была.

Она сделала паузу, словно ожидая от меня ответа, но продолжила сама, будто разговаривая с собой: — Хотя, надо признать, она справилась со своей задачей. Только вот последствия... ммм... несколько громкие.

Я посмотрел на неё, чувствуя, как уголки губ невольно поднимаются в улыбке. Даже сейчас, после всего, что случилось, Гвен находила способ шутить. Но её слова заставили меня задуматься. Она была права — моя "пушка" действительно взорвалась. И хотя я понятия не имел, что именно это было, я чувствовал, что мы только что избежали чего-то гораздо худшего.

— Спасибо за поддержку, Гвен, — сказал я, стараясь говорить с юмором, но мой голос всё ещё был слегка охрипшим от боли. — В следующий раз обязательно учту твои рекомендации насчёт подзарядки.

Гвен усмехнулась, её глаза сверкнули озорством. — Ну, знаешь, всегда есть первый раз. А второй раз уже будет глупостью.

Роуг, до этого полностью сосредоточенная на дороге, коротко глянула в зеркало заднего вида и усмехнулась. — Вы всегда такие? — спросила она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась лёгкая усталость.

— Какие? — одновременно спросили мы с Гвен, переглянувшись.

— Такие... безумные, — ответила Роуг, чуть заметно улыбнувшись.

— Безумие — это наша работа, — сказала Гвен, пожав плечами. — Если ты хочешь нормальную жизнь, тебе нужно было остаться с Людьми Икс.

Роуг ничего не ответила, но её пальцы чуть сильнее сжали руль. Колхида продолжала мчаться по дороге, увозя нас всё дальше от хаоса и разрушений. Позади нас небоскрёб окончательно обрушился, подняв огромное облако пыли, которое осветило ночное небо оранжевым светом. Казалось, весь мир вокруг нас рушился, но внутри машины царила странная атмосфера спокойствия.

— Ладно, — произнесла Роуг после минутного молчания, — куда мы едем?

— В бункер, — ответил я, чувствуя, как усталость накрывает меня. — Там безопасно. И там есть Эм-Джей.

Глава 16

Я сидел в медотсеке, наблюдая за перепалкой двух женщин. Эм-Джей, как всегда собранная и деловитая, пыталась уложить Эмму на кушетку для осмотра, а та отбивалась с усталой грацией человека, который уже не в силах сопротивляться, но принципиально продолжает это делать.

— Отстань от меня, Эм-Джей, — вяло отмахивалась Эмма, пытаясь сползти с кушетки. — Со мной всё в порядке. Просто голова немного кружится.

— Конечно, просто кружится, — фыркнула Эм-Джей, безжалостно припечатывая её обратно к лежаку. — После того как мы вытащили тебя из плена Николаса и тебя чуть не раздавило остатками твоего небоскрёба. Да, выглядишь ты просто великолепно!

Эмма скривилась, словно от зубной боли, но всё же нашла в себе силы для колкости: — Между прочим, это был мой небоскрёб! И он был прекрасен, пока его вы не превратили его в руины.

— Ага, прямо шедевр архитектуры, — поддела её Эм-Джей, доставая стетоскоп. — Слушай, может, поблагодаришь тех, кто спас твою задницу? Например, Алекса. Или Роуг с Гвен. Они тоже рискнули жизнями ради твоего спасения.

— Мою задницу? — возмутилась Эмма, попытавшись приподняться, но Эм-Джей решительно надавила ей на плечо. — Это был мой дом! И вообще, я бы справилась сама.

— Конечно, справилась бы, — саркастически протянула Эм-Джей, проверяя давление. — Поэтому так вовремя потеряла сознание на крыше с Николасам . Очень героично.

— Я просто... Он застал меня врасплох, — пробормотала Эмма, закрывая глаза и отворачивая голову. В её голосе уже не было прежней дерзости, только усталость.

Эм-Джей вздохнула, её тон стал мягче: — Послушай, я понимаю, что ты не любишь, когда тебе помогают. Но иногда стоит признать, что ты не железная. И этот небоскрёб... — она сделала паузу, глядя на Эмму с лёгкой улыбкой, — маленькая цена за твою целую задницу, не находишь?

Эмма не ответила, лишь слабо махнула рукой, показывая, что спорить больше нет сил. Она лежала, закрыв глаза, и её дыхание постепенно становилось ровнее. Эм-Джей аккуратно укрыла её одеялом и повернулась ко мне, стоявшему в дверях.

— Ладно, следующий, — кивнула она мне.

Я подошел к ней, бросив последний взгляд на засыпающую Эмму. Её лицо, обычно такое самоуверенное и высокомерное, сейчас выглядело удивительно уязвимым.

Осторожно приблизился к Эм-Джей, которая уже готовилась к очередному медицинскому осмотру. Её зелёные глаза блеснули с профессиональной сосредоточенностью, когда она подняла небольшой фонарик и направила его мне прямо в глаза. Я инстинктивно моргнул, но она лишь настойчиво повторила процедуру, словно проверяя, смогу ли я выдержать её методы.

— Не дергайся, — произнесла она тоном, не терпящим возражений, и я почувствовал, как её пальцы мягко, но уверенно разжимают мою челюсть, чтобы заглянуть внутрь рта. Фонарик снова вспыхнул, высвечивая каждый уголок, будто она искала что-то скрытое. Я попытался сохранять спокойствие, хотя ощущение было таким, будто меня вот-вот объявят сломанным механизмом, который нужно починить.

Затем она достала маленький молоточек для проверки рефлексов. Он блеснул в свете ламп, прежде чем опуститься на моё колено. Тук-тук . Нога дёрнулась вверх, и я чуть не упал, но Эм-Джей даже бровью не повела. Она записала что-то в свой планшет, продолжая изучать меня так, будто я был экспонатом в музее.

— Ну что? Я буду жить? — спросил я с легкой иронией, стараясь скрыть смесь беспокойства и любопытства. Мои слова прозвучали слишком небрежно, учитывая обстоятельства, но я надеялся, что это поможет снизить напряжение.

Эм-Джей не ответила. Вместо этого она продолжила своё исследование: ощупывала мои руки, проверяла пульс, а затем достала миниатюрный рентген-аппарат, который казался скорее футуристическим гаджетом, чем медицинским устройством. Лёгкое гудение заполнило комнату, пока она водила им вдоль моего тела, внимательно следя за показаниями на экране. Каждое её движение было точным и уверенными, словно она знала, что делает, даже если я этого не понимал.

Наконец она отложила прибор и сделала последнюю запись в планшете. Подняв голову, она посмотрела на меня с выражением, которое сложно было расшифровать — смесь удивления, облегчения и лёгкой насмешки.

— Медицина в твоём случае бессильна, — сказала она, и её голос звучал почти торжественно. — Ты полностью здоров.

Я замер, переваривая её слова. Здоров? После всего, что случилось? Это звучало фантастически .Будто у меня есть способность выживать где угодно.

— И что теперь? — спросил я, чувствуя, как внутри нарастает волнение. Что-то в её тоне подсказывало, что разговор ещё не окончен.

Эм-Джей вздохнула, её взгляд стал серьёзнее. Она указала на дверь медотсека и произнесла:

— Найди Фелицию. Она очень переживала, когда узнала о том, что тебя… — она замялась, подбирая слова, — в общем, о том, что на тебя напали.

Её голос звучал мягче, чем обычно, и я заметил, как её пальцы слегка сжались вокруг планшета. Было видно, что она тоже переживала, хотя старалась это скрыть.

Мысли о Фелиции вызывали у меня смешанные чувства. Я был рад, что она беспокоится обо мне, но в то же время меня охватила лёгкая тревога. Что она скажет, когда увидит меня?

— Понял, — ответил я, делая шаг к выходу. Но перед тем, как покинуть комнату, я обернулся и, не сдержавшись, подошёл к Эм-Джей. Осторожно обнял её, чувствуя тепло её тела даже сквозь одежду. Она на мгновение замерла, словно не ожидала этого жеста, но потом её руки медленно поднялись, чтобы ответить на объятие.

Закрыл глаза, ощущая лёгкий аромат её духов, смешанный с едва уловимым запахом антисептика. Это был момент тихой близости, который застал меня врасплох. Внутри всё сжалось от странного чувства благодарности и тревоги одновременно. Она переживала за меня, пока не убедилась, что со мной всё в порядке, и теперь я хотел показать, что она важна для меня.

— Спасибо, — прошептал я, наклонившись ближе, чтобы мой голос был слышен только ей.

Эм-Джей слегка отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза. Её зелёные глаза блеснули мягкостью, которой я раньше не замечал. Она слабо улыбнулась, но в этой улыбке читалась смесь удивления и признательности.

— Иди уже, — сказала она, но её голос был тёплым, почти игривым. — Фелиция тебя заждалась.

Кивнул, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются в улыбке. Внутри всё ещё теплилось лёгкое волнение, но оно было приятным, будто я сделал что-то важное, пусть и небольшое.

— Тогда я пойду, — сказал я, стараясь сохранить непринуждённый тон, хотя сердце всё ещё колотилось быстрее обычного. Сделал шаг назад, затем развернулся и направился к двери. Перед тем как выйти, я снова обернулся и подмигнул Эм-Джей.

Она лишь покачала головой, но её улыбка стала ещё шире. Я понял, что в этот момент она ощутила радость, и все её тревоги растворились.

Когда я покинул медотсек, мои мысли всё ещё были сосредоточены на это коротком, но значительном моменте. Я глубоко вдохнул, стараясь вернуть самообладание, и направился к комнате Фелиции.

Впереди я услышал взволнованный голос Роуг. Когда я подошёл к двери, то остановился, не желая сразу вмешиваться. Заглянув в комнату, я увидел, что дверь открыта. Роуг говорила быстро, эмоционально жестикулируя, словно пытаясь передать все детали произошедшего.

— …и я просто прилетела в последний момент! — восклицала она, размахивая руками так энергично, что её белый шёлковый халат слегка распахнулся, обнажая стройные ноги и тонкую талию. Её новое нижнее белье — чёрное кружевное — контрастировало с бледной кожей, подчёркивая соблазнительные изгибы её фигуры. — Этот демон уже почти добрался до Алекса, но я ударила его прямо в спину, и он… БАХ! — Она резко выбросила руки в стороны, изображая взрыв. — Просто взорвался! Как воздушный шарик!

Фелиция сидела в кресле, удобно устроившись, и внимательно слушала Роуг. На ней был лёгкий голубой халат, который едва прикрывал её бёдра, а пояс был завязан настолько свободно, что при каждом движении ткань чуть приоткрывала её грудь, обтянутую тонким красным кружевным бюстгальтером. Её глаза блестели от любопытства, а уголки губ то и дело подрагивали, будто она с трудом сдерживала улыбку. Волосы обеих девушек были ещё слегка влажными после душа, а их кожа сияла, словно покрытая лёгким слоем персика.

Фелиция заметила меня первой. Её лицо мгновенно осветилось широкой улыбкой, и она вскочила с кресла, словно пружина. Не успел я опомниться, как она уже прыгнула ко мне, обвив руками мою шею и целуя меня в щёку. Её губы были мягкими и тёплыми, а в её объятиях чувствовалась искренняя радость. Я ощутил, как её тело прижалось ко мне — упругие груди, очерченные тонкой тканью белья, коснулись моей груди, вызывая волну тепла внутри.

— Ты целый и невредимый! — прошептала она, прижимаясь ко мне ещё крепче. Её руки скользнули по моей спине, а ногти слегка царапнули кожу через футболку. — Я так волновалась.

Роуг, услышав звук моих шагов, замолчала и повернулась к нам. В её глазах читалась смесь любопытства и неловкости. Она сделала шаг назад, явно собираясь уйти, чтобы не мешать нам. Её халат слегка сполз с одного плеча, обнажая гладкую кожу и ключицу. Её длинные рыжие с проседью волосы падали на спину, создавая контраст с её светлой кожей.

Чувствуя, как атмосфера в комнате становится всё более напряженной. Фелиция, как всегда, не могла удержаться от своих игривых выходок. Она вдруг резко схватила Роуг за руку и притянула её к нам, словно боялась, что та исчезнет, если отпустит хоть на секунду.

— Нет, подруга, — произнесла она с легкой ухмылкой, но в голосе слышалась нотка искренности. — Давай ты останешься с нами.

Не успел я что-либо сказать, как Фелиция уже утянула нас обоих на кровать. Она устроилась прямо на мне, её теплое тело прижалось к моему боку, а Роуг оказалась с другой стороны. Фелиция заключила нас в свои объятия, словно пытаясь создать некое подобие тёплого и уютного убежища.

— Лучше расскажи Алексу, — начала она, и её голос звучал мягко, но с лёгкой ноткой вызова, — как тебе удалось так быстро добраться до него.

Я посмотрел на Роуг, которая, казалось, немного смутилась от такого внимания. Я аккуратно приобнял её за плечи, стараясь не давить, но показывая, что она здесь в безопасности. Мои пальцы слегка коснулись её, и я почувствовал, как она расслабилась. Фелиция тоже придвинулась ближе, её голова покоилась на моём плече, а её волосы щекотали мою шею.

— Ну? — спросил я, глядя на Роуг с любопытством. — Как тебе удалось так быстро оказаться рядом со мной?

Роуг глубоко вздохнула, её глаза блеснули, словно она вспоминала что-то невероятное.

— Эм-Джей посадила меня в какую-то капсулу, — начала она, её голос звучал тихо, но уверенно. — И я… оказалась в воздухе прямо над небоскрёбом Эммы.

Она замолчала, словно собираясь с мыслями, а затем продолжила:

— Это было… странно. Сначала я почувствовала, как капсула начинает вибрировать, потом мир вокруг стал размываться, как будто я попала в какой-то водоворот. А потом… я просто оказалась там. Высоко в небе. Эм-Джей сказала, что это безопасно, но всё равно… это было жутковато.

Фелиция хихикнула, её тело слегка задрожало от смеха.

— Да уж, Эм-Джей умеет удивлять, — добавила она, слегка прижимаясь ко мне.

— А что за капсула была? — спросил я, чувствуя, как мое любопытство нарастает.

Роуг посмотрела на меня, её глаза были полны восхищения и легкой тревоги.

— Дженеми-12, — ответила она. — Это очередная аномалия из старого корабля НАСА, который отправили на Луну с астронавтом. Но капсула вернулась обратно и сбросила его где-то в Мексике. Оказывается, НАСА заказала 12 кораблей, а не 11, как сообщили публично . После инцидента всё засекретили, а капсулу спрятали здесь, в ангаре.

— Кто был этим астронавтом? — спросил я, перебивая.

Она наклонилась ближе, словно боялась, что её услышат стены.

— Пит Конрад

. Тот самый, кто провёл в космосе сутки на корабле “Вера 7”. После очередной миссии Дженеми он предлагал НАСА полёт к Луне на модифицированной капсуле, но проект закрыли. Только вот... документы из архивов показывают, что в 1965 году его всё же отправили. Официально он ушёл из агентства из-за «разногласий», но Эм-Джей нашла записи — он готовился к секретному запуску.

Я замер, пытаясь осмыслить услышанное.

— Стоп, — сказал я, чувствуя, как мои брови ползут вверх. — Разве Дженеми вообще летали до Луны?

Роуг кивнула, её голос стал чуть тише.

— Да один, но официально нет. Тогда была серьёзная гонка за Луну с Советами, и наши решили рискнуть. В результате эта капсула стала аномалией. Пит Конрад... Он же стал первым человеком, который достиг Луны, но...

Роуг притихла, её пальцы нервно перебирали складки шёлкового халата.

— Эм-Джей показала мне документы... — начала она, переводя взгляд на потолок, будто там висели отчеты той самой миссии. — Она сделала паузу, давая мне осознать разницу что я знал и как тут все было по другому . — После «Джемини-5» он поссорился с руководством NASA. Официально — из-за «разницы в видении лунной программы». На самом деле... он требовал от руководства НАСА рискнуть им, чтобы обогнать Советов.

Фелиция внезапно переплела ноги с моими, её колено тёплым камнем упёрлось в бедро.

— Рискнуть? — спросил я, чувствуя, как в памяти всплывают хроники из тв передачи : Конрад, смеющийся на Луне, его знаменитое «Ух ты! Возможно, для Нила это был маленький шаг, но для меня — большой».

— Да. В 1965-м, — Роуг приподнялась на локте, и её рыжие волосы, подсвеченные лампой, вспыхнули медью. — Он уговорил их запустить модифицированную капсулу к Луне. Без публичности, без флагов. «Джемини-12» — призрачный корабль. Эм-Джей нашла записи с мыса Канаверал в Хранилище: расчёты траектории, фотографии капсулы с красной полосой на корпусе... и медицинский отчёт.

— Красная полоса? — переспросил я, вспоминая, что в реальности так помечали тренировочные модули.

— Маркер аномалии, — прошептала Роуг. — После возвращения к орбите Земли Конрад жаловался на... видения. Говорил, что в капсуле кто-то был с ним. А инженеры зафиксировали скачки радиации — будто она прошла сквозь что-то. Через неделю его тело нашли на рельсах в Мексике, а капсула вернулась целой на стартовую площадку. Официально — несчастный случай, алкоголь в крови. Но вскрытие... — Она дрогнула, и Фелиция нежно коснулась её руки. — Его кости были раздроблены как у пассажира самолёта, врезавшегося в землю.

Фелиция спрашивает: — Значит, капсула не просто «перемещает»... Она что, до сих пор что то делает?

— Да, — Роуг обняла себя, будто внезапно замёрзла. — Когда я вошла в неё, услышала... шёпот. Как будто старые переговоры с ЦУПом, но с искажениями. Эм-Джей говорит, что аномалия — это петля. Каждый, кто использует капсулу, оставляет в ней эхо. Конрад, я... — Она замолчала, и я понял — она чувствовала его присутствие.

— А красная полоса? — спросил я, пытаясь вернуть её к фактам.

— После его смерти её закрасили, — ответила Роуг. — Но краска слезает, будто капсула сопротивляется. Эм-Джей показывала фото — на срезах металла... буквы «PC», вытравленные кислотой.

— PC? — Фелиция приподняла бровь. — «Pete Conrad», — я выдохнул, осознав. В моём мире он шутил, что оставляет инициалы на Луне. Здесь он выжгёл их на Дженеми, ставшей его гробом.

Роуг кивнула: — Капсула будто помнит его. Когда она активируется, приборы показывают те же аномалии, что и в 1965-м. Эм-Джей думает, что мы имеем дело с... порталом, который не закрылся. Или с чем-то, связанной со временем.

Фелиция вдруг рассмеялась, разряжая напряжение: — Надеюсь, это «что-то» оценило твой кружевной набор, подруга. — Она дёрнула поясок халата Роуг, но та не улыбнулась.

— Конрад не шутил в своих записях, — тихо сказала Роуг. — Последняя запись: «Они в тенях. Они ждут, когда мы упадём».

В комнате стало тихо. Даже вечный гул вентилятора стих, будто сам бункер затаил дыхание. Я обнял обеих, чувствуя, как Фелиция прижимается ко мне, нарушая мрачное настроение.

— Хорошо, — произнесла она, щелкнув языком. — Если призрак астронавта появится, мы предложим ему виски. А сейчас... — Её рука скользнула под халат Роуг. — Кто-то должен проверить, не оставила ли капсула «эхо» на тебе.

Роуг фыркнула, но потом рассмеялась, словно сбрасывая напряжение.

Фелиция тоже тихо рассмеялась, и её тело задрожало от смеха. Она убрала руку.

— Хорошо, что Роуг умеет летать, — добавила она, явно наслаждаясь ситуацией. — Представляю, что бы случилось, если бы она не могла.

Я немного офигел от таких новостей. Мысли метались в голове, пытаясь осмыслить всё это. Капсула, которая переносит людей через пространство, аномалия из старого космического корабля… Это было слишком даже для нашего бункера.

— Значит, Эм-Джей использовала эту штуку, чтобы доставить тебя прямо ко мне? — спросил я, всё ещё пытаясь переварить информацию.

Роуг кивнула, её глаза смотрели на меня с каким то трепетом.

— Да. Она сказала, что это самый быстрый способ. И… я рада, что она это сделала.

Фелиция слегка приподнялась, её голубые глаза сверкнули.

— Ну что, Алекс, теперь ты знаешь, как быстро можно добраться до куда угодно. Может, стоит поблагодарить Эм-Джей за такую находчивость?

Я задумался, глядя на них обеих. В этом мире всё было иначе. Здесь Пит Конрад никогда не летал к Луне официально, и никто не знал о его трагической судьбе. Только я помнил, что в моём мире он был героем, участником программы «Аполлон-12». Но здесь… здесь всё было по-другому.

***

Фелиция лежала рядом, её голова покоилась у меня на груди, а тело было мягким и теплым. Она как будто пыталась раствориться в этом моменте, забыть обо всем, что её тревожило. Роуг с другой стороны тоже молчала, лишь иногда её рука слегка касалась моего бока, словно она хотела убедиться, что я всё ещё здесь.

— Как тебе Эмма? — спросила Фелиция неожиданно, её голос был легким, почти безразличным, но я чувствовал скрытую напряженность в её интонации.

Я задумался на секунду, вспоминая встречу с Эммой Фрост. Её холодный взгляд, бледное лицо, исчерченное усталостью, но при этом железная решимость в каждом жесте. Она действительно казалась обычной девушкой, только вот эта "обычность" была обманчивой.

— Ничего особенного, — ответил я честно. — Просто уставшая, упрямая девушка, которая явно прошла через ад. Спорила с Эм-Джей, будто это для неё привычное дело. Но больше ничего такого… Обычная девушка.

Фелиция хмыкнула, её пальцы слегка сжались на моей руке. В её глазах мелькнуло что-то темное, почти злобное, но оно исчезло так же быстро, как появилось. Она прижалась ко мне головой, словно пытаясь сбросить внезапную вспышку эмоций.

— Мой тебе совет: не обманывайся её внешностью и показным радушием, — произнесла она тихо, но в её голосе звучала сталь. — Эмма Фрост не та, за кого себя выдает.

Я почувствовал, как её тело напряглось от внезапной злости, но она быстро взяла себя в руки. Фелиция потёрлась об меня, словно котёнок, ища утешения. Я обнял её, мягко поглаживая по спине.

— Так в чем причина? — спросил я, глядя ей в глаза.

Фелиция вздохнула и, её взгляд стал отстранённым, как будто она видела перед собой картины прошлого. Она медленно провела языком по губам, словно собираясь с силами, чтобы продолжить.

— Она забрала у меня всё, — произнесла Фелиция тихим голосом, почти шёпотом, но в каждом её слове чувствовалась тяжесть. — Компанию матери, мой дом, жизнь, которая была до встречи с ней… Всё это рухнуло в один момент. И знаешь что самое обидное? Она даже не почувствовала угрызений совести. Для неё это был просто бизнес. Холодный расчёт и ничего больше.

Её руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но через секунду она резко расслабилась, будто выпустила весь гнев вместе с этим движением. Она прижалась головой к моему плечу, её волосы коснулись моей щеки, и я почувствовал, как она слегка дрожит. Это была не просто злость — это была горечь, смешанная с обидой, которая давно уже стала частью её существа.

— Не то чтобы я жалею о прошлой жизни, — продолжила Фелиция, её голос стал немного тише, но в нём всё ещё чувствовалась боль. — Там у меня было совсем плохо. Очень сильно я облажалась.

Она замолчала, её взгляд стал пустым, почти мёртвым. В этот момент я увидел не ту игривую, дерзкую Фелицию, которую привык знать. Передо мной была девушка, которая пережила настоящий ад. Её глаза, обычно такие живые и блестящие, сейчас казались тусклыми, словно свет внутри неё погас.

— Это было плохое время для меня, — произнесла она, и в её голосе зазвучала горечь. — Я была на дне. Полностью разбита. И тогда появилась она… Эмма. Она нашла меня и подняла со дна и забрала всё, что было мне дорого. Сказала, что поможет мне.

Она замолчала, и я почувствовал, как её тело напряглось снова. Но потом она вдруг легла на меня, её теплое тело прижалось ко мне, и она начала тереться об меня, словно пытаясь согреться. Её движения были мягкими, почти инстинктивными, как у котёнка, который ищет утешения. Я обнял её, поглаживая по спине, стараясь передать ей немного тепла и уверенности. Даже Роуг, лежащая с другой стороны, протянула руку и аккуратно обняла Фелицию, словно понимая, что ей сейчас нужна поддержка.

— Но потом... — продолжила Фелиция, её голос стал немного мягче, и в нём появились нотки благодарности. — Эмма познакомила меня с Эм-Джей и Гвен. — Фелиция улыбнулась, и её лицо на мгновение осветилось теплом, когда она вспомнила те моменты. — Именно Эмма стала собирать нас, разбитых жизнью девушек, чтобы мы привели Хранилище в порядок. У каждой из нас своя история, свои раны. У Эм-Джей не задалась карьера учёного, она слишком много знала и слишком мало значила для тех, кто мог бы её поддержать. У меня... Ну, ты уже знаешь. А Гвен... Гвен, пожалуй, единственная, кто действительно выиграл от сделки с Фрост. Эмма позволила ей оставить симбиота после того, как она устроила свою личную вендетту с городской властью.

Фелиция замолчала и она снова прижалась ко мне, словно черпая силы из этого контакта. Я чувствовал, как её дыхание выравнивается, а напряжение покидает её мышцы. Её голос стал тихим, почти шёпотом, но в нём слышалась глубокая искренность.

— Знаешь, Алекс, — начала она, — иногда мне кажется, что мы все — просто набор сломанных деталей, которые Эмма нашла и собрала заново. И, возможно, именно поэтому мы такие сильные. — Она сделала паузу, словно собираясь с мыслями, а затем продолжила: — Но не обманывайся её внешностью и показным радушием. Она слишком опасна. Слишком умна. И слишком холодна. Она всегда знает, что делает. Всегда.

Её слова прозвучали как предостережение, но в них чувствовалась и боль, которую она пыталась скрыть. Я кивнул, понимая, что это не просто совет, а крик души, попытка защитить меня от чего-то, что она сама пережила. Её боль отозвалась во мне, и я не мог остаться равнодушным.

Роуг, всё ещё обнимая Фелицию с другой стороны, молча слушала, её пальцы нежно перебирали пряди волосы подруги. Я осторожно поглаживал Фелицию по спине, чувствуя, как её тело окончательно расслабляется под нашими прикосновениями. Она тихо мурлыкала, словно кошка, уютно устроившаяся между нами. Её тепло и мягкость создавали ощущение уюта, но любопытство всё же не давало мне покоя.

— Значит, Эмма главная? — спросил я, продолжая ласково водить пальцами по её спине.

Фелиция слегка напряглась, словно вопрос застал её врасплох. Но затем она расслабилась и прижалась ко мне ещё крепче. Несколько секунд она молчала, прежде чем ответить. Её голос звучал нехотя, почти шёпотом:

— Нет… Главная тут Эм-Джей. Если хочешь узнать больше, лучше уточни у рыжей, — добавила она, явно намекая что не хочет продолжать тему.

Она сделала паузу, словно собираясь добавить что-то ещё, но вместо этого лишь глубже зарылась в одеяло, которое мы натянули поверх себя. Её дыхание стало ровнее, а тело полностью обмякло. Казалось, она уже почти спала.

— А теперь давайте спать, — пробормотала она едва слышно, и через секунду её рука, которая до этого лежала на моей груди, чуть ослабила хватку, а сама она окончательно провалилась в сон, всё ещё обнимая другой рукой Роуг.

Мы с Роуг переглянулись. В её глазах читалось удивление, смешанное с сочувствием. Мы оба знали, что Фелиция может быть невероятно откровенной, когда хочет, но сейчас её явно больше интересовало уютное тепло нашей компании, чем долгие объяснения.

— Ну что, устраиваемся? — тихо спросил я, стараясь не потревожить спящую Фелицию.

Роуг кивнула, её движения были осторожными, чтобы не разбудить нашу "кошку". Она аккуратно поправила одеяло, укрывая нас всех троих, и прижалась ближе, её дыхание стало таким же ровным и спокойным, как у Фелиции.

Я тоже устроился поудобнее, чувствуя, как их тепло и близость наполняют меня умиротворением. События дня медленно отступали, оставляя лишь чувство покоя и уверенности, что, какими бы сложными ни были наши отношения и история, мы сможем справиться с любыми трудностями вместе.

И вскоре я тоже закрыл глаза, позволяя себе погрузиться в сон.

Глава 17

Проснулся с ощущением тепла, которое мягко обволакивало меня, словно невидимый кокон. Роуг лежала рядом, её тело прильнуло ко мне так тесно, что я чувствовал каждый её вдох. Её рука обнимала меня за талию, а голова покоилась на моём плече, касаясь кожи мягкими прядями каштановых волос с рыжими и седыми проблесками. Это было странное, но удивительно приятное чувство — знать, что она доверяет мне настолько, чтобы вот так вот расслабиться в моих объятиях.

Медленно повернул голову, оглядывая комнату в поисках Фелиции. Её привычного присутствия — лёгкого шороха, игривого смеха или хотя бы тёплого комочка, свернувшегося где-нибудь рядом, — не было. Кровать казалась слишком просторной без неё, и в груди шевельнулось лёгкое беспокойство, смешанное с любопытством. Куда она могла подеваться? Но прежде чем я успел углубиться в эти мысли, Роуг вдруг пробурчала что-то невнятное, её голос был хриплым от сна, и я замер, боясь её разбудить.

— Не шевелись, — сонно проворчала она, крепче прижимаясь ко мне. Её тёплое дыхание коснулось моей шеи, вызывая лёгкий озноб. Она медленно открыла глаза, и её взгляд, ещё слегка затуманенный сном, встретился с моим. В этих глазах, обычно таких насторожённых и полных скрытой боли, сейчас мерцала мягкая искорка веселья. — Вы оба пинаетесь ночью, знаете? — сказала она, зевая и потягиваясь, отчего её шёлковый халат слегка приоткрылся, обнажая бледную кожу плеча. — Не дали мне выспаться.

Я улыбнулся, чувствуя, как её слова вызывают во мне волну нежности. Но прежде чем я успел ответить, она вдруг решительно перевернула меня на спину, ловко усевшись верхом на мои бёдра. Её движения были быстрыми и уверенными, несмотря на сонливость, а вес её тела, лёгкий, но ощутимый, прижал меня к кровати. Она склонилась надо мной, её волосы упали мне на лицо, и в её глазах загорелся озорной огонёк.

— Но я победила в неравной борьбе ночью против тебя и Фелиции, — заявила она с притворной гордостью, выпрямляясь и упирая руки мне в грудь. Её голос дрожал от сдерживаемого смеха, а губы растянулись в лукавой улыбке.

Я не смог удержаться. Мои руки сами собой потянулись к её бокам, и я начал её щекотать, приговаривая с шутливой серьёзностью:

— Победитель ещё не выбран, Роуг! Посмотрим, кто сдастся первым!

Она тут же взвизгнула, её тело дёрнулось от неожиданности, и звонкий смех заполнил комнату. Её реакция была такой живой, такой искренней, что я почувствовал, как внутри меня разливается тепло. Она пыталась сопротивляться, хватая мои запястья, но я был быстрее, мои пальцы скользили по её рёбрам, находя самые чувствительные места. Роуг извивалась, её смех становился всё громче, переходя в хриплые вскрики, и вскоре мы оба потеряли равновесие, покатившись по кровати в беспорядочном клубке рук, ног и одеяла.

— Прекрати! — выкрикивала она между приступами смеха, её голос дрожал от веселья. — Алекс, хватит, я сдаюсь!

Остановился, только когда заметил, что она начала слегка хрипеть, её грудь вздымалась от учащённого дыхания. Она рухнула на меня сверху, её тело расслабилось, и она уткнулась лицом мне в шею, всё ещё тихо посмеиваясь. Её волосы разметались по моему лицу, а тёплое дыхание ласкало кожу, вызывая лёгкое головокружение. Я чувствовал её сердце, бьющееся в такт с моим, и это ощущение было удивительно правильным, будто мы были двумя частями одного целого.

— Мне так хорошо с тобой, — прошептала она вдруг, её голос стал мягким и чуть дрожащим, словно она боялась спугнуть этот момент. Она подняла голову, её глаза встретились с моими, и в них я увидел не только радость, но и глубокую, почти осязаемую благодарность. — Обними меня и не отпускай.

Эти слова ударили прямо в душу. Я почувствовал, как в груди разливается жар, а горло сжимается от внезапной волны эмоций. Не говоря ни слова, я выполнил её просьбу, крепко обняв её. Мои руки скользнули по её спине, прижимая её ближе, и я ощутил, как она полностью расслабилась в моих объятиях. Её тело стало мягким, податливым, словно она доверила мне всю себя без остатка. Я уткнулся носом в её волосы, вдыхая их лёгкий аромат — смесь шампуня и тёплого, чуть пряного запаха её кожи, в котором чувствовались нотки жареного миндаля и лёгкой солоноватой дымки, — и закрыл глаза, наслаждаясь этим мгновением.

Мы лежали так несколько минут, не двигаясь, просто наслаждаясь друг другом. Её дыхание было ровным и спокойным, а тепло её тела проникало в меня, унося прочь все тревоги. Я чувствовал её сердцебиение, лёгкое и ритмичное, и это было как музыка, которая успокаивала меня лучше любых слов. Время будто остановилось, и в этом маленьком мире, где были только мы двое, не существовало ни аномалий, ни опасностей — только покой и близость, которой нам обоим так не хватало.

Слегка повернул голову, чтобы посмотреть на неё. Роуг лежала с закрытыми глазами, её губы слегка приоткрылись, а на лице застыло выражение безмятежности. Она казалась одновременно хрупкой и сильной, и я вдруг осознал, как сильно она мне дорога теперь.

В этот момент я понял, что не хочу отпускать её. Не сейчас, не потом. И пусть Фелиция где-то пропадает — её отсутствие только подчёркивало, как сильно я ценю каждую из них, каждую по-своему. Но сейчас, здесь и сейчас, была только Роуг, и я был счастлив просто быть рядом с ней, держа её в своих объятиях и зная, что она чувствует то же самое.

Роуг тихо вздохнула, её дыхание стало ровным, и я понял, что она снова начинает засыпать. Я осторожно провёл рукой по её волосам, чувствуя их мягкость под пальцами, и этот простой жест наполнил меня глубоким спокойствием. Её присутствие было как тихая гавань посреди шторма — тёплое, умиротворяющее, настоящее.

— Спасибо, — прошептала она, почти засыпая, её голос был едва слышен, но в нём сквозила искренняя благодарность.

Я не ответил словами, лишь крепче прижал её к себе, ощущая, как её тело расслабляется в моих объятиях.

Мои руки скользнули ниже, обнимая её талию, и я невольно залюбовался ею. На ней было только нижнее бельё — чёрное кружевное, подчёркивающее каждый изгиб её стройного тела. Я провёл ладонями по её бокам, наслаждаясь гладкостью её кожи, и почувствовал, как внутри меня разгорается тепло. Она была прекрасна — не только внешне, но и в своей уязвимости, в том, как доверчиво прижималась ко мне.

— А где Фелиция? — спросил я тихо, продолжая гладить её, мои пальцы задержались на её талии, чуть сжимая мягкую кожу.

Роуг лениво приоткрыла глаза, её губы тронула слабая улыбка. Она нехотя отстранилась от меня, поднимаясь с кровати, и я почувствовал лёгкое разочарование от потери её тепла. Но в её движениях было что-то довольное, расслабленное — ей явно нравилось, как я её ласкал. Я встал вслед за ней, одеваясь.

— Убежала счастливая с утра на кухню готовить, — сказала она, пытаясь достать одежду. — Сказала мне, чтобы я не стеснялась тебя. — Её голос дрогнул от лёгкого смеха, и она вдруг подошла ко мне, наклонилась и неуверенно, но с горячим энтузиазмом поцеловала меня в губы.

Этот поцелуй был неопытным, немного неловким, но в нём было столько искренности, что моё сердце забилось быстрее. Она отстранилась, её щёки порозовели, и она тихо добавила:

— Это и правда приятно.

Я удивлённо приподнял брови, чувствуя, как улыбка расползается по моему лицу.

— Фелиция прямо так тебе и разрешила?

Роуг смутилась, её взгляд опустился вниз, и она начала нервно постукивать указательными пальцами друг о друга, словно не зная, куда деть руки. Её голос стал тише, почти виноватым:

— Фелиция заставила меня это бельё надеть. Сказала, что тебе понравится.

Я окинул её взглядом — смущённую, но такую притягательную в этом кружевном белье, которое идеально обрисовывало её изящные формы.

— Она была права, — сказал я, встретившись с ней глазами. — Мне очень нравится. Ты красивая, Роуг.

Она подняла взгляд, в её глазах мелькнули надежда и неуверенность.

— Правда? — спросила она, чуть наклонив голову.

— Да, — ответил я честно, чувствуя, как моё сердце сжимается от её робости. — Очень.

В следующую секунду Роуг бросилась ко мне, обнимая меня так крепко, что я едва удержал равновесие. Я обнял её в ответ, притягивая ближе, а она уткнулась лицом в мою шею. Её губы нашли кожу, и она поцеловала меня там — горячо, немного торопливо.

— Ты мне очень нравишься, Алекс, — выпалила она на одном дыхании, её голос дрожал от эмоций. — Я хочу с тобой встречаться.

Я замер на мгновение, а потом мягко провёл рукой по её спине, успокаивая её.

— Ты мне тоже нравишься, — сказал я тихо, наклоняясь, чтобы заглянуть ей в глаза.

Она улыбнулась — сначала робко, а потом шире, и прижалась ко мне ещё сильнее, словно боялась, что я передумаю.

— Ты же в курсе, что у меня уже есть девушки? — спросил я, пытаясь осмыслить её слова.

Она быстро закивала, её глаза блестели от решимости.

— Фелиция не против. Сказала, если парень понравился, надо сразу его брать и не отпускать.

Я усмехнулся, качая головой.

— Фелиция, конечно, аргумент.

Мои руки скользнули с её талии ниже, к ягодицам, и я слегка сжал их, чувствуя, как её тело напрягается от моего прикосновения.

— И ты в курсе, что делают парни с красивыми девушками? — спросил я с лёгкой насмешкой, но в голосе было тепло.

Роуг часто задышала, её грудь вздымалась от волнения.

— Да-а-а, — прохрипела она, её голос дрожал от возбуждения.

И тут она резко поцеловала меня — горячо, страстно, с такой энергией, что я чуть не потерял равновесие. Я ответил ей, наслаждаясь её пылким поцелуем, её мягкими губами и жаром её тела. Мои руки скользили по её спине, сжимая её попку, и я чувствовал, как она дрожит под моими прикосновениями, отдаваясь этому моменту полностью.

Но потом она нехота отстранилась, её глаза блестели, и она вопросительно уставилась на меня, словно ожидая чего-то. Я улыбнулся, медленно провёл пальцем по её щеке, чувствуя, как её кожа теплеет под моим прикосновением.

— Я согласен, — сказал я мягко. — Раз девушки не против, ты теперь будешь среди них.

Роуг счастливо взвизгнула и бросилась мне на шею, обнимая так крепко, что я ощутил дрожь её тела — смесь волнения и радости. Её грудь прижалась ко мне, тёплая и мягкая даже через мою рубашку, и я, не сдержавшись, обнял её в ответ, мои руки нашли её спину, притягивая ближе. Она уткнулась лицом в мою грудь, её дыхание было глубоким, почти осязаемым, словно она пыталась раствориться в этом мгновении.

Через несколько секунд она отстранилась, её щёки пылали, а в глазах мелькнула искра — лукавая, манящая. Она начала одеваться, и я понял, что это не просто движения — это был танец, полный скрытого вызова. Она взяла джинсы, села на край кровати и, чуть выгнув спину, начала натягивать их. Чёрные кружевные трусики плотно обхватывали её бёдра, тонкая ткань очерчивала их округлость, а спереди — мягкий треугольник, где ткань чуть натянулась, подчёркивая нежные линии её тела. Я смотрел, как джинсы медленно поднимались, скрывая эту красоту, и чувствовал, как пульс бьётся в висках, а горло пересыхает от желания.

Затем она взяла футболку. Подняв руки, она невольно обнажила грудь — полную, с тёмными ореолами сосков, едва прикрытых кружевом бюстгальтера. Она натянула ткань сверху, и её формы исчезли под коротким подолом, который оголил полоску живота — гладкого, с едва заметной тенью пупка. Я не мог отвести взгляд, чувствуя, как тепло разливается ниже, как тело откликается на каждое её движение. Она поднялась, накинула джинсовую куртку и прошлась передо мной — изящно, чуть покачивая бёдрами, словно кошка, знающая, что за ней наблюдают. Её ноги в обтягивающих джинсах казались бесконечными, а лёгкий поворот головы, когда она бросила на меня взгляд, добил меня окончательно. Я захотел её — сильно, до дрожи в пальцах, но усилием воли сдержался, стиснув кулаки.

Она остановилась, поправила волосы и робко спросила, теребя край куртки:

— Понравилось? Это... Фелиция показала мне, как делать. Сказала, что ты не устоишь.

Я сглотнул, прогоняя образ Фелиции, которая, наверное, с её дерзкой улыбкой учила Роуг этим движениям, поправляя её осанку и посмеиваясь. Потом шагнул к Роуг, обнял её за талию, притянул к себе и выдохнул ей в шею:

— Ты меня так завела, что еле держусь.

Она замерла в моих руках, её дыхание сбилось, а потом она тихо засмеялась, прижимаясь ближе.

— Правда? — прошептала она, и в её голосе смешались смущение и гордость.

— Правда, — ответил я, проводя рукой по её спине. — Ты слишком хороша в этом.

Она уткнулась мне в плечо, и я почувствовал, как её тепло снова обволакивает меня, а сердце стучит в унисон с её.

— Пойдём на кухню? — предложила она. Её голос звучал нежно, но в нём слышались нотки озорства.

Я кивнул, взял её за руку, и мы вышли из комнаты, направляясь по коридору бункера. Пока мы шли, Роуг слегка прижималась ко мне, её плечо касалось моего, а пальцы переплелись с моими.

— Знаешь, я всё ещё не могу поверить, что ты согласился, — сказала она тихо, бросая на меня быстрый взгляд. Её глаза блестели от счастья, но в них мелькала и тень неуверенности. — Я думала, ты скажешь, что это слишком сложно… с нами всеми.

Я сжал её руку, чувствуя, как тепло её ладони передаётся мне.

— Сложно — это наша обычная жизнь, — ответил я с улыбкой. — А ты… ты делаешь её лучше.

Она смущённо опустила голову, но её губы растянулись в широкой улыбке.

— Ты всегда знаешь, что сказать, да? — пробормотала она, слегка толкнув меня плечом.

— Стараюсь, — усмехнулся я, и мы оба рассмеялись, продолжая идти.

Коридор был холодным, металлические стены отражали слабый свет ламп, но рядом с Роуг я чувствовал только тепло. Мы болтали о мелочах — о том, как она вчера возилась с вентиляцией, о том, как Фелиция, наверное, сейчас готовит что-то невероятное. Её голос становился всё живее, она жестикулировала свободной рукой, рассказывая, как чуть не уронила инструмент на голову Фелиции, и я не мог сдержать смех, представляя эту сцену.

Когда мы дошли до кухни, я почувствовал знакомый аромат.

Когда мы с Роуг вошли на кухню, нас тут же окутал тёплый аромат жарящихся яиц и бекона, смешанный с лёгким запахом масла и специй. Фелиция стояла у плиты, весело напевая какую-то мелодию — её голос был звонким и лёгким, как утренний ветер. Она слегка покачивала бёдрами в такт своему пению, и я невольно замер, уставившись на её аппетитную попку, которую она так соблазнительно выпячивала. Её обтягивающие шорты только подчёркивали изгибы, и я почувствовал, как внутри меня шевельнулось знакомое тепло. Роуг рядом со мной тоже застыла, её взгляд явно задержался на той же картине, и я заметил, как её щёки чуть порозовели.

Не удержавшись, я тихо ущипнул Роуг за попку, наклонившись к ней ближе, и шепотом спросил:

— Нравится?

Она ойкнула, резко вздрогнув от неожиданности, и смущённо замотала головой. Её глаза расширились, а лицо стало пунцовым, но в них тут же мелькнула озорная искорка.

— То есть… мне нравится Фелиция, но… — начала она, запинаясь, а потом вдруг решительно сжала мою задницу своими пальцами, отчего я чуть не подпрыгнул. — Мне больше по душе твоя задница, — добавила она с хитрой улыбкой, но тут же шутливо нахмурилась, словно размышляя. — Хотя, если будет идти в комплекте с Фелицией, то не знаю…

Её тон был одновременно серьёзным и игривым, с тонким намёком, который заставил меня рассмеяться. Смех вырвался из меня неожиданно громко, от души, и я почувствовал, как напряжение этого утра растворяется в этом звуке. Роуг тут же подхватила мой смех, её звонкий голос смешался с моим, и на мгновение кухня наполнилась нашей общей радостью.

Фелиция, услышав нас, обернулась от плиты с деревянной лопаткой в руке. Её белые волосы были слегка растрёпаны, а на лице сияла широкая, чуть лукавая улыбка.

— О, пришли голубки! — воскликнула она, прищурив глаза и оглядывая нас с ног до головы. — Садитесь за стол, сегодня будем кушать втроём. Гвен ушла по делам в город, а Эм-Джей убежала в Хранилище прямо перед вами.

Она сделала паузу, ловко переворачивая бекон на сковороде, а затем добавила с явным намёком:

— Ну что, как провели время? Долго вы шли, я смотрю…

Её голос был пропитан шутливой насмешкой, и она подмигнула мне, отчего я почувствовал, как мои щёки слегка нагреваются. Роуг рядом хихикнула, прикрыв рот рукой, но её глаза блестели от удовольствия. Я только покачал головой, усмехнувшись, и потянул Роуг за руку к столу.

— Давай, садись, — сказал я ей, пододвигая стул. Она плюхнулась на него с лёгким вздохом, всё ещё улыбаясь, а я занял место рядом. Фелиция тем временем начала раскладывать еду по тарелкам — золотистые яйца с идеально поджаренным беконом, от вида которых у меня тут же заурчало в животе. Она поставила тарелки перед нами с театральным жестом, словно была шеф-поваром в ресторане, и села напротив, уперев подбородок в ладони.

— Ну, рассказывайте, чем вы там занимались, пока я тут тружусь, — начала она, хитро прищурившись. Её тон был лёгким, но в нём чувствовалась искренняя радость от того, что мы все вместе.

Я откусил кусок бекона, наслаждаясь его хрустящей текстурой, и бросил взгляд на Роуг. Она как раз запихивала в рот ложку яичницы, и её щёки слегка надулись, что выглядело до невозможности мило.

— Да так, немного повалялись, поболтали, — ответил я небрежно, но не смог сдержать улыбку. — Роуг, оказывается, чемпион по ночным битвам.

Роуг поперхнулась от смеха, чуть не уронив вилку, и быстро проглотила еду, чтобы ответить:

— Это вы с Фелицией пинаетесь, как кони! Я еле выжила между вами ночью! — Она посмотрела на Фелицию с притворным укором, но тут же добавила, её голос стал чуть тише, но радостнее: — Кстати, Алекс согласился, что я стану его девушкой.

Фелиция замерла, её вилка зависла над тарелкой, а потом её лицо осветилось широкой, почти кошачьей улыбкой. Она вскочила со стула, хлопнув в ладоши, и воскликнула:

— Я же тебе говорила, главное — показать недоступность! — Она посмотрела на меня, прищурившись. — Или она всё не так сделала, Алекс?

Я рассмеялся, чувствуя, как тепло от их присутствия растекается по груди, и начал рассказывать:

— Ну, сначала она меня уложила на спину, села сверху и сказала, что победила в ночной борьбе. А потом призналась, что хочет со мной встречаться.

Фелиция театрально приложила руку к лицу, её глаза округлились в притворном ужасе.

— Роуг, ну я же тебя не так учила делать! — воскликнула она, но тут же быстро поправилась, её голос стал мягче, а взгляд — довольным: — Хотя, раз мой… то есть наш парень согласился, то твой подход тоже рабочий!

Роуг смущённо улыбнулась, её пальцы нервно постучали по краю тарелки, но в её глазах светилось счастье.

— Спасибо, Фелиция, — тихо сказала она, и в её голосе было столько тепла, что даже Фелиция на мгновение замерла, глядя на неё с мягкой улыбкой.

Мы продолжали есть, обмениваясь лёгкими шутками и поддразниваниями. Фелиция то и дело подкладывала мне лишний кусок бекона, приговаривая:

— Ешь больше, Алекс, тебе силы нужны с нами всеми управляться! — Роуг хихикала, наблюдая, как я пытаюсь протестовать, а потом вдруг сама потянулась к моей тарелке и стащила кусочек яичницы, хитро подмигнув мне.

— Эй, это моё! — возмутился я с притворной серьёзностью, но она только высунула язык и быстро закинула еду в рот.

Фелиция рассмеялась, откинув голову назад, и ткнула лопаткой в сторону Роуг:

— Вот видишь, уже освоилась! Настоящая кошка, только без когтей… пока!

Я поймал руку Фелиции, когда она в очередной раз потянулась к моей тарелке, и сжал её пальцы.

— Хватит меня откармливать, кошка, — сказал я с притворной строгостью, но мои глаза смеялись. Она тут же выдернула руку и ущипнула меня за бок, отчего я дёрнулся и чуть не опрокинул кофе. Роуг, глядя на нас, покачала головой, но её рука вдруг скользнула ко мне под столом и легонько сжала моё колено.

— Вы двое как дети, честное слово, — сказала она, но её голос был полон нежности, а пальцы слегка дрожали от сдерживаемого смеха.

— А ты теперь с нами в этой песочнице, — подмигнула ей Фелиция, и мы снова рассмеялись, наполняя кухню звуками нашего веселья. Роуг, осмелев, вдруг запустила пальцы в мою тарелку ещё раз, но я поймал её руку и игриво притянул к себе, заставив её взвизгнуть от неожиданности.

— Это война! — заявил я, и кухня превратилась в маленький хаос: Фелиция кинула в меня кусочек хлеба, Роуг тут же ответила ей, швырнув ломтик бекона, а я пытался увернуться, смеясь так сильно, что чуть не свалился со стула.

Еда постепенно исчезала с тарелок, а разговор перетёк в лёгкую болтовню о планах на день. Я чувствовал, как тепло от их присутствия — Фелиции с её неугомонной энергией и Роуг с её робкой, но искренней радостью — наполняет меня изнутри. Это было то самое чувство дома, которое я так ценил, и даже отсутствие Гвен и Эм-Джей не могло его испортить. Мы были вместе, и это было главное.

***

Фелиция закончила собирать поднос с едой, аккуратно расставив на нём тарелку с яичницей, пару полосок бекона и чашку кофе. Она повернулась ко мне, её глаза сверкнули лёгкой насмешкой, но в голосе чувствовалась забота:

— Отнеси это Эмме, мой герой. Она, наверное, уже проголодалась, лежа там в медотсеке.

Я кивнул, взяв поднос в руки, ощущая его приятную тяжесть и тёплый аромат, который поднимался от еды. Роуг бросила на меня короткий взгляд, улыбнулась уголком губ и слегка толкнула меня локтем, словно подбадривая. Улыбнулся в ответ и вышел из кухни, направляясь по коридору в медотсек. Шаги гулко отдавались от металлических стен, а в голове крутились мысли о том, как Эмма отреагирует на моё появление.

Когда я вошёл в медотсек, Эмма уже проснулась. Она сидела на кушетке, прислонившись спиной к стене, её блондинистые волосы слегка растрепались, но голубые глаза, холодные, как лёд, тут же поймали мой взгляд. Увидев меня, она слабо улыбнулась — эта улыбка была больше вежливой, чем тёплой, но всё же смягчила её резкие черты.

— Привет, Алекс, — сказала она тихо, её голос был чуть хриплым от сна.

Я поздоровался в ответ, осторожно поставив поднос на край её кровати.

— Приготовили тебе завтрак, — добавил я, отступая на шаг, чтобы дать ей пространство.

Эмма посмотрела на еду, и её лицо на мгновение оживилось. Она взяла вилку, с энтузиазмом воткнула её в яичницу и поднесла кусочек к губам. Но вдруг её рука дрогнула, лицо скривилось от резкой боли, и вилка выпала из пальцев, звякнув о поднос. Я едва успел подхватить его, чтобы он не опрокинулся на пол, когда Эмма с яростью откинула одеяло в сторону. Её правая рука свело судорогой — пальцы напряжённо сжались, а мышцы дрожали, словно её ударило током.

— Ебаная магия! — выругалась она сквозь зубы, её голос был полон злости и усталости. Она бросила на меня мрачный взгляд, в котором смешались раздражение и что-то похожее на стыд.

Я молча присел рядом с ней на край кровати, чувствуя, как напряжение в воздухе сгущается. Не говоря ни слова, я взял вилку, отломил небольшой кусочек яичницы и поднёс его к её рту. Эмма замерла, её глаза сузились, и она посмотрела на меня с явным подозрением. Она фыркнула, явно не желая принимать помощь, но спустя секунду всё же открыла рот, позволяя мне её накормить. Её движения были осторожными, почти неохотными, и она медленно прожёвывала кусочек, будто проверяя, стоит ли это того.

Проглотив, она слегка кивнула и тихо сказала:

— Очень вкусно. — Её голос смягчился, хотя в нём всё ещё чувствовалась настороженность. — Ты готовил?

Я покачал головой, улыбнувшись уголком губ.

— Нет, это Фелиция.

Эмма хмыкнула, её взгляд стал задумчивым, почти отстранённым.

— Кошка до сих пор на меня дуется? — спросила она, и в её тоне мелькнула лёгкая горечь. Она подняла глаза, и я понял, что она взглядом высказалась продоль кормить её.

Я подцепил ещё один кусочек яичницы и поднёс к её губам, начиная рассказывать:

— Ну, она явно зла на тебя за всё, что ты с ней сделала. Хотя я не в курсе, что именно между вами произошло. Она не любит об этом говорить подробно, но… — я сделал паузу, глядя, как Эмма внимательно слушает, медленно жуя, — но она благодарна, что ты привела её в этот бункер. И я тоже. Без тебя тут бы не было этой команды, этого… дома.

Эмма проглотила очередной кусочек, её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то тёплое, почти уязвимое. Она слегка откинулась назад, расслабляясь, и её голос стал тише:

— Фелиция всегда была слишком эмоциональной. Я не хотела… — Она замолчала, словно передумала что-то говорить, и только вздохнула. — Это сложно объяснить.

Я кивнул, не настаивая. Вместо этого я подцепил ещё немного еды и снова поднёс к её рту. Она приняла угощение, на этот раз без фырканья, и её взгляд смягчился.

— Ты странный, Алекс, — сказала она после паузы, её губы дрогнули в слабой улыбке. — Сидишь тут, кормишь меня, как будто я какая-то беспомощная принцесса.

— Ну, ты же не отказываешься, — ответил я с лёгкой насмешкой, и она неожиданно рассмеялась — коротко, но искренне. Этот звук был таким редким, что я невольно замер, наслаждаясь им.

— Не отказываюсь, — согласилась она, и её глаза на мгновение встретились с моими, полные странной смеси благодарности и усталости. — Спасибо, что принёс еду. И… за компанию.

Я улыбнулся, чувствуя, как между нами возникает тонкая ниточка доверия.

— Ешь давай, — сказал я мягко, поднося к её губам ещё один кусочек. — А то Фелиция обидится, если я верну ей полупустой поднос.

Эмма закатила глаза, но послушно открыла рот, и я почувствовал, что этот момент — такой простой и обыденный — почему-то важен для нас обоих.

— Так что с тобой, Эмма?

Она на мгновение замерла, вилка зависла в воздухе, а потом она с тоской оглянулась вокруг, словно медотсек мог дать ей ответ. Её голубые глаза, обычно такие острые и проницательные, сейчас казались затуманенными, почти потерянными. Она вздохнула, и этот звук был тяжёлым, как будто вырвался из самой глубины её души.

— Я лишилась сил, — нехотя ответила она, её голос был спокойным, но в нём сквозило такое равнодушие, что у меня по спине пробежал холодок. Она посмотрела на меня, и я понял: если бы Николас Скретч всё ещё был жив, она бы уничтожила его с той же безэмоциональной точностью, с какой сейчас произносила эти слова. Это не была ярость или злоба — это была холодная, пугающая решимость, от которой кровь стыла в жилах.

Я молча подцепил ещё кусочек еды и поднёс к её рту, давая ей время продолжить. Она приняла угощение, прожевала его медленно, словно собираясь с мыслями, и добавила:

— Эм-Джей считает, что это временно. Из-за ритуала Николаса. — При упоминании Эм-Джей её тон смягчился, и в голосе мелькнула едва заметная теплота, как лучик света в её мрачной сдержанности. — Она с утра в Хранилище, ищет что-то, что может мне помочь.

