Где-то девица плачет.

Глава 1. И вот этот день настал.

Я, Лариса, у меня имеется сестра-близнец Янка. Я очень люблю свою сестру. И какие же мы разные! Сейчас я бегу в ночи. Я бегу, а в голове прокручивается возможный диалог с Янкой.

— Янка, держись, я бегу тебя убивать!

— Ты не сможешь, у тебя рука не поднимется, — так сказала бы моя Янка.

— Ещё как поднимется!

— Нет, не поднимется. Ты не сможешь такую штуку провернуть, — совершенно чётко произнесла бы моя сестра. Но она такого сказать не могла, она сейчас дрыхнет в тёплой постельке и ничего не ведает.

— Смогу, я должна это сделать, — билась в голове тяжёлая мысль.

— И каким способом ты меня убьёшь? — Спросила бы на этом месте беседы Янка. Я бежала быстро. Мне было страшно бежать по пустой тёмной улочке среди ночи. Мысли скакали, как белки. Я ужасно боялась кого-либо встретить и не дай боже, знакомого. Боялась, что меня узнают и спросят, что я тут делаю. А что я тут делаю? Я бегу убивать свою любимую сестру. По жизни я трусиха, и сердце моё часто бьётся от ужаса всего происходящего. Я снова попыталась себя отвлечь от тёмных и вполне себе мрачных деревьев и кустов, за которыми может кто-то прятаться. Так вот…

— Как ты меня будешь убивать? — Обязательно спросила бы Янка.

— Я и сама ещё не знаю. Вот доберусь до места и решу.

— Может, задушишь? — засмеялась бы Янка.

— Нет, у меня силёнок не хватит. Это ты могла бы меня задушить.

— Могла бы, — поддакнула незримо Янка. А что бы она ещё могла сделать? Да бес её знает! Я же сейчас отвечаю за нас обеих, за себя и одновременно за неё.

Я бегу в жилище её кавалера, в квартиру, где Янка уединилась со своим женихом. У меня заранее сделан дубликат ключа от входной двери, и вообще всё окей. Я бегу по тёмной улочке. Сегодня что-то фонари не горят. Я, конечно, прячусь, но капелька света мне бы сейчас не помешала. Я откровенно боюсь этих тёмных зарослей. Б-р-р! Я боюсь этого звёздного неба. Вообще мне страшно. Страшно от одной только мысли, что я сейчас убью Янку. Меня колотит мандраж.

Я выскочила на дорогу, на её проезжую часть изначально пустую и тихую. Ночь же! В нашем маленьком и уютном городке все спят, ну кроме тех, кому полагается работать. И вдруг откуда-то из-за поворота подкатила машина. Меня ослепил свет фар, я метнулась в сторону. Признаюсь, после темноты и вдруг яркий свет, я запаниковала. Ну вот, доотвлекала себя, доразвлекалась! Уж не знаю, в ту или не в ту сторону я метнулась. От ужаса в зобу дыхание спёрло, сердце моё почти совсем биться перестало, в глазах на какой-то миг потемнело.

Я открыла глаза. Огромное тёмное небо с необычайно яркими звёздами поразило меня до глубины души. Воздушный вихрь пронёсся надо мной позёмкой и освежил мои пылающие от возбуждения щёки. Ба! Позёмка у нас только зимой бывает, а это что? Ну не столь важно. Я вскочила на ноги. Оказалось, я валялась где-то в месте похожем на кювет. Хорошо, что сухо и не грязно. Похлопала себя по ногам и рукам, осторожно потрогала голову. Всё на месте, всё в норме, только бейсболка слетела. Нехорошо. Наощупь поискала кепочку в траве, нашарила, отряхнула, нацепила на голову. Ну вот, порядок!

Никто не должен меня увидеть. Никто не должен меня узнать. Медленно выбралась на обочину дороги. Автомобиля и след простыл, даже облака пыли после себя не оставил. Дела! И откуда он взялся на мою голову? Среди ночи в безлюдном-то месте! Вот непруха! Но я же отскочить успела, выходит повезло.

Бегу дальше. О, и фонари нечаянно повключались! Бежать стало легче и определённо веселее. Провидение явно на моей стороне, и сегодня всё получится. Вот я наконец подбежала к искомому дому, к нужному подъезду, на цыпочках поднялась на третий этаж и осторожно воткнула ключ в замочную скважину, пошуровала там сосредоточенно. Опля, дверка и открылась. Дубликат сработал на отлично. Ура! Ободрённая успехом я тенью Гамлета скользнула в недра квартиры, сначала в коридорчик, а потом и в комнату попробовала прошмыгнуть. Мне удалось ничего не зацепить и ничем не громыхнуть. Я буквально застряла в дверях в комнату. Они не спали! Они занимались любовью. Парочка стонала и всхлипывала от наслаждения. И они были так увлечены друг другом, что совершенно не заметили моего появления. Я оказалась в неловком положении. Влюблённая парочка в свете тусклого мигающего светильника истово предавалась плотским утехам. Ну им и можно было, они без пяти минут женатики. Что ещё делать на свидании жениху и невесте, только секситься на полную катушку. Я почувствовала себя настоящей мерзавкой, ворвавшейся в самый неподходящий момент.

Ну и как я её сейчас убью? Обоих что ли замочить? Нет, не годиться, обоих будет не честно. Тут Янка громко застонала, по стенам резко заплясали тени. По всем признакам у них в любовной игре наступал кульминационный момент. Мне стало нестерпимо стыдно за то, что я увидела и услышала. Я отступила в коридор. На шорохи и мои лёгкие шаги парочка не обратила внимания, не до того было. Выбралась из квартирки, тихо клацкнула запираемая дверь. Я удалилась по английски не прощаясь. Я ушла ни с чем и в никуда. Мигом выскочила из подъезда, затравленно огляделась и быстро направилась обратно домой. Яркий фонарь у подъезда несомненно насмехался надо мной, светил прямо под ноги искажая мою тень. Противная тень будто пританцовывала. Два деревца, что некогда были посажены на газоне у дома в едином порыве склонили кроны. В кармане пискнул эсемеской телефон. Этому-то что надо было?

Это была моя первая попытка убить Янку, спонтанная и крайне неудачная.

— Ты сама виновата, — сказала бы Янка.

— Да, конечно.

— У тебя даже плана действий не было, — сказала бы Янка.

— Не было, согласилась я покорно и побежала домой. Вместе с досадой я испытывала всё же облегчение. Предстоял ещё один день с Янкой и я хотела общаться с ней, болтать о жизни, о парнях и нарядах. Ещё один беззаботный день.

Дома я скинула чёрную толстовку и тёмные брюки. Фу, не желаю этого больше надевать! Эти вещи пропитались моим страхом и кажется могильным холодом одновременно. Одежда киллера только так и может пахнуть. Смогу ли я эти вещи отстирать от резкого запаха, не знаю. Мне мерещится от вещей запах покойника. Но ведь покойника не случилось! Всё равно ходить в этом наряде хладнокровного и беспощадного убийцы я уже не смогу. Я бросила вещи в угол коридора.

Мрачная и до нельзя разочарованная я бухнулась в кровать и забылась тяжёлым беспокойным сном. Очнулась где-то к обеду с тупой ноющей болью в голове. По дому уже феечкой порхала Янка. По ней было совсем незаметно, что девица не спала минимум полночи. Она бегала по комнатам со счастливыми глазами и напевала тихонечко незатейливые песенки. И как она так умеет? Я же с трудом глаза разлепила. Так не честно! Она же тоже ночью валандалась со своим ухажёром, она же тоже не выспалась. Меня кольнуло чувство зависти. Мне вдруг тоже захотелось постонать на пару с влюблённым в меня молодчиком. Надо будет поискать такого вокруг себя. Вдруг и мне повезёт, и я тоже влюблюсь?

Я отчаянно зевала и еле ползала в пижаме по кухне в поисках горячей чашечки кофе. Только после второй чашки свеженького растворимого кофе я с трудом до конца разлепила глаза. Остатки молотого кофе два дня назад уничтожила Янка и не откупила, а я совсем про это забыла. Я не очень люблю потреблять растворимое творение, но сейчас и этот напиток пришёлся к стати.

— Оденься поприличней! Сейчас к нам Сашка придёт с ответным визитом, — смеялась Янка полная сил и энергии и уже принаряженная в лёгкое бязевое платьице в горошек. Да у неё и глазки были уже подкрашены и причёсочка, что надо! И что их прёт на подвиги в такую рань! Посмотрела на часы — отнюдь не рань. Рабочий полдень уж минул, а я всё телепаюсь в утренних дрёмах.

— О-о-о! — простонала я, дожёвывая печенюшку почти на ходу и отправилась в свои апартаменты. Бухнулась там снова на кровать и решила ещё немного подремать, погрезить. Имею право, в конце концов у меня сегодня законный выходной, и никто не вправе лишать меня наслаждаться им в полной мере. Я могу сегодня валяться в постели и не вылезать из пижамы хоть целый день. Я-то конечно, могу, но именно сегодня придёт этот самый Сашка и придёт он официально знакомиться со мной. Янка попросила заценить кавалера и при этом предупредила, что у того вполне серьёзные намерения. Ну то, что там любовь выше крыши, я уже поняла. Сегодня ночью я парня, понятно дело, не разглядела, да и тогда во время слежки тоже ничего, кроме роста и одежонки не заметила. Ну надо же мне было выяснить, где время от времени пропадает и даже ночует моя сестрёнка! Знаю, что так нечестно, знаю, что так не правильно бегать тайком за парочкой и подглядывать. Всё знаю. Так же знаю, если бы я спросила, Янка сама бы всё-провсё мне рассказала, но я не могла иначе. Я обязана была так поступить. Не в моём положении взбрыкивать, не в моих силах отказаться. Это не мой секрет и не мои правила игры.

Недовольная я почапала переодеваться. Я облачилась в лёгкий сарафанчик, пусть Янка больше не возмущается. В конце концов пусть напоследок побарствует, ей недолго осталось. По-настоящему, это она во всём виновата, нечего было соваться на чердак. Вот не нашла бы она этот клад в старом доме, всё было бы хорошо. Или не было бы хорошо? Не знаю, рано или поздно мы всё равно нашли бы эту старинную вещицу. О-о-о! Как всё запущено!

В дверь позвонили. Не иначе Сашку черти принесли! Ну покажись, добрый молодец, какой ты на вид! Я вышла к гостю вместе с Янкой. У порога топтался долговязый белобрысый очкарик. Присмотрелась повнимательнее — такого «козлика» не имело смысла «мочить». Почему козлика? Так у него ещё и жиденькая бородка имелась! Я правильно сделала, что ночью отступилась. Парень схватил мою ладошку, вяло без излишней энергичности пожал и представился:

— Александр! — Парень сунул мне в руки букетик цветов. Я восхитилась манерами кавалера, мы ещё не родня, а он уже подлизывается, так сказать, мосты наводит на всякий случай. Ну да, я же родная сестра его обожаемой невесты! Не торопясь мы отправились в кухню пить чай. Почему в кухню? Кухня в нашей квартирке являлась общей территорией. Я поставила тюльпаны, а это были именно тюльпаны, в вазу и залюбовалась букетом. На столе, как по волшебству появился очаровательный бисквитный тортик. Сашка принёс? Больше некому, у нас такие вещи под запретом, мы худеем. Кавалер уселся на табуретку напротив меня. Ничего так паренёк, и глазки у него голубенькие и беззащитные выглядывают из-за массивной оправы очков. Не иначе башковитый! Янка, как хозяйка торжества, разлила чай по чашкам и аккуратненько порезала тортик. Я взяла своё блюдечко с куском торта, подвинула поближе и попробовала первую ложечку. Блаженство! Отхлебнула чайку. Ну чай я не очень жаждала потреблять, это и логично после двойной кофейной дозы. Янка уже успела выругать меня за то, что я выхлебала всё остатки кофе из баночка.

Разговор не клеился. Кавалер был молчалив и напряжён. Чашка подрагивала в его руках. Янка потянулась к жениху и легко чмокнула его в щёку. Милый, милый мальчик!

— Расслабься, солнышко, Лариска тебя не съест, — проворковала нежно Янка, весело блестя глазами. Она и так умеет! Надо же!

— Не съем, не съем и даже не покусаю, — сказала я вслух, а про себя добавила, что меня не интересуют долговязые белобрысики, не мой типаж.

— Рад встречи с вами, вы очаровательная девушка, — эта фраза явно была заготовлена заранее.

— Александр, — я словно пробовала его звучное имя на вкус. — И чем вы занимаетесь, стесняюсь спросить?

— На данный момент я работаю в магазине канцтоваров, — поддержал Сашка светский разговор. Создавалось впечатление, что он мямля. Как такой дрыщ будет знакомиться с нашими родителями? Ну мама — душка, но папа-то строгий! И что в нём Янка нашла? Худой, нескладный, даже какой-то угловатый. Может всё-таки дюже сообразительный и умом блещет?

— О коллеги! Я тоже в магазине тружусь, правда в продуктовом, — вспомнила я о нашей беседе. А разоделся наш франт, словно на большой светский приём, костюмчик модненький и пиджачок на нём стильный. Я встретилась взглядом с Сашей и лишний раз убедилась, что у него глазки, как у умненькой собачки. Вау!

Сашка понемногу оживал. Господи, да он ли это глубокой ночью предавался любовным утехам? Под покровом ночи лев, а по утру — ягнёнок безответный? А впрочем…

Я сидела и улыбалась, это Янкин кавалер, не мой, и нет смысла переживать. Какое-то время мы были поглощены поеданием вкусняшки. Янка не посчитала нужным развлекать гостя. Ну что ж, я взяла организацию сего мероприятия в свои руки.

— Позвольте вас спросить, какое у вас образование? — Промурлыкала я невзначай.

— Я заочно учусь в институте, — Сашка от смущения под моим пристальным взглядом залился краской. Да какой краской, его лицо просто покрылось пятнами! Он, что реально решил, что я его съем и косточки обглодаю? Фантазёр.

— Лариска, не приставай к парню с глупостями, — вступилась за возлюбленного сестрица.

— Да я ничего такого страшного и не спросила, — попробовала возмутиться я.

— Яночка, любимая, всё в порядке, — запинаясь выдавил из себя паренёк и нервно поправил галстук. Он ещё и галстук нацепил! Надо же, как заморочился женишок.

— Лариска, перестань так смотреть на парня, ты в нём дырку прожжёшь, — ленивенько так осадила меня сестрица.

— Да что происходит? Как я на него смотрю?

— Ты смотришь на Сашу, как районный прокурор на преступника. Убавь строгости во взоре, — взмолилась Янка.

— Простите, я не нарочно, — смутилась уже я. Я правда не хотела никого ставить в неловкое положение, тем более Янку. Взгляд у меня такой строгий не по годам уже давно. По этой самой причине приятели в компашке со мной не любят выпивать. Говорят, что я могу так взглянуть, что сразу ком в горле образуется, и вино никак не желает глотаться, буквально застревает. Феномен не объяснимый. На что Янка-обезьянка только хихикает в таком случае и приговаривает:

— Не беда, нам больше достанется.

Чай благополучно допили и даже не разругались. Янка вскочила со стула и тут же повисла на кавалере.

— Спасибо большое за угощение и приятную компанию, — вполне вежливо откланялся Александр.

— Тебе посуду мыть, — скороговоркой выпалила негодница сестрица и утащила Сашку в свою комнату. Делать нечего, пришлось брать командование на себя. Не долго думая я с удовольствием угостилась вторым кусочком торта, а остатки лакомства убрала в холодильник. После того, как я помыла посуду, отправилась лодырничать в свои апартаменты. У нас с Янкой «двушка», и мы строго соблюдаем правила неприкосновенности чужой территории. Я плюхнулась на кровать и блаженно прикрыла глаза.

Надо обдумать самый важный вопрос, а именно, каким способом убить Янку. Киллер из меня тот ещё неумеха, а заказ выполнить надо. Недолго думая, я включила телевизор, пусть болтает. За стеной в Янкиной комнате затаилась подозрительная тишина. Целуются, наверное. Ну милуйтесь, голубки, не долго осталось. И как же я её порешу? Вопрос, конечно, интересный. Можно придушить несчастную голыми руками, перерезать горло бритвой, сбросить с крыши пятиэтажки, застрелить из пистолета. И где я пистолет возьму? У соседа одолжу? Ну или как я её на крышу затащу? Может, просто по голове кирпичом треснуть? Надо быстро, не очень больно и чтобы наверняка. Наверняка — это когда бомбу взрывают, но это уже террором попахивает. Нет, лишние жертвы мне ни к чему. Да и в тюрьму я не очень стремлюсь поселиться, будет лучше, если получится настоящий несчастный случай. Ну-ну, думай, детка! Дело было в выходной день и имелись возможности, как следует обмозговать дальнейшие действия. Как такое иногда случается, я не только задумалась, а я ещё и задремала.

Снова мне приснился сон о чудесном крае. Это был тот самый сон, что мучил меня в детстве. Мне тогда едва исполнилось двенадцать лет, так называемый переходный возраст. Тогда почти сразу после дня рождения мне и приснился в первый раз этот чудесный мир. Там небо было необычайной глубины синее, расли чудесные явно ненаши деревья. Среди этих не то клёнов, не то вязов пряталась маленькая часовенка. Тогда в детстве я её приняла за жилой дом и только сейчас ясно разглядела прямое назначение здания, даже не разглядела, а просто почуяла. Мне захотелось заглянуть внутрь часовенки, но тут я проснулась. Всё ещё зевая я протопала в кухню, а там уютно расположилась Янка.

— Есть хочешь? Я картошку пожарила.

— Хочу, — сказала я и незамедлительно принялась накладывать на тарелку. Аппетит проснулся раньше, чем я успела подумать о еде.

— Ну как он тебе? Стоящий пацанёнок?

— Кто, Сашка? Да так ничего, кентавр. Ты за него замуж собралась? — Перебрасывались мы с сестричкой лаконичными фразами. Я не торопясь насыщалась вкуснейшей картошкой по-деревенски, Янка уже чаёвничала с остатками тортика.

— Да пора уже, возраст подпирает, да и парень подходящий, хороший и надёжный. Как ты думаешь, такой родичам понравится?

— Такой понравится, — не задумываясь отозвалась я и тут же поплатилась за торопливость, подавившись кусочком картошки. Прокашлявшись, я уже не была столь разговорчивой. Про недавний сон о чудесном ярком мире почему-то вообще говорить не хотелось. Я не смогла бы подобрать таких слов, чтобы описать странный сон похожий на явь. У нас с Янкой обычно не было секретов друг от друга, но эту крошечную тайну я бы хотела оставить при себе, тем более что между нами с недавних пор и так образовалась незримая пропасть. Сегодня я впервые почувствовала, что Янка — это не я, а другой человек. Раньше мы с Янкой с детства, да что с детства, с самого рождения, думали одинаково, действовали одинаково, дышали в унисон, смотрели в одну сторону. Надо ли говорить, что мы помогали друг другу? И вот всё это подходит к логическому завершению. Судьба разводит нас в разные стороны, ставя свои жёсткие условия. И как же мне было тяжело всё это осознавать.

Вот так бы сидеть рядом с Янкой и ни о чём не думать, не решать никаких проблем, жить бы как раньше и надеяться, что вся жизнь впереди. Не люблю интриг, заговоров и даже сюрпризы не приветствую. Пусть моя жизнь будет скучна и расписана по минутам без неожиданностей, пусть всё будет по плану.

Янка всегда чувствовала моё настроение. Вот и сейчас она поняла, что мне плохо на душе.

— У тебя что-то случилось? Что-то ты сегодня сама не своя, совсем притихла и глаза печальные.

— Это ты, Яночка, так намекаешь, что я не высмеяла твоего Сашку? Так он мне самой понравился, — и глаза у меня при этом признании были предельно честные.

— Ты не шутишь? — в словах Янки сквозило недоверие.

— Какие могут быть шутки! Образованный парень из вполне интеллигентной семьи, правда на вид немного страшненький, скажем не принц. Да он мечта любой девицы на выданье! — попробовала я развеселиться.

— Опять ты хохмишь! А мне с ним так хорошо, — Янка и не думала придуриваться, всё было взаправду.

— Так веди парня к родичам знакомиться и за свадебку! — Преувеличенно радостно провозгласила я.

— Уже собираемся, я уже успела оповестить всех действующих лиц.

— Счастья тебе со своим Сашкой-промокашкой!

— Спасибо, — прошелестела своим чарующим голосом Янка. Остаток своего законного выходного я провалялась в постели, хотелось почитать, фильмики посмотреть, да и вообще настроение было хреновое, совсем упадническое. Янка собиралась замуж, а я разрабатывала план её убийства. Очаровательная интрига. Я так и уснула у включённого телевизора с кинокомедией. И комедия считалась очень уморительной, вот только мне было не до смеха. Проснулась я ровно в полночь, посмотрела на часы и удивилась, что могло меня поднять посреди ночи. А это что-то шумно скреблось в углу. Мыши? У нас завелись мыши? Я подавила вопль ужаса и брезгливости и перебежками добралась до выключателя на стене. Щёлкнула торопливо пластмассовой кнопкой, и вспыхнула яркой иллюминацией старая трёхрожковая люстра. Я без умысла посмотрела в угол, туда где скреблись. И обалдела. Там в самом углу два маленьких существа в испуге жались друг к другу. И это были гномы! Классического вида гномики сантиметров пятнадцати ростику с глазами-бусинками, в добавок они писклявыми голосами стали умолять о пощаде. Их забавные колпаки на головах и красные курточки выглядели совсем, как в знаменитых мультиках. Надо же! А я в их существование даже не верила. Что они там пищали? Надо ответить, а-то невежливо получится.

— Я вас не трону! Слово даю! Не шумите, дайте мне поспать, пожалуйста. У меня день тяжёлый был.

Гномы сняли колпаки, вежливо поклонились в пояс и шустренько нырнули под мою кровать. Дела!

Меня заколотило нервной дрожью от прилива порции адреналина, сон как рукой сняло. Я отправилась в кухню пить чай. Ну надо же как-то отвлечься! Залила воду в чайник, машинально включила и села в полной растерянности на табуретку. В незашторенное окно проникал свет уличного фонаря. На бульканье чайника заглянула Янка и походя щёлкнула выключателем. Я недовольно зажмурилась.

— Ты чего в темноте сидишь?

— Не знаю. наверное, так думается лучше. А ты чего не спишь? Ночь на дворе.

— Насмотрелась ужастиков, теперь в каждом углу по маньяку с тесаком мерещится, — Янка сонно хлопала длинными ресницами. Даже сейчас в старой пижамке она шикарно выглядела, её точёную фигурку не возможно было скрыть ни под какой одёжкой. Реально, ей надо было идти в артистки, а она в медучилище попёрлась. Хотя и медсестра из неё неплохая получилась. Разговаривать не хотелось, мы почаёвничали и разбрелись по комнатам досыпать.

Глава 2. Контента было завались.

Дни замелькали с удвоенной силой, а я всё выбирала способ убийства. Фантазия никак не желала работать в этом направлении. Мозги скрипели, как старая телега, но желаемого результата не выдавали. В рабочие дни я вообще выпадала из светской жизни. Наконец, я решилась — отравлю, ей богу, отравлю. Я всыпала отраву в банку с кофе, мои руки при этом чуть-чуть подрагивали от напряжения. Я очень аккуратненько всыпала столовую ложку яда. Это была высушенная и истолчённая очень ядовитая травка. Я обнаружила данный рецепт в книге судеб и лучшего варианта не нашлось. Я не большая любительница растворимого кофе, а вот Янка хлещет его литрами. Ну и подсыпала туда отравы, авось получится. В книге были чётко описаны симптомы отравления, и они мне понравились. В книге говорилось, что человек проглотит травку в небольшом количестве, уснёт и не проснётся. Это уже будет походить на несчастный случай.

Янка должна была заявиться после смены, накачаться кофе и улечься отдыхать. Всё так бы и случилось, но на ту беду раздался требовательный звонок в дверь. Кого ещё нелёгкая несёт? Ого, это Сашка по невестушке заскучал. Выглядел он очень взволнованным. Я хотела было преградить парню путь к Янке, сказать, что она уже спит, но куда там, этот паровоз невозможно было тормознуть. Он походя заглянул в Янкину комнату, уведомился, что помещение пустое и помчался дальше прямиком в кухню. Сегодня Сашка не был галантным. Сегодня Сашка был непререкаемым. Я покорно топала вслед за гостем. Продвигаясь по нашему весьма скромному жилищу Сашка по дороге бормотал недовольно:

— Я звонил, звонил, а Яночка-рыбонька трубку не берёт. Я стал волноваться, не случилось ли с ней чего.

— Всё у Яны в порядке, а телефон наверное разрядился, — зачастила я сама не знаю почему. В голове проносились идеи о том, как избавиться от нашествия будущего родственника. И ничего подходящего и стоящего не прилетело в голову. Меня сейчас больше занимала баночка кофе заряженная секретным ингредиентом. Сашка, вернее его прибытие было весьма не кстати. Мне лишние свидетели без надобности, особенно сегодня. Надо поскорее спровадить паренька восвояси.

— Яночка, солнышко, представляешь, мои родители совершенно случайно надумали приехать посмотреть, как я живу.

— Неужели случайно? — Вяло реагировала Янка. Она же пребывала в том блаженном состоянии, что наступает после суточного дежурства. Она пребывала уже дома, а мозги ещё гуляли где-то там на работе, замечательное состояние полнейшей отрешённости.

— Конечно, случайно! В последний раз мои предки приезжали перед новогодними праздниками, — Сашка не врал, это родители вертели сыночком, как хотели. Такие честные, такие бескорыстные глаза не врут.

— Проверка прошла нормально в прошлый раз? — Спросила сонным безразличным голосом Янка и потянулась к стоящей на столе чашке с кофе.

— Да, конечно, нормально. Как бы иначе? А в этот приезд я тебя с ними познакомлю, — выпалил Сашка немного заикаясь, но весьма внушительно. Находясь в нервном состоянии парень выхватил из-под носа у Янки чашку и не смотря на горячий напиток, почти залпом заглотил её содержимое. Мой протест замер в глотке. Янка только устало махнула рукой и поднялась, чтобы налить ещё одну чашку, но не успела. Я ждала эффекта, но не такого.

— Ме-е! — на месте, где мгновение назад стоял Сашка, на кучке мятой одежды, а Сашка сегодня красовался в новеньких джинсах и стильной футболке, перебирал копытами и жалобно мекал молоденький смешной серого окраса козлик. Чуть дальше на полу валялись очки в массивной оправе. Ну дела! Я в ужасе подскочила к шкафчику и вытащила оттуда злополучную банку кофе, с отвращением и опаской выбросила её в помойное ведро. У меня предусмотрительно в дальнем уголке шкафчика была припрятана ещё одна такая же нераспечатанная баночка с кофе, это уже для полиции и, конечно, она была без дополнительной начинки.

Янка на меня не обращала внимания, она всецело была занята Сашкой, вернее козликом. Янка опустипась на колени и ласково гладила испуганное животное, как будто это могло ему чем-то помочь. Странная Янка. Да не суждено было Сашке жениться на моей сестрёнке, ни в каком варианте не суждено. Премиленький серенький козлик Сашка вдруг вырвался из заботливых рук Янки и резко отпрыгнув в сторону, забился под обеденный стол. И не прсто туда забился, а подняв свой куций хвостик, видимо от пережитого стресса, навалил там зловонную кучу. Я чуть не задохнулась от мерзких ароматов, пришлось полностью распахнуть окно. Сразу повеяло утренней свежестью. Янка тем временем утащила парня в свою комнатку и напевая что-то себе под нос уложила его у кровати на коврик. Я стояла в коридоре, ждала пока миазмы повыветрятся и наблюдала, как Янка всхлипывала и нежно поглаживала Сашку по козлиной спинке. Тот жалобно протяжно мекал. Я вернулась в кухню и плотно прикрыла дверь. Мне досталось ещё более тяжкое занятие, чем успокаивать козла, мне досталось убирать ещё тёпленькую кучку из-под стола. Надевая перчатки, беря в руки веник и совок, я нещадно материлась, правда не вслух и сквозь стиснутые зубы. На самом деле я злилась ещё и потому, что чувствовала себя виноватой в случившемся. Что пошло не так? Почему отраву выпил Сашка, а не сестрица? И наконец, почему Сашка преобразился в козла? Бородка у него та ещё была козлиная, но в целом он совершенно не походил на копытное. И самое главное, что мы теперь будем с этим делать? Янка осторожно на цыпочках выдвинулась из комнаты. В кухне уже торжествовал порядок, и почти не воняло.

— Сашка спит, я тоже подремлю, не могу больше.

— Хорошо, а что потом? — Я спросила больше для проформы, ну и потому, что у меня вариантов было немного. Точнее, ни одного варианта развития дальнейших событий я не могла предложить.

— А потом мы пойдём к ветеринару. Я не знаю, куда ещё можно с козлом пойти. Цирка в нашем городе нет, зоопарка тоже не наблюдается, — голос Янки ничего не выражал, кроме беспросветной усталости. Вымоталась девка на работе до нельзя, пусть передохнёт, меньше переживать будет.

— Может, не рисковать и на дом врача вызвать? — явно сглупила я. Остротой ума я в тот момент не располагала.

— Ага, придёт ветеринар, а у нас по хате козёл выгуливается. Вопросы ненужные начнутся, — Янка ещё была способна что-то говорить. И как она могла так стойко держаться?

— Согласна, ты права.

— Без вариантов, — Янка закивала часто головой, попутно смахивая с ресниц горькие слезинки. Через пару часов короткой передышки Янка решилась на пешую прогулку до ветеринарки. Мы осторожно вывели козлика в подъезд. Его копыта гулко и дробно цокали по плиточному полу лестничной площадки. Цоканью копыт вторили Янкины босоножки на каблучках. Хорошо, что мы жили на первом этаже и не пришлось шумно и долго спускаться по лестничным пролётам. Короче, цокали мы не долго. Ну я вообще не цокала, а очень тихо пробиралась на выход из подъезда. К счастью, никто из соседей не высунулся из квартиры и не почапал вслед за нами, никто нас с козликом не узрел и не стал выспрашивать, где мы того взяли. Повезло, можно сказать. Янка распахнула массивную входную дверь и вывела козлика Сашку на улицу.

После прохладного каменного помещения со слабым освещением это было, как попасть в другой мир. Нас оглушили запахи, порывы горячего майского ветра и изобилие изумрудной молодой травки, что успела произрасти на газонах. Щебетали пташки где-то высоко в кронах молодых деревьев, что были высажены пару лет назад на субботнике. Помню, сама садила. Мы с Янкой любили эту квартиру и не отлынивали от общественных работ и в обязательном порядке участвовали в мероприятиях по облагораживанию двора и придворовой территории. Янка, конечно, была белоручка, а вот я с удовольствием в земле ковырялась. На нас пахнуло не только весеннее тепло, но и задорное весеннее настроение. И всё было бы чудесно, если бы не Сашка! То есть, если бы Сашка не был сейчас копытным существом. О случившемся даже на миг невозможно забыть, отвлечься. Сам виновник торжества — козлик Сашка ошалел от яркого солнца и благоухания молодых трав и ранних цветочков. Он почуял свободу и дёрнулся сначала несильно, словно на пробу, а на второй раз по настоящему со всей дури. Узел импровизированного поводка состоящий из шёлковой ленточки, другого ничего не подвернулось под руку, за которую Янка вела Сашку, моментально пополз и сам собой развязался. Козлик Сашка рванул во двор и принялся на газоне щипать травку. Мирная картина, только козла во дворе нам и не хватало! Мы с Янкой не сговариваясь с двух сторон принялись ловить животное. А он и не думал сопротивляться, он просто проголодался и жадно поглощал траву с газона. Ну надо же! А мы с Янкой и не догадались его покормить. Молоденькая сочная трава подействовала на Сашку умиротворяюще, и он добровольно и без всяких взбрыкиваний позволил снова повязать на шее шёлковую ленточку. В этот раз Янка старательно завязала ленту на два крепких узла.

И всё-таки по дороге на ветеринарную станцию козлик повторил попытку побега. На этот раз Сашка задёргался, когда мы подошли поближе к речке, и до нас долетел свежий напоённый речными запахами тины и водорослей со стороны журчащей воды, ветерок. Козлик снова резко дёрнулся, взбрыкнул и выдернул из рук Янки пресловутый шёлковый поводок. Он тут же с громким меканьем умчался, цокая копытами по старому растрескавшемуся тротуару. Мы только и видели, как он свернул к речке нервно подёргивая коротким хвостиком. Сашка с удивительной прытью скрылся в непроходимых кустах, будто век козликом был. Мы с Янкой ещё час лазили по зарослям и вопили на все лады:

— Сашка! Сашка! Александр!

Всё безрезультатно. Сашка не отзывался, даже не мекал. Если он сбежал, чтобы попить водицы, как говориться студёной, то пора бы ему уже и показаться. Значит, не только попить сбегал. Ну какие могут быть дела у козла? Поначалу мы наивненькие дурочки решили, что его реально жажда замучила, и он снова к нам выйдет. Не вышел, не пожелал. Видать где-то схоронился.

К ветеринару идти без козлика не имело никакого смысла, мы вернулись обратно домой. Лазая по косогору в поисках любимого, Янка испортила свои новые босоножки. Теперь место этой элегантной и моднявой обувке только на помойке. Янка скинула свои не в меру открытые туфельки, швырнула их в гневе в угол и протопала сразу в туалет. Сестрица заперлась в туалете и тихо там рыдала целый час. Наконец Янка выбралась из злополучного туалета и появилась передо мной растрёпанная и с покрасневшими воспалёнными глазами. Такой несчастной я её видела только на похоронах бабули прошлой осенью. Она бормотала, как заведённая без остановки:

— Боже мой! Что я наделала! Боже мой, это я во всём виновата!