Эмма опустила взгляд на свои руки, лежащие на одеяле, и слегка сжала пальцы, будто проверяя, осталась ли в них хоть капля силы. Её лицо оставалось непроницаемым, но я заметил, как уголок её губ дрогнул — не то от благодарности, не то от усталости. Я продолжал кормить её, аккуратно поднося вилку к её рту, и чувствовал, как между нами повисает молчаливая, но странно уютная тишина.

— Эм-Джей всегда найдёт выход, — сказал я тихо, стараясь добавить в голос уверенности. — Если она что-то ищет, значит, уже наполовину решила проблему.

Эмма фыркнула, но в этом звуке не было её привычного презрения — скорее лёгкая насмешка над собой.

— Да, она такая, — согласилась она, проглотив очередной кусочек. Её глаза встретились с моими, и в них мелькнуло что-то похожее на признательность. — Упрямая, как мул, но… надёжная.

Я улыбнулся, ощущая, как её слова о Эм-Джей отзываются во мне теплом.

— Похоже, вы все друг друга стоите, — заметил я, подцепляя ещё немного яичницы. — Ешь, восстанавливайся. Если Эм-Джей права, скоро ты снова будешь на ногах.

Эмма чуть приподняла бровь, но послушно открыла рот, принимая еду. Её взгляд стал чуть мягче, и я понял, что даже в этом её равнодушии и холодности кроется что-то человеческое — усталость, надежда и, возможно, благодарность, которую она пока не готова выразить словами.

Накормив Эмму, я взял кружку с кофе, ещё тёплую, и присел рядом с ней на край кровати. Она посмотрела на меня с лёгкой опаской, когда я протянул кружку, и её пальцы дрогнули, прежде чем обхватить ручку. Я аккуратно придержал дно кружки своей рукой, чувствуя, как её ладони слегка дрожат — то ли от слабости, то ли от непривычки доверять кому-то настолько простую вещь. Она поднесла кофе к губам, сделала первый осторожный глоток, а потом прикрыла глаза, щурясь от удовольствия, словно этот маленький ритуал вернул ей частичку утерянного комфорта.

— Хороший ты парень, Алекс, — сказала она, её голос стал мягче, почти довольным, пока она наслаждалась вкусом. — В прошлый визит Фелиция мне подсолила кофе. Пришлось выпить всю чашку. Всё ждала, когда я выблюю это на пол. Знала, чертовка, что бесполезно, и не скрывала своих мыслей.

Она сделала ещё глоток, её губы тронула слабая улыбка, но в глазах мелькнула тень старой обиды. Я молча слушал, чувствуя, как её слова начинают раскрываться в нечто большее. Эмма поставила чашку на колени, всё ещё держа её обеими руками, и продолжила:

— А теперь я не слышу ничьих мыслей… и это странно. Всегда знала, что хочет собеседник напротив меня — деньги или меня. — Её голос стал тише, почти задумчивым, и она посмотрела куда-то в сторону, будто вспоминая всю свою жизнь до этого момента. — После нападения Николаса, когда я видела, как он заносит нож надо мной, я проклинала всё на свете, что не могу ничего сделать. Ни поджарить ему мозг, ни укрыться своей бронёй.

Она замолчала, её пальцы сжали чашку чуть сильнее, и я почувствовал, как в груди у меня сжимается от её слов. Эмма вдруг повернулась ко мне, её взгляд стал острым, но уже не холодным, а живым, полным эмоций.

— А потом ты… Ты так отчаянно пытался меня спасти, — сказала она, и её губы дрогнули в мягкой, почти тёплой улыбке. Она отложила пустую чашку на прикроватный столик и неожиданно прикоснулась к моей руке. Её пальцы были прохладными, но в этом жесте было столько искренности, что я невольно замер. — Знай, если тебе что-то понадобится, можешь обратиться ко мне в любое время.

Она усмехнулась, и её тон стал чуть насмешливым:

— Правда, сейчас я явно бесполезна.

Я покачал головой, чувствуя, как её слова отзываются во мне благодарностью, но всё же возразил:

— Тебя спасла Роуг. Моё вмешательство было минимальным.

Эмма посмотрела на меня с лёгким удивлением и снова покачала головой, её улыбка стала шире, но в ней не было высокомерия — только признательность.

— Нет, Алекс. Если бы ты не стучал по его защите своей фомкой, он бы меня давно убил. — Она сделала паузу, её глаза блеснули, и она добавила: — Не волнуйся, чем отблагодарить твою девушку, я найду.

Я удивлённо моргнул, чувствуя, как мои брови ползут вверх.

— Это так видно?

Эмма хихикнула — лёгкий, почти девичий смешок, который так не вязался с её обычной холодной уверенностью. Она посмотрела на моё ошарашенное лицо с явным удовольствием.

— Не надо быть телепатом, — сказала она, её голос был тёплым и чуть насмешливым. — Это чисто женская интуиция.

Я рассмеялся, не в силах сдержаться, и покачал головой, чувствуя, как напряжение между нами окончательно растворяется. Эмма откинулась на подушку, всё ещё улыбаясь. Её рука всё ещё лежала на моей, и я не спешил её убирать, наслаждаясь этим редким моментом близости с той, кого я раньше считал неприступной.

Эмма откинулась на подушку, её взгляд стал задумчивым, почти мечтательным, но с тенью горечи, которая не покидала её лицо. Я сидел рядом, всё ещё держа пустую чашку из-под кофе, и слушал, как она начала говорить, словно наконец решившись выложить то, что давно носила в себе.

— Знаешь, Алекс, это Хранилище… оно уникально, — начала она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась гордость, смешанная с усталостью. Она посмотрела на меня, и её голубые глаза на мгновение вспыхнули, будто воспоминания о прошлом оживили её. — Мне пришлось немало потрудиться, чтобы заполучить его. Когда узнала, что правительство ищет, кому бы его сплавить, я ухватилась за эту возможность обеими руками.

Она горько усмехнулась, её губы скривились, и она отвела взгляд, уставившись куда-то в стену.

— Думала, решу все свои проблемы благодаря ему. Но как же я ошибалась… — Её руки сжались в кулаки, так сильно, что костяшки побелели, и в голосе зазвучала сдержанная ярость. — Все в мире вдруг захотели им обладать. Твари…

Я почувствовал, как воздух между нами потяжелел от её слов. Эмма явно кипела внутри, но внешне оставалась спокойной — только пальцы, впивающиеся в одеяло, выдавали её эмоции. Она сделала глубокий вдох, словно пытаясь взять себя в руки, и продолжила:

— У судьбы злая ирония. Большую часть времени я была занята тем, что пыталась спасти свою компанию и активы от поглощения. На Хранилище почти не оставалось времени. А потом вспомнила старую подругу — Эм-Джей. — При упоминании имени её голос смягчился, и она чуть улыбнулась, хотя улыбка вышла скорее грустной. — Ну, точнее, она отказалась работать у меня. Всё мечтала о своей лаборатории. Вот только без нужных связей это было обречено на провал. Я предложила ей этот бункер. Знала, что не откажется.

Эмма замолчала, её пальцы расслабились, и она провела ими по краю одеяла, будто собираясь с мыслями.

— Она влачила жалкое существование, хотя держалась до последнего, — прошептала она с ноткой уважения, и её взгляд стал тёплым, почти нежным. — Гордячка… Она развела тут кипучую деятельность, но одна не справлялась. Мы заключили соглашение: она отвечает за Хранилище, я не вмешиваюсь в её дела, но помогаю найти новый персонал.

Она странно посмотрела на меня, её глаза прищурились, словно она оценивала, стоит ли продолжать. Я кивнул, подбадривая её, и она усмехнулась, продолжая:

— Нашла Гвен. Это очень интересная история, но слишком долгая. Я помогла ей выжить и выполнить свою месть. Теперь она работает на Эм-Джей. — Эмма вдруг наклонилась чуть ближе ко мне, её голос стал заговорщическим, а в глазах загорелся любопытный огонёк. — Веном милый, правда, Алекс?

Вопрос явно был риторическим, и я только улыбнулся, чувствуя, как её настроение слегка приподнимается. Она откинулась назад, явно довольная собой, и продолжила:

— А потом нашла одну дуру, которая просто профукала всё наследство родителей с бешеной скоростью. Нашла её на помойке, в каком-то притоне, под веществами. — Эмма скривилась, словно вспоминала что-то неприятное, и махнула рукой. — Если бы не просьба Эм-Джей, я бы никогда этим не занялась. Но она упорно не хотела никуда уходить, и мне пришлось её… мотивировать. Стерла часть её памяти, дала ей костюм кошки, который она забросила в дальний угол. И она засияла — злобой, конечно.

Эмма рассмеялась, её смех был коротким, но искренним, с лёгкой ноткой сарказма.

— Сколько раз пыталась меня обокрасть, ты бы знал! Приходилось проучивать эту кошатину. Но как только она окрепла, я швырнула её к Эм-Джей в бункер. Потратила на неё год своей жизни, а она до сих пор считает, что я у неё всё отобрала.

Я замер, переваривая её слова. Фелиция рассказывала мне обрывки своего прошлого — я знал, что жизнь её потрепала, но чтобы настолько… Это было как удар под дых. Эмма заметила моё удивление и ткнула в меня пальцем, её взгляд стал острым, деловым, почти властным.

— Алекс, ты мне нужен. Весь и с потрохами.

Я ошарашенно моргнул, чувствуя, как её резкая смена тона выбивает меня из колеи. Она вздохнула, её плечи слегка опустились, и в её голосе мелькнула усталость.

— Не смотри так. Я просто знаю, чего хочу.

Я покачал головой, всё ещё пытаясь осмыслить её напор, и ответил с лёгкой улыбкой:

— Рад, что ты знаешь, чего тебе нужно от жизни, Эмма.

Она посмотрела на меня внимательно, её губы дрогнули в слабой улыбке, и в этот момент я почувствовал, что она видит во мне не просто парня, который принёс ей еду, а кого-то, кто может стать частью её плана — большого, сложного и, возможно, опасного. Её рука снова коснулась моей, но теперь это был не жест благодарности, а что-то вроде молчаливого обещания. Я не знал, что ответить, но внутри меня загорелось любопытство — что же она задумала и как я в это впишусь?

Я смотрел на Эмму, чувствуя, как её слова всё ещё гудят в моей голове, и решил не отпускать эту ниточку напряжения между нами.

— Так что ты конкретно хочешь от меня, Эмма? — спросил я, садясь ближе к ней и обнимая её за плечо. Мой жест был неожиданным, и она слегка сбилась, её тело напряглось под моей рукой. Её голубые глаза расширились на мгновение, но потом она усмехнулась, и эта улыбка была одновременно насмешливой и чуть растерянной.

— А ты наглый, — сказала она, опираясь на меня чуть сильнее, словно проверяя, выдержу ли я её вес. Её голос был низким, с лёгкой хрипотцой, и в нём мелькнула искренняя нотка удивления.

— Отвечаю тебе тем же, — парировал я, сжимая её плечо чуть крепче, и мой тон стал твёрже, с лёгким намёком. — Кто-то прям без подготовки сказал, что хочет кого-то целиком и с потрохами.

Эмма расслабилась в моих руках, её голова слегка откинулась назад, и она тихо рассмеялась, будто сдаваясь.

— Ты невозможен, Алекс, — пробормотала она, и в её голосе прозвучало что-то похожее на восхищение. Но потом она выпрямилась, её лицо стало серьёзным, и она посмотрела на меня с решимостью. — Хорошо, я погорячилась. Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал… Устранить Амбала.

Я нахмурился, переваривая её слова.

— Амбала? — уточнил я, понимая, что она имеет в виду Кингпина — жирного криминального босса, чьё имя в Нью-Йорке звучало как гром среди ясного неба. — Это он послал Николаса убить тебя? Я думал, вы с ним в нейтралитете. Нью-Йорк ведь большой.

Эмма вздохнула, её взгляд стал тяжёлым, и она посмотрела на меня такими пронзительными синими глазами, что я невольно замер. Они были прекрасны — глубокие, словно океан, обещающие что-то неземное, и я почувствовал, как тону в них, теряя нить разговора. Она заметила мой взгляд, закрыла глаза на секунду, словно пряча эту силу, и отвернулась.

— Извини, Алекс, привычка, — тихо сказала она, её голос дрогнул. — Амбалу нужно Хранилище. Но главная причина — это Гвен. Она ломает ему бизнес уже не первый год. Я просила её прекратить сжирать его головорезов, но она слушает только Эм-Джей. — Эмма снова вздохнула, её плечи опустились. — И то всегда себе на уме.

— Помоги мне устранить конкурентов, Алекс, и ты не пожалеешь об этом, — добавила она, её тон стал почти умоляющим, но с ноткой властности, которую она не могла скрыть.

Я задумался, перебирая пальцами её мягкие блондинистые волосы, ощущая их шелковистость под рукой. Влезать в явную авантюру Эммы? Это было рискованно, и я не мог не спросить:

— Ладно, допустим, я понимаю, зачем это тебе. Но что получу я? Ты же обещала Эм-Джей не вмешивать её в свои разборки?

Эмма досадливо поморщилась, её губы сжались в тонкую линию.

— Тебе недостаточно того, что Амбал охотится за Гвен? — бросила она, явно раздражённая.

Я пожал плечами, чувствуя, как её напор начинает меня забавлять.

— Она большая девочка. Раз за столько лет он её не поймал, справится. А ты предлагаешь убрать криминального авторитета, который чуть не завалил саму Эмму Фрост?

Эмма посмотрела на меня с шокированным удивлением, её глаза расширились, и она резко выпрямилась, чуть не сбросив мою руку с плеча.

— Ты вообще на чьей стороне? — спросила она, её голос стал резким, почти обвиняющим.

— На своей, — спокойно ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Но своих девочек я в обиду не дам. Так что, Эмма, давай ещё раз. Дай мне уважительную и вескую причину помочь твоей наглой просьбе устранить Амбала. И как довесок — чтобы я принадлежал только тебе?

Она зло посмотрела на меня, её синие глаза вспыхнули холодным огнём, и она прикусила губу, явно сдерживая вспышку гнева. Но потом неожиданно схватила мою руку и начала тереться о неё лицом, с явным наслаждением, закрыв глаза. Этот жест был таким странным, таким уязвимым, что я замер, чувствуя, как её щека мягко скользит по моей коже.

— Если бы ты знал, через что я прошла, чтобы дойти до сегодняшней власти, — прошептала она, её голос дрожал от эмоций.

Она отстранилась, открыла глаза и посмотрела на меня с какой-то отчаянной решимостью.

— Как только ты зашёл в эту палату, мне стало лучше. Ко мне начали возвращаться силы. Я была бы дурой, если бы упустила тебя. Поэтому, Алекс, верни то, что по праву моё — мои силы. И убей Амбала. Он не даст мне передышки, чтобы восстановиться, а сидеть в бункере долго — не вариант. Взамен… — она замялась, её лицо напряглось, и с явной неохотой она выдохнула, — я буду твоей.

Я опешил от такого поворота. Подумав секунду, нагло обнял её ещё крепче, притянув к себе, и усмехнулся:

— Зачем мне телепат, который может стереть мои мысли и манипулировать мной по жизни?

Эмма напряглась в моих руках, её тело задрожало от тихой ярости. Она резко втянула воздух, её глаза полыхнули гневом, но потом она вдруг успокоилась, опустив голову.

— Ты прав… — прошептала она, её голос был едва слышен, и она прервала себя, словно борясь с чем-то внутри. Она подняла взгляд, и в её глазах мелькнула боль, настоящая, глубокая. — Что я должна сделать, чтобы доказать тебе, что ты, Алекс, для меня не очередная пешка?

Её слова прозвучали с такой уязвимостью, что я невольно ослабил хватку, чувствуя, как моё сердце сжимается. Она смотрела на меня, ожидая ответа, её пальцы всё ещё сжимали мою руку, а в её взгляде было что-то, чего я раньше не видел — неуверенность, смешанная с отчаянной надеждой. Я понял, что она действительно боится потерять этот шанс, и это заставило меня задуматься, насколько серьёзно она говорит.

***

Дверь медотсека с грохотом распахнулась, и в комнату влетела Эм-Джей, её рыжие волосы растрепались, а в руках она тащила целую охапку артефактов — какие-то шарики, колбы и свёртки, которые едва не вываливались из её объятий. Она выглядела взбудораженной, её зелёные глаза блестели от возбуждения.

— Эмма, кажется, я нашла, что поможет вернуть тебе силы! — выпалила она, не замечая сразу, как мы сидим. Но потом её взгляд упал на нас — я всё ещё обнимал Эмму за плечо, а она прижималась ко мне чуть ближе, чем следовало бы. Эм-Джей замерла, её брови поползли вверх, и она подозрительно прищурилась. — А что вы тут делаете?

Она перевела взгляд на меня, и её лицо осветила тёплая улыбка.

— Привет, Алекс, — сказала она, её голос стал мягче, почти игривым, но в нём всё ещё чувствовалась лёгкая настороженность.

Эмма фыркнула, отстраняясь от меня, но не успела ничего сказать, как Эм-Джей махнула рукой:

— Ладно, не шевелись! — И с этими словами она метнула в Эмму маленький светящийся шарик из своей кучи артефактов. Он пролетел по воздуху и остановился прямо перед её лицом, зависнув в нескольких сантиметрах. Эмма поймала его рукой, её пальцы сомкнулись вокруг него, и она раздражённо воскликнула:

— Опять твои приколы, Эм-Джей?

Эм-Джей тем временем сгрузила свою охапку артефактов на ближайший стол, шумно выдохнув, будто только что пробежала марафон. Она небрежно потрясла колбой с мутной зелёной жидкостью и сказала:

— Ну зато я знаю, что тебе из Хранилища уже ничего не надо. А жаль, хотела на тебе испытать зелье Парацельса. — Она поднесла колбу к свету, разглядывая её содержимое с лёгкой улыбкой. — Должно излечить от всех недугов.

Эмма подозрительно прищурилась, её голос стал резким:

— А мою мутацию оно не примет за недуг?

Эм-Джей пожала плечами, её движения были такими лёгкими и беззаботными, что казалось, она вообще не воспринимает ситуацию всерьёз.

— Вот на тебе бы это и выяснили, — ответила она с лукавой усмешкой.

Потом она посмотрела на меня, её взгляд стал серьёзнее.

— Ладно, Алекс, отойди от Эммы.

Я удивлённо моргнул, но послушно встал и сделал пару шагов в сторону. Эм-Джей тут же снова кинула шарик в Эмму, и на этот раз он звонко шмякнулся ей прямо в лоб. Эмма пропыхтела, её лицо исказилось от недовольства, и она бросила на подругу взгляд, полный немого укора.

— Серьёзно? — буркнула она, потирая лоб.

Эм-Джей, как ни в чём не бывало, жестом подогнала меня обратно к Эмме, её пальцы нетерпеливо щёлкнули в воздухе.

— Давай, ближе! — скомандовала она и снова бросила шарик. На этот раз он завис перед Эммой, но она сморщилась, её рука поднялась к виску.

— Эм-Джей, перестань, — простонала она, её голос был полон усталости. — У меня уже голова болит.

Эм-Джей, не обращая внимания на её жалобы, что-то быстро записала в маленький блокнот, который вытащила из кармана. Её глаза блестели от возбуждения, как у учёного, только что сделавшего открытие.

— Ну, как я и предполагала, — начала она, постукивая карандашом по странице. — Алекс поглощает флуктуации аномалий и магию. Точнее, Колхида, а у него — это всего лишь малая часть её возможностей. Но этого хватает, чтобы снять с тебя, остаточный эффект проклятия. Хотя тут я ещё не уверена. — Она нахмурилась, задумчиво глядя на меня. — Не маг я, но судя по описанию в этой книге, всё сходится.

Она достала из-под груды артефактов ветхую тетрадь, её обложка была потёртой, а страницы пожелтели от времени. На обложке кривым почерком было выведено: «Инструкция, как избавиться от заклятия в голове в 12 шагов. Подписано: Ринсвинд». Эм-Джей потрясла тетрадью перед нами, словно это был главный аргумент её теории.

— Ринсвинд? Это что, шутка какая-то? — буркнула Эмма, но было видно, что слова Эм-Джей её заинтересовали. — Так-то я уже поняла, что с Алексом мои силы возвращаются. Можно это как-то ускорить?

Эм-Джей призадумалась, её пальцы забарабанили по столу, а взгляд метнулся от Эммы ко мне и обратно.

— Нужны натурные эксперименты, — сказала она наконец, её тон стал деловым. — Надо понять, как это работает, и как далеко заходит влияние Алекса.

Я стоял рядом, чувствуя, как их взгляды скрещиваются на мне, и не мог не ощутить лёгкий холодок вдоль спины. Эмма смотрела на меня с надеждой — её синие глаза всё ещё хранили тепло, несмотря на усталость, а Эм-Джей — с научным азартом, будто я был самым интересным экспонатом в её лаборатории. Я кашлянул, пытаясь разрядить обстановку, и сказал с лёгкой улыбкой:

— Ну, если я теперь официально негатор магии, мне положена прибавка к зарплате?

Эм-Джей рассмеялась, её звонкий смех заполнил комнату, и она кивнула в сторону Эммы: — Рядом с тобой сидит наш единственный спонсор. Даже не знаю, как ты её уговоришь поднять тебе зарплату. Эмма очень не любит, когда я пробиваю повышение расходов.

Эмма тут же фыркнула, скрестив руки на груди, её губы сжались в тонкую линию. — Конечно, откажусь, — бросила она с лёгким раздражением. — Вы не приносите прибыли, одни убытки от вас. Кто теперь оплатит восстановление моего небоскрёба?

Эм-Джей подошла к ней, наклонилась и начала внимательно осматривать её зрачки, ловко придерживая лицо Эммы пальцами. — У тебя же страховка есть, — сказала она деловито, а потом добавила с лёгкой насмешкой: — Ставлю сто баксов, ты опять за старое взялась и пытаешься забрать моих людей. — Она повернулась ко мне, прищурившись. — Она ещё не пыталась завербовать тебя, Алекс? Тело, душу — всё как она любит ?

Я замер, чувствуя, как моё лицо выдаёт меня с потрохами. Эм-Джей заметила это и кивнула с довольной улыбкой, словно поймала Эмму на горячем.

— Эмма, — она резко повернулась к ней, её голос стал строже, — будешь так продолжать, совсем одна останешься.

Эмма пробурчала что-то невразумительное, её щёки слегка порозовели, но она упрямо скрестила руки, отводя взгляд в сторону. Эм-Джей, не обращая внимания на её сопротивление, присела рядом и без предупреждения расстегнула верхнюю пуговицу её халата. Эмма дёрнулась, но Эм-Джей уже начала ощупывать её грудь, задумчиво массируя грудь своими ловкими пальцами.

— Ты что делаешь, рыжая? — возмутилась Эмма, её голос дрогнул от смеси удивления и раздражения. Она попыталась оттолкнуть её руки, но Эм-Джей держалась уверенно.

— Подозреваю, что остаточное проклятие у тебя в груди, — ответила она спокойно, продолжая свои манипуляции. Потом вытащила из кармана маленькую монетку и приложила её к коже Эммы. — Так больно?

Эмма нахмурилась, покачала головой и буркнула:

— Ничего не чувствую.

Но через секунду её лицо исказилось от резкой боли, она застонала, сжимаясь в комок. Эм-Джей мгновенно убрала монету, её глаза расширились от неожиданности, и она тут же подозвала меня:

— Давай, Алекс, массируй ей грудь, ей станет легче!

Я застыл на месте, ошарашенный её командой, но Эм-Джей уже обошла меня сзади, наклонилась к моему уху и прошептала, её тёплое дыхание коснулось моей кожи:

— И возьми один её сосок в рот потом. Надо для натурных экспериментов.

Моё лицо вспыхнуло, я почувствовал, как кровь прилила к щекам, и бросил на неё взгляд полный недоумения. Эм-Джей только подмигнула, её зелёные глаза блестели от озорства, и она легонько толкнула меня вперёд. Эмма, всё ещё морщась от боли, посмотрела на меня с подозрением, но в её взгляде мелькнула тень любопытства.

— Вы серьёзно? — пробормотала она, но её голос был слабым, и она не сопротивлялась, когда я нерешительно шагнул ближе.

Я опустился рядом с ней на кровать, мои руки дрожали от неловкости, но я всё же положил ладони ей на грудь, начиная осторожно массировать. Её кожа была тёплой, чуть влажной от пота, и я чувствовал, как её тело напрягается под моими пальцами. Эмма выдохнула, её дыхание стало чуть легче, и она пробормотала:

— Это… странно работает.

Эм-Джей стояла рядом, скрестив руки и наблюдая за нами с довольной улыбкой.

— Видишь? Говорила же, Алекс — ключ к твоему исцелению. Теперь осталось проверить вторую часть эксперимента, — сказала она, её тон был деловым, но в голосе проскальзывало явное веселье.

Я бросил на неё взгляд через плечо, всё ещё не веря, что оказался в такой ситуации, но Эмма вдруг схватила меня за руку, её пальцы сжались с неожиданной силой.

— Если это поможет, делай что угодно, — сказала она, её голос был хриплым, но в нём чувствовалась решимость.

Я глубоко вдохнул, пытаясь справиться с волнением, и наклонился ближе, чувствуя, как моё сердце колотится в груди. Эм-Джей хихикнула за моей спиной, явно наслаждаясь моментом, а я понял, что этот «натурный эксперимент» только набирает обороты.

Я наклонился к Эмме, чувствуя, как моё сердце колотится от смеси неловкости и странного предвкушения. Её грудь была прямо передо мной, обнажённая под расстёгнутым халатом, и я неуверенно коснулся губами её соска. Сначала это было почти робкое движение — я едва приоткрыл рот, осторожно втягивая его, словно боясь переступить какую-то невидимую черту. Но через секунду я почувствовал нечто странное — лёгкий привкус, похожий на сладкую газировку, тёплую и живую, которая начала растекаться по моему языку. Это было неожиданно, но так притягательно, что я невольно замер, а потом, поддавшись импульсу, начал сосать жаднее, с наслаждением втягивая губами эту удивительную субстанцию.

Чем больше я втягивал, тем сильнее ощущал, как эта газировка наполняет меня — она была вкусной, почти опьяняющей, и я не мог остановиться. Мои губы двигались ритмично, я словно пил что-то, чего мне не хватало всю жизнь. Когда я наконец отстранился от первой груди, тяжело дыша от странного восторга, мой взгляд упал на Эмму. Она лежала передо мной, её грудь вздымалась от частого дыхания, а глаза были широко распахнуты — ошалевшие, полные смеси удивления и какого-то дикого удовольствия. Её щеки раскраснелись, а губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но не могла найти слов.

Я перевёл взгляд на Эм-Джей, которая стояла рядом, с любопытством записывая что-то в свой блокнот. Её зелёные глаза блестели, и, заметив моё довольное лицо, она кивнула с лёгкой улыбкой:

— Продолжай, Алекс. Эмме явно стало лучше.

Эмма, услышав это, бросила на меня взгляд с лукавым намёком, её губы дрогнули в слабой улыбке, и я, не раздумывая, припал ко второй груди. Мои губы обхватили сосок с той же жадностью, и я снова почувствовал этот поток вкусной газировки— сладкий, живой, почти пульсирующий. Эмма попыталась что-то сказать, её голос сорвался на хриплый протест:

— Больше… не надо… — но слова утонули в её учащённом дыхании.

Вместо того чтобы отстраниться, она вдруг прижала мою голову к своей груди обеими руками, её пальцы впились в мои волосы, и я почувствовал, как её тело задрожало подо мной. Она стонала — сначала тихо, потом громче, её голос был полон смеси боли и наслаждения. Я продолжал сосать, мои руки невольно сжали её груди, мну их с жадностью, выпивая газировку, которая текла через неё ко мне. Эмма дрожала всё сильнее, её стоны становились выше, и вдруг она выгнулась, тихо вскрикнув:

— Ещё… —

Её тело напряглось на мгновение, а потом окончательно расслабилось — она кончила, её дыхание стало прерывистым, а руки ослабли, отпуская мою голову. Я отстранился, всё ещё ощущая вкус газировки на губах, и посмотрел на неё. Эмма лежала с закрытыми глазами, её грудь тяжело вздымалась, а лицо было таким умиротворённым, какого я никогда раньше не видел. Она выглядела одновременно измученной и довольной, её губы слегка приоткрылись, а щёки горели румянцем.

Я всё ещё мял её груди руками, наслаждаясь их мягкостью и этой странной связью, которую только что ощутил, когда Эм-Джей подошла ко мне сзади. Её голос был спокойным, но в нём чувствовалось лёгкое удивление:

— Эксперимент прошёл успешно. Даже очень успешно, судя по тому, как Эмма наслаждалась.

Она положила руку мне на плечо, её пальцы слегка сжались, и я обернулся, встретив её взгляд. Эм-Джей улыбалась — не просто довольная учёная, а человек, который явно получил больше, чем ожидал. Она посмотрела на Эмму, которая всё ещё тяжело дышала, и добавила с лёгкой насмешкой:

— Ну что, пациентка, как ощущения?

Эмма медленно открыла глаза, её взгляд был мутным, но в нём мелькнула искренняя благодарность. Она попыталась приподняться, но только слабо махнула рукой и пробормотала:

— Вы двое… ненормальные… Но… да, стало лучше.

Я усмехнулся, чувствуя, как напряжение в комнате сменяется странной, но приятной лёгкостью. Эм-Джей хлопнула меня по спине, её смех был звонким и искренним.

— Молодец, Алекс. Кажется, мы нашли твой новый талант, — сказала она, подмигнув, и снова уткнулась в свой блокнот, бормоча что-то про «аномальные взаимодействия».

Я же смотрел на Эмму, всё ещё ощущая вкус её груди на губах, и понимал, что этот «эксперимент» только что изменил что-то между нами — нечто, о чём мы пока не могли говорить вслух.

***

Эм-Джей посмотрела на Эмму с лёгкой насмешкой, её зелёные глаза блеснули, и она сказала:

— Давай, Эмма, принимай свой алмазный облик и дай тебя измерить.

Она отвернулась к шкафу, звякнув чем-то металлическим, и вытащила странный прибор — что-то вроде сканера с мигающими лампочками и тонким щупом на конце. Эмма закатила глаза, но уже начала сосредотачиваться, её кожа медленно стала покрываться сверкающей, почти прозрачной коркой, как будто она превращалась в живую драгоценность. Эм-Джей тем временем бросила на неё строгий взгляд и добавила:

— И перестань читать мои мысли!

Эмма, уже наполовину в алмазной форме, чуть приподняла бровь, её голос стал холоднее, но в нём мелькнула слабая улыбка:

— Я не против поделиться, рыжая.

Эм-Джей хмыкнула, не отрываясь от настройки своего прибора, и ответила:

— Я тоже не против, но Фелиция будет возражать.

Обе девушки одновременно повернули головы ко мне, их взгляды — один любопытный, другой оценивающий — впились в меня, как два луча света. Я почувствовал, как моё лицо начинает гореть, и кашлянул, пытаясь взять ситуацию под контроль.

— А моё мнение вы узнать не хотите? — спросил я, понимая, что речь явно зашла обо мне. Это было похоже на сцену из старой комедии, где меня без моего ведома уже поженили и делят между собой.

Эм-Джей дурашливо улыбнулась, её губы растянулись в лукавой ухмылке, и она шагнула ближе ко мне, ткнув пальцем в мою грудь.

— А что ты не против был, до моего прихода и спокойно обнимался с Эммой? — сказала она, её голос был полон поддразнивания. Потом она округлила глаза и театрально указала на Эмму: — Да и кто откажется от такой начальницы? Блондинка с длинными ногами!

Эмма, уже полностью принявшая свой алмазный облик, стояла неподвижно, её тело теперь сверкало, как огранённый бриллиант, отражая свет ламп медотсека. Её лицо стало безэмоциональным, почти кукольным, но в голосе всё ещё чувствовалась лёгкая насмешка:

— Рыжая, твоя начальница уже готова.

Она вытянула руку, позволяя Эм-Джей подойти с прибором. Я смотрел на неё, всё ещё ощущая тепло её кожи на своих ладонях, и не мог не признать — в этом сияющем облике она выглядела одновременно пугающе и притягательно. Эм-Джей подскочила к ней, держа сканер наготове, и начала водить им вдоль её руки, внимательно следя за показаниями. Лампочки на приборе мигали зелёным и красным, издавая тихое жужжание.

— Так, не шевелись, — скомандовала Эм-Джей, её тон стал деловым, но в глазах всё ещё плясали искры веселья. Она бросила на меня быстрый взгляд через плечо и добавила: — Алекс, стой где стоишь, ты можешь создать помехи.

Я скрестил руки на груди, фыркнул и пробормотал:

— Почему я чувствую себя подопытным кроликом?

Эмма, несмотря на свою алмазную неподвижность, слегка повернула голову в мою сторону, и я мог поклясться, что в её блестящих глазах мелькнула тень улыбки.

— Лучше кроликом, чем трофеем, — сказала она тихо, её голос был холодным, но с лёгким намёком на тепло, которое я заметил раньше.

Эм-Джей хихикнула, не отрываясь от своего прибора, и пробормотала себе под нос:

— Трофеем он станет, если Фелиция узнает, что тут происходило. — Она закончила сканирование, отступила назад и посмотрела на Эмму с довольной улыбкой. — Ну что, твои силы стабилизируются. Кажется, Алекс и правда вытянул из тебя проклятие.

Эмма медленно вернулась в свой обычный облик, её кожа снова стала мягкой и тёплой, а алмазная оболочка растворилась, как утренний туман. Она глубоко вздохнула, потирая грудь там, где я её массировал, и бросила на меня взгляд, полный странной смеси благодарности и чего-то ещё — может быть, интереса.

— Ну, если так, то я, пожалуй, оставлю его себе, — сказала она с лёгкой насмешкой, но её тон был мягче, чем обычно.

Эм-Джей закатила глаза, хлопнув меня по плечу.

— Слышал, Алекс? Теперь ты её личный антимагический талисман. Готовься, Фелиция тебе этого не простит.

Я только покачал головой, чувствуя, как ситуация становится всё более абсурдной, но в то же время не мог не улыбнуться. Эти две женщины — одна с её холодной уверенностью, другая с её неугомонной энергией — явно не собирались отпускать меня из своих экспериментов.

***

Я посмотрел на Эмму, которая теперь сидела на кровати, её лицо уже не было таким бледным, а в движениях появилась прежняя уверенность. Улыбнувшись, я сказал:

— Если только ты одобришь прибавку к моей зарплате, Эмма.

Она фыркнула, её губы дрогнули в слабой улыбке, но я тут же добавил, уже серьёзнее, повернувшись к Эм-Джей:

— А если честно, Эм-Джей, у тебя же есть что-нибудь от телепатов?

Эмма тут же вскинула голову, её синие глаза прищурились, и в голосе мелькнула лёгкая насмешка:

— Боишься, что узнаю твои тайны?

Она явно выглядела лучше — трансформация и наш «эксперимент» вернули ей часть сил, и это было заметно по тому, как она выпрямилась, её кожа снова приобрела здоровый оттенок. Я покачал головой, встретив её взгляд:

— Нет, боюсь за твою голову, Эмма. Если тебя смог вывести из строя маг, где гарантия, что это не сделает телепат? Он же не обязательно должен быть сильнее тебя.

Её лицо нахмурилось, губы сжались в тонкую линию, и она начала возражать:

— Я справлюсь, и мне не… — Но под моим взглядом она осеклась, её уверенность дала трещину. Она отвела глаза, вздохнула и нехотя пробормотала: — Ладно, ты прав. Рыжая, дай мне что-нибудь, и я сваливаю. Нужно показать этим ублюдкам, что со мной шутки плохи.

Эм-Джей, стоявшая у стола с артефактами, подняла бровь, но начала копаться в своей куче, бормоча что-то про «защиту от ментальных атак». Я же повернулся к Эмме и добавил:

— Эмма, Амбала я возьму на себя. Скажешь, когда его убить.

Она удивлённо посмотрела на меня, её глаза расширились, и в них мелькнула смесь недоверия и благодарности.

— Серьёзно? — спросила она, её голос дрогнул.

— Ну, не буду же я действовать без согласования с тобой, — ответил я с лёгкой улыбкой. — Будет лучше, если ты спланируешь свои действия заранее, и я устраню его, когда тебе будет удобно.

Эмма покачала головой, её длинные блондинистые волосы качнулись, и она сказала твёрдо:

— Нет, ты не обязан влезать во всё это. Я справлюсь теперь.

Я шагнул к ней, не слушая возражений, и обнял её, чувствуя, как её тело напрягается под моими руками. Она попыталась отстраниться, но я наклонился к её уху, опуская ладони на её упругие ягодицы, и прошептал:

— Жаль будет терять такую красоту из-за какого-то жирдяя.

Эмма замерла на секунду, а потом рассмеялась — её смех был звонким, искренним, и напряжение в её теле растаяло. Она слегка откинула голову назад, глядя на меня с лёгкой насмешкой:

— Ты неисправим, Алекс.

Я улыбнулся, но мой голос стал серьёзнее:

— Только одно условие, Эмма. Я не верю телепатам. И, судя по истории Фелиции, не зря.

Она открыла рот, явно собираясь возразить, но я поднял руку, прерывая её:

— Неважно, какие у тебя были мотивы. Ты помогла всем девочкам, это факт. Но условие простое: если у тебя хоть на минуту возникнет мысль поиметь нас ради какого-то «высшего блага» или внезапной любви, сделай одолжение — выруби себя и пошли сигнал SOS Эм-Джей. Я боюсь, что тебе могут промыть мозги или, что хуже, одурачить. Согласна?

Эмма посмотрела на меня, её синие глаза сузились, и в них мелькнула смесь раздражения и задумчивости. Она сжала губы, словно борясь с собой, а потом медленно кивнула. Её голос был тихим, но твёрдым:

— Согласна.

Я почувствовал, как её тело расслабляется в моих объятиях, и она слегка прижалась ко мне, её руки нерешительно легли мне на спину. Это было почти незаметное движение, но в нём чувствовалась искренность. Эм-Джей, наблюдавшая за нами со стороны, хмыкнула и вытащила из кучи артефактов маленький металлический браслет с тусклым синим камнем.

— Вот, держи, — сказала она, бросив его Эмме. — Это блокиратор ментальных волн. Не идеально, но от слабых телепатов спасёт. Сильных… ну, тут уж сама справляйся.

Эмма поймала браслет, повертела его в руках и надела на запястье, её губы дрогнули в слабой улыбке. Я посмотрел на Эм-Джей, чувствуя, что этого может быть мало, и кивнул на кожаный чокер, который она носила на шее — тот самый. Что был сделан из костюма Зены.

— Что? — спросила она, заметив мой взгляд, её зелёные глаза прищурились.

— Этого недостаточно, — сказал я, указывая на её чокер. — Дай ей такой же. И что-нибудь от магии, чтобы её не вырубило сразу.

Эм-Джей удивлённо моргнула, её брови поползли вверх, но потом она широко улыбнулась, явно довольная моей настойчивостью.

— Смотри-ка, какой заботливый, — протянула она с лёгкой насмешкой, но тут же повернулась к столу и начала рыться в своих артефактах. — Ладно, сейчас что-нибудь найдём.

Она вытащила ещё один чокер — почти такой же, как у неё, только с тёмно-зелёным камнем вместо синего, и кинула его Эмме.

— Это усиленная версия. От ментальных атак и слабых аномалий. А вот это… — она подняла маленький амулет на цепочке, похожий на металлическую каплю с выгравированными рунами, — это от магии. Не полный иммунитет, но даст тебе пару минут, чтобы среагировать, если какой-нибудь маг снова решит поиграть.

Эмма поймала чокер и амулет, внимательно их осмотрела, а потом надела — сначала чокер на шею, затем амулет поверх халата. Она провела пальцами по зелёному камню, её взгляд стал чуть мягче, и она посмотрела на меня.

— Спасибо, рыжая, — сказала она, а потом посмотрела на меня. — И тебе, Алекс. Я… подумаю над твоими словами.

Эм-Джей пожала плечами, скрестив руки на груди, но её улыбка стала теплее.

— Не за что. Только не потеряй их, это не дешёвые побрякушки.

Я шагнул к Эмме, снова обнимая её за плечо, и прошептал ей на ухо:

— Теперь у тебя есть шанс показать этим ублюдкам, что с тобой лучше не связываться. Но всё равно будь осторожна. И скажи, когда будешь готова с Амбалом.

Эмма слегка напряглась под моей рукой, но потом расслабилась и кивнула, её длинные волосы коснулись моей щеки.

— Я всегда готова, — ответила она с лёгкой насмешкой, но её взгляд был серьёзным. — И я дам знать.

Она шагнула к выходу, её движения стали увереннее, а осанка — прямой, как у человека, который снова взял контроль в свои руки. Эм-Джей подошла ко мне, хлопнув меня по спине, и сказала с лёгким смешком:

— Ну что, герой, теперь она точно в деле. Готов спасать её от всех магов и жирдяев?

Я только усмехнулся, глядя, как Эмма исчезает за дверью, и понял, что эта история набирает обороты — и я уже слишком глубоко в неё втянут, чтобы отступить.

***

Эм-Джей вдруг шагнула ко мне, её зелёные глаза блестели каким-то странным, почти хищным светом. Прежде чем я успел что-то сказать, она обвила мои руки вокруг своей талии и резко притянула меня к себе, положив мои ладони на свою грудь. Её губы нашли мои, и она поцеловала меня — горячо, жадно, с такой страстью, что у меня перехватило дыхание. Я почувствовал, как её тело прижимается ко мне, мягкое и тёплое, а её руки скользнули мне за шею, удерживая меня на месте.

— Я так возбудилась, когда ты лечил Эмму, — прошептала она, отрываясь от моих губ, её голос был хриплым, полным нетерпения. — Сделай со мной так же.

Я замер на секунду, ошеломлённый её напором, но её взгляд — смесь желания и вызова — не оставил мне шанса отступить. Я наклонился к ней, мои губы коснулись её шеи, а потом опустились ниже, к вырезу её топа. Мои пальцы скользнули к краю её топа, и я, не отрывая от неё взгляда, медленно потянул ткань вверх. Она слегка выгнулась, помогая мне, и её грудь, освобождённая от одежды, предстала передо мной — упругая, с нежной кожей, слегка подрагивающая от её учащённого дыхания. Топ упал на пол, и я замер на мгновение, любуясь ею, чувствуя, как моё сердце колотится в груди от смеси восхищения и вожделения.

— Алекс… — прошептала она, её голос дрогнул, полный нетерпения, и это было всё, что мне нужно. Я наклонился к ней, мои губы нашли её левую грудь, и я осторожно коснулся её соска — сначала мягко, почти дразняще, ощущая его твёрдость под языком. Эм-Джей тут же выдохнула, её тело напряглось, а пальцы впились в мои плечи. Этот звук — тихий, полный удовольствия — подстегнул меня, и я начал сосать жаднее, втягивая её сосок глубже в рот, наслаждаясь его теплом и лёгким солоноватым привкусом её кожи.

Она застонала — сначала тихо, почти робко, но с каждым моим движением её стоны становились громче, глубже, наполняя комнату. Её грудь дрожала под моими губами, и я чувствовал, как её дыхание сбивается, становясь рваным и горячим. Мои руки скользнули к её талии, сжимая её, а потом одна из них поднялась, обхватив вторую грудь — я мял её, ощущая её мягкость, пока продолжал сосать, не в силах оторваться. Эм-Джей выгнулась мне навстречу, её голова откинулась назад, а рыжие волосы рассыпались по плечам, как огненный водопад.

— О-ох… Алекс… — вырвалось у неё, её голос дрожал от наслаждения, и она сильнее прижала меня к себе, её ногти слегка царапнули мою спину. Этот стон, полный страсти, разжёг во мне пожар — я перешёл к другой груди, мои губы обхватили второй сосок с ещё большей жадностью, и я начал сосать, втягивая его так сильно, что она вскрикнула, её тело содрогнулось от удовольствия. Мои руки мяли её груди, пальцы сжимали их с нарастающей силой, и я чувствовал, как она отдаётся этому полностью, её стоны становились всё громче, переходя в хриплые вскрики.

Её кожа горела под моими ладонями, её грудь вздымалась в такт с каждым моим движением, и я не мог остановиться, наслаждаясь её реакцией — её дрожью, её жаром, её полной отдачей. Эм-Джей стонала безудержно, её тело выгибалось дугой, и я чувствовал, как её пальцы вцепились в мои волосы, притягивая меня ещё ближе.

— Да… вот так… — шептала она между стонами, её голос был пропитан экстазом, и это сводило меня с ума.

Когда она наконец достигла пика, её тело напряглось, а стон перешёл в протяжный вскрик — громкий, полный освобождения. Она задрожала в моих руках, её грудь тяжело вздымалась, а потом она обмякла, прижимаясь ко мне всем телом. Её дыхание было горячим и прерывистым, щёки пылали, а глаза — полуприкрытые, блестящие от удовольствия — смотрели на меня с какой-то дикой нежностью.

Я отстранился, всё ещё ощущая её вкус на губах, и обнял её, чувствуя, как её сердце колотится в такт с моим. Она уткнулась лицом мне в шею, её руки обвились вокруг меня, и спустя несколько секунд она прошептала, её голос был хриплым, но тёплым:

— Ты реально решил приударить за Эммой?

Я удивлённо моргнул, всё ещё пытаясь прийти в себя после этого вихря эмоций.

— Ты же сама мне намекала, чтобы я не отказывался, — ответил я, чувствуя лёгкое раздражение. — На что ты вообще рассчитывала, Эм-Джей? Что я настолько неотразим, что передо мной не устоит один из сильнейших телепатов?

Она хитро улыбнулась, её губы растянулись в лукавой ухмылке, и она провела пальцем по моей груди, оставляя за собой лёгкий след тепла.

— Кто знает, Алекс? — сказала она с лёгкой насмешкой, её глаза блестели. — Я тебя до конца ещё не изучила, на что ты способен. Когда ты же привёл в бункер очередную красотку... Ммммм.

Она наклонилась ближе, её губы снова начали целовать мою шею, мягко и настойчиво, и я невольно воскликнул:

— И туда же! Сначала Фелиция, теперь ты — почему вы так упорно хотите свести меня с Роуг?

Эм-Джей отстранилась, вздохнула и посмотрела на меня с лёгким укором.

— Это ты, чурбан, не видел, а она сразу в тебя втрескалась, — сказала она, её голос стал мягче, почти задумчивым. — Повезло тебе, что Фелиция довольно открытая и подружилась с ней. Встретились два титана одиночества, — добавила она вслух, и эта фраза эхом отозвалась у меня в голове, будто я где-то её уже слышал.

Я обнял её крепче, притянув к себе, и мы застыли так на несколько минут. Её тепло проникало в меня, её дыхание ласкало мою кожу, и я чувствовал, как напряжение этого странного дня растворяется в этом простом, но таком нужном моменте. Она уткнулась лицом мне в плечо, и я услышал её тихий шёпот:

— Ты даже не представляешь, какой ты для нас всех…

Она не договорила, но я и без того понял, что она имела в виду. Мы сидели в тишине, и я ощущал, как её сердце бьётся в такт с моим, пока медотсек вокруг нас будто растворялся, оставляя только нас двоих в этом маленьком, уютном мире.

Я гладил довольную Эм-Джей, мои пальцы мягко скользили по её спине, ощущая тепло её кожи через тонкую ткань, оставшуюся после того, как я снял с неё топ. Она лежала рядом, прижавшись ко мне, её дыхание было глубоким и спокойным, а рыжие волосы рассыпались по моему плечу, как огненные нити. Её грудь всё ещё вздымалась чуть быстрее обычного, и я чувствовал, как её тело расслабляется под моими прикосновениями, отдаваясь этому моменту умиротворения после бурного всплеска страсти.

— Слушай, — начал я тихо, продолжая гладить её, мои пальцы нежно прошлись вдоль её позвоночника, — Фелиция рассказала мне свою историю. И твою с Гвен заодно, правда, вкратце.

Эм-Джей подняла голову, её зелёные глаза загорелись любопытством, и она посмотрела на меня с лёгкой улыбкой, в которой мелькнула тень настороженности.

— И что? Тебя интересует что-то еще? — спросила она, её голос был мягким, но в нём чувствовался намёк на желание понять, что именно я услышал.

Я сжал её руку, ощущая тепло её ладони, и сказал:

— Расскажи свою версию.

Она задумалась, её взгляд на мгновение стал отстранённым, словно она ушла в воспоминания. Потом она сильнее сжала мою руку, её пальцы крепко переплелись с моими, и она заговорила, её голос дрожал от эмоций:

— Фелиция излишне драматизирует события. — Она горько усмехнулась, её губы дрогнули, но в глазах мелькнула боль. — Я не горжусь тем, на что пришлось пойти, чтобы вернуть её. Тот самый чокер, что ты нашёл на ней — я подарила ей его, когда она считала, что Эмма её обокрала. Потом правда начали возвращаться к ней старые воспоминания. Эмма говорила, что затирать память — плохая идея, но менять её личность, как она предлагала, я отказалась.

Эм-Джей замолчала, её пальцы сжали мою руку ещё сильнее, почти до боли, и она продолжила, её голос стал тише, словно она боялась спугнуть эти слова:

— Я хотела убрать только то, из-за чего она пошла вниз по жизни. Богатые знакомства этим и славятся. Я помню её в универе — умная, язвительная и волевая. А после устройства на работу в фирму её матери она изменилась неузнаваемо. Внешне — та же Фелиция, но внутри… мёртвый человек. — Её голос сорвался, и она отвела взгляд, её глаза заблестели от подступивших слёз. — Она была моей единственной подругой. Ради неё я пошла бы на всё, но она меня не слушала.

Я почувствовал, как моё сердце сжимается от её слов, и сильнее прижал её к себе, ощущая дрожь в её теле. Она уткнулась лицом мне в грудь, её волосы защекотали мою кожу, и продолжила, её голос стал хриплым:

— Поэтому я предложила Эмме нанять новых сотрудников, когда оказалась здесь. Она поняла, что это отговорка, но молча согласилась и привела ко мне Фелицию — злую на весь мир и на неё в особенности, но язвительную, какой я её всегда помнила. Это не так хорошо сработало как я рассчитывала , Алекс. — Она подняла голову, её глаза встретились с моими, и в них было столько боли, что я невольно сжал её ещё крепче. — Эмма предупреждала, что это ненадёжно в её случае. Она промучилась с ней год, прежде чем вернуть мне. Сначала я радовалась — почти вернулись старые времена. Мы исследовали Хранилище, были подругами, как раньше. Но потом она начала вспоминать прошлое и Фелиция стала молчаливой и не такой веселой. Она просилась на самые опасные миссии, поручения… Если бы не Гвен, которая присоединилась к нам, из скольких бы она выбралась живой?

Её голос дрожал, слёзы наконец прорвались, и она быстро вытерла их рукавом, но я видел, как тяжело ей это даётся. Она сжала мою руку так, что её ногти впились в мою кожу, и продолжила:

— Она пыталась самоубиться на заданиях, Алекс. Каждый день, раз за разом, отдаляясь от меня. Я даже пошла на отчаянный шаг… — Она осеклась, её щёки порозовели, и я понял, что она намекает на что-то личное, возможно, на более тесную связь. — Но это ради дела и почти подействовало. Она снова захотела жить… немного. Твоё первое знакомство с ней — не исключение.

Эм-Джей подняла взгляд, её глаза блестели от слёз, но в них появилась слабая улыбка. Она медленно положила руку мне на пах, её пальцы слегка сжались, и она прошептала:

— И поэтому я не возражаю, что ты вторгся в нашу девичью компанию и взял мою лучшую подругу…. Кто-то сильно заинтересовал кошку. — Её голос стал теплее, и она прижалась ко мне ещё ближе, её грудь коснулась моей, вызывая лёгкий трепет. — Как впрочем и меня. С твоим приходом она изменилась. Не рвётся из бункера при первой возможности на опасные задания, пытается выучить новые рецепты, чтобы понравиться одному парню.

Она посмотрела мне в глаза, её рука всё ещё лежала на мне, и в её взгляде было столько нежности, что я почувствовал, как моё горло сжимается от эмоций.

— Так что, Алекс, не отпускай нас никуда от себя, — сказала она тихо, её голос дрожал от искренности. — Не знаю, чем мы тебя заслужили, но ты — самое лучшее, что с нами могло произойти.

Я обнял её крепче, мои руки скользнули по её спине, прижимая её к себе так сильно, что я чувствовал каждый её вдох. Её слова задели что-то глубоко внутри, и я уткнулся лицом в её волосы, вдыхая их лёгкий аромат. Она прижалась ко мне всем телом, её щека легла мне на грудь, и мы замерли так на несколько минут, просто наслаждаясь тишиной и близостью. Её слёзы высохли, но я чувствовал, как её пальцы слегка дрожат, сжимая мою руку, словно она боялась, что я исчезну.

— Ты много для меня значишь, — прошептал я.

Крепко обнял Эм-Джей, ощущая, как её тепло проникает в меня, и прошептал с неподдельной искренностью в голосе:

— Вы все для меня очень важны: Фелиция, Гвен, Роуг... И даже Веном.

Она тихо вздохнула, её губы коснулись моей шеи в лёгком, почти невесомом поцелуе, и я почувствовал, как её тело расслабляется в моих объятиях ещё больше. Мы сидели так, прижавшись друг к другу, и я ощущал, что эта связь — не просто страсть, а нечто гораздо глубже, что-то, что связывает нас всех в этом странном, опасном мире — ниточка, которая держит нас вместе, несмотря на хаос вокруг.

Ее голова легла мне на грудь, а мои руки продолжали гладить её спину, перебирая её рыжие волосы. Мы лежали так несколько минут, просто наслаждаясь тишиной и близостью, её дыхание было тёплым и ровным, а моё сердце билось в такт с её. Наконец, я мягко отстранился, чувствуя, как её пальцы неохотно отпускают мою руку, и поднялся с кровати.

— Пошли в Хранилище, Эм-Джей, — сказал я, наклоняясь к столу и начиная собирать артефакты, которые она притащила для лечения Эммы, но которые не пригодились. Я взял в руки небольшой металлический диск с выгравированными спиралями, от которого исходило слабое голубое свечение, затем поднял тонкую цепочку с подвеской в форме глаза, инкрустированного чёрным камнем, ощущая его лёгкий холод в ладони. Ещё одним оказался маленький стеклянный флакон с золотистой пылью внутри, запечатанный пробкой с руной — он слегка нагрелся, когда я сжал его в руке.

Эм-Джей лениво потянулась на кровати, её глаза блестели от лёгкой усталости, но она улыбнулась, вставая следом за мной.

— Ты прав, — сказала она, её голос был мягким, но в нём уже чувствовалась привычная энергия. Она подошла ко мне, слегка толкнув меня плечом, и добавила с лукавой усмешкой: — Но ты теперь мой помощник по артефактам, так что не отлынивай.

Я усмехнулся, держа в руках эту странную коллекцию — диск тихо гудел, цепочка слегка покачивалась, а флакон с пылью казался живым, пульсируя теплом. Мы вышли в коридор, шаги гулко отдавались от металлических стен, а холодный воздух бункера немного отрезвил нас после тепла медотсека. Эм-Джей шла рядом, её рука случайно касалась моей, и я чувствовал, как этот простой контакт продолжает связывать нас, даже когда мы шагнули в лифте ведущий в Хранилище.

Глава 18

Мы с Эм-Джей стояли в узком коридоре бункера, окружённые серыми стенами, слегка потёртыми от времени. Пол под ногами слегка вибрировал от работы скрытых механизмов где-то глубоко внизу. В руках я сжимал артефакты — металлический диск с голубым свечением, цепочку с подвеской в форме глаза и флакон с золотистой пылью. Каждый из них казался живым: диск слабо гудел, излучая холодный свет, цепочка чуть дрожала, словно от внутреннего напряжения, а пыль во флаконе переливалась, будто живая, несмотря на мои попытки держать всё это добро крепче. Руки были заняты, и я чувствовал, как пальцы начинают уставать от непривычной тяжести.

Эм-Джей, стоя рядом, выглядела вымотанной — её плечи слегка сутулились, а под глазами залегли едва заметные тени. Но в её движениях всё ещё сквозила привычная уверенность. Она бросила на меня быстрый взгляд, её рыжие волосы качнулись, и, не говоря ни слова, шагнула к панели управления лифтом. Её пальцы ловко нажали на кнопку вызова — тускло-оранжевый огонёк загорелся, и где-то вдалеке послышался низкий гул приближающегося механизма.