— Яночка, ты не виновата, моё солнышко, — я ходила тенью за сестрой и пыталась с ней поговорить, хоть как-то её вразумить. Но всё было тщетно.

— Нет, это я во всём виновата. Сашка из-за меня стал козлом, — не унималась Янка.

— Яночка, Янечка, Яночек, попробуй рассуждать здраво. При чём здесь ты? Ты же не могла его заколдовать? — взывала я к разуму сестры.

— Я не умею колдовать, но всё равно остро чувствую свою вину в случившемся, — сестра металась из угла в угол и не находила себе места от переживаний.

— Мне думается, Сашка сам что-то натворил такое, из-за чего вдруг потерял человеческий облик, — в тот момент такие несложные доводы мне казались вполне убедительными. Это уже потом в тишине и в гордом одиночестве в своей уютной девичьей комнатке я засомневалась в правильности своей теории. Я всегда знала, что в той чашке с кофе присутствовала толика инородного и очень опасного вещества. Знала и о том, что ту толику вещества запихала я и никто больше. Вот только эффект получился неожиданным. И тому происшествию объяснений у меня не было. Книга судеб об этом происшествии тоже ничего не писала, словно не желала выдавать своих тайн. Одно я знала наверняка, что на планете земля одним человеком стало меньше, а серым смешным козликом больше. Это большая потеря для человечества? Может, это является достойным приобретением для животного мира? Все эти философские метания затмило банальное желание успокоить сестру. Я не знала, как её утешить. Так мы и промаялись весь вечер, да и ночью как по расписанию бегали по очереди то в туалет, то в кухню водички испить. Ну какой это сон? Какой это отдых перед полным суеты рабочим днём?

Пробуждение было тяжким, количество выпитых чашек кофе не поддавалось исчислению. Обе хмурые очень долго и тщательно наносили бравый макияж. Хочешь, не хочешь, можешь, не можешь, а от работы отлынивать мы не были приучены. Дорога на службу мне показалась бесконечной, а смена в этот раз тянулась и тянулась и казалось, будет вечной моей мукой и искуплением за содеянное над Сашкой издевательство. Работа продавца не позволяла мне особенно отвлекаться на посторонние вещи, поэтому мысли о несчастном козлике Сашке я загнала куда подальше в подсознание. Это помогло преодолеть себя и начать качественно обслуживать покупателей. Я лицо магазина, хоть сегодня и выгляжу не совсем респектабельно. Надо соответствовать выбранной профессии. Вот так-то вот!

О незадачливом женишке Янки я вспомнила впервые за весь день только, когда совершенно обессиленная выползла из магазина и отправилась домой. Я шла и не чувствовала радости бытия. Как там Яна? Смогла ли сестрица влиться в коллектив медицинского персонала и заняться любимым делом? И где же там у речки блуждает наш серенький козлик? И станет ли он когда-либо снова человеком? Почему отрава так на парня подействовала? Может, Великая книга судеб смилостивится и поможет расколдовать Янкиного ухажёра? Вот поедем с Янкой в деревню, я и полистаю Великую книгу на досуге.

Я возвращалась домой, а время уже близилось к полуночи. Ох, не любила я эти полуночи, мне всегда в эти часы хотелось сидеть дома в своей уютной комнатке и пялиться либо в телик в киношку, либо листать новости в интернете. Да без разницы, чем заниматься, только бы не шляться по пустым и тёмным и поэтому загадочным улочкам нашего старинного городка. К сожалению, наш продуктовый магазин работал ровно до двадцати трёх ноль-ноль, и я жутко боялась топать домой одна, выбирала дорожки поосвещённей, а тут как на грех задумалась и попёрлась короткой дорогой напрямки. Ой какие там прямки, понесло меня болезную по едва приметной тропинке через кусты. Вроде и дома рядом, вот они виднеются, а боязно-то как!

В потёмках слышались шорохи. При свете дня эти шорохи как-то пролетают мимо, на них почти не обращаешь внимания, в полночь такие шорохи очень даже слышны. Вот слева послышался не то скрип дверей, что давно не смазывали, не то вопль обиженного годовалого ребёнка. Скажите мне пожалуйста, откуда здесь в городском парке ночью может орать годовалый ребёнок? И каким это надо быть родителем, чтобы таскаться ночью пусть даже и в мае с ребятёнком? Бред какой-то. А что за дверь могла скрипеть?

Нахальный соловей отвлёк меня от раздумий, он порхнул откуда-то незаметно и вот уже сидел на спинке деревянной лавочки. У нас ещё и такие скамейки остались — раритет! И ведь совсем меня не боится, дурачок. Я едва успела подивиться храброй птахе, как он встрепенулся и запел. О, Боже, что это были за трели! Он рассыпался в руладах, щёлкал на все лады и затихал лишь на миг, чтобы перевести дыхание. Я замерла очарованная, застыла на месте, боясь вспугнуть влюблённого певца. Он же пел не для меня, он же трели свои выводил для самочки, что ему приглянулась, той самой, для которой он и гнёздышко уже подготовил, свил. Надо же! Серенький, невзрачный, маленький, но какой голосина! И вдруг соловей покинул меня, спешно взялся с места и улетел. Что-то или кто-то спугнул птичку.

Неожиданно из-за куста выглянул козлик, чем немало меня напугал. Козлик посмотрел на меня и тихо и жалобно мекнул. Сашка — не Сашка, или это вообще другой козёл? Сколько козликов без надзору может бегать ночью в парке в городе? Правильно, ни одного! Мне стало очень не посебе. Серенький козлик тряхнул своей рогатой козлиной головой, и тут я заметила у него на шее яркую розовую ленточку, ту самую ленточку. Сашка! Точно козлик Сашка! Козлик уныло переставляя копытцами побрёл к речке. Он оглянулся, боднул головой воздух, снова оглянулся на меня, словно звал за собой. В неверном свете луны было видно, что у козлика хвостик дрожал от страха, да и сам он похоже мелко трусил в испуге. Козлик жалобно мекнул, потом ещё разок мекнул уже протяжно и потопал дальше. Странный козёл однако, трясся в испуге, мекал, но упорно пёрся в сторону водной глади, а в нашем случае в сторону речки. Козлик явно боялся тёмных зарослей ивняка, что росли вдоль берега. Я тоже их опасалась, но шла за ним молча и не мекала. Я как зачарованная усталая, голодная, опасающаяся всяких напастей, упорно топала за Сашкой. Я еле ноги волочила после долгой и тяжёлой смены, но мне не позволяла моя совесть на всё плюнуть и отправиться домой. Я с тяжёлым сердцем, в душе проклиная свою обязательность, поплелась за проклятым козликом, который продолжал на меня оглядываться и подбадривать короткими меканьями. Подойдя к речке, козёл не без опаски зашёл в воду, часто переступая копытами. Поначалу в реке он долго и жадно пил воду. Потом Сашка поднял свою смешную и очень миленькую бородатую мордочку, поглядел на меня долгим полным отчаяния взглядом и вдруг бросился в тёмные ещё весенние и потому холодный воды с головой. Козла сразу накрыло, и воды сомкнулись над его пустой башкой и перестали колыхаться, замерли на месте. Течение было таким слабым, что я почти не видела волн. Я стояла с открытым от ужаса ртом. Что я теперь Янке скажу? Козёл, то есть Сашка совершил самоубийство? Сашка на моих глазах добровольно утоп? Только не это! Что угодно, но только не это! Я не переживу факт самоубийства из-за моей глупости! Тяжка доля моя.

Всплеск воды заставил меня оглянуться и выйти из ступора. Козлик вылезал из воды, не иначе передумал топиться. Ну слава богу! И правда из речки из тёмных вод показалось что-то ещё более тёмное и оно было по размерам больше козлика. Гораздо больше козлика. Матерь божья! Я порывалась отбросить глупое любопытство и убежать, но только дёрнулась в сторону дороги и тут же запнулась и упала ничком подскользнувшись на мокрой от холодной и обильной росы траве. Я заскользила прямо к месту, где топился козлик Сашка. Там из речки всё ещё лезло что-то большое и не просто большое, а длинное, очень длинное. Мои челюсти сами по себе от пережитого ужаса заклацали. Я задёргалась в безуспешной попытке подняться твёрдо на ноги. И снова не получилось. Тогда плюнув на остатки приличия и стараясь не думать, что меня кто-нибудь увидит, я поползла вверх к дороге на четвереньках. Ползла из последних сил, не щадя рук своих холёных и новенького маникюра. То, что заглотило козлика, могло съесть и меня. В моих планах не было стать сегодня чьим-то обедом, или уже ужином. Да какая разница!

А тем временем длинное чудище шумно и довольно быстро выползало на берег, а потом и вовсе отряхнулось как собака, зафыркало. Тут, как на нарочно, из облаков высунулась щербатая, но яркая луна и осветила место событий. Из воды поднималась длинная нескладная и крайне тощая, но всё же человеческая фигура. Мертвец? Утопленник? В голову больше ничего не лезло, да и легче мне от увиденного не стало. Я уже готова была мекать от страха, как серенький козлик Сашка. Под лунный свет наконец попало лицо упыря. Сашка! Козлик Сашка? Живой и не утоп? Парень смело продвигался из мелководья на берег. Вода в это время года у нас обычно ещё ледяная, не прогретая солнцем. При свете луны было видно бледное голое тело. Вот только его мужского достоинства не хватало мне наблюдать! Это уже будет перебором. К счастью у воды было достаточно темно, и я ничего не смогла разглядеть.

Я вздохнула с облегчением, когда заметила у парня ленточку на шее. Когда Сашка интенсивно выдвигался из речки, видно основательно промёрз, у него что-то лягалось между ног, а также яркая розовая ленточка на шее. Мне вдруг стало смешно, страх улетучился. Козлик Сашка снова стал человеком! Ну хоть с этим повезло. Успокоившись я умудрилась-таки подняться с четверенек и понеслась по косогору строго вверх к дороге со скоростью, на которую только была способна. Я карабкалась всё выше и выше. Хочу домой! Я ещё в своей жизни никогда не желала так рьяно оказаться дома за запертой на крепкий замок дверью. Я совершенно при этом забыла про свою усталость, про конец рабочего дня и домой догалопировала минут за пятнадцать. Своего рода рекорд поставила. А Сашка? Ну так он же снова стал человеком, и это главное, а всё остальное сегодня было несущественным. Я думаю, что Сашка тоже отправился к себе домой. Почему я не полюбопытствовала? Так ему всё равно идти было в другую сторону.

Глава 3. Призрачный шанс на счастье.

А по утру мне снова надо было чапать на работу, что тут поделать — повторная смена. Я два дня работала и два дня отдыхала, что вполне логично. С Янкой у меня не получилось свидеться, у неё был другой график трудодней. Конечно, надо было известить Янку о том, что козлик Сашка теперь не козлик, а снова человек, но удобный случай не представился. По телефону такую важную вещь я не решилась сообщать, ну мало ли что. Вдруг у сердобольной Янки случится инфаркт, а меня рядом не будет, ну или просто в обморок упадёт от избытка чувств. При таком раскладе, гарантий никаких.

Один положительный эффект присутствовал, в эту смену я уже не была такая дёрганная и злая. Внутреннее напряжение спало, и я уже не боялась, что нечаянно сорвусь на нерасторопного покупателя. Не хотелось бы нахамить ни в чём не повинному гражданину или гражданке. То что человек мне не понравился, это ещё не повод для того, чтобы говорить ему гадости. А потом ещё долго и нудно извиняться, я же на работе и не принадлежу себе в этот миг. Я срочно переключилась на внешние раздражители, благо физическая нагрузка и материальная ответственность способствовали данному обстоятельству. На левые раздумья не было времени.

О Сашке я вспомнила лишь поздно вечером, да и-то когда возвращалась домой. Меньше всего на свете я желала сейчас его встретить и даже в человеческом облике. Я всё ещё остро чувствовала свою вину перед парнем. Ну и Янку было немного жаль, но по большому счёту, сестрица это заслужила. Так я решила и никто не смог бы меня в этом переубедить. Янке данное приключение только на пользу. Интересно, Сашка ещё не передумал жениться на моей сестрице? Помирятся или не помирятся?

Где-то и кажется неподалёку, отчётливо хрустнула сухая ветка. Где, где? Я завертела головой во все стороны. Кто же, кто смеет следить за моими передвижениями? Вспыхнувший было гнев как-то разом затих. Страх вытеснил капризы. Стало жутковато. В тот момент, когда я уже была близка к обморочному состоянию, к моим ногам выскочил пёсик средних размеров, побыстрому обгавкал меня и умчалась дальше по своим собачьим делам. «Больно ты мне нужна», — сказала псинка на своём лающем языке, и я его услышала и мало того, доподлинно по буквам поняла.

— И я рада знакомству, — сказала я негромко вслед собачке. Страх медленно, но отпускал. Я побёгла дальше по дорожке домой, надеясь хоть сегодня не поймать приключений на свою «пятую точку». Сашку я не встретила в тот вечер, ни в человеческом облике, ни в козлином. Не очень и хотелось. Придя домой, я убедилась, что Янка тоже не рвалась со мной общаться. Я пришла домой, заглянула в кухню, чайку горяченького хотелось, да и сумку с продуктами не мешало бы разгрузить. После чаю я побрела в свою комнату и бухнулась спать. Где в тот момент была Янка и чем занималась, меня не интересовало. Не то, что бы совсем не интересовало, а я считала, что моя сестра является самостоятельным взрослым человеком и в няньках не нуждалась.

Долго засыпать, я считала роскошью в этой жизни, а сны — редким удовольствием. В этот раз мне приснился давний сон из детства. Когда-то мне всё это уже снилось. Снова я видела невероятно огромное синее небо со странными схожими с паутиной полупрозрачными облаками. Как и тогда я увидела солнце, вернее два солнца. Два светила озаряли по внешнему виду тропический лес из пальм с изумрудной листвой с ароматными травами и невероятными огромными и очень яркими цветками. И снова я словно шагала по тропинке, и тропинка та вела меня среди каких-то высоченных стройных, как мачты, деревьев. Щебетали где-то высоко в кронах деревьев птицы, казалось, что им там с самых облаков вторят ангелы. В воздухе витала музыка жизни. И вот после очередного поворота из-за кустов выглянула та самая очаровательная часовенка. Тогда в детстве во сне по младости и глупости я приняла эту часовенку за жилой дом. И не удивительно, часовенка состояла из множества интересных расписанных узорами кирпичиков, покрытых матовой глазурью цвета слоновой кости. Ещё тогда в первый раз в детстве кирпичики показались мне словно сделанными из фарфора, как чашки, что заполняли один из шкафчиков в кухне. Разве так бывает? Во сне бывает. Я шагала по тропинке ведущей к часовне, и путь мне освещали два солнышка. Два жёлтых солнышка радовали меня, одно было поярче и покрупнее, другое совсем крошечное. И ничего не удивляло меня, всё казалось знакомым. И самое главное, я ощущала в этом сказочном мире себя своей. Я сердцем чувствовала, что это всё моё родное, меня здесь ждут. Где ждут? Да здесь в этом странном домике, в этой игрушечной покрытой эмалью часовенке. И вот я подошла к самому зданию, вот я поднимаюсь медленно по каменным широким ступеням. Ещё миг и я войду в саму часовенку. Под рукой тихо скрипнула деревянная дверь, я шагнула внутрь помещения, и меня обдало прохладой. Мне казалось, что сейчас я открою какую-то тайну. Но не случилось, я проснулась.

Жаль, что я проснулась на самом интересном месте. Я так и не узнала. что скрывается за прелестными стенами из фарфоровых кирпичиков. Что-то ждало меня там в том волшебном мире. Я села рывком и поняла, что что-то не то. По моим щекам катились слёзы. Я плачу? А почему я плачу? Да вроде и повода не имелось. Если не считать поводом то обстоятельство, что я должна прервать жизненный путь Янки, моей Янки. Нет, не могу я убить Янку, мою Янку-обезьянку! Даже Великая книга судеб не в состоянии заставить этого сделать! Тут мои мысли прервались, я перестала внутренне стенать и внешне плакать, потекли не только слёзы, обозначились и сопли, а это уже лишнее. Я вынуждена была в спешном порядке найти в сумочке гигиенические салфетки и срочно высморкаться. Ну всё, больше не реву! Я сильная, я смелая, и я в конце концов, красивая! Ага, красивая! Это Янка красивая, а я так середнячок, ничего особенного. Хотя сейчас я реву не поэтому. Я люблю свою Янку-обезьянку и всегда её любила. В Великой книге судеб и, будь она хоть трижды проклята, написано, что в живых останется только одна. Бабуля при жизни всегда говорила, что невозможно идти против судьбы. Наша с Янкой судьба — это подчиниться пророчеству. Чтобы сбылось данное пророчество, надо чтобы сестра своими рученьками убила другую сестру. Это я должна убить сестру! Это я должна прервать жизнь Янки! Снова захотелось плакать. Да что я сегодня так обмякла? Ах, с моей помощью Сашка стал козликом. С моей ли помощью?

Я же не колдовала! Я только подсмотрела в Великой книге судеб, какую травку, в каком количестве, где надо сощипнуть и дозировку, конечно тоже. То ещё приключение! Такое и врагу не пожелаешь. В глухую полночь совсем без луны, то есть в самое новолуние, я лазила с фонариком под кустами у речки. Руки тряслись от страха и возбуждения, боясь схватить походя змеюку за хвост или ящерицу, на лягушек было наплевать. Сослепу и второпясь нарвала и запихала в пакетик салофановый всё подряд, типа — потом дома разберусь. Это уже потом при ярком свете в комнате я придирчиво сортировала «улов» и сосредоточенно выбрасывала на пол ненужные листочки. Мне всё это было не по душе. Иметь тайну от Янки-обезьянки я не хотела и вовсе не стремилась к этому, так само получилось, или можно сказать, что так карта легла. Я вся испереживалась по этому поводу, даже спать меньше стала, не один раз ночью просыпалась. А в это утро было продолжение кошмара.

«Будь ты проклята, ведьма!» — появилась надпись на зеркале яркого алого цвета, словно кто-то начертал её губной помадой чётким каллиграфическим почерком. А я что? Я ничего, только зашла сегодня утром зубки почистить, личико освежить. Зашла, зевнула, взяв в руки зубную щётку, и вдруг перед глазами принялись скакать алые буковки. Кто-то невидимый усердно выводил безупречным росчерком пера странные слова в этой самой обыкновенной типовой квартире. Интересно, кому адресовано послание? Я хотела позвать Янку, чтобы та тоже полюбовалась на чудо, но буквы вдруг исчезли. И зеркало осталось чистым, как раньше. Я об этом подумаю потом, сейчас дел невпроворот.

А Сашка всё-таки к нам заглянул. Ещё бы он не заглянул, у нас же остались его вещи! Одежду он мог бы, как настоящий джентльмен и не забирать, наплевать на неё, кроссовки правда дорогие, но вот очки, а тем паче телефон неплохой и явно недешёвенький, парень не мог себе позволить забыть и даже на квартире у прелестных дам. Сашка зашёл днём ближе к обеду. Он по времени подгадал так, чтобы наверняка не встретиться нос к носу с Янкой. Он знал, что Янка в районе полудня обычно отсутствовала, так её и не было дома. На звонок я открыла дверь и в первый момент словно остолбенела. Передо мной стоял Сашка собственной персоной. Сашка красовался в других очках и естественно в другой одежде. Что ему надо? Ах, да!

— Привет, ты за одеждой?

— Да, верни, если можно, — Сашка мрачно зыркнул глазами из-под толстых стёкол. Держался он со мной в этот раз очень официально и холодно, словно чувствовал, чья рученька в кофе гадость подсыпала. Обиделся паренёк. Ну понятное дело!

— Проходи, одежда, очки и телефон — всё у Янки в комнате, — я подвинулась, пропуская кавалера в апартаменты.

— Нет, я здесь подожду, вынеси мне вещи, пожалуйста, — глаза его стали умоляющими.

— Хорошо, я сейчас, — мы оба чувствовали некоторую неловкость, а ведь ещё совсем недавно вполне непринуждённо болтали о жизни, как старинные друзья. Мы и были друзьями, пока я всё не испортила.

Я метнулась скоренько за Сашкиными пожитками и вынесла пакет, подала Сашке. Парень проверил содержимое простенького без рисунка пакета: джинсы, футболка, трусы и носки. Всё это было аккуратно сложено у заботливой сестрёнки. Постаралась девка для жениха. Сашка очень обрадовался, когда обнаружил педантично запакованные в бумагу очки и телефон. И всё-таки в его облике что-то изменилось. Может, глаза стали выразительнее? Ой, он же бородку сбрил! Парень сбрил свою жиденькую козлиную бородку, и это ему пошло на пользу. Сашка стал выглядеть солидней и поинтересней, как мужчина.

— До свидания, — излишне сухо произнёс парень и похоже, что он теперь перемещается в статус бывшего ухажёра моей сестры. Печалька.

— Яна скоро придёт. Подождёшь её? — Зачем-то я спросила, хотя знала ответ наверняка.

— Нет, не буду ждать. Мне не о чём с ней разговаривать, — его голос звучал натужно и глухо, как из бочки.

— Удачи тебе, Сашка! — Я искренне желала парню удачи, ведь он хороший и не виноват, что так случилось. Кто угодно виноват, только не он. Я закрыла за парнем дверь. Мне было жаль Сашку, он достоин лучшей доли, чем бегать под кустами в шкуре козлика и щипать травку.

Немного времени прошло, и притопала из магазина Янка. Что бы в мире не происходило, а шопинг для неё было святым делом. Янка привычно с пакетами прорысила в свою комнату и вдруг выскочила оттуда, как ошпаренная. Я сидела в кухне в ожидании продолжения драмы.

— Сашка приходил? — Глаза сестрицы стали, как у больной собачки. Понятно дело, страдает девка, дела сердечные.

— Приходил, вещи забрал.

— Про меня что-нибудь говорил? — Вид у Янки становился всё несчастнее и несчастнее. Воспалённые глаза подозрительно заблестели.

— Говорил, — я вздохнула. — Говорил, что не хочет с тобой разговаривать.

— Что и видеть меня не хочет? — Голос девки едва не сорвался в рыданиях. В глазах заплескалась обида.

— Не знаю, не спрашивала, — бойко соврала я. Ну что я ей ещё скажу? Пусть сама решает свои сердечные проблемы. Из меня плохая советчица да и сваха тоже плохая. Не умею я примирять. Да и у самой личная жизнь не складывается так, как хотелось бы.

— Лариска, как ты думаешь, если я ему позвоню, это не будет считаться, что навязываюсь парню?

— Да, конечно, не будет! Вы же жить вместе собирались, ты его к родителям обещала свозить. У вас так много общих интересов было, да и вообще…

— Вот именно, было! А теперь всё куда подевалось? Теперь Сашка меня сторонится. Чего Сашка так испугался? — Янка пребывала в смятинии чувств. Она то сердилась, то изволила гневаться на сердечного друга, а-то и вовсе непонятно из-за чего вдруг начинала аккуратненько слёзки салфеточкой с глаз убирать. Вся гамма чувств у неё проносилась в душе и проявлялась на личике.

— Ну парень козликом побывал, боится теперь, что навсегда в копытное превратится, — заявила я глубокомысленно.

— Ты думаешь, Сашка из-за меня козликом стал? И Сашка так думает? — осенило мою Янку.

— А что ему ещё думать, если он у тебя в гостях принял облик серого козла! Вообщем, парнокопытным стал, или козлы — не парнокопытные? Не знаю.

— Я тоже не знаю ничего про парнокопытных. Да и вообще, я тут не причём, — вид у Янки был крайне озадаченный.

— Вот уж не знаю, при чём тут ты или не причём. Пойду лучше фильмец про инопланетян погляжу, отвлекусь. Хочешь, заходи, места хватит, вместе полюбопытствуем про инопланетную расу, — попыталась я миролюбиво закончить разговор.

— Нет, я лучше с Сашкой пообщаюсь. Не хочу, чтобы парень дулся на меня из-за этого дурацкого недоразумения, — полная решимости Янка принялась набирать женишка по телефону. Ну-ну, удачи тебе, красавица! И семь футов под килем… Так мы и разбрелись по своим интересам.

Посреди ночи я проснулась словно от толчка в бок. Странновато как-то в ощущениях, да и спать больше не хотелось. Янка самозабвенно рыдала в своей комнате и думала, что я не услышу. Я услышала глупышку, я всё же сестра! От того наверное и проснулась, что почуяла слёзы кровника. Без церемоний, без предупреждения и занудного старорежимного стука в дверь, я вошла в её комнату, буквально ворвалась и застала сестру валяющейся в постели. Весь её вид говорил о скорби — её лицо потерянно уткнувшееся в подушку, голые пяточки, беззащитно торчащие из штанин пижамки. Плечи Янки сотрясались от приглушённых, но вопреки этому не менее горьких рыданий.

— Ну-ну, не надо так плакать! Не из-за чего так убиваться, это ещё не беда, — я погладила Янку по голове, нежно проведя по шикарным волнистым волосам. Даже в горе она была прекрасна. Не знаю, сколько мы так лежали, я забралась к ней на кровать и пристроилась с боку. Я успела задремать рядом с тёплым бочком сестрёнки. Устав реветь и вообще горевать, Янка рывком села на кровати, едва меня не скинула, я же была с краю. Янка задорно тряхнула спутавшимися давно не чёсанными кудряшками, те моментально приняли вид благородных локонов и рассыпались водопадом по её плечам. Ещё подфыркивая, сестрица гневно выпалила:

— Сашка — козёл! Он даже не удосужился позвонить и лично мне сказать! Этот мерзавец отбил мне элементарную эсэмэску!

— И что написал Сашка-козёл в этой эсэмэске? — Не на шутку заинтересовалась я. Я не имею права лезть в личную жизнь сестры, но знать-то я могу обстоятельства этой самой личной жизни?

— Написал, что мы с ним больше не увидимся, — тихо сказала, почти прошептала Янка. Даже в сумерках белой ночи мне было видно, что ей обидно. Парень бросил, и кого бросил — её, умницу и красавицу! Обычно она парнями вертела, как хотела. И вдвойне обидно, что парень бросил Янку не лично, а по телефону, да и-то короткой фразой в виде записки. Наглость неслыханная!

— А с виду таким приличным человеком казался! Я в шоке, — я сделала ещё одну попытку утешить сестрёнку.

— Да уж приличный! Приличные так не поступают! Написал мне коротко и ясно: «между нами всё кончено, мы больше не увидимся». И смайлик грустный, гад поставил, — Янка еле сдерживалась, чтобы не высказаться непечатными грубыми словами. Вдох-выдох, сдержалась. И не мудрено — она же истинная леди!

— С ним всё предельно ясно. А ты что сделала? — спросила я больше для проформы, истинная леди не могла себе позволить ярко проявлять собственные чувства типа, врезать наглецу в морду со всей дури.

— Я снова позвонила ему, а он трубку не взял. Тогда я поехала к нему на квартиру, а там тихо и нет никого. Бабка соседка выглянула на лестничную площадку и заявила, что Сашку увезли родители. А ещё бабка смотрела на меня, как на проститутку. Я невеста, а не проститутка! А она ещё сказала, что шастают тут всякие!

— Маменькин сынок, ёлки-моталки! А с другой стороны, это и хорошо, что так получилось. На кой-ляд тебе этот мямля? — я пыталась рассуждать логично.

— Что ж тут хорошего? — изумилась Янка вполне искренно. — Я осталась одна! Кого я теперь папе с мамой покажу? Кого повезу на знаменитый семейный пикник?

— Ой насмешила! Найдёшь ты ещё себе парня. Вон ты у нас какая красавица, — сказать-то я так сказала, но перед зеркалом я бы сейчас сестрицу не поставила, ни к чему это было сейчас. Сейчас, если по честному, то личико выглядело не совсем свежим, сильно опухшим и красным от слёз, в целом не лучшим образом. Вот отдохнёт, подкрасится, носик припудрит, улыбнётся где-нибудь в общественном месте, только не в туалете разумеется, и за собой точно мужика притащит. Будет очередной обожатель.

— А родителям что скажем? — жалобно пропищала Янка. Всё-таки без меня она мало что способна решить.

— Да скажем, что смотрины жениха переносятся по причине… По какой причине жених не может добраться до родителей невесты? Ага, парень укатил в срочную командировку. Вот пусть там и побудет некоторое время, — закончила я свои умозаключения.

— Я не против командировки, — Янка снова всхлипнула, но быстро успокоилась. Умная девочка.

За открытым окном, продираясь через наглухо задёрнутые шторы, вместе с порывом свежего ночного воздуха совершенно отчётливо долетел перезвон проезжающего мимо трамвая, который отчаянно скрежетал на повороте. Господи, какой трамвай? В нашем заштатном городке отродясь не водились трамваи и наверное, их здесь никогда и не будет. Кто же запустит трамвайную линию в таком маленьком неперспективном городке?

— Янка, ты тоже слышишь звон трамвая? — Я посмотрела на сестру, а та уже десятый сон видела да и уже, наверное, каталась сейчас на том трамвае. Когда-нибудь лет этак через сто под окном этого дома будут пролётывать бесшумные и вовсе не бензиновые аэробусы с весёлыми беззаботными пассажирами внутри. Жаль только, что меня уже не будет на этом свете. Или я буду, но только совсем-совсем дряхлая? Совершенно аморфная и безвольная я еле доплелась до своей постели, пала на неё и тут же уснула, как в омут провалилась.

Следующая рабочая смена была ознаменована грандиознейшим событием. Наконец и мне улыбнулось счастье. Я познакомилась с парнем, и он обратил на меня внимание. Это ценно. Я часто знакомлюсь, место работы знаете ли располагает. Знакомлюсь часто, но меня словно не замечают, словно я какая-то другая. А чем я отличаюсь от остальных девчонок? Да вроде, ничем. Я кажется не совсем уж страшненькая, и поначалу молодые люди на меня смотрят с любопытством, а проходит немного времени, и парни словно начинают неловко себя чувствовать в моём присутствии, даже словно меня опасаться начинают.

В этот день я работала на кассе. Меня заинтересовал покупатель. Время от времени я любила поиграть в гадалку, присмотреться к покупателю и попробовать угадать род занятия человека, его характер, состав его семьи и окружение. Ну это развлекуха у меня была такая, чтобы уж совсем не зарасти мухоморами от однообразной работы. Бывает и у продавца-кассира минутка радости. Меня заинтересовал покупатель, ну сначала не сам покупатель, а поначалу я залюбовалась его руками. Длинные сильные и очень ухоженные кисти рук меня поразили своей подвижностью и гибкостью. Мама бы сказала, что это музыкальные руки. Я бы поставила другой диагноз — руки хирурга. Очень красивые руки и наверное, и хирург с такими потрясающими руками должен быть красавчиком. Я подняла глаза и замерла в предвкушении разоблачения собственной фантазии. Эти руки принадлежали парню и весьма симпатичному парню. Высокий кареглазый с каштановыми волнистыми волосами индивид конкретно привлёк моё внимание. А тут ещё и ямочка на подбородке присутствовала! Словом, всё как я люблю. Я залюбовалась на его волевой подбородок, а парень мне в ответ улыбнулся. Надо же! Ах, какой милашка.

— Михаил, Миша, — неожиданно представился покупатель. Очереди не было, и я могла с ним немного поговорить.

— Лариса, — робко ответила я. Знакомиться я привычная, а вот дальше… Как-то дальше у меня не очень получалось.

— Когда вы заканчиваете работу?

— Ровно в двадцать три ноль-ноль.

— Я вас провожу после смены. Можно? — Карие и очень добрые глаза смотрели вопросительно.

— Можно, — лаконично ответила, а сама несказанно обрадовалась предложению. По ночным дорожкам домой добираться было неприятно и даже жутковато. Я хотела уж было сменить место работы да всё откладывала. Нравилось мне в этом супермаркете — светлый просторный зал, продавцы милые, да и сама обстановка располагала к хорошему настроению. Парень не обманул, ждал меня у выхода и проводил домой. Такой галантный кавалер оказался, всю дорогу развлекал байками. У подъезда, куда он довёл меня не торопясь, парень не напрашивался в гости, взял на прощание за руку и скромно поцеловал меня в ладошку, пообещал проводить на следующий день. Я пребывала в восторге.

И Мишка сдержал слово, проводил меня и в этот раз. И всё было хорошо.

Я подняла голову вверх. Звёзды сияли. Заря ещё догорала, небо ещё светилось тёмно-голубым колером, а у самого горизонта имело цвет спелых ягод малины. Луны не наблюдалось вовсе. Вместо луны высоко-высоко в небе алела яркая и очень красивая звезда. Я уставилась на новое светило. Я, конечно, не астроном, но звёздочка явно не наша. А она ещё и двигалась! Всё это происходило в полной тишине, слышно было только шелест листьев деревьев от движения свежего ночного воздуха. Так вот, в почти полной овеянной мистикой тишине, яркая алая звезда довольно бойко перемещалась по небосклону. А я молча следила за её передвижениями. И вдруг звёздочке надоело сиять у всех на виду. Она мигнула непонятно чем, но всё же мигнула и быстро набрала ещё большую высоту, и устремилась туда куда-то поближе к космосу. И что это было? Самолёт, какой-то очень продвинутый дрон, или неуловимые инопланетяне? Да какая разница! Рядом со мной стоял и любовался созвездиями такой потрясающий парень, что ему инопланетяшки и в подмётки не годятся. А вдруг я за него замуж выйду? Подумала о замужестве и сама испугалась своей прыти.

Глава 4. Не начинай, детка!

Всё было просто замечательно. Миша не только довёл меня до дома, но и любезно с явным намёком на будущее, распрощался со мной. Миша поцеловал меня в губы! Это был лёгкий, но полный нежности поцелуй и пока ещё без обязательств, но я искренно надеялась, что продолжение имеет место быть.

День следующий. Вот только случилось то, чего я опасалась больше всего. Миша, мой Миша, возможно я забегаю вперёд, а если и забегаю, то не намного. Так вот, мой Миша купил билеты на заезжих артистов и зашёл, чтобы сопроводить меня на концерт. Парень по серьёзному принялся за ухаживания, и я думаю, что с дальним прицелом. Во всяком случае, я очень надеюсь на дальний прицел, я к нему уже морально приготовилась.

Здание, где окультуривались местные жители и раньше просто называлось клубом, а теперь как-то длинно и непонятно, располагалось совсем близко от нашего с Янкой дома. Вот мы с Мишенькой и решили прогуляться пешком. Решили и прогулялись.

— Ты какие фильмы любишь? — интересовался Миша.

— Ужастики. Понимаешь, я с их помощью стресс снимаю.

— Я тоже люблю ужастики, только я стресс ими не снимаю, я под них отдыхаю, устраиваю расслабуху.

— Ты что, под ужастики пиво пьёшь?

— Ну иногда бывает.

— И чипсы ешь?

— Балуюсь виноват, — Миша скорчил виноватую рожицу, а потом широко задорно улыбнулся. Я ему в ответ тоже улыбнулась и постаралась, чтобы улыбка выглядела миленько, а не распутно.

— Ой, я тоже люблю чипсами похрустеть!

Так мы и болтали ни о чём, так мы и шагали рядышком. А потом Миша словно невзначай взял меня за руку и больше уже не отпускал. Я просияла, как лампочка. Давно мне не было так спокойно на душе, так по-домашнему уютно. Ну как давно, с похорон нашей бабули.

— Какие цветы ты любишь? — Миша заглянул мне в лицо и хитро прищурился.

— А с какой целью ты интересуешься? — в ответ спросила я и рассмеялась. Мне вдруг стало так весело, как бывает только в детстве, когда тебе на день рождения преподносят большущий кремовый торт.

— С целью подарить тебе букетик в знак внимания, — глухо от заметного волнения ответил Миша.

— Ну если с этой целью, то ромашки, — я тоже вдруг занервничала и сама не знаю отчего.

— Почему «если»?

— Я реально люблю ромашки и стесняюсь этой своей прихоти.

— Ромашки — прекрасные цветы. И чего тут можно стесняться?

— Но они же не благородные! — не вольно воскликнула я.

— Но они же красивые! — Миша внезапно остановился и пытливо заглянул мне в лицо, а мне показалось, что в душу. Я ему в ответ улыбнулась и вдруг чего-то застыдилась, какого-то своего изъяна и густо покраснела. Я даже сама ощутила, как мои щёки запылали. Я попыталась прикрыть разгорячённое лицо ладошкой, но Миша всё же заметил моё состояние.

К счастью, мы уже пришли, и моя пытка интересами закончилась, и началось само лицедейство. Я получила огромное удовольствие от концерта ещё и потому, что Мишенька всё время трепетно держал меня за руку. Ну и поздняя обратная прогулка тоже пришлась мне по душе. Едва выйдя на свежий воздух, Мишенька по хозяйски подхватил меня под руку, я не протестовала, и галантно повёл к дому. Весна, вечер, рядом обожаемый мужчина — классика жанра. Вот и развивались наши отношения по классической схеме. Когда мы подошли к дому, Миша обнял меня и крепко поцеловал. Не сказать, чтобы это было неожиданно, но очень приятно. Земля выскочила у меня из-под ног.

Мишка целовался безупречно. Его поцелуй длился долго, был необычайно нежным и вместе с тем страстным. От парня исходила горячая волна. Мы как начали лобызаться у входной подъездной двери, так и стали медленно, мелкими шажками продвигаться дальше. Совершенно не помню, как мы попали в сам подъезд, просто не заметила. Мы и в подъезде продолжали страстно целоваться и не могли остановиться. Нет, я не помышляла о жаркой ночи, пока не помышляла. Но возможно на последующем свидании я бы поддалась чувствам, и что-нибудь да сложилось бы в любовном дуэте. Скорей всего так оно бы и было, но …

Я вообще планировала закончить свидание где-то здесь на данной ноте воздержания. Кто же знал, что этот мужлан сгребёт меня в охапку и присосётся к моим устам, как пиявчик! Ох! У самой нашей квартиры у дверей буквально, парень вообще головушку потерял. Он принялся меня тискать суетливыми своими потными рученьками и так теребил парадно-выходное любимое платье, что чуть совсем не раздел, готов был порвать его на лепестья. В добавок он меня припечатал к прохладной каменной стене в порыве страсти и так горячо целовал, что с меня сами собой чуть трусики не свалились. Миша дышал так, словно готов был на всё уже здесь на лестничной площадке. Я на такое не подписывалась. Я совершенно ошалела от напора и от долгого целомудренного воздержания, но первый раз и в такой обстановке — нет, решительное нет.

И тут случилась Янка. Про неё-то я и позабыла совсем! Она откуда-то и тоже поздненько возвращалась домой. Вот засада!

— А вы чего на лестнице? Проходите в квартиру, там будет удобнее, — хихикнула ехидина. Миша нехотя оторвался от моего трепетного тела, окинул мутным взором Янку. Не знаю, как у Мишки, у меня так сразу весь любовный пыл остыл. Янка процокала каблучками внутрь нашего жилища.

Первый раз и в присутствии Янки? Она же совсем рядом будет сидеть одинокая и всеми забытая. И у неё ещё не затянулась рана, причинённая той страшной обидой. Она ещё до сих пор рыдает по ночам в подушку, горюя о незадачливом женишке Сашке. А тут мы с Мишкой вдвоём в соседней комнате, и оба счастливые. Нет, так не пойдёт.

— Не здесь и не сейчас, — выдохнула я на Мишку грустные слова и попыталась освободиться от любовных объятий, показавшихся разом неуместными. Мишкины руки замерли, перестали оголять меня, и покорно разжались, выпуская из объятий.

— Ты не хочешь? — парень не понимал.

— Я не могу. Мне надо побыть с сестрой, утешить её.

— У вас что-то случилось?

— Янку бросил жених, — выдавила я из грудной клетки с видимым трудом не свой секрет. Пояснять я ничего не стала, ни к чему это всё.

— Может, встретимся завтра? — робко спросил Миша с надеждой в голосе.

— Значит, до завтра, — заверила я парня и поцеловала на прощание в щёку, ну так для проформы. Бегло оглядела себя — платье кажется всё целое и нигде не разорвано, ну и на том спасибо. В целом свидание прошло удачно и почти без потерь.

Янка за вечерним чаем хитро на меня поглядывала. Наконец, я не выдержала:

— Ну спрашивай, что тебе неймётся.

— Фактурный мальчик, и только один вопрос на языке вертится, а именно — где подцепила?

— Там же, где и ты цепляешь — на рабочем месте. Так сказать, не отходя от кассы! А в моём случае, это и совсем буквально.

— Мне тоже такие нравятся, — хмыкнула Янка, и было непонятно рада она за меня или позавидовала чужому счастью. Доковыриваться в данном вопросе что-то не хотелось, всё-таки мы сестры. У меня не было никакого желания идти наперекор сестрице, легче уступить. Вот только бытует мнение, что в любви как на войне, все средства хороши, но не в данном случае. В конкретном данном случае, мне всё равно придётся лишить Янку жизни и хорошо, что она об этом ни сном, ни духом. Короче, лучше Янке не знать, что я замышляю. Даже я не знаю, чем всё это приключение закончится, а тут ещё и любовь вмешалась, она всегда не к месту.

— Такие всем нравятся, — сухо ответила я и попыталась поменять тему разговора. — Мы обещали маме на даче грядки вскопать. И когда приступим к исполнению?

— Любишь ты, Лариска, настроение портить. Может, я ещё с Сашкой помирюсь и самой тогда копать не придётся.

— Вот ты коварная девица! Мечтаешь жениха к физическому труду приобщить, — захахала я во всё горло.

— Я не такая бескорыстная, как ты, — надула губки Янка.

— А Сашка, что об этом думает?

— А Сашка кочевряжится и думает, брать меня в жёны или совсем распрощаться.

— Что так?

— Да там родителя парня вмешались, другую невесту ему подсовывают более перспективную, а тут ещё…

— А тут ещё мы его в козла превратили!

— Ты в самом деле думаешь, что это мы его в козла превратили? — Янка разом посерьёзнела и стало заметно, как она переживает о случившемся с Сашкой.

— А у тебя имеются другие варианты? — я посмотрела пристально Янке в глаза и увидела там только страх о содеянном.

— Ты тоже думаешь, что это как-то связано с нашим наследством?

— Ну ты сама озвучила всё то, что я могу сказать по этому поводу. Заметь, раньше у нас парни в козликов не превращались.

— Раньше меня и женихи не бросали. Это я раньше парней отшивала, копалась всё, выбирала, искала кого-то или чего-то, — совсем неуверенно закончила фразу Янка, голос её дрогнул.

— Ну хорош ныть! Что на этом Сашке свет клином что ли сошёлся? По земле полно бродит других вариантов в женихи.

— Согласись, что Сашка не самый плохой вариант, и потом, я же его люблю!

— Точно любишь? Может тебе надо было поцеловать того козлика и всё, он снова бы в Сашку обернулся?

— Ну ты и дура! Мы что с тобой в сказку попали? Мы с тобой только наследство от ведьмы получили и ничего больше!

— Ты правда веришь, что наша бабуля была ведьмой? — я не на шутку рассердилась на Янку. Я не верила, что наша добрейшая бабуля колдовала по ночам и летала на метле, не клеится как-то всё это к её образу. Она пироги вкуснющие пекла, она носки вязала, варенье клубничное варила, да много чего она делала. Ну как такая старушка могла заклятья насылать?

— Да нет, конечно, — подтвердила моё предположение Янка, но как-то неуверенно что ли.

— Пойдём-ка спать, утро вечера мудренее, — с этими словами, мы разбрелись по своим комнаткам.

Утро мне не показалось особенно мудрым, отнюдь. А тут ещё снова на зеркале в ванной комнатке выступила похожая на первую надпись: «Ведьма, бойся! Я найду тебя!» Алым запылала надпись на зеркале, словно плясали маленькие такие язычки пламени. Минутку постояла я обалдевшая, а потом вдруг надпись пропала, как и не бывало. Теперь стало понятно, что разыскивают меня, тем более что Янка посещала ванную передо мной и вела себя привычно. Я тихо охнула, а потом погрустневшая ещё больше, отправилась пить кофе. Мне надо было сегодня выглядеть на всю сотнягу процентов, сегодня я ждала в гости Мишу и ждала не просто так, а с дальним прицелом.

А парень не пришёл. Я весь день его прождала, даже никуда не ходила, только в магазин за пирожными. И не позвонил. Я сама хотела позвонить, но потом передумала, гордость заела. То нужна я ему вся и сразу, а то не нужна вовсе. Так я и просидела дома со своей глупой гордостью и с пирожными бисквитными со взбитыми сливками низкокалорийными, между прочим, я о фигуре забочусь, о своей собственной, ну и о Мишкиной тоже. Просидела я весь день до глубокого вечера, а потом меня осенило, и я поменяла свой гнев на милость.

А может с парнем случилось что? Гордыню заменило раскаяние. Разбушевалась фантазия, перед глазами запрыгали картинки, одна страшней другой. Вот Миша умирает в больничной палате от травм, полученных в результате автомобильной аварии. Он шепчет воспалёнными спёкшимися губами моё имя, и дух покидает его тело. В моём фантазийном видении парень выглядел ужасно, весь в бинтах и гипсе. Я чуть не зарыдала, так живо представилась его смерть. Был и второй вариант, где его банально ограбили и пырнули ножом в живот, и он просто находился в бессознательном состоянии, но тоже ничего хорошего. При нём не обнаружили ни документов, ни мобильника. И некому Мишеньку бедненького опознать. Хотя не подходит парень на объект для ограбления. Не похож он на человека, который обладает крупной суммой денег даже на банковской карте. Похож, не похож, какая разница! Я даже рассердилась на себя — не мне же Мишку грабить!

Так звонить, или не звонить? Время однако уже позднее, по всем меркам очень позднее. И я решила, что теперь уже мой звонок сочтут, как навязывание собственной персоны. Позвоню-ка я лучше завтра с утреца, так будет уместней. И на утро после беспокойной ночи я дозрела и позвонила, не ответил. Снова позвонила, и снова не ответил. Не ответил и не перезвонил. Никакой весточки от Мишани не прилетело. В этот день я упорно работала в супермаркете, стиснув зубы и дежурно улыбаясь покупателям. Посетители магазина не виноваты в том, что я страдаю. Может, они тоже отчего-то страдали? Не могли же мы страдать все хором сообща! Только в старых индийских фильмах плачет вся толпа и дружно вытирает глаза платочками. Теперь не то время, не те нравы… Ну я совсем, как бабка старая принялась рассуждать.

А вечером, как и раньше до встречи с Мишей, мне пришлось возвращаться домой одной без провожатого. Я не боялась, нет, я злилась на Мишку-болвана, злилась на себя и на весь белый свет. Вот такая я сегодня была капризная. Я нечаянно подглядела за чужим свиданием. Я издали увидела, как под рябиной целовалась девушка похожая на Янку. Быстро же сестрица утешилась! Ой, да это не она. А если и Янка, то я её не осуждаю, не смею осуждать. Кто устоит перед искушением поцеловаться под цветущей душистой рябиной в ясную звёздную ночь? То-то же! Я бы точно не устояла.

А куда подевался мой Миша? И где его искать? Меня этот вопрос очень интересовал, но интересовал и другой не менее важный вопрос. Я долго думала, чем заменить отравление моей дражайшей сестрицы и решила, что во второй раз у меня всё получится. Попробую ещё раз ту же фишку. Только где взять отраву? Снова собирать травки в кромешных потёмках не хотелось, да и положение луны было уже другое, травка могла не сработать.

Я решилась, пробудилась ни свет, ни заря и таким раненьким утречком, когда ещё никто не бродит в округе, даже собачники со своими питомцами, но когда уже посветлело основательно, направилась на поиски злополучной кофейной банки. Дело в том, что я жутко боялась расследования со стороны полиции. Я незаметно вытащила банку со злополучным отравленным кофе из шкафчика, подменила её другой, а эту затолкала в ведро с мусором. А позднее я замотала её в целлофан наглухо и украдкой зарыла сей «клад» в клумбу с цветочками. Земля в тот момент была рыхлая и податливая, видать плодородная, и вся операция по уничтожению улик заняла минимальное количество времени. На радостях я даже не обратила внимания, в какую клумбу запихала пакет с ядом. После того злополучного чаепития, то есть кофепития с козликом, я на всякий случай проявила осторожность и тщательно намыла Янкину чашку. Не дай бог обнаружат при тщательном расследовании какие-нибудь микрочастицы моей колдовской микстуры! Я тогда не знала, сможет ли козлик стать снова человеком, то есть Сашкой, но знала, что родственники и полиция в любом случае будут его искать. Если учесть, что я убирала и вонючую кучку из-под стола, то потрудилась я на славу. Минуточку, я же всё это и затеяла! Но я же не нарочно! Конечно, не нарочно. Я не могла предвидеть, что Сашка превратится в козлика. Я даже и не предполагала, что парень к нам с утреца забежит. Не могла и предположить об осечке, но теперь надо действовать вдвойне осторожней и надо постараться впредь просчитывать все неожиданности.

На заре я прошмыгнула во двор и долго копалась в клумбах. Ну и где же эта клумбочка искомая? Да вот же она рядом с подъездом была, я далеко не углублялась. И цветочки там яркие такие весёленькие цвели, помню. Ужас!

Я совершенно чётко вспомнила, что закапывала рядом с кучкой тюльпанов. Подняла голову, озираясь. Да тут на всех клумбах в это время года благоухали тюльпаны. Люди в нашем доме живут активные неравнодушные к природе, в округе вообще много любителей цветов. Вот из-за этих любителей я даже в надёжных казалось бы хлопчатобумажных рабочих перчатках весь маникюр испортила. Мне как-то разом копаться в земле надоело, и я уже совсем было решила, что всё безтолку и вездесущие собачки выкопали мой свёрточек, как на него наткнулась. Вот ведь хотела же с этой крайней клумбочки начать великие археологические раскопки, а потом засомневалась. Неуверенность в себе — мой величайший враг.

Теперь же я твёрдо решила, что во второй раз отрава сделает своё чёрное дело. Я беззаветно верила в Великую книгу судеб, а иначе не лазила бы на четвереньках на исходе ночи и не ковырялась бы в рыхлой весенней землице. Ну вот отрава добыта ценой испорченных ногтей и взвинченных до предела нервов. Осталось всего ничего, а именно, правильно применить колдовскую заначку. Пока я сумрачная бродила по квартире и «репу чесала», как всё это провернуть, Янка сама подала идею:

— Лариска, ты грядки копать думаешь? Мы родителям обещали бабулин домик не бросать и весной овощи посадить.

— Думаю я, думаю, да может попозже. Сегодня меня девчонки на тусовку приглашают, — принялась отнекиваться я.

— Какие ещё девчонки? Почему я их не знаю?

— Девчонки с работы, у тебя таких своих полно, не приставай, — мне очень не хотелось именно в эти дни появляться на публике с сестрой. Совесть меня грызла за ту глупую историю с козликом. Плохо мне было ещё и из-за того, что я не могла загладить свою вину. Ну никак не могла и всё тут!

— А я собираюсь в эти выходные прокатиться на маршрутке до деревни и хоть одну грядку да вскопать, — Янкины карие глаза светились задором. Видать отвлеклась девица от несчастной любви с помощью весенних посадок. Не долго музыка играла, по Сашка девица уже явно не страдала. Хорошо это или плохо? Конечно хорошо, для меня во всяком случае. И у меня на душе полегчало.

Ну и умотала моя Янка-обезьянка в деревню, благо тут недалеко. А вечером мне Янка трезвонит:

— Не пугайся, меня дома сегодня не будет. Я тут в деревне переночую. Ничего страшного не случилось, просто я на последний автобус опоздала, а на такси дорого, — вещала Янка вполне нормальным голосом. Ни паники, ни страха в Янкином голосе не присутствовало.

— Не забоишься в старом доме ночевать? — на всякий случай спросила, так для профилактики.

— Да ночи сейчас светлые «белые», да и соседи с обеих сторон улицы проживают.

— Уже приехали?

— Давно приехали, виделась с ними, здоровалась и о жизни разговаривала.

— Всё-то ты успеваешь, — невольно восхитилась я.

— Ага, и грядку перелопатить успела, утром морковку посею. Мама посоветовала, своя морковка всё равно вкуснее и полезнее.

— Помню, помню, она мне тоже звонила.

Словом, мы распрощались обе собой довольные. Не знаю, почему Янка так веселилась на огородных работах, а вот у меня был веский повод потирать от радости руки. Я догадывалась, что Янка в свои драгоценные выходные дни ломанётся в деревню в бабулин дом. В самый последний момент я умудрилась подсунуть в её рюкзачок ту злополучную банку с кофе. Всё будет тип-топ. Соседки дачницы прочно тусуются в пенсионном фонде, ведут здоровый образ жизни и являются поклонниками чая. Престарелые дамы пьют травяные сборы, а не кофе. Кофе в домике бабули Янка одна выпьет. Напьётся Янка кофе, уснёт, и всё произойдёт быстро и безболезненно. Буду держать кулачки.

Я прекрасно провела выходной без Янки, а по утру отправилась на работу. Делами немного позанималась, а потом надумала позвонить Янке. Янка не брала трубку. Потом я позвонила ещё несколько раз. Безрезультатно. Янка не отвечала и не перезванивала. Ну не иначе, свершилось!

Неужели это я сотворила? Это я отравила мою Янку, Янку-обезьянку? Одна моя половинка души горевала, стенала и плакала, а вторая наоборот ликовала. Пророчество начинало сбываться. Я должна была убить сестру, и я это сделала. У меня разболелась голова. Так сильно разболелась, что я хлебнула обезбаливающего и вроде помогло немного. Еле дотянула до конца смены. Хотела уж было отпроситься, да покупателей было много, надо ж кому-то было их обслуживать.

Домой почапала опустошённая и глубоко несчастная, не каждый день родную сестру убиваешь.

Мне надо было ещё Янку поискать там на даче. Лежит её бездыханное тело в постели и некому его обнаружить. Логично будет, если я послезавтра в свой выходной скатаюсь в бабулин домик и обнаружу там бездыханное хладное Янкино тело. С тяжёлым сердцем, видит бог, я не хотела становиться преступной личностью, я дошла усталая, даже доплелась до нашей квартирки. Свет не горел в окнах. Тишина. Вполне объяснимое сумеречное настроение витало в коридоре. Я не зажигая света, устало скинула с ног кроссовки. Бедная моя Янка!

И вдруг в полнейшей тишине раздался громкий: «апчхи»! Вполне явственно кто-то чихнул в Янкиной комнате. Я мигом долетела до комнаты сестры, одним рывком распахнула дверь, привычно щёлкнула электрическим выключателем. На любимом сестрицыном диванчике кто-то лежал свернувшись калачиком и наглухо укрывшись её же любимым пледом с головой. Это ещё что за мистика такая?

— Кто здесь? Стрелять буду! — грозно рявкнула я. Хотелось погрознее, а получилось так себе.

— Чем стрелять-то будешь? — зашевелилось гнусавое существо под пледом.

— Что найду, тем и пристрелю, — буркнула я, хватая стул за ножку, так на всякий случай. Я подняла над головой стул и приготовилась прихлопнуть тварь, что забралась в наше жилище. Я девушка хрупкая, нежная, но при случае способна за себя постоять.

Глава 5. Где же ты, где, счастье моё?

— Убирайся из моей квартиры! Я сейчас полицию вызову! — заорала я на пределе своих возможностей.

— Лариска, — просипело существо и повернулось ко мне передом, прикрывая нижнюю часть лица большим клетчатым носовым платком. — Ты что сдурела? Я с дачи больная еле приехала.

— Яна? — Вот уж кого совсем не ожидала встретить здесь и сейчас! Кто же тогда выпил кофе? И пил ли вообще его кто-нибудь? И где же тогда злополучная баночка? Я устало опустилась на стул, которым ещё недавно хотела огреть лежащую на диване фигуру. А фигурка, то есть Янка, принялась громко чихать и кашлять. Ой, горюшко, наша Янечка простудилась на грядках!

— Таблетки пила? И что с твоим мобильником случилось? Почему до тебя невозможно дозвониться? — перешла я к официальной части разговора.

— Таблетки я пила, и мне уже легче, а мобильник забыла зарядить, — прохрипела Янка. У неё слезились глаза, и буквально капало из носа.

— Ну лежи тогда, отдыхай, тебе надо выспаться. Утром врача вызовешь, больничный возьмёшь, — я поправила на Янке плед, заботливо подоткнула его край и выключила свет. Сама отправилась в кухню в глубокой задумчивости. Надо переварить известие о том, что Янка не потребляла кофе с колдовской начинкой. Она забыла или совсем не видела баночку. Надо решить, что делать дальше. Я сидела так прискорбно на табуреточке, подперев голову рукой. В чашке остывал чай, а я ничего не могла придумать вразумительного. В приоткрытое окно поддувал свежий ветерок, шевелил капроновую занавесочку, мамину любимую, между прочим. Весна бушевала во дворе и навевала романтическое настроение. Но сегодня весна на меня не действовала.

Наверное я задремала, сидя так в предрассветных сумерках «белой ночи» у самого окошка. Вдруг раздался длинный протяжный гудок. Пароход? Нет, не пароход, наша речушка не является судоходной, мелковата. «Тта-та, тта-та, тта-та!» — перестук явно знакомый. Стук колёс не оставлял сомнений. Это поезд! И снова гудок, словно рядом станция. Какая станция? От нашего городка часа два пилить до железной дороги по асфальтированной трассе на рейсовом автобусе. Так откуда здесь взялся поезд с характерным перестуком колёс? Понятия не имею. Ох, пора мне баиньки, пора…

А утром был уже другой день и другое настроение. Я проснулась и по инерции поползла в ванную и кухню. Выходной — это хорошо, но писать и кушать хотелось, как обычно. Я невольно бросила взгляд в кухонное окошко. Зарянки расшумелись не на шутку. Пташки всё утро чирикали, но не как воробьи, а по-своему, со своим мелодичным «вьить». Я заслушалась их пением. В листве деревца, что росло под самым окном, то и дело мелькали розовые хвостики. Но в целом зарянки были размером с воробьёв и галдели похоже. Но меня на мякине не проведёшь, я зарянок издалека чую и немного их подкармливаю пшеном.

А там чуть дальше во дворе увлечённая друг другом парочка нацеловывалась. Меня аж передёрнуло. Я тоже так хочу! Чуток вгляделась в залипших молодых людей и поняла, что Янка лобызается с каким-то парнем! Ах, негодница! Первая мысль была о том, что девица ещё больная и заразу разносит. Её соратник по поцелуям соплями в миг обрастёт. Потом я повнимательнее поглядела на парня. Неужели Сашка? Бедный парень! Блудный жених вернулся в родные пенаты. Ой нет, это совсем не Сашка, а кто-то другой, но такой же молодой и прыткий. Парень, что страстно лобызал и тискал хрупкую фигурку Янки как-то подозрительно напоминал моего разлюбезного пропащего Мишку. И волосы у него такие же каштановые, знакомые широкие плечи. Точно, Мишка! Вот зараза! Сердце болезненно сжалось. Я в порыве ревности, что ужалила меня острей пчелы, чуть не понеслась туда во двор бить негодников, лупить чем попада изменников и предателей, но осеклась. Что я делаю? Я рушу свою жизнь. Так я потеряю не только возлюбленного, а его я уже потеряла, и это факт, но и сестру.

Не хочу я с ней лаяться, но разобраться всё же придётся. С таким грузом на сердце и жить не смогу. Я сидела у окна и глотала горькие слезинки. Опять облом. На Янку парни стали рано внимание обращать. Надо сказать, Янка этим не гордилась. Ну заигрывают и ладно. А когда мне в классе мальчик понравился, по-настоящему понравился, как сейчас помню, звали его Серёжа, Янка попыталась устроить нам свидание. Ничего хорошего из этой затеи не получилось. Серёжка обратил внимание на Янку, а не на меня. Я тогда долго вздыхала, я же почти в него влюбилась, а оно вона как. В общем с кавалерами у меня всегда был напряг. Говорят, что я слишком рассудительная и неприступная. Глупости! Только не надо меня этими бреднями утешать! Нет во мне той эффектности, того шарма, что в сестрёнке, вот и всё. В нашей семье принято считать, что я уродилась в маму, а Янка в папу. Глаза у сестрёнки замечательные цвета ореха и кожа у неё смуглая, словно чуть тронута загаром. Вышло солнышко и позолотило кожу и волосы, класс!

Не то я вспомнила, не то! Только гаже стало, настроение вконец испортилось, хотя куда уж хуже. Нет, с Янкой надо побеседовать и незамедлительно. Зачем? Да чтобы мне полегче стало, чтобы на сердце боль поуспокоилась, поулеглась маленько и не жгла калёным железом моё трепетное сердечко.

Хлопнула входная дверь, оповещая о возвращении негодницы сестрицы. Я шмелём ломанулась в коридор.

— Можно тебя на разговор, — позвала я строгим голосом сестрицу в кухню. Кухня у нас считалась местом общего пользования, а также штабом для принятия судьбоносных решений.

— О чём ты хочешь со мной поговорить? — Янка недобро на меня покосилась, но послушно прошла в кухню на переговоры. Знает кошка чью сметанку слизнула.

— Миша ко мне приходил?

— Какой Миша? — начала было выкручиваться Янка, но под моим непреклонным взором заговорила по-другому. — Ах, тот Миша, с которым у тебя было бурное свидание на лестничной клетке, ну-ну.

— Так приходил или нет?

— После того бурного свидания в подъезде? — Янка ещё раз попыталась изобразить несведущего невинного человека.

— Ага, того самого, — поддакнула я, уже догадываясь, что дальше скажет Янка.

— Ну, Миша приходил. Тебя дома не было. Он долго мялся, стеснялся, потом надумал утешить меня.

— Утешитель хренов. Что это он вдруг надумал тебя утешать?

— Так я вышла открывать двери грустная, заплаканная. Ну и вот, он меня утешал.

— И как же он тебя утешил? Вы же едва знакомы!

— Погладил по голове, для этого много знакомиться и не надо. Потом слегка приобнял. Мне стало больно и обидно за свою поруганную девичью честь. Я уткнулась парню в плечо и разрыдалась. Прости, не сдержалась, — лицо у Янки при этом было такое, словно она разом слопала килограмм лимонов при чём без сахара.

— Ну и что там такое дальше произошло, что Миша не изволит меня видеть, прячется от меня? — я почти превратилась в фурию от негодования.

— Ничего особенного не произошло. Мы просто нечаянно поцеловались, то есть он поцеловал меня в щёку.

— И что? Ну поцеловал он тебя в щёку и дальше что? — мне отчаянно захотелось треснуть Янку по её наглой физиономии чем-нибудь и побольнее.

— Я не знаю, как так дальше произошло, что мы с ним долго целовались и взасос. Я вдруг оказалась совершенно нагая без халатика и без трусиков, — Янка принялась внимательно изучать расположение половиц в нашей кухне.

— О-о-о! Ты, Янка, в своём репертуаре! Вы переспали? — Мир вокруг меня перестал существовать, я провалилась в какой-то сероватый кисель. Кажется. я даже забыла, как дышат.

— Нет-нет! Что ты такое говоришь! Тогда мы испугались, что ты нас убьёшь. У нас ещё ничего не было, ни-ни!

Я вспомнила, как надо вдохнуть, чтобы потом что-то ещё и произнести довольно внятно:

— Хочешь сказать, что на даче ты была одна? Одна грядки копала и одна там ночевала?

— Я реально грядки одна копала, а потом Мишка приехал совершенно случайно меня спроведать.

— Ты хочешь сказать, что у вас ничего не было? У вас что очень высокие отношения? — ярость из меня так и рвалась наружу.

— Ну сначала и вправду мы сдерживались, решили подождать, тебе всё объяснить. Ты же мне не чужая, — тоненьким голосочком раскаявшегося в шалости ребёнка ныла Янка.

— А так вы у меня разрешения хотели спросить? — рыкнула я на сестрицу. Тоже мне праведница нашлась!

— Ну типа того. А потом всё равно не выдержали, потом у нас всё было.

— Ну хоть понравилось? — сменила я гнев на милость. Ничего исправить уже было не возможно.

— Ага, очень. Только Мишка немного странным парнем оказался.

— Что же такого странного у вас могло произойти? — насторожилась я.

— В тот вечер он очень стеснялся. Парень еле смог признаться, что я ему нравлюсь больше, чем ты, прости. А когда мы сели перекусить, чтобы разрядить обстановку, Мишка оказался таким неуклюжим, что уронил мою баночку с кофе и кокнул, то есть разбил. Я обнаружила эту баночку в рюкзаке и очень обрадовалась, думала что забыла. Вообще тот вечер был странным, каким-то нереальным. Я совершенно не помню, как брала этот кофе на дачу, не помню, как и в рюкзак положила. Миша её кокнул и очень расстроился, весь побледнел, принялся извиняться и даже порывался ехать в город за новой баночкой.

— Ну вы даёте! Мишка к тебе на дачу попёрся! Как он узнал про дачу?

— Так я его сама позвала. Мне одной в доме жутковато показалось, — Янка отвечала бестолково, часто хлопая своими длинными пушистыми ресницами.

— Ты моего кавалера позвала на дачу! Парень ухаживал за мной! — Все слова разом закончились, непечатные прочно застряли в горле. Я запнулась от негодования.

— Так я тебя ждала, думала, что и ты приедешь. Вечером мы с Мишей чаёвничали, печенюшек тебе оставили. Ну я чай пила, а парню отдала чашку с кофе, ту что успела налить, ну до того, как Мишка банку уронил на пол. А банка с кофе возьми да и разбейся! Нехорошо вышло. Мишенька так разнервничался, так испереживался, что мне пришлось для успокоения отдать ему ту единственную чашку с кофе.

— Так вы меня ждали! Потому и сексом занялись? — заорала я благим матом, ослеплённая обидой и ревностью.

— Да ты что, всё не так было! Мы реально ждали тебя. Миша хотел тебе сюрприз сделать. Конечно, мы понравились друг другу, но он же за тобой ухаживал. Мы и спать порознь улеглись, я в кровати, а Миша на диване в так называемой гостиной комнате. Мы ни о чём таком не помышляли, ни о каком сексе даже и намёка не было.

— А как же тот утешительный поцелуй? — не унималась я.

— Так то ж по-дружбе и больше ничего. Это было, как братские обнимашки, — Янка горячо отстаивала собственную версию.

— Ну и как же тогда вы умудрились переспать? Тоже по-братски? — кипела я.

— Так я тебе и рассказываю. Мишка в полночь ломанулся куда-то через окно и убежал.

— А ты как об этом узнала? — подивилась я.

— Так он же через окно вылез и не закрыл. Я проснулась, пошла в туалет, вижу окно распахнуто и сыростью тянет оттуда с улицы. Я испугалась и окошко закрыла. А вернулся Мишка на рассвете весь голый мокрый и холодный.

— Ты-то откуда всё знаешь? — я мрачнела всё больше и больше. Меня начинала бесить вся эта любовная история.

— Так он сразу, как вернулся, полез ко мне в кровать под одеяло, — пискнула сестрица, пряча виноватые глаза.

— И ты по-братски его согрела, — съехидничала я.

— Он облапил меня молча, только хрипло дышал, будто марафон бегал. Я потрогала его, погладила, а парень казался каким-то уж очень волосатым, но нежным плюшевым. Его обуяла вдруг дикая необузданная страсть, которая и мне передалась. Я не смогла устоять, прости. Это было раннее утро, слишком раннее, чтобы думать, и я спросонок не смогла ничего с собой поделать.