— Держишься? — спросила она с лёгкой насмешкой, кивнув на мои занятые руки, пока мы ждали. Её голос был чуть хрипловатым от усталости, но в нём всё ещё звенела искренняя теплота.

— Пока не уронил, — отозвался я, пожав плечами, насколько позволяла ноша. Диск в левой руке вдруг мигнул ярче, и я чуть не выронил флакон, но вовремя сжал пальцы. Эм-Джей хмыкнула, пряча улыбку, и отвернулась к дверям лифта.

Ждать пришлось долго. Гул нарастал медленно, как будто лифт поднимался из самых недр земли. Я переступил с ноги на ногу, чувствуя, как ноют мышцы от напряжения. Вокруг было тихо, только слабое шипение вентиляции да редкие щелчки где-то в стенах нарушали тишину. Эм-Джей прислонилась к стене, скрестив руки на груди, её взгляд рассеянно скользил по панели, пока огонёк кнопки мигал в такт далёкому гулу. Наконец, раздался металлический лязг, и тяжёлые двери лифта с шипением разъехались в стороны, открывая тёмный проём.

Мы шагнули внутрь. Эм-Джей вошла первой, её ботинки глухо стукнули по рифлёному полу кабины, и она тут же ткнула в кнопку с выгравированной стрелкой вниз. Я последовал за ней, стараясь не задеть стенки своими артефактами. Двери закрылись с тем же тихим шипением, и лифт дрогнул, начиная медленный спуск. Внутри было тесно — холодный металл стен отражал тусклый свет единственной лампы над головой, отбрасывая длинные тени от нас и предметов в моих руках.

Спуск был долгим, почти бесконечным. Лифт двигался с ленцой, словно нехотя погружаясь в глубины Хранилища. Низкий гул моторов вибрировал в полу, отдаваясь в ногах, а стены время от времени поскрипывали, будто старый корабль под давлением воды. Я взглянул на Эм-Джей — она стояла, прислонившись к стенке, её глаза были полуприкрыты, но уголки губ слегка подрагивали, как будто она мысленно посмеивалась над чем-то своим. Мои руки ныли всё сильнее, диск в ладони нагревался, а цепочка, наоборот, становилась холоднее, покалывая кожу.

— Долго ещё? — спросил я, пытаясь отвлечься от дискомфорта.

— Терпи, Алекс, — ответила она, не открывая глаз, её голос был ленивым, но с ноткой ехидства. — Хранилище не любит спешки.

Перехватыв флакон поудобнее, и уставился на панель с кнопками. Цифры на ней давно стёрлись, но маленький индикатор медленно полз вниз, отмечая этажи. Прошло ещё несколько минут, и я начал замечать, как воздух становится прохладнее, а слабый запах металла и озона проникает даже сюда, предвещая близость Хранилища. Наконец, лифт дёрнулся, замедлился, и с глухим стуком остановился. Двери разъехались, открывая холодный полумрак главного зала.

Хранилище встретило нас привычным ароматом старой пыли, смешанным с металлическим привкусом и едва уловимым шипением работающих где-то вдали артефактов. Эм-Джей выпрямилась, её шаги стали чуть бодрее, хотя усталость всё ещё читалась в её осанке. Её плечо то и дело касалось моего, пока мы шли и я, несмотря на ноющие руки, почувствовал знакомое тепло от её близости.

Когда мы оказались в главном зале Хранилища, я направился к стеллажам, аккуратно сортируя артефакты. Металлический диск занял своё место в секции с аномальными генераторами — его свечение стало чуть ярче, когда я положил его на полку, словно он обрадовался возвращению домой. Цепочку с чёрным камнем я повесил на крючок среди защитных амулетов, её холодная поверхность приятно охладила мои пальцы. Флакон с золотистой пылью я поставил в стеклянный шкафчик с надписью "Неизученные субстанции" — он чуть звякнул, когда я закрыл дверцу, и пыль внутри закружилась, как крошечный вихрь.

— Всё, порядок, — сказал я, оборачиваясь к Эм-Джей, чтобы отчитаться, но её уже не было рядом. Я нахмурился, оглядывая зал, и заметил её через стеклянную перегородку в комнате тестирования. Она сидела в кресле, её голова склонилась на грудь, а руки безвольно лежали на подлокотниках. Эм-Джей уснула — её рыжие волосы упали на лицо, а дыхание было таким тихим, что я сначала даже не понял, спит ли она.

Подошёл ближе, стараясь ступать тихо, чтобы не разбудить её. Её лицо было таким спокойным, почти детским, без привычной искры озорства или напряжения, которое она обычно носила. Усталость наконец взяла своё, и я почувствовал лёгкий укол вины за то, что она так вымоталась из-за нас всех. Наклонившись, я осторожно подсунул одну руку ей под спину, а другую — под колени, и медленно поднял её на руки. Она была лёгкой, удивительно хрупкой в этот момент, и её тело мягко прижалось ко мне, когда я выпрямился.

— Ну что ж, учёная, пора спать по-человечески, — прошептал я с улыбкой, хотя знал, что она меня не услышит. Её голова легла мне на плечо, и я почувствовал тепло её дыхания на своей шее. Она даже во сне вцепилась в мою рубашку, её пальцы слегка сжались, словно она боялась, что я уйду.

Направился к лифту, держа её крепко, и нажал кнопку вызова носком ботинка. Двери открылись с тихим звоном, и я шагнул внутрь, начиная долгий подъём из Хранилища обратно в жилую часть бункера. Лифт двигался медленно, его гудение было едва слышным, и я невольно любовался Эм-Джей, спящей у меня на руках. Её лицо было безмятежным, губы чуть приоткрылись, а длинные ресницы отбрасывали тени на её щёки. Она спала так крепко, так доверчиво, что я почувствовал, как внутри меня разливается тепло — смесь нежности и ответственности за эту неугомонную рыжую душу.

Подъём казался бесконечным, но я не торопился. Её тело было тёплым и мягким, и я невольно улыбнулся, когда она тихо пробормотала что-то во сне — невнятное, но похожее на моё имя. Я слегка покачал её, как ребёнка, и прошептал:

— Спи, Эм-Джей, всё хорошо.

Когда лифт наконец остановился, я вышел в коридор и направился к своей комнате. Дверь отворилась с лёгким шипением, и я аккуратно опустил Эм-Джей на кровать, стараясь не разбудить её. Она тут же свернулась калачиком, подтянув колени к груди, и её рука инстинктивно потянулась к подушке, обнимая её, как будто это был я. Укрыл её одеялом, поправив её волосы, и на мгновение замер, глядя на неё. Она выглядела такой уязвимой и такой важной для меня, что я невольно провёл пальцем по её щеке, чувствуя её мягкость.

Закрыв дверь, я решил проверить, где остальные. Коридор был тихим, только слабое гудение вентиляции нарушало молчание. Я направился в оружейную — место, где я ещё не бывал, но знал, что Фелиция часто там возится со своим снаряжением. Когда я вошёл, меня встретил запах кожи, металла и оружейного масла. Помещение было просторным, с рядами стеллажей, увешанных оружием и экипировкой, а вдоль одной из стен тянулся длинный стол, заваленный инструментами и деталями.

Фелиция стояла у стола, её белые волосы были собраны в небрежный хвост, а перед ней лежал её костюм Чёрной Кошки — чёрный, облегающий, с блестящими когтями на перчатках. Она перебирала детали снаряжения: то проверяла остроту когтей, то подгоняла ремни на поясе, её движения были точными и уверенными. Я остановился в дверях, оглядываясь — стены были увешаны крюками с масками, клинками и какими-то странными гаджетами, а в углу стояла стойка с винтовками, которые выглядели так, будто их собрали из аномальных частей. Это место было как её личное царство, и я впервые оказался здесь, ощущая себя немного чужим.

— Фелиция, — позвал я тихо, чтобы не спугнуть её сосредоточенность.

Она обернулась, её голубые глаза блеснули, и на её лице тут же появилась знакомая лукавая улыбка.

— О, мой герой явился! — сказала она, отложив когти и уперев руки в бёдра. — Что, уже соскучился по своей кошке?

Я улыбнулся, шагнув ближе, и кивнул на её костюм:

— Вижу, ты в деле. Что-то готовишь?

Она хмыкнула, её пальцы скользнули по гладкой ткани костюма, и она ответила с лёгкой насмешкой:

— Просто проверяю, чтобы всё было на высоте. Никогда не знаешь, когда придётся когти выпустить. А ты что тут делаешь? Эм-Джей опять тебя за артефактами гоняла?

Я кивнул, чувствуя, как её энергия заполняет комнату, и решил рассказать ей всё с начала — начал с Эммы . Фелиция слушала, её улыбка становилась всё шире, и я знал, что сейчас начнётся её привычное поддразнивание.

Шагнул ближе к Фелиции, чувствуя, как её озорная энергия заполняет оружейную, и начал рассказывать:

— Ну, в общем, Эмма была совсем плоха, сил не осталось после ритуала этого Николаса. Эм-Джей притащила кучу артефактов, пыталась что-то проверить, а потом… пришлось мне её исцелять.

Фелиция приподняла бровь, её руки замерли над костюмом, и она посмотрела на меня с нарастающим интересом.

— Исцелять? — переспросила она, её голос стал чуть ниже, с лёгкой насмешкой. — И как же ты это делал, Алекс?

Слегка замявшись , но решил выложить всё как есть:

— Ну… массировал ей грудь. А потом… пришлось взять сосок в рот. Эм-Джей сказала, это для эксперимента, мол, так проклятие снимется. И, похоже, сработало.

Фелиция замерла на секунду, её глаза округлились, а потом она расхохоталась — громко, заливисто, откинув голову назад так, что её белый хвост волос качнулся, как маятник.

— Значит, исцелил нашу начальницу-блонди, засосав ей груди? — выдохнула она между приступами смеха, упирая руки в бёдра. — Почему я не удивлена? С каждой новой вылазкой ты приводишь в бункер новую девушку! Сначала Роуг, теперь Эмма… Мне стоит уже начать расширять нашу комнату под кровать побольше, Алекс?

Она явно получала удовольствие, дразня меня, её голубые глаза блестели от веселья, а губы растянулись в кошачьей ухмылке. Я почувствовал, как мои щёки начинают гореть, но не собирался сдаваться так просто. Шагнув к ней, я обхватил её за талию, притянул к себе и поцеловал — крепко, с лёгким напором, ощущая, как её губы мягко поддаются под моими. Она слегка вздрогнула от неожиданности, но тут же ответила, её руки скользнули мне на плечи.

Отстранившись, я посмотрел ей в глаза и сказал с лёгкой насмешкой:

— Знаешь, а ведь эти девушки появились, когда я выбрался с тобой. Может, это ты мне их притягиваешь? С Гвен я в такие ситуации не попадал.

Мои руки начали ласкать её — я сжал её бёдра, скользнул ладонями по её талии, чувствуя упругость её тела под обтягивающей одеждой. Фелиция шутливо отбивалась, её смех стал звонче, и она игриво ткнула меня кулаком в грудь.

— Поклеп! — воскликнула она, вырываясь из моих рук, но тут же замерла, приложив палец к губам, и посмотрела вверх, задумчиво прищурившись. — Моя удача так не работает… или… — Она сделала паузу, её взгляд стал серьёзнее, и она резко повернулась ко мне, ткнув пальцем в мою сторону. — Ты используешь меня, чтобы собрать себе гарем!

Её глаза вспыхнули притворным обвинением, и она посмотрела на меня так строго, что я на секунду опешил. Но потом мы оба не выдержали — я рассмеялся первым, а она тут же подхватила, её смех смешался с моим, и мы оба согнулись от хохота. Я снова поймал её в объятия, притянув к себе, и она уткнулась мне в грудь, всё ещё хихикая, её руки обвили мою талию.

— Ох, Алекс, — выдохнула она, пытаясь отдышаться, её голос дрожал от смеха. — Если это правда, то я явно недооценила свою роль в твоём грандиозном плане!

Я ухмыльнулся, поглаживая её по спине, и ответил:

— Может, ты и есть мой секретный талисман удачи. Без тебя бы я точно не справился.

Она подняла голову, её глаза блестели от веселья, и она легонько ущипнула меня за бок.

— Тогда держи меня поближе, а то ещё какую-нибудь красотку подцепишь, пока я тут когти точу!

Мы снова рассмеялись, и я почувствовал, как её тепло и лёгкость поднимаю нам настроение.

Всё ещё обнимая Фелицию и ощущал как её тепло и смех наполняли меня лёгкостью, и я, глядя в её озорные голубые глаза, сказал с улыбкой:

— Если и подцеплю кого-то ещё, то только с тобой. Клятва на пальчиках?

Фелиция тут же отпрянула от меня, её глаза загорелись детским восторгом, и она буквально подпрыгнула на месте, хлопнув в ладоши так громко, что эхо разнеслось по оружейной.

— А давай! — выпалила она, её голос зазвенел от радости, и она резко вытянула руку, выставив мизинец вперёд. Она покачивала им в воздухе, словно дразнила меня, её белый хвост волос качнулся от резкого движения, а на лице сияла широкая, почти кошачья улыбка. — Ну же, не заставляй свою кошку ждать!

Я расхохотался, её энтузиазм был заразительным, и шагнул к ней, вытягивая свой мизинец навстречу. Она тут же схватила его своим, её пальчик был тёплым и чуть дрожал от возбуждения, а я сцепил их крепко, как будто это была самая важная сделка в моей жизни. Мы переглянулись, и Фелиция, подпрыгнув ещё раз на месте, словно ребёнок перед игрой, начала нараспев детскую, но чуть более весёлую считалочку. Мы оба вели себя как малые дети, хихикая и дурачась:

— Клянусь на пальчиках, раз-два-три,

С тобой быть, мой котик всегда, но смотри!

Если девчонку я вдруг найду,

С тобой за ручку её приведу! — пропела она, её голос стал высоким и звонким, как колокольчик, и она начала подпрыгивать на носочках в такт словам, чуть не сбивая меня с ног.

Подхватив её, стараясь не рассмеяться и держать её ритм, хотя её заразительный смех заставлял мои губы дрожать:

— Клянусь на пальчиках, четыре-пять,

С тобой, моя кошка, не буду скучать!

Если судьба мне подружку пошлёт,

С тобой мы её в танце заведём!

Мы хором выкрикнули последние слова, сцепив мизинцы так сильно, что я почувствовал, как её ноготь слегка впивается в мою кожу. Фелиция вдруг дёрнула руку вверх, будто ставя печать на клятве, и тут же закружилась на месте, раскинув руки, словно маленькая девочка.. Я не выдержал и тоже начал кружиться, подражая ей, и мы оба чуть не врезались в стол с её костюмом.

— Ну всё, Алекс, теперь ты под клятвой Чёрной Кошки! — заявила она, остановившись и уперев руки в бёдра, её грудь всё ещё вздымалась от смеха. Она ткнула в меня пальцем, её глаза блестели озорством. — Нарушишь — и я тебя когтями по спине! Мяу!

Я ухмыльнулся, поймав её за талию и притянув к себе, мои руки обняли её так крепко, что она пискнула от неожиданности.

— Тогда держись рядом, чтобы я не сбился с пути! — сказал я, и мой голос стал чуть ниже, с лёгким намёком.

Она залилась смехом, её тело задрожало в моих руках, и она шутливо ткнула меня в грудь.

— Не сбегу,любимый! — выдохнула она, всё ещё хихикая, и вдруг подпрыгнула, обхватив меня за шею, её ноги на секунду оторвались от пола. — Кто ж ещё присмотрит за твоими шалостями?

Мы оба рассмеялись, и я поцеловал её в лоб, ощущая, как этот дурашливый момент делает нас ещё ближе. Оружейная вокруг нас казалась уютнее с её присутствием, и я понял, что с Фелицией любая клятва — даже такая детская — становится чем-то настоящим и важным.

Поддавшись порыву, начал кружить её по комнате. Она взвизгнула от неожиданности, её руки вцепились в мои плечи, а белые волосы развевались вокруг, как серебристый шлейф. Оружейная закружилась перед глазами — стойки с оружием, стол с инструментами, костюм Чёрной Кошки — всё слилось в весёлый вихрь. Наконец, я аккуратно опустил её на пол, её ноги коснулись земли, но она всё ещё хихикала, прижимаясь ко мне, чтобы не потерять равновесие.

— Слушай, — сказал я, глядя в её блестящие от радости глаза, — как насчёт сходить куда-нибудь потом? Только ты и я.

Фелиция замерла на секунду, её улыбка стала ещё шире, и она хлопнула в ладоши, подпрыгнув на месте от восторга.

— Я с радостью! — воскликнула она, её голос зазвенел, как колокольчик, но тут же добавила, чуть понизив тон: — Но сначала Роуг.

Я приподнял бровь, вопросительно посмотрев на неё, чувствуя, как любопытство смешивается с лёгким удивлением.

— Роуг? — переспросил я, склонив голову набок.

Она немного замялась, её пальцы нервно теребили край костюма на столе, но потом она подняла взгляд и сказала с лёгкой проказливой улыбкой:

— Ну, мы обсудили с девочками и решили дать вам неделю. Притереться друг к другу, так сказать. — Она сложила пальцы в шутливый жест, будто изображала кавычки, и хихикнула, её глаза озорно блеснули.

Но прежде чем я успел что-то ответить, она шагнула ко мне, прижалась всем телом и посмотрела прямо в глаза, её голос стал мягче, почти умоляющим:

— Устрой ей праздник, Алекс. А то она совсем одичает, уткнувшись в телевизор. Своди её куда-нибудь.

Задумался, обнимая её, чувствуя тепло её тела под своими руками, и предложил:

— А как насчёт тройного свидания? Ты, я и Роуг?

Фелиция отстранилась чуть назад, её глаза загорелись лукавым огоньком, и она ткнула меня пальцем в грудь.

— О, это можно! — сказала она с широкой улыбкой, явно воодушевившись идеей. — Но сначала удели время Роуг. Ей это нужно. — Она повернулась к столу, снова берясь за проверку своего снаряжения, её пальцы ловко подгоняли ремни на костюме Чёрной Кошки, но я видел, что она всё ещё улыбается уголком губ.

Подошёл к ней сзади, обнимая её за талию, мои руки скользнули по её бокам, и я прижался к ней, уткнувшись подбородком в её плечо.

— И куда бы ты порекомендовала её сводить? — спросил я тихо, вдыхая лёгкий аромат её волос.

Фелиция задумалась, её движения замедлились, и она приложила палец к губам, слегка нахмурив брови, будто перебирала варианты в голове. Потом её лицо озарилось, и она повернула голову ко мне, её глаза засияли.

— Она обожает шумные места, типа закусочных, — сказала она уверенно. — Знаю тут одно местечко. — Она выпрямилась, выскользнув из моих объятий, и начала диктовать адрес, её голос стал деловым, но с ноткой веселья: — Улица Блэкстоун, 47, заведение называется "Ржавый Джо". Там шумно, весело, подают лучшие бургеры в городе.

Повторил адрес вслух, чтобы запомнить:

— Улица Блэкстоун, 47, "Ржавый Джо".

Фелиция кивнула, убедившись, что я всё правильно усвоил, и добавила с улыбкой:

— Ей там понравится, точно тебе говорю. Роуг любит, когда вокруг много людей, музыка гремит, и еда пахнет так, что слюнки текут. Устрой ей вечер, который она не забудет!

Улыбнулся, снова притянув её к себе, и поцеловал в висок, чувствуя, как её тело расслабляется в моих руках.

— Спасибо, Фелиция. Ты всегда знаешь, как провести время, — сказал я тихо, и она хихикнула, ткнув меня локтем в бок.

— Это мой талант. А теперь иди, готовься к своему свиданию с Роуг. И не забудь про меня потом!

Я усмехнулся, отпуская её, и она тут же вернулась к своему костюму, напевая что-то под нос.

Выйдя из оружейной и всё ещё улыбаясь от дурашливого веселья с Фелицией, её звонкий смех всё ещё звучал в моей голове. Коридоры бункера встретили меня привычной прохладой и слабым гудением вентиляции, а металлические стены отражали мои шаги, пока я неспешно шёл, размышляя о том, где сейчас Роуг. Проходя мимо кухни, я заглянул внутрь — пусто, только запах бекона ещё витал в воздухе. Тогда я свернул к гостиной, решив, что она могла там засесть с телевизором или чем-то ещё.

Когда я вошёл, моё внимание сразу привлекла Роуг. Она сидела на диване, слегка сгорбившись, её длинные каштановые волосы с седыми и рыжими прядями падали на лицо, а в руках она держала книгу. Её брови были слегка нахмурены, а губы шевелились, будто она шептала что-то про себя — задумчивая, погружённая в свои мысли. Я остановился в дверях, невольно залюбовавшись ею. В этом мягком свете лампы она выглядела такой уязвимой, но в то же время притягательной — её бледная кожа с лёгкими царапинами на руках, джинсовая куртка, небрежно наброшенная на плечи, и эта сосредоточенность делали её похожей на героиню из старого фильма.

Шагнул ближе, стараясь не спугнуть её, и тихо спросил:

— Что читаешь?

Роуг вздрогнула, её глаза расширились, и она поспешно захлопнула книгу, прижимая её к груди. Щёки её вспыхнули румянцем, и она быстро пробормотала:

— Ничего! — Её голос дрогнул, и она тут же попыталась спрятать книгу, сунув её под себя, словно я мог её отнять.

Я не сдержал улыбки — её реакция была такой милой и неловкой, что внутри меня разлилось тепло. Но я сделал вид, будто ничего не заметил, и как ни в чём не бывало присел рядом с ней на диван, облокотившись на спинку. Наши плечи почти соприкоснулись, и я почувствовал лёгкий запах её шампуня — что-то травяное и свежее.

— Слушай, как насчёт сходить в забегаловку и перекусить со мной? — спросил я, глядя на неё с лёгкой улыбкой, стараясь, чтобы мой голос звучал непринуждённо.

Роуг замерла, её руки всё ещё возились с книгой, пытаясь засунуть её глубже под себя. Она явно не сразу осознала моё предложение, её взгляд метнулся от дивана ко мне, и только через пару секунд она тихо переспросила, её голос был полон удивления:

— Это… свидание?

Я усмехнулся, наклоняясь чуть ближе к ней, и ответил с шутливой серьёзностью:

— А если я скажу тебе , что заманиваю красивую девушку на бургер, какой будет твой положительный ответ?

Она рассмеялась — звонко, искренне, её смущение тут же растаяло, и этот звук был как музыка, от которой моё сердце забилось чуть быстрее.

— Тогда соглашусь — сказала она, её глаза засияли, и она добавила с лёгкой насмешкой: — Не могу устоять перед бургером.

Роуг вдруг подалась ко мне, её руки потянулись к моим плечам, и она полезла обниматься, чуть не свалившись с дивана от порыва. Я подхватил её, ловко посадив себе на колени, чувствуя, как её тёплое тело прижимается ко мне. Она оказалась лёгкой, но её объятия были крепкими, почти отчаянными, словно она боялась, что я передумаю. Я обхватил её за талию, притянул ближе и начал целовать её в губы — сначала мягко, почти робко, но потом глубже, ощущая, как она отвечает мне с той же смесью нежности и нетерпения.

Её губы были тёплыми, чуть солоноватыми от нервного ожидания, и я почувствовал, как её пальцы вцепились в мою рубашку, притягивая меня ещё сильнее. Она вздохнула мне в рот, её дыхание смешалось с моим, и я невольно сжал её талию, наслаждаясь этим моментом. Роуг слегка отстранилась, её щёки пылали, а глаза блестели от счастья, и она прошептала, всё ещё сидя у меня на коленях:

— Ты серьёзно… с бургером?

Я рассмеялся, поцеловав её ещё раз, на этот раз в уголок губ, и ответил:

— Разумеется. Нас ждут бургеры.

Она хихикнула, уткнувшись лицом мне в шею, и я почувствовал, как её тепло и радость наполняют меня. Я крепко обнял её, наслаждаясь этим, а потом мягко встал, поднимая её с коленей и ставя на ноги. Она пошатнулась, всё ещё смеясь, и я поддержал её за талию.

— Тогда пошли к Колхиде, — сказал я, беря её за руку.

Мы направились по коридору к гаражу, где стоял мой грузовик. Роуг шла рядом, её пальцы переплелись с моими, и я чувствовал лёгкое волнение в её шагах. Когда мы вошли в гараж, Колхида — мой старый, потёртый, но верный мусоровоз— стояла на своём месте, её кузов блестел в тусклом свете ламп. Я подошёл к ней, и мне показалось, что она каким-то образом обрадовалась нам — это было странное, почти инстинктивное чувство, как будто машина ждала меня.

Я нежно провёл рукой по её капоту, ощущая холод металла под пальцами, и тихо сказал:

— Скучала, красавица?

Роуг, стоя рядом, удивлённо посмотрела на меня, её брови приподнялись, и она хмыкнула:

— Никогда не видела, чтобы парень так разговаривал с машиной.

Она шагнула ближе и вдруг обняла меня сзади, её руки обвились вокруг моей талии, а подбородок упёрся мне в спину.

— Я не помешаю вам? — спросила она с лёгкой насмешкой, её голос дрожал от сдерживаемого смеха.

Я усмехнулся, повернувшись в её объятиях, и потрепал её по волосам.

— Не помешаешь. Колхида любит компанию, — ответил я, и мы немного постояли так, наслаждаясь этой простой близостью.

Потом мы забрались в кабину — я открыл дверь для Роуг, помог ей подняться, и она плюхнулась на пассажирское сиденье с довольной улыбкой. Я сел за руль, повернул ключ, и Колхида радостно заурчала мотором, будто приветствуя нас. Мы поехали к подъёмнику, который медленно поднял грузовик из глубин бункера к складу. Когда створки открылись, мы выехали из промзоны, направляясь в город по адресу закусочной .

Роуг сидела рядом, её глаза блестели от удовольствия, пока она разглядывала окружение через окно. Мы ехали по дневному Нью-Йорку в час пик — машины гудели, улицы бурлили жизнью, но Колхида неспешно пробиралась сквозь поток, а мы наслаждались поездкой. Роуг то и дело поворачивалась ко мне, её улыбка становилась всё шире, и я чувствовал, что этот вечер станет для неё настоящим маленьким праздником.

Колхида мягко затормозила у обочины, её мотор тихо затарахтел, пока я заглушал двигатель. Перед нами раскинулась закусочная "Ржавый Джо" — шумное, яркое место с неоновой вывеской, мигающей красными и жёлтыми огнями. Из открытых окон доносились гул голосов, звон посуды и ритмичная музыка из старого музыкального автомата. Я вышел из кабины, обогнул грузовик и открыл дверь для Роуг, протянув ей руку. Она спрыгнула на асфальт, её джинсовая куртка слегка качнулась, и она окинула взглядом заведение, её глаза загорелись от восторга.

— Ого, тут так… живо! — сказала она, её голос был полон искреннего удивления, и она крепче сжала мою руку, пока мы шли к входу.

Внутри "Ржавый Джо" оправдывал своё название — потёртые деревянные столы, кожаные диваны с выцветшими пятнами, стены, увешанные старыми номерными знаками и фотографиями в рамках. Запах жареного мяса, картошки фри и лука тут же ударил в нос, и я почувствовал, как у меня самого заурчало в животе. Роуг вдохнула глубже, её лицо озарилось улыбкой, и она слегка подпрыгнула на месте.

— Вот это я понимаю, место! — воскликнула она, оглядываясь. — Ты точно знал, что мне тут понравится.

Я усмехнулся, ведя её к угловому столику — уютному, чуть в стороне от основного шума, но всё ещё в гуще атмосферы. Мы плюхнулись на диван, сидя бок о бок, и я почувствовал, как её плечо прижалось к моему. Официантка — бойкая девушка с короткой стрижкой и ярким фартуком — подошла к нам с блокнотом в руках.

— Что будете, ребята? — спросила она, жуя жвачку и слегка покачивая бедром в такт музыке.

— Два бургера, — сказал я, бросив взгляд на Роуг. — Какой тебе?

Она задумалась на секунду, её пальцы забарабанили по столу, а потом она оживилась, её глаза загорелись, как у ребёнка в кондитерской.

— О, я хочу "Двойной Джо" — с двойным мясом, сыром, беконом и острым соусом! — сказала она, чуть наклоняясь ко мне, её голос стал живым и восторженным. — А ты что берёшь?

— "Классик" с луковыми кольцами, — ответил я, улыбнувшись её энтузиазму. — И пару колы, пожалуйста, — добавил я, глядя на официантку, которая кивнула и ушла, бросив нам напоследок подмигивание.

Роуг устроилась поудобнее, подтянув одну ногу под себя, и повернулась ко мне, её лицо светилось радостью.

— Ты даже не представляешь, сколько видов бургеров бывает! — начала она, её руки взлетели в воздух, словно она рисовала что-то невидимое. — Есть такие с авокадо и козьим сыром — это для тех, кто хочет чего-то необычного. А ещё с арахисовым маслом и джемом — звучит странно, но я пробовала, и это вкусно! О, и с ананасами — типа гавайский стиль, сладко и сочно…

Я смотрел на неё, не сдерживая улыбки, её голос был таким живым, таким заразительным, что я невольно подался ближе, упираясь локтем в стол.

— Серьёзно? Арахисовое масло с мясом? — переспросил я, приподняв бровь. — Ты меня сейчас удивила.

— Ага! — кивнула она, её глаза блестели. — Это как… сладко-солёный взрыв во рту! А ещё бывают с трюфельным соусом — это уже для шика, но я такое только раз ела, когда… ну, давно. — Она чуть замялась, но тут же тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и продолжила: — А "Двойной Джо" — это классика, надёжный выбор. Мясо, сыр, острота — всё, что нужно!

Я рассмеялся, чувствуя, как её восторг передаётся мне.

— Ты прям эксперт по бургерам. Может, мне стоит тебя чаще сюда водить, чтобы попробовать все виды?

Она хихикнула, слегка толкнув меня плечом, её щёки порозовели.

— Если будешь звать, я не откажусь! — сказала она, и её рука невзначай легла на мою, её пальцы слегка сжали мои.

Через пару минут официантка принесла наш заказ — два огромных бургера, дымящихся от жара, с золотистыми булочками и соусом, стекающим по краям. Рядом стояли высокие стаканы с колой, пузырьки шипели, поднимаясь к поверхности. Роуг ахнула, её глаза округлились, и она тут же потянулась к своему "Двойному Джо", схватив его обеими руками.

— Смотри, какой красавец! — сказала она, поднося бургер к лицу и вдыхая его аромат. — Это… это просто мечта!

Я взял свой "Классик", подцепив луковое кольцо, и кивнул ей:

— Тогда давай пробовать.

Она откусила первый кусок, её глаза закрылись от удовольствия, и она издала тихий стон наслаждения, который заставил меня рассмеяться.

— Ну как? — спросил я, откусывая от своего.

— Божественно! — выдохнула она, проглотив и вытирая соус с подбородка тыльной стороной ладони. — Мясо такое сочное, а соус… о-о-о, он жжёт ровно настолько, чтобы было вкусно! А твой?

— Хрустит, как надо, — ответил я, показав ей луковое кольцо, и поднёс его к её губам. — Хочешь попробовать?

Она кивнула, откусила кусочек, и её лицо озарилось новой волной восторга.

— О, это круто! — сказала она с набитым ртом, смеясь над собой. — Мы теперь официально делимся едой на свидании?

— Похоже на то, — усмехнулся я, отпивая колу и глядя на неё.

Роуг вдруг придвинулась ближе, её колено коснулось моего, и она посмотрела на меня, её взгляд стал чуть мягче.

— Знаешь, я… я рада, что ты меня сюда позвал, — сказала она тихо, её голос стал искренним. — Тут так… уютно, несмотря на шум. И с тобой… — Она замялась, её щёки снова порозовели, но она закончила: — С тобой весело проводить время..

Я почувствовал, как тепло разливается в груди, и взял её руку, сжав её пальцы.

— Мне тоже с тобой приятно проводит время, Роуг, — ответил я, глядя ей в глаза.

Она улыбнулась, её лицо осветилось, и она наклонилась ко мне, чмокнув меня в щёку, оставив лёгкий след соуса. Мы оба рассмеялись, и я вытер её подбородок салфеткой, пока она притворно возмущалась.

Мы с Роуг сидели за угловым столиком в "Ржавом Джо" до самого вечера, и время будто растворилось в шуме закусочной, её смехе и аромате бургеров. За окном Нью-Йорк медленно окутывался сумерками — неоновые вывески загорались ярче, а уличные фонари отбрасывали золотистые блики на асфальт. Внутри было тепло, уютно, и я чувствовал, как её присутствие делает этот вечер особенным.

Роуг сидела рядом, её колено всё ещё касалось моего, а джинсовая куртка теперь лежала на спинке дивана — она сняла её, когда нам принесли вторую порцию бургеров. Её глаза блестели от удовольствия, и она то и дело делилась впечатлениями, её голос был полон восторга и лёгкой насмешки над собой.

— Вот этот, с карамелизированным луком, — начала она, держа в руках очередной бургер и поднося его к лицу, чтобы вдохнуть аромат, — он такой сладкий, но мясо всё равно чувствуется! Я думала, будет слишком приторно, а оно… о-о-о, просто тает во рту! — Она откусила кусок, закрыв глаза от наслаждения, и издала тихий стон, который заставил меня снова рассмеяться.

— Ты так описываешь, будто это шедевр кулинарии, — сказал я, отпивая колу и глядя на неё с улыбкой. — Может, тебе ресторан открыть? "Бургеры от Роуг"?

Она хихикнула, вытирая соус с уголка губ салфеткой, и ткнула меня локтем в бок.

— Только если ты будешь моим дегустатором! — ответила она, её голос дрогнул от смеха. — Хотя… ты и так уже пробуешь всё моё.

И тут она снова это сделала — когда официантка принесла мне новый бургер, "Техасский великан" с халапеньо и барбекю-соусом, Роуг с озорной улыбкой потянулась к нему, выхватив его из-под моего носа.

— Эй, это моё! — возмутился я притворно, скрестив руки на груди и нахмурив брови, но мои губы предательски дрожали от сдерживаемого смеха.

— Ой, да ладно тебе, Алекс! — сказала она, подмигнув, и откусила кусок, её глаза округлились от остроты. — Ох, жжётся! Но вкусно… — Она замахала рукой перед ртом, будто пытаясь остудить язык, и я не выдержал.

— Ну всё, ты попалась, — заявил я, наклоняясь к ней, и, пока она держала бургер, я быстро откусил кусок с другой стороны, нарочно задев её пальцы губами. Она взвизгнула, отдёрнув руку, и рассмеялась так громко, что парочка за соседним столиком обернулась.

— Ты… ты украл мой соус ! — воскликнула она, её щёки порозовели, и она шутливо ткнула меня в плечо. — Это теперь война за бургеры!

— А ты начала, воровка, — парировал я, откидываясь на спинку дивана и подтягивая её ближе к себе за талию. Она не сопротивлялась, прижимаясь ко мне, её теплое плечо уютно легло к моему, и я почувствовал, как её волосы щекотят мне шею.

Мы заказали ещё пару бургеров — она выбрала "Сёрф-энд-Тёрф" с креветками и беконом, а я взял "Монстр Джо" с тройным сыром. Когда их принесли, Роуг снова оживилась, её пальцы забарабанили по столу от нетерпения.

— Смотри, тут креветки такие хрустящие! — сказала она, откусывая и показывая мне начинку, её голос был полон детского восторга. — А бекон… о-о-о, это просто любовь! Ты должен попробовать!

Я наклонился, и она поднесла бургер к моим губам, её рука слегка дрожала от радости. Я откусил, чувствуя, как хруст креветок смешивается с солёным беконом, и кивнул с притворной серьёзностью:

— Одобряю. Но мой "Монстр" всё равно круче.

— Давай проверим! — сказала она и тут же потянулась к моей порции, но я успел перехватить её руку, сжав её запястье.

— О нет, на этот раз я первый! — заявил я, и мы оба рассмеялись, пока я откусывал от её бургера, а она в отместку вцепилась в мой, оставив на нём следы своих зубов.

Так мы и сидели — делились едой, дурачились, и её смех звенел в моих ушах, как самая сладкая мелодия. Она то и дело придвигалась ближе, её колено теперь лежало на моём, а рука иногда касалась моей груди, будто проверяя, здесь ли я ещё. В какой-то момент она отложила бургер, вытерла руки салфеткой и посмотрела на меня, её взгляд стал мягче, почти уязвимым.

— Знаешь, Алекс… — начала она тихо, её пальцы нервно теребили край салфетки. — Я давно не чувствовала себя так… легко. С тобой всё такое… настоящее.

Я замер, чувствуя, как её слова проникают прямо в сердце, и взял её руку, переплетая наши пальцы. Её ладонь была тёплой, чуть липкой от соуса, но это только делало момент ещё ближе.

— Ты заставляешь меня чувствовать то же самое, Роуг, — ответил я, глядя ей в глаза, где отражались огни закусочной. — Этот вечер… он для тебя. И я рад, что ты здесь со мной.

Она улыбнулась — нежно, почти робко, и наклонилась ко мне, её губы нашли мои в мягком, тёплом поцелуе. Вкус бургеров, колы и её самой смешался в этом мгновении, и я обнял её, притянув ближе, чувствуя, как её сердце бьётся в такт с моим. Она отстранилась первой, её щёки пылали, и она уткнулась мне в плечо, тихо хихикнув.

— Ты весь в соусе, — прошептала она, вытирая мне подбородок пальцем, и я поймал её руку, поцеловав кончики её пальцев.

— Это всё ты, воровка бургеров, — сказал я с притворным укором, и она рассмеялась, снова прижимаясь ко мне.

Мы с Роуг сидели за столиком в "Ржавом Джо" до поздней ночи, её голова уютно лежала на моём плече, а пустые тарелки громоздились перед нами, как трофеи после битвы. Закусочная всё ещё гудела — народ не расходился, кто-то громко смеялся у стойки, кто-то спорил за музыкальным автоматом, выбирая между рок-н-роллом и кантри.

На столе перед нами громоздились пустые подносы — остатки бургеров, смятые салфетки и пара недопитых стаканов колы. Я удивлённо покачал головой, глядя на неё.

— Серьёзно, Роуг, как в тебя столько бургеров влезло? — спросил я, не скрывая улыбки. — Ты же маленькая, а ешь, как будто чемпионат по бургерам выиграть решила!

Она хихикнула, лениво вытянув ноги и похлопав себя по животу.

— Это мой секретный прием, — ответила она с лёгкой насмешкой, прикрыв глаза. — Никогда не недооценивай девушку из Юга, когда дело до еды доходит!

Я рассмеялся, вставая с дивана, и направился к стойке, чтобы рассчитаться. Официантка — та самая бойкая девушка с короткой стрижкой — уже ждала меня, жуя жвачку и постукивая карандашом по блокноту.

— Ну что, романтики, вы явно решили съесть все наше меню? — спросила она, ухмыльнувшись, пока я доставал бумажник.

— Вот, — сказал я, протягивая ей пару купюр и добавляя щедрые чаевые. — За бургеры и за то, что не выгнали нас до полуночи.

Она подмигнула, принимая деньги.

— Да вы замечательная пара , оставайтесь сколько угодно, — ответила она, но её слова прервал внезапный шум с улицы — громкий, резкий, как будто что-то огромное рухнуло на землю.

Я обернулся, нахмурившись, и в этот момент стекло витрины закусочной с оглушительным треском разлетелось вдребезги. Роуг вскрикнула, подскочив на диване, а я инстинктивно шагнул к ней. Через разбитое окно спиной вперёд влетел Веном — чёрная, массивная фигура с оскаленной пастью и длинными щупальцами, которые извивались, как живые. Он рухнул на пол прямо у нашего стола, проехав по линолеуму с визгом, оставляя за собой царапины и осколки стекла.

— Что за… — начал я, но Веном уже вскочил, тряхнув головой, его белые глаза сузились, заметив нас. Не успел я среагировать, как одно из его щупалец метнулось вперёд, обхватило нас с Роуг за талии и резко дёрнуло вверх. Я только и успел, что схватить её за руку, пока мы взлетели к потолку, прижатые к нему его липкой хваткой.

Сквозь разбитое окно ввалился Носорог — огромный, бронированный, с рогом, торчащим из головы, как у тарана. Я с удивлением узнал в нём Рокстеди из "Черепашек-ниндзя" — массивного, туповатого громилу, но здесь он был реален, живой и яростный. Он вломился в закусочную с рёвом, опрокидывая столы и давя всё на своём пути. Люди закричали, бросились врассыпную, но не все успевали — Носорог с хрустом топтал тех, кто попадался под его ноги, его ярость была слепой и беспощадной.

— Откуда он тут взялся? — вырвалось у меня, пока я висел в хватке Венома, прижимая Роуг к себе. — Только не говорите, что он не один…

Роуг, вцепившись в меня, прошептала, её голос дрожал:

— Это ненормально… что-то не так…

Веном не стал ждать. Он рванул по потолку, цепляясь щупальцами за светильники и балки, и вынес нас через разбитое окно наружу. Закусочная осталась позади, её гул сменился воем ветра и далёкими криками. Мы приземлились у Колхиды, Веном отпустил нас, и я тут же подбежал к грузовику, распахнув дверь. Роуг забралась внутрь. Я прыгнул за руль, повернул ключ, и Колхида ожила, её мотор радостно заурчал, будто чувствовала, что пора уносить ноги.

Веном прорычал, его голос был низким и хриплым:

— Вали отсюда! — И одним прыжком забрался на крышу грузовика, его когти заскрежетали по металлу, оставляя царапины на старой краске.

Я выжал газ, выводя Колхиду на дорогу, и сосредоточился на управлении, чувствуя, как грузовик слегка покачивается под весом Венома наверху. Роуг, сидя рядом, прижалась к моему плечу, её дыхание было быстрым, а пальцы нервно сжимали край сиденья.

— Она… она не в себе, да? — спросила она тихо, её голос дрожал, пока она смотрела в боковое окно, где мелькали огни города.

— Похоже на то, — ответил я, крепче сжимая руль. Я не мог видеть Гвен, но чувствовал её присутствие — тяжёлое, нестабильное, будто симбиот на крыше был на грани. Колхида неслась вперёд, выезжая из промзоны в город, а за спиной оставалась разрушенная закусочная и рёв Носорога, всё ещё эхом звучащий в ушах.

Крутил руль, маневрируя Колхидой по ночному Нью-Йорку, огни небоскрёбов мелькали за окнами, а улицы всё ещё бурлили жизнью, несмотря на поздний час. Вдруг с крыши раздался крик Венома — пронзительный, леденящий до костей, полный боли и злобы. Он прорезал шум города, как нож, и я почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Роуг вздрогнула, её пальцы сильнее сжали мою руку, и я бросил на неё быстрый взгляд.

— Роуг, посмотри, что там с Гвен, — сказал я, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё сжималось от тревоги.

Она кивнула, её лицо стало серьёзным, и она потянулась к двери. Прежде чем открыть её, она коснулась значка шерифа на своей куртке.

Дверь распахнулась, ветер ворвался в кабину, и Роуг одним движением вылетела наружу, её тело поднялось в воздух с лёгкостью, будто она была рождена для этого. Я слышал, как её ботинки стукнули по крыше Колхиды, и напрягся, прислушиваясь. Сквозь рёв мотора и шум ветра до меня доносились обрывки их разговора — голос Роуг, полный беспокойства, и низкое рычание Венома, которое звучало всё более раздражённо.

— Гвен, что с тобой? — крикнула Роуг, её слова едва различимы.

В ответ раздался резкий, недовольный рёв:

— Отойди от меня, Роуг!

А потом началась потасовка — я почувствовал, как Колхиду начало шатать из стороны в сторону, будто кто-то прыгал и боролся прямо над моей головой. Грузовик накренился, я вцепился в руль, пытаясь удержать его на дороге, шины завизжали на повороте. Роуг что-то кричала, Веном рычал в ответ, и вдруг тряска резко прекратилась. Колхида стала легче, будто с неё сняли огромный груз.

Я ударил по тормозам, грузовик с визгом остановился посреди улицы, и я высунулся из окна, оглядываясь. В небе над нами Роуг крутила Венома в воздухе — её руки крепко держали чёрную фигуру, и она раскручивала её с невероятной скоростью, как вихрь. Потом она подкинула Венома вверх, тот взлетел, извиваясь щупальцами, а Роуг рванула следом, её силуэт мелькнул на фоне ночного неба. Они становились всё дальше, слишком далеко, чтобы я мог разглядеть, что происходит.

— Что за чертовщина… — пробормотал я, хватая телефон и набирая номер бункера. Трубку сняла Эм-Джей, её голос был сонным, но с привычной ноткой сарказма.

— Привет, Алекс. Значит, сбежал с Роуг на прогулку? — начала она, но я перебил её, не дав договорить.

— Эм-Джей, на нас в закусочной напал Носорог. Точнее, на Гвен — она влетела прямо к нашему столу с Роуг. Мы свалили, но с Гвен что-то не так. Роуг сейчас её… успокаивает, — я выдохнул, стараясь уложить хаос в голове в слова. — Что с ней происходит?

Эм-Джей замолчала на секунду, выслушав мой сбивчивый рассказ, а потом её голос стал мрачным, почти тяжёлым:

— Судя по твоему описанию, её потрепали, и она голодна. Симбиот, похоже, выходит из-под контроля. — Она сделала паузу, я услышал, как она что-то набирает на клавиатуре. — По моему радару, они сейчас движутся к Тихому океану. Любопытно… Жди на месте, Алекс, я перезвоню, как узнаю подробности.

— Хорошо, — коротко ответил я, кладя трубку и откидываясь на сиденье Колхиды.

Грузовик тихо урчал на холостом ходу, вокруг мелькали огни ночного города, а я сидел в кабине, глядя в небо, где Роуг и Веном исчезли из виду. Сердце колотилось, мысли путались — Носорог, Гвен, симбиот… Что-то подсказывало мне, что это только начало, и я крепче сжал руль, готовясь к тому, что Эм-Джей скажет дальше.

Телефон завибрировал на приборной панели Колхиды, и я схватил трубку, поднеся её к уху. Голос Эм-Джей на том конце был деловитым, но с лёгким оттенком усталости, будто она уже третий час сидела над своими экранами.

— Алекс, насчёт девочек не беспокойся, — начала она без лишних приветствий. — Роуг, похоже, скинула Гвен в океан и сейчас кружит над ней. Весьма оригинально, надо признать — накормить симбиота рыбками.

Я невольно хмыкнул, представив эту картину — Роуг, парящая над водой, и Веном, барахтающийся среди волн, пожирающий всё, что плавает рядом.

— Это в её духе, — произнёс я, но ЭмДжей сразу же меня прервала, и её голос стал более серьёзным.

— Есть более важные новости. Я засекла аномалию из той закусочной, где вы были. Она ушла под землю. Впервые такое вижу. Носорог, которого ты описал, явно из другого мира. Ты что-то про него знаешь?

Я кивнул, хотя она меня не видела, и решил выложить всё, что помнил, чтобы дать ей полную картину.

— Да, это Рокстеди. Я его знаю из старого мультфильма — "Черепашки-ниндзя". Смотрел его ещё пацаном. Там четыре черепахи — Леонардо, Рафаэль, Донателло и Микеланджело — мутанты, которых тренировал крыса-сплинтер, мастер боевых искусств. Они сражались с кучей врагов, и Рокстеди один из них. Он раньше был человеком, каким-то уличным громилой, пока Шреддер — главный злодей, ниндзя в броне с кучей лезвий — не замутил эксперимент с мутагеном. Рокстеди превратился в здоровенного носорога — тупого, но сильного, как танк. Его напарник — Бибоп, свинья-мутант, тоже не гений, зато с цепями и пушками. Они обычно работают вместе, под началом Шреддера или Крэнга — это такой мозг с щупальцами из другого измерения, который сидит в роботе. У них база в канализации или в каком-то Технодроме — огромной машине с кучей оружия. Рокстеди — это просто грубая сила, он ломает всё подряд, но не шибко умён. Если он тут, то, скорее всего, где-то рядом ошиваются и другие.

Я замолчал, выдохнув, и услышал, как Эм-Джей тихо вздохнула в трубке. Было ясно, что она переваривает мои слова, и я почти видел, как она сидит в бункере, потирая виски или барабаня пальцами по столу, пока её мозг анализирует эту безумную информацию.

— Значит, он из канализации, и ещё не факт, что Рокстеди был один. Отлично, просто прекрасно… — пробормотала она с явным сарказмом, её голос чуть дрогнул от напряжения. — Судя по твоему рассказу, это не просто случайный мутант, а часть какой-то структуры. Шреддер, Крэнг, Бибоп… Если они все из этого мультфильма, то мы имеем дело с межпространственным вторжением, и если за ним стоит кто-то вроде Шреддера или Крэнга с их технологиями и планами, это уже серьёзно

Она сделала паузу, и я услышал, как она что-то быстро набирает на клавиатуре, будто сверяется с данными. Потом её голос стал твёрже, с ноткой командного тона:

— Слушай мою команду. Роуг, похоже, закончила с Гвен и возвращается обратно. Узнай у Гвен подробности — где она вообще встретила этого Рокстеди. А ты действуй по обстоятельствам, как только что-то выяснишь. Используй радар Колхиды на аномалии, чтобы найти, куда пропал Рокстеди. Если он ушёл под землю, то, скорее всего, движется к своим.

Я кивнул, уже мысленно настраиваясь на радар, но Эм-Джей добавила, её голос стал чуть мягче, с намёком:

— И ещё, Алекс, советую тебе купить торты или пирожные для Гвен. Она будет очень расстроена после всего этого. Лучше сделай это, пока она не прилетела.

— Понял, — коротко ответил я, и Эм-Джей завершила сеанс связи, оставив меня в тишине кабины Колхиды, нарушаемой только гудением мотора.

Я кивнул, уже прикидывая, как включить радар, но Эм-Джей добавила, её голос стал чуть мягче, с намёком:

— И ещё, Алекс, не забудь купить для Гвен торт или пирожные. Она будет очень расстроена после всего этого. Лучше поспеши, пока она не прилетела.

— Понял, — коротко ответил я, и Эм-Джей завершила сеанс связи, оставив после себя тишину, нарушаемую только гудением мотора Колхиды.

Я положил трубку, бросив взгляд в окно. Ночной Нью-Йорк сверкал огнями, но где-то там, в небе, Роуг и Гвен заканчивали своё "морское приключение". Эм-Джей права — Гвен будет злая, голодная и, скорее всего, мокрая, а это значит, что без сладкого её настроение точно не исправить. Я завёл Колхиду, мягко трогаясь с места, и направился к ближайшему круглосуточному магазину, который заметил по дороге сюда.

Через пару минут я припарковался у ярко освещённой витрины с вывеской "Сладости 24/7". Внутри было тихо, только сонный парень за кассой лениво листал журнал. Я прошёл к полкам, быстро оглядывая ассортимент — шоколадные батончики, печенье, пирожные в пластиковых коробках. В итоге схватил упаковку с шоколадными эклерами и пару пончиков с розовой глазурью и батончики, решив, что это должно сработать.

— Для девушки? — спросил кассир, пробивая покупки, его голос был скучающим.

— Для очень злой девушки, — ответил я с ухмылкой, расплачиваясь.

— Удачи, чувак, — хмыкнул он, и я вышел обратно к Колхиде, бросив пакет на пассажирское сиденье.

Я сидел в кабине Колхиды, глядя на мигающий радар, когда в небе мелькнула тень. Роуг медленно опускалась, её силуэт был чётким на фоне ночных огней города. Она держала Гвен за талию, крепко, но осторожно, словно боялась уронить. Гвен висела в её руках, полностью обнажённая — симбиот исчез, оставив её без защиты одежды. Её светлые волосы, мокрые и слипшиеся, падали на лицо, а тело блестело от морской воды, дрожа на холодном ветру. Её лицо было перекошено от злости, и она яростно размахивала руками, крича в воздух:

— Ненавижу рыбу! Ненавижу!

Роуг мягко опустила её на землю рядом с Колхидой, и Гвен тут же пошатнулась, её босые ноги шлёпнули по асфальту. Она обхватила себя руками, пытаясь прикрыться, её зубы стучали от холода, но это не мешало ей наброситься на Роуг с возмущением:

— Как тебе вообще пришло в голову сбрасывать меня на кита?! — рявкнула она, ткнув пальцем в грудь Роуг. Её голос дрожал от гнева, глаза сверкали, и она топнула ногой, как ребёнок в истерике.

Роуг отступила на шаг, подняв руки в примирительном жесте, её губы дрогнули в хитрой улыбке.

— Случайно получилось, — сказала она с притворной невинностью, бросив мне быстрый взгляд и подмигнув. Её растрёпанные волосы развевались на ветру, и она явно наслаждалась ситуацией, несмотря на гнев Гвен.

Я вылез из кабины, чувствуя, как сердце колотится от смеси тревоги и облегчения, что обе живы. В руках у меня был пакет со сладостями, и я шагнул к Гвен, протягивая его с тёплой улыбкой:

— Привет, Гвен. Держи, это для тебя.

Она замерла, её взгляд метнулся к пакету, и в её глазах вспыхнул голодный огонёк. Рывком выхватив его из моих рук, она разорвала упаковку, словно дикий зверь, и впилась в эклер. Шоколад тут же размазался по её подбородку и пальцам, капая на мокрую кожу.

— Это, конечно, не мясо, — пробормотала она с набитым ртом, жуя с жадностью, — но никакого мяса и рыбы в ближайшее время , фу-у-у! Сколько я этого кита лопала… — Она закатила глаза, театрально вздрогнув, и с шумом проглотила кусок, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Я шагнул ближе, чувствуя холод её кожи, и обнял её, не обращая внимания на то, что она мокрая и липкая. Мои руки сомкнулись вокруг её дрожащих плеч, и я притянул её к себе, ощущая, как она расслабляется в моих объятиях.

— Как дела? — спросил я тихо, заглядывая в её усталые, но всё ещё яростные глаза.

Гвен выдохнула, её тёплое дыхание коснулось моей шеи, и она заговорила, её голос дрожал, перескакивая от злости к облегчению:

— Нормально… Вроде. Хотя это был кошмар. Я была в доках — искала кое кого, когда из тени вылезли эти двое — Носорог и Свинья в очках. Ты бы их видел, Алекс! Один — здоровенный, как танк, с башкой, будто из бетона отлили, и рогом, который мог бы корабль проткнуть. А второй — жирный, вонючий, с этими дурацкими очками на морде, будто он сбежал из цирка для уродов. Они начали орать что-то про «уловку Шреддера», но я даже слушать не стала — симбиот уже рвался в бой.

Она стукнула кулаком по воздуху, её мокрые волосы качнулись, капли воды разлетелись вокруг, и её глаза загорелись яростью, когда она продолжила:

— Я кинулась на Носорога, думала, размажу его одним ударом, но этот гад оказался быстрее, чем выглядит. Он боднул меня так, что я влетела в контейнер — металл аж прогнулся! А потом Свинья вытащил эти звуковые пушки — знаешь, такие мерзкие коробки, что гудят, как рой ос в черепе. Они врубили их на полную, и я… я чуть не вырубилась. Симбиот визжал внутри меня, будто его режут, а я только и могла, что ползти за ящики, прикрывая уши. Это было, как будто мозги через нос вытекают!

Её пальцы нервно сжимали чокер на шее, и она, явно нервничая, заговорила громче:

— Если бы не эта штука, я бы там сдохла! Они загнали меня в угол, Носорог топал, как слон на стероидах, а Свинья ржал, тыкая в меня своими пушками. Я пыталась отбиться — щупальцами, разнесла пару ящиков, даже зацепила Свинью по роже, но она оказалась крепче, чем я думала. Тогда я поняла, что нужно бежать. Прыгнула на крышу склада и побежала через доки, а они гнались за мной. Я неслась, не глядя, лишь бы уйти от этого гула, и тут — удар! — влетаю спиной в окно. Признаюсь, я не хотела вам двоим мешать, но… я приземлилась прямо рядом с вами.

Она замолчала, её плечи поникли, и она вдруг отстранилась от меня с резким движением, шагнув к Роуг. Гвен вцепилась в неё, обнимая так крепко, что её дрожащие руки оставили мокрые пятна на куртке Роуг. Уткнувшись ей в плечо, она буркнула, её голос был приглушённым, но полным благодарности:

— Спасибо, что вытащила меня, ненормальная.

Роуг обняла её в ответ, похлопав по спине с лёгким смешком:

— Да ладно, не за что. Главное, что ты жива, упрямая.

Гвен отпустила её, шмыгнув носом, и тут же вернулась ко мне, врезавшись в меня всем телом. Её руки обвили мою талию, пальцы вцепились в рубашку, и я почувствовал, как она дрожит. Я обнял её крепче, мои ладони скользнули по её спине, пытаясь согреть, и бросил взгляд на Роуг. Она стояла рядом, вытирая руки о джинсы, её губы растянулись в хитрой улыбке, а глаза блестели от сдерживаемого смеха.

— Ну что, ты теперь героиня, — сказал я Роуг, подмигнув ей с теплотой, — кажется, мы её спасли.

— Главное, что она теперь сыта… почти, — ответила Роуг, её голос дрогнул от насмешки, и она шутливо ткнула меня локтем в бок.

Гвен отстранилась от меня, её лицо сморщилось в гримасе, и она ткнула пальцем в Роуг:

— Ещё раз кинешь меня к китам — и я тебя съем вместо рыбы, поняла?

Мы все рассмеялись — Роуг запрокинула голову, её звонкий хохот разнёсся над пустой улицей, я не сдержал ухмылки, а Гвен фыркнула, скрестив руки на груди. В этот момент её тело окутала чёрная волна — симбиот вернулся, растёкшись по её голой коже, как живая тень. Он сформировал облегающий костюм, покрывая её от шеи до пят, но оставил голову открытой — её лицо, всё ещё мокрое и злое, контрастировало с блестящей чёрной массой. Она вздохнула с облегчением, перестав дрожать:

— Хоть согреюсь теперь…

Симбиот шевельнулся — тонкое щупальце выскользнуло из её плеча и мягко скользнуло по моей руке, оставив липкий след, словно извиняясь. Я улыбнулся, глядя на Гвен, и достал из пакета шоколадный батончик, протянув ей:

— Ничего страшного, держи ещё.

Гвен приподняла бровь, но симбиот среагировал быстрее — чёрная масса на её груди заколыхалась, вытянулась и обвила батончик, втянув его в себя. Раздался тихий хруст, когда он растворил шоколад внутри, и Гвен закатила глаза:

— Он тебя явно любит больше, чем меня. Вечно жрёт за мой счёт.

Роуг расхохоталась, хлопнув меня по плечу, её тёплая ладонь задержалась на мне, добавляя уюта. Гвен снова прижалась ко мне боком, её рука легла мне на пояс, и она вдруг пробормотала, глядя куда-то в сторону:

— Слушайте, я не хотела портить ваше свидание, правда.

Роуг резко вскинула голову, её брови нахмурились, и она шагнула к Гвен, ткнув её пальцем в грудь:

— Серьёзно? Ты сейчас этими словами меня обидеть меня хочешь?

Я усмехнулся, чувствуя, как момент становится напряжение, не давая Гвен ответить, обхватил её за талию, притянув к себе. Мои губы нашли её, и я поцеловал её — мягко, но с жаром, вкладывая в этот поцелуй поддержку и любовь. Она замерла на секунду, её дыхание сбилось, но потом ответила, её руки сжали мои плечи. Роуг тут же подскочила к нам, обняв нас обоих, её тёплые руки обхватили нас сзади, и я оторвался от Гвен, чтобы поцеловать Роуг. Её губы были сладкими от колы, и она ответила с лёгким смешком, прижимаясь ко мне сильнее.

Отстранившись, Роуг посмотрела на Гвен с озорной улыбкой:

— Тебе была нужна помощь, и мы закончили наше свидание вот так — втроём. Так что лучше придумай, как не попадать под эти звуковые пушки снова.

И, не дав Гвен опомниться, Роуг наклонилась к ней, её руки обвили шею Гвен, и она поцеловала её — быстро, но с явным задором. Гвен округлила глаза, её щёки вспыхнули, но она не оттолкнула её, а лишь растерянно моргнула, когда Роуг отстранилась. Потом обе девушки оказались в моих объятиях — Гвен прижалась к моему левому боку, Роуг к правому, и я почувствовал, как их тепло окружает меня.

Гвен вдруг кашлянула, покрутила рукой в воздухе, будто пытаясь подобрать слова, и сказала вслух:

— Знаешь, я не люблю всю эту… — она сделала паузу, нахмурившись, — романтику. Но вы оба меня теперь смущаете.

Роуг хихикнула, ткнув её локтем, а я крепче сжал их обеих, чувствуя, как этот странный, хаотичный вечер стал для нас чем-то большим. Мы стояли у Колхиды, смеясь и дурачась, а радар мигал из кабины , напоминая о деле.

Глава 19

Мысли уже начали крутиться вокруг того, что рассказала Гвен. Выходило что Рокстеди и Бибоп здесь, в Нью-Йорке? Это было слишком странно, чтобы быть совпадением. Я нахмурился, глядя на тёмный горизонт города, и повернулся к Гвен:

— Слушай, а ты не ощущала Носорога и Свинью как то странным? Ну, знаешь, что-то необычное, не из нашего мира?

Гвен задумалась, её брови сдвинулись, и она провела рукой по мокрым волосам, откидывая их назад. Симбиот на её теле слегка шевельнулся, будто прислушиваясь к разговору.

— Знаешь, я не уверена, — сказала она, её голос был чуть хриплым от усталости. — Было не до того — я больше думала, как бы не сдохнуть. Но… кажись, да. От них несло чем-то странным, не как от обычных уродов. Как будто… — она замялась, подбирая слова, — как будто они пахли аномалией. Симбиот это чувствовал, но я тогда не обратила внимания.

Я кивнул, отпуская девушек, и начал размышлять вслух, шагая к Колхиде:

— Если это аномалия, то откуда они вообще взялись? Рокстеди, Бибоп — они из мультика про черепашек, а тут вдруг живые, да ещё с техникой. Это не просто случайность. — Я открыл дверь кабины и махнул рукой Гвен и Роуг. — Пошли, посмотрим, что радар покажет.

Мы забрались в кабину — я за руль, Роуг плюхнулась на пассажирское сиденье, а Гвен устроилась между нами, скрестив руки и хмуро глядя на экран радара. Я включил его, и зелёная метка аномалии замигала, медленно двигаясь по карте канализации Нью-Йорка. Мы все уставились на неё, будто она могла дать ответы.

— Что им было нужно от тебя, Гвен? — спросил я, не отрывая глаз от экрана.

Она пожала плечами, её лицо скривилось в раздражённой гримасе.

— Они орали что-то про какого-то Шреддера. Мол, я буду служить их новому господину, или типа того. Бред какой-то, я даже не поняла, чего они хотели — убить меня или завербовать.

— Ясно, — протянул я, сжимая руль. — Значит, Шреддер тоже тут.

Роуг повернулась ко мне, её глаза загорелись любопытством:

— Он сильный?

Я задумался, припоминая старый мультфильм, который смотрел в детстве.

— Не совсем, — ответил я, поворачивая ключ зажигания, и Колхида ожила с низким урчанием. — У Шреддера тело на пике человеческих возможностей — быстрый, ловкий, мастер боевых искусств. Плюс у него технологичная броня с клинками, всякими штуками. Это если верить мультику. Но вы, — я кивнул на Роуг и Гвен, — однозначно сильнее их всех вместе взятых. Вот только, как видим, у них есть техника, чтобы побороть Венома. — Я бросил взгляд на Роуг. — Не хотелось бы узнавать, что у них припасено на случай битвы с мутантами.

Роуг хмыкнула, скрестив руки:

— Ну, если что, я их в воздух подниму и размажу об асфальт.

Гвен фыркнула, но её губы дрогнули в слабой улыбке:

— А я добавлю щупальца в их жирные рожи.

— Вот это командный дух, — усмехнулся я. — Но знаете… — Я замялся, глядя на метку, которая остановилась под землёй где-то в районе старых складов. — Я тут подумал: лезть туда прямо сейчас — рискованно. Мы не знаем, что там внизу, база это или просто точка сбора. Надо бы разведать обстановку, понять, с чем мы вообще столкнулись.

Я достал телефон и набрал Эм-Джей, включив громкую связь, чтобы все слышали. Она ответила почти сразу, её голос был деловитым:

— Алекс, что там у вас?

— Эм-Джей, ситуация такая: — Носорог, он же Рокстеди, остановился в канализации. Гвен говорит, он с Бибопом гнались за ней с какой-то звуковой пушкой и судя по всему они аномалии. Они упоминали Шреддера. Я сомневаюсь, что мы сможем незаметно проникнуть туда — это может быть их база или что похуже. Хочу сначала разведать, что за аномалия нам попалась и что они затевают. Есть у тебя кто-то, кто может это сделать тихо?

Эм-Джей взяла паузу, я услышал, как она постукивает пальцами по столу, обдумывая.

— Кошка наша могла бы, — начала она, имея в виду Фелицию, — но она очень плоха под землёй. Мы уже убеждались раньше.

— Неправда! — раздался возмущённый голос Фелиции где-то на заднем плане. — Я тогда справилась, просто там было так грязно! Откуда мне было знать, что там ловушка?!

Гвен хмыкнула, её симбиот заколыхался, и она громко бросила в ответ:

— Поэтому я тащила тебя на себе от тех гигантских крыс, которые решили, что ты их новая еда?

Роуг прикрыла рот рукой, сдерживая смех, а я покачал головой, слушая их перепалку. Эм-Джей резко прервала их:

— Так, хватит! Хорошо, Алекс, у меня есть один контакт. Это не совсем его профиль, но разведать и помочь тебе он может. Жди его прибытия.

На фоне послышалось возмущение Фелиции:

— Эй, он же вообще дорого берёт!

Связь оборвалась, оставив нас в тишине кабины Колхиды. Я убрал телефон, бросив взгляд на девушек. Гвен скрестила руки, её лицо было смесью раздражения и любопытства, а Роуг наклонилась ближе ко мне, её глаза блестели.

— Кто бы это ни был, надеюсь, он не струсит в канализации, — сказала Роуг , ткнув пальцем в экран радара.

— И не будет жаловаться на грязь, — добавила с ухмылкой, явно имея в виду Фелицию.

Я завёл Колхиду, оставив её на холостом ходу, и кивнул:

— Ладно, ждём этого загадочного типа. А пока… — я повернулся к Гвен, — расскажу вам про них, вдруг что-то важное для нас будет.

Она вздохнула, откинувшись на сиденье, и мы сидели в кабине Колхиды, ожидая прибытия загадочного контакта Эм-Джей. Тишина тянулась всего несколько минут, но я начал рассказывать Гвен и Роуг про мультсериал «Черепашки-ниндзя».

— Там было всё: говорящие черепахи, мастер крыса, пицца на каждом шагу, — начал я, откинувшись на сиденье. — А эти Рокстеди и Бибоп — просто треш. Один — носорог-мутант с мозгами размером с орех, другой — кабан с очками и цепями, будто из панк-группы сбежал. И Шреддер, их босс, вечно в этой своей броне с шипами, как злодей из дешёвого кино.

Роуг покачала головой, её губы дрогнули в усмешке:

— Серьёзно? Это что, мультфильм или чья-то больная фантазия?

Гвен фыркнула, скрестив руки:

— После того, что я видела в доках, я верю во что угодно. Но свинья в очках? Значит мне тогда не показалось.

Я хмыкнул, собираясь рассказать про Крэнга, когда фары осветили улицу перед нами. К нам подъехал черный Форд Мустанг 1969 года — мощный, с низким урчанием двигателя, и у меня вдруг засосало под лопаткой. Интуиция, которой я раньше не замечал, шевельнулась внутри, и машина показалась смутно знакомой, будто из какого-то фильма. Мы переглянулись и вылезли из Колхиды, встав плечом к плечу.

Из пассажирского окна с ловкостью выпрыгнула немецкая овчарка, держа в пасти булочку с колбасой. Она радостно рванула к Гвен, её хвост вилял, как пропеллер. Овчарка плюхнула бутерброд прямо к ногам Гвен, залаяла, и симбиот на её теле тут же среагировал — чёрная масса выстрелила вперёд, поглотив угощение с тихим хрустом. Гвен сначала перекосило при виде машины, и она пробормотала себе под нос:

— Только не он…

Но, заметив собаку, она встряхнулась, её лицо смягчилось, и она присела на корточки, распахнув объятия:

— Рекс, привет! — Она обняла пса, зарываясь пальцами в его шерсть, и начала его гладить, почёсывая за ушами. — Спасибо за бутерброд, хороший мальчик!

Роуг хихикнула, наблюдая за этой сценой, а я повернулся к машине, когда водительская дверь открылась. Из неё вышел высокий, худощавый мужчина с короткими тёмными волосами и аккуратной бородой. Он был в чёрном костюме, слегка потрёпанном, но сидящем как влитой. Я замер, сердце пропустило удар — это был Киану Ривз. Или… Он был явно моложе. Он шагнул ближе, окинул нас внимательным взглядом и заговорил низким, спокойным голосом:

— Я Джон Уик. А это мой пёс Рекс.

"Ну, почти угадал", — подумал я про себя, всё ещё в шоке. Он вдруг улыбнулся — мягко, почти незаметно, глядя, как Рекс дурачится с Гвен, катаясь по асфальту под её руками.

— Смотрю, Гвен, ты ещё коптишь небо, — сказал он, его голос был ровным, но с лёгкой насмешкой.

Гвен вскочила, её глаза сузились, и она уставилась на него с яростным вызовом:

— Не дождёшься, Уик! А ты вообще что тут забыл? Из тебя скоро песок начнёт сыпаться, старик!

Они обменялись колкостями, прожигая друг друга взглядами, но потом Гвен шагнула вперёд и протянула руку. Джон пожал её, его губы дрогнули в тёплой усмешке.

— Рада тебя живым, Уик, — сказала она, смягчив тон.

— Тоже рад встрече. Давно не виделись, — ответил он, кивнув на Рекса. — Зато он помнит свою спасительницу. Вон как к тебе побежал и отдал свой бутерброд.

Рекс залаял, будто соглашаясь, и Гвен хмыкнула, потрепав пса по голове. Джон перевёл взгляд на нас, и Гвен представила:

— Это Роуг, это Алекс. А это… — она закатила глаза, — Джон Уик, он же вечный бродяга с пушкой.

Я кивнул, Роуг помахала рукой, и Джон поздоровался коротким:

— Привет.

Потом он повернулся ко мне, его тёмные глаза внимательно изучили моё лицо:

— Алекс, да? Эм-Джей сказала, ты главный. Скажи, что от меня требуется.

Рекс сел рядом с ним и уставился на меня, будто тоже ждал ответа. Я собрался с мыслями, чувствуя, как интуиция снова шевельнулась где-то в груди, и начал:

— Ситуация такая: у нас мутанты в канализации — Носорог, он же Рокстеди и Бибоп-Свинья ,подозреваем что они аномалия. Остановились под землёй, возможно, там база. Они гнались за Гвен с какой-то звуковым оружием, упоминали Шреддера. Нам нужно разведать, что там внизу, но незаметно. Не хочу лезть туда вслепую и нарваться на ловушки или что похуже. Можешь прокрасться и выяснить, с чем мы имеем дело?

Джон выслушал, не перебивая, его лицо оставалось спокойным, только пальцы слегка постукивали по бедру. Рекс поднял голову, будто тоже вникал в план. Гвен ткнула Джона локтем в бок, её голос был полон сарказма:

— Только не облажайся, Уик. Там воняет хуже, чем в твоих старых ботинках.

Он усмехнулся, бросив на неё быстрый взгляд:

— Я справлюсь. Главное, чтобы ты не полезла следом и не испортила всё, как обычно.

Гвен насупилась, её глаза сузились, и она выпалила, скрестив руки:

— Как обычно? Эй я тогда спасла твою задницу, когда всё здание взлетело на воздух!

Уик приподнял бровь, его голос стал чуть ниже, но в нём сквозила лёгкая насмешка:

— Взлетело оно как раз из-за тебя, Гвен. Ты вмешалась в моё дело.

Она зыркнула на него яростно, её щёки слегка покраснели от раздражения, но она промолчала, стиснув зубы. Джон продолжил, не меняя спокойного тона:

— Повезло тебе, что наёмники из "Десяти колец" не ожидали твоего прихода. Но зачем ты кинула одного из них в энергетическую установку Обадая Стейна? Он тогда похитил реакторы Старка, а ты устроила такой фейерверк, что всё разнесло к чертям. Старк, конечно, махнул рукой на разрушение своей собственности — его больше обрадовало, что Стейн поджарился в том взрыве. Заодно ты уничтожила все похищенные реакторы, так что тебя простили.

Гвен смутилась, отвернув голову в сторону, её пальцы нервно сжали край симбиотского костюма.

— Я исправилась, — буркнула она, её голос стал тише. — Больше таких ошибок не повторяла. Хватит напоминать мне об этом при каждой встрече.

Уик усмехнулся, его глаза блеснули тёплым светом:

— Держу тебя в тонусе.

Роуг хихикнула, прикрыв рот рукой, а я почувствовал, как напряжение немного спадает. Этот парень явно знал своё дело, а его подколки с Гвен показывали, что они прошли вместе немало.

Гвен всё ещё дулась на него, но уже с лёгкой улыбкой на губах.

Уик, не теряя времени, подошёл к багажнику своей машины. Щелчок замка эхом разнёсся по ночной улице, и он открыл крышку, явив нашим глазам арсенал, от которого у меня невольно перехватило дыхание. Пистолеты, ножи, какие-то странные устройства с проводами — всё аккуратно разложено, как в витрине оружейного магазина. Он взял пару пистолетов, проверил обоймы с тихим щелчком, и засунул их в кобуры под пиджаком. Затем вытащил небольшой рюкзак, бросив туда моток верёвки, фонарь и что-то похожее на глушитель.

— Под землёй шуметь нельзя, — бросил он, не глядя на нас, и его голос был ровным, как сталь.

Потом он забрался на заднее сиденье машины и достал большую бумажную карту канализации Нью-Йорка — потёртую, с загнутыми углами, будто она прошла с ним не одну операцию. Разложив её на капоте, он кивнул мне:

— Отметь, где вы в последний раз засекли Рокстеди.

Я шагнул ближе, сверяясь по памяти с радаром Колхиды, который всё ещё мигал в кабине. Прикинув координаты, я ткнул пальцем в точку на карте — район старых складов, чуть западнее того места, где мы сейчас стояли.

— Вот тут он остановился, — сказал я, обводя участок карандашом, который Уик протянул мне.

Он кивнул, внимательно изучая карту, его глаза пробежались по линиям туннелей и узлам. Затем аккуратно сложил её и небрежно кинул обратно в машину через открытое окно. Рекс, сидевший рядом, тихо заскулил, глядя на хозяина с тоской. Уик присел перед ним, погладил по голове, его рука медленно прошлась по шерсти, и сказал низким, но мягким голосом:

— Жди меня здесь с Гвен, понял?

Пёс опустил морду, явно приуныв, и лёг на асфальт, положив голову на лапы. Гвен хмыкнула, скрестив руки:

— Не скучай, Рекс. Я тебя развлеку, пока этот старик шляется по канализации.

Уик бросил на неё быстрый взгляд, уголок его губ дрогнул в едва заметной усмешке, но он ничего не ответил. Вместо этого повернулся к нам, кивнул Гвен и сказал:

— Ждите меня. Вернусь через три часа.

Он сверился с часами на запястье — простыми, без лишних наворотов, но с царапинами, которые говорили о долгой службе. Потом поправил рюкзак на плече, ещё раз окинул нас взглядом, как бы проверяя, всё ли в порядке, и молча направился к ближайшему люку в нескольких метрах от нас. Открыв его с лёгким скрежетом, он спустился вниз, растворившись в темноте канализации, будто его и не было.

Роуг присвистнула, глядя ему вслед:

— Вот это мужик. Спокойный, как глыба льда, но я бы не хотела с ним драться.

Гвен фыркнула, присев рядом с Рексом и почёсывая его за ухом:

— Он всегда такой. Пока ты думаешь, он уже трижды тебя прикончил.

Я вернулся к Колхиде, прислонился к борту и скрестил руки, глядя на люк, где исчез Уик.

— Три часа, значит. Надеюсь, он вернётся с чем-то полезным. А пока… — я повернулся к девушкам, — давайте держать ухо востро. Если Шреддер тут, он может выслать ещё кого-нибудь.

Рекс залаял, будто соглашаясь, и Гвен потрепала его по голове:

— Не переживай. Мы с тобой разберёмся, если что.

Роуг усмехнулась, подойдя ко мне и прислонившись рядом:

— Ну что, Алекс, теперь ждём?

— Ждём, — кивнул я.

Мы стояли у Мустанга, и я решил заполнить паузу, повернувшись к Гвен, которая сидела на капоте машины рядом с Рексом, поглаживая его по голове. Пёс уютно устроился, положив морду ей на колени, и смотрел на неё преданными глазами.

— Гвен, а когда ты успела спасти Рекса? — спросил я, кивнув на собаку.

Она вздохнула, её рука замерла на шерсти Рекса, и она заговорила, её голос был тихим, с ноткой усталости и чего-то горького:

— Это было в Австрии. Я была там с Фелицией. Эм-Джей прочитала в какой-то газете, что нашли древнее захоронение — мол, экспонаты везут в музей, но ей показалось, что это попахивает аномалией. Она прям так и сказала: "Проверьте, чтобы это не был очередной артефакт". Ну, мы поехали. Там нас встретил местный полицейский — хороший мужик, старый хозяин Рекса. — Она погладила пса, её пальцы нежно прошлись по его ушам. — У него была эта овчарка, умная, как чёрт.

Гвен замолчала на секунду, её взгляд стал далёким, будто она снова оказалась там.

— Оказалось, что это не просто аномалия. Бандиты использовали какую-то вазу.

Они нашли способ прятать в ней контрабанду и перевозили по всему миру и груз в ней. Маскируясь размещали ее на выставках и музеях. Но для её работы нужны были жертвы — человеческие. Мы с Фелицией влезли в это дело, и всё пошло наперекосяк. Полицейский прикрыл нас, когда началась заваруха. Он кинулся к вазе, чтобы закрыть крышку — ценой своей жизни. Я успела только Рекса вытащить. Этот мужик пожертвовал собой, а я… я забрала пса.

Рекс тихо тявкнул, будто почувствовал её настроение, и Гвен слабо улыбнулась:

— Фелиция, конечно, ворчала, что нам не нужен пёс. Но я не могла его там оставить. Да, малыш? — Она потрепала его по голове, а Рекс недовольно наклонил голову то в одну сторону, то в другую, словно сомневался. — Она тоже по тебе скучает, не смотри на меня так.

Гвен продолжила, её голос стал чуть мягче:

— Здесь, в Нью-Йорке, оказалось слишком сложно его содержать. Аномалии тогда будто решили нас доконать — одна за другой, без передышки. Я пыталась справиться, но времени на Рекса не хватало. А потом пересеклась с этим Уиком. Я охотилась за бандитами, а он уже был на там раньше меня— вынес всех до того, как я успела моргнуть. Мы разговорились. Он — наёмник широкого профиля, я — с Веномом. Сошлись, короче. Он многому меня научил — хотя я огрызалась на его импровизированные уроки, как дура. Только потом поняла, насколько мне повезло.

Она посмотрела на Рекса, её глаза потеплели:

— Уик увидел его однажды. Они сразу сдружились. Я и предложила ему забрать Рекса себе. Честно, фиговая из меня была хозяйка, да, Рекс? — Пёс вдруг лизнул её в лицо, и Гвен рассмеялась, отмахиваясь. — Ну не надо мне льстить!

Я слушал её, переваривая историю, и вдруг в голове всплыл старый сериал "Комиссар Рекс". Я шагнул к псу, протянул руку, и он доверчиво подставил голову под мою ладонь. Его шерсть была тёплой, мягкой, и я начал гладить его, чувствуя, как на меня накатывает что-то странное — смесь ностальгии и тоски. Внезапно перед глазами замелькали кадры из детства: я, маленький, сижу перед телевизором, смотрю, как Рекс гоняется за преступниками с колбасой в зубах. А потом — пустота. Проклятая память, которая не давала ответов. Я ничего не помнил о себе, только эти обрывки, и слёзы сами потекли по щекам.

— Всё будет хорошо, Рекс, — сказал я ему, пытаясь улыбнуться, и пёс вдруг запрыгнул ко мне на колени, облизнув лицо. Я рассмеялся, от его выходки слёзы отступили, и потрепал его по бокам. — Спасибо, Рекс.

Девушки заметили моё состояние и тактично отошли в сторону. Роуг уловила мое настроение, кивнула и мягко утянула Гвен за собой, схватив её за руку.

— Пойдём, дай ему минутку, — шепнула она, и Гвен, бросив на меня обеспокоенный взгляд, послушно последовала за ней к краю улицы.

Я остался с Рексом, сидя на капоте машины. Он положил голову мне на плечо, и я почувствовал, как его тепло прогоняет пустоту внутри. Этот пёс, с его простой собачьей верностью, будто напомнил мне, что даже в этом хаосе есть что-то настоящее. Я вытер лицо рукавом, глубоко вдохнул и пробормотал:

— Ты молодец, Рекс.

Где-то вдалеке слышались шаги Роуг и Гвен, их тихие голоса смешивались с ночным шумом города.

Всё ещё поглаживая Рекса, когда он вдруг вскочил, его уши напряглись, и он рванул к внутрь машины запрыгнул в окно . Мои пальцы замерли в воздухе, и я проводил его взглядом, чувствуя, как внутри шевельнулось что-то тёплое. Через секунду он вернулся, гордо неся в пасти старый бейсбольный мячик — потёртый, с пятнами от зубов, будто его не раз жевали и кидали. Он уронил его мне под ноги с глухим стуком, завилял хвостом так, что его зад чуть не подпрыгивал, и гавкнул — коротко, требовательно, с искрами радости в глазах.

Я не смог сдержать улыбки — его простая, искренняя энергия пробила мою задумчивость и хандру.

— Ну ладно, давай поиграем, приятель, — сказал я, подхватил мяч, ощутив его шершавую поверхность в ладони, и с размаху бросил в сторону пустой улицы. Рекс сорвался с места, как выпущенная стрела, его лапы застучали по асфальту, и он поймал мяч в прыжке, приземлившись с довольным повизгиванием. Он тут же рванул обратно, уронил мяч мне на колени и снова гавкнул, будто крича: "Ещё раз!"

Мы так развлекались несколько минут — я кидал, он носился, его шерсть блестела под светом фонарей, а я смеялся, чувствуя, как груз внутри меня растворяется с каждым его прыжком. Вскоре послышались мягкие шаги, почти неслышные на фоне лая Рекса, и я поднял глаза — Гвен шла ко мне, её силуэт казался тёплым пятном в холодной ночи. Роуг в этот момент схватила мяч, уводя его из-под носа у пса и со звонким смехом рванула прочь, крикнув через плечо:

— Давай, Рекс, догони меня, если сможешь!

Пёс радостно гавкнул, его хвост закрутился ещё быстрее, и он понёсся за ней, превратив их беготню в весёлую игру. Роуг уворачивалась, её волосы развевались, как огненный шлейф, а Рекс прыгал вокруг, пытаясь цапнуть мяч из её рук. Гвен остановилась рядом со мной, её рука мягко легла мне на плечо, и она присела, заглядывая мне в лицо. Её голос был тихим, почти осторожным:

— Всё хорошо с тобой, Алекс?

Я поднялся с капота, чувствуя тепло её прикосновения, и обнял её за талию, притянув ближе. Мои глаза невольно нашли Роуг и Рекса — она смеялась, запрокинув голову, а пёс носился вокруг неё, как щенок, полный энергии. Это зрелище отозвалось во мне какой-то детской радостью, но за ней тянулась тень — пустота, которая давила всё сильнее. Я улыбнулся Гвен, но мой голос дрогнул, выдавая то, что творилось внутри:

— Да, всё… странно для меня. Увидел Рекса, и вдруг — бац — вспомнил, как сидел перед старым телевизором, маленький, в каких-то дурацких пижамных штанах с динозаврами. Смотрел "Комиссара Рекса", смеялся, когда он гонялся за бандитами с колбасой в зубах. Это было так ярко, Гвен, будто вчера. А потом — ничего. Пустота. Как будто кто-то вырвал всё остальное из моей головы. — Я отвёл взгляд, чувствуя, как горло сжимается. — Стало тоскливо, знаешь? Будто я потерял что-то важное, какую-то часть себя. Но Рекс… он всё, что у меня осталось из тех воспоминаний. Видеть его сейчас — это и грустно, потому что я ничего не помню, и радостно, потому что я могу его погладить, покидать ему мяч, подурачиться, как тот мелкий мальчишка, который мечтал о такой собаке.

Мои руки дрожали, пока я говорил, и я сжал её талию чуть сильнее, будто цепляясь за неё, чтобы не провалиться в эту пустоту. Гвен молчала, её пальцы сжали моё плечо, и я почувствовал её тепло через ткань.

— Знаешь что, Гвен, — продолжил я, и мой голос стал ниже, почти хриплым от эмоций, — эта встреча с Рексом навела меня на мысли. Я посмотрел на него, как он наворачивал круги с Роуг, и продолжил, поворачивая взгляд на Гвен. — Что не хочу ждать какого-то «подходящего момента». Хочу сказать это сейчас, тебе.

Повернулся к ней, взял её лицо в ладони — её кожа была прохладной, чуть влажной от ночного воздуха, и я заглянул в её глаза. Они были тёмными, глубокими, с лёгким отблеском тревоги, и я утонул в них на секунду. Она очаровательно нахмурилась, её брови сдвинулись, губы приоткрылись, и она выдохнула:

— В чём?

Я замер, сердце заколотилось так, что я слышал его в ушах, и просто смотрел на неё — растрёпанные мокрые волосы прилипли к её щекам, глаза блестели, а лёгкий румянец делал её лицо живым, настоящим. Не выдержав, я наклонился и поцеловал её — медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё, что рвалось из груди. Мои руки скользнули ей на спину, прижимая её ближе, и я прошептал, отстранившись лишь на миг, чувствуя её дыхание на своих губах:

— Прости, Гвен, я не могу держать это в себе. Я люблю тебя.

Она замерла, её ресницы дрогнули, и на её лице медленно расцвела улыбка — сначала удивлённая, потом довольная, как будто она не ожидала, что это её так обрадует. Но мои слова явно выбили её из колеи.

— Ты… — начала она, её голос был лёгким, почти шутливым, и я понял, что она хочет отмахнуться, как обычно. Но, поймав мой взгляд — серьёзный, полный надежды, — она остановилась. Вздохнула, её грудь поднялась, и она подалась вперёд, поцеловав меня в ответ. Её губы были мягкими, тёплыми, с лёгким привкусом соли от морской воды, и она прижалась ко мне, уткнувшись лбом в мою грудь.

— Я же просила без романтики… — пробормотала она, её голос был приглушённым, почти ворчливым, но я почувствовал, как она дрожит. Она запнулась, её пальцы сжали мою рубашку, и она продолжила, пряча лицо: — Я… я не знаю, люблю ли тебя, Алекс. Честно. Но с тобой… мне спокойно. Приятно болтать, дурачиться, быть рядом. И симбиоту ты нравишься — он прям урчит, когда ты близко. — Она подняла глаза, глядя на меня снизу вверх, и в её взгляде смешались смущение и искренность. — Если для тебя это важно, то… считай, что мы с ним тебя любим.

Не успел я ответить, как её тело окутала чёрная волна — симбиот вырвался наружу, облегая её, как вторая кожа, но оставив лицо открытым. Она шагнула ко мне, и я почувствовал, как её щупальца скользнули по моей одежде — мягко, почти робко, проникая под ткань, обнимая меня глубже, чем могли её руки. Она притянула меня к себе и поцеловала — жарко, почти хищно, с лёгким рычанием симбиота, и я ощутил, как он сжимает меня, будто подтверждая её слова. Это было странно, волнующе, и я невольно поддался, чувствуя её тепло и его силу. Потом она отстранилась, симбиот отступил и Гвен стояла передо мной — запыхавшаяся, с блестящими глазами и лёгкой опаской на лице, будто боялась, что перегнула.

Я не сдержал улыбки — глупой, широкой, от уха до уха, — и шагнул к ней. Обнял её, услышав, как она тихо пискнула от неожиданности, её тело напряглось, а потом расслабилось в моих руках. Наклонился, заглянул ей в глаза и сказал, чувствуя, как голос дрожит от нежности:

— Это самое милое признание в любви, что я слышал, Гвен.

Её щёки вспыхнули, она смутилась ещё сильнее, попыталась что-то буркнуть, но лишь уткнулась мне в плечо, пряча лицо. Симбиот зашевелился под моими руками, заколыхался, как будто обрадовался моим словам, и я почувствовал его тепло, словно он урчал от удовольствия.

— Не привыкла к такому, — пробормотала она, её голос был приглушённым, но в нём сквозила теплота. Она подняла голову, ткнула меня пальцем в грудь и добавила: — Ты меня в краску вогнал, знаешь, ли?

Я рассмеялся, крепче обнимая её, и бросил взгляд на Роуг с Рексом. Пёс наконец догнал её, выхватил мяч из рук и теперь гордо нёс его обратно, высоко задрав голову, а Роуг хлопала в ладоши, крича:

— Молодец, Рекс! Давай ещё раз!

Гвен хмыкнула, глядя на них, и её рука скользнула мне на пояс, притягивая ближе. Я чувствовал её дыхание на своей шее, слышал, как Роуг смеётся вдалеке

Всё ещё обнимя Гвен, чувствуя, как симбиот на её теле слегка пульсирует под моими руками, будто отзываясь на её смущение. Она отстранилась чуть-чуть, подняла голову и посмотрела на меня с лёгкой насмешкой в глазах, пытаясь скрыть неловкость:

— Ну ты и мастер вышибать романтику из-под ног, да?

Я усмехнулся, убирая прядь мокрых волос с её лица:

— Просто не хочу, чтобы ты думала, что это одностороннее. Ты мне важна.

Гвен фыркнула, но её губы дрогнули в слабой улыбке, и она ткнула меня пальцем в грудь:

— Ладно, сладкоречивый, хватит. А то я сейчас начну краснеть, и Веном решит, что это сигнал к бою.

Роуг прибежала обратно, её лицо светилось весельем, волосы растрепались от бега, а глаза блестели от азарта. Она чуть не сшибла Гвен, в последний момент затормозив, и с широкой улыбкой кинула ей мяч, чуть не попав в плечо. Рекс тут же сел рядом с Гвен, его хвост стучал по асфальту, как барабан, и он коротко гавкнул, требуя продолжения. Гвен рассмеялась — низко, с лёгкой хрипотцой — и потрепала пса по холке, её пальцы зарылись в густую шерсть.

— Ладно, держись, чемпион, — сказала она, подбросила мяч в воздух и швырнула его через улицу с такой силой, что он пролетел дугой, чуть не задев фонарь. Рекс рванул за ним, как молния, подхватил мяч в прыжке и тут же развернулся, убегая от Гвен, которая с криком "Ну ты попался!" бросилась за ним. Они носились кругами — Рекс хитро петлял, то ускоряясь, то замедляясь, а Гвен, хохоча, пыталась его догнать, её мокрые волосы развевались за спиной. Потом она махнула рукой, и симбиот выстрелил тонким щупальцем, чуть не поймав мяч, но Рекс увернулся, гордо тявкнув, и игра продолжилась.

Наблюдая за ними, я не заметил, когда ко мне подошла Роуг. Её грудь ещё вздымалась от бега, но улыбка на её лице была мягкой, почти нежной. Она посмотрела на меня, выдохнула и сказала:

— Очень умный пёс. Не дал мне его обхитрить ни разу. — Она замолчала на секунду, её взгляд стал серьёзнее, и вдруг шагнула ближе, подлезая под мою руку и обнимая меня за талию. Её голос понизился, в нём мелькнула смесь боли и радости: — Я слышала ваш разговор с Гвен. Знай, Алекс, я всегда буду рядом.

Её слова ударили в грудь, как тёплая волна, и я почувствовал, как её пальцы сжали мою куртку, будто она боялась, что я исчезну. Я обнял её в ответ, притянув к себе крепче, и молча уткнулся губами в её шею, оставляя лёгкий поцелуй — мой способ сказать, что услышал её, что это важно. Роуг расслабилась в моих объятиях, её тело стало мягче, и она выдохнула, прижавшись щекой к моей груди. Мы стояли так, молча, и было в этом что-то удивительно правильное — просто чувствовать её тепло, её дыхание, пока Гвен и Рекс дурачились на фоне.

Гвен тем временем крикнула:

— Рекс, давай ко мне, хитрец! — Она прыгнула вперёд, симбиот вытянул щупальце, и на этот раз ей удалось перехватить мяч прямо из-под носа пса. Рекс залаял, возмущённо подпрыгнув, и Гвен расхохоталась, подняв мяч над головой: — Ха, теперь моя очередь!

Рекс, не сдаваясь, бросился к ней, пытаясь выпросить игрушку, и в итоге запрыгнул ей на грудь, чуть не повалив на асфальт. Гвен пошатнулась, но удержалась, схватив пса за бока и закружив его в воздухе:

— Ты неугомонный, да?

Я улыбнулся, всё ещё обнимая Роуг, и вдруг Рекс, видимо, решив, что игра должна быть общей, рванул к нам. Он уронил мяч у моих ног, гавкнул и ткнулся мордой мне в колени, требуя внимания. Роуг отстранилась, её глаза загорелись озорством, и она подтолкнула меня:

— Ну что, Алекс, не отставай!

Я подхватил мяч, бросил его в сторону, и Рекс сорвался за ним, а Гвен крикнула:

— Эй, не давай ему выиграть так легко! — Она побежала следом, вытянув щупальце симбиота, чтобы перехватить пса. Роуг хихикнула и рванула за ними, её шаги загрохотали по асфальту, и я, не выдержав, бросился в игру тоже.

Мы носились все вместе — Рекс лаял, то отдавая мяч, то убегая с ним, Гвен дурачилась, пуская в ход симбиота, чтобы дразнить пса, а Роуг с криками "Докажи, что ты быстрее!" пыталась обогнать их обоих. Я поймал мяч на лету, когда Рекс промахнулся, и кинул его Гвен, а она тут же отправила его Роуг. Мы смеялись, задыхаясь от бега, и даже симбиот, казалось, урчал от удовольствия, шевелясь на теле Гвен в такт её движениям. Рекс, наконец, втянул нас всех в эту игру, и ночь вокруг наполнилась нашими голосами и его счастливым лаем.

***

Мы всё ещё носились с Рексом, смех и лай эхом отражались от стен домов, когда пёс вдруг остановился, будто что-то вспомнив. Он встряхнулся, его шерсть качнулась, и с решительным видом рванул к машине. Мы замерли, переводя дыхание, и Гвен, уперев руки в бёдра, крикнула ему вслед:

— Эй, ты куда ?

Рекс вернулся через минуту, держа в зубах бумажный пакет, от которого аппетитно пахло колбасой. Он гордо подбежал ко мне, сел и уронил пакет мне в руки, глядя с таким видом, будто совершил подвиг. Я заглянул внутрь — там лежало несколько булочек с колбасой, аккуратно завёрнутых, явно припасённых Уиком для себя и пса. Мой желудок тут же напомнил, что мы давно не ели, и я невольно улыбнулся, глядя на Рекса.

— Спасибо, приятель, — сказал я, потрепав его по голове, и достал одну булочку. Рекс завилял хвостом, тявкнул и замер в ожидании. Я протянул ему целую булочку с колбасой, и он схватил её с восторгом, тут же начав жевать. Остальные я раздал девушкам и взял одну себе.

Гвен взяла свой бутерброд, принюхалась и хмыкнула, глядя на Рекса, который с аппетитом грыз свою булочку:

— Всё любишь колбасу, да, Рекс?

Пёс согласно гавкнул, не отрываясь от еды, и Гвен закатила глаза с притворным возмущением:

— Дожили. Нас от голода спасает Рекс.

Роуг, уже откусившая здоровый кусок от своей булочки, рассмеялась с набитым ртом и наклонилась к псу, потрепав его за уши:

— Спасибо, Рекс, ты лучший! — Она с удовольствием вгрызлась в бутерброд, её щёки округлились, и она блаженно зажмурилась. — Твой хозяин точно знает, где брать вкуснятину.

Я тоже откусил от своего — колбаса была пряной, с хрустящей корочкой, а хлеб мягким, чуть поджаренным. Мы ели вчетвером, устроившись прямо у Колхиды: я прислонился к борту, Гвен села на асфальт, скрестив ноги, а Роуг осталась стоять, жуя и бросая взгляды на Рекса, который с урчанием доедал свою булочку. Гвен слизнула крошки с пальцев, посмотрела на меня и ухмыльнулась:

— Ну что, Алекс, теперь мы официально команда Рекса?

Я хмыкнул, проглотив кусок, и погладил пса, который тут же ткнулся мордой мне в ладонь, вылизывая остатки колбасы:

— Похоже на то. Он нас и развлекает, и кормит.

Мы ели вчетвером, устроившись прямо у Колхиды. Я прислонился к борту машины, Рекс улёгся у моих ног, жуя свой бутерброд с хрустом, Гвен стояла рядом, откусывая от своего и бросая псу кусочки колбасы, а Роуг присела на корточки, держа булочку обеими руками, как сокровище. Колбаса была чуть солоноватой, хлеб мягким, и это простое угощение после всей беготни казалось настоящим пиром.

Я жевал свой бутерброд, наслаждаясь моментом, и вдруг бросил взгляд на часы — прошло уже два часа с тех пор, как Уик ушёл в канализацию. Остался всего час до его возвращения, если он сдержит слово. Я задумался, проглатывая очередной кусок, и пробормотал вслух:

— Два часа прошло. Уик должен скоро вернуться.

Гвен, дожёвывая, кивнула, её взгляд стал чуть серьёзнее:

— Если он сказал три часа, значит, будет через три. Этот старик точен, как швейцарские часы.

Роуг подняла глаза от бутерброда, её рот был набит, но она всё равно выдавила:

— Надеюсь, он найдет где они. А то я уже хочу посмотреть на этого Шреддера вблизи.

Рекс тявкнул, будто поддерживая её, и лизнул мою руку, требуя ещё кусочек. Я отломил ему немного колбасы, усмехнувшись, и мы продолжали есть, наслаждаясь этой короткой передышкой, пока тьма вокруг Колхиды становилась всё гуще, а ожидание Уика — всё острее.

Три часа подошли к концу, и я как раз доедал последний кусок бутерброда, когда под ногами раздался странный писк — высокий, резкий, будто кто-то скрёб когтями по металлу. Мы с Гвен и Роуг переглянулись, Рекс насторожился, его уши встали торчком, и в следующую секунду канализационный люк с грохотом отлетел в сторону. Из темноты вынырнул Уик — его движения были стремительными, как у хищника: он откатился вбок, приземлившись на одно колено, и тут же выхватил пистолет с глушителем.

За ним из люка полезли твари — огромные крысы-мутанты, антропоморфные, с длинными когтями и горящими красными глазами. Их шерсть была свалявшейся, зубы торчали из пастей, как кривые кинжалы, а ростом они были почти с человека. "Так вот каких крыс имели в виду Фелиция и Гвен ", — мелькнуло у меня в голове, пока я инстинктивно шагнул вперёд.

Но Гвен схватила меня за руку, а другой рукой удержала Роуг, которая уже сжала кулаки, готовая броситься в бой.

— Не мешате ему, — сказала она спокойно, её голос был твёрдым, а глаза внимательно следили за Уиком. — Он знает, что делает.

Уик уже вступил в схватку. Первая крыса прыгнула на него, раскрыв пасть, но он увернулся вбок, одновременно всаживая пулю ей в затылок — глушитель лишь тихо чпокнул, и тварь рухнула с простреленной головой, дёрнувшись в агонии. Вторая бросилась сзади, но Уик, не оборачиваясь, схватил крышку люка, лежавшую рядом, и с размаху впечатал её в морду мутанта. Раздался хруст костей, кровь брызнула на асфальт, а он тут же добил тварь выстрелом в грудь, повернув ствол с ледяным спокойствием.

Третья крыса попыталась зайти сбоку, её когти царапнули воздух в сантиметре от его плеча, но Уик перекатился через плечо, оказавшись за её спиной, и выстрелил дважды — в колено и в шею. Мутант взвыл, рухнул, а он шагнул вперёд, приставив ствол к голове, и нажал на спуск, превратив её череп в месиво. Каждое его движение было точным, как у машины: ни лишнего шага, ни секунды промедления — только холодная, безупречная эффективность.

Рекс, рванул на помощь. Его лай разорвал ночную тишину, и он вцепился в ногу четвёртой крысе, которая пыталась обойти Уика с фланга. Пёс рванул её вниз, зубы сомкнулись на сухожилиях, и тварь завизжала, размахивая когтями. Уик тут же воспользовался моментом — выстрел в грудь, второй в голову, и крыса осела, заливая асфальт чёрной кровью. Рекс отпрыгнул, гавкнул и бросился к следующей, отвлекая её, пока Уик перезарядил пистолет одним плавным движением, выбросив пустую обойму и вставив новую.

Последняя крыса — самая крупная, с шипастым хвостом и слюной, капающей из пасти, — прыгнула на Уика сверху, но он встретил её ударом крышки люка прямо в челюсть. Хруст зубов смешался с её визгом, и он, не теряя темпа, выстрелил ей в брюхо, а затем в глаз, добив одним точным движением. Тварь рухнула, дёрнулась и затихла.

Рекс залаял, обежав хозяина, и Уик, убедившись, что больше мутантов не лезет, шагнул к люку. Он с силой опустил крышку на место, захлопнув её с металлическим лязгом, и только тогда выпрямился, тяжело дыша. Его костюм был забрызган кровью, но лицо оставалось непроницаемым, лишь лёгкая складка между бровями выдавала напряжение. Он убрал пистолет в кобуру и повернулся к нам, пока Рекс радостно кружился у его ног, виляя хвостом.

Гвен отпустила нас с Роуг, скрестив руки, и кивнула Уику с лёгкой усмешкой:

— Ну что, старик, крысы до тебя всё-таки добрались?

Уик бросил на неё взгляд, вытирая кровь с рук о штаны, и коротко ответил:

— Не до конца.

Роуг присвистнула, глядя на поле боя — асфальт, усеянный трупами мутантов, и сказала:

— Это было… впечатляюще.

Я кивнул, всё ещё переваривая увиденное, и подумал, что если такие твари бродят под землёй, то кто там ещё живёт?

Уик, всё ещё тяжело дыша, шагнул к нам, его ботинки оставляли кровавые следы на асфальте. Он бросил короткий взгляд на Рекса, который радостно вилял хвостом, и скомандовал низким, но твёрдым голосом:

— Рекс, карту.

Пёс тут же рванул к машине, его когти цокнули по асфальту, и через секунду он вернулся, держа в зубах потёртую бумажную карту канализации. Уик выхватил её из пасти, стряхнув капли крысиной крови с рукава, и разложил на капоте машины, придавив углы ладонями. Его пальцы, перепачканные грязью, схватили карандаш из кармана, и он начал быстро делать пометки, чертя линии и обводя участки с такой уверенностью, будто срисовал всё, что видел внизу.

— Я нашёл, куда делись Рокстеди, и нашел еще там какую-то Свинью в очках по имени Бибоп. Внизу, под складами, есть огромное техническое помещение. — Он ткнул карандашом в карту, оставив жирную точку. — Там постамент, а на нём — металлическая говорящая голова в броне. Кричала на них, называла идиотами, орала, что не могли добыть ей новое тело.

Гвен скрестила руки, её брови взлетели вверх, и она хмыкнула, наклоняясь ближе к карте:

— Говорящая голова? Серьёзно? Это что, точно Шреддер без половины тела?

Уик не отреагировал на её тон, продолжая рисовать маршрут — длинную извилистую линию через туннели.

— Это он, судя по их причитаниям. Охраны нет, только эти двое — громил мутантов — и он сам, если его половину можно так назвать. — Он обвёл ещё один участок, затем свернул карту с резким шорохом и протянул её мне, глядя прямо в глаза. — Вот маршрут. Всё там.

Я взял карту, чувствуя, как бумага ещё хранит тепло его рук, и кивнул. Уик тем временем отошёл к машине, хлопнув дверью багажника, и присвистнул Рексу. Пёс тут же подбежал ко мне, его хвост заколотил по моим ногам, и я опустился на корточки, чтобы попрощаться. Он лизнул меня в лицо, его шершавый язык прошёлся по щеке, и я рассмеялся, потрепав его по голове:

— Удачи тебе, Рекс.

Роуг шагнула ближе, её рука мягко прошлась по спине пса, и она шепнула с улыбкой:

— Ты молодец, пёсик.

Гвен, присев рядом, с нежностью взглянула на Рекса. В её глазах стояли слёзы, и она крепко обняла пса, зарывшись пальцами в его шерсть.

— Проследи, чтобы старик не забывал принимать таблетки, которые дала ему Эм-Джей, — произнесла она, её голос дрогнул от волнения, но она постаралась улыбнуться. — Береги себя, хорошо?

Рекс тявкнул, лизнув её в щёку, и Гвен рассмеялась, вытирая слёзы рукавом. Затем она отпустила его, ласково похлопав по боку:

— Иди, Рекс.

Пёс запрыгнул на переднее пассажирское сиденье Мустанга устроившись с довольным видом, а Уик сел за руль. Машина ожила с низким рыком двигателя, но он вдруг притормозил рядом с нами, опустив окно. Его взгляд упал на Гвен, и он сказал с лёгкой насмешкой:

— Дальше всё по твоей части, блондинка. Оттуда хреново пахнет аномалией.

Гвен фыркнула, скрестив руки, но не успела ответить, как Уик повернулся ко мне. Его тёмные глаза впились в мои, и у меня засосало под лопаткой от этого взгляда — спокойного, но тяжёлого, как будто он видел больше, чем говорил. Его голос стал тише, почти проникновенным:

— Алекс, береги эту блондинку-дуру с шилом в заднице. Я вбил ей навыки, которые нужны в таком городе. — Он чуть улыбнулся, с намёком, и добавил: — Было бы жаль потерять такой талант, в который я вложил столько лет и сил.

Я кивнул, чувствуя, как его слова оседают где-то в груди, и Уик, не дожидаясь ответа, нажал на газ и.и машина тронулась, шины зашуршали по асфальту, но Гвен вдруг вскинулась, возмущённо крикнув ему вслед:

— Я не дура! Ты мне всю жизнь будешь напоминать про тот случай, старик?!

Уик лишь поднял руку и помахал ею из окна машины, не оборачиваясь, и Мустанг скрылся за углом улицы, оставив за собой только облако пыли. Гвен топнула ногой, её лицо покраснело от раздражения, и она пробурчала, скрестив руки:

— Он невозможен! Вечно этот его тон, как будто я ребёнок!

Роуг хихикнула, ткнув её локтем в бок:

— Да ладно, он тебя видно любит, просто не умеет говорить без подколок.

Гвен закатила глаза, но уголки её губ дрогнули, выдавая, что она не так уж зла. Я сжал карту в руках, глядя на то место, где исчез Уик, и почувствовал, как напряжение снова нарастает. Теперь дело за нами — и за тем, что ждёт нас внизу, где Шреддер, похоже, превратился в нечто совсем странное.

Глава 20

Мы стояли у Колхиды, глядя на то место, где только что уехал Уик с Рексом. Карта канализации всё ещё была у меня в руках, её края слегка дрожали от ночного ветра. Гвен фыркнула, всё ещё ворча про Уика, а Роуг ткнула её локтем, пытаясь разрядить её раздражение. Я же достал телефон в Колхиде, чувствуя, как внутри нарастает решимость, и набрал Эм-Джей, включив громкую связь. Она ответила почти сразу, её голос был напряжённым, но деловым:

— Алекс, что у вас? Уик уже отчитался?

— Да, он вернулся, — начал я, бросив взгляд на карту. — Доложил ситуацию. Мы спустимся вниз. Судя по его разведке, там ничего серьёзного — только Рокстеди, Бибоп и какая-то половина Шреддера. Ну, и крысы-мутанты, но с ними мы справимся.

Эм-Джей вздохнула, я услышал, как она потирает виски — её привычка, когда она нервничала.

— Не нравится мне это, Алекс. Канализация — не место для прогулок, особенно с аномалиями. Не хотела бы я рисковать вами там внизу, но… эти твари сами себя не утилизируют. Хорошо, действуй. Только осторожно, ладно?

— Постараемся, — ответил я, и тут в разговор влезла Фелиция, её голос был бодрым, с лёгкой насмешкой:

— Удачи вам ! И не провоняйте там слишком сильно, а то я вас потом не обниму!

Гвен закатила глаза, буркнув что-то про "кошку, которая боится грязи", но я только усмехнулся. Связь оборвалась, и мы переглянулись. Решение было принято.

Гвен шагнула к люку, который Уик оставил закрытым, и с лёгким рычанием рванула крышку вверх. Металл скрипнул, отлетев в сторону, и она бросила на нас быстрый взгляд:

— Ну что, вперёд? — Не дожидаясь ответа, она спрыгнула вниз, её силуэт растворился в темноте канализации с тихим шлепком ботинок о влажный бетон.

Роуг хмыкнула, глядя ей вслед, и повернулась к Колхиде:

— Подожди, я кое-что возьму. — Она порылась в кабине, шурша сумками, и через минуту вернулась с двумя налобными фонариками. Один она протянула мне, второй надела на себя, защёлкнув ремешок с ловкостью, будто делала это сотни раз. — Там внизу темно, как в могиле. Не хочу споткнуться о крысу.

Я взял фонарик, натянул его на лоб и включил — яркий луч разрезал ночной мрак, осветив край люка. Роуг кивнула мне, её глаза блеснули в свете фонаря, и она спустилась следом за Гвен, цепляясь за ржавые скобы лестницы. Я пошёл последним, бросив взгляд на Колхиду, которая осталась одиноко урчать на обочине, и шагнул в люк.

Спуск был коротким, но воздух ударил в нос сразу — тяжёлый, влажный, с резким запахом гнили и чего-то металлического, будто ржавчина смешалась с кровью. Я приземлился на скользкий бетон, брызнувший под ботинками, и огляделся. Луч фонарика выхватил из темноты узкий туннель: стены покрыты зеленоватой плесенью, по полу текла мутная вода, а где-то вдалеке капало, отдаваясь эхом. Гвен стояла впереди, её симбиот слегка пульсировал, будто принюхивался к окружающей вони. Роуг рядом с ней поводила фонариком по сторонам, её лицо сморщилось от запаха.

— Фу, тут воняет, как в брюхе у кита, — пробормотала Гвен, её голос отразился от стен. Она повернулась ко мне, её глаза блестели в свете фонаря.

— Зато крысы тут явно чувствуют себя как дома, — сказала Роуг, её луч скользнул по туннелю, выхватив тень, мелькнувшую за углом. — Ну что, идём ?

Я кивнул, развернув бумагу, которую дал Уик. Его пометки были чёткими: линия маршрута вела через несколько поворотов к большому помещению под складами.

— Да, держимся этого пути. Рокстеди и Бибоп где-то там, с этой… говорящей головой Шреддера. Если Уик прав, то кроме них и крыс нам не о чем беспокоиться.

Гвен хмыкнула, шагнув вперёд, её симбиот заколыхался, вытянув тонкое щупальце, чтобы ощупать стену:

— Тогда пошли. Чем быстрее разберёмся, тем быстрее я смогу отмыться от этой вони.

Двинулись дальше по канализации. Туннель был узким и скользким, каждый шаг отдавался чавканьем ботинок по мутной воде, а лучи наших фонариков выхватывали из темноты только влажные стены, покрытые слизью, да ржавые трубы, торчащие из бетона. Воздух был густым от вони — смесь гниющих отходов и сырости забивала нос, и я невольно дышал через рот, чтобы не задохнуться. Гвен шла впереди, её симбиот слегка шевелился, будто проверял пространство вокруг, а Роуг держалась рядом со мной, то и дело поводя фонариком по сторонам, готовая к любому шороху.

Первые несколько минут прошли в напряжённой тишине, нарушаемой только эхом наших шагов и далёким звуком капающей воды. Потом откуда-то слева раздался скрежет — резкий, металлический, как будто когти прошлись по трубе. Гвен замерла, её щупальце выстрелило в темноту, ощупывая пространство, но ничего не нашло.

— Крысы, наверное, — буркнула она, расслабляя плечи. — Эти твари везде.

— Или что похуже, — добавила Роуг, её голос был тихим, но в нём чувствовалась готовность. Она сжала кулаки, и я заметил, как её мышцы напряглись под курткой.

Гвен шла впереди, её симбиот слегка пульсировал, время от времени вытягивая тонкие щупальца, чтобы ощупать стены или проверить углы. Она ворчала под нос, её голос то и дело прерывался фырканьем:

— Если ещё одна крыса выскочит, я её съем, клянусь. Эта вонь меня уже достала.