— Ну и какой нечаянный секс случился в этот раз? Отличный секс или не очень?

— Этот был великолепный секс, лучший в моей жизни, — Янка робко подняла глаза, её глаза сияли. Такой счастливой и солнечной сестру я ещё не видела.

— Вот мерзавец! — с чувством воскликнула я. Хотелось сказать и покрепче, но я всё же сдержалась.

— Никакой Мишка не мерзавец, и кажется, я его люблю! — выпалила Янка, а потом видя моё состояние души, принялась по-своему утешать. — Да что ты переживаешь? У вас же ничего и не было, кроме культпоходов да обжиманий.

— Парень среди ночи бегает по деревне, а тебя только обжимания волнуют! И ничего странного больше не случилось?

— Вроде ничего не случилось. Вот только кто-то под окнами протяжно завывал, на собаку не похоже. Хотя у нас в округе вроде волки не водятся?

— Волки не водятся, — подтвердила я. А вот Миша наверняка с той чашки кофе в ту ночь голый бегал между грядок, и выл тоже он. Я так думаю. Он же кофе заряженный магией выхлебал. Мало нам козлика Сашки, так ещё и волчонка Мишку подвалило.

— Может, волк из бродячего цирка сбежал? — свою версию событий выдвинула сестрица.

— Если кто-то сбежал, то его отловят, — в тон сестрице ответила я.

Так Мишка перестал быть моим парнем. Как-то так само собой получилось, что теперь Миша стал носить переходящий титул жениха моей сестры Янки. Парень окончательно забыл о моём существовании и бредил только одной девушкой на свете — моей Янкой. Моё сердце было разбито, я ходила злой и мрачной.

— Ну прости, что так получилось, — в очередной раз ныла Янка и подкармливала меня нежнейшими пирожными, попутно она наливала в мою любимую именную чашку растворимый кофе и ласково гладила по головушке.

— Мы же сёстры, у нас даже вкусы во всём сходятся, — робко улыбалась Янка, чувствуя свою вину в случившемся. Я завидовала Янкиным припухлым губкам и редким коротким свиданиями где-то на стороне. Завидовала чёрной завистью и ничего с собой поделать не могла. К нам домой Миша не заходил, ему было стыдно. Заниматься любовью с моей сестрой ему не было стыдно. Меня поедом съедала изнутри досада, ревность, зависть и обида. В общем, всё сразу меня грызло где-то там внутри моего молодого ещё тела, и никак не утихало. Я не могла контролировать сей процесс. Упиваясь негативными чувствами, я временно отвлеклась от идеи фикс. Янку надо погубить! Время ещё не поджимало, но и к успеху я не продвигалась ни на шаг. Скрепя сердце, мне пришлось простить Янку предательницу. Наша ссора была непродуктивна. Мне на данный момент не выгодно перед полицией выглядеть сестрой, которая имела «зуб» на погибшую. Ну пока ещё не совсем погибшую, но всё впереди. Да и Мишка-негодник при малейшей необходимости и без зазрения совести всё бы подтвердил. Он смотрел на Янку такими широко распахнутыми глазами, что плакать хотелось немедленно под этим взглядом. Так на меня никто и никогда не смотрел, и я совсем не уверена, что посмотрит. Даже в самом начале наших отношений Мишка на меня так не смотрел. Он Янку просто глазами раздевал, сам того не замечая.

Интересно, после необычной ночёвки в деревне у них был секс, или Янка всё ещё горюет по Сашке? По её поведению так сразу всё и не поймёшь. Спросить? Спросить можно, так всё равно соврёт, негодница.

Не о том я думаю сейчас, ой, не о том. Никчёмный я человечишко, даже отраву Янке не смогла подсунуть грамотно. Злилась, вспоминала трепетные Мишкины поцелуи и настраивала себя на статус бывалого киллера. О, как бы я стонала под сильными Мишкиными пальчиками! О, как бы я жаждала, чтобы его холёные безупречные пальчики тискали мою высокую девичью грудь и невзначай бы залезли в трусики! Ревность потихоньку угасала, нет от неё никакого проку. Теперь я больше горевала по утрате шикарного кавалера. А это мотив! Надо срочно кого-то закадрить и начисто лишить меня этого мотива. После безвременной кончины Янки я буду также работать в магазине, также проживать в этой уютной квартире, также радоваться каждому солнечному дню. Всё будет, как всегда, только без Янки. Вот и не должна моя жизнь измениться. Надо сделать так, чтобы меня ни в чём не заподозрили.

В эту ночь после длительных любовных страданий мне вдруг приснилась принцесса. Во сне я точно знала, что передо мной возлежит тело девицы самых благородный кровей. Само тело покоилось в прозрачной коробке с крышкой. Нет, это не был хрустальный гроб. Тело принцессы покоилось на этом необычном ложе и было прекрасно. Длинные золотистые локоны сияли чистотой и свежестью, были аккуратно расчёсаны и уложены в замысловатую причёску. Пушистые изогнутые ресницы не подрагивали от резких вздохов, она не дышала. Бледные щёки не трогал лёгкий румянец, но они и не синели, не западали, как у мертвецов. Даже во сне я поняла, что это тело — аватар, и оно ожидает своего хозяина — разума. Принцесса лежала совершенно нагая и ни чем не прикрытая. Прозрачная, как у куклы, коробка позволяла любоваться совершенным телом и наблюдать его во всех мельчайших подробностях. Но мне не пришлось долго всматриваться в девушку, я неожиданно проснулась.

Ну надо же было такому привидеться! И где же интересно, находился этот гроб? Я не поняла совсем, как не разглядела и помещение, где мы с принцессой встретились нечаянно. И всё-таки кого-то мне эта принцесса напоминала. Ага, Янку! И моё сердце сжалось от тоски. Ведь мы с Янкой-обезьянкой дружили, сколько я себя помню. А помню я себя давно, ещё наверное с ползания на четвереньках с сосиком во рту. Ползу это я так целенаправленно по комнате, а рядом копошится Янка и тоже в ползунах из мягкой фланели. Мы и в садик вместе ходили и в школе за одной партой сидели. Ростику мы были одинакового, обе худенькие, а вдобавок ко всему, родители нас старательно одевали в похожие вещи, короче, парно. Как парно? Нам покупали одинаковую одежду, чтобы мы не подрались. Мы и не дрались, а только забавлялись, когда нас путали. А путали нас постоянно и почти до окончания школы. Как так-то? Мы же совершенно разные! У меня глаза серые мамины, а у Янки они орехового цвета, как у папы, очень благородные глаза. И нос у Янки с лёгкой горбинкой, а у меня типичный носик-курносик. В школе мы старались сидеть за одной партой и помогать друг другу. Я больше соображала в математике и физике, а Янка помогала мне писать эти бесконечные сочинения по литературе. Кстати, у неё такие классные шпаргалки получались! Я же Янку постоянно по химии подтягивала. И чего ей там не понятно было, ума не приложу! Так в лёгкой задумчивости я подвалила к месту трудовой деятельности.

Работу никто не отменял даже доморощенным киллерам. Эти противные парные смены тянулись, как жвачка и казались порой прожитыми в другом мире. Существует ли параллельный мир? Для меня существует. Там в этом другом мире я обитаю в стеклянном здании при ярчайшем освещении и вечно оживлённом передвижении индивидов. В этом чужом и по своей сути странном мире, где вечно толпились люди, порой играла музыка, где-то кто-то с кем-то разговаривал негромко и ненавязчиво. С одной стороны мне нравилось обитать в данной обстановке вечного движения. Витрины манили к себе. Маркетологи утверждают, что так повышается покупательская способность. Не знаю, я рядовой продавец и вижу только отдельно взятую в руки вещь и обращаю внимание только на отдельного покупателя, что подошёл к кассе. Как я делаю покупки? Я смотрю на производителя, пытаюсь определить качество состава кулёчка, и мне глубоко наплевать, что там нарисовано. И вообще я опасаюсь слишком ярких упаковок.

И на следующую ночь как по заказу мне тоже приснилась принцесса. Я оказалась в том же самом странном лесу, а рядом стояла часовенка. Это была та самая часовенка прелестная и скромная из похожих на фарфоровые кирпичиков. Во сне я подошла к часовенке, потом медленно поднялась по ступеням, несильно толкнула дверь. Та отворилась и даже без скрипа, где-то внутри помещения мелодично звякнул серебром колокольчик. Внутри в самой середине часовенки стоял стеклянный гроб, совсем как в сказке. Гроб, не гроб, но большая прозрачная коробка с неким телом внутри наблюдалась. Коробка резко ко мне приблизилась, как будто я торопливо подошла к ней. Там возлежала принцесса. Принцессу звали Леокадия, и я отчего-то знала это наверняка. Какое красивое старинное имя! На меня словно пахнуло серебряным веком с его пушистыми веерами, длинными в пол платьями, перьями на шляпах и тончайшими ажурными перчатками на пальчиках дам. На этот раз принцесса покоилась не одна. Рядом с ней находился мужчина, и он очень горевал об утрате. Король сидел у ног своей возлюбленной Леокадии и был безутешен. Я даже во сне кожей почувствовала, как королю плохо. Вдруг парень словно заметил моё незримое присутствие и поднял голову. Казалось, он посмотрел на меня. А я меж тем рассматривала короля. И чем дольше я смотрела на него, тем больше убеждалась, что сей мужской экземпляр является совершенным человеческим образцом. Его утончённое мужественное лицо настоящего аристократа с первого мгновения показалось мне родным. Отчего-то и имечко сразу всплыло в голове — Антонас. Таким именно я представляла мужчину моей мечты. Всё, больше мне никого не надо! Если бы я вдруг оказалась в мире данного чувака, я бы моментально в него влюбилась раз и навсегда. Но в этот мир мне нет хода, только иногда во снах. Я туда никогда не попаду по-настоящему, это просто невозможно. До скончания своих дней я буду вынуждена страдать в этом нашем далёком от совершенства мире по местным пацанам. Такая видать моя доля.

И снова я проснулась вся в слезах.

Глава 6. Как дуновение весеннего ветра.

Я снова, как и в тот раз проснулась вся в слезах. Проснулась, а перед глазами стоял совершенный образ короля по имени Антонас.

— Антонас, — произнесла я невольно вслух, а получилось страстно и с придыханием, словно я была фанаткой, а парень являлся дюже знаменитым певцом или музыкантом. Сашка на моих глазах обернулся рогатым, мой теперь уже точно бывший парень, Миша спит с моей сестрой и подаёт признаки матёрого волка-оборотня, а я в это время млею от одного только звучного имени приснившегося мне какого-то непонятного принца. Тьфу ты, не принца, а короля! Но это к делу не относится. Если этот Антонас ещё и окажется высоким и плечистым, чего я не заметила во сне, но в чём почти не сомневалась, то я уже люблю его беззаветно и по гроб жизни. Да что со мной такое! Я себя считала девушкой опытной в амурных делах, этакой прожжённой стервой.

Дело в том, что я уже сбегала замуж и при том почти официально. Я перво наперво свозила своего кавалера на знакомство с родителями. Родители — люди воспитанные не протестовали против брака, но и не высказывали бурного восторга от того, что мы объявили о своём решении пожениться. Мы съехались. Жили на съёмной хате и пребывали в полнейшей эйфории от собственной самостоятельности и взрослости. Мы упивались взрослой жизнью и даже бытовые проблемы не служили нам помехой. Мудрая мама меня не отговаривала от поспешного замужества. Она только ненавязчиво предупредила о последствиях принятого решения и советовала, только советовала повременить и немного подумать, смогу ли я длительное время терпеть рядом со мной существование этого немного развязного парня. Я же влюбилась и казалось по-настоящему и видела весь мир в розовом цвете. В тот момент я реально не могла жить без того человека, ну или просто полноценно не могла без него существовать. А уж когда он целовал меня крепко в губы, моя душа уносилась куда-то в волшебную светлую даль. Ну какие тут доводы могли меня притормозить? Я неслась по жизни на крыльях любви и сама не знала, куда это могло привести. Да что там говорить, уже от первого поцелуя я обмерла от наслаждения. И первый секс у нас получился вполне приличным. Тогда я жутко стеснялась, зажималась и боялась даже на секундочку чуточку приоткрыть глаза. Я не испытывала никакого блаженства, никакой кайф меня не посетил, нет, но и противно мне тогда не было. Просто была, наверное, благодарна парню за его пылкую страсть, за порывистые ритмичные движения. С каждым движением мне казалось, что парень всё больше любит меня. Наконец, я познала настоящую любовь и ощутила себя полноценной подлинной женщиной.

Утром причёсываясь, чтобы идти на учёбу, я не узнала себя в зеркале. На меня смотрело существо с буквально сияющими глазами. Влюблённость и трепетное отношение к нашему первому разу сделали своё дело — я была счастлива. Всегда очень сдержанная, накрепко прячущая чувства под замком, я вдруг раскрылась, распахнула душу. Наивная полагала, что если всё случилось, то мы будем вместе навсегда. Навсегда не получилось. Он изменил мне. Глупый мальчик решил поиграть со мной в любовный треугольник. Я такие вещи не признаю. Я бросила учёбу, естественно бросила женишка и уехала зализывать раны домой к родителям. Спасибо мим родителям, они не читали мне нотаций, они встретили меня, словно я на каникулы прибыла. Благо мама всё поняла и не ругала, но смотрела такими глазами, что лучше бы отшлёпала. Янка фыркала, как старая лошадь. Я видела, что сестра мне просто завидует. Её замуж никто ещё не звал.

— Будешь теперь неучем в магазине вкалывать, — подбила итоги Янка-обезьянка. Бабуля тогда ещё жива была и бросила при встрече странную фразу:

— Да может это и к лучшему. И далось тебе это высшее образование, обойдёшься и без него, — потом помолчав добавила уже веселее. — Ну какая из тебя школьная учительница бы получилась? Для этого нужен педагогический дар.

Для того, чтобы сидеть за кассой в магазине не требуется никакой дар, кроме терпения и усердия. Да и в какой работе не требуется усердие? Во всяком случае я такой работы не знаю. Как-то так.

В тот день я сидела за кассой. Монитор исправно демонстрировал циферки. Сканер неустанно работал и во время пикал и без осечек, без сбоев. Оплата в основном шла по картам. Виртуальные монетки капали в недра банка магазина. Леготня! Руки исправно перебирали товар очередного покупателя, а мозги в это время где-то витали в облаках. Иногда я просто перевожу свои мозги в так называемый спящий режим, как компьютер. А что? Глаза у меня при этом немного сонные, но в целом производительность труда не падает. Следующий! Перехожу к обслуживанию очередного покупателя.

— Здравствуйте, вы по карте? Спасибо!

— Лариска, ты совсем ку-ку? — вопль полный негодования встряхнул мои мозги. Поднимаю глаза — Янка собственной персоной.

— Прости. Сразу не признала, богатой будешь.

— Не признала? Не спи на работе, уволят! — недовольно буркнула сестрица, забирая сахар и хлеб. Следующий! А следующий в очереди был мужчина и уже пялился на мою Янку, явно желая нечаянно познакомиться. Вот и всегда так.

Янка у меня была просто красавица. Чего стоили её светло-карие лучащиеся добротой глаза! И брови-дуги идеальные, как под заказ к этим прекрасным наивным глазам. Так и хотелось обладательницу таких сокровищ обнять и защитить. Янка не сидела часами перед зеркалом, чтобы «сделать лицо», ей достаточно было слегка подкрасить пушистые реснички, и она уже была неотразима. Бровки у неё от природы оказались идеальными ровненькими дугами и не требовали никакой доработки. Светло-русая грива волнистых волос могла принадлежать даже фее, а досталась Янке. Всем она была хороша. На неё парни заглядывались постоянно, а она только посмеивалась над ухажёрами. Её премиленькая ямочка на подбородке свела с ума не одного претендента на её внимание. При небольшом росте и на каблучках с хрупкой изящной фигуркой Янка-обезьянка смотрелась выходцем из другого мира. Может, так оно и было?

Я же израслась в почти полное противоположное создание. В детстве да и в юности вплодь до самого совершеннолетия нас с Янкой активно путали. А потом вдруг стало ясно, что мы абсолютно разные. Ещё бы! Я имела такой же рост, а выглядела коренастой и совсем приземистой девицей. Где сестра и где я? Мои тёмные и прямые, как палки волосы, живо напоминали гриву лошади, хоть шампунь «Лошадиная сила» рекламируй. Мои серьёзные серые глаза достались от мамы и не очень способствовали для приманивания кавалеров.

Смена прошла, как в тумане в воспоминаниях и мечтаниях о будущем. Впрочем ни один покупатель от этого не пострадал. Притопала по инерции домой и в растрёпанных чувствах набрала почти доверху ванну тёплой водой. Кинула туда отдуши морской соли и скоренько сбросив надоевшую одежду, с наслаждением окунулась в нирвану.

Перед глазами крутилось домашнее кино. И это всё о ней, о девушке, которую я люблю и которую я должна убить. Вся моя жизнь прошла с Янкой. Куда ж без неё? Мы выбрали разные профессии и немного, совсем немного и ненадолго отдалились друг от друга. После окончания школы Янка не захотела долго мучиться и валандаться с учёбой и благополучно закончила медицинское училище. Врачом ей работать не хотелось, хлопотно. Нравилось ей видите ли ставить градусники и делать уколы. Ну, дело хозяйское! Я же попёрлась в институт, долго и упорно грызла гранит науки. Несложившаяся счастливо любовная история перечеркнула мою творческую карьеру. Да и наплевать! Тяжко мне давались педагогические навыки, ох тяжко. Ещё не факт, что я бы прижилась на работе по специальности.

Я направила свои стопы в торговлю, закончила курсы по управлению этого высокотехнологичного аппарата с громким названием «кассовый» и отправилась трудиться в качестве продавца-консультанта. Это я теперь гордо восседала на высоком шатком стуле возле кассы и заученно улыбалась покупателям.

Помниться то время, когда я рвалась на подвиги, я жаждала участвовать в грандиозных событиях и трудиться на благо родины, а тут… Тут такие дела! Теперь упорно тружусь в супермаркете и деваться мне по большому счёту больше некуда. Ну нет в нашем захолустье, в нашем затхлом городке организации, где я бы смогла трудиться по какой-либо технической специальности. Я решила, что пару лет поработаю продавцом и зависла, застряла на данном поприще. Я хотела было рвануть в столицу, на её покорение, но передумала. Если честно, то от работы в столичном мегаполисе отговорила меня мама, да попросту не пустила, не дала добро. Мамы они такие, мамы они всегда боятся за детей.

А пока у нас всё было хорошо. Мы с Янкой барствовали вдвоём в двухкомнатной квартире почти на окраине городка. Янка бегала в свою больничку, ставила там клиентам капельницы и клизмы. Я же регулярно и по графику чапала в свою торговую точку обслуживать население. В дверь ванной комнаты деликатно поскреблись и добавили шороха голосовым сообщением:

— Лариска, ты там не замылилась совсем? Вылезай, не-то уснёшь! — Конечно это была Янка. Кто же ещё?

— Сейчас вылезу, уже чистая, — громко сказала я и принялась вытираться большим махровым полотенцем с зайчиками. Я отмокла, разнежилась, смахнула с себя душевные терзания.

И снова мне в ту ночь приснилась принцесса. Ещё живая, ещё до случившейся трагедии. В этот раз она сидела в беседке в шикарном королевском саду. Я слышала мелодичное пение птиц. Я слышала шорохи, раздающиеся из недр беседки. В шелест развевающихся шелков, которыми была увешана беседка, явственно вплетался чистый девичий голосок. Принцесса сидела там в тени, прячась от горячих солнечных лучей и что-то вышивала. За работой она приятным, но тихим голосом напевала себе под нос песенки. На то она и принцесса, чтобы обитать в роскоши и довольстве.

А поутру было всё, как обычно. Янка прорывалась в туалет, а там заседала я.

— Лариска, вылезай на божий свет! Пора, красавица, пора! — орала Янка.

— Не называй меня Лариской! Я — Лара!

— Лариска, не выделывайся! Лара — она! Тоже мне Лара Крофт нашлась! — хихикала мерзкая сестрица. Я вышла в кухню, она уже жевала бутерброды. Бутеры были традиционные с колбасой. Утро в полном разгаре. Я с трудом разлепила сегодня глаза, впрочем как и всегда. Я долго и тяжело прихожу по утрам в себя, даже горячий свежезаваренный кофе плохо помогает. Я отчаянно зеваю. Янка-мерзавка бодро улыбается. И как это у неё получается, всегда выглядеть огурцом-молодцом? Я с тоской в очередной раз оглядела сестру. Янка взирала на мир своими орехового цвета глазами решительно. Её аккуратная всегда безупречная причёска из золотистых во всех отношениях природных волос, что разметались красивыми локонами по плечам, вернула мне былую уверенность. Я просто обязана её убить. На этот раз рука моя не дрогнет. И что я с Янкой сделаю? Я её зарежу! А что? Тоже вариант.

Я снова восседала привычно за кассой. Я находилась здесь в ослепительном освещённом яркими лампами зале, а мозг мой бешено трудился и решал в это самое время непостижимую задачу, хватит ли у меня храбрости и сноровки, чтобы прикончить Янку. Я морально готовлюсь к новому акту данной трагедии. В третий раз мне не подмешать отраву, никак не получится. Отпадает самый лёгкий вариант убийства. Пора перейти к этому серьёзному вопросу. Время ещё есть, главное управиться до дня рождения. Время имеется, но самым оптимальны всё же является этот текущий месяц май, он самый сильный в магии. Так написано в Великой книге судеб.

Мне сейчас 27 лет. Скоро, совсем скоро осенью мне будет 28 лет, нам с Янкой исполнится по 28 лет. Да летит времечко! Промелькнёт наше короткое лет, и осенью мы станем на год старше, и случится это в сентябре восемнадцатого числа. Это наш прекрасный магический день рождения. В этот день не смотря на осень, никогда не льёт слёзы дождик, и знаменует эту дату всегда солнечная погода. Я отчётливо помню последние наши праздники рождения, нарядные платьица, лёгкие ещё летние туфельки, стол накрытый в саду у бабушки. Нам всегда на этот день пекли большой бисквитный торт, один на двоих. И так было всегда, сколько я помню. Хотя мама рассказывала, что в самый день появления нас на свет божий, была гроза. Гроза в сентябре для наших северных широт вообще является экзотикой, почти такой же диковинкой, как и подснежники на новый год. А в тот день, когда мы увидели белый свет этого мира, громыхала не просто гроза, а весь день бушевала буря, и лил бесконечный при чём довольно сильный дождь, временами переходящий в ливень. Ой, пора прерывать нежданные воспоминания, труба зовёт. Потянулась неспешно смена. Всё когда-то подходит к логическому завершению, закончилась и рабочая смена. Я вздохнула с облегчением.

Я шла домой быстро, торопилась и широко шагала по старенькому некогда заасфальтированному тротуару. На газонах между кустами трава была коротко подстрижена, и это событие радовало глаз даже в сумерках. Я очень удивилась, когда мой путь преградила длинная, точно больше метра, чёрная змея. И вообще я заметила змеюку только потому, что она попала под свет фонаря, могла и наступить на неё. Я шла рядом с пятиэтажкой, какие нафиг змеи! Не обращая на меня никакого внимания, змеюка деловито направлялась под облюбованный ею кустик. Я успела разглядеть у неё на голове два яркие жёлтые пятнышка. Ужик, будь оно не ладно! Эти не ядовитые, но реально длинный какой-то ужик. Весьма неординарное явление. У нас, конечно, глушь и тишь относительная, но чтобы змея пешеходу дорогу перебегала, да ещё и вблизи к центру города, это что-то! Змея ползла и совершенно меня не боялась. Она замерла вдруг посредине дорожки, повернула на меня свою голову и уставилась холодным взглядом немигающих глаз с вертикальными зрачками. Язык у змеюки при этом шевелился и раздавалось вполне внятное «ш-ш-ш!» Я тоже обмерла, не в силах развернуться и убежать.

Как обычно по окончании смены был ничем непримечательный глубокий вечер, почти ночь, но это дело не меняло, скорее усугубляло моё положение. Я с детства боялась змей, а эта меня просто парализовала своим магическим взглядом. Нет, зря я в это дело ввязалась, с магией оно, и явно мне не по плечу. Ой, не к добру я взяла в руки эту книгу судеб, хоть я и внучка ворожеи. Наша бабуля была ворожеей или знахаркой? Я плохо в этой тематике разбираюсь. Скорей всего я не способна быть ни той, ни другой. А вот Янка в травах шикарно «рубит». Она и в медицине неплохо соображает, тоже мне стахановка-многостаночница, супермен в юбке. Когда змея уползла, на прощание кокетливо махнув хвостом, я вздохнула с облегчением. Не хотела бы я ещё раз повстречаться с этой гипергибкой дамочкой из животного мира, да и ни с кем другим оттуда. Быстро-быстро дорысила домой, еле успокоилась, долго ворочалась в постели и спала беспокойно.

И снова мне в эту ночь приснилась принцесса. Как там её звали? даже проснувшись, не сразу вспомнила нетипичное имя — Леокадия. А ласково, уменьшительно-ласкательно как? Кадочка, Леочка, или Окочка? Короче, просто Ада. Ада — мне показалось самое логически правильное уменьшительно-ласкательное значение.

В тот раз принцесса также прогуливалась в саду. Она стояла у фонтана. Вода журчала и искрилась солнечными лучиками. Принцесса красовалась в шикарном маскарадном костюме, который дополняла изящная полумаска чёрного цвета. Принцесса брызнула на меня водой из фонтана и рассмеялась весёлым беззаботным смехом. Наверное, так и должны веселиться принцессы. Во сне я явственно почувствовала, как брызги воды тронули мои щёки. Капли стекали и холодили кожу. Я бессознательно смахнула их рукой и проснулась. Всё моё лицо было залито слезами, мало того, подушка тоже успела отсыреть.

— Вставай, соня! Петушок пропел давно. Нам сегодня к нотариусу топать в наследство вступать, — это уже Янка будила меня для повседневных дел. В мой законный выходной не даёт поспать, козявка. Дела семьи превыше всего, в этом сестрица права.

Мы с Янкой жили в двушке в кирпичном двухэтажном доме на первом этаже. Двушка с лоджией на двух девиц! Красота! Папа вышел на пенсию, и родители переселились в домик своей мечты в соседний посёлок. У нас с Янкой стало по отдельной комнате. Сестрёнка ревностно охраняла свою территорию. Общей считалась кухня, ну и места пользования типа коридора и туалета. А теперь ещё и дачу наследуем на двоих.

Судьба благоволила мне. После первого неудачного покушения, когда без видимой причины Сашка обернулся козликом, мне чуть-чуть не хватило элементарного везения для исполнения своей цели. Во втором покушении на жизнь моей дражайшей сестрёнки поганец Миша почти не пострадал. В натуре он только на пару часов волком перекинулся, по деревне побегал, повыл от души, и снова человеком стал. Свезло парню. Да, блин, когда мне-то подфартит! Пацанам везёт, а мне нисколечки,

« Ведьма, я уже близко и скоро встретимся!» — алым запылала надпись на зеркале и снова, конечно, в ванной комнате. Я замерла обалдевшая, хотя пора бы уже и попривыкнуть к огненным сообщениям. Постояла я так, поморгала глазами, не успела среагировать, ну впрочем, как всегда. Надпись вдруг пропала, как и не бывало. Ой, и кому я так рьяно дорогу перешла? И главное, в чём? Я понимаю ещё, если Янка, а я? Я же невинный цветочек, в жизни мухи не обижу. С таким вот печальным настроем я поплелась за сестрёнкой решать вопросы насущные.

Чтобы хоть как-то развеяться я вечером умотала к Таньке на день рождения, и очень надеялась, что тёмным приятным во всех отношениях вечерочком меня проводит какой-нибудь друг ухажёра именинницы. Облом! Танечка решила в этот раз посидеть тесной женской компанией. Выпили капелюшку, посплетничали малёхо, ну и разбрелись кто куда. Я отправилась домой с Ниночкой, мы жили друг от друга совсем близко, и всё было хорошо. Я открыла дверь своим ключом, вошла в прихожую, неспешно скинула лёгкий плащик. Квартира встретила меня ожидаемой тишиной. Вдруг раздался из недр тёмной кухни громкий «бум!» Чёткий звук выстрела, не иначе. Я напряглась и как была в одном ботинке, второй успела сбросить с ноги, как фурия, откуда и смелость взялась, выскочила из своего импровизированного укрытия и влетела в комнату, в наш легендарный штаб. Заскочив в свою наилюбимейшую самую замечательную кухоньку, зная её до мельчайших подробностей, я успела схватить с подставки нож-тесак весьма внушительных размеров. Нож я тут же выставила перед собой. Вот в тот момент меня можно было реально спутать с ведьмой. Я и ощущала себя колдуньей в третьем поколении.

— Зарежу! Кто стрелял? — завопила я хрипло, решительно тряхнула головой и только теперь огляделась. При свете мерцающей в подсвечнике свечки Янка с парнем стояли, как статуи в городском саду. В руках они судорожно сжимали фужеры с пенящимся шампанским. Початая бутылка стояла на столе и ещё дымилась от взболтанного напитка.

— Лариса, ты чего? Ты же к Тане ушла на именины и хотела по белой ночи пошляться до самого утра, — обалдевала Янка, которая в растерянности вертела в руках фужер, словно не знала, что с ним делать. Она в замешательстве то ставила фужер с вином на стол, то снова брала его в руку. Видать перепугалась изрядно. Кавалер молча стоял изображая соляной столб.

— Ушла и уже вернулась. До утра гулять не получилось, — я без сил опустилась на табуретку. Тесак из моих рук вынул аккуратненько и очень осторожно вернул в подставку парень.

— Мишка, ты? — выдохнула, узнав.

— Привет, давно не виделись, — едва слышно пробуркал Мишка, предатель Мишка. Я скорбно поджала губки.

— Мы решили отметить наступление белых ночей, — проблеяла Янка, а Мишка протянул мне фужер с шампанским. Подсуетился гадёныш и успел и мне винца набулькать. Я глотнула любимый напиток. Пузырьки защекотали в носу. Неожиданно и очень громко в наступившей тягостной тишине, я чихнула. И сразу стало легче.

— Что замерли? Праздник продолжается! Ура! — провозгласила я в полной тишине. Но веселье как-то не прилетело. Преступная парочка натянуто улыбалась, но и только. Ну я их понимаю, ребята мечтали провести на свободе жаркую ночь достойную середины лета. Они думали о своей первой долгожданной страстной ночи, а я тут не к стати нарисовалась и всё испортила.

— Расслабьтесь, зайчики, я буду спать, как убитая и ничего не услышу, — я любовалась их вытянутыми лицами. Преступная парочка упорно молчала.

— Да не держу я на вас зла. Я вас простила, так уж и быть, — довольно своеобразно благословила парочку. А меж тем сердце кольнула обида, я невольно поморщилась. Ну вот за что мне всё это? За какие такие грехи? Я, как и обещала, отправилась спать в свою прелестную постельку, и что странно, быстро выскочила из праздничного шёлкового платья и согревшись под одеялом, тут же заснула. Спалось хорошо, покойно и без снов.

С того памятного вечера рядом с Янкой всегда почему-то оказывался Мишка. Меня это начинало раздражать. Тоже мне Миша-чемодан! Почему чемодан? Так его Янка с собой «таскала», как ручную кладь. Так парня я и стала называть, про себя конечно, Миша-чемодан.

Глава 7. Креатив на полную катушку.

Я приехала в дом бабушки на стареньком раздолбанном автобусе. Ехать недолго и недалече и поэтому неприятная поездка в солнечный весенний день превратилась в неприлично крошечное приключение и почти не утомила. У Янки сегодня ночная смена, это я знала точно. Вот я и отправилась приглядеть за нашим общим недвижимым имуществом, прибраться в комнатах, поковыряться в землице. Ну это официальная версия, а на самом деле просто решила полистать на досуге Великую книгу судеб. Вдруг я там что-то пропустила между строк? Всё ли я правильно делаю, если у меня как-то не так складывается? Вся жизнь в последний месяц комом.

Я смело подошла к дому, утопающему во фруктовых деревьях. Бабуля любила свой дом и свой небольшой, но очень уютный сад. Мне показалось, или в доме кто-то обитал? Вечерело, но мне очень нужно было попасть на чердак и краем глаза да полистать Великую книгу судеб, так на всякий случай. В окне гостиной неясно мерцал свет, и через открытое окно доносились какие-то посторонние шумы. Что делать? Я, как шпионка, подкралась к открытому окошку и прислушалась. Москитной сетки не наблюдалось. Так мы с Янкой ещё не успели поставить после зимы эти самые москитные сетки. Вдруг звуки сменили тональность. Сначала раздалось громкое прерывистое сопение, а потом и тихие приглушённые стоны. Тишина. Невнятный шёпот двух голосов. Я заглянула через стекло внутрь комнаты, но ничего не разглядела. Вдруг со стороны дивана раздались всхлипы и громкий протяжный стон. Стонала явно женщина, потом она глухо заохала. Да кто же там, и чем они занимаются? Я решила осторожно заглянуть в дом и очень постаралась, чтобы двери не хлопали. Там был внутренний замок, который я отперла своим ключом. К счастью, половицы у нас не скрипели, были хорошо подогнаны. Ещё на веранде стянула с ног лёгкие ботильоны и походя заметила в углу кроссовки большого размера и лёгкие летние туфельки. Кроссовки явно принадлежали мужчине, а туфельки точно были Янкины. Вот оно что! У них свидание, и там в гостиной на диване, на нашем старинном уютном и неубиваемом диванчике они предавались преступным страстям. Не вовремя во мне вспыхнуло и разгорелось пламя ревности. Любовь — страшная сила, а ревность — силища не сопоставимая вообще ни с чем. Много я, конечно не смогу напакостить, но кайф-то им я сейчас пообломаю! Зачем? А не будет эта сладкая парочка изворачиваться и пудрить мне мозги! И грубо говоря, сегодня моя очередь в теплицах поливать и грядки вскапывать. Мы ещё не всё посадили, может ещё репу да горох с редькой добавим. И моя сегодня очередь щавеля да лука зимнего нащипать.