Роуг, шедшая за ней, хмыкнула, её фонарик освещал потолок, где свисали сталактиты из плесени:

— Да уж, романтика канализации. Хоть бы Шреддер оказался симпатичным злодеем, а то я зря сюда лезу.

Я усмехнулся, держа карту в руках и сверяясь с ней на каждом повороте. Туннель вскоре расширился, превратившись в огромный коллектор — круглое помещение с высоким потолком, где гул шагов стал громче, а воздух — ещё тяжелее. Посреди коллектора тянулся узкий металлический мост, шаткий и скользкий от воды, ведущий к лестнице на противоположной стороне. Мы осторожно двинулись по нему, держась за перила, которые скрипели под руками, грозя вот-вот обвалиться.

Шёл последним, внимательно освещая путь своим налобным фонариком, когда луч вдруг выхватил что-то внизу, под мостом. Смутно знакомый силуэт, наполовину утопленный в мутной воде. Я замер, прищурился и наклонил голову, чтобы свет лучше упал на объект.

— Серьёзно? Что эта штука здесь делает? — пробормотал я, не веря своим глазам.

Внизу, в свете моего фонаря, проступили очертания грузовика — старого, ржавого, с массивными ногами вместо колёс, погружёнными в воду. Я пригляделся и понял: это был метановый ванзер. Его корпус был покрыт коркой грязи, а кабина выглядела так, будто её не трогали годами. Это был хлам, собранный из мусора, и тут он просто стоял, забытый и никому не нужный.

Роуг перегнулась через перила, встав позади меня, и нахмурилась, её рыжие волосы слегка задели моё плечо, когда она наклонилась ближе. Её голос был полон любопытства, смешанного с лёгким недоверием:

— Что такое? Это же обычный грузовик, нет?

Я покачал головой, всё ещё не отрывая глаз от силуэта внизу. Луч моего налобного фонарика дрожал, когда я поворачивал голову, выхватывая из мрака ржавые очертания машины.

— Не совсем. Эта штука работает на говне — буквально. Метановый ванзер из одной игры. Там был целый мир, где такие штуки — ванзеры — правили войной. Огромные боевые мехи, управляемые пилотами, с пушками, ракетами, бронёй. А этот… — я хмыкнул, вспоминая, — это типа была шутка разработчиков. Какой-то дед собрал его из хлама на своей ферме, заправлял метаном из навоза. Он взрывался от малейшего удара — против настоящих военных ванзеров у него не было ни шанса. Но этот псих всё равно на нём катался, будто он настоящий боевой пилот.

Гвен вернулась к нам с конца моста, где проверяла лестницу впереди. Её шаги гулко отдавались в тишине коллектора, и она устало вздохнула, скрестив руки на груди. Её лицо было сморщено от вони, а симбиот на её теле слегка подрагивал, будто тоже не в восторге от обстановки.

— Порой я жалею, что столько аномалий тут разбросано, — сказала она, бросив взгляд на ванзер. — Но тащить эту штуку в хранилище я не собираюсь. Она воняет так, что глаза режет.

Я усмехнулся, поворачивая голову, чтобы луч моего фонарика скользнул по корпусу ванзера. Свет осветил его ржавые бока, потёкшие швы и треснувшую кабину, наполовину погружённую в мутную воду. Металл был покрыт коркой грязи, а одна из ног-опор так глубоко увязла, что казалось, он тут простоял годы.

— Да расслабься, Гвен, это явно не аномалия, — сказал я, стараясь её успокоить. Мой голос был мягким, но внутри я чувствовал лёгкое напряжение — что-то в этом месте всё ещё казалось неправильным. — Лежит тут несколько лет, судя по виду. Посмотри, как он зарос. — Я обвёл его лучом, показывая, как вода облепила его грязью, словно коконом.

Но потом я замолчал, вспоминая лекции Эм-Джей. Её строгий голос эхом прозвучал в голове: "Любой объект, попавший в наш мир, может со временем сам стать источником проблем". Я нахмурился, достал карту из кармана куртки и развернул её на колене. Роуг наклонилась ближе, её тёплое дыхание коснулось моей шеи, пока я искал нужное место. Найдя наш участок коллектора, я вытащил карандаш из кармана и аккуратно поставил крестик, обведя его дважды, чтобы не потерять. Мои пальцы слегка дрожали — не от страха, а от странного предчувствия, которое не отпускало.

— Надо отметить, — пробормотал я, глядя на карту в свете своего налобного фонарика. — Эм-Джей говорила, что такие штуки могут стать аномалиями, если их не трогать слишком долго. Вернёмся за ним позже. — Я поднял взгляд на девушек, пытаясь говорить увереннее, чем чувствовал. — Придумаем, как его утилизировать — либо тут взорвать, либо вытащить. Но это потом.

Гвен выдохнула с явным облегчением, её плечи расслабились, и она бросила на меня тёплый, чуть насмешливый взгляд:

— Ладно, тогда не наша проблема. Пока что. — Она потянулась, хрустнув шеей, и симбиот на её теле заколыхался, будто соглашаясь с ней.

Роуг всё ещё стояла рядом, её глаза блестели от интереса. Она ткнула меня локтем в бок, её голос был полон энтузиазма:

— Слушай, Алекс, этот твой ванзер — он реально взрывался от любого удара? Это что, фермер был такой упрямый, что катался на ходячей бомбе? — Она хихикнула, явно впечатлённая историей.

Я улыбнулся, сворачивая карту и засовывая её обратно в карман.

— Ага, прикинь. В игре он был как комический персонаж — появляется, орёт что-то про свою "непобедимую машину", а потом бац — и разлетается на куски от первого же выстрела. Но мне он нравился. Было в нём что-то… настоящее. — Мой голос стал чуть тише, и я сам не заметил, как в нём мелькнула нотка ностальгии.

Гвен хмыкнула, шагнув к лестнице:

— Настоящее, говоришь? Ну, веди нас дальше, любитель взрывающихся ванзеров. — Она бросила на меня быстрый взгляд через плечо, её губы дрогнули в лёгкой улыбке, и начала спускаться первой. Симбиот заколыхался на её теле, будто предвкушая, что нас ждёт впереди.

Роуг всё ещё смотрела на ванзер, её лицо светилось смесью удивления и восторга. Она догнала меня, пока я шёл к лестнице, и тихо сказала, почти шёпотом:

— Знаешь, я бы хотела посмотреть, как эта штука рванёт. Может, когда вернёмся, устроим ему прощальный салют? — Её глаза загорелись озорством, и я не сдержал смешок.

— Договорились, — ответил я, хлопнув её по плечу. — Но сначала разберёмся с тем, что внизу.

Гвен уже скрылась в тени лестницы, её шаги гулко отдавались внизу. Роуг спрыгнула следом, её налобный фонарик осветил ржавые перекладины, а я пошёл последним, бросив ещё один взгляд на ванзер. Его силуэт в воде казался каким-то зловещим, но в то же время родным — как кусочек прошлого, который я случайно нашёл в этом хаосе. Спустившись, я почувствовал, как канализация стала ещё более чужой и тревожной, но с Гвен и Роуг рядом мне было спокойнее. Роуг всё ещё бурчала себе под нос про "взрывающийся грузовик", явно впечатлённая, и я невольно улыбнулся, шагая за ними в темноту.

Следуя за Роуг, я начал спускаться по лестнице вслед за Гвен. Она шла впереди, и её ботинки глухо стучали по ржавым перекладинам. Симбиот слегка пульсировал, выпуская тонкие чёрные нити, которые касались металла, словно проверяя его на прочность. Её движения были уверенными, почти кошачьими, несмотря на скользкую поверхность, покрытую слоем грязи и плесени. Роуг шла следом, её налобный фонарик бросал резкий луч света на спину Гвен, выхватывая из мрака пятна ржавчины и длинные тени, пляшущие на влажных стенах. Она крепко держалась за поручень одной рукой, второй то и дело поправляя ремешок фонарика, чтобы он не сползал с её растрёпанных рыжих волос. Я замыкал шествие, осторожно ступая по шатким перекладинам, мои пальцы сжимали холодный, липкий поручень, покрытый чем-то скользким — я старался не думать, что это могло быть, но запах гнили и сырости всё равно лез в нос.

Вдруг под моей ногой раздался резкий треск — громкий, как удар молотка по железу. Ступень подо мной прогнулась, металл хрустнул, и я почувствовал, как опора уходит из-под ног. Тело резко накренилось вперёд, сердце ухнуло в пятки.

— Чёрт! — вырвалось у меня, пока я инстинктивно хватался за воздух, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Лестница затрещала громче, ржавые болты вылетели из креплений с противным скрежетом, и вся секция подо мной обрушилась. Обломки полетели вниз, с оглушительным лязгом ударяясь о бетон внизу, а я начал падать следом, ветер засвистел в ушах.

Но тут Роуг среагировала молниеносно. Она резко обернулась, её глаза расширились на долю секунды, и, не теряя времени, оттолкнулась от остатков лестницы. Её ботинки с хрустом вдавились в ржавую перекладину, металл прогнулся под её весом, но она уже рванула ко мне. Падающие куски лестницы пролетали мимо, один чуть не задел её плечо, но она увернулась, изогнувшись в воздухе с ловкостью акробата. Я пролетал мимо неё, когда её руки поймали меня за куртку — пальцы вцепились в ткань у груди крепко, без малейших колебаний. Она стиснула зубы, её лицо напряглось от усилия, и резко развернулась в воздухе, замедляя наше падение. Её ноги мягко коснулись бетона широкого коридора внизу, она слегка присела, гася инерцию, и только тогда её хватка ослабла. Но она не отпустила меня сразу — придержала за плечи, пока я не встал ровно, её тёплые ладони скользнули по моей куртке, проверяя, цел ли я.

— Спасибо, Роуг. Что бы я без тебя делал? Ты… ты просто спасла мне жизнь, — выдохнул я, всё ещё чувствуя, как адреналин колотится в груди. Мой голос дрогнул от облегчения, и я невольно положил руку ей на запястье, сжав его в благодарном жесте.

Она усмехнулась, её щёки слегка порозовели от моего тона — я заметил, как она быстро отвела взгляд, пряча смущение. Потом она отмахнулась, тряхнув головой, чтобы растрёпанные волосы упали обратно на место, и сказала с лёгкой насмешкой:

— Да ладно тебе, был бы схвачен Веномом и утащен в тёмный угол. Пришлось бы мне потом отбивать тебя от него. — Её глаза блеснули в свете фонарика, и она с явным удовольствием легонько ударила меня по руке тыльной стороной ладони. Её улыбка была тёплой, но с лёгкой искрой озорства.

Гвен в этот момент сползала по стене чуть в стороне. Её симбиот выстрелил длинными щупальцами, которые с хрустом вцепились в трещины бетона, оставляя за собой мелкие крошки. Она скользила вниз плавно, контролируя каждый дюйм, её ботинки слегка скребли по шершавой поверхности, пока она не приземлилась рядом с нами с глухим стуком. Выпрямившись, она отряхнула ладони, стряхивая с них пыль и грязь, и бросила на Роуг взгляд, полный притворного раздражения. Её брови приподнялись, а губы сложились в лёгкую гримасу:

— Очень смешно, Роуг. Если что, Веном любит рыжих цыпочек с южным акцентом, — она ткнула пальцем в сторону Роуг, её голос был насмешливым, но с тёплой ноткой. — Я бы успела его поймать, между прочим, но ты, конечно, решила покрасоваться своими полётами.

Роуг насупилась, скрестив руки на груди, и её южный акцент стал чуть заметнее, когда она буркнула в ответ:

— Я не вкусная! И вообще, кто-то же должен был среагировать быстрее тебя, мисс Щупальца! — Она чуть наклонила голову, её рыжие волосы качнулись, и она демонстративно фыркнула, но уголки её губ дрогнули, выдавая, что она едва сдерживает смех.

Они обе рассмеялись — звонко, от души, их голоса эхом отразились от влажных стен коридора. Я заметил, как их взгляды пересеклись — это был тёплый, почти заговорщический обмен, полный какого-то молчаливого согласия. Гвен чуть прищурилась, а Роуг ответила лёгким кивком, будто они только что договорились о чём-то без слов. А потом они одновременно повернулись ко мне, и я почувствовал себя под прицелом. Гвен наклонила голову, её длинные волосы упали на одно плечо, и её губы дрогнули в лёгкой, чуть лукавой улыбке. Роуг прищурилась, её зелёные глаза блеснули в свете фонарика, будто она оценивала меня с ног до головы. Они вдруг прижались друг к другу — плечом к плечу, их руки слегка соприкоснулись, и в этот момент я понял, что они явно что-то задумали. Моя шея тут же нагрелась, и я невольно сглотнул, пытаясь понять, что происходит.

— Что? — спросил я, растерянно переводя взгляд с одной на другую. Мой голос прозвучал чуть выше, чем я хотел, и я тут же пожалел об этом, потому что Роуг хихикнула, а Гвен приподняла бровь, явно наслаждаясь моей реакцией.

— Да ничего, — ответила Гвен, шагнув ко мне. Её движения были мягкими, почти заботливыми, и она начала поправлять мою куртку — воротник, смявшийся от падения, и ремешок фонарика, который сбился на сторону. Её пальцы задержались на моей груди, будто проверяя, цел ли я, и я почувствовал тепло её рук даже через ткань. Потом она наклонилась ближе, её губы оказались у моего уха, и она прошептала, её голос стал низким, с лёгкой насмешкой:

— Просто она явно сильно тебя опекает. Успела перехватить тебя быстрее меня. Хорошая девочка… — Она помолчала, а потом добавила с лукавым смешком, шевельнув бровями: — Не забудь отблагодарить её потом.

Я кашлянул, пытаясь скрыть смущение, и развернул карту, освещая её фонариком:

— Ладно, хватит. Мы внизу, надо двигаться дальше. — Мой голос был чуть резче, чем я хотел, но сердце всё ещё колотилось — не только от падения, но и от их взглядов.

Широкий коридор, где мы оказались, был отмечен на плане Уика как предпоследний поворот перед большим помещением. Стены тут поднимались выше, покрытые глубокими трещинами и пятнами чёрной плесени, а воздух стал ещё тяжелее — едкая вонь сточных вод смешивалась с чем-то кислым, почти химическим, от чего у меня защипало в носу. Я бросил взгляд на девушек: Гвен стояла чуть впереди, её симбиот настороженно шевелился, а Роуг подошла ближе, её плечо слегка коснулось моего.

— Куда дальше? — спросила она, её голос был спокойным, но в нём чувствовалась готовность.

— По карте — прямо, — ответил я, указывая фонариком вглубь коридора. — Скоро будем на месте.

Гвен кивнула, её лицо стало серьёзнее, и она двинулась вперёд, её шаги отдавались эхом в тишине. Роуг посмотрела на меня, её рука на миг сжала моё запястье — короткий, но тёплый жест поддержки, — и пошла следом. Я выдохнул, убирая карту в карман, и шагнул за ними, чувствуя, как их присутствие прогоняет остатки страха от падения

Наконец добрались до зала, отмеченного на карте Уика, и осторожно укрылись за ящиками. Первое, что бросилось в глаза, — это то, что всё помещение было заставлено коробками и контейнерами до самого потолка. Уик, похоже, забыл упомянуть этот маленький нюанс, и я мысленно выругался — как он мог пропустить такую деталь? Мы с Гвен и Роуг аккуратно забрались повыше, цепляясь за ящики, пока не нашли удобный наблюдательный пункт. Оттуда открывался вид на небольшую площадку в центре зала, где Рокстеди и Бибоп что-то неуклюже мастерили под громкие команды Шреддера.

Шреддер — или то, что от него осталось, — оказался странным зрелищем: металлическая голова в броне, закреплённая на каком-то импровизированном постаменте, из которого торчали провода и трубки. Его голос, резкий и хриплый, эхом отражался от стен, пока он орал на своих подручных:

— Вы, два кретина! Это проще, чем размозжить череп черепахе! Куда ты пихаешь эту штуку, Рокстеди? А ты, Бибоп, перестань пялиться на свои дурацкие очки и шевели копытами!

Рокстеди, огромный носорог с туповатым выражением морды, что-то промычал, пытаясь засунуть металлическую деталь в кучу проводов, но уронил её с громким лязгом. Бибоп, кабан в рваных штанах и с цепями на шее, почесал затылок и хрюкнул:

— Босс, мы стараемся, но тут всё такое… сложное!

Шреддер издал звук, похожий на скрежет металла о металл, и рявкнул:

— Стараетесь? Да вы даже пиццу нормально украсть не можете! Собирайте быстрее, или я найду способ приделать вам мозги, которых у вас явно нет!

Они начали вытаскивать содержимое из ящиков — куски металла, стеклянные колбы, какие-то светящиеся трубки — и неуклюже собирать что-то большое. Сначала я не понимал, что это, но когда конструкция начала обретать форму, у меня перехватило дыхание. Это был… саркофаг. Не просто груда железа, а что-то до жути знакомое. Я пригляделся к ящикам и заметил выгравированную надпись: "Собственность компании А-тан". Сердце пропустило удар. Это же технология из книг "Линии грёз" Откуда у Шреддера, персонажа из мира "Черепашек-ниндзя", оборудование для воскрешения из старой русской научной фантастики?

Я повернулся к девушкам, которые смотрели на меня с недоумением, и шепотом начал объяснять:

— Это не просто какая-то машина. Это капсула воскрешения из книг "Линия грёз". Там была компания А-тан, которая разработала технологию, позволяющую оживлять людей после смерти. Представьте: огромная капсула, как гроб из стекла и металла, с кучей трубок, по которым течёт какая-то зелёная жидкость — питательная среда. Внутри — система датчиков, которые сканируют тело, воссоздают его на клеточном уровне, а потом мозг "перезаписывают" из резервной копии сознания. Это как… научная магия, чтобы возвращать людей к жизни. — Я кивнул на конструкцию внизу. — Вот это оно и есть.

Конструкция, которую собирали Рокстеди и Бибоп, действительно напоминала описание из книг. Это был массивный саркофаг, около трёх метров в длину, с прозрачной крышкой из усиленного стекла, под которой виднелись металлические пластины и тонкие иглы, подключённые к проводам. По бокам тянулись ряды трубок, подсоединённых к резервуарам с мутноватой зелёной субстанцией, которая слабо светилась в темноте. На корпусе мигали крошечные индикаторы, а сверху возвышалась панель управления с кучей кнопок и экраном, на котором что-то мелькало — возможно, данные о процессе. Всё это выглядело как смесь высокотехнологичного медицинского оборудования и какого-то зловещего алтаря.

Роуг присела рядом, её фонарик осветил надпись "А-тан" на одном из ящиков:

— Погоди, это что, правда из книги? А как оно сюда попало? Шреддер же из мира черепашек, откуда у него такое?

Я пожал плечами, всё ещё в шоке:

— Без понятия. Может, аномалия просочилась сюда из другого мира. Или кто-то вроде Крэнга притащил эту штуку из другой реальности. Шреддер явно хочет себя оживить — вернуть тело, раз он сейчас только голова. Но как технология А-тан оказалась у него? В его вселенной такого не было.

Гвен меланхолично вздохнула, её симбиот заколыхался, будто отражая её настроение:

— Бывали у меня ситуации и более абсурдные, чем эта.

Роуг удивлённо вскинула брови и наклонилась к ней, её голос стал любопытным:

— Серьёзно? Что может быть абсурднее, чем Шреддер с технологией воскрешения из какой-то фантастики? Расскажи!

Гвен хмыкнула, бросив взгляд на неуклюжие попытки Рокстеди и Бибопа подключить трубки, и пожала плечами:

— Ну, например, когда я дралась с гигантским осьминогом, который пел оперу, пока пытался меня задушить. Или когда симбиот случайно сожрал говорящий тостер, и тот потом неделю бурчал у меня в голове про углеводы в бой. Так что голова Шреддера с капсулой воскрешения — это ещё не пик бреда.

Роуг округлила глаза, явно пытаясь представить эти сцены, и тихо присвистнула:

— Ладно, ты победила. Это… странно даже для меня.

Я покачал головой, всё ещё глядя на капсулу. Вопросы крутились в голове, но одно было ясно: если Шреддер оживёт с этой штукой, нам придётся разбираться с чем-то куда хуже, чем два его неуклюжих приспешника. Пока же мы наблюдали, как Бибоп уронил очередную деталь, а Шреддер заорал так, что его голос сорвался на металлический визг.

***

Хотя меня не покидало ощущение, что что-то здесь не так. Всё это — Шреддер, оборудование А-тан, два его приспешника — выглядело слишком странным, даже для аномалии. Я повернулся к Гвен, которая задумчиво смотрела на площадку внизу, и тихо спросил:

— Гвен, можешь отсюда сказать, что именно здесь аномалия?

Она нахмурилась, её симбиот заколыхался, вытянув тонкие чёрные нити, которые зависли в воздухе, будто принюхиваясь. Гвен закрыла глаза, сосредоточившись, а потом медленно открыла их, её голос стал серьёзнее:

— Знаешь, теперь я уверена: эти двое — аномалия, — она кивнула на Рокстеди и Бибопа, которые всё ещё возились с саркофагом. — От них прям несёт чем-то чужим, не из нашего мира. А всё остальное… — она обвела взглядом ящики и саркофаг, — пахнет непривычно, явно тоже не отсюда, но не так сильно. Хотя… — Она замялась, её симбиот шевельнулся, указывая щупальцем в дальний угол зала. — Вот оттуда тянет чем-то странным, сильнее всего.

Я кивнул, чувствуя, как интуиция снова шевельнулась под лопаткой:

— Тогда идём, глянем, что там.

Мы осторожно двинулись по верхушкам ящиков, стараясь не шуметь. Роуг шла за мной, её фонарик освещал путь, а Гвен двигалась впереди, её симбиот помогал удерживать равновесие. Добравшись до угла, мы спрятались за последним рядом контейнеров и выглянули вниз. То, что мы увидели, заставило меня замереть.

В углу работал старый кинопроектор — ржавый, с облупившейся краской, но каким-то чудом всё ещё гудящий. Рядом с ним стоял автомат по выдаче билетов, из которого с тихим скрипом вылезали золотистые полоски бумаги. Над автоматом поднимался слабый пар — он что, работал на паровом двигателе? От него исходил низкий гул, и я заметил, как на полу уже скопилась небольшая кучка билетов, которые он продолжал штамповать.

Гвен прищурилась, её симбиот снова вытянул щупальце, обнюхивая воздух:

— Вот от него прям несёт аномалией. Серьёзно, этот автомат — главный источник.

Я спрыгнул вниз, осторожно приблизился и присмотрелся к билетам. Они были золотистыми, с блестящей фольгированной поверхностью, которая переливалась даже в тусклом свете фонарика. На каждом была вытиснена надпись готическим шрифтом: "Приглашение в Последний Киносеанс". По краям шли узоры — виньетки с изображением кинолент, а в центре красовался маленький символ: силуэт кинопроектора, окружённый звёздами. Это были точь-в-точь билеты из фильма — те самые, что переносили людей в мир кино. Я даже почувствовал, как по спине пробежал холодок от узнавания.

— Это билеты из "Последнего киногероя", — сказал я, поднимая один с пола и показывая девушкам. — В фильме они были пропуском в кинореальность. Но это не объясняет, как Шреддер добыл технологию А-тан — она ведь из книги, а не из кино.

Я огляделся и заметил рядом с автоматом несколько коробок, набитых бобинами киноплёнки. Подойдя ближе, я прочитал надписи на них: "Черепашки-ниндзя. Сезон 1", "Сезон 2" и так далее — все сезоны мультсериала, пронумерованные по сериям. Бобин было десятки, если не сотни, аккуратно сложенных и помеченных. Некоторые даже были подписаны как "Черепашки-ниндзя: Фильм 1990" и "Черепашки-ниндзя: Мутанты в Манхэттене".

— Вот оно что, — пробормотал я, начиная складывать кусочки пазла. — Этот автомат, похоже, вытягивает вещи из кино и мультфильмов. Но А-тан… это всё ещё не сходится.

Роуг спрыгнула ко мне, её брови взлетели вверх:

— Ты хочешь сказать, что эта штука может вытаскивать что угодно из фильмов?

— Похоже на то, — ответил я, глядя на гудящий автомат. — И если он работает на пару, то это ещё более странно. Но оставлять его здесь нельзя.

Гвен приземлилась рядом, её симбиот заколыхался, будто соглашаясь:

— Тогда убираем его. Если Шреддер использует это, чтобы вытаскивать всякий хлам, нам конец.

— Точно, — кивнул я. — Гвен, подсоби.

Я сжал пальцы вокруг кольца на среднем пальце правой руки — простого серебряного кольца с небольшим тёмным камнем, гладким и холодным на ощупь. Оно сидело удобно, слегка поблёскивая в тусклом свете фонарика. Я дважды постучал по камню ногтем, чувствуя, как оно начинает нагреваться под пальцами.

Гвен заметила моё движение и тут же подскочила помочь.

— Давай, я с бобинами разберусь, — сказала она, начиная собирать плёнки в кучу. Её симбиот вытянул несколько щупалец, ловко подхватывая катушки и складывая их рядом со мной.

Я кивнул ей, сосредоточившись на кольце. Сначала я поднёс руку к билетам, разбросанным по полу: золотистые полоски затрепетали и с шорохом исчезли, втянутые кольцом. Затем я повернулся к бобинам — Гвен подтолкнула их ближе, и они одна за другой растворились под моей ладонью, унося с собой все сезоны "Черепашек-ниндзя". Наконец я направил кольцо на кинопроектор и автомат. Металл заскрипел, пар от парового механизма зашипел, сопротивляясь, но через пару секунд они тоже исчезли, поглощённые кольцом. Я стиснул зубы, ощущая, как оно становится горячим, почти обжигающим кожу, но вскоре всё закончилось — на бетоне осталось только пустое место и слабый запах горелого масла в воздухе.

Я выдохнул, расслабив руку, и потряс пальцами, чтобы остудить кольцо. Оно всё ещё слегка гудело, но уже успокаивалось.

— Готово, — сказал я, бросив взгляд на Гвен. — Теперь этим точно никто не воспользуется.

Гвен отряхнула руки, её симбиот втянул щупальца обратно, и она одобрительно кивнула:

— Неплохо сработано, Алекс. Эм-Джей будет в восторге, когда мы ей это притащим.

Роуг присвистнула, глядя на то место, где только что стоял автомат:

— Ну ты даёшь, Алекс. Это было… круто.

Гвен хмыкнула, скрестив руки:

— Главное, что мы убрали эту дрянь. Но Шреддер с его саркофагом всё ещё там. Что дальше?

Я бросил взгляд на площадку, где Рокстеди и Бибоп продолжали неуклюже возиться с технологией А-тан под вопли Шреддера.

— Теперь разберёмся с ними, — сказал я, чувствуя, как решимость возвращается. — Надо понять, откуда он взял А-тан. Это слишком странно, даже для аномалии.

Мы стояли на верхушках ящиков, глядя на площадку внизу, где Рокстеди и Бибоп всё ещё возились с капсулой под вопли Шреддера. Кинопроектор и автомат с билетами были убраны в кольцо, но ощущение, что что-то не так, только усилилось. Я сжал монтировку в руке, чувствуя её холодный металл, и повернулся к девушкам, мой голос был тихим, но твёрдым:

— Роуг, ты нападаешь на них в лоб. Гвен, поддерживай её издалека, бей щупальцами, но оставайся скрытой до последнего момента. Они не должны тебя видеть. Я подкрадусь к голове Шреддера и выясню, откуда у него А-тан. Действуем быстро.

Роуг кивнула, её глаза загорелись азартом, и она сжала кулаки:

— Поняла. Размажу их по стенкам.

Гвен хмыкнула, её симбиот заколыхался, вытягивая тонкие чёрные нити:

— Только не увлекайся, рыжая. Оставь мне хоть кусочек.

Я бросил последний взгляд на карту, убрал её в карман и махнул рукой:

— Пошли.

Мы спрыгнули с ящиков, и бой начался.

Роуг рванула вперёд, её шаги загрохотали по бетону, и она с криком врезалась в Рокстеди. Носорог даже не успел повернуться — она схватила его за рога, подняла в воздух с невероятной силой и швырнула прямо в кучу ящиков. Дерево и металл разлетелись в щепки, а Рокстеди заревел, пытаясь выбраться, но Роуг уже была рядом. Она ударила его кулаком в морду, от чего его голова откинулась назад с хрустом, и он рухнул, оглушённый.

Бибоп, заметив атаку, хрюкнул и бросился на Роуг, размахивая цепями. Но тут в дело вступила Гвен. Из тени за ящиками выстрелили чёрные щупальца симбиота — быстрые, как молнии. Одно обвилось вокруг ног Бибопа, рванув его вниз, и он с визгом шлёпнулся на пол. Второе щупальце хлестнуло его по спине, оставив глубокий след на шкуре, а третье вырвало цепи из его рук, швырнув их в сторону. Гвен вышла из укрытия, её глаза блестели, а симбиот рычал, готовый к следующему удару.

— Эй, свинья, очки поправь! — крикнула она, и ещё одно щупальце врезалось Бибопу в живот, отбросив его к стене. Он врезался с глухим ударом, застонал и попытался встать, но Роуг уже подлетела к нему. Она схватила его за уши, крутанула в воздухе и впечатала лицом в бетон, от чего пол затрясся.

Рокстеди, придя в себя, заревел и бросился на Роуг сзади, но Гвен среагировала мгновенно. Щупальца симбиота оплели его ноги, как канаты, и рванули вверх. Носорог повис в воздухе, размахивая лапами, а Гвен с ухмылкой швырнула его в капсулу. Стеклянная крышка треснула от удара, зелёная жидкость брызнула во все стороны, а Рокстеди застрял в конструкции, барахтаясь и матерясь.

Пока девушки разбирались с приспешниками, я крался вдоль ящиков, держась в тени. Шреддер орал на Рокстеди и Бибопа, не замечая меня:

— Вы, жалкие куски мусора! Убейте их, или я сам вас прикончу!

Я подобрался к его постаменту — груде металла и проводов, из которой торчали шланги, подключённые к его шлему. Выхватив монтировку, я с размаху врезал по основанию, вырвав один из проводов с искрами. Шреддер взвизгнул, его голос стал ещё более металлическим:

— Что ты делаешь, щенок?!

— Отвечай, откуда взял А-тан?! — рявкнул я, ударяя ещё раз. Монтировка вгрызлась в металл, оторвав кусок обшивки. — Говори!

Шреддер зашипел, его голова дёрнулась, пытаясь отодвинуться, но я не дал ему шанса. Он вдруг левитировал — шлем оторвался от постамента, потянув за собой шланги, и начал подниматься к потолку, будто кто-то невидимый его тащил. Я успел схватить последний шланг, дёрнув его вниз, и Шреддер запаниковал, его голос сорвался на визг:

— Стой, стой! Это был Доктор! Он дал мне её!

— Какой ещё Доктор? — прорычал я, сжимая монтировку сильнее.

— Он появился в своей будке… на моей базе… когда я умирал от ран, — Шреддер задыхался, его шлем дрожал в воздухе. — Запихнул меня в это устройство, спас… перенёс в этот странный мир! Показал, как обращаться с кинопроектором и билетами… даже вызвал мне этих идиотов, Рокстеди и Бибопа! Взамен попросил только одно — найти ему какой-то Тессеракт!

Я замер, переваривая его слова. Доктор здесь? Властелин времени, раздающий технологии воскрешения и аномальные автоматы? А Тессеракт… это же из фильмов вообще то — кубическая штука с бесконечной энергией, которую придумали для. киновселенной.. Мысль мелькнула в голове: "Это странно. Тессеракт не должен быть здесь. Его не было в мультсериале, только в фильмах Марвел. Пора перестать воспринимать этот мир как что-то знакомое и незыблемое, что я будто все тут знаю".

Но Шреддер не успел ответить на мои мысли. Я больше не раздумывал — рванул последний шланг, оторвав его с хрустом, и с размаху пробил монтировкой его шлем. Металл треснул, изнутри брызнули искры и какая-то чёрная жидкость, Шреддер издал последний визг, и его голова рухнула вниз, ударившись о бетон с глухим стуком.

Тишина повисла в зале, но ненадолго. Рокстеди и Бибоп, всё ещё ворочавшиеся в обломках, начали подниматься. Роуг бросила на них взгляд, её лицо потемнело:

— Хватит с них игр.

Она рванула к Рокстеди, который только успел вылезти из ящиков. Одним движением она схватила его за шею, подняла и с силой швырнула в стену — бетон треснул от удара, и носорог обмяк, перестав шевелиться. Гвен, не теряя времени, выстрелила щупальцами в Бибопа — они обвились вокруг его горла, сжались, и с хрустом кабан рухнул на пол, его очки раскололись рядом. Оба лежали неподвижно — больше они не встанут.

Гвен и Роуг подошли ко мне, тяжело дыша. Роуг вытерла пот со лба и посмотрела на разбитый шлем Шреддера:

— Ну ты дал, Алекс. Кто такой этот Доктор? И что за Тессеракт он упомянул?

Гвен скрестила руки, её симбиот втянул щупальца:

— Да, о чём он вообще говорил? Какой-то доктор с будкой? Это что, ещё одна аномалия?

Я покачал головой, всё ещё сжимая монтировку:

— Доктор — это… путешественник во времени из сериала, летает в синей будке. А Тессеракт — это такая штука, мощный артефакт, вроде куба с энергией. Если этот Доктор замешан, то это уже не просто аномалия. Это чертовски большая проблема. Надо доложить Эм-Джей. Срочно.

Тела Рокстеди и Бибопа лежали неподвижно, а разбитый шлем Шреддера дымился у моих ног. И мысль о Тессеракте из фильмов Марвел, который не должен был здесь быть, не давала мне покоя. Этот мир явно устроен сложнее, чем я думал.

Глава 21

Я кивнул сам себе, задумчиво оглядывая помещение, заваленное ящиками и коробками. Всё, что Шреддер сюда натаскал, выглядело как гора хлама из разных миров — ржавые детали, старые плёнки, обломки технологий, будто кто-то вывалил сюда содержимое десятка реальностей. Слишком много, чтобы унести вручную, и от этой мысли у меня заныло в плечах. Я повернулся к Гвен, почесав затылок, и спросил с лёгкой надеждой:

— Гвен, есть идеи? Мы явно не утащим всё это добро в одиночку.

Она шумно вдохнула, её грудь поднялась, а симбиот на её теле заколыхался, будто разделяя её раздражение. Глаза прищурились, и она скрестила руки, бросив на меня взгляд, полный скептицизма.

— Никаких, — буркнула она, её голос был резким, почти ворчливым. — Я раньше не сталкивалась с тем, что надо перетащить такую кучу барахла в Хранилище. Чёртов старик мог бы предупредить, что здесь целый склад, а не пара ящиков! — Она с досады пнула ближайший ящик ногой — её ботинок врезался в дерево с глухим треском. Ящик отлетел, пронёсся через помещение с громким шорохом, врезался в стену и разлетелся в щепки, подняв облако пыли. Гвен фыркнула, глядя на обломки, и пробормотала себе под нос: — Никчёмный разведчик, вечно всё недоговаривает.

Роуг тем временем шагнула ко мне, её шаги были лёгкими, но уверенными. Она теребила ремешок фонарика на лбу, перекидывая его из одной руки в другую, и её зелёные глаза загорелись любопытством, пересилившим усталость.

— А этот Доктор… он очень сильный? — спросила она, наклонив голову чуть вбок, и её рыжие волосы качнулись, задев плечо.

Я задумался, потёр подбородок, припоминая всё, что знал из сериала, и начал объяснять, стараясь держать голос ровным, хотя внутри шевельнулся лёгкий трепет:

— Физически — нет, он не мутант или что то в этом роде , кулаками миры не спасает. Но он вообще не человек в привычном смысле. Его убить почти нереально — когда он умирает, то возрождается в новом теле, становится новым Доктором. Лицо другое, характер чуть меняется, а суть та же. Плюс он путешествует во времени с помощью ТАРДИС — это такая штука, замаскированная под синюю полицейскую будку. Снаружи маленькая, а внутри… — я развёл руками, — огромный космический корабль, целая база с кучей комнат и коридоров. Проблема в том, что Доктор якобы спасает миры от гибели, и в сериале это обычно так и выходит. Но иногда мне казалось, что без его вмешательства всё могло бы сложиться лучше. — Я покачал головой, нахмурившись. — Вот как у нас сейчас — не знаю, может, это даже не тот Доктор, а какой-то другой. Пока он нам не мешает напрямую, мы вряд ли бы влезли в его дела. Но его методы… сейчас они явно не блещут изяществом. Зачем ему понадобился Шреддер? Таскать ради него технологии и аномалии через миры — это как-то странно, слишком грубо для него.

Пока я говорил, ноги сами понесли меня вдоль ящиков — любопытство взяло верх, и я не удержался. Руки зачесались, и я начал рыться в коробках, выуживая старые киноплёнки. Вот "Миссия невыполнима" — первая часть, с Томом Крузом. Катушка чуть запылилась, но выглядела целой — я провёл пальцем по её краю, ощущая лёгкую шершавость. Рядом "Мумия" — холодная металлическая бобина чуть липла к пальцам от сырости. Потом попался "Бэтмен" Тима Бёртона — тяжёлая плёнка, граммов триста, с выцветшей наклейкой, но всё ещё крепкая. Я взял её в руки, повертел, чувствуя приятный вес и прохладу металла. Запах старой плёнки — смесь пыли и химии, как в заброшенном кинотеатре, — защекотал ноздри, и я невольно улыбнулся, будто нашёл кусочек детства.

Вдруг мой взгляд зацепился за что-то необычное в одной из коробок. Среди плёнок торчала деревянная рукоять. Я потянулся, сердце ёкнуло от предвкушения, и вытащил… флейту. Простую, деревянную, с гладкой поверхностью, отполированной до блеска. Я провёл пальцами по её тёплому корпусу — дерево было мягким, почти живым, будто хранило тепло чьих-то рук. Она была лёгкой, но прочной, с тонкими узорами вдоль отверстий, вырезанными с удивительной точностью. От неё исходило странное тепло, едва уловимое, но явное, как слабый пульс. Я поднёс её к лицу, прищурился, разглядывая в свете фонарика, и ощутил лёгкий трепет — что-то в ней было не так, но любопытство пересилило. Хмыкнув, я постучал по кольцу на пальце и убрал флейту внутрь, пробормотав себе под нос:

— Разберусь позже.

Продолжая осмотр, я наткнулся на старый сундук, обитый железом, в углу. Его крышка была потёртой, с пятнами ржавчины по углам, но выглядел он крепким, как старый вояка. Я подошёл, чувствуя, как пол под ногами чуть прогибается, и откинул тяжёлую крышку — петли скрипнули, будто жалуясь. Заглянув внутрь, я замер и присвистнул от удивления — сундук был огромным внутри, гораздо больше, чем казался снаружи. Дно терялось в тёмной глубине, а стены будто растворялись в бесконечности. На крышке я заметил вырезанные инициалы: "H.P." Я усмехнулся, почесав нос, и пробормотал вслух:

— Знакомые буквы, однако.

Сердце забилось быстрее — это явно был сундук с расширенным пространством. Я потёр руки, довольный находкой, и резко повернулся к девушкам, махнув им с энтузиазмом:

— Эй, сюда! Давайте грузить всё в этот сундук. У него внутри расширенное пространство — должно хватить на всё!

Гвен скептически приподняла бровь и медленно подошла, её шаги были ленивыми, но любопытными. Она наклонила голову, прищурилась, будто оценивая сундук, и её симбиот вытянул тонкое щупальце. Оно скользнуло по краю сундука, ощупывая потёртую кожу и металл, будто живое существо. Гвен наклонилась ближе, почти уткнувшись носом в крышку, и её ноздри дрогнули — она явно пыталась уловить хоть какой-то намёк на опасность. Потом выпрямилась, пожала плечами и бросила мне взгляд:

— Странный он какой-то. Не похож на аномалию, но… что-то с ним нечисто. — Она хмыкнула, скрестив руки. — Ладно, если ты считаешь, что в него можно всё запихнуть, я за. — Махнув рукой, она тут же схватила ближайший ящик, рванула его с места и швырнула в сундук. Тот с глухим стуком исчез внутри, и Гвен удовлетворённо кивнула.

Роуг подскочила к ней с ухмылкой, её глаза загорелись азартом.

— Ну, если это работает, то я в деле! — Она подхватила коробку с плёнками, подняла её над головой с лёгким кряхтением и с размаху кинула в сундук. Коробка пропала в глубине, и Роуг хлопнула в ладоши, стряхивая пыль с пальцев, а потом потянулась за следующей, бросив мне через плечо: — Крутая штука, Алекс!

Девушки заработали в паре, перетаскивая ящики с удивительной скоростью. Гвен рычала от усилий, её щупальца подхватывали сразу по две-три коробки, швыряя их в сундук с глухими ударами. Она двигалась как ураган, её волосы растрепались, а лицо покрылось лёгким румянцем от напряжения. Роуг носилась туда-сюда, таская тяжёлые контейнеры с такой лёгкостью, будто они были набиты перьями — она даже напевала что-то себе под нос, её южный акцент проступал в мелодии. Я подключился, подтаскивая мелкие коробки и куски оборудования, бросая их в сундук с лёгким стуком. Сундук глотал всё без разбора — плёнки, обломки саркофага А-тан, даже ржавые куски постамента Шреддера. Через полчаса помещение почти опустело, оставив только голые стены и слабый запах гнили, который всё ещё висел в воздухе.

Роуг вытерла руки о штаны, упёрла кулаки в бёдра и посмотрела на сундук с довольной улыбкой:

— Ну что, кажется, всё? — Её голос был чуть хриплым от усталости, но в нём чувствовалась гордость.

Гвен хлопнула крышкой сундука — та закрылась с тяжёлым лязгом, от которого эхо прокатилось по залу. Она повернулась ко мне, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони:

— Если этот твой сундук не решит нас прикончить по дороге, то план неплох. Как его тащить будем? — Её тон был ворчливым, но глаза блестели от облегчения.

Я усмехнулся, похлопав по крышке сундука ладонью — металл звякнул под пальцами:

— Такие штуки обычно лёгкие, несмотря на содержимое. Проверим на выходе. Пора выбираться и доложить Эм-Джей.

Роуг посмотрела на сундук, потом на нас, и её губы растянулись в лукавой ухмылке. Она наклонилась, обхватила сундук руками — её пальцы крепко вцепились в потёртые кожаные ручки — и с лёгким кряхтением подняла его, будто он весил не больше рюкзака.

— Гвен, догоняй! — крикнула она, подмигнув и высунув язык в шутливом вызове. В следующий миг она рванула вверх — её ботинки вдавились в бетон с такой силой, что пол треснул, а она взмыла к потолку. В воздухе она развернулась, зависнув на секунду, её волосы взметнулись от ветра, и она юркнула в широкий коллектор — ржавую трубу, явно ведущую наружу. Сундук в её руках казался игрушкой, и она исчезла в темноте с лёгким шорохом.

Гвен проводила её взглядом, скрестив руки и театрально закатив глаза.

— Эй, я же не умею летать, как ты! — буркнула она, но её губы дрогнули в улыбке, выдавая, что она не сердится. Потом она резко повернулась ко мне, её глаза загорелись озорством. — Зато я могу догнать её на паутине. Держись, Алекс!

Не успел я возразить, как Гвен подхватила меня под мышки — её руки были тёплыми и крепкими. Симбиот заколыхался, выбрасывая чёрные нити, которые с хрустом вцепились в потолок. Она рванула вверх, и я ахнул, чувствуя, как желудок ухнул вниз от резкого рывка. Ветер засвистел в ушах, луч моего фонарика заплясал по ржавым стенам коллектора, выхватывая пятна плесени и трещины. Гвен двигалась стремительно, её щупальца цеплялись за трубы и выступы с лёгким скрипом, а я вцепился в её плечи, стараясь не дёргаться. Мы вылетели из люка наружу, и свежий ночной воздух ударил в лицо, смывая остатки канализационной вони. Гвен мягко приземлилась на крышу склада, её ботинки стукнули о бетон, и она аккуратно опустила меня рядом, придержав за локоть, пока я не устоял на ногах.

Роуг уже ждала нас, сидя на сундуке, как на троне. Она небрежно скрестила ноги, её рыжие волосы растрепались от полёта, и она лениво постукивала пальцами по крышке сундука, глядя вниз. Колхида медленно подкатывала к складу — её фары мигнули в темноте, освещая пустую улицу, а двигатель тихо заурчал. Роуг повернула голову ко мне, её губы дрогнули в лёгкой улыбке:

— А она знает, где мы находимся, да, Алекс? Сама же доехала до сюда, где мы её оставили.

Я кивнул с гордостью, глядя на Колхиду, которая остановилась у стены склада, мигнув фарами, будто приветствуя нас.

— Да, она у нас умница. Сама знает, куда надо ехать, — сказал я, похлопав рукой по бедру, словно машина могла это услышать.

Гвен отряхнула ладони, стряхивая пыль после прыжка из канализации, и бросила на Роуг насмешливый взгляд.

— Ну ты даёшь, Роуг, нечестно так быстро улетать от нас! — Она шагнула к ней и хлопнула её по плечу — чуть сильнее, чем нужно, но с тёплой дружеской ноткой. Потом зевнула, прикрыв рот тыльной стороной ладони, и её симбиот слегка поник, будто тоже устал. — Молодец, подруга. А теперь давай грузить сундук в Колхиду и поехали домой. День был насыщенный, сил нет.

Роуг хмыкнула, её губы дрогнули в лёгкой, чуть насмешливой улыбке, и она спрыгнула с сундука с глухим стуком ботинок о бетон крыши. Она наклонилась, обхватила сундук одной рукой — её пальцы уверенно сжали потёртую кожаную ручку, мышцы на руке напряглись, но без малейшего усилия — и легко подкинула его на плечо, будто это был не массивный ящик, а пустая коробка. Пройдя к краю крыши быстрыми, уверенными шагами, она бросила на нас короткий взгляд через плечо, полный озорства, и спрыгнула вниз. Её рыжие волосы взметнулись от ветра, а колени чуть согнулись, гася удар о землю с мягким шорохом гравия. Не теряя ни секунды, она подошла к Колхиде, припаркованной у стены склада, и с лязгом закинула сундук в кузов. Металл звякнул под тяжестью, но сундук встал ровно, как влитой, а Роуг отряхнула ладони, довольная собой.

Гвен стояла рядом со мной, её глаза всё ещё блестели от усталого веселья. Она зевнула, прикрыв рот тыльной стороной ладони, и пробормотала:

— Ну, пора за ней, что ли. Держись крепче, Алекс.

Я едва успел кивнуть, как она обхватила меня за талию — её руки были тёплыми и я почувствовал, как её пальцы крепко сжались на моей куртке. Сердце ёкнуло от внезапной близости, но я не успел даже вдохнуть — Гвен рванула к краю крыши, и мы прыгнули вниз вместе. Ветер ударил в лицо, холодный и резкий, а её симбиот выпустил тонкие чёрные нити, которые смягчили наше падение, обвиваясь вокруг воздуха, как невидимый парашют. Мы приземлились с мягким стуком — мои ботинки скользнули по гравию, и я чуть не потерял равновесие, но Гвен удержала меня, её хватка была крепкой, почти собственнической. Она отпустила меня, хлопнув по спине с лёгкой насмешкой, и я выдохнул, чувствуя, как адреналин ещё пульсирует в груди.

Гвен выпрямилась, потянулась, хрустнув шеей, и её симбиот заколыхался, будто тоже разминаясь после долгой ночи. Она сунула руку в карман куртки, выудила смятую пачку сигарет и вытащила одну, зажав её между губами. Её движения были ленивыми, почти сонными — пальцы чуть дрожали от усталости, пока она чиркала зажигалкой. Огонёк вспыхнул, осветив её лицо тёплым светом, и она глубоко затянулась, прикрыв глаза. Дым вырвался из её ноздрей тонкими струйками, смешиваясь с утренним воздухом, и она пробормотала, выдыхая:

— Чёрт, как же я устала… — Её голос был хриплым, но в нём сквозило облегчение.

Она двинулась к Колхиде, шаги были тяжёлыми, но уверенными, а сигарета тлела в её руке, оставляя за собой лёгкий шлейф дыма. Я смотрел, как она идёт — её силуэт в полумраке казался одновременно сильным и уязвимым, и я невольно улыбнулся, чувствуя странное тепло в груди. Роуг уже стояла у машины, опираясь на кузов, и бросила на Гвен насмешливый взгляд:

— Эй, курильщица, поторопись, а то мы без тебя уедем!

Гвен фыркнула, выпустив ещё одно облачко дыма, и махнула рукой:

— Да иди ты, я почти дошла.

Мы забрались в кабину — я плюхнулся за руль, чувствуя, как сиденье прогнулось подо мной с лёгким скрипом. Гвен заняла пассажирское место справа, откинувшись назад с усталым вздохом, и затянулась сигаретой ещё раз, прежде чем выбросить окурок в окно. Дым на миг заполнил кабину, но тут же улетучился в утренний воздух. Роуг втиснулась между нами, её плечо тёплым пятном прижалось к моему, и она слегка толкнула меня локтем, ухмыльнувшись:

— Ну что, водитель, погнали домой?

Двери хлопнули почти одновременно — звук эхом разнёсся по пустой улице. Я повернул ключ, и двигатель Колхиды зарычал, оживая с низким гулом, который отозвался в костях. Мы тронулись, оставляя склад позади, и покатили по утреннему Нью-Йорку, который медленно просыпался под первыми лучами солнца. Гвен сонно откинула голову на спинку сиденья, её глаза закрылись, а Роуг скрестила руки, глядя в окно с лёгкой улыбкой. Я крепче сжал руль, чувствуя, как под напором знакомого гудения мотора зарядился бодростью , и повёл нас вперёд, в рассвет.

Небо над городом окрасилось в мягкие оттенки розового и золотого, тонкие облака растянулись над горизонтом, будто небрежные мазки на холсте. Лёгкий утренний туман стелился вдоль асфальта, цепляясь за колёса Колхиды, пока я вёл её по широким улицам, ещё сонным и пустынным. Этот Нью-Йорк казался преувеличенным — небоскрёбы тянулись к небу выше, чем я привык, их силуэты резче, словно вырванные из чьих-то ярких фантазий. Улицы были шире, неоновые вывески мигали ярче, и весь город гудел тихой, но ощутимой энергией, которая успокаивала и будоражила одновременно. Я держал руль одной рукой, чувствуя его гладкость под пальцами, а второй опирался на открытое окно — прохладный ветерок скользил по коже, принося запах сырости от реки и слабый аромат кофе из редких открытых закусочных. Двигатель Колхиды урчал низко и ровно, его вибрация передавалась через сиденье, мягко растворяя напряжение в теле после долгой ночи.

Я бросил взгляд в сторону — Гвен сидела справа, откинувшись на спинку сиденья, её ноги вытянуты вперёд в тесной кабине. Она лениво держала сигарету между пальцами, поднося её к губам время от времени. Огонёк тлел, вспыхивая ярче с каждым глубоким вдохом, и она выдыхала дым в окно — тонкие струйки уносились ветром, растворяясь в утреннем воздухе. Её глаза были полуприкрыты, лицо расслабленное, но в уголках губ таилась тень усталой насмешки. Симбиот шевелился вокруг неё, тихо шипя, словно второе дыхание, обволакивая её плечи, как тёмный плащ. Роуг сидела между нами, прижавшись к Гвен боком — её голова уютно устроилась на плече подруги, рыжие волосы разметались по куртке, а рука мягко лежала на её колене. Они притихли, наслаждаясь редкими минутками покоя, и только слабый шорох их дыхания да щелчки зажигалки Гвен нарушали тишину в кабине.

Мы катили по широкому авеню, где высотки возвышались, как стражи, их стеклянные фасады отражали первые лучи солнца, превращая город в мерцающую мозаику. Одно здание выделялось — массивное, с выцветшей надписью "Дейли Бьюгл" на крыше, буквы гордо читались даже в утреннем полумраке. Его острые углы резали небо, а окна верхних этажей уже светились — кто-то там явно не спал, гоняясь за утренними новостями. Я улыбнулся про себя, чувствуя странную близость к этому месту, и свернул на боковую улицу, где дома становились ниже, но не теряли своего характера. «Колхида» мягко покачивалась на выбоинах, её шины шуршали по асфальту, оставляя слабый след в росе, а город вокруг казался дышащим, словно оживающий под рассветом.

Мы проехали мимо старого университета с облупившейся вывеской "Университет Эмпайр Стейт" — красные буквы мигали наполовину перегоревшими лампочками, а потёртые объявления на стенах шевелились от ветра, будто шептались о давно ушедших студентах и несбывшихся мечтах.Фонари ещё горели, отбрасывая золотистые круги на тротуары, где редкие прохожие — парень в яркой куртке с наушниками да женщина с метлой — мелькали, как тени в этом медленном пробуждении. Ветер из окна принёс запах бензина и соли от реки, и я вдохнул глубже, чувствуя, как усталость в плечах растворяется в этом утреннем спокойствии. Дорога вывела нас к массивному мосту — его стальные тросы поднимались в небо, как гигантские струны, а под ним река переливалась золотом и розовым, отражая первые лучи, будто кто-то разлил краску по воде.

Гвен затянулась сигаретой, выпустив дым через нос, и пробормотала что-то невнятное, слишком тихо, чтобы разобрать. Роуг шевельнулась, уютнее устраиваясь у неё на плече, и её пальцы слегка сжали колено Гвен, будто проверяя, что та всё ещё рядом. Я поймал себя на улыбке — их спокойствие было заразительным, как тёплый свет, пробивающийся сквозь дымку. Мы свернули на узкие улочки, где кирпичные дома теснились друг к другу, их стены покрывали яркие граффити — завитки и кривые буквы, растворяющиеся в утреннем свете. Здание с огромным щитом "Озкорп Индастриз" на крыше возвышалось над округой — чёрные буквы строго контрастировали с золотым небом, а сам щит слегка покосился, но всё ещё внушал странное чувство порядка и мощи.

Радио тихо напевало старую мелодию — что-то про утренний свет и новый день, слова терялись в треске помех. Я постукивал пальцами по рулю в такт, не думая ни о чём, просто позволяя дороге вести меня вперёд. Гвен выбросила окурок в окно — он улетел, мелькнув красной точкой, и она тут же достала новую сигарету, чиркнув зажигалкой с лёгким щелчком. Дым поплыл по кабине, горьковатый и тёплый, смешиваясь с утренней свежестью, и я не возражал — он стал частью этого убаюкивающего ритма. Роуг вздохнула, её дыхание стало глубже, и она чуть сильнее прижалась к Гвен, словно впитывая её тепло.

Колхида заурчала чуть громче, её двигатель загудел с низким рыком, когда мы выехали из переулка и направились к окраине города. Высотки постепенно растворялись позади, уступая место промышленным складам и пустым участкам, где сквозь трещины в бетоне пробивалась жёсткая трава. Гвен выпрямилась на сиденье, затянулась сигаретой ещё раз — дым лениво выскользнул из её губ — и кивнула в сторону неприметного ангара впереди. Его ржавые двери казались заброшенными, покрытыми пятнами времени, но я знал, что это лишь маскировка.

Я плавно подрулил к ангару, и, когда Колхида остановилась у входа, массивные двери со скрипом разъехались в стороны. Фары выхватили из темноты грубый бетонный пол, и я заехал внутрь, ощущая, как грузовик мягко катится по поверхности. Внутри ангар выглядел как заброшенная пещера — вдоль стен громоздились ящики, между ними поблёскивали странные механизмы с тусклыми огоньками. Пол под нами дрогнул и начал опускаться с низким гулом.

Стены ангара поплыли вверх, уступая место сумраку, а потолок растворился в тенях, пока мы медленно погружались вглубь.

Гвен небрежно выбросила окурок в окно — он мелькнул красной точкой и пропал в темноте шахты. Роуг приоткрыла глаза, сонно моргнула и пробормотала:

— Уже приехали? — Её голос был мягким, чуть хриплым, и она потёрла шею, нехотя отстраняясь от Гвен.

Гвен молча придержала её за плечи, её рука на миг замерла, удерживая Роуг от резкого движения. Роуг сонно качнулась под её ладонью, пробормотав невнятное "м-мм" и прикрыв глаза, словно собираясь снова задремать. Гвен зажала новую сигарету в зубах, дым тонкой струйкой поднялся вверх, и небрежно протянула руку, поправляя ей причёску. Пальцы Гвен скользнули по спутанным рыжим прядям, расправляя их, а Роуг лениво шевельнула головой, будто в полудрёме пытаясь уклониться, и тихо выдохнула:

— Ну… хватит… — Её голос был еле слышен, с лёгкой хрипотцой. Гвен хмыкнула, не вынимая сигарету, и кончиком большого пальца подцепила воротник джинсовой куртки Роуг, чуть сдвинув его на место. Роуг слабо дёрнула плечом, пробормотав что-то вроде "холодно" сквозь сон, и уткнулась носом в собственный рукав.

Перед нами открылось огромное подземное помещение, воздух здесь был прохладным и стерильным, резко отличавшимся от влажного тепла улиц наверху. Гвен тряхнула головой, будто сбрасывая остатки сна, и толкнула дверь грузовика. Петли заскрипели, она спрыгнула на пол, ботинки глухо стукнули о бетон, и потянулась так, что хруст её суставов эхом разнёсся вокруг. Она бросила взгляд на Роуг, всё ещё возившуюся в кабине, и буркнула:

— Давай, шевелись, соня.

Роуг зевнула, широко раскрыв рот, так что щёлкнула челюсть, и медленно сползла с сиденья. Её ноги неуверенно коснулись пола, она пошатнулась, ухватившись за край двери, и только потом выпрямилась. Встряхнув головой, она расправила рыжие волосы, взметнувшиеся огненным шлейфом, и принялась разминать плечи, вращая ими с лёгким стоном:

— Ох, затекла вся… — Потом хлопнула себя по бёдрам, будто проверяя, что ноги всё ещё на месте, и сонно потёрла глаза тыльной стороной ладони.

На удивление, поездка не вымотала меня, а зарядила энергией . Хотелось вдохнуть прохладный воздух глубже, впитать его резкость, чтобы мысли закружились, как ветер на пустой дороге. Наконец, я толкнул свою дверь — она отворилась с протестующим скрипом — и выбрался из кабины Колхиды. Прежде чем спрыгнуть, я задержался, нежно проведя рукой по потёртому рулю, а затем похлопал по теплому ещё кузову. "Без тебя я бы после бессонной ночи не был таким бодрячком," — подумал я про себя, усмехнувшись. Ноги коснулись холодного пола, и я потянулся, ощущая, как мышцы отзываются лёгкой приятной дрожью.

***

Эм-Джей стояла у одной из металлических стоек, её рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, а в руках она держала планшет с карандашом, которым что-то быстро черкала. Рядом с ней маячила Фелиция — её белые волосы сияли в свете Хранилища , а любопытные глаза перебегали с меня на сундук и обратно. Она прислонилась к стойке, скрестив руки, и ловила каждое моё слово, пока я рассказывал о нашем приключении в канализации. Эм-Джей подняла взгляд от планшета и кивнула в сторону сундука, который я принес из кузова Колхиды:

— Ставь его вон туда, к третьей секции у стены. Там уже есть место для таких штук. — Её голос был спокойным, но деловитым, с лёгкой хрипотцой от усталости.

Я поднёс сундук к указанному месту, и его металлический скрип отозвался эхом в помещении. Я показал его Эм-Джей, чтобы она могла увидеть. Она наклонилась, её взгляд скользнул по сундуку, и она сразу же вернулась к планшету, перелистывая отчёт, написанный от руки Гвен.

Я вспомнил, как Гвен ворчала, заполняя отчёт в лифте, пока мы ехали. Она сидела, скрестив ноги, с карандашом в одной руке и сигаретой в другой, и каждые пару строк бормотала: «Зачем я вообще это пишу? Пусть сама рыжая разбирается». Но всё-таки она закончила, исписав три страницы мелким, чуть кривоватым почерком, и, бросив бумаги мне, ушла спать в кабинет Эм-Джей.

Роуг, убедившись, что её помощь не нужна, похлопала меня по плечу с лёгкой ухмылкой:

— Ладно, Алекс, ты тут справишься. Я пошла смотреть свой сериал. — Она направилась к лифту и через минуту исчезла за раздвижными дверями с тихим гудением механизма. Я представил, как она сейчас плюхнется на диван с миской попкорна, уставившись в телевизор, и невольно улыбнулся.

Эм-Джей тем временем продолжала вносить поправки в планшет, её карандаш быстро скрипел по бумаге, пока я рассказывал про Доктора.

Она подняла бровь, когда я упомянул его способности, и перебила меня:

— Погоди, так он что, реально не человек? И что он может? — Её тон стал резче, глаза загорелись интересом.

Я кивнул, припоминая сериал:

— Да, не человек. Он возрождается в новом теле, когда умирает, и путешествует во времени. У него есть ТАРДИС — такая штука, замаскированная под полицейскую будку. Снаружи маленькая, а внутри… огромная, как целый корабль. —

Эм-Джей замерла, её пальцы зависли над планшетом.

— ТАРДИС? Это что, типа пространственного портала? — Она наклонилась чуть ближе, явно заинтригованная. — И как она работает?

Я пожал плечами, роясь в памяти:

— Точно не знаю, но помню, что она может перемещаться куда угодно — в любую точку времени и пространства. В сериале он её чинит отвёрткой, которая светится, но это, наверное, не всё.

Фелиция хихикнула, её платиновые волосы качнулись, когда она склонила голову набок:

— Отвёртка, которая светится? Серьёзно? — Она явно забавлялась, но её взгляд оставался внимательным, впитывая каждую деталь.

Я усмехнулся, продолжая возиться с сундком, пока Эм-Джей что-то бормотала себе под нос, внося заметки. Потом я вспомнил про аномальные объекты и постучал по кольцу на пальце.

Сначала я вытащил старый кинопроектор — потёртый, с облупившейся чёрной краской на корпусе, покрытый царапинами и пятнами ржавчины. Он был тяжёлый, граммов восемьсот, и пах пылью с лёгкой ноткой старого масла. Я поставил его на пол рядом с сундуком с глухим стуком, но включать не стал — его механизмы выглядели слишком подозрительно, чтобы рисковать прямо сейчас. Эм-Джей прищурилась, шагнув ближе, и наклонила голову, разглядывая его с любопытством.

— Это что, для фильмов? — спросила она, её голос был чуть резче обычного, а брови поднялись в лёгком удивлении.

Фелиция мгновенно поднялась, её белые волосы колыхнулись, словно шёлковая вуаль, и она протянула руку к одному из переключателей на проекторе, её пальцы почти соприкоснулись с металлом.

— Оно кино крутить будет? Давай попробуем! — Её глаза загорелись азартом, и она уже готова была нажать на кнопку, но я перехватил её запястье, мягко отводя руку.

— Осторожно, это явно аномалия, — сказал я, глядя ей в глаза с лёгкой улыбкой. — Не хочу, чтобы эта штука вдруг взорвалась или начала показывать что-то, чего мы не ждём.

Фелиция фыркнула, скрестив руки, но осталась рядом, наклонившись к проектору и разглядывая его с таким видом, будто пыталась разгадать головоломку.

Затем я достал паровой автомат по выдаче билетов — громоздкую махину почти метр в высоту. Когда я вытащил его из кольца, он с тяжёлым лязгом приземлился на пол, заставив камеру слегка задрожать. Его корпус был покрыт ржавчиной и чёрными потёками, а массивные клапаны шипели, выпуская тонкие струйки пара, будто он всё ещё жил своей странной жизнью. В канализации он стоял в углу, окружённый ящиками, и Шреддер использовал его — рычаги щёлкали, выдавая золотые билеты, пока мы не отключили его. Здесь, в Хранилище, он выглядел ещё более неуместно — огромный, с запахом старого масла и угля, его металлические бока покрывали вмятины и следы времени.

Эм-Джей отложила планшет на стойку и подошла ближе, её шаги эхом отдавались в Хранилище. Она наклонилась к автомату, провела пальцем по одному из клапанов — тот зашипел чуть громче — и хмыкнула, её губы дрогнули в лёгкой усмешке.

— Интересно, — произнесла она, обходя устройство по кругу. — Это что, билетный автомат? Или что-то более серьёзное? Она взялась за один из рычагов, потянула его, и машина издала низкий звук, но ничего не произошло. Эм-Джей посмотрела на меня, слегка прищурившись. — Где ты его нашёл?

— У Шреддера, в канализации, — ответил я, похлопав автомат по боку — металл звякнул под ладонью. — Стоял в углу, весь в пыли и ржавчине. И печатал без остановки билеты.

Фелиция присвистнула, её глаза округлились, и она присела на корточки рядом с автоматом, разглядывая его снизу.

— Это ж целая громадина! — сказала она, ткнув пальцем в один из клапанов. Пар пыхнул ей в лицо, и она отпрянула с лёгким смешком, отмахиваясь от облачка. — Надо его включить, вдруг он что-то крутое делает!

— Позже, — отрезала Эм-Джей, возвращаясь к планшету и беря его в руки. — Сначала разберёмся, что он умеет, а то ещё взорвётся тут всё. — Она бросила мне взгляд через плечо, её тон стал деловым. — Продолжай про Доктора. Мне нужно больше деталей.

— Надо бы глянуть на эту штуку ТАРДИС поближе, если найдём. — Она посмотрела на меня поверх планшета. — Ещё что-нибудь про него помнишь?

Я задумался, глядя на сундук, и продолжил рассказывать, пока Фелиция крутилась рядом, то и дело бросая любопытные взгляды на автомат и проектор, а Эм-Джей вносила заметки, изредка качая головой, будто уже прикидывала, как всё это использовать.

***

Эм-Джей отложила планшет на стойку с лёгким стуком и хлопнула в ладоши, её рыжие волосы качнулись, когда она резко повернулась к нам.

— Ладно, давайте разбирать это добро, пока оно само не ожило, — сказала она с деловитой энергией, хотя в её голосе сквозила усталость. Она подошла к сундуку, кивнув мне: — Алекс, открывай.

Я открыл крышку сундука шире, и тут мы с Эм-Джей замерли — внутри виднелась узкая металлическая лестница, уходящая вниз в темноту. Эм-Джей прищурилась, наклонив голову, и её брови взлетели вверх, будто она пыталась взглядом разгадать эту загадку.

— Это что ещё за фокусы? — пробормотала она, бросив на меня взгляд, полный любопытства, но с лёгкой ноткой настороженности.

— Давай глянем, — предложил я, чувствуя, как сердце ёкнуло от предвкушения. Я шагнул ближе к краю сундука и наклонился, вглядываясь в темноту внизу. — Это не просто сундук, Эм-Джей. Он с расширением пространства. Видишь? — Я провёл рукой по внутренней стороне крышки, где в тусклом свете Хранилища проступали вырезанные инициалы "H.P.". — Это магический сундук, принадлежал какому-то типу с этими буквами. Я где-то читал про такие штуки — в старой книжке про школу волшебников. Он может быть маленьким снаружи, но внутри… целая комната, а то и больше. Мы набили его ящиками и коробками из канализации, но, похоже, тут ещё куча места осталась.

Эм-Джей наклонилась ближе, её рыжие волосы упали на лицо, и она откинула их резким движением, не отрывая глаз от лестницы.

— Серьёзно? — Её голос дрогнул от удивления, и она протянула руку, коснувшись холодного металла . — То есть это что-то вроде… портативного склада? С магией? — Она посмотрела на меня, и в её глазах загорелся тот самый огонёк, который появлялся, когда она находила что-то действительно интересное.

— Именно, — кивнул я, ухмыльнувшись. — Инициалы "H.P." — это, скорее всего, имя владельца. Может, тот самый чудак из той истории. Но теперь он наш, и мы его здорово загрузили. — Я похлопал по краю сундука, чувствуя под пальцами шершавую текстуру старого дерева, обитого железом. — Давай спустимся, посмотрим, что там внизу.

Мы переглянулись, и она кивнула, хотя в её взгляде мелькнула тень сомнения. Я первым шагнул на лестницу — её холодные ступени звякали под ботинками, отдаваясь гулом в глубине, как эхо в пустой пещере. Металл был ледяным, и я невольно поёжился, спускаясь вниз. Эм-Джей последовала за мной, её шаги были осторожнее, почти бесшумными, а рука скользила по перилам, будто она проверяла их на прочность. Она тихо выдохнула, и я услышал, как её дыхание слегка дрожит — то ли от прохлады, то ли от того же предвкушения, что гнало меня вперёд.

Внизу оказалось тесное пространство, заваленное коробками и ящиками, которые мы запихали из канализации. Свет от Хранилища сюда почти не доходил, и я вытащил фонарик, водя лучом по стенам. Деревянные ящики с облупившейся краской громоздились друг на друга, металлические контейнеры с вмятинами поблёскивали в полумраке, а куски ржавого оборудования торчали из углов, словно кости какого-то механического зверя. Эм-Джей присела на корточки рядом с одним из ящиков, открыла его крышку с лёгким скрипом и вытащила старый прибор с мигающим огоньком.

— Это что, ещё одна аномалия? — спросила она, поворачивая штуку в руках. Её пальцы пробежались по потёртой поверхности, и она хмыкнула. — Выглядит, как будильник из кошмара.

— Может быть, — усмехнулся я, оглядывая остальной хлам. — Эта канализация вообще была полна сюрпризов. Вот, например, А-тан. Помнишь, я говорил про саркофаг, который собирали Рокстеди и Бибоп? Это была капсула воскрешения. В книгах компания А-тан делала такие штуки — стеклянный гроб с трубками, зелёной жижей внутри и датчиками, которые сканируют тело, воссоздают его и переписывают сознание из копии.

Эм-Джей подняла взгляд, её глаза блестели в свете фонарика, и она кивнула, явно заинтересованная. Потом она встала, обошла кучу ящиков и замерла, заметив что-то в углу. Наклонившись, она вытащила металлическую голову в шлеме — это была голова Шреддера, вся в царапинах, с оборванными проводами и трубками, свисающими из шеи. Она поставила её на ржавый ящик, который служил импровизированным постаментом, и принялась с любопытством изучать. Её пальцы осторожно коснулись шлангов, она покрутила одну из трубок, из которой капнула чёрная жидкость, и пробормотала:

— Так вот как он выглядел… — Она прищурилась, разглядывая механизмы внутри разбитого шлема, и хмыкнула. — Интересно, как он вообще работал в таком состоянии.

Я продолжил, пока она возилась с головой:

— А-тан был не единственным, что мы нашли. Шреддер перед тем, как я его добил, проболтался про Доктора. Сказал, что тот появился в своей будке, когда он умирал, и засунул его в эту штуку, чтобы спасти. А взамен велел найти Тессеракт — куб с бесконечной энергией. Доктор даже дал ему кинопроектор и автомат с билетами, чтобы вытаскивать вещи из других миров. Оттуда и Рокстеди с Бибопом, видимо.

Эм-Джей оторвалась от головы Шреддера, её взгляд стал острым.

— Тессеракт? Ты о нём что-то знаешь? — спросил я.

Она покачала головой, коротко бросив:

— Такие артефакты или аномалии мне не попадались.

Я хмыкнул. Эм-Джей вернулась к прибору А-тан, повертела его в руках, а я продолжил:

— Шреддер говорил, что Доктор искал этот Тессеракт через него. Не знаю, как он связан с А-тан.

— Кстати, там внизу был ещё метановый ванзер, — добавил я. — Старая рухлядь на ходулях, собранная из хлама, работает на навозе. Мы оставили его в канализации, отметили на карте.

— Ванзер, значит… — Эм-Джей задумчиво почесала лоб. — Надо будет найти, кому поручить его вытащить из канализации. Если он пролежал там долго, может стать проблемой. Не хочу сюрпризов от очередной аномалии.

— Магический сундук, А-тан, голова Шреддера, Тессеракт… Это точно не каждый день находишь, — сказала она, возвращая прибор в ящик и хлопая крышкой с лёгким стуком. — Ладно, давай выбираться. Надо это всё записать, пока я не забыла. — Она встала, отряхнув руки о штаны, и бросила на меня взгляд, в котором смешались усталость и возбуждение.

Я кивнул, выключая фонарик и засовывая его в карман.

— Пошли, — сказал я, первым шагнув к лестнице. Ступени снова звякнули под ботинками, и я почувствовал, как холод металла пробирается через подошвы. Поднявшись, я протянул руку Эм-Джей, помогая ей выбраться. Она ухватилась за моё запястье, её пальцы были тёплыми, несмотря на прохладу внизу, и с лёгким кряхтением вылезла из сундука, тут же откинув волосы с лица резким движением.

— Ну и огромная штука, — пробормотала она, глядя на сундук сверху вниз. — Если он правда из той книжки, о которой ты говорил, то я даже не знаю, с чего начать. — Она наклонилась к крышке, ещё раз проведя пальцем по инициалам "H.P.", и её губы дрогнули в задумчивой улыбке. — Интересно, что бы сказал этот "H.P.", если б увидел, как мы его сундук под склад для хлама Шреддера используем.

Я хмыкнул, хлопнув крышку сундука, и та закрылась с глухим лязгом, от которого пыль взметнулась в воздух.

— Думаю, он бы либо гордился, либо в обморок упал, — сказал я, вытирая руки о куртку. — Но ящик-то крепкий, раз столько выдержал.

Эм-Джей кивнула, подхватила планшет со стойки и начала быстро черкать карандашом, её движения были почти яростными. От усердия она высунула кончик языка, прикусив его зубами, пока карандаш скрипел по бумаге.

— Сундук с расширением пространства, ящики с ржавым хламом, прибор с мигающим огоньком… — бормотала она себе под нос, записывая всё, что видела в сундуке. Потом её голос стал чуть громче, когда она перешла к моему рассказу. — А-тан — капсула воскрешения, Тессеракт — куб с энергией, упомянут Шреддером, связан с Доктором… Метановый ванзер — рухлядь из игры, в канализации… Чёрт, Алекс, ты хоть представляешь, сколько нам ещё разбирать? — Она подняла взгляд, её брови сошлись в усталой гримасе, и она простонала, закрыв планшет с громким щелчком. — Нет, мне жизни не хватит, чтобы осмотреть тут всё, что вы натаскали! Ещё и этот обрывок отчёта от Гвен… — Она потрясла планшетом в воздухе, будто собиралась швырнуть его в стену, и схватилась за голову обеими руками, растрепав волосы ещё сильнее.

Фелиция, всё это время лениво болтавшая ногами на краю сундука, хихикнула и спрыгнула на пол с лёгким стуком ботинок. Её платиновые волосы качнулись, как занавес, и она скрестила руки, бросив на Эм-Джей насмешливый взгляд.

— Ой, какие мы бедные-несчастные, — протянула она, её голос сочился притворным сочувствием. — Может, если б ты меня не заставляла заполнять эти бесконечные бумажки, мы бы быстрее со всем справились бы, а?

Эм-Джей резко повернулась к ней, ткнув стилусом в её сторону, как оружием.

— А ты, Фелиция, вообще не филонила бы с бумагами, я бы тут одна не корячилась! — огрызнулась она, её тон стал резче, но в глазах мелькнула искра веселья.

Фелиция фыркнула, отступив на шаг и театрально схватившись за сердце.

— Не-е-ет, Эм-Джей, больше на жалость меня не возьмёшь! — заявила она, её голос дрожал от притворного гнева, и она тут же юркнула за мою спину, вцепившись в мою куртку обеими руками. Её платиновые волосы щекотали мне шею, и я почувствовал тепло её ладоней через ткань. — В прошлый раз ты провела инвентаризацию Хранилища три месяца подряд, и я ночевала тут, заполняя эти проклятые таблички! Они мне в кошмарах снились — аномалия номер 47, вызывает мигрень, аномалия номер 82, пахнет тухлой рыбой, аномалия номер 19, шепчет ночью! — Она начала перечислять, загибая пальцы с такой скоростью, будто пыталась избавиться от воспоминаний, и её глаза округлились от ужаса, смешанного с комичным преувеличением. — Видеть их больше не могу! Алекс, спаси меня от неё, она беспощадный эксплуататор! — Фелиция прижалась ко мне ещё сильнее, выглядывая из-за моего плеча с умоляющим взглядом.

Эм-Джей закатила глаза, но её губы дрогнули, выдавая сдерживаемую улыбку.

— Ой, какие мы нежные! — Она шагнула ближе, ткнув карандашом в воздух перед Фелицией. — Ты просто лентяйка, а я тут одна с этим бардаком разбираюсь! Может, сама попробуешь хоть одну табличку теперь заполнить, а не ныть?

Фелиция высунулась из-за меня, её волосы задели моё лицо, и она показала Эм-Джей язык, растянув его до предела.

— А ты просто тиран! — парировала она, её голос стал выше от возмущения. — Может, сама заполнишь свои бумажки, а я лучше с Алексом по городу прогуляюсь? — Она подмигнула мне, её тон смягчился, и в нём зазвучали лукавые нотки.

Я поднял руки, пытаясь вклиниться в их пикировку, и рассмеялся, чувствуя, как их энергия заражает меня.

— Эй, давайте я помогу с бумагами, раз такое дело, — сказал я, переводя взгляд с одной на другую. — Не хочу, чтобы вы тут друг друга прикончили из-за табличек.

Обе девушки тут же повернулись ко мне, их голоса слились в громкий и синхронный:

— Нет!

Эм-Джей махнула рукой, откидывая волосы с лица, и буркнула, её тон стал чуть мягче:

— Эти бумажки как-нибудь потом заполним. Я и так уже по уши в заметках. — Она похлопала по планшету, будто успокаивая себя, и бросила на Фелицию насмешливый взгляд. — Но ты всё равно от них не отвертишься, так что не расслабляйся.

Фелиция обняла меня за плечи, её руки легли легко и тепло, и она прижалась ко мне с довольной улыбкой, её платиновые волосы коснулись моей щеки.

— Нет уж, Алекс, бумажки оставь Эм-Джей, она тут профессионал, — сказала она, её голос был полон энтузиазма. — А ты лучше пойдёшь со мной по магазинам — и заодно за новыми аномалиями поохотимся. — Она посмотрела на меня снизу вверх, её глаза блестели озорством, и я почувствовал, как её энергия тянет меня за собой, словно свежий ветер после душной комнаты.

Эм-Джей фыркнула, скрестив руки, и покачала головой, её рыжие волосы качнулись от движения.

— Охотники за аномалиями, называется, — проворчала она, но в её голосе уже не было настоящей злости, только усталое веселье. — Только попробуй притащить ещё один сундук размером с дом, я вас обоих заставлю его разбирать!

Фелиция хихикнула, всё ещё держа меня за руку, и потянула к выходу, бросив через плечо с лёгкой насмешкой:

— Не переживай, Эм-Джей, мы найдём что-нибудь маленькое и милое!

Я бросил взгляд на Эм-Джей, которая уже открывала планшет, качая головой с лёгкой улыбкой, и не смог сдержать смех. Их шутливая пикировка была как искры от костра — яркие, тёплые и немного хаотичные. Я позволил Фелиции увести меня к лифту и подумал, что охота за аномалиями с ней может оказаться не менее интересной, чем наше приключение в канализаций.

Глава 22

Мы вышли из лифта, и Фелиция тут же схватила меня за руку, её ловкие пальцы сжали моё запястье. Платиновые волосы качнулись, когда она потянула меня вперёд с лёгкой улыбкой, полной нетерпения. Коридоры бункера были узкими и гулкими, стены отражали звук наших шагов — мои ботинки стучали ровно, а её лёгкие подошвы едва касались пола, выдавая кошачью грацию. Воздух был прохладным, с металлическим привкусом, а слабый свет ламп отбрасывал длинные тени, скользившие за нами, как молчаливые спутники. Фелиция вела меня уверенно, сворачивая то вправо, то влево, будто знала эти лабиринты наизусть. Её рука была тёплой, и я невольно улыбнулся, чувствуя, как её энергия заражает меня.

Мы добрались до гаража — просторного ангара с низким потолком, где вдоль стен выстроились ряды ящиков и механизмов, поблёскивающих в полумраке. Посреди помещения стояла Колхида, её потёртый кузов казался почти живым в этом стерильном окружении. Фары мигнули, приветствуя нас, и я похлопал по капоту, ощутив под ладонью знакомое тепло металла. Фелиция отпустила мою руку, подскочила к пассажирской двери и распахнула её с лёгким скрипом.

— Поехали, Алекс! — сказала она, забираясь внутрь с ловкостью, от которой её волосы взметнулись серебряным шлейфом. Она плюхнулась на сиденье, скрестила ноги и бросила на меня взгляд, полный озорства. — Не будем терять время, пока Эм-Джей там с бумажками возится.

Я усмехнулся, обошёл машину и забрался за руль. Дверь хлопнула за мной, отозвавшись гулом в пустом гараже, и я повернул ключ. Двигатель Колхиды ожил с низким рыком, вибрация прокатилась по кабине, и я почувствовал, как усталость отступает под напором этого знакомого звука. Мы выехали из ангара, поднялись по наклонному пандусу, и вскоре бетонные стены сменились утренним светом Нью-Йорка, заливающим улицы мягким золотом.

Город гудел вокруг нас, оживая под утренним солнцем. Небоскрёбы возвышались над дорогой, их стеклянные фасады сверкали, отражая золотые лучи, а улицы заполнялись шумом машин и редкими гудками. Колхида уверенно катила по асфальту, её шины шуршали, оставляя слабый след в утренней росе. Трафик был оживлённым, но не хаотичным — машины двигались в потоке, как стая рыб, и я крутил руль, лавируя между ними. Руль слегка вибрировал под пальцами, передавая ритм дороги, а ветер из приоткрытого окна приносил запах бензина и свежей выпечки от уличных лотков.

Бросил взгляд на Фелицию — она сидела, подперев подбородок рукой, и смотрела в окно, её серебряные волосы чуть шевелились от сквозняка. Её голубые глаза перебегали с одного здания на другое, будто она высматривала что-то интересное. Наконец я решил нарушить тишину, чуть повернув голову к ней.

— Фелиция, а куда мы вообще едем? — спросил я, выворачивая руль, чтобы обогнуть медленный грузовик впереди.

Она оживилась, выпрямилась на сиденье и повернулась ко мне с лёгкой улыбкой, в которой мелькнула тень хитринки.

— Хочу заглянуть к одной знакомой, — сказала она, её голос был лёгким, но с ноткой загадочности. — Она адвокат, зовут её Кейт Уолкер. Просила зайти к ней, говорит, у неё ко мне какое-то дело. Ну, и я подумала, почему бы не совместить приятное с полезным? — Она подмигнула мне, её пальцы забарабанили по подлокотнику в такт урчанию двигателя.

— Адвокат, значит, — хмыкнул я, приподняв бровь. — И что за дело у неё к тебе?

Фелиция пожала плечами, её улыбка стала чуть шире.

— Не знаю пока. Кейт вечно в какие-то истории ввязывается, а потом зовёт меня разбираться. Может, опять что-то связанное с аномалиями — она как-то раз умудрилась найти клиента, который утверждал, что видел призрак жены в каком-то озере в городе Тёмных Холмов.

Нахмурился, представив эту картину, и её слова показались знакомыми.

— Серьёзно? Призрак? Это что-то новенькое.

— Ещё бы! — кивнула Фелиция, её голос стал живее. — Так что с Кейт никогда не скучно. Давай, поворачивай направо на следующем перекрёстке, её офис не так далеко.

Кивнул, крепче сжал руль Колхиды, чувствуя, как холодный металл впивается в ладони, и плавно вырулил с главной дороги. Шины зашуршали по асфальту, гул моторов и клаксоны большого города остались позади, уступив место тишине узких улочек. Перекрёсток открылся перед глазами — старый, потрёпанный, с потрескавшимся асфальтом, где в щелях пробивалась жёсткая трава. На углу стоял покосившийся фонарь, его стекло треснуло, а лампочка внутри мигала тусклым жёлтым светом, будто вот-вот перегорит. Слева тянулся ряд низких зданий — серые коробки с облупившейся штукатуркой, а справа громоздилась куча мусорных баков, от которых тянуло кислятиной и чем-то гниющим. Какой-то бродяга в рваном пальто копался в одном из них, звеня пустыми бутылками, и бросил мутный взгляд, прежде чем отвернуться.

Повернул направо, Колхида мягко качнулась, и въехали в переулок. Узкий, тёмный, он был зажат между высокими кирпичными стенами, покрытыми пятнами сырости и граффити — кривые буквы и выцветшие рисунки, местами затёртые дождём. В воздухе висел запах мокрого камня и бензина, где-то капала вода, звук падал в лужи с глухим плеском. Провода над головой тянулись от здания к зданию, спутанные, как паутина, а под ногами хрустел мелкий мусор — окурки, обёртки, битое стекло. Издалека доносился лай собаки, резкий и отрывистый, но быстро стихший. Переулок казался живым, но каким-то усталым, будто город здесь дышал через силу.

Въехав в него, мы оказались перед старым кирпичным зданием в четыре этажа. Его поверхность была покрыта трещинами, словно паутиной, а некоторые кирпичи на углах осыпались, обнажая серую пыльную основу. Узкие окна с мутными стёклами, в некоторых из которых зияли мелкие дыры, заклеенные скотчем, смотрели на улицу пустыми глазницами. На первом этаже одно стекло было разбито наполовину, и осколки торчали, как зубы в сломанной челюсти. Ржавые водосточные трубы тянулись вдоль стен, местами оторванные и свисающие, словно старые вены, а из трещин в фундаменте пробивались чахлые сорняки, цепляясь за жизнь. Над входом висела вывеска — «Мр. Зулин и Уолкер, партнёры», — кривая, потёртая, с облупившейся краской, а буква «р» в «Мр.» покосилась так сильно, что придавала надписи жалкий, почти умоляющий вид, будто она просила прохожих не замечать её убогости. Утренний свет золотил фасад, но это только подчёркивало его возраст и усталость, делая каждую трещину ещё заметнее. Рядом с крыльцом валялась смятая жестяная банка, а в стороне ветер гонял старый газетный лист, прилипший к мокрому асфальту.

Внимание тут же перехватил чёрный спорткар, припаркованный у тротуара прямо перед зданием — низкий, хищный, с гладкими хромированными линиями, которые сверкали, как лезвия в солнечных лучах. Он выглядел неуместно рядом с этим обшарпанным фасадом, будто гость из другого мира, слишком чистый и резкий для этой улицы. Плавно притормозил Колхиду у обочины позади него, двигатель тихо заурчал, стихая с лёгким скрипом тормозов, и ощутил, как любопытство шевельнулось в груди, смешиваясь с лёгким напряжением — кто мог ездить на такой машине в таком месте?

Фелиция выпрыгнула из кабины, её ботинки стукнули о бетон, и она повернулась ко мне. Её платиновые волосы качнулись, а голубые глаза блеснули озорством.

— Пошли, Алекс, сейчас познакомишься с местными! — сказала она бодро. Потом наклонилась ближе и тихо добавила: — Только не удивляйся тому, что увидишь внутри, и будь помягче с парнем Кейт, ладно? Он… странноватый.

Кивнул, вылез из Колхиды, бросил ещё один взгляд на спорткар, пока поднимались по узкой лестнице. Ступени поскрипывали под ногами, в нос лез запах старого дерева и сырости. Подошли к двери с табличкой «Зулин и Уолкер», занёс кулак, чтобы постучать, как вдруг она распахнулась чуть ли не в лоб. Резко поймал её ладонью, дерево скрипнуло под пальцами, придержал, отступив в сторону. Из проёма шагнула женщина, и всё вокруг будто замерло.

Высокая, лет тридцати, она воплощала женскую красоту и сексуальность — настоящая роковая красотка. Шикарная копна чёрных волос с лёгким серым отливом струилась до лопаток, словно тёмный шёлк, переливаясь на свету. Глаза — яркие, зелёные, глубокие, как лесные озёра, обрамлённые чёрными стрелками, притягивали взгляд. Лицо — идеальное, с острыми скулами и мягкими линиями, отражало эталон европейской красоты, но без намёка на холодную стервозность или высокомерие властных женщин. А фигура… Длинные ноги, что называется, «от ушей», обтянутые короткой чёрной юбкой, осиная талия, стянутая строгим жакетом, и пышная грудь, которую не скрывала белая блузка с вырезом — ложбинка между ними манила, как магнит. Деловой костюм только подчёркивал её формы, добавляя притягательности.

Вышла на улицу, в правой руке держала тонкую дамскую сигарету — белую, с золотистым фильтром. Затянулась, струйка дыма вылетела из ноздрей, изящная и лёгкая, затем глубоко вдохнула свежий воздух — грудь поднялась, натянув блузку. От этого зрелища сердце забилось быстрее, в груди разлилось тепло, а пальцы невольно сжались на двери, чтобы унять лёгкую дрожь.

— Спасибо, — прозвучал её голос, мягкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой от сигареты, обволакивающий, как тёплое одеяло. Подарила тёплую улыбку — искреннюю, с лёгким намёком, уголки губ приподнялись, обнажив белоснежные зубы. Обернулась к офису, крикнула: — Жду результат через неделю, не подведите! — в тоне мелькнула твёрдость. Посмотрела на нас с Фелицией, заметила, как прикипели к ней глазами, и озорно подмигнула — сначала мне, потом Фелиции, будто делясь маленькой шалостью. Улыбнулась ещё теплее и направилась к спорткару.

Я засмотрелся на неё, пока она шла. Её походка была уверенной и от бедра, а юбка обтягивала округлые бёдра. Под тканью угадывалась крепкая, идеальная попа. Ноги в чёрных чулках, слегка поблёскивающие, казались бесконечными. Каблуки цокали по тротуару, и этот звук отдавался в ушах. Она затянулась ещё раз, выдохнула облако дыма и небрежно бросила окурок, раздавив его каблуком с резким шорохом.

У спортивного автомобиля открыла дверь и начала садиться — медленно, грациозно. Юбка слегка приподнялась, обнажив бедро, и в свете промелькнули её чёрные кружевные трусики — тонкие и облегающие. Когда подтянула вторую ногу, свет упал на кожу выше чулок, а её ягодицы прижались к сиденью, обрисовав соблазнительный изгиб. Наконец, захлопнула дверь — звук был резким, как выстрел, и в тот же момент Фелиция цокнула языком, восхищённо выдохнув, не отрывая взгляда от уезжающего спорткара. Двигатель взревел, автомобиль рванул с места, оставив за собой лишь запах выхлопных газов и цветочный парфюм — резкий и дразнящий.

Стоял, сжимал дверь, пальцы впились в дерево, и только тогда заметил, как Фелиция провожала её глазами — голубые зрачки блестели, следуя за чёрной тенью машины, пока та не скрылась за углом. Очнулся, когда ткнула локтем в бок, хихикнув.

— Горячая штучка, да? — сказала она с насмешливой ухмылкой. — Задница у неё отпад, мне понравилась.

Кашлянул, щёки запылали, буркнул:

— У тебя красивее.

Рассмеялась — легко и звонко, тряхнула платиновыми волосами и сказала:

— Ну спасибо. Но если чья-то задница тебе приглянется, говори мне прямо, ладно?

Кивнул, потёр шею, чувствуя, как жар спадает, и ответил:

— Ладно. Мне её ноги понравились, крепкие такие, и попка, честно, тоже ничего. А ещё голос — бархатный, прям в душу лезет.

Фелиция хмыкнула, скрестив руки, и добавила:

— А мне бёдра зашли, подтянутые, с силой. Попка и ноги — годные, тут согласна. — Улыбнулась хитро, прищурив глаза. — Ясно, что тебе голос больше запал.

Усмехнулся, пожал плечами и кивнул:

— Голос цепляет, да. Но попка — общий фаворит, выходит?

Фелиция подмигнула, подтверждая:

— Выходит. Обе мы признаём, что попка топ. Хотя, знаешь, хотелось бы взглянуть на её живот — судя по походке, она его качает, под жакетом, небось, пресс стальной.

Переглянулись, оба хмыкнули, закрепив консенсус про попку, и шагнули к двери офиса.

Дверь скрипнула, впуская нас в тесный офис, пропахший старой бумагой, кофе и слабым кошачьим духом. Шкафы с папками громоздились вдоль стен, на столе у окна высились стопки документов, некоторые листы свисали, будто готовые упасть, а в углу гудел старый компьютер с мерцающим экраном, испуская тихий треск.

За столом восседал пухлый мужчина с густой, неухоженной бородой, топорщившейся во все стороны, как заросли после бури. Его тёмно-русые волосы с проседью были зачёсаны назад, но несколько прядей торчали вбок, слипшиеся от пота. На нём был мятый серый костюм, потёртый на локтях и коленях, с криво завязанным галстуком, болтающимся, как тряпка, и расстёгнутой рубашкой, открывающей заросли седеющих волос на груди. Перед ним лежал небольшой, но сделанный наспех девайс с потёртым логотипом «Ижевск Дайнемикс». Это была странная штуковина, похожая на игровую консоль, с тусклым экраном, покрытым царапинами. Он водил по экрану стилусом, оставляя на нём всё новые следы, и с такой экспрессией разбирал кипу бумаг, что казалось, будто он сражается с невидимым врагом.

— Нет, это не просто числа! — рявкнул он, яростно почёсывая бороду, отчего крошки из бороды сыпались на стол, как сухая земля с лопаты. Он схватил лист, поднёс его к глазам, чуть не порвав, и ткнул стилусом в строчку, оставив чёрную кляксу. — Вот, смотрите, покупка акций «Озкорп» на пике, а потом — раз! — сброс через подставные конторы, как крысы с корабля! Это не афера, это… это чёртова головоломка! — Он швырнул лист обратно, схватил другой и начал листать его с такой скоростью, что страницы трещали. — Но зачем, зачем?! Обрушить рынок? Высосать прибыль и смыться? Нет, погодите… — Он замер, глаза расширились, и он хлопнул себя по лбу, чуть не сбив очки, которых на нём не было. — А если они выстраивают что-то грандиозное? Какую-то теневую сеть, чтобы всех обставить! Да, да, точно, каждая сделка — это шаг, каждый счёт — это нить! — Он вскочил, пнув стул так, что тот отлетел к стене, и начал расхаживать вдоль стола, размахивая руками, как проповедник на ветру. — Или нет, стоп, а вдруг это обманка? Покупают тут, сбрасывают там, а настоящая игра — где-то в тени, куда никто не смотрит! Надо копать, копать глубже, пока не докопаемся до сути!

Он спорил сам с собой, то кивая, то мотая головой, будто в голове у него бурлил котёл идей. Одной рукой он теребил край пиджака, другой шарил по столу, смахивая бумаги на пол, пока не схватил ещё один лист. — «Так, тут три миллиона, а тут пять… это не сходится, или сходится? Чёрт, да что ж такое-то!» — бормотал он, то повышая голос до крика, то срываясь на шёпот, словно боялся, что стены подслушают. Он плюхнулся обратно в кресло, скрипнувшее под его весом, и начал яростно водить стилусом по экрану, оставляя новые царапины. — «Если сложить эти цифры, то… нет, не то, а если через офшоры? Да, офшоры, вот где собака зарыта!» — Он снова вскочил, чуть не опрокинув кружку с остывшим кофе, и ткнул пальцем в воздух. — «Всё сходится, или не сходится, но я докопаюсь, клянусь всеми святыми и несвятыми!»

Тут он заметил нас, резко вскинул голову, и его тёмные глаза с хитрым прищуром вспыхнули, как фонари в ночи. Он рванулся к нам, споткнувшись о стопку бумаг на полу, но удержался, вцепившись в край стола, и расплылся в радушной, почти безумной улыбке.

— Фелиция! О, весьма кстати, весьма! — воскликнул он низким голосом с лёгкой хрипотцой, вычурно растягивая слова, будто смакуя каждое. Он протянул мне пухлую руку, и я пожал её — ладонь была тёплой и слегка влажной. — А это, надо полагать, твой спутник? Добро пожаловать, юноша!

Фелиция хихикнула, ткнув меня локтем.

— Зулин, это Алекс, — сказала она с гордостью, её голос звенел. — Мой парень и напарник по охоте за аномалиями. Алекс, это Зулин, партнёр Кейт.

— Рад знакомству, — кивнул я, стараясь не пялиться на разгром вокруг него.

Зулин выпятил грудь, как генерал перед битвой, и махнул рукой в мою сторону, чуть не уронив стопку бумаг.

— Весьма кстати, весьма! — сказал он, а потом кивнул на подоконник, где среди пожелтевших газет развалился серый кот — здоровый, с ленивыми зелёными глазами и слегка свалявшейся шерстью. — Раз уж вы здесь, позвольте представить мою Минуту! — Кот мурлыкнул, глядя на нас, и я заметил, как карандаш, который Зулин уронил на пол, замедлился в падении, зависнув в воздухе на лишнюю секунду, прежде чем мягко приземлиться. — Этот, знаете ли, весьма занятный гость появился у нас пару лет назад. Представьте: захожу я в офис, а тут всё как в замедленной съёмке — бумаги падают целую вечность, кофе в чашке плещется, как в киселе, а эта котяра сидит себе и мурлычет, будто царь мира! С тех пор он наш талисман — сидишь рядом с Минутой, и будто лишний час в сутках появляется!

Фелиция шепнула мне, её глаза блестели от веселья:

— Я ещё тебе не говорила, у них тут кот-аномалия! Управляет временем.

Зулин подхватил со стола треснутую кружку с кофе, сделал глоток, оставив коричневое кольцо на потёртой столешнице, и продолжил, почёсывая бороду с такой силой, что посыпались мелкие крошки — то ли от печенья, то ли от вчерашнего обеда.

— Кейт, конечно, считает, что он просто лентяй, но я-то знаю: это наш союзник! — Он гордо улыбнулся, глядя на кота, а потом махнул рукой в сторону соседней комнаты, чуть не задев шкаф, отчего тот качнулся. — Кейт там, роется в каком-то деле, явно по твоей части, Фелиция. А мне бы вот это разгрести… — Он вдруг возопил, вытянув руку к подоконнику с такой силой, что рукав пиджака затрещал: — Зулин-Минута, ты мне нужна, о мой верный спаситель!

Он прыгнул к Зулину, улёгся ему на шею, мурлыкнув, и в тот же миг силуэт Зулина размылся. Его руки превратились в вихрь: бумаги летали, как осенние листья в урагане, стилус мелькал с бешеной скоростью, оставляя дымящиеся следы вокруг, а из его рта вырвался свистящий, быстрый шёпот, похожий на шипение раскалённого железа: «Так-так-так-покупка-сброс-счета-офшоры-всё-сходится-копай-копай-копай!» Он смахивал листы со стола, сортировал их в стопки, тыкал пальцем в воздух, будто ставил точки в невидимом тексте, а лицо его сияло маниакальным восторгом, глаза блестели, как у одержимого. Через пару минут он замер, выдохнул с громким «фух», смахнул пот со лба рукавом, оставив грязный след, и глянул на часы.

— Прошло всего пару Зулин-минут, — объявил он с гордостью, погладив кота, который лениво сполз с его шеи и растянулся на столе.

Я удивлённо посмотрел на него, потом на Фелицию, не совсем понимая, что только что произошло. Она отвела меня чуть в сторону, подальше от стола, и зашептала, её глаза блестели от веселья:

— Не будем ему мешать. Этот кот, Минута, умеет управлять локальным временем — ускорять или замедлять его. Ну, точнее, как Эм-Джей однажды сказала… — Она на миг задумалась, а потом процитировала с серьёзным видом: — «Время — это не просто линейная прогрессия, а скорее локальная деформация пространства-времени, зависящая от массы и энергии объекта. Этот кот каким-то образом искажает массу пространства вокруг себя, создавая временные аномалии». Короче, Эм-Джей считает, что он безобидный и ленивый, просто любит играться со временем. Вот он и живёт тут — ускоряет время лично для Зулина или на весь офис. Снаружи может пройти час, а для них — год или даже несколько лет.

Удивлённо оглянулся на кота, который теперь дремал на стопке бумаг, и на Зулина, который уже снова чесал бороду, погрузившись в свои записи. Это что, теперь официально время подстраивается под его бормотание? — подумал я, качая головой.

Потом заметил папку на его столе с надписью «Стервелла Де Виль». Имя щёлкнуло в голове — видно та самая красотка у спорткара! Я шокировано помотал головой, пробормотав себе: Не думай о ней, Алекс, не надо.

В этот момент из соседней комнаты донеслись шаги — быстрые, чёткие, как будто кто-то топал с нетерпением, каждый звук отдавался в половицах. Дверь скрипнула, открываясь с лёгким скрежетом петель, и в проёме появилась Кейт Уолкер.

Она была стройная, с крепкой фигурой, затянутой в тёмный брючный костюм. Пиджак был слегка помятый, с потёртыми швами на плечах и локтях, застёгнутый на одну пуговицу, которая чуть натягивала ткань. Брюки сидели плотно, с резкими складками вдоль ног, выдавая их силу — я видел, как они напрягаются при каждом шаге. Под пиджаком проступала белая рубашка, воротник загнулся на сторону, а одна пуговица сверху была расстёгнута, открывая тонкую шею с лёгким загаром. В руках она держала толстую папку с бумагами, потрёпанную по краям — углы загнулись, на обложке темнели пятна чернил и следы от пальцев, а несколько листов торчали, смятые и потёртые.

Её короткие каштановые волосы были аккуратно подстрижены, но концы топорщились в стороны, растрёпанные, будто она провела по ним рукой сто раз за день. Пряди спадали на лоб, чуть липли к коже от пота, и падали на лицо, обрамляя резкие черты: высокие скулы, острый подбородок и тонкий нос, слегка вздёрнутый на конце. Веснушки на щеках проступали мелкими пятнышками, разбросанными неровно, и выделялись на бледной коже, которая казалась сухой, чуть потрескавшейся у уголков губ. Её серо-зелёные глаза были большие, с глубокими тенями под ними — они вцепились в меня на миг, острые и внимательные, прежде чем скользнуть дальше, и я почувствовал их тяжесть, как лёгкий толчок в грудь.

Лицо выглядело уставшим: под глазами залегли тёмные круги, кожа вокруг них чуть припухла, а губы сжались в тонкую линию, потрескавшуюся по краям. Но в этой усталости было что-то упрямое — брови нахмурены, уголки рта чуть опущены, как будто она готова спорить до последнего. Она шагнула вперёд, каблуки её ботинок — потёртых, с царапинами на носках — стукнули по полу, звук был громким, резким, отдавался в ушах, а тень от неё вытянулась по стене, чёрная и длинная, цепляясь за шкафы. Я уловил слабый запах, шедший от неё — смесь кофе, старой бумаги и лёгкого пота, который перебивал затхлость офиса. Её руки, сжимавшие папку, были тонкими, но жилистыми, с мозолями на костяшках и пальцах, ногти короткие, с обломанными краями, а кожа на запястьях чуть покраснела, будто от долгого трения о манжеты. Пальцы едва дрожали, пока она держала папку, — то ли от напряжения, то ли от усталости.

Кейт остановилась, чуть наклонила голову вбок, и её взгляд упёрся в Зулина, острый и колкий, как холодный ветер. Она ткнула папкой в его сторону, чуть приподняв подбородок, и голос её ударил по комнате — твёрдый, с лёгким акцентом, который цеплялся за уши, шершавый и глубокий.

— Зулин, мы тянем это дело уже шесть лет, — сказала она, и в каждом слове чувствовалась усталость, смешанная с раздражением. — Хватит прикрываться своей Минутой, чтобы клиенты не врубились, как ты быстро всё штампуешь. Это уже ни в какие ворота!

Зулин подскочил, схватил кота с подоконника — тот мурлыкнул, лениво повиснув в его руках, — и прижал его к груди, будто защищая.

— Это мой Зулин-Минута, Кейт! — возразил он, его голос стал чуть выше от возмущения. — И вообще, куда нам спешить? Время — наш союзник, особенно с таким помощником! — Он погладил кота по голове, и тот прикрыл глаза, явно наслаждаясь вниманием.

Кейт закатила глаза, но её губы дрогнули в сдержанной улыбке. Она наконец заметила нас, и её взгляд смягчился.

— Фелиция, рада тебя видеть, — сказала она, кивнув моей спутнице, а потом перевела глаза на меня. — А это кто?

Фелиция подтолкнула меня вперёд, её рука легла мне на плечо.

— Это Алекс, мой парень и напарник по аномалиям. Алекс, это Кейт Уолкер, лучший адвокат города!

Кейт шагнула ко мне, протянув руку. Пожал её ладонь — тёплую, с лёгкими мозолями на пальцах, выдающими человека, который не боится работы. Её серо-зелёные глаза встретились с моими, и отметил живую искру в её взгляде.

— Приятно познакомиться, Алекс, — сказала она, её голос был мягким, но с ноткой любопытства. — Надеюсь, ты не такой же любитель странностей, как эти двое.

— Рад знакомству, Кейт, — с улыбкой ответил я, пожимая ей руку. В голове мелькнула мысль: Что Кейт Уолкер делает здесь в Нью-Йорке? Разбирает дела с аномалиями вместо того, чтобы искать мамонтов? Но я оставил это при себе, слегка покачав головой.

Мой взгляд скользнул к Зулину, который всё ещё прижимал кота к груди, бормоча что-то вроде «Минута, моя прелесть». Его борода топорщилась, стилус валялся на столе среди салфеток с каракулями, а мятый костюм висел на его пухлой фигуре, как на вешалке. Лучше не думать, как этот тип вообще оказался в Нью-Йорке, — решил я про себя, подавив усмешку.

Мы находились в тесном офисе, где пахло бумагой и кофе. Фелиция скрестила руки на груди, и её платиновые волосы слегка качнулись, когда она повернулась к Кейт, стоявшей у двери с папкой в руках.

— Так что у тебя стряслось, Кейт? — спросила Фелиция, её голос был лёгким, но с ноткой любопытства, а голубые глаза прищурились, будто она уже предвкушала что-то интересное.

Кейт вздохнула, её плечи чуть опустились, и она провела рукой по растрёпанным каштановым волосам, откинув их с лица. Её серо-зелёные глаза на миг потускнели от усталости, но потом она выпрямилась и заговорила, её голос был твёрдым, хоть и с лёгкой хрипотцой:

— Да вот, разгребала старые дела. Это не срочное, мы задвинули его в сторону… на шесть лет. — Она бросила взгляд на Зулина, который всё ещё обнимал кота, и добавила с лёгкой усмешкой: — Хорошо, что снаружи прошло только три года, спасибо Минуте.

Она махнула нам рукой, приглашая следовать за ней, и повела в соседний кабинет — ещё более тесный, с одним столом, заваленным бумагами, и узким окном, через которое пробивался слабый свет. Половицы скрипели под её ботинками, пока она шла, и я заметил, как её брюки натягиваются на ногах с каждым шагом. Кейт бросила папку на стол с глухим стуком, подняв облачко пыли, и открыла её, перелистнув пару потрёпанных страниц. Потом начала читать вслух, её палец скользил по строчкам, а голос стал чуть ниже, словно она погружалась в текст:

— «По прошествии некоторого времени наконец вернулся Нико. Он не рассказывал, где пропадал после разборки с Дмитрием, и внезапно пропал Пегорино. Как же мне надоело присматривать за Кейт, что в ней брат нашёл? Хорошо, что он вернулся живой и теперь забрал свою зазнобу…»

Фелиция перебила её, вскинув бровь и ткнув пальцем в воздух:

— Надеюсь, это была не ты?

Кейт мотнула головой, её губы дрогнули в слабой улыбке.

— Нет, это Кейт Макрири, — сказала она, чуть наклонив голову. — Нынче Беллик, счастливая мать семейства.

Она провела пальцем дальше по странице, её ноготь зацепился за потёртый край бумаги, и продолжила читать, её голос стал серьёзнее:

— «Несколько лет спустя пришли какие-то два подозрительных типа, назвались братьями Хаузерами. Начали требовать вернуть им товар, который Нико якобы похитил у Дмитрия. Без понятия, о чём они. Грозились засудить нас за упущенную прибыль. Мы давно отошли от дел, но список якобы похищенных предметов прилагаю — они были настолько любезны, что сделали фотографию…»

Кейт вытащила из папки старую фотографию — пожелтевшую, с загнутыми углами — и протянула её Фелиции.

— Узнаешь? — спросила она, её глаза внимательно следили за реакцией Фелиции.

Фелиция взяла снимок, поднесла его ближе к лицу и нахмурилась, разглядывая. На фото была какая-то карта — потёртая, с выцветшими линиями и мелкими надписями.

— Какая-то старая карта… Лондон? — сказала она, её голос был полон любопытства, но с лёгким недоумением.

Кейт подняла палец вверх, её взгляд стал острее.

— Не просто карта Лондона, а 1969 года, — уточнила она. — На моего клиента, Романа, подали в суд, и дело затянулось по техническим причинам. Эти Хаузеры — два чопорных британца, Сэмюэл и Даниэль, такие себе джентльмены в твидовых пиджаках, с вечными сигарами во рту и акцентом, от которого хочется встать по стойке смирно. Притащили в суд старую фотографию карты и кучу косвенных намёков, что Нико её у них спёр, но ни цепочки владения, ни нормальных улик не показали. Срок исковой давности в Нью-Йорке для имущественных споров — шесть лет, а они явились спустя почти десятилетие, утверждая, что только сейчас узнали о краже. Оспорили это через ходатайство по статье 213 Гражданского кодекса штата — судья согласился, что они опоздали. Но эти упрямцы подали апелляцию, и дело утонуло в бюрократии: то их адвокаты переносили слушания, то документы "терялись" в канцелярии.

Кейт усмехнулась, скрестив руки, и вдруг оживилась, глаза загорелись озорством. Наклонилась к нам с Фелицией, будто собираясь открыть секрет, и начала:

— В зале суда я их чуть не довела до кипения. Сэмюэл встал на трибуну, весь такой важный, расправил плечи, — она выпятила грудь, задрала подбородок до упора, будто вытягивается в струнку, и заговорила громко, с нарочито британским акцентом, растягивая гласные: — Это возмутительно, ваша честь, настоящая пародия на правосудие! — Потом резко махнула рукой перед носом, будто отгоняет дым его сигары, и ткнула пальцем в воздух, продолжая: — Мы требуем удовлетворения, этот проклятый янки украл наше бесценное сокровище! — Повернулась к нам, подмигнула и хмыкнула. — А на личных встречах Даниэль был ещё хуже: сидит, пыхтит своей трубкой, смотрит сверху вниз, — она скривила губы в надменной гримасе, прищурилась, будто вглядывается через невидимый монокль, и заговорила медленно, с тяжёлым акцентом: — Дорогуша, ты просто не понимаешь всей серьёзности этого дела. — Выпрямилась, картинно поправила воображаемый галстук и добавила, ткнув пальцем мне в грудь: — Старина, давай-ка выпьем чаю и разберёмся, а? — клиент тогда чуть не рухнул от смеха, а Хаузеры покраснели, как варёные раки, но держали марку, чертовски чопорные.

Она хлопнула в ладоши, улыбка растянулась до ушей, и продолжила:

— Провернула это через лазейку: запросила отсрочку по статье 301 о процессуальных сроках, заявив, что их новые "доказательства" — какая-то сомнительная экспертиза карты — нам недоступны. Суд дал три месяца на подготовку, а нарочно затянула ответ, пока их апелляция не завязла в бумажной трясине. Потом дело отложили на время — мы с Зулиным решили, что не стоит тратить силы, пока эти двое не притащат что-то весомое, а клиент вечно терялся, то в таксопарке, то где-то ещё. Но теперь откладывать нельзя: по статье 208 срок давности могут пересмотреть, если они докажут "новые обстоятельства" — например, что карта всплыла где-то в Лондоне или ещё где, и её ценность выросла. Эти Хаузеры — маниакально упорные, с их-то самомнением и британской спесью, не отступят, пока не вытрясет из моего клиента всё до последнего пенни.

Фелиция подняла бровь, скрестив руки и чуть наклонив голову.

— А я тогда тебе зачем? — спросила она, её тон стал чуть насмешливым. — Мало ли безумных британцев, которые вечно хотят с нас что-то поиметь?

Кейт вздохнула, её пальцы сжали край стола, и она села на него, чуть сдвинув бумаги. Потом протянула Фелиции газету — свежую, с мятыми краями и жирным заголовком: «Крупная кража из закрытого хранилища банка». Она ткнула пальцем в снимок внутри статьи.

— Вот доказательство, — сказала Кейт, её голос стал тише, но твёрже. — Посмотри на фото с камер наблюдения в хранилище. Там на полу выжжена карта Лондона — точь-в-точь как на этой фотографии.

Фелиция взяла газету, поднесла её к глазам и нахмурилась, разглядывая размытый чёрно-белый снимок.

— Ну, скажешь тоже, Кейт, — хмыкнула она. — Качество тут паршивое, а я знаю кучу способов ограбить банк, не открывая замок двери. Так что у тебя явно есть ещё что-то, говори.

Кейт пожевала губу, её взгляд на миг ушёл в сторону, будто она решала, стоит ли продолжать. Потом она наклонилась ближе к Фелиции, понизив голос:

— Не знаю… Считай, что ты этого никогда не слышала. Такой же отпечаток карты нашли в «Дейли Бьюгл» — там пропал весь старый архив за сто лет. Джона Джеймсон мечет гром и молнии. А ещё его выжгло на одном из боевых авианосцев — пропало целое авиазвено с новейшими истребителями Старка.