Я вбежала с топотом в гостиную, включила верхний свет и заорала громко:

— Ага, попались! — И тут я замерла на месте. На диване чинно благородно восседала Янка со своим хахалем, то есть Мишкой, и они поедали чипсы. Точнее поедали до того момента, когда я, словно чёрт из табакерки, не выскочила с веранды с дикими воплями. Ребята замерли в движении с чипсинками в руках. Они были ошарашены моим появлением, а я была ошарашена их поведением. А по телевизору упорно стонала роженица из сериала. Первой отмерла Янка:

— Кино с нами посмотришь? Мы в огороде полили и горох посеяли, — Янка щурилась от яркого света.

— Позвонить не судьба? Я бы не попёрлась сегодня на дачу. А ты чего не на работе? — запоздало поинтересовалась я у Янки.

— Так Света просила подмениться, — заныла сестрица.

— А мы тебе звонили, — ожил паренёк и часто заморгал ресницами. Ой, Миша-Миша-Михаил-чемодан на ручке! Я полезла в сумочку. Телефон, чёрт, разряжен! Нечего было давеча в контакте зависать! Забыла на зарядку вчера поставить, вот кулёма. Я с размаху плюхнулась в кресло. Роженица из фильма заорала благим матом, будто её резали и разрешилась таки прехорошеньким младенцем. Господи, и эти звуки я приняла за секс!

Янка-обезьянка как ни в чём не бывало, лениво похрустывала чипсами. Видимо от чипсов, в комнате повеяло солёными огурчиками. Поодаль, чуть отстранившись от Янки, сидел Миша. Они даже не обнимались. Янка держала парня на расстоянии. Или это они меня стесняются? Ну-ну! Что дальше? А дальше Янка подсуетилась, набулькала всем присутствующим крепкого чаю с мятой и смородиновым листом, на стол выставила вазочку с печенюшками и пряниками. Чтобы не мяться и не нервничать по поводу создавшейся неловкой ситуации, мы принялись чаёвничать. Мы молчали, общей темы для разговора как-то не находилось. В комнате раздавалось тиканье старинных часов-ходиков да приглушённое чавканье и звяканье чайных ложечек при помешивании сахара. Почти идиллия! Мы все продолжали упорно молчать. Мне даже нечего было парочке предъявить. Я рассеянно принялась смотреть в окно, где яблоня помахивала в такт весеннему ветерку своими веточками с едва наметившимися бутончиками. Это покачивалась на ветру бабушкина любимая яблонька, невысокая и кряжистая, и очень урожайная. Обычно яблок насчитывалось немного, ведра так три или четыре, но насколько же они были хороши! Яблочки с этого дерева всегда получались крупными, даже огромными, душистыми и с неизменными розовыми боками. Мякоть яблок отличалась нежностью и сочностью. Осенью я объедалась этими яблочками, их сладкий вкус с лёгкой кислинкой невозможно передать словами, их надо пробовать.

Попила я чайку и побежала на остановку совершенно обескураженная и со странным чувством на душе, что что-то должно случиться, при чём незапланированное и нехорошее. Пусть сестрёнка здесь развлекается, а я в городе себя чем-нибудь побалую, например, скачаю фильмец и покайфую под него в свой выходной. Сегодня в Великую книгу судеб мне не суждено было заглянуть. При Янке я не буду светиться, не знает — крепче спит.

Так и пролетели выходные быстро и без оглядки, оставив на душе какой-то странный и непонятный осадочек.

И вот я снова на смене. Сегодня не за кассой, сегодня я выставляю коробки с товаром. Вот сейчас сок выкладываю в подготовленное место. Товаровед распорядилась, я и выкладываю. Коробка за коробкой в яркой упаковке выстраиваются соки ровно в ряд. Я их отработанным метким движением почти швыряю, не люблю эту нудятину. Куда интереснее с постоянными покупателями общаться, и время проходит быстрее. Так я познакомилась когда-то и с Яковом. Выбрали же родители парню имечко! Кто бы возмущался! Меня в школе без конца Лариской-крыской дразнили.

Яков — высокий широкоплечий парень, почти «шкаф». Я от таких пацанов всегда млею. Яша, так бы козла звать, в тот вечер робко со мной заговорил. Я ответила благосклонно, и он любезно проводил меня после смены. Хороший вежливый такой паренёк. И с виду ничего — русая копна волос, светлые голубые искренние глаза, густые брови. Словно летящие птицы, брови и глаза с небольшим прищуром придавали парню слегка удивлённый вид. А ещё у него присутствовал чуть массивней, чем надо подбородок, что придавало грозный неприступный вид. А премиленькая ямочка посредине подбородка приманивала девушек, приманила и меня. Такие подбородки обычно бывают у бабников, но Яков не вёл себя как бабник и вовсе не был похож на дамского угодника. Он был обычным скромным работягой, и я ему приглянулась с первого взгляда, да и мне самой паренёк понравился сразу. Западаю я на высоких и плечистых, ну имеется такой грех. Мы шли по нашей маленькой и очень скромной аллее из тоненьких и молоденьких деревьев. Тогда была осень, и жёлтые листья с тихим шорохом падали нам под ноги. Та осень мне показалась самой красивой, а тот вечер самым приятным. Яшенька больше молчал и ласково поглядывал на меня. Он придерживал меня за локоток, что бы я не оступилась и не упала в осеннюю лужицу. Ах. какой заботливый! Мы неторопливо шагали по дорожке. Я очень хотела, чтобы эта дорожка никогда не кончалась. Вот так бы идти бы и идти долго-долго, почти бесконечно. Рядом с Яшей было так спокойно, словно за каменной стеной. Так бы и идти с ним по жизни вместе, рука об руку.

— Ну вот мы и пришли, — сказала я и вздохнула, мне не хотелось с парнем расставаться.

— Ты живёшь недалеко от магазина. Может, ещё погуляем недолго? — Яша был немногословен. Скорей всего, он всегда такой. А что? Это даже неплохо иметь поклонника-молчуна.

— Давай ещё погуляем, — охотно отозвалась я. И мы ещё погуляли. А потом ещё погуляли. Я стала немножко мёрзнуть.

— Пойдём у меня дома погреемся и чаю попьём, — предложила я, и Яшка охотно согласился. И зачем я его позвала, ведь Янка околачивалась дома, как я подозревала. Правильно подозревала, сестрица дома пялилась в телевизор и незамедлительно уселась с нами на кухне за стол чаёвничать, не смотря на очень поздний час. Она даже конфеты из собственной заначки притащила. У меня были в холодильнике спрятаны пирожные, и они пришлись кстати. Словом, чаепитие удалось. Даже Яшка понемногу оттаял и разговорился.

— Как у вас дома уютно. Вы вдвоём живёте? — Как бы невзначай поинтересовался парень, и не знаю с дальним прицелом или просто так. Понравилась я ему настолько, что он уже любовное гнёздышко подыскивал?

— Мы две сестры и почему бы нам не жить вместе? Нам так удобно, — взъерепенилась на ровном месте Янка. Ей что Яшка не понравился? Ну и пусть, парень за мной ухаживает, а не за ней. В мечтах я уже придумала парные свидания, мы с Яшей и Янка со своим хахалем. Так будет веселее, я надеялась тогда. За столом Янка бросала мрачные взгляды то на меня, то на парня. В гляделки ей надумалось поиграть, вот и доигралась, что на следующее утро Яшка-мерзавец припёрся с букетом цветов, но только не ко мне, а к Янке. Я только «вау!» сказала от возмущения и больше слов у меня не нашлось.

— Яночке цветочки, чт бы она дарила людям улыбки, а не смотрела на меня букой! А Ларисочке к чаю шоколадка! — Яшка улыбался смущённо и не сводил с Янки сияющих глаз. Я не знаю, как это произошло и почему, но мой Яшка незаметно для нас троих вдруг переключился на Янку. Мы с Яшкой так и остались друзьями. Нам и делить нечего было, мы даже поцеловаться как следует не успели, как он переметнулся и стал Янкиным обожателем. В то время парень находился на заслуженном отдыхе в отпуске и принялся везде таскаться за моей сестрёнкой. Про себя я со злости прозвала Яшку — чемодан. Это был чемодан номер один, это был первый неимоверно приставучий кавалер. Ну надо же! А как всё хорошо начиналось, впрочем, всё как у всех.

— Девушка, можно проводить вас вечером? Когда вы заканчиваете вашу работу? — такими словами начинаются многие вполне счастливые романы и даже свадьбой могут завершиться.

Не знаю, как далеко у них с Янкой зашли отношения тогда, свечку не держала, но парень с неё глаз не сводил, хоть сейчас за руку бери и в загс тащи. Только Янка с официальным браком не торопилась, ни тогда и ни сейчас. Сестрица вообще ни с чем не торопится, живёт себе в своё удовольствие, кавалеров как карты тасует. Вот и глупого Яшку куда-то стасовала, а может и неглупого. Уехал Яшка по работе в длительную командировку, ну и пропал навеки. То ли Янка парня отшила, то ли сам разочаровался, не имею понятия. Я как-то пыталась Янку спросить:

— Как у тебя дела с Яшей?

— Да никак, надоел он мне, скучно с ним стало, — отмахнулась как от назойливой мухи.

— Неужели Яшка новую девицу завёл?

— Про девицу не в курсе, а я вот нового кавалера подцепила, — хихикнула сеструха-заваруха. Да, с ней не соскучишься. После такого ответа, вся злость тает, как весенний лёд на солнышке. Бесполезно на неё сердиться — не поймёт.

Это я вечная торопыга в Ваську до беспамятствия влюбились, в загс его сразу потащила, успели и заявление подать. А он даже не сопротивлялся. Да и как могло быть по другому? Мы же верили, что любили друг друга и хотели соединить наши судьбы навек.

Свадьбы не было. Ничего не было. Опомнилась я, сообразила вовремя, что между нами нет настоящего чувства любви, а была влюблённость, наблюдалось притяжение индивидуумов, магия весны. Ну, потрахались мы немного, хотя это был упоительный восхитительный секс. Нравилось нам время вместе проводить и показалось, что нас двоих связывает много общего. Но видимо показалось. Что-то удерживало меня от ощущения полного счастья, я почему-то рядом с обожаемым женихом не могла до конца расслабиться, стеснялась его присутствия, боялась, что парень увидит мои недостатки. Стоп, какие у меня недостатки? Не знаю. Но я словно боялась раскрыть перед парнем душу.

Как-то так получилось, что я нечаянно напилась на вечеринке, потом проревела дома в гордом одиночестве в подушку всю ноченьку напролёт и поняла, что не хочу замуж, не желаю долго и счастливо жить с Васькой да ещё и в одной квартире. Да ещё мне показалось, что на вечеринке мой парень уж слишком пристально разглядывал одну из присутствующих там девушек. Я ж его невеста, мной и надо было любоваться, а не какой-то там прошмандовкой! Я видела, как Васька поглядывал сначала на девицу искоса. Признаюсь честно, девица была хороша собой. Я отвлеклась на подружек, а потом выследила своего жениха с той девушкой. Они поговорили немного, я стояла далеко и не слышала о чём, только мимику видела. Потом, а потом он вдруг нежно и трепетно поцеловал девчонку и в самые губы. Тогда я взревновала неистово и решила, что Васька дебил и изменник и не достоин моего внимания. Я решила, что не свяжу свою жизнь с этим проходимцем. Раздумала я замуж выходить.

Васька на мои невнятные звуки в телефон примчался той же секундой и воочию услышав по утру моё заявление, поглядев на моё зарёванное лицо, только вздохнул и как мне показалось, даже с облегчением.

— Видать, не судьба, — сказал парень и ушёл, тихо закрыв за собой дверь, даже не хлопнул от всей души.

В итоге, мы разбежались и больше почти не виделись даже случайно. А ведь так хорошо всё начиналось. Вдруг раздался голос из толпы:

— Девушка, можно с вами познакомиться? Вашей маме зять не нужен?

Сейчас я раскладываю всякую мелочовку, и поднадоело это мне занятие до одури. Ничего, потерплю малёхо, тем более, что завтра намечается выходной день. Глаза — предатели упорно слипались, выдавая вялое состояние души. Не фиг было пол ночи пялиться в телевизор! Ну и что, что сериал отпадный! Спать надо было вовремя ложиться, работа дороже развлекушек. Это моя никогда не дремлющая совесть долбила меня по затылочку, в чувство приводила. И правильно долбила, я почти задремала за нудным занятием, заныкавшись между стеллажами. Народу сейчас в магазине мало, затишье перед беготнёй и суетой часа-пик. Слева от меня вдруг зашелестели упаковки, инстинктивно на шум подняла глаза. С полки на меня пустыми глазами пялился гном в размере где-то сантиметров пятнадцать. Игрушка? Кто-то из посетителей забыл среди товара детскую игрушку? Ну вспомнят, придут и заберут, эка проблема! Я успокоилась и снова сонно смежила веки, ну почти смежила, потому что заметила всё же, как пластмассовый гном подмигнул мне своим пуговичным глазом. Что? Я встрепенулась, меня бросило в холодный пот, повертела очумело головой. Нет никакой игрушки на полке с крупами! Почудилось, что ли? О, снова совесть пробудилась! И где же она раньше-то пряталась, заноза этакая? Где прячется совесть, когда я лопаю пирожное в то самое время, когда мне желательно схуднуть на парочку лихих килограммов? Где прячется совесть, когда я примеряю тайком от сестрицы Янкины платья? Ну те, в которые могу влезть без ущерба для наряда…

Совесть меня замучила так, что я до конца смены бегала, как ошпаренная и в кратчайшие сроки успела выставить весь новый товар по полочкам, обновить старую выставку и поправить сдвинутые ценники. Ох, и умаялась я! Поэтому наверное, в эту ночь мне и сон приснился необычный даже для меня. И снова мне привиделась принцесса. Я проснулась и не в слезах и поняла, что это был прекрасный сон. Добрый во всяком случае сон, в котором принцесса ещё была жива, ещё дышала и радовала красотой и сообразительностью своих родителей. Мне даже показалось, что этот сон я уже видела когда-то в детстве. Наверное, показалось. Принцесса жила себе и жила и вдруг её не стало. Две преданные королю-отцу феечки, две придворные шалуньи, которых всерьёз никто не воспринимал, сумели утащить душу принцессы в другой мир, я так понимаю, в наш мир. Чтобы запутать следы, они перетащили душу не только в другой мир, но и в другое время и вместили в маленькую девочку, тело которой вдруг оказалось лишено души. И росла та девочка, взрослела, с душой принцессы в теле простой чернавки. Так получилось после того, как злой колдун, могучий маг попытался погубить принцессу, а крошки-феечки её спасли. Феечки, те самые феечки, что трепещут прозрачными, как у стрекозы крылышками и вообще премиленькие создания, поместили неискущённую душу принцессы в подходящий пустой сосуд, а настоящее её тело было упокоено в специальный бокс прозрачный и полный магии. Аватар лежащий в хрустальном гробу ждал свою повелительницу, ждал свою принцессу. Пройдёт тысячелетие и только тогда можно будет освободить от чар прекрасную принцессу. Пройдёт тысяча лет в чудесном мире принцессы, а у нас на земле другое летоисчисление, и мир по другому вертится, в другом режиме движется. У нас проходит много меньше времени.

По истечении срока девица воскреснет и осчастливит своей чистой любовью короля Антонаса, что с самого своего появления на свет полюбил образ невинной девушки. Он даже никогда не слышал её голоса, не видел ни разу её улыбки, не знал даже какого цвета у неё глаза. Да это всё и не важно, в Великой книге судеб давно уже всё написано и одобрено. Значит так тому и быть.

Да, я в этот раз проснулась не в слезах, и настроение поначалу было солнечное. Это уже потом я завыла белугой, это потом мне не хватило большого носового платка, чтобы высморкаться. Это потом я долго не могла успокоиться, всё тело моё содрогалось от рыданий. Я плакала не из-за принцессы, из-за её странной и жестокой по сути судьбы, нет. Каюсь, принцессу мне было не жаль. Я плакала по королю Антонасу, которого никогда больше не увижу, даже во сне одним глазком мне не поглядеть на этого совершенного и самого прекрасного на свете мужчину. Скоро я убью Янку, всё предрешено. Король Антонас мне больше никогда не приснится. Одна мысль об этом мне была уже не выносима. Сердце сжималось от тоски и горечи. Я встретила мужчину моей мечты и где — во сне! Я не имела права вообще о нём мечтать, эта птица не моего полёта. Я не имела права его видеть и не имела абсолютно никакого права любить его. Я могла любить кого угодно, только не его. А я полюбила. Моё сердце мне об этом сказало и так сказало, что я безоговорочно поверила.

Две феечки, две маленькие прехорошенькие феечки нашёптывали по ночам мне в уши далеко не детскую сказку. По их рассказу, льющемуся из их прелестных ротиков выходило, что я должна убить Янку. Вернее, эти потусторонние сказочные существа вещали тоненькими писклявыми голосочками, что сестра должна погубить другую сестру, и никак иначе. И это всё про наш мир. Всё это должно произойти в скором времени. По всему получается, что Янка и есть та самая принцесса. Мне в детстве часто снились те феечки, две маленькие проказницы с прозрачными крылышками. Значит, Янка станет принцессой, да она и есть принцесса и выйдет замуж за короля. А я? Как же я? А я останусь в нашем мире, останусь одна без возлюбленного и без сестры. Это судьба, всё уже предрешено. Янка ещё при рождении должна была умереть, да по факту она и умерла, а феечки запихали в это пустое тело душу принцессы. Что там напартачили эти две крылатые мерзавки, не знаю, но я должна была своими рученьками убить Янку. Ужас! Любым способом, но сама.

Я вспомнила, что мне в детстве снилась живая принцесса. Снилась маленькой девочкой играющей ещё в куклы, снилась подростком в красивых праздничных платьях. Много чего интересного снилось, только любви к мужчине не снилось, да и рано ей ещё тогда по возрасту было влюбляться. Зато теперь принцессу ожидал король Антонас. По преданию, и кто придумал эти чёртовы предания, принцесса должна была отдать сердце королю, который взойдёт на трон данной страны через тысячу лет после её рождения. Кошмар! Или сказка? Вот в этом я совсем не завидовала принцессе. Я бы желала сама распоряжаться своими чувствами. Я бы хотела любить и ненавидеть сама и без помощи всяких там пророчеств. Я бы хотела завидовать, обижаться, изнемогать от страстей, но тех что были вызваны стечением обстоятельств, а не тех. что придуманы и записаны по чьей-то воле в книге судеб.

Наверное, я слишком многого желаю, а на моей страничке моей судьбы стоит клеймо «стандарт».

И как же мама будет горевать о потере Янки, как будет убиваться по любимой доченьке отец! Нет, об этом лучше не думать. Но и по другому нельзя, никак нельзя. Если я не убью Янку, не проснётся где-то там далеко тысячу лет проспавшая принцесса, и весь тот мир рухнет от катаклизма. Для равновесия двух миров необходима принцесса Леокадия, живая и невредимая.

Глава 8. И грянул гром, мужик перекрестился.

Но почему я? Почему мне выпало такое трудное задание? Я обычный человек ничем не примечательный, я даже институт не закончила, смалодушничала и бросила учёбу. Я и не достигла ничего за последние годы. Теперь тружусь рядовым продавцом и ничего больше. Не сказать, чтобы я любила свою работу, нет, но и ненавидеть её не было причины. Зарплата неплохая и вовремя, магазин не пустовал, люди кушают каждый день и круглый год. Сама работа не причиняла мне больших неудобств, сил хватало и на труд и на отдых причём активный. Я чувствовала себя при деле, востребованной среди большого количества людей. Я не ощущала себя оторванной от мира, скорее наоборот, мне казалось, что нахожусь в гуще событий и возможно даже вершу историю. Хотя при чём тут история?

Вчера я наблюдала типичную картинку из жизни любовной пары. Янка капризно поджала губки, и Миша-чемодан метнулся в соседний магазинчик за мороженым. Мне бы так! Нет, так командовать парнями я не умею. А Янке-обезьянке стоило только бровью повести, и парень уже валялся у её ног. Так и быть, когда Янки не станет, я утешу Мишку-чемодана, пригрею парня такого несчастненького на своей юной трепетной груди. А мы можем и вправду стать неплохой парой. Сердце разрывалось на части и не было мне утешения. Конечно, Мишка-чемодан не заменит мне короля Антонаса, да и никто не заменит. Второго такого совершенного мужчины не может быть ни в нашем мире и ни в каком другом. Я пала духом, но должна выполнить свою миссию палача. Что на роду написано, так тому и быть.

Я готовилась к решающему броску кобры. И да, пусть я буду коброй, лучше коброй, чем обречённым на заклание кроликом. Я брошусь на свою жертву и разину пасть как только смогу и укушу Янку прямо в шею, ну это образно выражаясь. Я уничтожу Янку. Я всё больше злилась на себя. Сама во всём виновата, сама влюбилась в короля из снов и теперь схожу по нему с ума. И зачем я в это во всё ввязалась? Зачем втихаря от Янки-обезьянки принялась изучать эту Великую книгу судеб? Не дано мне колдовать и не надо. Лучше бы я носочки вязала и ни о чём таком странном не задумывалась. О горе мне, горе! Мне пришлось взять себя в руки и отправить свою тушку на дачу не на автобусе, что было бы вполне логично, а на моём новеньком вовремя купленном велосипеде. Купила я сей агрегат конечно для велопрогулок, решила похудеть и оздоровиться. Оздоровилась! Ага! Покатила на велике в бабулин домик в засаду. Яна с Мишей-чемоданом решили там сегодня уединиться и даже заночевать. Самое время приступить к решительным действиям. Туда, на дачу я попала без проблем, колёса бойко крутились, километры мелькали за обочиной. И вот я уже около нашего небольшого и уютного домика. Как и полагается, засела в засаду в кустах в огороде. Упорно ждала, когда в бабушкин домик прибудет Янка в компании со своим, а некогда моим кавалером. Чёрт, к ней парни так и липнут! Не успела с одним расстаться, как уже новым хахалем обзавелась. И ведь не постыдилась, моего подхватила и увела ещё тёпленького. Я так не умею и никогда не сумею. Меня вообще парни редко на свидания зовут. Наличие нового парня осложняло дело, но Мишку-чемодана от сестрёнки не отцепить. Вот пристал! Без парня Янка была бы более доступна. Я спряталась за сараем и время от времени выглядывала из-за него. Через сетку-рабицу проглядывал соседский участок. Там проживала бабушка Лена, очень давно проживала и дружила с нашей бабулей. Я сидела в кустах на своём участке и наблюдала, как по соседскому участку бегала кошка. Мне быстро стало скучно в засаде. И что я семечками жареными не запаслась? Сидела бы сейчас спокойненько на полене и лузгала бы. Ничего не понимаю в засадах, сплошное дилетанство. От скуки я принялась смотреть за кошкой. Та неспешно прогуливалась между грядок, обыкновенная чёрная киса с белой манишкой. Вот она походила между грядок, порылась в траве, понюхала почву под кустиками, помяукала глухо, сверкнула яркими жёлтыми глазами, особенно яркими в надвигающихся вечерних сумерках и вдруг ловко так подпрыгнула вверх. Да-да вверх! Прыгнула кошка куда-то вверх и перевернулась в воздухе. Ну даёт киса! Играет, как котёнок-несмышлёныш. Я невольно залюбовалась кошачьей грацией и поэтому увидела всё своими глазёнками. Киса грациозно перевернулась в воздухе, благополучно приземлилась, встала на задние лапки, неожиданно вытянулась по струнке и принялась даже не расти, а резво выдвигаться вверх. Киса незамедлительно достигла размеров человека среднего роста и полностью преобразилась в бабушку средних габаритов, не толстую, но и не худую, а очень даже жилистую и подвижную. В чёрненьком платочке в белый горошек, тёмной кофте и длинной чёрной расклешённой юбке бабка смотрелась настоящей ведьмой. А может она ею и была? Старушка воровато оглянулась в мою сторону, но не задержала на мне взгляд, уф не заметила и спокойненько устремилась в дом, только дверь жалобно скрипнула. Я отмерла, оцепенение от увиденного постепенно спало, и я кулём свалилась под куст смородины. Затёкшие ноги не выдержали напряжения и перестали удерживать тело на весу, короче, гравитация победила. Лежу я под кустом и встать не могу. Со стороны бабки Лениной раскидистой черёмухи потянуло удушливой цветочной волной. Миг — и я лежала вся окутанная словно густым туманом, цветочным ароматом. Не, сидеть в засаде — это явно не моё. Плохой из меня шпион получился. А тут ещё крапива ужасно жгучая полоснула меня по голой руке. И откуда она взялась? Мы же триммером недавно все кусты обкосили.

И в этот момент раздались шаги, забренькала калитка. Никак Янка с хахалем Мишкой объявилась. Вот я протупила и слишком рано приехала! Теперь придётся в кустах сидеть и ждать, когда любовники утихомирятся и спать завалятся.

— Проходи, Мишенька, не стесняйся, — зазвенел Янкин невинный голосок. Зашуршали быстрые шаги по гравийной дорожке.

— А я и не стесняюсь. Иди, Янечка, первая и показывай дорогу, — забулькал Миша-чемодан. Оба протопали на крылечко, подозрительно долго возились с замком. А что там ковыряться? Он же простенький, раз — и готово!

— Давай, Янечка, я попробую, — снова прорезался в тишине Мишкин голос. В наступивших сумерках их голоса, топанье, шарканье и скрип наконец открываемой двери — разносились гулко по всей округе. Я лежала под смородиновым кустом боясь пошелохнуться и выдать своё присутствие. В случае моего обнаружения я не знала, что и рассказать, оправдательной речи как-то не заготовила.

Все ушли. Тишина. Только запахи весенние остались благоухать. Ах, люблю я это время! Кряхтя вылезла на четвереньках, медленно с грацией столетней бабки разогнулась. Блаженство! Я, конечно, не старая бабка, но сидеть под кустом мне не понравилось. И куда я теперь? А и сама не знаю, куда. Надо где-то до полуночи спрятаться и потом прикончить Янку-обезьянку. Нет, под кустом я больше не намерена сидеть. Ага, пойду-ка я лучше в баньку. А что, это мысль, тем более что в сарайке с дровами тоже прозябать не очень комфортно. В баню Янка сегодня точно не попрётся. Я вольготненько расположилась в предбаннике, достала из сумки телефон и принялась читать недавно скачанный любовный роман. У меня в бане один роман читался, а в доме разворачивался во всю ширь другой роман.

Я незаметно подглядела за молодой парочкой, освещение в доме приглушили, видать переходят к романтической части, а там и до постельного режима недалеко. Ну бог им судья, тем более что я тут же вспомнила безутешного короля Антонаса. Мишка ему в подмётки не годится, даже если учесть то обстоятельство, что я никогда не увижу воочию короля, он проживает в другом мире. Этот другой мир никогда не откроет мне двери и не впустит в свои владения. Мишка никогда с ним не сравнится, как и никогда не сможет встать рядом и преклонить перед королём колено полностью отдавая себя в его подчинение.

Я задумалась о превратностях судьбы, замерла и ясно предствила, как король Антонас обнял бы меня нежно за плечи, приласкал своими красивыми и сильными руками. Я потянулась всем телом жаждущим ласки, потянулась душой и телом и как оказалось даже наяву, ожидая долгого поцелуя в губы. Ах, я грезила наяву! До чего догрезила, что чуть с лавки на пол не свалилась. Проще надо быть и не мечтать о королевичах!

Местные аборигены тоже ничего, взять хотя бы того же Мишку-чемодана. Неплохой он парень, жаль ему Янка голову задурила. Вот так, то читая, то мечтая, я и провела вечерние часы. И зачем я только впуталась в эту странную историю? Сидела бы сейчас не в бане на жёсткой деревянной лавке, а дома в мягком креслице и самозабвенно щёлкала бы пультом телевизора, выбирая мелодраму послезливее. Надоело и сидеть на жёстком, надоело и читать роман о пламенной страсти героини к великому и недосягаемому графу. Я встала с лавки, помахала руками, сделала несколько приседаний и отправилась наружу на прогулку.

Я почапала проверять «посты», то есть медленно стараясь как можно тише ступать к окошкам. Попрыгала я под окнами, попрыгала и ничего не разглядела за стёклами. Эти гады во всех окошках занавесили шторы. Ну как же так? Застеснялись? Во! Одно оконце на кухне было занавешено, но приоткрыто, впуская в дом свежий вечерний воздух. Молодцы!

Я встала под окно, постояла. Тихо. Отсюда даже телевизора не слышно. А может, уснули? Да кто их знает, этих влюблённых? Я решила действовать на свой страх и риск, обошла дом вокруг и снова очутилась у входа. Попыталась попасть внутрь, не вышло, ключ не проворачивался в замочной скважине, замок не желал открываться. Гады в этот раз закрылись на крючок. Ну всё, теперь одна у меня дорога — через окно на кухне. Ну я и полезла, по физкультуре у меня в школе и в институте «пятёрки» были. Приставить к окну лесенку — вообще для меня плёвое дело. Приставила, понадёжней закрепила и полезла. Страшновато конечно было. А как иначе? Я же девушка в полном расцвете лет и сил, но не терминатор. Осторожно перелезла внутрь, ступила прямо на табуретку и тихонечко ступая спустилась на пол. Прислушалась, тишина. Где-то звенел одинокий комар. Вот зараза!

Ну мой звёздный час настал. Прошуршала как мышка в спаленку, а там на подушке покоилась одна голова. Сердце радостно забилось. Янка в гордом одиночестве — какая удача! Стоп! А где вторая голова? Ну может на диване спит…

Долго раздумывать не было времени, надо действовать. Пора, решись уже на что-нибудь! Я мысленно себя подгоняла на действия. Скальпель я заранее достала из сумки, что висела на плече. Не хотела отвлекаться от цели визита, да и на нервяке недолго и порезаться, не хотелось бы. Я наклонилась перед спящей и размахнулась скальпелем, чтобы одним точным ударом прервать мучения мои и сестрицины. Я нацелилась было скальпелем, чтобы перерезать Янке горло. И тут девица застонала во сне, словно почуяла меня, несущую смерть ей неминучую. Застонала Янка, зашевелилась, повернула голову. Вот ведь дурища, любила спать уткнувшись лицом в подушку! Личико вынырнуло из недр постельного белья. Упс! Голова оказалась вовсе не Янкина! Передо мной сопело широкое лицо Мишки-чемодана. Моя рука ещё по инерции летела и с зажатым в ней острейшим медицинским инструментом, но я уже пыталась её затормозить. Гибель невинного человека не входила в мои планы.

Скальпель лишь слегка задел горло спящего, он только оцарапал кожу, но кровь хлынула неожиданно быстро и мощно. Я замерла в немой позе матёрого убийцы. Что делать? Мишка чмокнул сонно губами и вдруг как-то разом очнулся от дрёмы. И никакого тебе перехода на полусонное состояние. Парень поднял на меня глаза и заорал благим матом нечто нечленораздельное, схватился обеими руками за порез. Я в панике метнулась было к выходу, но там нос к носу столкнулась с Янкой. Мы обе завопили в ужасе.

— Пожар! — почему-то заорала я. Видимо подсознание вспомнило, как меня учили звать на помощь в случае нападения.

— Помогите, грабят! — что есть мочи орала Янка. Ну что ж, вполне традиционно.

— Караул! Убивают! — наши крики перебил ор Мишки-чемодана. Словом, все присутствующие вопили от ужаса. К счастью, за суматохой сестрица меня не признала. Повезло, так повезло. Я побежала на кухню к окну и ловко так, словно всю жизнь этим только и занималась, спешно вылезла в отворённое окошко и спрыгнула на землю. Я шлёпнулась на клумбу с цветами и это смягило неожиданное приземление. В доме продолжали что-то орать, повключали один за другим все светильники. Я вскочила на велосипед и покатила спешно в город, пока за пятки не схватили. Светлая короткая ночь мало способствовала чёрным злодеяниям. Вот и снова у меня ничего не получилось. Не бывать тебе, Янка, королевишной! Яркая луна и редкие фонари освещали мой путь домой. А вот и город.

Адреналин из меня выдохся окончательно. Больше я такого не смогу провернуть, да и скальпель я где-то умудрилась потерять. Вот и подвесной мост через речку, я с трудом слезла с велосипеда. Руки тряслись, да и меня всю до кончиков ногтей бил предрассветный озноб. Шагнула на негнущихся ногах на шаткий подвесной мост через речку. Так мне быстрее добраться до дому. Я шагала споро, потому что немного ёжилась от тишины. Ещё были густые сумерки, ещё веял таинственностью этот чарующий предрассветный час, а я уже возвращалась с неудавшегося дела. Сказать, что я была расстроена, значит ничего не сказать. Конечно, мне было жутковато одной у речки и это не смотря на то, что во всей истории я выступала в роли злодея. Меня должны были бояться, а не я кого-то.

В это время года наша речка отличалась очень прозрачной родниковой водой. А после продолжительной жары и засухи, так и вообще мелела основательно. В иное время я бы остановилась и полюбовалась открывшимся пейзажем, исследовала бы отсюда сверху каменистое дно на мелководье. Там у берега обычно водоросли загадочно колыхались, там всегда пробегала рябь от проточной ключевой водицы. Днём в этом месте активно плескались дикие утки. Их с моста подкармливали хлебом горожане. Сейчас ещё слишком рано для водных процедур, ну и для утиного завтрака тоже. Утки ещё не проснулись, попрятались где-то под кочками у самого берега. У меня сложилось такое чувство, словно где-то неподалёку кто-то за мной наблюдает. Этого ещё не хватало! То я наблюдаю, то за мной наблюдают, странная штука жизнь.

Такое чувство, словно где-то совсем рядом прячется у валунов русалка и наслаждаясь тишиной, сквозь ветки кустов ивы приглядывает за мной одним глазком. Я всё же не удержалась от соблазна и по ходу мазнула речку торопливым взором. И точно, в речке недалеко от берега среди больших камней мелькнула большая копна зелёных волос. Русалка вдруг почуяв мой взгляд обернулась, посмотрела строго своими чёрные как дырки глазами и тихо ушла под воду, напоследок махнув большим рыбьим хвостом. Всё это произошло так быстро, в мгновение ока, что я усомнилась в увиденном. Может, всё же привиделось? Хотя всплеск хвоста я услышала вполне явственно. Ноги как-то сами по себе добавили скорости. Под конец моста я уже почти бежала, да я бы и побежала без оглядки, да велосипед мешал. Русалке без разницы кого под воду утаскивать в омут невинную душу или такую грешницу, как я. Не удалось у меня убийство, но ведь задумывалось! Хотелось оглянуться, сидела там внизу в речке русалка или нет. Я с трудом пересилила себя и полезла на велосипед, так надёжнее.

Что-то я последнее время живу, как в сказке. Наяву всякое начинает мерещится: волки-оборотни, русалки опять же, ведьмы разные. А теперь ещё и постоянно снится принцесса. Принцесса теперь во снах приходила с завидной регулярностью каждую ночь.

За мечтаниями я и не заметила, как подкатила к родному подъезду. При виде нашей распрекрасной квартиры с её миленькими окошечками на душе потеплело. Все страхи уползли в тень. Едва переступив порог родной квартиры, как ещё в коридоре скинула крайне удобный для таких целей тёмно-синий спортивный костюм, что берут «на дело», сунула его вниз отдела шкафа. В футболке и трусиках с кружавчиками я поплелась в свою комнатку, кинула своё тщедушное тельце на кровать и тут же закрыла глаза. Не помню, как укрылась одеялом и уснула. Сон приснился какой-то тяжёлый, необычный даже для снов о принцессе. Я оказалась во сне сразу внутри часовенки. И тут было темно и тихо, не по хорошему тихо. Мне захотелось проснуться, но не получилось. Сон продолжался. Вспыхнула свечка у изголовья принцессы. Тусклый свет озарил мрачное место. Теперь уже не казалось, что прекрасная принцесса прилегла отдохнуть, теперь это было место упокоения усопшей. Даже во сне я чувствовала холодок пробежавший по спине.

Скрипнула дверь, и в помещение вбежал король. Я невольно вздрогнула. Даже во сне чувствовала, что милее Антонаса нет мужчины и уже никогда не будет. Этими сновидениями я не управляю. Так я и помру одинокой и несчастной. А в это время король Антонас, мой любимый обожаемый король, роняет на пол мужскую скупую слезу и молниеносным движением вонзает себе в грудь прямо в трепещущее от горя сердце, кинжал. Он умирал у меня на глазах. С его губ, тех самых пленительных губ, что я хотела целовать пылко и бесконечно, с его губ слетело последнее: «прости!» Его глаза сомкнулись навеки. Я ещё не успела осознать случившееся, как в движение пришло тело принцессы. С телом принцессы происходило нечто невообразимое, оно мгновенно состарилось, потом скукожилось. Прекрасное личико пробороздили глубокие старческие морщины. Тело принцессы продолжало иссыхать, вот уже голый скелет с ошмётками плоти валяется в хрустальном гробу. И вот уже рассыпается в прах и скелет. Хрустальный гроб треснул и также рассыпался на мелкие осколки. Часовенка роняет свою башенку, кирпичики сыплются как детские кубики. И вот уже нет никакой часовенки, на её месте осталась только груда камней да медленно оседающие клубы пыли.

Солнце, что ещё совсем недавно освещало прекрасный сказочный мир, медленно, но верно меркло на небосводе. Холодный пронизывающий ветер неистово носился над пустынным умирающим миром. Гасли одна за другой звёзды, они разом проступили среди рваных чёрных туч, едва притухло светило. Мир, весь мир рушился, и я всё это наблюдала. Второе маленькое невзрачное солнышко вдруг стало набухать и шириться до невероятных размеров, превратилось из белёсого невзрачного сразу в огромный яркий багровый шар. Новое багровое светило неотвратимо надвигалось на планету, пытаясь разом её поглотить. Я уже не понимала, во сне это всё происходит или наяву. Я чувствовала горькое раскаивание. Во всём этом случившемся кошмаре виновата только я одна и никто больше. Равновесие во вселенной нарушилось. Принцесса не ожила, не вдохнула полной девичьей грудью свежего воздуха, не разомкнула прекрасные уста, не дрогнули губы в улыбке навстречу новой жизни. Не взглянула Леокадия на суженого, что дневал и ночевал около её неподвижного тела. Над миром пронёсся погребальный перезвон.

Из небытия меня вернул к жизни резкий звонок телефона, настойчивый такой. И какой гад не даёт мне выспаться в свой законный выходной? Неужели на работу вызывают? Вот засада! И тут я заметила, что вся моя подушка промокла от обильных слёз. Неужели тот славный мир рухнул? Господи, что я наделала!

— Слушаю, — просипела я в трубку телефона. Мои глаза упорно не желали распахиваться, не смотря на проблемы, что поджидали меня в этом мире.

— Лариска! Хорош дрыхнуть! Ползи сюда ко мне на чаепитие. Тут Мишенька мне сюрприз приготовил, спешу тебе похвастаться, — Янка даже в раннее утро была свежа и говорлива. Да и утро оказалась не такое уже и раннее, дрыхнуть надо больше и по ночам на разбой не выезжать на велосипеде.

— Только не сегодня, сегодня до дачи мне не доползти, — кряхтела я мечтая подремать ещё минут этак тридцать или поболее.

— А я и не на даче. Я у Мишеньки в квартире и хотела тебе кое-в-чём похвастаться, — не унималась Янка.

— Не на даче? У Мишки дома? А я тебе зачем нужна? — полезли из меня вопросы, видать моё тело надумало просыпаться. В мозгах зашевелились здравые мысли:

— Ты у Мишки, а Мишка где?

— Мишеньку на работу срочно вызвали, я одна и жду тебя. На работе не могут обойтись без Мишеньки, у него руки золотые, — пропела сестрица сладким голосочком. Чем там она похвастаться хочет? Руки у Мишки-чемодана золотые, ага и задница серебряная! Сюрприз Мишкин мне побоку, а вот то, что Янка одна и в чужой квартире, мне эта информация может пригодится. Вдруг что и получится? Загляну к Янке на угощение и буду действовать по обстоятельствам. Вдруг Янка нечаянно с балкона выпадет? Этаж-то третий! Можно и угробиться нечаянно или не совсем нечаянно. Вещий страшный сон прибавил мне уверенности в собственных силах. Не до пустяков и не до сантиментов. Надо действовать жёстко и грубо в ковбойском стиле. Жизнь сестры в обмен на целый мир. Янка явно не стоила целого мира. Да она ничего и не потеряет. Помрёт здесь, оживёт там, и все дела! Ну будут её там в неизведанных землях звать Леокадией, этим старинным красивым именем, и все дела. И будет она там возлюбленной короля Антонаса. И вот тут, представляя данную идиллию, я начинала психовать. Не хотелось мне отдавать этого обалденного короля даже в руки моей сестры. Ревность огненным жгучим потоком захлёстывала моё сердце. Но тут выбора не наблюдалось, с моим мнением Вселенная не считалась.

Глава 9. И тело на асфальте.

Снова зазвонил телефон.

— Ну ты где? Лариска, я тебя уже жду, — противным голосом заныла сестрица. Так ныть умеет только она одна.

— Сейчас прибегу, дай глаза протереть, — ответила я и некрасиво зевнула.

— Потом протрёшь у меня и ахнешь. Мишенька мне шикарный подарок сделал, — искушала мою больную психику Янка, противно хихикая в моё нежное ухо. Чего такого Мишка напридумывал, чего такого понакупил своей кралечке, что мне не полежать сегодня в мягкой постельке, всласть не понежиться? Поднялась недовольная, приоделась в весёленькое платьице с капюшоном. Мимоходом подхватила сумочку с кошельком и телефоном и порысила прямиком на соседнюю улицу к дому Мишки-чемодана. Я уже подходила к нужному подъезду, как услышала истошный женский крик. Сверху с дальнего балкона выпало что-то большое и трепещущее. Глухой удар о землю и тишина, от которой у меня по спине пробежались мурашки. Мои ноги подкосились, предчувствуя беду. Я с великим трудом заставила себя подойти поближе. Это что-то лежало на земле и уже не шевелилось. Я боялась вглядеться в это нечто, боялась увидеть страшное, очень боялась. И я увидела это страшное. Это Янка распласталась у самого тротуара. Совершенно мёртвая Янка. Её пустые глаза смотрели куда-то вдаль. Я попыталась сдержать рвотные позывы. Не помню, где я бродила, что видела затуманенным взором. Горе лавиной обрушилось на меня. Только потом я сообразила, что не позвонила в полицию. Почему я не позвонила в полицию? Наверное, мозгов не хватило. Перед глазами стояло застывшее в гримасе боли и удивления лицо моей Янки. Я брела потерянная где-то в скверике среди ровненьких ухоженных и недавно подстриженных кустов и боялась присесть на ближайшую лавочку. Боялась, что уже не смогу подняться с этой лавочки, так в неё и врасту, стану частью этой лавочки. Так и бродила медленно по дорожке и выла. Из горла натурально вырывался какой-то сиплый собачий рык. Я, что разучилась говорить? Да пожалуй, сейчас я разучилась говорить.

Я сделала это! Я добилась того, что моя сестра мертва. Ужас сковал моё тело, в голову пришла совсем уж безумная мысль. А если я что-то напутала? А если не все условия соблюдены? Да нет, не может быть! Я всё сделала правильно. Я мечтала об оживлении принцессы ценой жизни сестрёнки, и всё сбылось. Моя Янка-обезьянка направилась на небеса. Она уже, наверное на подлёте к своему новому месту обитания. Она теперь станет принцессой Леокадией. Она там примет сан, станет править страной, название которой я даже не знаю, прекрасной волшебной страной. Там её ждёт король, мужественный мужчина и впоследствии горячо любящий муж, так гласит предание.

И почему я тогда рыдаю и не могу остановиться? Янка достойна такой участи. Из Янки получится прекрасная королева. Почему же тогда из меня так и рвутся наружу слёзы? Я же осталась здесь в изначальном мире. Я больше никогда не смогу поговорить с моей обожаемой сестрёнкой, не услышу её беззаботного смеха. Без Янки мир сразу как-то опустел. И тут подняла голову ревность. Моя Янка-обезьянка теперь целует и милует моего короля Антонаса! Они там в другом сказочном мире должны быть счастливы. А я? Почему я не чувствую себя счастливой? Ноги подкосились. Я дотянулась до ближайшей лавочки и плюхнулась на неё.

Сколько я так сидела, не имею ни малейшего представления. Время для меня превратилось в вечность. Встать самостоятельно я не смогла, совсем обессилела. Я сидела скрючившись на деревянной лавке и казалось не замечала никого и ничего вокруг. Мимо проходили люди, кое-кто искоса на меня поглядывал, но не подходил. Дул прохладный северный ветер, и прохожие ёжились под его неожиданными порывами. Я же не замечала холода в своём лёгком платьице. Мне было как-то всё равно на шелест молодой листвы и прохладу «черёмуховых холодов». На всё мне было сегодня наплевать. Солнышко выглянуло из-за тучки, приласкало меня своим летним теплом. Я запрокинула голову, залюбовалась синим небом, тем его кусочком, что виднелся между высоченных берёз. Там где-то далеко-далеко, невообразимо далеко за голубизной неба сияют звёзды. И там другой мир, который несомненно лучше нашего и намного красивее нашего. Там светит два солнца, и они оба мне нравятся. Там стаями летают большие разноцветные бабочки, у нас таких нет. Там в том фантастическом мире живут другие люди, и они лучше, красивее и добрее тех людей, что меня окружают. Там небо ярче, чуть голубее, и повсюду на земле растут потрясающе красивые цветы. На деревьях наливаются яркие и наверное очень вкусные плоды. Ну это я сама придумала, во сне невозможно почувствовать вкуса чего-либо. Ну я и размечталась. А что? Не мне же жить в этом мире. Мне надо жить здесь и сейчас. Моя голова безвольно опустилась на грудь. Какое-то время я сидела и тупо разглядывала кончики своих кроссовок, шнурок развязался… Наверное я даже задремала. Да конечно, я задремала, мне же привиделась сама принцесса Леокадия. Она стояла совсем рядом ко мне спиной. Тоненькая талия, платье с длинным шлейфом и шляпка на очаровательной головке не позволяла определить статус принцессы. Главное, что Леокадия жива и здорова, о чём свидетельствует её весёлый звонкий смех. Это моя Янка? Даже во сне я напряглась. Кто скрывается за аватаром? Принцесса взмахнула изящной рукой обтянутой ажурной кружевной перчаткой и слегка придерживая левой рукой головной убор, начала ко мне оборачиваться. Ну же, ну! Улыбнись мне, подмигни мне одним лишь глазком, подай знак, что это ты! Янка-обезьянка, отзовись! И тут мир Леокадии покачнулся раз, другой. Меня кто-то нещадно тряс за плечо:

— Девушка, с вами всё в порядке? Может, скорую вызвать?

— В порядке, — испуганно пролепетала я, язык едва ворочался. Только больнице мне сейчас и не хватало и так тошнёхонько. От одной только мысли о больничке, мне сразу полегчало. Тётка, что в упор меня разглядывала, пошагала своей дорогой. Спасибо ей, что-то засиделась я тут ненароком. Солнце приблизилось к кромке леса. Неужели скоро закат? А ветер и правда сегодня холодный и порывистый, я зябко подёрнула плечиком. Пора домой двигать. Вот и день пролетел, как в сплошном тумане. «А ещё у меня нет алиби», — подумалось как-то невзначай. Ну и ладно! Я заслужила наказание за свои деяния. Я поплелась к дому, теперь холодному и пустому. Без Янки мне как-то перестал нравиться наш дом. Но ночевать где-то надо да и поесть чего-нибудь захотелось. Надо хоть что-нибудь закинуть в пустой желудок, чтобы не урчал — предатель. Я шагала вполне бодро, как вдруг остановилась. Прямо по курсу с дерева свешивался большой чёрный котяра. Именно котяра, он смотрел на меня своими зелёными глазищами не мигая. Этому-то что от меня надо? Не голодный, кажется. Вон какой с виду откормленный и не очень пушистый. Кот свешивался с большой толстой ветки прямо у меня над головой и явно интересовался моими передвижениями. А вдруг он надумает и прыгнет мне на голову? Как на зло, пешеходов вокруг резко поубавилось, и я оказалась наедине со зверем. Я уже начала опасаться каких-либо преступных действий со стороны котика, но всё обошлось. Котяра сидел на дереве и только недовольно помахивал длинным, словно чёрная змея хвостом и ничего не сделал. Я прошла беспрепятственно, только сердце бешено стучало. Ну до чего же большой кошачий экземпляр!

Я оглянулась напоследок, кота на дереве не наблюдалось. Пошла дальше. Ну нет кота и ладно. Где-то рядом заухала сова. Сова в городе? Я понимаю, что город у нас небольшой, даже маленький и полон парков и скверов, а посредине его протекает наша незамерзающая даже лютой зимой речка, и всё из-за подземных ключей. Из-за ключей бьющих со дна речки вода была студёная в любую жару, а сама речка мелководная. Но сова — это уже перебор. Только что в листве заливался в трелях соловей, оно и правильно — сейчас у нас разгар мая, и для разгула соловьёв самое время. И вот снова трели соловья сменились резкими воплями совы. Мистика какая-то!

Притопала домой, долго ковырялась в замке, вернее не могла в него попасть ключом. Мои руки тряслись в нервном тике. Наконец, замок я победила, дверь распахнулась, и я убитая горем ввалилась на кухню. Отогреть душу чаем не получилось, совсем не подействовало. Я отпила из чашки и поняла, что не замечаю вкуса заварки. Я совсем не чувствовала вкуса чая и то, что он обжигал мои губы и язык. Мои нервные окончания словно перестали реагировать на внешние раздражители. Пора было брать себя в руки. Вспомнила о том, что давно ничего не ела и полезла в холодильник. Достала оттуда остатки супа и нахлебалась его прямо так не разогревая из кастрюльки. Янка простит меня за это, ей теперь нет дела до таких пустяков. Наверное, суп был вкусным, но я и этого не поняла. В желудке что-то плескалось, но я не чувствовала сытости. Поискала где-то оставшуюся от праздника бутылку с остатками вина. Чёрт, она же в холодильнике! Набулькала вонючей жидкости в чашку и залпом выпила. Чёрт, компот компотом, никакой ароматики и романтики тоже! Ничего не пробирало, ничего не успокаивало. Видимо я перенервничала потому, что находилась в странном состоянии, когда казалось, что душа вот-вот покинет тело. Доплелась до кровати и провалилась в почти обморочное состояние. Я проспала без снов и до самого утра.

А утром начался тот ещё кошмар. Меня разбудили приехавшие родители. Да и как они могли не приехать, если такое страшное дело случилось. Сквозь сон я услышала голоса.

— Деточка, почему у вас дверь не заперта? — мама была явно напугана случившимся, и её голос был необычайно звонким и тоненьким от волнения.

— Что случилось с Яной? — папа хмурил брови и то и дело прикладывал ладонь к левой части груди и морщились. Снова беспокоило сердце?

— Я не знаю, — только и смогла я пролепетать. Что я им могла объяснить? Разве я могла родителям поведать историю моих покушений на Янку? К стати все покушения провалились, и я не помню чтобы сталкивала Янку с балкона. Да я хотела её скинуть с высоты и чтобы наверняка. Хотеть-то я хотела, но не сумела. И это всё рассказывать предкам? Боже упаси! Я села на кровать, подумала немного и направилась в туалет с мыслью, что надо бы переодеться. Я всё ещё была в весёленьком платьице с капюшоном.

— Нам звонили из полиции. Они сказали. что до тебя не могут дозвониться. Мы тоже тебе звонили, — тараторила быстро мама и нервно бегала по комнате. Она и за мной в туалет порывалась прошмыгнуть, но я не пустила. Конечно, мама была не в себе.

— Что случилось? Где Яна? — не переставал задавать одни и те же вопросы отец. Он не получал на них ответов и тут же снова спрашивал, как заезженная пластинка.

— Где твой телефон, Ларисочка? — это уже полюбопытствовала мамочка. И где же мой телефон? Я пошарила по квартире и телефон тут же нашёлся в моей сумочке, а сумочка валялась на полу в коридоре. Телефон, как и ожидалось, оказался разряженным. Я ткнула в него зарядку. Немного погодя высветилось несколько не принятых звонков. Я тупо уставилась на экран. От Янки пропущенных нет, да и не могло быть. В памяти возникли пустые Янкины глаза и волосы разметавшиеся по земле. Б-р-р! Не приятно вспоминать растерзанное тело Янки, настоящей Янки, не принцессы. Моё сердце сжала ледяная рука, а в виски ввинтились два ржавых гвоздя. Почему ржавых? Да больно очень! Я некрасиво повалилась на стул и чуть его не опрокинула. Мама зарыдала. Она старалась обходить тему, что вынудила приехать родителей сюда сейчас и так спешно. Она с трудом произнесла слова из-за которых они приехали:

— Надо ехать в полицию на опознание.

— Опознание чего? — я вдруг затупила конкретно. Перед глазами стояло бледное лицо Янки, замершее в гримасе нестерпимой боли. У отца на лице проявилось скорбное выражение.

Мы поехали на такси. Идти пешком не хотелось, мучиться в неведении длинную дорогу не было сил. Хотелось побыстрее покончить с той страшной, но обязательной процедурой опознания. Я еле передвигала ноги, заходя в это ужасное помещение. В морге в момент опознания маме стало плохо, а у меня перед глазами всё расплывалось, словно я сидела под водой. Отец напротив держался стойко. Мать после короткого обморока быстро пришла в себя. Мне тоже на всякий случай сунули под нос нашатыря. Я расчихалась, а потом разрыдалась бурным потоком слёз. Приехали всем семейством домой, и тут поплохело отцу. Силы покинули его. Он схватился за сердце и затрясся в каком-то припадке. Скорая приехала быстро и увезла папу на лечение. Госпитализация в обязательном порядке, как объявили хмуро медики. Попутно нам с мамой вкололи успокоительного. Хотя я наверное уже и не нуждалась в лекарствах.

Я уже начала потихоньку приходить в себя. Там в том мрачном здании, холодном и бездушном под белой простынёй лежала точно не Янка. Я твёрдо помнила, что моя сестра сейчас находится в лучшем мире и там обласкана шикарным мужчиной. Им на роду было написано быть вместе. Я рада за них.

Но как пережить похороны здесь дома на земле, и как пережить все эти допросы в полиции? Я же покушалась на жизнь Янки! На самом деле покушалась, хоть и не получилось. А если это вскроется? У-у-у! Я не хочу в тюрьму! Я не создана для камеры тюремной. И вообще мне кажется, что я была рождена для того, чтобы поддержать родителей после Янкиного ухода в другой мир. Чтобы пережить эту ночь мы с мамочкой напились настойки корня пиона от нервов, наревелись всласть, утешая друг друга. Всю ночь бродили туда-сюда, пили несколько раз чай на кухне, пытались смотреть телевизор и даже умудрились подремать под утро. А утром сразу же отправились в больницу к папе. Он лежал под капельницей бледный с синюшными губами, но живой, хоть и тяжело дышал. Его вовремя доставили к специалистам, вовремя напичкали лекарствами.

— Дорогой, ты как? Тебе получше? — заворковала привычно мама, вглядываясь в мужа воспалёнными от бессонной ночи глазами.

— Да получше. — отец порывался ещё что-то добавить, но передумал. Открыл, закрыл рот и не вымолвил больше ни слова.

— Мы сейчас в полицию, а потом снова к тебе заглянем и вкусненького чего-нибудь принесём. Тебе чего хочется? — снова засуетилась мама, не зная куда себя деть в больничной палате. Отец только отрицательно помотал головой.

До больнички мы с мамой прогулялись пешком, чтобы расшевелиться, а до полиции отправились на городском автобусе. И мы попали в ад. Допрос — штука серьёзная. Маму мучили недолго, да и что она могла знать про взрослую жизнь её деток, только то, что мы ей показывали и рассказывали. Естественно, про Великую книгу судеб она не знала ни сном, ни духом. Это была наша дочерняя тайна. Да и зачем перегружать родительский ум нашими секретиками? Секретные секретики должны быть забыты, я не имею права о них кому-либо рассказывать.

За меня взялись основательно, и я надолго уселась на жёстком стуле рядом со столом следователя. Этот человек в форме и с колючим насквозь пронизывающим взглядом непонятно какого цвета глаз, гонял меня по всем пунктам дознания. Я сидела с прямой до невозможности спиной, словно палку проглотила и пыталась честно не кривя душой отвечать на вопросы. Честно, но без подробностей, чтобы не проколоться.

— В каких вы были отношениях с сестрой? — спокойный негромкий голос заставил меня вздрогнуть.

— Хороших, не ссорились, — мой голосок напоминал блеяние овечки, а не матёрого убийцы.

— Как долго вы жили в одной квартире? — вопросы жёсткие и голос соответствовал вопросам.

— Не помню, года два, наверное.

— Кому принадлежит квартира, в которой вы с сестрой проживали?

— Родители нас оформили двоих, как совладельцев.

— Вы были знакомы с женихом вашей сестры?

— Да, была знакома, — я отвечала не задумываясь. Нельзя задумываться, начнут «копать» и доковыряются до моих так называемых «подвигов», и я тогда пропала.

— Какие у вас были отношения с женихом сестры?

— Дружеские, — выпалила я не моргнув глазом. А что ещё можно было сказать? Не хотелось бы посвящать следователя в историю моих свиданий с Янкиным Мишкой-чемоданом, когда он ещё назывался моим ухажёром. Дела…

— Были у вашей сестры враги? — этот вопрос поставил меня в тупик.

— Враги? Её все любят, любили! — мой голос дрогнул, и показались слёзы в уголках глаз. Ценой огромного усилия я сдержала всхлип и продолжила отвечать на неудобные вопросы.

— Когда вы видели сестру в последний раз?

— Она попрощалась со мной и поехала на дачу.

— Сестра вам звонила после этого?

— Звонила и просила прийти в квартиру жениха.

— Зачем она вас звала в чужую квартиру? — ещё один бестактный вопрос, который я не могла оставить без ответа.

— Я не знаю. Она хотела мне что-то показать. Спросите у Миши.

— Вы пришли туда?

— Нет, я никогда не была в квартире её жениха, — и это была истинная правда.

— Почему вы не пожелали пойти на встречу с сестрой?

— Я просто передумала и пошла гулять вдоль речки.

— Почему вы передумали?

— У меня было плохое настроение.

— Что случилось с телефоном?

— Ничего не случилось, я забыла его зарядить, — я отвечала быстро и правдиво, как на исповеди. Ну почти правдиво, кое-что просто замалчивала.

— И больше вы не видели сестру?

— Не видела, — перед глазами встало тело Янки накрытое белой простынёй. Меня невольно передёрнуло. И тут же последовал вопрос:

— Точно не видели?

— Живой не видела, только в морге на опознании, — мой голос дрогнул и стал совсем тихим, почти перешёл на шёпот. Ой замучил меня этот вежливый джентльмен своей любознательностью. Отвечала, как умела, но больше односложно, да и о чём тут можно было рассусоливать?

Все показания молодой человек, а он не был похож на старика, хоть и хотел казаться постарше, тщательно заносил в протокол, который сам и печатал на клавишах ноутбука. Никогда раньше не видела, чтобы печатали с такой бешеной скоростью. Ну да это же так называемая «слепая печать»! Ещё пару лет назад я мечтала её освоить, а теперь восхищаюсь человеком, владеющим таким полезным навыком. Его глаза непонятного серого цвета дырявили мою душу насквозь, он казалось, всё про меня и мои похождения узнал сразу. А руки его вроде бы жили своей жизнью. Протокол распечатался на принтере, и я его подписала. Мои руки тряслись от нервного напряжения и усталости. Морально я чувствовала себя выжатым лимоном и наверное так и выглядела. Была рада-радёшенька покинуть этот кабинет с тяжёлой энергетикой. Даже стены кабинета казалось кричали о боли и ненависти. Мама меня ждала сидя в коридорчике. Она сутулилась и смотрелась меньше ростиком, чем на самом деле. Бедная моя мамочка, как ей досталось в этот раз! Затевая всю эту красивую историю с перемещениями в другой мир, я совсем не подумала о чувствах родителей, людей, что родили и вырастили нас с Янкой. Я даже и не поняла, какую боль им причиню своими не обдуманными поступками.

Я коротко кивнула матери, та тут же вскочила на ноги и пошагала к выходу. Мы обе двигались молча. Мы вышли из тишины и прохлады большого кирпичного здания и попали на шумную пыльную улочку. «Ну чем не другой мир? " — подумала я с усмешкой. Солнце сразу ослепило своим блеском. В такой день надлежало жить на полную катушку и радоваться этой самой жизни. Мне жилось, но не радовалось. Душа упорно просила дождя, даже ливня, чтобы смыть налёт горечи и печали. Там в морге под простынёй лежит Янка, моя Янка, и этот факт никогда не забудется. После посещения полиции нас с матерью накрыло тягостное настроение. Мы долго молчали и понимали друг друга с лёгкого кивка головой или по едва уловимому движению губ. Это хорошо, что рядом со мной сейчас находился такой человек, такой родной и понимающий. Не надо напрягаться, изображать из себя кого-то значимого. Для мамы всё и так очевидно. Ей и в голову не пришло подозревать меня в чём-то. А зря. Я же мечтала покончить с Янкой. Но только мечтала, ну и готовилась ещё. Стоп!

А кто же на самом деле убил Яну? И главное, зачем он это сделал? Выгода? Какая может быть выгода от гибели простой медсестры? Деньги? С этой стороны только мне выгодна её гибель. К несчастью, я совсем не корыстная девица и вовсе не мечтала поживать в гордом одиночестве в благоустроенной двухкомнатной квартире. Ну ещё мне достанется дача в полном составе с баней, домом, сараем для дров и грядками с несколькими плодовыми деревьями. Клубнику считать? Целое состояние получу! Так я и так всем этим пользовалась. В голове прокручивались варианты мотива преступления, и ни один не подходил по логике вещей. Типаж убийцы упорно не вырисовывался. Ну и я далеко не Шерлок Холмс. Ревность? Если да, то к кому? К Мишке-чемодану? Янка всегда выглядела эффектно, но чтобы даже нечаянно за внешний вид угробить девушку — это уже слишком. Может, маньяк в городе завёлся? А что, это мысль! У нас вполне приличный город, и в него может прибыть какой-нибудь заезжий маньячелло.

В полном молчании и прискорбном настроении мы добрели до больницы.

Глава 10. Беру дело в свои руки.

Мы с мамой вовремя вспомнили, что с пустыми руками вваливаться в палату к больному отцу будет верхом неприличия, хоть он и простит нам такую оплошность. Он-то простит, а вот мы себе не могли простить такую безалаберность. Мы заскочили в ближайший продуктовый магазинчик и бездумно накидали в пакет фруктов и пирожков, не самое необходимое в данный момент, но самое целесообразное. Я искоса поглядывала на мать, та держалась из последних сил. К счастью, в обморок никто из нас больше не попробовал улететь. Зашли в палату и как-то растерялись, тем для разговоров было много, а говорить попусту не хотелось. Отец выглядел ничуть не лучше, всё таким же больным и потерянным. Да оно и понятно, недавно погибла его дочь при странных обстоятельствах, любимая дочь. Я, конечно, тоже считаюсь любимой дочерью, но Янка всегда была ближе к отцу. Ею папашка гордился и хвастался, что Янка приведёт в дом достойного зятя. Теперь уже не приведёт. Теперь даже кого я приволоку к нашему семейному очагу будет неважно, не с кем соперничать, второго зятя не будет. Истерика сдавила моё горло. Теперь я долго не смогу познакомить родителей со своим парнем, рука не поднимется.

Я смотрела на разом постаревшего отца и прокручивала в голове один и тот же, но очень наболевший вопрос. Кто и почему убил Янку? То что я собиралась с ней сделать, уже не имело значения. Я же только пыталась, но по факту так и не смогла ничего сотворить! Суицид? Я сразу отмела этот вариант, не тот случай. Янка-обезьянка никогда бы не пошла на такой суровый шаг, ни при каких бы обстоятельствах не совершила этого. Несчастный случай? Снова мимо. Янка — далеко не дура, чтобы выпасть с балкона третьего этажа. Только клиническая дура способна на такой глупый поступок. Кто-то влюбился в Мишеньку и не потерпел соперницу? Можно оставить, как вариант. Мишкой-чемоданом могла очароваться какая-нибудь девушка вспыльчивого характера. Эта девица могла назначить дуэль Янке. Могла, но моя сестрица не дерётся из-за ухажёров, она их красиво отпускает на все четыре стороны. Янка не умеет ревновать и имеет вполне трезвую голову и здравую ум. Имела голову и ум. Имела. Теперь её нет с нами. И только тут до меня дошла глубина потери. У меня словно отрезали руку или ногу, отрезали по живому без наркоза. Я не могла без Янки. Мне срочно требовалось присутствие рядом моей сестрёнки живой и невредимой. По Янке скучали папа и мама. Это вовсе не значит, что они любили Янку больше, чем меня, нет, вовсе нет. Я чувствовала, как горе затопило наших родителей. Они чувствовали свою вину перед Янкой за то, что не уберегли дочку. Я была на одной волне с родителями. Я знала, что случилась чудовищная ошибка. Янка не должна была погибнуть, во всяком случае не так нелепо. Отец словно догадался, о чём я задумалась и взял меня за руку, долго смотрел умоляющими о чём-то глазами. Что он хотел? Да кто бы знал? Я ничем ему помочь не могла. Я же не мола воскресить Янку. Я даже не мола утешить отца тем, что полицейские сработали чётко и по горячим следам нашли Янкину убийцу. Не нашли, но надеюсь, что ищут и не склоняются к версии о несчастном случае. А что по этому поводу думает Мишка? Он же всё время находился рядом с дамой сердца, ну и я неподалёку хороводилась. Но я ничего необычного не заметила. Некогда было замечать, я готовилась стать киллером. За всеми этими переживаниями я моментально забыла про принцессу.

Здесь и сейчас жить намного ярче, чем мечтать и видеть сны. Настоящее настолько жестокое, что сны не лезут в голову. Не до страданий по королю Антонасу стало. Отец так ничего вразумительного не сказал. Он только вздыхал тяжко и под конец проронил, почти прошептал:

— Это я во всём виноват.

— Не надо, милый, — погладила мать отца по голове. Они столько лет вместе и так трепетно относятся друг к другу, что у меня от умиления и нежности к ним защемило сердце. Я тоже так хочу! Хочу прожить с любимым и любящим человеком много лет жизни душа в душу. Хочу, как мама стареть в объятиях второй половинки. И горевать я тоже хочу вдвоём.

— Время посещений закончено. Пора на процедуры, — это появилась медсестра и выгнала нас из палаты. Мы с мамой отправились домой. Мать немного перекусила и отправилась в Янкину комнату, там она легла на постель Янки и провалялась там целый день. Я слышала, как мама тихонько всхлипывала, когда заглянула к вечеру в комнату сестры.