Фелиция хмыкнула, её глаза загорелись интересом.

— Ну, что пропало у флотских — не так интересно, — сказала она, чуть усмехнувшись. — Но зачем кому-то понадобился старый архив Джеймсона? Считай, ты меня заинтриговала, Кейт.

Стоя рядом, слушал их разговор, а в голове роились вопросы. Карта Лондона 1969 года, Хаузеры, выжженные следы... Неужели теперь кто-то с помощью аномалии крадёт архивы и истребители?

Тряхнул головой, пытаясь прогнать эти мысли, и сосредоточился на Кейт, которая теперь смотрела на нас с Фелицией, ожидая нашего ответа.

— Кейт, а с чего ты предлагаешь начать? — спросил я, скрестив руки и чуть наклонив голову. — У тебя же есть какой-то план?

Кейт выпрямилась, её серо-зелёные глаза сузились, и она заговорила, её голос был твёрдым, с лёгкой хрипотцой:

— Я почти уверена, что Нико знает, что на самом деле случилось на том корабле, — сказала она, постукивая пальцами по папке. — Разговорите его. — Она вытащила из кармана пиджака мятую визитку с логотипом такси и протянула её мне. — Вот его номер. Притворитесь клиентами и выведайте, что сможете. Мне нужно доказательство, — она подняла руки и сделала кавычки пальцами, — что этой карты Лондона нет у моего клиента, Романа.

Она бросила взгляд на Фелицию с лёгким намёком, и уголок её губ дрогнул в полуулыбке. Фелиция хмыкнула, поднялась со стула и хлопнула ладонью по столу.

— Без проблем, Кейт, — сказала она, её голубые глаза загорелись энтузиазмом. — Мы этим займёмся.

Направились к выходу, и Кейт пошла проводить нас. Пока шагали через тесный офис, Фелиция вдруг остановилась, резко повернулась к ней, платиновые волосы качнулись, как серебряный шлейф.

— Слушай, Кейт, может, ты всё-таки уговоришь своего парня так часто не использовать Минуту? — спросила она, кивнув в сторону соседней комнаты.

Кейт закатила глаза, и невольно глянул туда же. Зулин снова размылся в вихре движения — руки мелькали, как лопасти вентилятора, а стопка исписанных бумаг и документов росла до потолка с неестественной скоростью. Листы шуршали, стилус скрипел, оставляя следы, а сам он что-то бормотал себе под нос, слишком быстро, чтобы разобрать слова. Рядом с ним кот — серый, пушистый, с ленивыми глазами — лежал на столе, вылизывая лапу, будто весь этот хаос его не касался.

Кейт вздохнула, но взгляд смягчился, когда посмотрела на него. С лёгкой любовью в серо-зелёных глазах она подарила Зулину тёплую улыбку, уголки губ приподнялись, и покачала головой.

— Я пыталась, и не раз, но Минута слишком полезен, — сказала она, голос стал мягче, с любовной ноткой. — К тому же, кроме меня, об этих двух обормотах никто не позаботится.

Она шагнула к двери, открыла её, впуская в офис поток уличного света и гул Нью-Йорка — шум машин, далёкие гудки, шорох ветра. Провожая нас, вдруг заметила, как буква «р» на вывеске «Мр. Зулин и Уолкер» снова покосилась, готовая рухнуть. С ловкостью кошки рванула к стене, пробежала пару шагов вверх по кирпичной кладке — ботинки глухо стукнули — и пинком вернула букву на место, металл звякнул. Спрыгнула вниз, приземлившись мягко, как гимнастка, и вздохнула, потирая шею.

— Всё руки не доходят починить их нормально, — сказала она, бросив взгляд на вывеску. Потом посмотрела на нас, улыбнулась шире, с теплотой, и добавила: — Удачи вам, ребята. Побежала обратно, пока эти двое опять не пропали на шесть лет, пока меня не было.

Шагнула в офис, дверь хлопнула за ней, и осталась только тишина. Переглянулся с Фелицией — её голубые глаза сверкнули любопытством. Хмыкнул, сунул руки в карманы, и кивнул ей.

— Занятные у тебя знакомые, — сказал, чувствуя, как уголок губ сам тянется вверх.

— А то! — ответила она, тряхнув волосами. — Нормальных людей мы не держим.

Рассмеялась — звонко, легко, и эхо её смеха разнеслось по улице, пока стояли перед Колхидой. Всё ещё переваривал этот странный визит, чувствуя, как в голове гудит смесь удивления и какого-то тёплого уважения к этим людям. Потёр шею, где мышцы ныли от долгого дня, и выдохнул, пар вырвался изо рта белым облачком в холодном воздухе. Фелиция шагнула ближе, её ботинки скрипнули по асфальту, и посмотрела на меня, голубые глаза блестели от смеха, но с лёгкой задумчивостью.

— Они странные, но хорошие люди, — добавила она, чуть понизив голос. — Несмотря на безобидный вид, именно Зулин, по рассказам Кейт, вытащил её и вернул домой. Так и не поняла, что за юколы там были, что Зулину пришлось её силком забирать от них. Хотя, честно, мы тогда напились, слабо помню, о чём болтали. Отмечали завершение совместного дела.

Улыбнулся, слушая её, и почувствовал, как внутри шевельнулось что-то тёплое — от её слов, от её близости. Хмыкнул, сунул руки в карманы, пальцы наткнулись на холодный металл ключей от Колхиды, и кивнул, глядя на неё.

— Да уж, занятная парочка, — сказал, голос вышел хриплым, но с ноткой веселья. — Вытащил её от юкол, говоришь? Похоже, Зулин не так прост как кажется.

Покачал головой, всё ещё переваривая эту историю, и шагнул к Колхиде, хлопнув ладонью по её боку — металл звякнул под пальцами. Обернулся к Фелиции, поймал её взгляд, и вдруг ощутил, как усталость отступает, сменяясь лёгким азартом. Странные они или нет, но с такими людьми точно не соскучишься.

Глава 23

Мы вышли на улицу, и дверь за нами закрылась с тихим скрипом.

Я всё ещё держал визитку в руке, задумчиво перекатывая её между пальцами, пока мы шагали к Колхиде, припаркованной у тротуара. Холодный ветер пробирался под куртку, и я сунул руки в карманы, бросив взгляд на чёрный металл грузовика, блестящий под фонарями. Фелиция вдруг шагнула ко мне, взяла мою руку в свои ладони и прижалась так близко, что я ощутил тепло её тела сквозь ткань. Её платиновые волосы коснулись моей щеки, мягкие и лёгкие, когда она наклонилась, и я услышал её голос — лукавый, нежный, с растянутыми словами:

— Ну что, Алекс, готов сыграть влюблённую парочку в такси, мой сладкий?

Её голубые глаза сияли, как два озера под солнцем, и она чуть прикусила губу, глядя на меня снизу вверх. Я усмехнулся, обнял её за талию, притянув к себе — её грудь слегка прижалась ко мне, и сердце ёкнуло от этой близости.

— Конечно, дорогая, — ответил я, чувствуя, как жар от её взгляда растекается по груди.

Наклонился и поцеловал её — губы мягкие, тёплые, с привкусом мятной жвачки, и она ответила коротким, жадным вздохом, прежде чем отстраниться с тихим смешком. Она откинула волосы назад театральным жестом и отошла на шаг, покачивая бёдрами, будто уже вживалась в роль.

Забарашись в кабину Колхиды, хлопнул дверцей, металл звякнул, и потянулся к телефону на приборной панели, набрав номер с визитки. Фелиция осталась снаружи, скрестив руки и постукивая ботинком по тротуару, её взгляд то и дело метался ко мне с игривым нетерпением. Через пару гудков из трубки раздался женский голос — звонкий, с утренней бодростью:

— Автосервис-экспресс приветствует вас! Ох, как здорово, что вы позвонили! Меня зовут Кейси, куда бы вы хотели заказать такси?

Решил начать, растягивая немного слова, разговор с лёгкой ленцой, будто мне это в кайф:

— Привет, Кейси, мы с девушкой застряли в какой-то дыре и есть настроение гулять дальше. Хотим в отель, устроить себе вечерок. Есть надёжный водитель, который не дёргается от парочки влюблённых?

Кейси хихикнула, её голос подпрыгнул от восторга:

— Ой, да ты такой милый! Конечно, всё устроим! У меня как раз дядя Нико свободен — самый надёжный водитель во всём Нью-Йорке, клянусь! Где ты сейчас, мой дорогой?

Услышав имя Нико, я обрадовался, и голос сам собой стал радостнее:

— О, Нико, звучит круто! Мы тут недалеко, на Янци-стрит, — сказал я, назвав адрес подальше от офиса, чтобы не светить Колхиду. — Выручишь нас?

Тут Фелиция распахнула дверцу Колхиды, влезла внутрь и плюхнулась ко мне на колени, театрально надув губки. Она прижалась так близко, что её грудь упёрлась мне в грудь через куртку, и я почувствовал, как её тепло пробивает меня насквозь. Она схватила мой рукав, теребя его пальцами, и капризно протянула, чуть ли не повиснув на мне:

— Дорогой, ну ско-о-оро ты закончишь? Я уже устала ждать, когда мы будем в райском отеле с мягкими подушками и шампанским!

Её голос дрожал от наигранного нетерпения, она закатила глаза и топнула ботинком по полу кабины, а её платиновые волосы упали мне на лицо, щекотав щёку. Я еле сдержал смех, чувствуя, как её тело ёрзает на мне, и жар от её близости ударил в голову. Прикрыв трубку ладонью, я бросил ей ухмылку, наслаждаясь её игрой, и продолжил в телефон, добавив нотку усталого веселья:

— Слышала, Кейси? Давай побыстрее, а то моя девушка уже скучает, сил нет терпеть её капризы.

Кейси звонко рассмеялась, её голос стал ещё теплее:

— Ой, какая она у вас прелесть! Подождите пару секунд, сейчас всё организую! — Она замолчала, и я услышал, как она что-то быстро шепчет, видимо, связываясь с водителем. Потом вернулась, чуть запыхавшись: — Всё, дядя Нико будет через пять минут! Ждите, не скучайте там вдвоём!

— Кейси, ты просто золото, спасибо, что выручила! — сказал я, искренне улыбаясь в трубку, и добавил с хрипотцой: — До встречи!

Положил трубку на приборную панель и повернулся к Фелиции, которая всё ещё сидела на коленях, скрестив руки и постукивая пальцами по плечу. Её голубые глаза блестели от нетерпения, но в них плясали озорные искры, а тепло её тела смешивалось с адреналином от удачного звонка. Она наклонилась ближе, губы почти коснулись уха, и прошептала с лёгкой насмешкой:

— Ну что, милый, справишься с такой капризной дамой?

Глядя в её сияющие глаза, и я ответил, чуть понизив голос:

— Конечно, моя дорогая, хоть сейчас достану для тебя луну с неба.

Она хмыкнула, а пальцы легонько сжали её талию, давая понять, что пора двигаться. Фелиция фыркнула, но сползла с коленей, ботинки стукнули по полу кабины, и она толкнула дверцу с моей стороны, распахнув её. Вылез наружу, холодный воздух ударил в лицо, протянул ей руку. Она ухватилась, спрыгнула следом, приземлившись с лёгким цоканьем ботинок по асфальту, и тут же прижалась, театрально надув губки.

— Ну, дорогой, не знаю, а там точно будет шикарный отель? Хочу люкс, с видом на город и джакузи! — протянула с наигранной капризностью, ткнув пальцем в грудь.

Шагнул к ней, обнял за талию и добавил с эротичным намёком, подмигнув:

— Будет тебе отель, а в джакузи закажу личную массажистку — тебя, чтоб составила компанию и размяла всё как надо.

Она прыснула со смеху, звонкий голос разнёсся по улице, и не удержался — рассмеялся вместе с ней, жар от её близости смешался с утренним воздухом. Фелиция захлопнула дверцу Колхиды за нами — металл звякнул, отдаваясь эхом. Бросил взгляд на грузовик и сказал:

— Ну что, пошли к Янци-стрит. Оставим её тут пока.

Чуть повернулась в объятиях, губы мягко коснулись шеи в быстром поцелуе — тёплые, с лёгким привкусом мяты, от чего по коже пробежал жар. Хмыкнула, положила руку поверх моей на талии, прижавшись ещё теснее, и протянула с игривой нежностью:

— Веди меня, мой любимый.

Сжал её талию чуть крепче, тепло пробивалось сквозь рукав, двинулись по тротуару. Ботинки её цокали по бетону в такт шагам, адреналин от затеи бурлил в груди, подогреваемый близостью и этим лёгким прикосновением.

Город шумел вокруг — вдохнул поглубже, в нос ударила смесь бензина, сырого асфальта после ночного дождя и сладковатый запах пончиков с тележки на углу. Прохожие сновали мимо — парень в мятой куртке тащил рюкзак, старуха громыхала тележкой с пустыми бутылками, пара пацанов пробежала через дорогу, улюлюкая и швыряясь мятыми бумажками. Грузовик прогудел над головой, выхлоп шибанул в нос, поморщился, но тут же улыбнулся — Фелиция крепче вцепилась в руку, притворно споткнувшись.

— Ой, дорогой, держи меня, а то упаду! — пропищала, закатив глаза и повиснув, будто спаситель нужен.

Обнял за плечи, притянул ближе и буркнул с ухмылкой:

— Не бойся, моя капризуля, не уроню.

Хихикнула, ткнула локтем в бок, положила голову на плечо — платиновые волосы разметались по куртке. Шли, изображая влюблённую парочку, прохожие косились — кто-то ухмылялся, кто-то бурчал вроде «молодёжь, совсем с ума сошла». Наплевать — с Фелицией рядом всё было легко, город шумел просто фоном.

Тротуар был потрескавшийся, с пятнами жвачки и окурками в щелях. Я пнул жестянку из-под пива, валявшуюся под ногами, и она покатилась с жестяным звоном. Фелиция тут же возмутилась, ткнув меня пальцем:

— Дорогой, ну что ты мусоришь, как некультурный! А ещё в отель меня везёшь!

— Прости, моя королева, больше не буду, — ответил я, подмигнув, и сжал её руку, чувствуя, как она крепче ухватилась за меня.

Мы свернули за угол, и Янци-стрит открылась перед нами — узкая улочка с облупившимися кирпичными домами, тесно жмущимися друг к другу. Провода свисали над головой, спутанные и гудящие, а из переулка доносился хриплый лай бродячей собаки. У мусорного бака, ржавого и переполненного, пакеты вываливались на тротуар, и ветер гонял обрывки газет по асфальту. Холод пробирался под куртку, но с Фелицией рядом я этого почти не замечал — её смех и тепло разгоняли всё.

— Скоро будем на месте, моя капризная леди, — сказал я, наклонившись к её уху, и она тут же прижалась ко мне щекой:

— Надеюсь, там будет горячо, мой дорогой.

Мы рассмеялись, и я почувствовал, как пульс стучит быстрее — от нашей игры, от её близости. Я глянул на неё — она сияла, глаза искрились весельем, платиновые волосы ловили солнце, и я подумал, что с ней даже эта грязная Янци-стрит не кажется такой уж дырой.

Такси ещё не показалось, и я повернулся к ней, чуть наклонив голову.

— Так каков план, Фелиция? — спросил я, мой голос был низким, с лёгкой хрипотцой от утреннего холода.

Она скрестила руки, её платиновые волосы качнулись, когда она бросила на меня взгляд, полный хитринки. Потом шагнула ближе, её ботинки скрипнули по тротуару, и она заговорила, чуть понизив голос, будто делилась тайной:

— Ну, я разыграю в конце поездки стервозную сучку и сбегу от тебя, — сказала она, её губы растянулись в лукавой улыбке. — А ты сделаешь то, что любят делать мужики — пожалуешься на баб и пригласишь его выпить. Я буду недалеко от вас,спрячусь.

Она ткнула пальцем мне в грудь, её ноготь слегка царапнул куртку, и я почувствовал, как внутри шевельнулось что-то тёплое от её уверенности. Я хмыкнул, шагнул к ней и обнял её за талию, притянув так, что её бедро прижалось к моему.

— А ты всё уже рассчитала, да? — сказал я, глядя ей в глаза, и добавил с усмешкой: — Напомни мне не злить тебя.

Фелиция рассмеялась — звонко, откинув голову назад, её волосы взметнулись, как серебряный шлейф, и я невольно улыбнулся, чувствуя, как её смех отдаётся у меня в груди. Она положила руки мне на плечи, её пальцы сжали ткань куртки, и наклонилась ближе, её дыхание коснулось моего лица.

— Ну, ты от меня так просто не отделаешься, Алекс, — сказала она, её голос стал мягче, но с игривым намёком. — Только подыграй мне, ладно?

Потом она привстала на цыпочки, её ботинки чуть скрипнули, и поцеловала меня — её губы были тёплыми, чуть влажными, и я ощутил лёгкий вкус мяты, когда она прижалась ко мне сильнее. Поцелуй был коротким, но жадным, и она отстранилась, оставив меня чуть сбитым с толку. Затем наклонилась к моему уху, её волосы защекотали мне щеку, и прошептала, её голос стал хрипловатым, с эротичным оттенком:

— А потом ты мне покажешь, что делаешь с плохими девочками.

Она выстрелила в меня взглядом — её голубые глаза вспыхнули, полные обещания и вызова, и я почувствовал, как жар пробежал по спине. Я ухмыльнулся, опустил руку ниже, сжав её попу через джинсы — упругую, тёплую, — и притянул её ещё ближе, мой голос стал ниже, с лёгкой угрозой:

— О, я тебе очень хорошо покажу.

Она хихикнула, ударив меня кулачком в грудь, но не отстранилась, её тело осталось прижатым ко мне, и я чувствовал, как её сердце стучит чуть быстрее. Мы замерли так на секунду, глядя друг на друга, и напряжение между нами повисло в воздухе, смешанное с утренним холодом и шумом улицы. Потом она мягко оттолкнула меня, шагнув назад, и мы молча встали рядом, ожидая Нико.

Сунул руки в карманы, переминаясь с ноги на ногу, и бросил взгляд вдоль улицы — Янци-стрит была всё такой же мрачной: ржавый мусорный бак вонял тухлятиной, ветер гонял обрывки газет, а где-то вдалеке лаяла собака. Но с Фелицией рядом это не раздражало — её присутствие, её тепло, её запах с лёгкой ноткой цветочного шампуня делали всё терпимым. Она стояла, чуть покачивая бедром, её платиновые волосы ловили слабый свет, и я поймал себя на том, что пялюсь на неё, пока она притворно дуя на руки, согревая их.

— Холодно, дорогой, — протянула она с наигранной жалобой, бросив на меня взгляд из-под ресниц, и я усмехнулся, шагнув к ней.

— Потерпи, мое солнце, скоро согреемся, — ответил я, подмигнув, и она фыркнула, но её губы дрогнули в улыбке.

Мы стояли на углу Янци-стрит, ветер пробирался под куртку, холодил руки, а я всё ещё ощущал тепло Фелиции там, где она держалась за меня.. Вдалеке зашумел мотор, низкий гул разнёсся по улице, и я напрягся, щурясь в тусклый свет фонарей, что едва пробивался сквозь утренний туман. К нам подкатила машина — чёрный Albany Esperanto, слегка потрёпанный, с тёмно-серой передней панелью, выделяющейся на фоне кузова. На крыше мигал жёлтый таксистский знак, потрескавшийся и мутный, а сзади виднелись выцветшие наклейки, будто кто-то давно лепил их на скорую руку. Кузов был исцарапан, с мелкими вмятинами и потёртостями, словно эта тачка не раз пробиралась через узкие переулки, а из-под капота доносился хриплый рокот двигателя, который явно повидал лучшие дни. Это была не шикарная машина, а старый, надёжный седан, битый жизнью, но всё ещё на ходу.

Дверь скрипнула, и из машины вышел водитель. Невысокий, крепкий парень с короткими тёмно-каштановыми волосами, чуть растрёпанными ветром. Его лицо было угловатым, с резкими чертами: глубоко посаженные карие глаза, слегка приплюснутый нос и тонкие губы, сжатые в привычной хмурой гримасе. На нём была серая куртка с поднятым воротником, тёмные джинсы и потёртые ботинки — одежда простая, но практичная, как у человека, привыкшего к суровой жизни. На руках — чёрные беспалые перчатки, потёртые на костяшках, с обрезанными пальцами, открывающими мозолистые кончики, будто он часто сжимал что-то тяжёлое или дрался не один раз. Шрам на левой брови и лёгкая щетина добавляли ему вида уставшего бойца, который давно не верит уже никому.

Глянул на нас, прищурившись, и спросил с лёгким восточноевропейским акцентом:

— Вы заказывали такси?

Кивнул, обнимая Фелицию за талию.

— Да, это мы, — сказал я, улыбнувшись ему, а Фелиция прижалась ко мне, её платиновые волосы коснулись моей щеки.

— Садитесь назад, — буркнул Нико, открывая заднюю дверь, и вернулся за руль.

Плюхнулись на потёртое сиденье, пахнущее старой кожей и бензином. Фелиция назвала адрес какого-то отеля в Алгонквине, и машина тронулась, слегка покачиваясь на выбоинах Янци-стрит. Повернулся к ней, она наклонилась ближе, и начали ворковать, как настоящие влюблённые.

— Милый, ты же не забудешь про мои цветы? — пропела она, голос сладкий, как мёд.

— Никогда, моя принцесса, — подыграл в ответ, притянул к себе. Губы встретились — её тёплые, мягкие, с лёгким привкусом мятной жвачки, — сердце заколотилось быстрее. Хихикнула, отстраняясь, бросила взгляд полный притворной нежности.

Нико молчал, только иногда косился в зеркало заднего вида, брови слегка хмурились, но он не вмешивался. Из старенького радио заиграл "Владивосток FM", и голос "Ранеток" заполнил салон: «О тебе, о тебе, сердце бьётся в голове, и не знаю, как мне быть, как мне дальше с этим жить…» Фелиция хмыкнула, прижавшись теснее, шепнула на ухо:

— О, моя любимая песня, милый, спой со мной.

И тут она начала подпевать — голос звонкий, чистый, попадала в ритм так чётко, будто всю жизнь пела эту песню. Русские слова слетали с её губ без малейшей запинки, без намёка на акцент, будто она не американка, а девчонка откуда-то из Москвы. «О тебе, о тебе…» — выводила она, чуть покачивая головой в такт, глаза блестели от удовольствия. Удивлённо взглянул на неё — откуда она так знает русский? — но её энтузиазм заразил, и я сам подхватил: «Сердце бьётся в голове…» Хотелось спросить, где она этому научилась, но не успел — музыка резко оборвалась. Раздался резкий звуковой сигнал и в эфир ворвался голос ведущего, хриплый, с ленцой и сарказмом, будто всё ему вокруг надоело:

— Здорово, Нью-Йорк, это ваш Унылый на "Владивосток FM"! Прерываемся на срочные новости. Слухи ходят, что старина Джей Джона Джеймсон из "Дейли Бьюгл" нанял частных детективов по всему городу. Видимо, Джеймсон до сих пор ищет свой старый… хе-хе, многочлен. Ну, или просто член, кому как нравится, — он мрачно хохотнул, явно довольный своей шуткой. — О, слышу, как вы там в пробках ржёте, давайте, хлопайте в ладоши, если угадал.

Фелиция прыснула, уткнувшись в плечо, фыркнул в ответ, качнув головой. Нико чуть прищурился в зеркале, но промолчал. Унылый продолжил, голос язвительный:

— Дальше — Озкорп. Норман Осборн всё ещё рулит этой клоакой, но уже пять лет его преследуют неудачи. Помните, как он с доктором Отто Октавиусом пытался впарить вечную энергию нашему замечательному городу ? Громкая презентация, а потом — бах! — взрыв, Отто сбежал с щупальцами, инвесторы разбежались. И тут какая-то аристократка из Европы начала их скупать. Удачи ей с этим радиоактивным хламом, хе-хе.

Машина катила по улицам, огни мелькали за окном, невольно прислушались — рука Фелиции сжала мою чуть крепче. Унылый перешёл к следующей новости, голос упал, тоскливый:

— И напоследок — наши доблестные пограничники воды, порадовали . Ходят слухи , что они устроили шухер в водах у Нью-Йорка. Корабли гоняют туда-сюда, ищут русскую атомную подлодку. Официально, конечно, якобы «учения», — он выделил слово, будто плюнул в него. — Ну да, верю-верю, прямо как в то, что мой многочлен выиграет премию по математике, хе-хе. Злые языки болтают, что это всё не просто так, но власти, как всегда, молчат, будто у них рты скотчем заклеили.

Фелиция закатила глаза, шепнув мне: «Вот дебил», но уголки её губ дрогнули в улыбке. Хмыкнул в ответ, чувствуя, как её тепло пробивает сквозь куртку, и бросил взгляд в окно — машина как раз подрулила к отелю, обшарпанному зданию с неоновой вывеской, мигающей через раз. Унылый закончил, голос стал чуть тише, но всё такой же ехидный:

— Ладно, Нью-Йорк, по вашим огромным просьбам ставлю "Зеленоглазое такси".

— Не скучайте там. Это был я, Унылый, с вашими любимыми новостями и не очень любимыми шутками. Крутим дальше — держите ритм!

Радио заиграло: «О-о-о, зеленоглазое такси, притормози, притормози…» — тоскливая мелодия разлилась по салону, голос мягкий, с грустью. Фелиция хихикнула, шепнув: «О, моя карета», и снова потянулась ко мне. Губы опять нашли друг друга, целовались под эту песню, её руки скользнули мне на шею, тепло пробивало сквозь куртку. Машина катила по улицам, огни мелькали за окном, пока не подрулила к отелю — обшарпанному зданию с неоновой вывеской, мигающей через раз.

Фелиция вдруг выпрямилась, отстранившись, и спросила с наигранным капризом:

— Милый, а ты уже купил мне новый Ягуар?

Я честно покачал головой, стараясь сдержать ухмылку:

— Нет, пока не успел.

Её глаза вспыхнули, она натурально разозлилась, и — бац! — её ладонь звонко врезалась мне по щеке. Удар был неожиданно сильным, щека запылала, и я даже на секунду опешил.

— Скупердяй! — выпалила она, распахивая дверь. — Найду себе кого-то, кто может позволить мне больше, чем ты!

Она выскочила из такси, хлопнув дверью так, что машина дрогнула, и скрылась за углом, её ботинки громко застучали по асфальту.

Не пришлось притворяться, что я в шоке, — удар у Фелиции действительно был сильным. Схватился за щёку и произнёс: — Постой, дорогая, я всё исправлю… — но слова повисли в воздухе, она уже ушла.

Нико повернулся ко мне с переднего сиденья, его тёмные глаза чуть прищурились, и спросил с лёгкой насмешкой:

— Что, неудачный день, парень?

Вздохнул и потирая лицо, ответил, чувствуя, как раздражение смешивается с азартом:

— Не то слово. Сколько времени потратил, чтобы её добиться, а она так со мной поступила. Хочется напиться.

Заметив взглядом вывеску бара через дорогу — тусклый неон с надписью "Удача Виски" — и кивнул на неё. Достал из кармана смятую наличку, сунул Нико плату за поездку и добавил щедрые чаевые.

— Слушай, может, составишь компанию? — предложил я, хлопнув его по плечу. — Раз не получилось с ней, то нахуй этих стерв, лучше стакана водки ничего нет.

Нико сначала нахмурился, явно сомневаясь, но, услышав про водку, вдруг расслабился. Его губы дрогнули в полуулыбке, и он заговорил на чистом русском, с тёплой хрипотцой:

— Так ты русский? Ничего, парень, будет и на твоей улице праздник.

Он полез в карман куртки, вытащил потёртый бумажник и показал мне фото. На снимке были рыжая женщина с мягкой улыбкой — явно Кейт МакРи, его жена, — и взрослая блондинка, симпатичная, с лёгкими веснушками на щеках.

— Вот, смотри, моя жена и дочка, — сказал он, и в его голосе мелькнула гордость. — Тоже приехал в этот город давно, без гроша в кармане, но встретил её, и жизнь пошла на лад. Красивая дочка у меня, да? Хочешь, познакомлю с ней ? Мишель — очень милая девушка.

Взглянув на фото, кивнул и выдавил улыбку, хотя щека всё ещё ныла:

— Да, очень красивая. Но сейчас мне правда хочется напиться.

Протянул руку, пожимая его крепкую ладонь:

— Меня Алекс зовут.

— Нико, — ответил он, сжав мою руку в ответ, и кивнул в сторону бара. — Пошли, брат, выпьем.

Вылезли из такси, он хлопнул дверью, металл звякнул, направились к бару, шаги гулко отдавались по асфальту.

Мы с Нико пересекли дорогу, ботинки хрустели по мелкому гравию, и я толкнул тяжёлую дверь бара "Удача Виски". Внутри ударил запах прокуренного дерева, дешёвого пива и чего-то жирного — наверное, картошки из кухни. Свет был тусклым, лампы в ржавых абажурах едва разгоняли полумрак, а за стойкой стоял бармен — лысый мужик с густыми усами, вытирающий стакан замызганной тряпкой. Несколько завсегдатаев сидели у стойки, сутулые тени с пивными кружками, и кто-то в углу лениво тыкал в старый музыкальный автомат, откуда доносилась хриплая мелодия.

Шагнув к стойке, чувствуя, как щека всё ещё горит от удара Фелиции. Нико шёл следом, его шаги были тяжёлыми, уверенными. Я хлопнул ладонью по потёртой деревянной поверхности, от чего бармен поднял на меня мутный взгляд.

— Две бутылки водки, — сказал я, голос вышел хриплым, будто горло пересохло от всей этой чертовщины. — И пару стаканов.

Бармен кивнул, не говоря ни слова, и вытащил из-под стойки две мутноватые бутылки с белыми этикетками, шлёпнув их передо мной. Я сунул ему смятую двадцатку, махнул рукой, мол, сдачи не надо, и схватил бутылки за горлышки, холод стекла обжёг пальцы. Нико молча подцепил стаканы, и мы двинулись к свободному столику в углу — шаткий, с облупившейся краской и пятнами от пролитого пива.

Плюхнувшись на стул, спина треснула от долгого напряжения, и поставил бутылки на стол с глухим стуком. Нико сел напротив, его куртка зашуршала, когда он откинулся назад. Я откупорил одну бутылку, пробка хрустнула, и налил себе до краёв, водка плеснула через край, оставив мокрый след на столе. Потом плеснул и Нико, он кивнул, принимая стакан своими беспалыми перчатками.

— Ну, за что выпьем? — спросил он, его акцент чуть смягчился, но глаза всё ещё смотрели настороженно.

Сжав стакан, чувствуя, как холод стекла контрастирует с жаром в груди, и выдохнул, глядя в мутную жидкость:

— За то, чтобы стервы не портили жизнь.

Нико хмыкнул, чокнулся со мной, и мы опрокинули водку. Она обожгла горло, как жидкий огонь, и я поморщился, стукнув стаканом по столу. Щека ныла, в голове шумело, и я начал выплёскивать всё, что якобы накопилось:

— Представляешь, Нико, эта девка… Я столько времени на неё угрохал, цветы, прогулки, всё как она хотела, а она мне по лицу — хлесь! — и свалила, обозвав скупердяем. Сказала, найдёт кого побогаче. Да что я, нищий, что ли?

Налив ещё себе, водка булькнула, и продолжил, чувствуя, как злость кипит в груди:

— Всё ей мало, вечно ныла — то машина не та, то подарки не те. А сегодня вообще… Прикинь, спрашивает про Ягуар, будто я миллионер какой-то! И бац — по морде, как будто я ей всю жизнь должен.

Опрокинув второй стакан, водка ударила в голову, и я покачал головой, потирая щеку:

— Чёрт, больно бьёт, зараза. А я-то думал, мы пара, понимаешь? А она раз — и в кусты.

Нико слушал, крутя стакан в руках, его пальцы в перчатках постукивали по стеклу. Он налил себе ещё, плеснув щедро, и кивнул, будто сам что-то такое пережил.

— Бывает, брат, — сказал он, голос низкий, с лёгкой хрипотцой. — Женщины — они как погода, то солнце, то буря. Но ты держись, найдёшь свою.

Хмыкнув, чувствуя, как водка размывает азарт, и потёр виски, пытаясь собраться с мыслями. Бар гудел вокруг — кто-то уронил кружку, бармен выругался, а автомат в углу заиграл новую песню, такую же хриплую. Я глянул на Нико, его суровое лицо чуть смягчилось от выпивки, и решил, что пора подбираться к главному.

Подлив водки в стакан Нико, жидкость плеснула через край, оставив мокрое пятно на столе, и глянул на него, чувствуя, как тепло от выпивки уже разливается по груди.

— А скажи, где ты свою-то встретил? — спросил я, откинувшись на стуле, который скрипнул под моим весом.

Нико взял стакан, его беспалые перчатки чуть сжали стекло, и опрокинул водку одним глотком. Он поморщился, поставил стакан с лёгким стуком и вдруг помрачнел, глаза ушли куда-то в сторону, будто он провалился в воспоминания. Потом заговорил, голос стал ниже, с ноткой ностальгии и усталости:

— Да… Работал я тогда на одну семью, по делам брата. Тяжёлое было время, приехал сюда, в этот город очень давно, с кучей долгов и старой войной за спиной. Брат мой, Роман, втянул меня в свои авантюры — он тогда держал таксопарк, мелкий, но шустрый, и всё мечтал разбогатеть. А я… я просто выгребал дерьмо за ним.

Он налил себе ещё, водка булькнула, и продолжил, глядя в стакан:

— Там её и встретил, Кейт. Весёлая была, хохотушка, из большой ирландской семьи, знаешь, такие все шумные, набожные. Работал я тогда с её братьями — они крутились в районе Бохан, промышляли всяким, от ставок до разборок. Один из них, Патрик, всё меня подначивал, мол, попробуй с ней заговорить, но предупреждал: она никому не даёт, строгая, мол, не для таких, как мы. Я и не лез особо, мне тогда не до того было — то стрельба, то долги, то очередной барыга, которого надо было прижать.

Улыбнувшись , подливая себе, и кивнул ему, мол, продолжай. Нико усмехнулся, но в глазах мелькнула тень.

— Динамила она меня долго, — сказал он, крутя стакан в руках. — То поговорит, то шарахается, будто я чума какая. Надоело мне это, честно. Однажды, помню, был у них дома, на вечеринке — её братья гудели, пили, орали. Я тогда решил: будь что будет. Напоил её пивом, потом чем покрепче, и она расслабилась, хохотала, глаза блестели. Ну и… дала она мне с радостью, прямо там, ночью, пока все спали. А утром протрезвела — и давай орать, чуть сковородкой меня не пришибла. Переживала, что грех, что семья узнает. А потом узнала, что беременна после той ночи, и вот тут началось — вынесла мне все мозги, каждый день скандалы.

Он покачал головой, налил ещё и выпил, выдохнув с хрипом. Я чувствовал, как водка уже гудит в голове, но слушал его, подперев подбородок рукой, щека всё ещё ныла от удара Фелиции.

— Её семья, прикинь, обрадовалась, — продолжил Нико, и в голосе мелькнула лёгкая насмешка. — Ирландцы эти, все такие правильные, а тут дочка забеременела — и сразу свадьбу давай, мол, бери её, парень, не позорь нас. Я и не успел оглянуться, как уже женатый человек. Кейт, честно, от свадьбы была в большем шоке, чем я, — сидела на церемонии бледная, будто на казнь шла. Долго мы притирались, брат. Я тогда ещё по уши в дерьме был — то за русским мафиози гонялся, который меня кинул, то с какими-то итальянцами разбирался, чуть ли не каждый день ствол в руках. А она дома, с пузом, ворчит, что я по ночам пропадаю.

Он замолчал, потёр шрам на брови, пальцы в перчатках чуть дрожали — то ли от водки, то ли от воспоминаний. Продолжил, голос стал тише:

— Но стерпелось, слюбилось, как говорится. Дочка родилась, Мишель, и Кейт в ней души не чает. Стала хорошей женой, хоть и строгая до сих пор — всё выговаривает, если поздно домой прихожу. Не скажу, что всё было идеально и просто. Через многое прошли — и перестрелки, и долги, и тот день, когда думал, что её потеряю… Один раз, помню, подставили, пришлось везти её брата на сделку в старый склад у реки, а там засада — пули свистели, кровь текла, еле ноги унесли. Но выжили. И она осталась со мной, несмотря на всё это дерьмо.

Слушал его, а в мой голове крутились мысли — когда я играл за Нико Беллика на компе, история казалась другой, проще что ли, с чётким концом, где он либо мстит, либо уходит в закат. А тут — живой мужик, с Кейт, с дочкой, и до сих пор таскается водителем в такси у брата. Удивляло, что он всё-таки сошёлся с Кейт Макрири, хотя в игре выбор был не таким очевидным, и непонятно, почему не бросил эту жизнь, не ушёл от Романа в что-то поспокойнее. Налил себе ещё, водка плеснула на пальцы, вытер их о штаны, чувствуя, как тепло от выпивки гудит в груди. Посмотрел на Нико, его усталые глаза, шрам, перчатки — всё настоящее, не пиксели на экране. Выдохнул, крутя стакан в руке:

— Да уж, Нико, у тебя жизнь — как кино. А у меня одна стерва, и та по морде дала.

Нико хмыкнул, уголок губ дрогнул в кривой усмешке, и он подлил себе водки, чуть пролив на стол. Откинулся на стуле, скрипнув им, и глянул на меня, прищурившись:

— Стерва, говоришь? Бывает и хуже, брат. Главное, чтоб не стреляла в тебя. А то моя Кейт, бывало, грозилась дробовиком, когда я с очередной заварухи полуживой приползал.

Усмехнулся, чувствуя, как водка размывает края мыслей, и поднёс стакан к губам, сделав глоток. Жидкость обожгла горло, но тепло разлилось по телу, заглушая ноющую щеку. Поставил стакан на стол, стукнув чуть сильнее, чем хотел, и продолжил, качнув головой:

— Ну, твоя хоть осталась, а моя — то обнимет, то кулаком врежет. Не поймёшь её. Может, мне тоже дочку завести, чтоб мозги на место встали?

Нико фыркнул, глядя в свой стакан, и пробормотал:

— Дочка — это не гарантия, брат. Скорее наоборот, ещё больше мозгов вынесет. Но… держит, да. Ради них и живёшь потом.

Провёл рукой по лицу, потирая щеку, где ещё чувствовался след от удара Фелиции, и задумался — может, и правда в этом что-то есть, в этой их жизни с Кейт, где всё через дерьмо, но вместе. Бар гудел вокруг, автомат в углу заиграл что-то тоскливое, а я налил ещё, плеснув водку на пальцы снова, и подвинул бутылку к Нико, буркнув:

— Давай за это и выпьем — за тех, кто нас держит, хоть и бесит.

Он кивнул, поднял стакан, стекло звякнуло о моё, и мы выпили, чувствуя, как водка с хрипом уходит вниз, а разговор тянет дальше в ночь.

Налил себе ещё водки, стакан звякнул о стол, и глянул на Нико, чувствуя, как тепло от выпивки мешается с любопытством.

— И как ты вышел из этого, Нико? — спросил я, потирая щеку, которая всё ещё ныла. — Я думал, с таким трудно завязать.

Он хмыкнул, его глаза потемнели, и он откинулся на стуле, сжимая стакан в беспалых перчатках. Потом выпил, водка плеснула ему на подбородок, и он вытер его рукавом, голос стал хриплым, пьяным, с тяжёлой ностальгией:

— Из-за чёртова корабля и Мишель. Подумал, что увидит дочка, если я не завяжу с этим говном? Что её отец — просто бандит, каких тысячи на улицах этого города? Не хотел я такого. Короче, дело было так…

Он замолчал, потёр шрам на брови, будто воспоминания жгли его сильнее водки, и заговорил снова, глядя куда-то мимо меня:

— Я тогда уже по горло в крови был. Отомстить хотел одному ублюдку, Дмитрию, — он кинул меня и Романа, моего брата, на деньги, на смерть, на всё. Долго я его искал, а он прятался, как крыса. Наконец выследил его на старом грузовом корабле, у причала в Ист-Хуке. Пошёл туда один, с пистолетом в руке, злой, как чёрт. Роман и Кейт тогда уже были под прицелом — этот гад угрожал их достать, если я не отстану. Ну, я и решил: кончу его, и точка.

Нико сжал кулак, его костяшки побелели под перчатками, и продолжил, голос дрожал от напряжения:

— Зашёл на корабль ночью. Вонь ржавчины, мазута, пота — аж дышать тошно. Он там был, Дмитрий, стоял у борта, с двумя своими псами. Я их снял быстро — два выстрела, башки разлетелись, как арбузы. А он… он повернулся ко мне, ухмыльнулся, сука, и вытащил нож. Завязалась драка — я ему в челюсть, он мне в рёбра, кровь хлещет, я ору, он хрипит. Наконец завалил его — пуля в грудь, и он рухнул, прямо на палубу, глаза стеклянные. А из рук у него выпала какая-то хрень — бумага, свёрнутая, потёртая. Я думал, оружие какое, или деньги, схватил, не глядя, сунул за пазуху.

Он налил себе ещё, водка плеснула на стол, и выпил, стукнув стаканом так, что я вздрогнул. Глаза у него блестели, пьяные, но живые, будто он снова там, на том корабле.

— А потом… эта штука загорелась у меня в руках, — сказал он, голос стал ниже, почти шёпот. — Не знаю, как, но она вспыхнула, как факел, прямо в пальцах. Я отшвырнул её, а она… она будто ожила, пламя поползло по палубе, по ящикам, по всему кораблю. Всё загорелось нахуй, будто бензином облили. Я не понял, что к чему, — огонь ревёт, дым глаза ест, я кашляю, бегу к борту. Еле успел прыгнуть за борт, в воду, холодную и вонючую. Корабль полыхал, как свечка, а я барахтался в волнах, думая, что сдохну там. Но выплыл, выбрался на берег, мокрый, злой, с этой чёртовой картой в кармане — она не сгорела, прикинь как то оказалась там, хоть и огонь её лизал.

Слушая его и чувствуя, как водка гудит в голове, и сердце колотится от его рассказа. Нико потёр лицо, будто стряхивая тот дым, и продолжил:

— Оказалось, я не в Нью-Йорке уже был. Эта хрень… она меня куда-то выкинула. Мексика, прикинь, какие-то пыльные улицы, жара, ни гроша в кармане. Я сам не понял, как это вышло, думал, крыша едет. Карта эта — старая, потёртая, с какими-то линиями, города. Я её спрятал от греха подальше — продал какому-то старьёвщику в захолустном городишке за пару сотен песо, чтобы на билет до дома хватило. Рванул обратно к Роману, к Кейт беременной. Решил — всё, завязал. Хватит с меня этого дерьма, лишь бы они в безопасности были.

Он замолчал, глядя на меня, его глаза были мутными от водки, но острыми, как нож. Потом добавил, понизив голос:

Я никому не рассказывал об этом, Алекс. Считал, что меня за сумасшедшего примут. Корабль сгорел, Дмитрий сдох, карта пропала — и ладно. Лишь бы Роману и Кейт больше не угрожали. А теперь вот сижу тут, таксую и живу спокойно со взрослой уже дочкой и женой. И всё равно иногда ночью просыпаюсь — огонь перед глазами как тогда мелькает до сих пор.

Кивнул ему, чувствуя, как его слова оседают в голове тяжёлым грузом. Налил себе ещё, водка плеснула на пальцы, и выдохнул:

— Вот так история, у тебя Нико… А я думал, что у меня с этой стервой непростые отношения.

Он хмыкнул, чокнулся со мной, и мы выпили, стаканы звякнули в тишине бара. Я чувствовал, как его рассказ дал мне ниточку к карте, и пора было копать глубже.

Глава 24

Нико вдруг выпрямился, будто водка выветрилась из него в один момент. Он быстро опрокинул остатки в стакане, стекло звякнуло о стол, и сцепил пальцы в беспалых перчатках так, что костяшки хрустнули. Его тёмные глаза впились в меня, острые, как лезвие, и он спросил, голос стал резким, почти трезвым:

— А тебе тоже нужна эта карта, Алекс? От кого ты?

Я замер, чувствуя, как его взгляд давит мне на грудь. Горло пересохло, и потянулся к бутылке. Пальцы чуть дрожали, когда, взболтав легким движением водку — мутная жидкость закрутилась в стекле, — налил себе полный стакан, пролив пару капель на стол. Холод обжег ладонь, и я выпил залпом, чувствуя, как она прожигает путь вниз, оставляя горький привкус. Выдохнул, вытер рот рукавом и наконец ответил, глядя ему в глаза:

— От Зулина. Точнее, от его напарницы, Кейт. Она просила избавиться от этой карты. А клиент у неё — Роман. Как понял, твой брат?

Нико слушал, чуть наклонив голову, его пальцы всё ещё были сцеплены, но напряжение в плечах спало. Он выдохнул через нос, расслабился и откинулся на стуле, скрипнув им по деревянному полу. Его губы дрогнули в лёгкой усмешке, и он заговорил, голос стал мягче, с ноткой облегчения:

— Значит, не от братьев Хаузеров. Уже хорошо. Сколько крови они из нас попили, ты бы знал. Пришли два каких-то придурка с острова лет несколько назад, начали требовать карту назад. Спустя столько лет, прикинь! Я сказал им, что не знаю, о чём они, а они подали в суд на нас. Думал, всё, конец Роману, мне, семье. Спасибо Мишель — дочка моя, она посоветовала адвоката, знакомого какого-то, Зулина. Выкрутились мы тогда, но нервы потрепали знатно.

Он замолчал, потёр шрам на брови, будто старая боль снова дала о себе знать, и глянул на меня, прищурившись:

— Но честно говоря, Алекс, мне нечего больше добавить. Карту я с тех пор не видел. Продал её в Мексике, и всё, забыл, как страшный сон.

Потом он вдруг улыбнулся — криво, но тепло, и добавил, ткнув в мою сторону пальцем:

— И ещё, Алекс, ты хреново играешь. Твоя напарница куда естественнее вела себя. Я почти поверил вам.

Чувствуя, как жар от водки и его слов ударил мне в лицо. Пальцы сами собой начали стучать по столу — тук-тук-тук, ритм отдавался по столу, пока я обдумывал ситуацию. Щека всё ещё ныла от удара Фелиции, и я потёр её, морщась, а в груди закрутился ком из раздражения и какого-то странного уважения к этому суровому парню. Он раскусил нас, чёрт возьми, а я-то думал, что всё шито-крыто. Взглянул на него — его тёмные глаза блестели от выпивки, но в них читалась твёрдость, как у человека, который повидал слишком много.

— Да уж, Нико, — сказал я, качнув головой, и налил себе ещё, водка плеснула на пальцы, липкая и холодная. — Ты глазастый, ничего не скажешь.

Сердце колотилось — от водки, от его слов, от мысли, что Фелиция где-то там, скрытно следит, и я должен выжать из этого разговора хоть что-то. Бросил взгляд на обстановку в баре — тусклый свет, гул голосов, запах дыма и пива — и почувствовал, как злость на свою неловкость сменяется решимостью. Надо было копать дальше, но аккуратно.

— Ладно, Нико, — сказал я, наклоняясь чуть ближе, голос понизился. — А что за корабль-то был? Может, там ещё что-то осталось?

Он хмыкнул, откинулся назад и глянул на меня с лёгкой насмешкой, будто знал, что я не отстану.

— Столько лет прошло, Алекс, — сказал он, потянувшись к бутылке и плеснув себе ещё, водка булькнула в стакане. — У меня дочка успела вырасти к этому времени. Если что, моё предложение ещё в силе. Сведу вас вместе, с Мишель познакомлю.

Поперхнулся водкой, горло обожгло, и я закашлялся, хлопнув себя по груди. Глаза заслезились, и я выдавил, мотая головой:

— Да ну тебя, Нико! У меня и так пятикратное окружение красоты.

Нико расхохотался — громко, от души, его смех заглушил гул бара, и он хлопнул меня по плечу так, что я чуть не свалился со стула. Его ладонь в перчатке была тяжёлой, как кирпич, и я поморщился, потирая плечо.

— Ты бы видел себя со стороны, — сказал он, всё ещё посмеиваясь, и вытер уголок глаза. — А помнится, мой братец хвастался, что у него несколько цыпочек, чуть ли не каждый день купает его в джакузи. Это когда я ещё жил у себя на родине. Пиздел, как дышал, Роман всегда таким был. Зато у тебя сразу видно, что женского внимания тебе хватает. Сочувствую тебе, брат.

Хмыкнул, чувствуя, что его слова попали в точку, и потёр лицо руками, пытаясь скрыть ухмылку. Потом рассмеялся — коротко, но искренне, водка гудела в голове, и хлопнул ладонью по столу, отчего стаканы звякнули.

— Эх, Нико, прям в яблочко, — сказал я, качнув головой. — Но мне всё равно нужна хоть какая-то зацепка. Карта явно уже не в Мексике и активно используется. Может, ты помнишь что-то ещё? Или новости какие в городе слышал?

Нико замолчал, его смех утих, и он погрузился в размышления, глядя на свой стакан. Его пальцы в перчатках медленно и тяжело постукивали по стеклу, словно он пытался что-то вспомнить. Бар вокруг нас гудел: кто-то за стойкой выругался, автомат в углу хрипел старую песню, а запах дыма и пива проникал в ноздри.

Он задумался и его пальцы в беспалых перчатках сжали край стола, и я видел, как тень пробежала по его лицу. Он нахмурил брови, потёр шрам над глазом, будто выуживал что-то из памяти, и наконец заговорил, голос стал ниже, с лёгкой хрипотцой:

— Знаешь, есть один слух. В Адскую Кухню недавно заехала новая банда. Предводитель у них — некто Акан. Все бы ничего, но у него появились новые шмотки — оборудование какое-то крутое, и сама банда выросла в размерах, как на дрожжах. Я бы и не вспомнил про него, но когда-то давно его выловили из реки, без рук, совсем дохлого. Выходили его, а потом он внезапно рванул в Мексику. И вернулся уже с руками и бандой гринго за спиной. Парень — полный псих, Алекс. Кухню он уже утопил в крови конкурентов, там теперь каждый второй с дыркой в башке.

Слушал его, чувствуя, как холодок пробежал по спине, несмотря на водку, что всё ещё гудела в голове. Нико глянул на меня, его тёмные глаза сузились, и он продолжил, чуть наклонившись:

— Все видели, как он уехал из города, полутрупом, а как смог вернуться с такой силой… Это всё, что у меня есть, Алекс. Может, и бред, но слухи такие ходят.

Кивнул ему в ответ, потирая лоб в задумчивости. Музыка в баре играла в баре и напоминала барабанный бой. Акан… Мексика… Карта? Мысли закружились, но тут у Нико зазвонил телефон — резкий, противный треск, разорвавший тишину бара. Он выругался себе под нос, резко дёрнув рукой, и вытащил старый кнопочный аппарат из кармана куртки, его пальцы в перчатках чуть дрожали от раздражения. Буркнул, подняв руку:

— Минутку, Алекс.

Нажал кнопку, поднёс телефон к уху и рявкнул, голос напряжённый:

— В чём дело, Роман?

Его лицо менялось с каждой секундой разговора: брови сдвинулись, глаза сузились, губы сжались в тонкую линию, а вены на шее вздулись, пока он слушал. Дыхание стало тяжёлым, он сжал кулак так, что перчатка скрипнула, и я видел, как его грудь вздымалась от едва сдерживаемого гнева. Потом резко выпалил, голос сорвался на злость, и он стукнул кулаком по столу, отчего бутылка подпрыгнула:

— Роман, ты не вовремя, какого хуя ты там забыл? Постой… Ты опять полез к Джессике? Бля, Роман! Бля, братец, ты же женатый мужчина, а всё по бабам шастаешь! Короче, жди меня, не шевелись и не смотри вниз. Я скоро приеду.

Он швырнул телефон в карман с такой силой, что куртка хлопнула, и сжал голову руками, опершись локтями о стол. Его плечи напряглись, он выдохнул сквозь зубы, пробормотав что-то на сербском, явно ругательство, и потёр лицо, будто пытаясь стереть раздражение. Лицо покраснело, шрам над глазом выделялся ещё сильнее, а взгляд стал мрачным, полным усталости. Но через несколько секунд он глубоко вдохнул, выпрямился, хлопнув ладонями по столу, и его тёмные глаза снова нашли мои. Голос стал тише, но в нём всё ещё сквозило напряжение:

— Хорошо бы ещё посидеть с тобой, Алекс, но братец застрял на карнизе 80-го этажа, вляпался в очередной пиздец, — он усмехнулся, качнув головой, и шутливо добавил: — Как всегда, в общем.

Встал, стул скрипнул по полу, и он протянул мне руку. Пожал её — его ладонь была крепкой, тёплой, с мозолями, — и он кивнул мне на прощание, уже отворачиваясь к выходу. Шагнул за ним к двери, крикнув в спину:

— Помощь нужна?

Нико остановился у порога, обернулся и вздохнул, его плечи чуть опустились. Ветер с улицы ворвался внутрь, принеся запах сырого асфальта.

— Нет, — сказал он, качнув головой. — Это уже не первый раз. Спасибо за предложение, но я один быстрее справлюсь.

Он хлопнул дверью бара, и я вышел за ним на улицу, щурясь от солнечного света. Нико прошёл к своему чёрному Албани Эсперанто, припаркованному у обочины, открыл дверь со скрипом и сел за руль. Двигатель зарокотал, фары мигнули, осветив потрескавшийся асфальт, и машина рванула вперёд, быстро растворяясь в ночной мгле. Стоял, глядя, как красные огоньки его тачки исчезают за углом, и чувствовал, как ветер кусает щёки, а в голове гудит от водки и его слов.

Улица была пустой — лишь шорох листьев под лёгким ветром да редкий гул машины где-то вдали нарушали тишину. Солнце стояло высоко, заливая всё вокруг мягким светом, отражаясь от потрескавшегося асфальта и оставляя тёплые пятна на моей куртке. Сунул руки в карманы, потёр ноющую щёку, чувствуя лёгкий холодок на коже, и выдохнул, пар вырвался изо рта белым облачком, несмотря на дневное тепло. Акан, Мексика, карта… Мысли крутились в голове, но не складывались в ясную картину. Остался один, и тишина давила, как будто город затаил дыхание, ожидая моего следующего шага.

Стоял, вглядываясь в пустую улицу, когда вдруг тёплые ладони закрыли мне глаза. Пальцы мягко надавили, их тепло пробилось сквозь кожу, а ногти слегка царапнули виски — знакомое ощущение, от которого сердце дрогнуло от радости. Она прижалась ко мне сзади, и я ощутил её грудь спиной — упругая, с плотной округлой формой, соски мягко проступали через ткань чёрной куртки, слегка вдавливаясь в мои лопатки. Её бюст был средних размеров, но с такой упругостью и весом, что при каждом её движении ощущались лёгкие покачивания, знакомые до мелочей. Убедился, что это точно Фелиция: никто, кроме неё, не мог иметь такую грудь — с чуть вытянутыми сосками, которые я помнил, как ласкал пальцами, чувствуя их эластичность, и обводил языком, оставляя влажные дорожки, пока она вздрагивала под моими губами. Воспоминания накрыли меня: я видел, как в тёмной комнате её грудь дрожала от моих прикосновений, пальцы сжимали её, исследуя каждую выпуклость, а язык скользил по её коже, оставляя солёный привкус, и я знал каждую её реакцию — лёгкий стон, когда касался кончика, и напряжение, когда проводил кругами. Эту текстуру, этот вес, эту форму не спутаешь ни с чем. Улыбка растянула губы, напряжение спало, сменившись волной облегчения и восторга, и внутри тела все сжалась от приятного сюрприза. Знакомый голос с лёгкой хрипотцой шепнул прямо в ухо, его тепло обожгло кожу:

— Угадай кто?

Не давая ей шанса договорить, резко повернулся, теперь стоя лицом к ней, сердце колотилось от предвкушения. Мои губы нашли её — Фелиция, тёплая, с мягким вкусом мятной жвачки, что она жевала, сладковатым и свежим. Она приоткрыла рот, её язык игриво коснулся моего, и жвачка перекочевала ко мне, сладкая, с лёгкой мятной горечью. Проглотил смешок, пережёвывая её, а Фелиция отстранилась, надув губки и отступив на шаг, её чёрные ботинки скрипнули по асфальту, оставив лёгкие следы на пыльном покрытии.

— Ну так не интересно, — протянула она, скрестив руки и состроив обиженную гримасу, её голубые глаза сверкнули с притворной обидой, а платиновые волосы упали на лицо, закрывая одну щёку.