— Пойдём, чайку попьём, — тихо позвала её. Мать встала, умылась и попыталась выглядеть бодрее. Мы пили чай вприкуску с зефиром в шоколаде. Мама обожала это лакомство. Сахар в сахаре, ну что тут такого, а вот нервы немного да успокаивает. Крепкий горячий чай также также помогает при стрессе.

— Мама, мне завтра на смену, я пойду? — робко спросила у матери разрешения. Всё, как в детстве.

— Иди, дорогая, иди. Тебе там легче будет на людях, — закивала мать.

— Ты одна весь день выдержишь? — я пытливо заглянула ей в глаза.

— Надо привыкать, — коротко, но довольно жёстко ответила родительница. Как ножом отрезала. На самом деле я просто рвалась на работу, там действительно будет легче. Легче пережить трагедию в кругу людей. Невыносимо сидеть дома, где каждая мелочь напоминала о Янке.

Эти два рабочих дня тянулись долго, но я постепенно начала привыкать к тому, что Янки нет на Земле, что моя сестрёнка никогда не придёт в нашу общую квартиру. Только-только моя душевная рана подзатянулась, как как утром в ванной комнате на зеркале снова появилась пламенеющая надпись:

— «И не думай, что всё закончилось!»

Да для меня ещё ничего и не закончилось… Это кто? Это о чём? Мысли расплывались и не желали складываться в слова. А вдруг это убийца пишет? Тогда при чём тут Янка? А я-то тут при чём? Если у Янки и были враги, то у меня их точно не могло быть. Но подумать над возникшими вопросами просто не было времени да и сил тоже.

Дальше, дальше были похороны. Как так? Убийцу не нашли. Полиция склонилась к версии о несчастном случае. В крови у Янки нашли алкоголь. Так она же непьющая! Янка активно поддерживала здоровый образ жизни и позволяла себе потреблять алкоголесодержащие напитки только по великим праздникам типа Нового года, 8 Марта, ну и дня рождения. Других праздников сестрёнка и не признавала. Это я могла пригубить нечаянно бокал вина в тёплой дружеской компании просто так. Это я на похоронах пила всё и не хмелела.Это я приводила в чувство осевшую у гроба Янки мать с помощью нашатырного спирта. Сами похороны прошли, как страшный фильм рядом и словно не со мной. Хорошо, что Янкины подружки с работы помогли с организацией. Пришла и новая подружка Янки Лёля. В развевающихся на ветру тёмных одеждах и чёрной шляпке с вуалью Лёля выглядела какой-то роковой женщиной и обращала на себя внимание. Я её с трудом узнала, мы и познакомились совсем недавно. Ничем не примечательная девица, но надо признаться, что в её бесбашенных нарядах угадывался стиль. При той первой встрече я её толком и не разглядела — блестящая бейзболка на голове, тёмные солнечные очки. А теперь в её безутешной скорби, в её движениях мне показалась некая наигранность. Может, и показалось.

Не верь глазам своим, если ты прощаешься с сестрой навеки. В гробу лежала Янка и не Янка, кукла восковая с её чертами лица. Да оно и понятно, душа Янки улетела в другой волшебный мир. Янка теперь обитает в аватаре принцессы Леокадии. Надеюсь, что ей там лучше, чем нам здесь на её похоронах. Теперь я рада, что не смогла, не сумела покончить с Янкой. Я бы не выдержала похорон и наверное с горя повесилась бы. Да уж хорошая из меня доченька и по совместительству сестричка, получилась! Думаю только о себе, вот эгоистка. Опытный детектив сумел бы, наверное, во время скорбной церемонии внимательно осмотреть всех присутствующих и даже составить их психологические портреты. Я же не профи-дознаватель, я же обычная продавщица и ничего не понимаю в детективном деле. Вот только в несчастное случайное падение Янки с балкона совсем не верю.

Говорят, что убийца частенько приходит на похороны жертвы, чтобы полюбоваться, так сказать, плодами своих творений. Я смотрела на родственников и друзей и пыталась представить каждого из них в роли убийцы и не смогла. Вот я дура тупая! Не могу даже представить, как может выглядеть убийца. Перед глазами всё поплыло, небо заискрилось разноцветными звёздочками. Это только я вижу, что наш мир истончался и сейчас почти соприкоснулся с миром принцессы Леокадии? Я оглядела мутным взглядом кладбище. Никто на небо не пялился, только я одна с него глаз не сводила. А Мишка-чемодан где? Его персона меня всегда почему-то интересует. Ага вот он робко стоит в кругу приятелей Янкиных, а также отвергнутых воздыхателей. Парень украдкой молча смахивает набегающие на глаза слезинки. Не похож Мишка на убийцу, да и остальные тоже не похожи на злодеев. Не все, конечно, были похожи на несчастных и горем убитых, но большинство собравшихся напоминало людей пришибленных постигшим их несчастьем. Ну Янка заслужила такое отношение к себе. Люди прятали друг от друга растерянные покрасневшие глаза. Среди собравшихся я сама больше всех походила на губительницу чужих душ со своим по истине скверным и непредсказуемым характером. Стоп! Себя не подозреваем! Я же твёрдо помню, что нашла Янку уже мёртвой. А помню ли? В голове полный кавардак. Пришло время прощаться. Поцеловала краешек савана Янки. Не удержалась и ткнулась в запале губами в лоб покойной. Губы обожгло могильным холодом, словно Янкино лицо было изваяно из монолитного камня, что валялся в пустыне сотни, а то и тысячи лет без движения. И вот уже всё. И вот уже нет даже тела, закопали в сырую земельку. Пусть тебе, Яночка, земля будет пухом. Земля не может стать пухом, но ведь и ты больше никогда не оживёшь в этом мире. Всё же я надеюсь, что ты сейчас в аватаре принцессы и не кастишь меня последними словами за содеянное, или не содеянное. Перед глазами прыгает холмик над могилкой моей сестры. Всё. Вот и крестик водрузили. Так полагается, Яночка. Даже если ты там где-то и возродилась, то здесь точно мертва.

Веночками крестик обложили. Матери снова стало плохо, я ей под нос сунула нашатырного спирта. Её совсем уж было посеревшие щёки стали просто бледными. Плохо дело, так и до приступа сердечного недалеко. У меня самой голова была чугунная, еле соображала. Как же это я про нашу маму забыла? Она же не вынесет такого горя! Я покрепче и то еле справляюсь с эмоциями. Ожидали свадьбу, а попали на похороны. Я должна была стать подружкой невесты, а стала… Кем я стала? Подозреваемой в причинении смерти по неосторожности? Кошмар! Дошло и до того, что приехали в кафе на поминки. Моя бы воля, я бы здесь и не появилась, но надо за матерью присмотреть. Да и как её одну в таком месте можно оставить? Что жевала не понимала, вкус пищи совсем отсутствовал. Наверное, это нервишки разыгрались. Я часто прикладывалась к бокалу и пила всё, что подливали в него, словно воду из-под крана. Что из всего этого являлось алкогольными напитками, не знаю, не поняла даже. Мать совсем поплыла, я вызвала скорую, и её госпитализировали. Теперь в больничке буду навещать двоих. Голова затуманенная горем не желала расслабляться. Чтобы нечаянно не грохнуться в обморок, вышла из здания кафе на свежий воздух. Втянула носом весенние ароматы. Конечно, не всё ощущаю, но всё же моему организму легче, чем в здании. Зашла за дом, а там кусты и совсем недалеко речка плещется. Словно мы и не в городе находимся. Вдруг слышу звонкое такое «тук-тук!» Что такое? Завертела головой, обрадовалась возможности отвлечься от тягостного настроя. Ага, дятел самозабвенно долбил какое-то дерево. Это оказалась сосна, что нашлась здесь же за кафе неподалёку. Ну не город, а сплошные находки! Мне удалось даже увидеть легендарную птицу с красной «шапочкой». Он сидел низко у земли, и я его заметила быстро. Долби, долби, дорогой, я всё равно доберусь до убийцы моей сестрицы, я так это дело не оставлю! Должна же я найти того, кто сломал нашу вольготную беззаботную жизнь. Я всё равно сделаю своё правое дело.

Возвращаться за стол к скорбящим не было никакого желания. Я плюнула на все приличия, напоминаются и без меня и пошагала по пешеходной дорожке к подвесному мосту. Было пасмурно, но светло. Сколько времени прошло с момента похорон, уже не понимала. Некуда торопиться. Шагнула напрямую по тропинке, ведущей среди кустов. Здесь совсем близко часто затопляемый лужок, и поэтому ходит не так много народу. Вдруг мне под ноги выскочил лягушонок, зелёненький такой и очень миленький. Я ахнула от неожиданности, нервы и так были напряжены до предела. Я чувствовала всеми своими фибрами души даже лёгкое дуновение ветерка, мои нервы вообще стали напоминать оголённые провода, а сердце словно выгорело от горя.

— Это кто такой милашка? — отвлеклась я от тягостной обстановки.

— Ква, ква, ква! — ответил не стесняясь громко лягушонок и даже не сделал попытки отпрыгнуть куда-либо в сторону, совсем не испугался. Я наклонилась пониже с целью как следует рассмотреть зелёненького наглеца. Повинуясь какой-то посторонней воле, вдруг взяла его, посадила осторожно на ладошку и легонько чмокнула в макушку. Обычно я не браталась с земноводными, но сегодня явно изменила своим принципам, и что-то внутри моей сущности перещёлкнуло в другую сторону. А дальше и вовсе случилось чудо. Лягушонок ловко спрыгнул с моей ладошки на землю, заискрил разноцветными огоньками и с резким хлопком схожим со звуком петарды средней дальности обернулся человеком. Парень, а это явно была особь мужского пола, выпрямился из положения эмбриона, вытянулся по струнке как при стойке «смирно» и оказался строго напротив меня.

— Спасибо, что расколдовала. Кирилл, очень приятно познакомиться, — последовал вежливый кивок головой, руки были заняты прикрытием обнажённой интимной зоны. Взбудораженный случившимся парень явно смущался. А у него глаза зелёные! Его светлые коротко подстриженные волосы слегка топорщились. Мне нестерпимо захотелось немедленно их пригладить своей ладонью. Я робко потянулась к его голове и натолкнулась на преграду в виде его обнажённого торса, смутилась. Невольно залюбовалась парнем. Его нагое тело казалось совершенным. От природы хорошо сложенное тело, подкачанные в спортзале мышцы, пронзительные зелёные глаза, невинные пухлые губки, — всё притягивало. Я невольно облизнула свои пересохшие губёшки. Захотелось припасть к этим пухлым губкам и долго и с наслаждением их целовать. Да что за наваждение! Я попыталась отвлечься на что-нибудь другое. В целом приятный такой парень, довольно общительный и без комплексов, учитывая сложившиеся обстоятельства. А вдруг это моя судьба? Может, номер телефончика спросить? Не знаю, уместно ли это будет.

Где-то свистнул соловей или не соловей? Я вздрогнула, обернулась на инстинкте, а когда вернулась в исходное положение, то парня уже не наблюдалось. Тропинка опустела, и ничто и никто не чинит мне препятствия для продолжения прогулки. Ну и шут с ним, с этим Кириллом! Морок явно ослабевал, а потом и вовсе перестал действовать. Я сглотнула, словно ком проглотила. Ну надо же, чуть целоваться к незнакомому мужику не полезла!

На небе тучка заискрила огоньками. Ну вот опять мерещится чёрт-те что! И всегда-то я вляпываюсь во всякие глупые истории. Даже в самый мой скорбный день умудрилась расколдовать парня. Может, я и вправду ведьма? Надо будет у родителей поспрошать, только не сейчас, а когда они поправятся.

Ну и Кирилл! Ещё парочка таких встреч, и я буду смотреть на мир другими глазами. Глазами ведьмы? Ну какая из меня ведьма? Я почти безобидная девица. Это только с виду я вся из себя такая крутая и шустрая деваха, а на самом деле невинный цветочек, просто божий одуванчик, а душа у меня нежная и трепетная. Вот я и пришла со своей трепетной душонкой домой, пала почти замертво в кроватку. И провалялась я на своём любимом ложе почти до глубокой ноченьки. Уже стемнело, и зажглись на небе звёздочки, когда я поднялась на ноги и отважилась выползти на кухоньку. Зашла и сходу открыла окошко, что-то воздуха мне не хватало. В комнату сразу ворвались ночные шорохи и запахи усиленные ночной прохладой. Воздух пах дождём, а дождика не наблюдалось, ну не капельки. До этого я в полудрёме представляла, как принцесса оживает, встаёт со своего волшебного ложа и вдыхает полной грудью ароматы нового мира. Тут и король Антонас, который с обожанием взирает на свою Леокадию. И у принцессы, конечно же, лукавые лаза Янки. Конечно, это всё мои мечты. А как там случилось на самом деле, я не знала. Ну не снилась мне больше принцесса, и всё тут! Хороший это знак или плохой? Да кто ж его знает? В окне на небе, где-то далеко-далеко на сером небе мерцали звёзды. Пахнуло сыростью и магией, наверное к дождю. Я честно пыталась заснуть, но не получалось. К утру я совсем обессилела от такого бестолкового тяжёлого и бесконечно длинного дня и благополучно задремала.

Ничего мне не снилось. Очнулась к полудню, словно вынырнула из омута, как после обморока с гудящей головой. Проснулась с навязчивой идеей. Я что-то должна была сделать в обязательном порядке, но что именно, не помнила. А, к родителям в больницу надо сбегать! Конечно надо, и я сбегаю, но это всё был не то. А что было то? А то всплыло быстро в зеркале ванной при чистке зубов. Снова появилась надпись кровавыми буквами: «Бойся, гадина! твоя смерть не за горами!»

Я уставилась на надпись и тупо пялилась на буквы до полного их исчезновения. Да что за напасть такая! И в полицию с этим явлением не сунешься. Придётся самой всё разгребать и начинать надо с Мишки-чемодана, как к самого приближённого к телу Янки человека. Ну спали вместе, куда уж ближе. Мне снова стало дурно, а на душе заскребли с остервенением кошки. Совершенно ясно, что я не управляю магией, и кто-то другой владеет ситуацией.

И я отправилась к Мишке-чемодану на дом. Я не знала пошёл он сегодня на работу или нет. Ну попытка, не пытка. Добралась до искомого дома, поднялась на третий этаж. В подъезде гулко раздавались мои решительные шаги. Мне сразу почему-то не понравился подъезд. Не понравился и сам дом, не понравилась и лестница. Дом, как дом, вполне приличный, не сильно обшарпанный и потрёпанный. Обновляли фасад вовремя, красили не так и давно. Почему же всё это меня так раздражало? Наверное, потому, что здесь погибла Янка.

Я долго звонила в дверь, но безрезультатно. Потом постучала, сначала деликатно, а затем и зло принялась лупить кулаком в дверь. Ничего и нигде не отозвалось, даже соседи не повысовывались полюбопытствовать, кто так ломится. В сердцах пнула филёнку двери кроссовкой. Тут же пожалела о содеянном, кроссовки можно было испортить. О, чудо! Дверь тихонечко приоткрылась. Я осторожно распахнула её и вошла внутрь. Сердце гулко заколотилось в груди. Кругом разлилась тишина, только где-то деловито тикали часы. Осмотр я начала с кухни, как с главной комнаты жилища. Никого. Бардак, но вполне приемлимый рабочий бардак. В ванной тоже пусто и без бардака, все вещи на своих местах. Наконец, я толкнула дверь жилой комнаты, той самой с балконом, откуда так неудачно вывалилась моя сестрица. Робко заглянула туда и отшатнулась. Из комнаты раздавался храп молодецкий. Конечно, это храпел Мишка-чемодан.Он дрых без задних ног на диване без ботинок, но в одежде. Сильно пахнуло старыми грязными носками и чем-то кислым. Ну это не беда, главное что хозяин носков дома и живой. Правда, кажется не совсем здоровый. Столик, что был придвинут вплотную к дивану, оказался завален остатками закуски, что валялась повсюду в грязной посуде. Под столом находилась причина бедламала — три бутылки из-под водки. Прелестно! Мужик долго и упорно поминал возлюбленную Янку и напоминался.

Я попыталась привести парня в чувство, и эта затея не увенчалась успехом. Что я делала? Била ладошкой наотмашь его по щекам, поливала холодной водой из-под крана. Парень только брыкался, мычал, и не подавал признаков здравого смысла. Никакого толку от бывшего ухажёра не наблюдалось. В таких гиблых случаях даже магия бессильна, та самая магия, которой у меня нет. Что же делать? Оставалось только ждать кода этот гоблин очухается и вернёт себе человеческий облик. Надо же мне расспросить его о последних часах жизни Янки. Вдруг что прояснится.

Чтобы хоть чем-то себя занять, решила немного прибраться в этом импровизированном свинарнике, что Мишка устроил в квартире. Фу, как мерзко! Я машинально собрала мусор в пакет, туда же бросила пустые бутылки. Добрались руки и до грязных тарелок и стопок. Снесла всё это имущество на кухню, походя намыла посуду. Немного у парня посуды. Среди всего этого разброда обнаружились два стеклянных бокала для вина, ну и пустая витиеватая бутыль из-под дорогого хорошего вина. Я тщательно обнюхала все три предмета, пахло вкусно французским алкоголем. Неплохо бы снять с этих драгоценностей отпечатки пальцев, но я не умею, да и всё здесь заляпано Мишкиными сальными ручонками. На улики данные стекляшки не тянут. Хотя как поглядеть! Вдруг это то самое пойло, которым опоили бедную Янку?

Глава 11. Не до пустяков!

Почему я решила, что Янку опоили? Вдруг она сама совершенно добровольно отпила из одного из предъявленных бокалов того самого нектара с тонким ягодным ароматом? Вино сладко пахло вишней. Пожалуй такого напитка сестра могла попробовать и утром при наличии основательного повода. Что, Мишка-чемодан замуж позвал? Вполне вероятно. Храп молодецкий не прекращался, парень со знанием дела выводил всё новые рулады. Я снова попробовала растолкать храпуна, но снова не получилось. Пора бы этому добру молодцу и пробудиться! Мне поднадоело торчать в этой хате, где всё ещё воняет попойкой, не смотря на приоткрытое окно. Я бездумно вышла на балкон. Глянула вниз, не слишком и высоко. Ну да, ведь этаж всего лишь третий. Внизу живописно располагались кустики неизвестной породы и клумбочки с тюльпанами. А вот и заасфальтированная дорожка, на которую шмякнулась Янка. Б-р-р! Мороз по коже пробежал. На перила балкона приземлился упитанный воробышек и громко так чирикнул, типа место занято, зачем припёрлась. Воробей суетно прискакивал и смешно вертел головушкой. Действительно, что я тут хочу обнаружить? Полиция обследовала место преступления и ничего не обнаружила, куда уж мне дилетантишку. В полиции явно не дураки работают, а я-то как раз в данной сфере умом и не отличаюсь.

— Стой! Не прыгай! — Мишка схватил меня пребольно за руку и попутно обдал перегаром. Фу-у! Какой мерзкий тип! И мне он когда-то нравился?

— И не собираюсь прыгать! С чего ты взял? — завозмущалась я и попыталась отцепить от себя потную ручонку. Не тут-то было! Сильные мужские руки не давали мне ни малейшего шанса шелохнуться в сторону не то, что вывернуться.

— Ну Янка же прыгнула! — заныл Мишка-чемодан и потянул меня в комнату. Он успокоился только, когда мы оказались внутри помещения, а балконная дверь наглухо закрылась.

— Ты веришь в самоубийство Янки? — я пристально вглядывалась в ещё мутные Мишкины глаза. Тот растерянно моргнул, как-то сразу весь скукожился, закрыл лицо руками и как девчонка заревел в голос. Мне тоже сразу захотелось поплакать, с напарником этот процесс проходит легче. Еле сдержалась, чтобы тоже нюни не распустить. Вместо того, чтобы заливаться слезами я достала из сумочки пузырёк с нашатырём и ткнула открытым горлышком поближе к носу парня. Миша закашлялся, посмотрел на меня недоумевающе, словно я его оторвала от чего-то очень важного. Я спросила прямо в лоб:

— Где ты был, когда Янка упала?

— На работе я был! Должен же я когда-нибудь ходить на работу, лучше бы отгул взял, — снова захлюпал носом Мишка-чемодан. Не парень, а нюник какой-то! Мишка поплёлся в ванную умываться, подозреваю и плакать. Я отправилась следом. Допрос был не закончен, а отступать не привыкла.

— Ты точно был на работе? — я сделала грозное лицо.

— Да точно, меня следователь уже допрашивал. Там же у нас кругом камеры понатыканы, всё везде видно. Следователь всё и проверил, — отмахнулся от меня как от мухи Янкин несостоявшийся жених.

— А какой ты ей сюрприз сделал?

— Колечко обручальное подарил золотое. Предложение сделал, всё как полагается, — хлюпнул носом несостоявшийся родственничек.

— Где кольцо? — я приняла стойку опытной ищейки.

— Не знаю. Его так и не нашли, — Мишка казалось вот-вот разнюнится.

— И куда могло колечко деться? — спросила я скорей себя, чем Мишку-чемодана. Я точно знаю, на Янке не было колечка.

— Не знаю. Я надевал его Яночке на пальчик. Очень красиво смотрелось. Янечка была так счастлива, — Мишку снова пробило на слезу, голос его зазвенел, словно натянутая струна и треснул. У меня тоже по щеке покатилась слеза, во истину солидарно легче плачется. Ну его, этого Мишку-чемодана, нет от него никакого толку. Надо заканчивать допрос и выползать на свежий воздух, а не-то я вся тут на слёзы изойду. Обревусь. Не есть хорошо. Я вышла озадаченная из квартиры, принялась спускаться по лестнице.

— Простите, вы не от Мишеньки спускаетесь? Ах, какое несчастье с Мишенькой приключилось! — разом выпалила соседка, девица видом лет на двадцать или чуть побольше. Девица выглядела мило в простеньком ситцевом халатике. Наряд говорил о том, что девица выносила мусор. Может, и вправду выносила, а не поджидала меня с пустым пластиковым ведром на площадке?

— Это моя сестра погибла, — сразу я расставила все точки над «и». К чему темнить? Вдруг я из соседушки какую-никакую информацию вытяну.

— Приношу свои соболезнования! Может, ко мне зайдём? На вас лица нет, пойдём, чайку у меня выпьем, — соседка была явно заинтересована в разговоре, как и я. Любопытная соседка — это находка для шпиона, а я сейчас, как шпионка в логове врага. И кто враг? Тот кто погубил мою замечательную Янку. Мы не церемонились и довольно быстро перезнакомились. Такое содружество в моих же интересах.

— Валя, Валюшка, — представилась коротко девушка пропуская меня в своё жилище. Жила она на втором этаже и точно под квартирой Мишки-чемодана и поэтому имела все основания знать, что происходит в квартире паренька. Слышимость в данном деле благоволила.

— Лариса, — ответила я стараясь быть поприветливее. Я плохо схожусь с новыми людьми, а тут надо было ой как постараться. Я чувствовала себя временами шпионом на задании, а иногда и вовсе комиссаром Мегрэ. Смело шагнула в чужую берлогу. Квартира, как квартира и мало чем отличалась от Мишкиной. Сбросили на ходу обувь, протопали на кухню. Чистенько, уютненько. Валюшка долила воды в чайник, щёлкнула выключателем, чайник просиял голубеньким. Под мирное посапывание чайника девица достала из шкафчика красивые в расписных розах фарфоровые чашечки, блюдца, ложки и из холодильника контейнер с пирожными.

— А вы знаете, меня даже следователь не допросил, не посчитал необходимым. А я ведь кое-что знаю, — тон Валюшки был недовольным. Она обиделась на следователя! Я бы с удовольствием махнулась с ней местами. Мне лично допрос никакой радости не доставил. Ей же что-то не терпелось рассказать полицейским, а её не выслушали. Вдруг Валюшка мне что новенькое поведает? И конечно, в обмен на мою информацию. Вон даже на такие красивые пирожные расщедрилась.

— Дело закрыто, а происшествие сочли за несчастный случай.

— Да вы что? Не может быть! Ведь у Яночки перед самым падением была гостья. Я слышала, они ворковали о чём-то в комнате при открытой балконной двери. При нашей-то слышимости, если б я напряглась, то узнала о чём разговаривают. Да кто бы знал, что это важно? Эту женщину даже не искали, никто ничего не видел. Кошмар! А вдруг это наша убийца? — живо отреагировала ушлая девица, разливая чай по чашкам.

— И что за дама посещала Яну? — напряглась я.

— Я её не видела, только слышала, как её Яночка впустила в квартиру. У неё ещё такие пряные резкие духи, думаю, очень дорогие, — сама того не понимая сыпала показаниями соседка Валюшка.

— Откуда вы знаете про духи? — Валюшка явно мне не всё рассказывала.

— Так я дверь приоткрыла, захотелось посмотреть на посетительницу. Мне показался голос знакомым, думала, что моя одноклассница появилась, — Валюшка вдруг засмущалась под моим строгим взглядом. Она кашлянула и продолжила уже другим тоном: — Я грешным делом решила, что к Яночке пришла разбираться бывшая Мишкина подружка.

— А это уже интересно, — одобрила я действия девицы.

— Подслушать не удалось, они включили музыку, — подытожила Валюшка. Да с такими соседями врагов не надо.

— А что было дальше? — не позволила я говорливой соседке переключиться на другую тему.

— А что дальше случилось, не знаю, ушла в магазин за молоком. Пока ходила, эта трагедия и случилась. Всё самое интересное пропустила.

— Вы Яну хорошо знали? Что-то я вас не припомню, Яна нас не знакомила.

— Да что вы! Мы с Яночкой были едва знакомы, а про ваше существование я ни сном, ни духом. Я у Яночки в отделении лежала с аппендицитом, не смертельно, но не приятно. Яночка добрая девушка и настоящий профессионал, хорошо уколы делала, перевязки.

— Какие у вас вкусные пирожные, — похвалила я вполне искренно. В чём, в чём, а в пирожных да ещё и бисквитных с кремом, я хорошо разбиралась.

— Это я сама пекла, — с явной гордостью заявила Валюшка.

— Да вы что! Вы наверное, кондитер по образованию? — не сказать, что бы меня очень занимал сей вопрос, но порадовать-то человека добрым словом можно. Словно кошку погладила, всем приятно. Обоюдное приятное времяпровождение.

— Что вы, какой из меня кондитер, так балуюсь понемножку, чисто для себя пеку, для души. А вообще я бухгалтером работаю. — Валюшка пододвинула ко мне поближе вазочку с россыпью шоколадных конфет. Эх, нельзя мне столько сладкого, чесаться начну.

— Значит, у Яны в тот день в гостях была неизвестная дама.

— Жаль, очень жаль, что я тогда не сумела подсмотреть, какая девушка была в гостях у Яночки. Даже описать не смогу. Ну я девушка скромная, не привыкла за соседями подсматривать.

Больше из общительной соседки не удалось ничего путного вытянуть. Девушка средней упитанности с личиком бесхитростного человека похоже ничего не утаила и выложила мне всю информацию. Так что за дама приходила к Янке? Может, с работы? Я почти всех Янкиных девчонок знала в лицо. Я с ними не дружила, но иногда общалась. Хорошие девочки, работящие и при случае могли квалифицированную первую помощь оказать, искусственное дыхание сделать, укольчик поставить. Согласитесь, очень полезные знакомства. Я отправилась в больницу навестить родителей. Отец с повеселевшими глазами уже мечтал о выписке. Мать всё ещё причитала:

— Неужели несчастный случай? Как же так? Яночка такая умная, такая осторожная девочка.

Мама растерянно смотрела на меня. Милая, разом постаревшая мама. Мне было жаль родительницу. Очень жаль Янку-обезьянку. Вот так бывает, некому больше дразнить меня Лариской-крыской. Чем больше я думала про несчастный случай, тем больше вспоминала тот злополучный день, разбирала его события по минутам, тем больше склонялась к преднамеренному убийству. Почему? Янка ни разу не была той романтической дурочкой, что могла бы нечаянно улететь с балкона. И потом куда делось колечко? Тоже с пальчика улетело? Может, посетительница себе его прикарманила? Ни в квартире, ни возле трупа, слово-то какое страшное, никаких украшений, тем более золотых не находили. Я точно ничего с земли не подбирала. Помню только Янкины пустые мёртвые глаза. Видение её тела распластанного по земле вызвало лёгкое головокружение. Домой идти не хотелось. Видеть никого тоже не хотелось, я уже досыта наобщалась. Ноги сами привели на остановку. Посмотрела время — скоро автобус. И отправилась я на дачу. А вот захотелось и всё тут! Полчаса тряски по пыльной дороге и всё, я на месте.

Дача встретила меня насторожённо, не смотря на то, что вокруг домика бушевала весна. Сам домик утопал в зелени и в солнечных лучах, где-то под покрытием крыши весело чирикали воробьи, а на яблоне обосновались юркие зарянки, маленькие такие птахи размером с воробьёв, с розовыми пузиками и задорными хохолками на макушках. Даже при наличии всей этой честной компании одной в дом заходить было жутковато. Это из-за Янки. Дом словно чувствовал её гибель, грустил о её потере. Да что я такое напридумывала? У меня даже старый бабулин дом получается одушевлённым. Может, пришло время у психиатра головушку проверить? Что-то не очень хочется, набегалась я по моргам да больницам. Пусть всё будет так, как есть. Я заглянула в огород. Ну и чудеса! Листья хрена попёрли в своём дальнем уголке садика, как никогда. За то время, что я не обращала на хрен внимания, хрен вытянулся до метровой высоты. Большие красивые листья, а рядом ещё и щавель с ревнем раскустились на славу. Если особо не вглядываться в этот славный закуток «поместья», то данная зелень принимает обманчивый вид типичных джунглей.

Старый дом, что достался нам в наследство от бабушки поскрипывал и жил своей только ему понятной жизнью. Первый раз в опустевший дом мы приехали осенью. Дом без старой хозяйки показался страшным и очень далёким от гостеприимства. Уже по стенам и крыше лупил снег с дождём, предвестники скорой зимы. Я тогда зашла внутрь и сразу подёрнула плечиками от холода и неприязни. Как здесь можно было жить без бабули? Дом, как живой, как и мы грустил по бабушке, горевал и казалось хранил траур. И как же здесь было весело, как же здесь было празднично, когда бабуля надевала фартук и принималась печь пироги! Дом был явно одушевлённым, когда музыкально поскрипывал половицами под ногами бабушки нашей Елизаветы Петровны. Интересно, как её в детстве называли? Лизонькой? По роду-племени она у нас была цыганкой и в молодости отличалась от других девиц гривой чёрных волос и бездонными карими очами. Её смуглой коже и красиво очерченным бровям могла позавидовать модель средней руки. А почему собственно, руки? У них же основные параметры отсчитываются «от бедра»?

Ну хватит лирики! Тогда осенью мы с Янкой прибрались бегло в доме и благополучно заперли его до весны. Как бабуля и завещала, пышных поминок не устраивали. Да оно и понятно, родня была подавлена резким уходом из жизни всегда бойкой и неунывающей бабули. Устраивать долгие застолья с громкими речами никому не хотелось. К чему это показушество? У меня лично за столом кусок в горло не лез, не праздник же. Всем было ясно, что бабуля являлась соединительным звеном в цепи родственников. Вот и нам с Янкой не терпелось убраться из бабушкиного домика. Мы помыли полы, зашторили накрепко окна и решили, что до весны здесь делать нечего. Ну тусовку ещё устроили на новогодние праздники. Так ничего особенного. Поплясали в саду с приятелями, фейверки позапускали. Янка тогда хороводилась с Сашкой, я была в поиске своей второй половинки. Когда гости дружно утречком загрузились в автобус, мы помахали им ручками и остались один на один с домом. Мы снова намыли полы и напоследок решили погадать. Для ускорения процесса приборки с нами остались ещё две подружки, сами остались добровольно, мы не настаивали.

Гадали на блюдечко. Поначалу, как это бывает, немного жутковато, а потом, а потом вдруг всех пробрало безудержное веселье. Мы вдруг разом друг за дружкой развеселились, и веселье наше било через край. Янка, моя застенчивая Янка надумала вдруг вызвать дух Пушкина. Не абы кого, а самого непредсказуемом Александра Сергеевича. Мы с девчонками уговаривали Янку вызвать кого другого, не такого именитого, веком помоложе и лучше всего дух, что был при жизни женского пола, типа Ахматовой. Но куда там! Янка тогда авторитетно заявила. что мудрость приходит с годами. Я заржала и предложила тогда уж вызвать Нострадамуса, как самого опытного в таких делах. Чего далеко ходить? И древний и мудрый!

— Тогда Диоген сгодится со своею винною бочкой, — пошутила незло Танька.

— Да полно вам зубоскалить, погадаем и успокоимся. Надо же узнать, как год пройдёт. Вызываю дух Пушкина Александра Сергеевича! Дух Пушкина, ты пришёл? — Янкино заявление было последним. Не знаю как, но как-то так получалось, что Янка всегда одерживала верх в спорах. Ну и в тот день мы тоже подчинились капризу сестрёнки. Мы фыркали, мы хихикали и уже ни на что особо не надеялись, как вдруг блюдце зашевелилось под нашими робкими девичьими пальчиками и с нарастающей скоростью плавно поехало вдоль по кругу показывая очерёдность букв. Мы взвизгнули и разом посерьёзнели. Наши пальчики едва касались тонкого фарфора, а блюдечко сначала лениво и медленно, а потом всё больше ускоряясь скользил по кругу и притормаживало у нужной буквы. Мы с девчонками едва поспевали читать шёпотом. Почему шёпотом? Боялись спугнуть свалившееся на наши головы чудо. Уже потом после гадания я взяла робко в руки фарфоровое блюдце и озадаченно разглядывала его. Я удивлялась, что блюдечко было необычайно тоненькое. Чашка, из которой я пила чай была из того же сервиза и из такого же тончайшего фарфора и на свет даже просвечивала, доказывая своё благородное происхождение. И откуда у бабули взялся такой шикарный фарфор?