Подошёл ближе, обнял её за талию, теперь стоя лицом к лицу, чувствуя, как её тёплое тело в чёрной куртке и штанах разгоняет холодный дневной ветер, её грудь прижалась к моей, упругая и тяжёлая, с лёгким нажимом, а бёдра мягко коснулись моих, посылая волну тепла и желания. Посмотрел в её глаза, блестящие на солнце, и ответил, голос дрогнул от лёгкой насмешки:

— Спутать твою грудь, когда ты ко мне прижалась, довольно трудно.

Она прыснула со смеху, её звонкий голос разнёсся по пустой улице, отражаясь от кирпичных стен, и я не удержался — улыбнулся, глядя, как она откидывает волосы назад, её движения были плавными, с кошачьей грацией. Потом она потянулась ко мне, чмокнула в щеку — её губы мягкие, чуть влажные, оставили лёгкий след мятного аромата, — и я почувствовал, как жар от её близости пробежал по коже, заставляя сердце биться чаще, а улыбку становиться шире.

— Так узнал от Нико что-нибудь? — спросила она, чуть наклонив голову, её взгляд стал внимательным.

Вздохнул, потёр шею, где ещё ныли мышцы от долгого сидения в баре, и начал пересказывать, шагая рядом с ней по тротуару:

— Да, посидели мы с ним в баре, выпили. Он рассказал, как завязал с прошлым — убил какого-то Дмитрия на корабле, карта эта загорелась, корабль сгорел, а его выкинуло в Мексику. Продал он её там старьёвщику и вернулся сюда. Говорит, больше ничего не знает, но упомянул слух — в Адской Кухне появился Акан, псих какой-то, вернулся из Мексики с бандой и новым вооружением. Устроил там кровавую баню.

Фелиция слушала, стоя напротив меня, её чёрные ботинки слегка постукивали по асфальту, пока она переминалась с ноги на ногу, каждый звук отдавался эхом в пустой улице. Солнце заливало всё вокруг, отражаясь от асфальта и бросая блики на её платиновые волосы, которые слегка колыхались на ветру. Когда упомянул, как Нико похвалил её игру, она резко выпрямилась, гордо вскинув подбородок, и её голубые глаза вспыхнули ярким блеском, будто внутри зажглась искра. Посмотрела на меня, уголки губ приподнялись в самодовольной улыбке, и с лёгким хихиканьем ткнула меня локтем в бок, чуть сильнее, чем нужно, заставив пошатнуться.

— Ну ещё бы, — сказала она, её голос звенел от гордости, и она театрально взмахнула рукой, словно принимая аплодисменты. — Я же мастер, не то что ты, разоблачённый! Играть ты, конечно, умеешь, но, милый, тебе до меня далеко. Вот я — лучшая актриса, а ты так… любитель, который думает, что может меня обставить.

Хмыкнул, чувствуя лёгкий укол в груди от её слов, сердце сжалось на миг, но её озорная улыбка тут же растаяла эту боль, разлив теплом по телу. Покачал головой, сдерживая улыбку, и толкнул её плечом в ответ, играя на её шутку.

— Ну да, конечно, великая Фелиция, звезда сцены, — подыграл я, закатив глаза, но потом добавил с лёгкой усмешкой, глядя на неё: — Хотя, знаешь, у меня всё же лучшая девушка на свете . Ради образа стервы даже своего парня не пожалела, врезала мне от души, я до сих пор щёку не чувствую тольком.

Она сначала гордо кивнула, принимая мои комплименты, её улыбка стала шире, глаза засияли, и она даже слегка приосанилась, будто позировала для воображаемой камеры. Но, услышав про щёку, остановилась, её лицо смягчилось, брови дрогнули от беспокойства. Нахмурилась, шагнула ближе, её пальцы в чёрной куртке коснулись моего лица, мягко поглаживая ноющую щёку, и она прижалась ко мне, её губы нашли кожу. Я почувствовал, как её тёплый язык скользнул по щеке, мягко облизывая, оставляя влажный след, а её дыхание согревало кожу. Она шепнула, голос дрожал от вины:

— Прости, я увлеклась. Для меня ты всегда будешь лучше любого актёра.

Она примирительно облизывала меня, её язык двигался медленно, с лаской, и я наслаждался этой внезапной привязанностью ко мне, чувствуя, как тепло разливается по телу, а боль в щеке растворяется под её прикосновениями. Чмокнул её в лоб, её волосы защекотали нос, и я вдохнул лёгкий аромат мяты. Улыбнулся, глядя в её виноватые глаза:

— Ничего, Фелиция, уже не болит, — сказал я после её ласки, и она, довольная, но всё ещё с виноватым видом, прижалась ко мне на миг, её тело было тёплым, мягким.

Отстранился, посмотрев на неё, и добавил с лёгкой насмешкой:

— Но напомни меня не злить тебя? Удар у тебя что надо.

Она рассмеялась, её звонкий смех разнёсся по улице, отражаясь от кирпичных стен, и, качнув головой, добавила с ноткой ностальгии, её голос стал мягче:

— Драться меня учил отец, и он мне потом, мелкой, говорил, что я слишком не увлеклась этим, а то не заведу себе парня.

Заметил, как в уголках её глаз собрались слёзы грусти, они блестели на солнце, и шагнул ближе, нежно собрав их губами, ощущая солёный привкус на языке. Молча ждал, пока она придёт в себя, чувствуя, как её дыхание становится ровнее, а плечи расслабляются под моими руками. Потом она благодарно обняла меня, её руки мягко легли на мои плечи, пальцы слегка сжали ткань куртки, а её тепло пробилось ко мне, успокаивая. Через мгновение она отпустила меня, её руки медленно соскользнули с моих плеч, и она отступила на шаг в сторону, её чёрные ботинки скрипнули по асфальту. Повернувшись, пошла к Колхиде, счастливо улыбнувшись, её глаза всё ещё блестели от слёз, но теперь в них была радость. Её голос дрогнул, когда она добавила, глядя на меня через плечо:

— Отец был бы рад, узнав, что у меня есть ты.

Улыбнулся в ответ, чувствуя, как её слова греют сердце, и шагнул за ней, догоняя её лёгкий шаг. Подмигнул, добавив с шутливой насмешкой:

— Даже то, что мы живём в подземном бункере и у меня куча красоток под боком?

Она остановилась, счастливо улыбнувшись, её улыбка стала шире, и озорно подмигнула мне, её голубые глаза сверкнули игривостью. Лёгкий ветер растрепал её платиновые волосы, и она откинула их назад, её голос стал тёплым, с ноткой ностальгии:

— О да, особенно про красоток! Папа никогда не чурался женской красоты, знаешь ли. — она рассмеялась, её смех был мягким, но искренним, и она продолжила, её глаза затуманились воспоминаниями. — Я раньше не понимала, откуда у нас дома столько разных тёть бывало. Они приходили, дарили мне подарки — кукол, конфеты, даже платьица, — и я радовалась, думая, что они просто подруги родителей. Мама, конечно, бурчала, что папа кобель, но они всё равно хорошо дружили с нами. А потом, когда меня оставляли с очередной пассией отца, мама забирала других с папой в другую спальню. Они говорили, что идут на «тренировку», но я, уже повзрослев, поняла, что там явно было что-то другое, — она хихикнула, её щёки слегка порозовели, но в голосе была теплота, а не обида. — Я любила эти моменты, потому что папа всегда возвращался с улыбкой, обнимал меня и говорил, что я его маленькая кошечка.

Она замолчала на миг, её взгляд стал мягче, и она добавила, её голос дрогнул от эмоций, а в глазах загорелся восторг:

— А особенно его бы порадовало, что у меня есть целый склад с аномалиями, которые я своровала по музеям и у всяких нехороших людей, — сказала Фелиция, её голос стал глубже, с лёгкой хрипотцой, подражая отцу. Она выпрямилась, гордо вскинув подбородок, и скрестила руки на груди, чуть отставив одну ногу в сторону, точь-в-точь копируя его уверенную осанку. Её голубые глаза сверкнули с озорством, а платиновые волосы качнулись, когда она продолжила, слегка растягивая слова, как это делал он: — Папа обожал такие вещи, — сказала Фелиция, её голос стал глубже, с лёгкой хрипотцой, подражая отцу. Она выпрямилась, гордо вскинув подбородок, и скрестила руки на груди, чуть отставив одну ногу в сторону, точь-в-точь копируя его уверенную осанку. Потом закинула руку мне на плечо, её пальцы крепко сжали ткань куртки, как делал её отец, когда наставлял её, и продолжила, слегка растягивая слова, её голубые глаза посмотрели на меня строго, но взгляд ушёл куда-то вглубь, будто она утонула в воспоминаниях: — Он всегда говорил: «Настоящее сокровище можно добыть только в азартном проникновении и экспроприации нечестно добытого имущества. Только так, моя кошечка, ты почувствуешь настоящий вкус добычи!»

Я приобнял её за талию, ощущая, как её тело слегка напряглось от воспоминаний, и понял, что она скучала по отцу — её голос дрожал, а глаза, хоть и строгие, блестели от сдерживаемых эмоций. Она явно доверяла мне, показывая такие сценки из детства, открывая эту часть себя, и это грело сердце. Подумал про себя: она так искренне делится прошлым, и теперь эту кошечку буду беречь я, и никому её не отдам. Мы продолжили идти к Колхиде, её рука всё ещё лежала на моём плече, пальцы слегка сжимали ткань куртки, а я чувствовал тепло её близости, успокаивающее и мягкое.

Фелиция вдруг остановилась, её ботинки скрипнули по асфальту, и она застыла, её взгляд был устремлён куда-то вдаль, голубые глаза затуманились, отражая солнечные лучи. Она явно оставалась в своих воспоминаниях, её губы слегка дрогнули, а пальцы в чёрной куртке сжались, будто она всё ещё переживала те моменты с отцом. Я приостановил её, мягко коснувшись её плеча, чтобы вывести из задумчивости, и сказал, голос стал мягче, с ноткой нежности:

— Ты мой котёнок.

Только после этого она моргнула, словно возвращаясь в реальность, и посмотрела на меня, её взгляд прояснился, голубые глаза засветились теплом. Она мягко улыбнулась, уголки губ дрогнули, и прижалась к моему боку, её тело мягко прильнуло ко мне, голова легла на моё плечо, и я почувствовал её дыхание на шее, тёплое и ровное. Её пальцы скользнули по моей руке, слегка сжав её в знак благодарности, явно довольная моими словами.

— И что думаешь, карта у него? — спросила она, чуть наклонив голову, голос был серьёзным, но с ноткой любопытства, а её брови слегка приподнялись.

Выдохнул, пар вырвался изо рта белым облачком, и потёр подбородок, чувствуя, как щетина царапает пальцы, мысли закрутились в голове.

— Возможно, — сказал я, глядя на неё, мой голос звучал задумчиво. — Но это может быть случайным совпадением. Акан, Мексика, новая сила… звучит похоже, но точно не уверен. Как бы нам узнать, что карта у него?

Мы подошли к Колхиде, чёрный металл блестел под ярким дневным светом, и я хлопнул себя по лбу, чувствуя, как идея вспыхнула в голове, словно искра. Фелиция тут же оживилась, её лицо озарилось энтузиазмом, глаза загорелись азартом, и она выпалила, чуть подпрыгнув на месте:

— Я могу проникнуть на его базу и всё там разузнать!

Её голос звенел от восторга, она даже сжала кулачки, будто уже представляла, как крадётся по тёмным коридорам, её тело напряглось от предвкушения. Хмыкнул, качнув головой, и ткнул пальцем в сторону Колхиды, улыбнувшись её энтузиазму:

— Или… мы можем использовать радар на аномалии. Он её засечёт, если карта где-то рядом.

Фелиция тут же сдулась, её плечи опустились, и она разочарованно протянула, скрестив руки на груди:

— Ага, ну конечно, радар…

Она фыркнула, но уголок её губ дрогнул в улыбке, и я почувствовал лёгкий укол в груди от её обиженного тона — чертовски мило она это делала. Открыл дверь Колхиды, металл скрипнул, и забрался в кабину, чувствуя, как холод сиденья пробирается через джинсы. Повернул ключ, двигатель зарокотал, низкий гул заполнил тишину, и бросил взгляд на Фелицию, которая всё ещё стояла снаружи, потирая руки от лёгкого ветра.

— Залезай, — сказал я, похлопав по сиденью рядом, и она закатила глаза, но с лёгкой грацией запрыгнула внутрь, хлопнув дверью так, что стекло звякнуло.

Выжал сцепление, переключил передачу, и Колхида тронулась, шины зашуршали по асфальту. Мы поехали в Адскую Кухню, в самую гущу города, где дома теснились, как старые кости, а улицы пахли сыростью и бензином. Фелиция сидела рядом, её платиновые волосы качались в такт движению, её рука легла на моё колено, пальцы мягко сжали ткань джинсов, и я бросил на неё быстрый взгляд — она смотрела в окно, задумчивая, но уголок её губ дрогнули в слабой улыбке.

Улицы мелькали за окном — солнечные лучи отбрасывали яркие пятна на асфальт, ветер гнал мусор по тротуарам. В голове крутились мысли про Акана, карту, радар, и я сжал руль сильнее, понимая, что впереди нас ждёт что-то серьёзное.

​​​​

Глава 25

Подъехали к Адской Кухне, и Колхида замедлилась, шины тихо зашуршали по мокрому асфальту. За окном раскинулся хаотичный лабиринт улиц — дома теснились, как старые кости, низкие шестиэтажки с облупившейся краской и ржавыми пожарными лестницами высились вдоль тротуаров. Фонари отбрасывали тусклые жёлтые пятна, выхватывая из темноты граффити на стенах и потрёпанные вывески баров и забегаловок. В воздухе висел запах сырости, смешанный с бензином и жареным мясом из уличных тележек, где торговцы лениво перекрикивались на испанском и английском. Девятая авеню гудела неподалёку — мелькали огни ресторанов, звенела посуда, доносился гул голосов, а ближе к реке Гудзон слышались шум воды и гудки барж. Это был не лощёный Манхэттен с небоскрёбами — тут всё ещё дышала старая, грубая душа города, пропитанная разборками банд и работяг с портов в его недрах.

Фелиция шевельнулась рядом, её нога соскользнула с моей, и она, сидя на кресле, потянулась назад, её рука зашарила позади сиденья, скользя вдоль спинки. Не сразу понял, что она делает — подумал, может, ищет что-то, но потом услышал глухой стук и лёгкий скрип, словно что-то тяжёлое зацепилось за обивку. Она потянула сильнее, пальцы нащупали край, и только тогда я разглядел, как она вытаскивает чемодан из-за спинки, поставив его себе на колени. Чемодан был старым, чёрным, с потёртой кожей, покрытой мелкими царапинами и выцветшими пятнами, словно его таскали по переулкам годами. Металлические уголки слегка помялись, замки покрылись ржавчиной, а на крышке виднелась полустёртая наклейка с неразборчивым логотипом.

Раскрыла крышку с тихим скрипом замков, и я невольно заглянул внутрь, вытянув шею. Там лежал её костюм — чёрный, блестящий, гладкий, аккуратно сложенный, с пушистым белым мехом на рукавах и воротнике. Рядом покоилась маска — чёрная, плотная, с гладкими изгибами, закрывающая верх лица, с прорезями для глаз, поблёскивающими в тусклом свете кабины. Под костюмом виднелось снаряжение: свёрнутый кнут с блестящей рукоятью, перчатки с острыми когтями, слегка потёртыми на кончиках, и пара металлических контейнеров, похожих на дымовые шашки, уложенных в потёртый кожаный чехол. Всё было упаковано с аккуратностью, готовое к бою.

Фелиция взяла маску, повертела в руках, её пальцы скользнули по гладкой поверхности, и, заметив мой взгляд, слегка улыбнулась, уголки губ дрогнули в тёплой, чуть дразнящей улыбке. Потом убрала маску на приборную панель Колхиды — она легла рядом с потёртым рычагом переключения передач, тихо звякнув о металл. Глянула на меня, и улыбка стала шире, с едва уловимым кокетством, — она явно знала, что я пялюсь.

— Не смотри так, Алекс, — буркнула она, но в голосе мелькнула игривость, пока стягивала куртку одним резким движением. Куртка шлёпнулась на пол кабины, и она схватилась за край футболки, потянув её вверх. Ткань задралась, открывая плоский живот, и она стащила её через голову, чуть встряхнув платиновыми волосами, которые рассыпались по плечам. Замер, когда увидел её грудь — идеальную, упругую, с тёмными задорными сосками, торчавшими в холодном воздухе кабины. Поймала мой взгляд, хмыкнула с лёгким смущением и отвернулась, бросив футболку на сиденье, но я заметил, как её щёки слегка порозовели.

Взяла костюм, расправив его в руках, и начала надевать, чуть приподняв попу с сиденья. Сначала просунула ноги — длинные, крепкие, от которых горло пересохло, — и натянула ткань до бёдер, слегка покачивая ими, чтобы костюм сел ровно. Чёрный материал обхватил её, как перчатка, подчёркивая изгибы. Потом потянула его выше, к талии, и я заметил, как внутри, у груди, проглянула плотная подкладка — встроенный лифчик, не настоящий, а скорее поддержка, легшая на её грудь идеально, обняв формы, будто шили по мерке. Расправила плечи, чуть выгнулась, и костюм обтянул её сверху, приподняв грудь так, что вырез стал ещё заметнее. Вздохнула, довольная, провела руками по бокам, проверяя, всё ли село, и я увидел, как её пальцы дрожат — то ли от холода, то ли от предвкушения.

По рукавам и голеням топорщился белый мех — мягкий, пушистый, колыхался, когда она шевелилась, добавляя дикого шарма. Сапожки натянула следом — короткие, до середины икры, с густым белым мехом сверху, обхватили ноги, и она топнула пару раз, проверяя посадку, с лёгким смешком. На шее появился воротник — высокий, белый, пушистый, обрамлял лицо, чуть топорщился, и она поправила его, проведя пальцами по меху с довольным видом. Встала на колени на сиденье, расправив ткань на бёдрах, и взялась за молнию, потянув её снизу, у паха. Собачка пошла вверх, но заела где-то у живота, застряв намертво. Чертыхнулась, выдохнув: «Чёрт, ну вот опять», — и с лёгкой грацией опустилась мне на колени спиной, чуть выгнувшись, а затем легла, полностью вытянувшись. Её тёплая спина прилегла к моим бёдрам, голова оказалась ниже, у моих коленей, тепло её тела пробивалось через ткань, от чего жар ударил в голову. Раскрытый костюм обнажил её тело — плоский живот, упругая грудь с тёмными сосками торчала в холодном воздухе, и тонкие трусики проглядывали снизу, едва прикрывая её. Выпятила грудь, явно дразня, и я почувствовал, как пульс застучал в висках.

— Алекс, помоги, — буркнула она, глядя на меня снизу вверх, её голубые глаза блестели с лёгким раздражением , платиновые волосы рассыпались по моим рукам, мягкие пряди упали на запястья, пока она лежала на моих коленях, голос дрожал от смеси досады и игривости.

Положил руку на начало молнии у её паха — пальцы сразу ощутили тепло её кожи через ткань и край трусиков, от чего кровь ударила в виски. Аккуратно расправил подкладку с двух сторон, чуть растянув её, чтобы ничего не цеплялось, и указательным пальцем подцепил собачку снизу, держа её так, чтобы ткань не попала в зубцы. Медленно повёл собачку вверх — от паха, где её жар пробивался ко мне, через плоский живот, чувствуя, как он напрягается под пальцами. Она слегка поёрзала, чуть приподнявшись на моих коленях, её спина скользнула выше по моим бёдрам, а попа, упругая и тёплая, начала медленно тереться о мои ноги — плавно, с лёгким нажимом, будто дразня. Её движения были едва уловимыми, но каждый раз, когда она чуть сдвигалась, ткань её костюма шуршала, добавляя остроты ощущениям. Сердце заколотилось быстрее, в горле пересохло, и я почувствовал, как жар растекается по груди, а пальцы невольно сжались крепче, пока вёл собачку выше, стараясь не сбиться от её провокационных движений.

Держал собачку крепко, ощущая каждый сантиметр её кожи под костюмом, и когда она дошла до груди, чуть поправил, фиксируя ровно, слегка сжав ткань у её форм. Не удержался — дал волю рукам, жадно исследуя её тело. Сначала провёл ладонями по её бёдрам, чувствуя их упругость под облегающей тканью, пальцы скользнули по внешней стороне, где кожа была гладкой и тёплой, а мышцы напрягались под моим нажимом. Сжал их крепче, ощущая их округлость, и медленно двинул руки вверх, к талии, где её тело сужалось, образуя идеальный изгиб — пальцы прошлись по этому изгибу, чувствуя, как она чуть выгибается навстречу, её кожа под костюмом была горячей, почти обжигающей. Поднялся выше, к груди, и обеими руками обхватил её упругие формы — они были тяжёлыми, идеально ложились в ладони, соски, твёрдые от холода, проступали через ткань, и я сжал их сильнее, чувствуя, как она вздыхает, её грудь поднимается под моими пальцами. Пальцы скользнули к центру, где вырез костюма обнажал ложбинку между грудей, и я провёл там большим пальцем, ощущая её мягкость и тепло, а потом сжал ещё раз, чуть сдавливая, пока она не выдохнула с лёгким стоном. Скользнул руками к её шее, где пушистый белый воротник щекотал кожу, и провёл пальцами по её ключицам, чувствуя, как они выступают под тонкой кожей, а её пульс бился под моими пальцами, учащённый, горячий. Она чуть выгнулась, подаваясь моим рукам, дыхание стало глубже, с лёгким дрожащим выдохом, а тело расслабилось.

Глянула на меня из-под упавших на лицо волос, голубые глаза светились мягким теплом, и я невольно замер, чувствуя, как её взгляд пробирает до мурашек. Выдохнул, пытаясь унять жар, растекающийся по телу:

— Ну вот, теперь идеально сидит на тебе.

Она посмотрела на меня, с лукавым прищуром, и слегка прикусила нижнюю губу, будто сдерживая смешок. Приподнял её за талию, и она развернулась, сев мне на колени, прижавшись ко мне — её грудь, твёрдая и тёплая, упёрлась в мою, тепло пробивало насквозь. Наклонился и поцеловал её, губы были мягкими, с привкусом помады, и она ответила жадно, приоткрыв рот. Провёл рукой по спине, ощущая её изгибы, и обеими руками сжал её упругую попу — крепко, мял её, пока она подавалась навстречу. Довольно застонала, целуя глубже, дыхание сбилось, и я уловил лёгкий дрожащий звук в её горле, пока пальцы сжимали её. Её глаза сузились, полные удовольствия, пока я лапал её.

Отстранилась, фыркнула, но голос дрожал от смешка:

— Алекс, не порть мне маскировку.

С лёгкой грацией слезла с моих колен, чуть качнув бёдрами, и устроилась на пассажирском сиденье справа, ткань её одежды тихо шуршнула, когда она опустилась, скрестив ноги. Натянула перчатки с меховыми краями, и когти — острые, готовые вцепиться — выдвинулись из кончиков пальцев с едва слышным шорохом, словно кошачьи когти, выходящие из подушечек лап. Она слегка шевельнула пальцами, проверяя их, когти сверкнули на свету, отбрасывая тонкие блики, и плавно двигались в такт её движениям, будто часть её самой. Удерживая когтями тёмно-красную помаду, словно добычу, поднесла её ближе, но затем убрала когти, расслабив кисть, и они мягко втянулись обратно в перчатки с тихим шелестом, словно металл скользнул в ножны. Уже пальцами, чуть приоткрыв рот, аккуратно накрасила губы, движения были точными, уверенными. Мазнула тени на веки, делая взгляд резким, хищным. Повернулась ко мне, чуть наклонив голову, и буркнула:

— Ну, как я?

Оглядел её с ног до головы — меховые сапожки, обтягивающий наряд, воротник, когти — и выдохнул, чувствуя, как кровь прилила к лицу:

— Выглядишь так, что прямо сейчас бы тебя утащил куда-нибудь.

Фелиция чуть наклонила голову, её платиновые волосы скользнули по плечу, и она медленно провела когтем по краю сиденья, оставляя тонкую царапину, — жест был игривым, но с намёком на её хищную натуру.

Фелиция вдруг смягчилась, её черты разгладились, и она тихо сказала, слегка сжав мою руку своими пальцами в белых перчатках, её голос дрожал от уязвимости:

— Надень на меня маску.

В её голосе сквозила нежность, от которой сердце стукнуло сильнее. Протянул руку к маске, лежавшей на приборной панели Колхиды, — чёрной, плотной, с гладкой поверхностью и чёткими изгибами, закрывающей верх лица, с прорезями для глаз, через которые должна была проглянуть её кожа и яркие глаза. Материал на ощупь холодил пальцы, но быстро согревался от прикосновения. Края — аккуратно вырезанные, чуть бархатистые, будто подшиты тонкой тканью изнутри, чтобы мягко ложиться на кожу. Она была лёгкой, почти воздушной, но её гладкость напоминала отполированный камень, готовый слиться с её кожей.

Взял её и на мгновение задержался, глядя на Фелицию. Она сидела спокойно, с лёгким ожиданием во взгляде, и, когда поднёс маску ближе, слегка склонила голову, наклоняясь ко мне, будто приглашая. Пряди её платиновых волос упали вперёд, скользнув по её лицу, и мои пальцы осторожно убрали их с её щёк, мягко отводя назад, открывая лицо — бледное, с мягкими чертами, чуть вздёрнутым носом и тонкими, но выразительными губами, на которых ещё оставался след тёмно-красной помады. Кожа была гладкой, с лёгким румянцем на скулах, а длинные ресницы дрогнули, когда она медленно закрыла глаза, отбрасывая тень на веки. Осторожно поднёс маску к её щеке, краем коснулся кожи — мягко, словно примеряя, как она ляжет. Медленно прижал маску к её лицу, начиная от переносицы и лба, аккуратно опуская по дуге к скулам. Прорези выровнялись с глазами — голубой цвет мелькнул через них, живой, с искрами предвкушения, прежде чем она их закрыла, а кожа вокруг глаз, светлая, с едва заметными веснушками у висков, контрастировала с чёрной тканью, уже намекая на острый, кошачий взгляд. Маска держалась точно, будто была сделана под неё — не давила, не болталась, плотно обхватывая лоб и скулы, оставляя открытой нижнюю часть лица, где её губы чуть приоткрылись, обнажая краешек зубов.

Пальцами провёл по верхнему краю, вдоль лба, разглаживая маску, потом вдоль линии скул, где материал мягко сходился с кожей, подчёркивая её острые черты. Подушечки пальцев задержались у висков, чувствуя под маской тепло её кожи и лёгкий пульс под тонкой кожей. Дотрагивался легко, но внимательно, как будто от этого зависело, станет ли она собой — той самой Чёрной Кошкой. Её дыхание стало глубже, теплее, обдавая мне кожу, и она вдохнула словно наслаждаясь этим прикосновением — интимным, почти ритуальным. Щёки дрогнули под ладонями, когда поправлял края, кожа под пальцами была тёплой, чуть влажной от напряжения. Уловил слабый аромат её духов — что-то сладкое, с ноткой мяты. Провёл пальцами по нижнему краю, от щёк ко лбу, поправляя маску, будто запечатывая момент, и, когда коснулся её губ, она едва заметно улыбнулась, не открывая глаз, — они чуть дрогнули, обнажая лёгкую ямочку на левой щеке.

А потом открыла глаза — и посмотрела прямо на меня, с дерзкой уверенностью. Её глаза, только что голубые, вдруг стали ярко-зелёными, словно изумруды, загоревшиеся в полумраке кабины. Этот цвет, насыщенный, почти неестественный, сверкнул через прорези, кожа вокруг них оттеняла чёрный материал, делая взгляд хищным, глубоким, с дикой, кошачьей сосредоточенностью. Маска слилась с её лицом, обхватив его, как вторая кожа, — чёрная ткань подчёркивала изгиб бровей, которые чуть приподнялись, и остроту скул, а нижняя часть лица, открытая, казалась мягче, с её выразительными губами и лёгким румянцем. Фелиция неуловимо изменилась, окончательно став Чёрной Кошкой — задорной, наглой, полной жизни. Она была совсем не той уязвимой девушкой, которую увидел впервые в переулке, истекающую кровью, прижатую к стене, с бледным лицом, мокрым от пота, и дыханием, едва слышным от боли. Тогда она казалась сломленной, теряющей силы, а её глаза были полны страха и отчаяния. Теперь же передо мной была хищница, уверенная, готовая играть с опасностью, как с игрушкой.

Заметив мою восхищённую реакцию — как замер, не отрывая взгляда — она довольно улыбнулась, уголки рта дрогнули в озорной ухмылке. Прямо на пассажирском кресле она принялась красоваться: чуть повернулась ко мне, выгнув спину, чтобы подчеркнуть изгибы тела в облегающем костюме, и провела рукой по платиновым волосам, откидывая их назад с кошачьей грацией. Белый мех на воротнике и рукавах колыхнулся, когти на перчатках сверкнули, когда она театрально вытянула руку, будто демонстрируя свою силу и ловкость. Её движения, даже сидя, были плавными, с лёгкой игривостью, будто она знала, как действует на меня этот образ.

Затем откинулась на спинку кресла, скрестив ноги, и заговорила, голос стал ниже, с озорной хрипотцой:

— Алекс, честно, долго боялась надеть этот костюм после той ночи. Порой кажется, что моя жизнь — сплошная череда неудач, и всё, что у меня осталось, — это образ Чёрной Кошки. Настолько с ним сжилась, что не представляю себя без этого — без адреналина, без вызова моим воровским навыкам.

Усмехнулась, но в глазах — теперь ярко-зелёных, с лёгким свечением, — мелькнула тень — не грусть, а что-то тёплое, искреннее. Пальцы в перчатках с когтями легонько постучали по колену, и она продолжила, глядя из-под маски:

— Не знаю, чем заслужила твоё восхищение и любовь. Меня трогает, что нравлюсь тебе в обоих обличьях — Чёрной Кошки и немного неудачницы по жизни Фелиции.

Слова задели что-то внутри, сердце сжалось от её искренности, и, придвинувшись, обнял её за талию, притянув ближе. Её тепло пробилось сквозь ткань, грудь в меховом воротнике прижалась ко мне, и она обхватила меня за шею, пальцы с когтями чуть царапнули куртку. Губы нашли её висок, вдохнул её запах — лёгкий аромат духов с ноткой ванили, смешанный с запахом кожи, — и тихо сказал, голос дрогнул от воспоминаний:

— Ты мне всегда нравилась, Кошка. Ещё с тех пор, как впервые увидел тебя — твоя смелость, твоя хитрость, твой огонь. Я только сильнее влюбляюсь в тебя каждый день, видя, как ты сражаешься, как смеёшься, как смотришь на меня. Всегда буду теперь с тобой.

Она вопросительно взглянула, ярко-зелёные глаза сузились под маской, будто гадая, откуда такие слова — что мог знать о ней до встречи? Потом лицо озарилось улыбкой, хитрой, тёплой, и в её взгляде мелькнуло узнавание. Видно, вспомнила что-то — может, намёки про аномалии, про людей, которых знал раньше, — и эта мысль её позабавила. Не говоря ни слова, подалась вперёд и поцеловала — мягко, но жадно, её губы были тёплыми, с лёгким привкусом помады. Руки скользнули на спину, ощущая её изгибы, и сжал её чуть крепче, чувствуя, как она подаётся навстречу. Провёл пальцами по её волосам, ощущая их шелковистость, и ответил на поцелуй глубже, задержав дыхание, пока её тепло окутывало меня.

Поцелуй длился недолго — отстранилась, озорно сверкнув глазами, и, глядя прямо, шепнула с нежной насмешкой:

— Ты мой, Алекс.

Не успел ответить, как она придвинулась ещё ближе, её лицо оказалось у моего, и она начала тереться о меня, словно настоящая кошка. Сначала прижалась лбом к моему виску, её кожа была тёплой, чуть влажной от напряжения, и платиновые волосы мягко скользнули по моей щеке, щекоча кожу. Потом медленно провела скулой вдоль моей, её дыхание обдавало теплом, а ресницы слегка касались моего лица, когда она наклоняла голову. Её движения были плавными, почти мурлыкающими — она чуть выгнула шею, подставляя висок, и потерлась им о мою щёку, её губы едва касались уголка моего рта, оставляя лёгкий след помады. Затем опустила голову ниже, прижавшись подбородком к моему плечу, и медленно провела им вверх, к шее, её волосы колыхались, а меховой воротник щекотал кожу, добавляя мягкости этому кошачьему ритуалу. Её запах — сладкий, с ноткой мяты — окутывал, и каждый её жест был пропитан нежностью и игривостью.

Пальцы сами собой потянулись к ней: одной рукой провёл по её затылку, чувствуя шелковистость волос, а другой — осторожно погладил за ухом, где кожа была особенно мягкой и тёплой. Она тут же довольно зажмурилась, её ресницы дрогнули, а на губах появилась лёгкая улыбка, обнажив ямочку на щеке. Скользнул пальцами ниже, к подбородку, и нежно почесал его, чувствуя, как она чуть подаётся навстречу, словно настоящая кошка, наслаждающаяся лаской. Её лицо расслабилось, глаза оставались закрытыми, и она тихо выдохнула, почти мурлыкнув от удовольствия.

Потом открыла глаза, ярко-зелёные, с лёгким свечением, и добавила с хитрой усмешкой:

— По крайней мере, сегодня точно.

С этими словами быстро выскользнула из моих объятий. Дверь Колхиды хлопнула, металл звякнул, и её силуэт мелькнул за окном — короткие сапожки с белым мехом, застучали по асфальту, оставляя меня в кабине с гудящей головой и её теплом на губах. Сквозь лобовое стекло виднелось, что на улице наступил день: солнце пробивалось через щели между домами, отбрасывая длинные тени на мокрый асфальт, и лёгкий ветер гнал пыль по тротуарам.

Остался в кабине один, но мысли быстро переключились на дело. Потянулся к приборной панели и нажал на рычаг, и с тихим скрипом из панели выдвинулся монитор — небольшой, с потрескавшимся экраном, на котором мигала зелёная сетка карты. Пальцы пробежались по кнопкам, запуская сканирование, и глаза внимательно следили за экраном, выискивая. аномалии. Карта Адской Кухни медленно загружалась, улицы обозначались тонкими линиями, а точка Колхиды мигала в центре. Несколько секунд ничего не происходило — ни вспышек, ни сигналов. Уже хотел пробормотать вслух, разочарованно качнув головой: «Ничего нет в Адской Кухне, нам надо искать карту в другом месте…», но оборвал себя на полуслове.

Радар вдруг ожил — на экране появилась точка, ярко-красная, быстро перемещавшаяся по карте. Она мелькала где-то в районе Девятой авеню, двигаясь хаотично, словно кто-то или что-то стремительно металось между переулками. Сердце ёкнуло, пальцы замерли над кнопками, а взгляд прилип к экрану, отслеживая её движение. Точка мигала несколько секунд, пробежав по Адской Кухне, и внезапно пропала, оставив после себя пустую сетку. Хмыкнул, нахмурив брови: «Значит, тут что-то есть». Запомнил примерное положение точки на местности — где-то ближе к реке Гудзон, в районе старой кирпичной многоэтажки и направление: западнее Девятой авеню, где дома становились ещё старше, а улицы — уже.

Выбрался из Колхиды, ботинки хрустнули по мокрому асфальту, и, прикрыв глаза от яркого дневного света, покрутил головой, выискивая Фелицию. Она оказалась выше — вальяжно устроилась на пожарной лестнице ближайшего здания, её чёрный костюм блестел на солнце, а белый мех на воротнике и сапожках колыхался на ветру. Квартал вокруг неё дышал старой Адской Кухней: низкие кирпичные дома, потемневшие от времени, с облупившейся краской и трещинами в стенах, теснились друг к другу, образуя узкие переулки. На углу виднелась забегаловка с выцветшей вывеской Закусочная Джо, из открытых дверей доносился запах прогорклого масла и кофе, а рядом пара рабочих в потёртых комбинезонах курили, лениво переговариваясь. Напротив — старый ломбард с решётками на окнах, витрина которого была заклеена объявлениями о продаже, а чуть дальше — заброшенный участок, заваленный ржавыми трубами и мусором, где ветер гонял пустые банки. Над всем этим возвышались пожарные лестницы, ржавые, с облупившейся краской, змеились по стенам, а в воздухе висел запах сырости, смешанный с дымом и солью от близкой реки Гудзон. Фелиция сидела на ступеньках, скрестив ноги, и, заметив меня, лениво помахала рукой, молча позвав к себе. Её платиновые волосы развевались, а ярко-зелёные глаза под маской сверкнули озорством, будто она уже знала, что я найду причину подняться к ней

Поднялся по пожарной лестнице, ступени скрипели под ботинками, ржавчина осыпалась мелкими хлопьями, а ветер трепал волосы. Фелиция ждала наверху, и, стоило мне ступить на крышу, она взяла меня за руку, её когти слегка царапнули кожу, и уверенно повела к краю. Крыша была плоской, покрытой потрескавшимся гудроном, с ржавыми вентиляционными трубами и разбросанными окурками. Она остановилась у низкого бортика, оглядываясь вокруг, и её платиновые волосы колыхались на ветру, отражая солнечные блики.

— Давно я здесь не была, — сказала она, голос мягкий, с ноткой ностальгии. — Навевают некоторые воспоминания.

Осмотрелся следом: с крыши открывался вид на Адскую Кухню — лабиринт кирпичных домов, потемневших от времени, с редкими пятнами граффити и бельём, сушащимся на верёвках между окнами. Вдалеке виднелась Девятая авеню, где мелькали машины, а ближе к реке поблёскивала вода, отражая солнце. Воздух пах солью, дымом и чем-то металлическим, а где-то внизу гудели голоса и лязгали мусорные баки.

— Занятное место, раз ты тут проводила время, — пошутил, усмехнувшись, и махнул в сторону — Кстати, Колхида там что-то нашла. Знаешь, что там?

Фелиция нахмурилась, её ярко-зелёные глаза под маской потемнели, и она неуверенно посмотрела на меня.

— Ничего хорошего, — ответила она, голос стал серьёзнее. — Там пристанище одной банды.

Она кивнула в сторону, где среди старых кирпичных домов выделялась та самая многоэтажка, которую заметил на радаре. Потом отступила на шаг, показывая когти на перчатках и кнут, что висел у неё на поясе, покачиваясь на ветру.

— Я обычно передвигаюсь по крышам, — добавила она, и в её взгляде мелькнуло виноватое выражение, будто она сомневалась, что я смогу за ней угнаться.

Усмехнулся, заметив её неуверенность:

— Думаешь, я не поспею за тобой?

Она кивнула, чуть опустив глаза, и тихо сказала:

— Прости, я не Паучиха, чтоб таскать на себе…

Хмыкнул, махнув рукой:

— Да не парься, давай просто покажи мне, как ты перепрыгиваешь на другое здание.

Её лицо тут же озарилось радостью, глаза загорелись, и она слегка разогналась, побежав по крыше. Её движения были лёгкими, кошачьими: сапожки мягко стучали по крыше. У самого края она оттолкнулась, прыгнув с грацией хищницы, и приземлилась на соседнюю крышу, что стояла вплотную, всего в паре метров. Приземление вышло мягким, она чуть присела, амортизируя, и тут же выпрямилась, обернувшись ко мне. Платиновые волосы качнулись, а она скрестила руки на груди, ожидая меня с лёгкой насмешливой улыбкой.

Подошёл к краю крыши, взглянув вниз, где между зданиями зияла узкая щель переулка. Внизу куча мусора — чёрные мешки, какие-то доски и ржавые банки, явно давно не убранные, валялись в беспорядке, источая слабый запах гнили. Подумал: если сорвусь, то, может, и не разобьюсь, приземление будет мягким, но всё равно лучше не падать. Ещё раз оценил расстояние — пара метров, не так уж много, но крыша напротив чуть ниже, с потрескавшимся покрытием и торчащей арматурой по краям. Размялся, пару раз присел, разогревая мышцы, чувствуя, как лёгкий ветер холодит кожу, и, разбежавшись, оттолкнулся от края.

Прыжок вышел неожиданно мощным — ноги оттолкнулись сильнее, чем рассчитывал, и тело буквально взлетело над переулком. Ветер ударил в лицо, сердце заколотилось, а внизу мелькнула куча мусора, словно напоминая о возможной неудаче. Фелиция, стоя на соседней крыше, удивлённо приоткрыла рот, её ярко-зелёные глаза расширились, и она отступила в сторону, когда я пролетел мимо неё, она явно не ожидая такого прыжка. Пролетев дальше, чем планировал, приземлился на крышу с большой скоростью, но успел сгруппироваться: упал на плечо, перекатился через спину, гася инерцию, и тут же вскочил на ноги, чувствуя, как гудрон слегка пружинит под ботинками. Пульс стучал в висках, а лёгкий адреналин растёкся по телу и бросил взгляд на Фелицию, которая всё ещё смотрела на меня с лёгким изумлением.

Фелиция захлопнула рот, её удивление сменилось хитрой улыбкой, и она подошла ко мне с соблазнительной грацией. Её бёдра покачивались при каждом шаге, чёрный костюм блестел на солнце, а белый мех на воротнике и сапожках слегка колыхался, подчёркивая её кошачью манеру. Остановилась совсем близко, так, что её тепло пробивалось ко мне, и провела когтем по моей груди — острый кончик слегка царапнул ткань куртки, оставляя тонкую линию, а её взгляд, ярко-зелёный под маской, горел довольным блеском.

— А ты явно не так прост, — промурлыкала она, голос был низким, с игривым тоном, и, наклонив голову, добавила: — Давай тогда попробуем что посложнее.

Отступила от меня с лёгкой улыбкой, развернулась и ловко забралась на козырёк лестницы, что выступал над крышей. Её движения были быстрыми, уверенными: когти цеплялись за ржавый металл, а тело двигалось с гибкостью хищницы. Оказавшись наверху, она выпрямилась, достала кнут с пояса — и, не теряя времени, размахнулась и кнут хлестнул воздух с резким свистом, зацепившись за карниз соседнего здания, что находилось гораздо дальше — метров десять, не меньше, и на уровне выше. Она прыгнула, оттолкнувшись от козырька, и кнут натянулся, помогая ей перемахнуть через пропасть. В полёте она изогнулась, сделав пируэт: её платиновые волосы. развевались, тело выгнулось в грациозной дуге, а сапожки мелькнули в воздухе, прежде чем она мягко приземлилась на соседнюю крышу. Приземление вышло идеальным — чуть присела, гася инерцию, и тут же выпрямилась, гордо встав с довольной улыбкой.

Проводил её прыжок взглядом, чувствуя, как сердце стукнуло от её ловкости, и снова посмотрел вниз. Между крышами зияла пропасть: внизу тянулась дорога, узкая, с потрескавшимся асфальтом, по которой изредка проезжали машины, их шины шуршали, поднимая мелкую пыль. Ветер доносил запах бензина и жареного мяса от тележек, что стояли где-то неподалёку. Потом перевёл взгляд на Фелицию — она стояла на соседней крыше, её силуэт чётко вырисовывался на фоне неба, и в её позе читалась насмешливая уверенность. Подумал про себя: «Кошка, ты шутишь?» Расстояние было слишком большим для обычного прыжка, а у меня не было ни кнута, ни её кошачьей ловкости. Нахмурился, прикидывая варианты: можно попробовать спуститься на дорогу и подняться по другой лестнице, но это займёт время, а Фелиция явно ждала, что я найду способ добраться до неё прямо сейчас.

Взгляд скользнул по крыше, выискивая хоть что-то, что могло бы помочь. У края торчали несколько досок — старых, потемневших, с облупившейся краской, но достаточно крепких, чтобы выдержать вес. Они выступали над пропастью, словно импровизированный трамплин, слегка покачиваясь от ветра. На стене соседнего здания тянулись канализационные трубы — ржавые, покрытые пятнами сырости, но толстые, закреплённые скобами, изгибались под углами и тянулись вверх, переходя с одной секции на другую, словно лабиринт. Расстояние до ближайшей трубы было немалым, но с досок можно попробовать зацепиться. Сердце заколотилось, ладони вспотели, а в голове мелькнула мысль: «Ну, была не была».

Отступил назад, чтобы набрать дистанцию для разбега. Сделал шаг, другой — гул в груди нарастал с каждым движением. Ветер свистел в ушах, и доски стремительно приближались. . На последнем шаге оттолкнулся от края доски, вложив всю силу в прыжок, — доска треснула под ногами, но выдержала, и тело рванулось вперёд, словно снаряд. В полёте время будто замедлилось: дорога внизу мелькнула размытым пятном — машины, шуршание шин, запах бензина и жареного мяса от тележек, — а желудок сжался от высоты. Целью была труба, но в воздухе понял, что слегка не долетаю — начал падать ниже, чем нужно. Паника захлестнула, дыхание перехватило, руки инстинктивно вытянулись, и в последний момент пальцы вцепились в холодный, скользкий металл. Труба скрипнула, ржавчина осыпалась под ладонями, а тело с глухим ударом врезалось в стену, ботинки заскользили по кирпичу, оставляя длинные царапины. Пальцы сжали трубу так, что суставы хрустнули, а мышцы рук напряглись до предела, удерживая вес.

Выдохнул, пытаясь унять дрожь, и начал карабкаться. Труба была влажной, пальцы скользили, оставляя ржавые разводы на коже, а каждый рывок вверх отдавался болью в плечах. Подтягивался, цепляясь за скобы, чувствуя, как металл холодит ладони, а пот стекает по вискам, мешая видеть. Труба изогнулась под неудобным углом, и пришлось повиснуть на одной руке, пока вторая нащупывала следующую скобу — пальцы дрожали, но хватка не подвела. Ноги болтались в воздухе, ветер с Гудзона хлестал по лицу, а где-то внизу гудела машина, напоминая о высоте. Добрался до конца секции, но труба обрывалась — дальше, метрах в двух, тянулась другая, чуть выше и правее. Нужно было прыгать. Оттолкнулся от стены ногами, тело на мгновение зависло в воздухе, сердце замерло, а руки вытянулись к следующей трубе. Пальцы вцепились в металл, но хватка сорвалась — начал скользить вниз, ржавчина осыпалась, царапая кожу, и в последний момент успел зацепиться за скобу, повиснув на одной руке. Ноги судорожно искали опору, ботинки скребли по кирпичу, пока не нащупали узкий выступ.

Снова полез вверх, дыхание стало рваным, в груди жгло, но адреналин гнал вперёд. Следующий переход был сложнее: труба уходила в сторону, и пришлось прыгнуть, изогнувшись в воздухе, чтобы дотянуться до следующей секции. В полёте тело наклонилось, пальцы вытянулись, и я вцепился в трубу, но она оказалась шаткой — металл прогнулся с громким скрежетом, и на секунду показалось, что сейчас сорвусь. Удержался, подтянулся, чувствуя, как бицепсы горят от напряжения, и продолжил подъём. Последний участок был почти вертикальным: труба тянулась прямо к краю крыши, но скобы были старыми, некоторые шатались, и каждый раз, когда переносил вес, металл скрипел, угрожая оторваться. Подтягивался рывками, ноги упирались в стену, оставляя грязные следы на кирпиче, а пот заливал глаза, заставляя жмуриться.

Наконец добрался до края крыши. Оттолкнулся от последней скобы, пальцы зацепились за выступ, тело повисло, но подтянулся, напрягая каждый мускул, и перевалился через край. Упал на крышу, тяжело дыша, гудрон под ладонями был тёплым от солнца, а пот стекал по шее, оставляя солёный привкус на губах. Колени дрожали, руки горели, но внутри разливалась смесь облегчения и дикого восторга — я сделал это. Поднялся на ноги, отряхивая ржавчину с ладоней, и только тогда увидел Фелицию, которая стояла неподалёку, её ярко-зелёные глаза под маской блестели, а на губах играла довольная улыбка.

Перевёл дыхание, всё ещё чувствуя, как колотится сердце, и, вытирая пот со лба, посмотрел на Фелицию, которая стояла с довольной улыбкой.

— Кошка, ты меня так прибить хочешь? — выдохнул я, голос всё ещё дрожал от напряжения, а руки слегка тряслись после подъёма.

Она подошла ближе, её походка была лёгкой, кошачьей. Остановилась совсем рядом, так, что её тепло пробивалось ко мне, и, наклонив голову, сказала с насмешливой похвалой:

— Неплохо для того, кто ни разу не прыгал по крышам Нью-Йорка.

Заметил, как она убрала руки с кнута, который всё это время сжимала, он слегка покачивался на её поясе. Понял: она страховала меня, готовая в любой момент броситься на помощь, если бы я сорвался. Мысль вызвала лёгкую улыбку — всё-таки Кошка не так беспечна, как хочет казаться.

— А насчёт твоего вопроса, — продолжила она, махнув рукой в сторону горизонта, — нам осталось немного, всего пкрыш, и мы будем на месте.

Проследил за её жестом, и невольно застонал. Маршрут был извилистым, словно лабиринт: крыши тянулись в сторону старой кирпичной многоэтажки, но находились на разных высотах — одни ниже, с покатыми скатами, другие выше, с торчащими вентиляционными трубами и ржавыми антеннами. Между ними зияли пропасти разной ширины: где-то метра три, а где-то все шесть, и внизу мелькали дороги с редкими машинами, узкие переулки с мусором и провода, натянутые между зданиями. Некоторые крыши были покрыты гудроном, другие — старой черепицей, местами осыпавшейся, а на одной даже виднелась куча строительного хлама — доски, куски арматуры, старые шины. Путь выглядел как полоса препятствий, и от одной мысли о новых прыжках мышцы заныли, а сердце начинало биться быстрее.

— Давай за мной! — бросила Чёрная Кошка, её голос звенел с озорной насмешкой, и она рванула вперёд, легко перепрыгивая с крыши на крышу. Кнут в её руках хлестал воздух, цепляясь за выступы, и она перемахивала пропасти с кошачьей грацией, её платиновые волосы развевались, а мех на воротнике и сапожках мелькал в солнечных лучах.

Чертыхнувшись, побежал за ней, чувствуя, как тело наполняется энергией. Адреналин бурлил в крови, мышцы горели, но движения становились всё точнее. На одной из крыш — покатой, покрытой осыпающейся черепицей, с торчащей ржавой антенной посередине — пришлось ускориться. Разбежался, черепица крошилась под ботинками, скользя под ногами, но удержал равновесие, лавируя между осколками. У края оттолкнулся, прыгнув через пропасть в пять метров — внизу мелькнула дорога, машины гудели, а ветер ударил в лицо, холодя кожу. В полёте вытянул руки, тело наклонилось вперёд, и приземлился на соседнюю крышу, чуть ниже, с глухим ударом. Ноги заскользили по шершавому рубероиду, но перекатился через плечо, гася инерцию, и вскочил, не теряя темпа. Впереди торчала вентиляционная труба, подпрыгнул, цепляясь за её край, и подтянулся, металл скрипел под пальцами, а ржавчина осыпалась, царапая кожу. Перемахнул через трубу, приземлившись в беге, и рванул дальше.

Фелиция бежала впереди, её сапожки мягко стучали по потрескавшейся черепице. Впереди крыша обрывалась, и начиналась стена соседнего здания, а за ней — ещё одна крыша, чуть ниже. Она разогналась, оттолкнулась от края, прыгнула на стену, вонзив когти на руках и ногах в кирпич, оставляя глубокие царапины, и быстро пробежала по вертикальной поверхности, цепляясь за кладку, словно настоящая кошка. Достигнув нужной высоты, оттолкнулась снова, перемахнув на соседнюю крышу, и приземлилась мягко, меховой воротник колыхнулся. Обернувшись, сверкнула ярко-зелёными глазами и крикнула с насмешкой:

— Быстрее, Алекс, ты же не хочешь, чтобы Кошка ждала вечно?

Поднажал, но, добежав до края, понял, что пропасть слишком велика — метров семь, не допрыгну. Внизу, этажом ниже, виднелся балкон с ржавыми перилами и потрескавшимся бетонным полом, заваленным старыми цветочными горшками. Не останавливаясь, побежал, оттолкнулся и прыгнул вниз, вытянув руки. Приземлился на балкон с глухим ударом, перила звякнули, горшки с треском разлетелись под ботинками. Дверь в квартиру была приоткрыта, рванул внутрь: узкий коридор, запах сырости, обои отклеились, а на полу валялись пустые бутылки. Пробежал через гостиную, где на потёртом диване сидела девушка с унылым видом: бледная, с тёмными кругами под глазами, волосы чёрные, растрёпанные, в потёртых джинсах и без лифчика, грудь прикрывала только рука. В одной руке она держала бутылку пива, а рядом стоял мужчина — худощавый, с острыми скулами, в тёмно-фиолетовом пиджаке, его взгляд был холодным, почти гипнотическим. Девушка вздрогнула, пиво плеснулось на пол, и она рявкнула, её голос был хриплым, с ноткой раздражения:

— Эй, ты кто такой, чёрт возьми?!

Не ответил, пробежав мимо, и выскочил к окну на другой стороне здания, выбив раму плечом. Слышал, как она вскочила, бросив бутылку, и рванула за мной, её босые ноги шлёпали по полу, а голос гремел с яростью:

— Вернись, придурок, я тебе задницу надеру!

На соседнем здании, прямо под окном, торчал кондиционер, ржавый, но крепкий. Прыгнул, вцепившись в его край, металл скрипнул, пальцы сжали холодную поверхность, и, подтянувшись, забрался на узкий выступ. Успел обернуться и крикнуть:

— Извини!

Она стояла у окна, её грудь тяжело вздымалась, глаза горели злостью, но я уже оттолкнулся, цепляясь за кирпичную кладку, и взобрался на крышу. Там ждала Фелиция, её ярко-зелёные глаза блестели с насмешкой. Девушка высунулась из окна, заметила Фелицию, и они обменялись взглядами. Обе хмыкнули, будто узнавая друг друга: девушка показала Фелиции средний палец, а Кошка в ответ высунула язык, её когти блеснули на солнце. Потом Фелиция повернулась ко мне, платиновые волосы качнулись, и с лёгкой насмешкой сказала:

— Смотрю, у тебя появилась новая фанатка, Алекс.

— Не понимаю, о чём ты, — сказал я, переводя дыхание и глядя на Фелицию, которая всё ещё посмеивалась, её ярко-зелёные глаза блестели с насмешкой.

— Ну, за тобой выбежала полуголая девица, — ответила она, скрестив руки на груди, её пальцы в белых перчатках слегка сжались, а платиновые волосы качнулись на ветру.

— Просто кто-то умеет бегать по стенам, в отличие от меня, — пожал плечами, стряхнув пыль с ладоней. — Пришлось импровизировать.

Взглянул на неё: её глаза под чёрной маской горели озорным блеском, длинные платиновые волосы развевались на ветру, белый меховой воротник на груди колыхался, а чёрный чокер на шее подчёркивал её хищный вид.

— Бедненький, — промурлыкала Фелиция, шагнув ближе, и обняла меня, прижавшись тёплым телом, её руки скользнули по моей спине. Она разглядывала меня с каким-то азартом, будто я оказался вкусной добычей, её губы изогнулись в хитрой улыбке, а взгляд стал почти осязаемым, обещающим новые игры. — Давай тебя Кошка спасёт от полуголых девиц, — промурлыкала Фелиция, её голос был пропитан насмешкой, пока она обнимала меня, прижимаясь тёплым телом, её руки скользили по моей спине.

Усмехнулся, чувствуя, как её тепло пробивается ко мне, и, слегка отстранившись, провёл рукой по её волосам, убирая платиновую прядь с её лица, чтобы лучше видеть её озорной взгляд. — Спасай, Кошка, а то я в опасности, — подыграл я, мой голос был полон шутливого сарказма.

Мы расхохотались, её смех звенел, смешиваясь с моим, пока она всё ещё обнимала меня, её волосы щекотали шею. Мы стояли на крыше той самой старой кирпичной многоэтажки, самой высокой среди окружающих зданий, с потрескавшимся покрытием, выбитыми окнами и ржавыми перилами по краям. Отстранившись от Фелиции, остановился, дыша ровно, и на удивление тело чувствовало себя свежим, лёгким, словно и не было этой гонки по крышам. Взгляд упал на руки, и внутри всё сжалось от изумления: мелкие порезы и царапины, что остались после карабканья по трубам, полностью зажили, кожа стала идеально гладкой, без единого следа. Сжал кулаки, проверяя, не мерещится ли, но кожа осталась чистой, ни пыли, ни ржавчины — будто руки вовсе не касались ржавого металла. Внутри разлилось странное чувство — смесь удивления и лёгкой тревоги, пока я смотрел на свои ладони, не понимая, что происходит.