Ну да я отвлеклась немного. Что нам четверым великовозрастным девицам мог предсказать дух великого Пушкина? Да ничего особенного. Что мы ожидали, то и предсказал. Всем четверым щедрый поэт отсыпал по удачному замужеству, детишек полный короб. Так расщедрился, что даже имена женихов назвал. Мне лично был предназначен какой-то Толя, а вот Янке Миша. Янка тогда после гадания заливисто хохотала минут пять, даже заикала. Она же собиралась замуж за Сашку-оболтуса! Чу, того самого Сашку, что впоследствии стал козликом правда ненадолго, а снова обернувшись в человека остался в душе козлом. Ну короче, Пушкин не советовал Янке надеяться на благородство Сашки. Ну мы тогда не знали, что Сашка откажется от общения с Янкой. Не знали и, что Янка не доживёт до своей свадьбы.

Потом после зимы, уже весной мы приехали вдохнуть в дом новую жизнь. Мы распахнули все окна и двери, чтобы проветрить все комнатки дома. Я прошлась по всему дому, окидывая приобретённое богатство новым взглядом. Открывая очередное окошко, я выглянула в сад. В саду было светло и весело. Из клумб торчали тугие бутоны тюльпанов. Ничто их не пугает, никакие морозы и снегопады, неизменно весной снова повылазят сквозь подтаявшие сугробы. Воздух пах весной и пробуждающейся после долгой зимы зеленью. Любила бабуля этот небольшой посёлок, прожила в нём всю жизнь. Любила бабуля и этот дом. Дом казался безумно старым, его построил ещё дедушка нашей бабули. Ужас, как давно это было. Конечно, дом потом много переделывали, обновляли, пристраивали что-то, а что-то убирали, но он всё равно далёк от современности. Бабуля Елизавета обожала свой дом и в завещании слёзно просила не продавать его, а пользоваться им хотя бы как дачей. Лет пять назад дом был обшит вагонкой и покрашен в голубой цвет. Практичней было бы, конечно, отделать дом снаружи сайдингом, но бабуля не пожелала подчиняться современной моде. Стиль дома соответствовал его годам, во всяком случае снаружи.

Бабуля Елизавета никогда не скупилась, не копила денежки в чулке, а постоянно обновляла внутреннее убранство своего жилища. У неё с завидным постоянством появлялось что-то новенькое из утвари. То у неё на кухонном столике вдруг обнаруживался шикарный чайник расписанный под хохлому, то новая напичканная доверху электроникой стиралка. На кухне скромно в уголочке вместо одного из предполагаемых шкафчиков расположилась посудомоечная машинка. После похорон на чердаке мы обнаружили дорогущий квадрацикл и долго гадали зачем он вообще понадобился бабке. Яблоки что ли с яблони сбивать? Поржали и забыли, а Елизавета никогда денег на ветер не бросала, очень ими рационально распоряжалась. Летом бабуля до магазина каталась на велосипеде с электроблоком, ну с моторчиком таким электрическим. Любила бабуля чистоту и порядок во всём и уважала собственную старость и немощь.

Тогда в день, когда мы появились дабы открыть дачный сезон, стояла тёплая апрельская погода, но пришлось включить отопление, чтобы прогреть жилище за долгие дни простоя. Дом прогревался медленно, промёрз за зимний период до основания. Всего каких-то три месяца пустовал, а из углов веяло натурально вечной мерзлотой. И всё было бы хорошо, всё было бы замечательно, если бы Янка не нашла этот злополучный сундук с книгами.

— Лариска, наша бабушка Елизавета была потрясающей женщиной! — с воплем восторга Янка нарисовалась на кухне, где я наливала себе в чашку горячий шоколад. Мне надоело собирать по углам паутину. Для чистоты и уюта я запустила в работу робота-пылесоса и наконец решила немного передохнуть. Не спорю, наша бабушка Елизавета была потрясающей бабулькой. Кто ещё мог так доверять технике, чтобы вложиться в покупку современнейшего агрегата, а не самого простенького и потому дешёвенького робота-пылесоса? Молодец, бабка! Ну и царствия ей небесного и пусть земля будет пухом!

— Я была на чердаке, — глаза Янки сияли, как семафоры.

— Ну и что ты там нашла кроме паутины и пыли? — это уже я ворчала, как престарелая столетняя старуха. Надоела вся эта возня с древнеисторическим памятником народного зодчества, то есть нашего дома.

— Ларка, ты не поверишь, наша бабуля ещё и книгоманом была! Там на чердаке хранится деревянный весь резной сундук с кучей старинных книг!

— Давай потом ими займёмся, я так устала, — пробубнила я зажёвывая горячий шоколад булочкой с маком. Не до пустяков! Яна надула губки, но одна перебирать фолианты не пошла, она тоже прилично так наработалась. Ну книги и книги, придёт время, разберёмся и с ними.

А утром я проснулась неожиданно рано и так быстро, словно меня толкнули в бок резко и требовательно. Я вылезла из-под воздушного, как облако одеяла, сладко с хрустом потянулась и направила свои стопы прямиком на чердак. Только тапочки глухо шлёпали по ковровым дорожкам. Комнатные отороченные мехом тапочки легко прошлёпали по вполне удобной без изысков лестнице на что-то вроде мансарды. Там изначально была создана летняя комната. Обычная такая комнатка с узкой односпальной кроватью, со столиком, шкафом для одежды и с сундуком в углу. Обычно на этом сундуке всегда висел замок, но не теперь. Вот этот сундук вёл себя странно. Из его недр раздавались какие-то шорохи, а крышка казалось вот-вот отскочит. Оттуда из щели сундука вообще сочилось яркое солнечное свечение.

Глава 12. Ох, судьба-судьбинушка, тяжкая доля.

Увидев свечение, я почему-то не испугалась, не убежала, а смело откинула крышку. Петли старинного сундука даже не скрипнули, а крышка оказалась на удивление лёгкой и податливой. Вырвавшийся на свободу свет развеял сумерки в ещё довольно тёмной комнате. Свет исходил от одной очень большой и тяжёлой книги. Я её взяла в руки и охнула, ну до чего же тяжела! Переместила книгу на стол, открыла наугад и сразу зачиталась. Я читала взахлёб, значение прочитанного пугало меня и запечатлилось казалось в моём мозгу навеки. Смысл прочитанного ужаснул меня. Сестра должна погубить сестру для того, чтобы воцарило равновесие между двумя вселенными. Мы — сёстры близняшки и одна из нас является сосудом для принцессы Леокадии. Вторая сестрица обязана взять на себя роль палача. Поскольку Янка-обезьянка является по природе своей обаяшкой-очаровашкой и с очень ранимой и нежной душой, а я читаю сейчас это послание с небес, выходит, что мне и брать на себя роль киллера. Ошибка? Я меньше всего похожа на роль принцессы. Мои манеры от природы грубы и неотёсанны. В книге не даны наши имена, хоть это и Великая книга судеб. Два прекрасных портрета смотрели на меня с укоризной. На одном из них была изображена точно Янка, а на другом похоже даже я. И мы обе были наряжены в блистательные туалеты почти королевского величия. Что за чёрт? Я спрятала Великую книгу судеб под матрас, здесь давно уже никто не спит. А книженция ещё сгодится, почитаю как-нибудь на досуге. А Янка? А Янке лучше об этом не знать, решила поберечь нервы сестрёнке. Я бездумно распахнуло окно. В летнюю комнатку ворвался свежий воздух, и я надеюсь, здравый смысл. Под окном в этот ранний час разбушевались зарянки — мелкие птички похожие на воробышков с розовыми пузиками и задорными хохолками на головушках. Я заслушалась трелями пташек и даже отвлеклась от мистического злого предсказания. Об этом я решила подумать потом. Спустилась вниз и с наслаждением забралась под одеяло. Тут я поняла, что продрогла там на чердаке до костей. Потихоньку согрелась и незаметно для самой себя крепко уснула. Разбудила меня Янка:

— Лариска-крыска, петушок пропел давно, а ты всё дрыхнешь! Счастье своё проспишь, — весёлый Янкин голос вплотную сочетался с заботой. Завтрак из блинчиков и горячего шоколада уже стоял на столе в столовой и исходил горячим паром и ароматами, от которых сразу потекли слюнки. А-ах! Как я обожала такое утро да ещё и в законный выходной!

Это тогда в наш приезд с Янкой дом был наполнен лёгкой грустинкой, поскольку дорогая и всеми обожаемая бабуля Елизавета навсегда покинула нас. Теперь же дом встретил меня глубокой тоской и печалью, если не сказать враждебно. Не было больше Янки. Может, я ошиблась и что-то сделала не так? Господи, конечно не так! Я же не лишила жизни Янку-обезьянку! Её погубил какой-то злодей! И что теперь будет? А мне что делать? Надо полистать Великую книгу судеб. Я прошлась по комнатам. На улице ярко светило солнышко. В комнатах же попахивало плесенью. Я включила отопление и приоткрыла окошки для проветривания. Не знала, куда себя деть и ушла в сад под яблоню. Я плюхнулась на скамеечку. В голове гудело, ноги стонали от усталости. На столик, что стоял под яблоней, поставила большую чашку кофе. Сварила крепкий и без сахара, смаковала его мелкими глоточками. Казалось, вместе с тягучей обжигающей жидкостью в меня капля за каплей возвращается тяга к жизни. Горечь напитка напоминала о вкусе недозрелых яблок. Почему так? Да какая разница, если он бодрит. В голове зашевелились первые здравые мысли о том, как облегчить страдания родителей. И всё по логике вещей вело к Великой книге судеб. Надо действовать, время уходит. Я почти физически ощущала, как капают секунды, из моей жизни утекают секунды. Куда я торопилась? Не знала, но точно знала, что торопилась неспроста. Вскочила с лавки и почти бегом направилась в дом и сразу туда в мансарду, где припрятала Великую книгу. Она, как и полагалось, лежала на месте и также, как в первый раз светилась мягким жёлтым сиянием. Я осторожно раскрыла книгу также, как и раньше наугад и принялась жадно читать проявившийся текст. Буквы не скакали перед глазами, они послушно складывались в слова, но смысл фраз до меня не доходил. Я так волновалась, что не понимала, о чём читаю. В досаде бросила чтение, подняла глаза к окну и вид зелени за окошком успокоил меня. Бездумно вернулась к древней магической книге и наконец поняла смысл написанного: «Всё, чему суждено было свершиться, свершилось».

Книга вдруг с лёгкой хрустальной мелодией закрылась и погасла. Я попыталась её снова открыть и долго и натужно пыхтела в бесполезных потугах. Великая книга не желала, чтобы я её читала. Наконец до меня дошёл смысл последнего пророчества — Великая книга судеб не желает со мной сотрудничать. В бессилии я заплакала. Что означает эта фраза? Ну почему я не догадалась сфотографировать на телефон эту страницу? Эта раритетная вещь меня словно загипнотизировала. Буквы большие выпуклые и очень изящно выписанные. Да и бумага шершавая плотная и тяжёлая. Пергамент? А может, человеческая кожа, но только хорошо выделанная? Я где-то читала про такие вещи. Ну разгулялась моя фантазия! Совсем родная мозгогонялка распоясалась. Нельзя так. Надо наоборот сегодня собрать свои мозги в кучку. И действовать надо, действовать! Волка ноги кормят. Но я же не волк! Конечно, я не волк. Так о чём я думала? Я думала о том, кому понадобилось выкинуть с балкона Янку. Вот и надо собирать данные в этом направлении. Так чего же я сижу тут на старой кровати, о чём мечтаю? Ни мало не задумываясь, сунула раритетное издание под матрас, сгребла свои телеса в охапку и понеслась галопом на автобусную остановку. Пришла слишком рано, ну или с большим опозданием, это как поглядеть. Обратно идти не хотелось, да и смысла особого не было. Ну приду я, посижу минуть пятнадцать под яблоней и снова пошагаю на остановку. Вот так и топталась неподалёку все минут пятьдесят. Как-то не совсем хорошо получилось. Зато придумала, куда сразу в городе отправиться. Как куда? К Янкиным подружкам на место работы. Помянем дружно, тем более, что не все смогли на кладбище появиться, ну и поговорим по душам. Поговорить надо по-девичьи слёзно и с подробностями. Ну и поговорили. Я знала, как не заметно пробраться в отделение. Таня и Галка меня поняли, поддержали и выделили несколько минут для посиделок. Вынуждены были пить на выбор либо сок, либо лимонад и закусывать магазинными салатиками. Вкусными были и роллы, что заказали в суше-баре. Всё было вкусным, но обстановка в комнате отдыха сегодня отличалась нависшим надо всеми горем и разговор не клеился. Девчонки смотрели печальными немного покрасневшими глазами в пол и почти синхронно хлюпали носами.

— Жалко Янку, — нарушила тягостную тишину Таня.

— Хорошая девчонка была, компанейская, — заныла протяжно Галка.

— Как она вообще могла выпасть с балкона? — осипшим голосом спросила подошедшая Людка. Она потянулась к роллам. Не люблю я эту псевдояпонскую кухню. Не, я пельмешки люблю и борщи. О вкусах не спорят, я притащила всё то, что обычно поедают на банкетах. Пельмени на банкетах точно не едят, ну и выпивают кое-что покрепче сока. А здесь всё по ситуации.

— Вот и я не знаю, как Янка могла с балкона выпасть, — пыталась я настроить разговор на нужный лад.

— Девчонка умная, здоровая, жизнерадостная и вдруг взяла и сиганула вниз башкой о землю, — вздохнула с надрывом Таня.

— Да не, она не сама, — тихо запричитала Галка.

— Ясен пень, что помогли, — тут же сделала вывод Люда.

— Совершенно с тобой согласна, — снова я вставила в разговор «свои пять копеек».

— А кто помог? — встрепенулась Таня.

— Ну не наши, это точно. Наши все Янку любили и уважали, — снова у Галки слёзы закапали из глаз.

— Какие у Янки могли быть враги? — допытывалась я упорно.

— Спрашивал уже следователь. Не знаем мы таких, — понурилась Таня. Разговор не получился. Девчонки не зажимались, не стеснялись, они просто ничего не знали. Отрицательный результат — тоже результат.

— Кто такая Лёлик? — решила я прояснить ситуацию с неизвестным персонажем.

— Наша медсестра Ольга, мы так её зовём, — отозвалась тихая Таня.

— Она за Яночкой хвостом ходила. Они так сдружились за последнее время, так сдружились, — как они сдружились, я не поняла, дальше получился сиплый всхлип и тихий плач Галки.

— Ну да, девочки очень сблизились за последнее время, — сказала Люда и снова тихо заплакала. У меня защипало в носу. И мне захотелось срочно повыть в голос. Но я не могла себе позволить такой роскоши, я расследовала убийство и не могла, не имела такого права расслабиться. Итак, про Лёлю я почти ничего не знала. Мы с ней в быту практически никогда не сталкивались.

— И как мне повидаться с Лёликом?

— Да приходи завтра, завтра будет её смена, — с этими ничего не значащими словами девчонки разбежались по своим делам, а я разочарованная потопала домой. Расследование под моим чутким руководством совсем не продвигалось. О чём я завтра спрошу Лёлика? О телефонном звонке. Нам вернули Янкин телефон. Так вот, мне Янка позвонила, позвала к Мише в квартиру, а потом ей звонила какая-то Оленька. Та ли это Лёля, я не знаю, и о чём они беседовали, тоже не представляю. Кто был в гостях у Янки в тот злополучный день? Кто посмел покуситься на жизнь моей сестрёнки? И кто это потешается, угрожает лично мне через заговорённое в ванной комнате зеркало? Мои враги? Отродясь такого не бывало! Да и кто это может быть? Несчастный покупатель, которому я забыла «спасибо за покупку» сказать? Янка кому-то не тот укол вкатила?

И вот кое-как переночевав дома, даже не напившись кофе, срочно засобиралась в больницу. Попутно в ванной покосилась на зеркало, там ничего не проявилось. Вздохнула с облегчением, нет и не надо. Понеслась к пересменку, боясь нарваться на врача. Врачи не любят в своей иепархии посторонних и имеют свойство ругаться. Короче, я поймала Лёлика. Стандартная униформа медсестры слегка оболванила и её точёную фигурку, подубавила эффектности, превратила в среднестатистическую работницу медицины.

— Ты сестра нашей Яночки? — девица бесцеремонно меня разглядывала. Она сняла очки-"хамелеоны» и посмотрела ещё внимательнее. Господи, у Лёлика глаза Янкины! Такие же добрые карие глаза. Нет, не такие. Эти карие глаза были цепкие, а не добрые. Совсем другие, не Янкины глаза.

— Сестра, — протянула я, и все вопросы застряли в горле. Не знала я, как вести допрос такой борзой леди. Лёлик сама меня допросила. Так вышло, так получилось.

— Давно хотела с тобой поближе познакомиться. Яночка много о тебе рассказывала.

— Я тоже хотела. Это Яночка с тобой разговаривала по телефону в день гибели? — я тоже решила не церемониться и тоже перешла на «ты». Перед такой борзой девицей расшаркиваться и раскланиваться не хотелось, всё едино не поймёт. С удивлением я обнаружила, что Лёлик моя ровесница? Странно, за Янкой обычно бегали подружки помоложе, перенимали её манеры, схоже одевались. Янка выступала в роли опытной сотоварки, пожившей и даже немного пострадавшей от несовсем удачной любви. Лёлик явно не тот типаж.

— Я ей звонила в тот день, — созналась Лёля и снова напялила на переносицу свои шикарные очки. В очёчках её глаза совсем не походили на прекрасные глазки Янки. Эта яркая женщина не могла быть подругой Янки. Тут она заливает. А почему заливает? Что ей нужно было от моей сестрёнки?

— О чём говорили? — напряглась я.

— Да так о пустяках. Яночка похвасталась мне, что Миша сделал ей предложение. Бедная Яночка! — Лёлик театрально закатила к потолку глаза. Её пламенно-алая помада не вязалась с невинным обликом медсестры. Из-под форменного белоснежного колпака выпал тугой чёрный локон. Такая девица больше походила на ведьму, чем на сестру милосердия. Что-то я предвзято к Лёлику отношусь. Наверное потому, что на такой тип девиц парни быстро западают. Тут где-то внутри меня зашевелилось недовольство. Одиночество — моя личная больная тема и виной тому моё временное пребывание без пары.

— И вы не виделись в тот день?

— В тот день? Нет, не виделись, хоть меня Яночка и звала, хотела колечком похвастаться.

— Ты видела это колечко?

— Колечко? Нет, в живую не видела, но Яночка фотку с окольцованной рукой прислала, — нехотя призналась Лёлик.

— У тебя сохранилось фото? Покажи, — я в запальчивости схватила её за руку. Лёля с отвращением отдёрнула руку, но смилостивилась над страждущей и показала фото на телефоне. При этой процедуре глазки у девицы подозрительно бегали. Я чуяла что-то неладное. Но что? Опыта в сыщицком деле мне явно не хватало. Какие мои годы? Успею ещё и опыта набраться. Хотя с убийствами я бы больше не связывалась. «Расколоть» Лёлика мне не удалось. Да, крепкая девица. Она сердилась и казалось, одновременно потешалась надо мной. И снова в образе женщины вамп, в этой беспардонной и очень уверенной в себе Лёле, я увидела что-то неуловимо промелькнувшее от моей Янки-обезьянки. Они обе имели надо мной какую-то власть. Фи, до какой глупости я додумалась. Я внимательно осмотрела фото с колечком. Ничего особенного, камушек маленький, а само по виду золотое. Не посмел бы Мишка-чемодан подарить даме сердца на помолвку позолоченное кольцо из презренного дешёвенького металла. Сердце царапнула обида, Янка не изволила прислать мне такую фотографию. Но она же позвала меня в хоромы жениха самолично продемонстрировать золотой трофей! Это в корне меняет дело. Всё-таки я имела статус сестры, а Лёлик — только подружки. Формально попрощалась с Лёлей. Нет, никогда бы мы с Лёликом не стали подругами. Отправилась дальше по делам мрачная. Дальше надо было навестить болящих родителей. Они оба телефон обрывали, рвались на выписку. У врачей наблюдалось немного другое мнение, они осторожничали и требовали стандартного курса лечения.

— Хочу домой! Схожу навестить Яночку на месте её упокоения и сразу домой, — твёрдо заявила мама. Она перестала паниковать, но от этого мне не легче. Ей надоела эта больничная палата, белые халаты да и капельницы с уколами тоже. Мама с тоской в глазах косилась на перебинтованные руки в местах, куда входили острые иглы для внутривенных вливаний и просительно заглядывала мне в лицо.

— Врач велел потерпеть ещё немного.

— Ларисочка, мне уже совсем хорошо. Давление в норме, и голова почти не болит, — нудно докладывала о своём состоянии родительница.

— Мама, я же не врач. Я и не преступница какая-то, не украду тебя из палаты, не увезу на секретную хату.

— Лариса, не вредничай! — попробовала ещё покапризничать мама, но уже без прежнего запала. С гибелью Янки боевой пыл родительницы поугас. В былые времена она и из больнички могла удрать без оглядки. Мамуля всегда, сколько я помню, работала на пределе своих возможностей, командовала отцом и могла прикрикнуть на нас любимых и совершенно несносных девочек. Теперь всё изменилось. Мамуля угасла. Сначала поспокойней потише стала родительница после ухода в мир иной бабули Елизаветы, а теперь и вовсе потеряла вкус к насыщенной событиями жизни. Вот и сейчас мамуле понадобилась моя поддержка. Она судорожно вцепилась в мою руку и долго не отпускала.

А отец и вовсе сегодня решил передо мной покаяться. Он меня что ли со священником спутал? Папашка взял ласково под руку и неспешным шагом повёл по коридору до конца к окошку. Отец хмурил брови, виновато прятал глаза, и наконец решился на откровенный разговор.

— Лариса, я должен тебе сказать одну очень важную вещь. Но пообещай, дорогая, что о нашем разговоре никто ничего не узнает, — огорошил меня папашка своим заявлением. Отец нервно облизал губы и ждал моей клятвы на молчание.

— И даже маме нельзя сказать? — уточнила я так для проформы.

— Мама в первую очередь не должна ничего знать, — и надолго замолчал. Я уже решила, что он передумал делиться страшной тайной. Ан нет, беседа имела продолжение. А моё любопытство всё разгоралось.

— Ларисочка, пойми меня правильно, я не всегда был серьёзным умудрённым житейским опытом человеком. Когда-то я был молодым и легкомысленным. Ты понимаешь, деточка, о чём я?

— Нет, совсем не понимаю, — помотала я головой. Что нашло на папашку? Он что в молодости человека убил или ограбил кого? Зарезал? Застрелил? Нет, не застрелил, у него же нет пистолета, на сколько я знаю.

— Много лет назад я полюбил вашу с Яночкой мать, но тогда я не был однолюбом. Я любил и встречался в тоже время и с другой женщиной тоже, — последние слова дались отцу с большим трудом. Так он убил женщину! И убил в порыве страсти? Ревность? В голове зашевелились образы один страшней другого. Мой отец убийца? Что-то верилось с трудом.

— Ты что-то натворил? — не выдержала я длительной паузы в разговоре.

— Я виноват лишь в том, что долго выбирал, — прошептал, почти простонал отец.

— Что ты выбирал? — напряглась я, как примерная любящая дочка.

— Я выбирал между двумя любовями. Да я отказался от одной любимой женщины в пользу другой любимой женщины. Я выбрал вашу мать, — отец выговорился и теперь понуро разглядывал пейзаж за окном. Этот тяжёлый разговор вытягивал из него последние силы.

— Что ещё произошло? — и снова я не выдержала долгой тяжёлой паузы в таком не простом для родителя разговоре. Ну каждое слово из него приходилось клещами тащить.

— Эта женщина родила ребёнка от меня, девочку. Я никогда не видел эту дочку, не хотел, но все годы помогал материально.

— Девочку? — хрипло выдавила я из себя. История моей семьи стала напоминать голливудский сериал. Слава богу, не убийство!

— Да, девочку. У тебя имеется ещё одна сестра, — отец снова надолго замолчал.

— Успокойся, папа, это было так давно, что сейчас уже не имеет значения, — я погладила отца по плечу. Он сильно переживал по поводу неофициального ребёнка. По мне так, зря он так парился из-за этого.

— Я думал, тебе не понравится эта история. Думал, ты будешь шокирована появлением новой сестры, — в голосе отца я различила теплящуюся надежду на прощение.

— Ты прав, мне не понравилась эта история, но я не имею права тебя в чём-либо обвинять. Да и дополнительная сестрёнка — это совсем неплохо. Где искать эту сестрёнку? Как её зовут?

— Ничего-то я не знаю. Я пересылал деньги на имя матери девочки Светланы Мариновской. И больше я ничего не знаю, — голос отца оставался робким. Он обессилел высказав свою старинную сокровенную тайну, вытащил скелет из шкафа. Надеюсь, тайн больше не наблюдается? Печальные глубоко запавшие глаза и мешки под глазами свидетельствовали о большом только что пережитом горе. Намека на другой секретик, кажется не наблюдалось. Больничная пижама лягалась на резко похудевшем родителе. Жалость затопила моё сердце.

— Не бойся, папа, я твою тайну никому не раскрою.

— Я в тебя верю, Ларочка, как верю и в то, что ты найдёшь виновника гибели Яночки, — закончил разговор папочка, попрощался и пошагал медленно шаркая тапочками в свою палату отлёживаться. Мне же захотелось немедленно на воздух. Надо в спокойной обстановке переварить полученные сведения.

Мне и так не даёт покоя борзая Лёлик, а тут ещё всплывает какая-то незнакомая девочка. И эта девочка приходится мне сестрой, хоть и сводной. Ладно, подруга у Янки неизведанная, но тут новая и очень близкая родственница — это уже серьёзно. И это уже мотив. На что способна обиженная девочка, от которой отказался родной отец? Да на всё! Ну это я так думаю, а на самом деле даже имени сестрицы новой не знаю. Не нужна мне никакая новая сестра, я старую хочу! И тут я начала горько всхлипывать. В этот момент я уже выходила из больницы, тогда как силы покинули меня окончательно, и слёзы покатились крупными горошинами из моих воспалённых и очень усталых глаз. Я шла и плакала, еле дорогу видела. Так и дошла смахивая со щёк слезинки, так и добралась до дома. Легче не стало. И зайдя домой в квартиру, я не ощутила весомого облегчения и мне на миг показалось, что никогда не скину эту душевную боль, смогу только смириться с ней, приглушить её.

Завтра будет легче, завтра мне на смену. Среди людей я так не раскисну. Делать нечего, выпила валерьяночки, включила комедию по телику и улеглась на кровати поуютнее. Задремалось. Впервые за эти дни приснился сон. Странный сон. Меня по головушке гладила бабуля и не та, наша бабуля Елизавета, нет. Меня утешала какая-то другая бабушка, по телосложению худая с длинным носом и огромными добрыми глазами. Бабуля напевала мне какие-то старинные напевы. Я узнала среди них только одну песенку из детства про серого волка.

— Баю, баюшки, баю! Не ложися на краю!

Придёт серенький волчок и укусит за бочок.

Глаза бабули сияли добрым солнечным светом из-под надвинутого на лоб белого в чёрный горошек платочка. Её сухонькие костлявые руки нежно гладили по моим спутавшимся волосам. О, господи, я же голову забыла помыть!

— Спи, милая, всё образумится, всё будет хорошо, — голос бабули был родной и знакомый.

— Кто ты? — успела я пролепетать перед тем, как окунулась в сонную хмарь.

— Своя, своя, — прошелестело в ответ.

Глава 13. Планов было громадьё.

Я проснулась рано утром бодрая и полная сил и намерений. Неужели я проспала полдня, вечер и ночь? Видимо так оно и было. Я неожиданно вспомнила, что мне было спокойно рядом со странной старухой. И точно это был сон? Да бес его знает! Я не торопясь позавтракала, умылась, «почистила пёрышки» и отправилась на службу в магазин. По дороге все мысли были заняты необычным сном, что меня посетил. До такой степени мне показалось происходящее явью, что в голову пришла гениальная мысль. Вдруг это не кто иной, как домовой меня посетил? Но спать меня укладывала старушка, а не старичок. И что? Кто сказал, что домовой именно мужского пола? В сказках написано. Так я же не в сказке живу! Хотя лучше бы в сказке обитала, нашла бы ведьму и та бы мне Янку оживила или бы время вспять повернула. Я бы пришла и защитила Янку от убийцы. Как всё просто в этой сказке. Как всё сложно у нас. Привычно переоблачилась в бытовке, привычно села за кассу. Нудная работа, ни фига не творческая, но своя, своё годами выстраданное место. Незаметно не торопясь подполз и полдень. Подменилась на перерыв, почаёвничала. Покупатели мелькали, как тени. Я их почти не разглядывала. Сегодня голова моя занята расследованиями. Кого бы ещё допросить? То есть я хотела сказать, с кем бы ещё побеседовать. Где мне искать неведомую сестру? И имеет ли она какое-нибудь отношение ко мне лично и к гибели Янки? Не понятно. Как и не понятно, кто снова с помощью магии оставил мне на зеркале сообщение:

— «Берегись! Я рядом!»

Кто это рядом? И почему я должна беречься от этого незнакомца? В голове что-то вертелось, но до финала происшествия было далеко. Работа помогала не сойти с ума и не впасть в глухое отчаяние. Очередная покупательница шустро выставляла продукты прямо перед моим носом. Ба, да это Лёлик!

— Привет! — Лёлик бодра и весела, да и голос у неё звонкий.

— Здравствуйте, — отозвалась заученно. Здесь я на работе и не могу позволить себе лишнего. Как бы я не относилась к Лёле, я обязана улыбаться посетителям. Лёлик в ярком алом платье, губы также пылают от алой помады и на алом фоне выделялись на голове крупные и чёрные как смоль локоны. Эффектная дама, ничего не скажешь. Но у меня девушка вызывала скорее неприязнь. Как Янка могла дружить с Лёликом? И что у них было общего? Я бы с таким Лёликом вообще никакого дела не имела. Янка, моя добрая нежная Янка водилась с этой грубиянкой? А грубиянка бесцеремонно пялилась на меня и словно хотела проткнуть колючим взглядом. Она показывала выгодный ракурс, с которого было лучше видно, как покачиваются в миниатюрных хорошеньких ушках массивные золотые кольца. Лёлик не просто так подошла ко мне, она назначила мне встречу:

— Лариса, я бы хотела с тобой поговорить. Давай я к тебе после смены подойду.

— Нам есть о чём поговорить? — удивилась я.

— Я любила Янку и кое-что могу рассказать. Ничего личного, всё по делу.

— Хорошо, увидимся и поговорим, — подала чек и повернулась к следующему покупателю. Я не могу болтать на работе. И вот тут время поползло всё медленнее и медленнее, а под коней смены и вообще приостановилось. Я кожей чувствовала, как секунды на телефоне отбивали такт. Ну когда же, когда я скину униформу и выскочу под звёздное небо? И вот наконец, магазин закрыли дружно под сигнализацию. Усталые продавцы попрощались и разбрелись в разные стороны. Я мигом осталась одна. И где же Лёлечка? А Лёлечки нигде не наблюдалось. Я повертела головой, подождала ещё пять минут и направилась к дому. Я ничего не слышала, я ничего необычного не видела, как что-то зацепила мою голову. Свет померк в моих очах. По-настоящему померк.

Очнулась я от холода. Руки, ноги связаны, голова трещит от боли. Что произошло? Я где-то валялась, а вокруг было темно и страшно. Во рту какая-то тряпка ощущалась, даже и не покричишь. Захотелось срочно умереть, но нет. Инстинкт самосохранения поднял голову, руки и ноги забарахтались с нечеловеческой силой. И о чудо! Мне всё же удалось нечаянно ослабить верёвки на руках, а дальше было делом техники. Не сразу и не скоро, попыхтеть пришлось знатно, но я освободилась. Мама дорогая! Я на четвереньках выбралась на ощупь из какой-то сарайки. Звёзды, небо, ура! Оказалось, что я вылезла из какого-то заброшенного гаража. Хорошо ещё, что постройка была такая ветхая, что мне не пришлось выламывать дверь. На выламывание дверей у меня точно не было сил. И снова где-то рядом шумела река. Я попыталась сориентироваться на местности. Нет, к речке мне идти не надо. Хорошо, что не надо. С некоторых пор я стала побаиваться нашей речки, особенно в позднее время суток. Я пробиралась к дому с чугунной головой и болью во всех костях и суставах. Жёсткие верёвки натёрли мне руки и ноги. Жалко было сумочку, телефон и кошелёк. Всё это я потеряла там где-то в районе гаража. А может, меня обокрали? Нашли богатейку! Ха-ха! Хорошо ещё, что у меня придумана в подъезде заначка с запасным ключом от квартиры. Я их вечно теряла, вот и придумала. С тоской вспомнила, что это последний мой ключ и придётся теперь делать запасной. Янкин ключ теперь хранится у матери.

Пришла. Не пришла, а доплелась полумёртвая от стресса домой и принялась осматривать ущерб. Джинсы и кроссовки извозюканы до невозможности. Руки и ноги в ссадинах и тихо ныли. Набрала в ванну тёплой водички, приготовилась туда залезть с целью отмокать. Не утерпела и погляделась в зеркало. Зеркал я тоже с некоторых пор побаивалась. В зеркале показалось чудовище с бледной кожей, синяками под глазами, а на месте пробитой головы красовался здоровенный шишак. Завтра отправлюсь в поликлинику прямиком к травматологу. Чем объясню пробоину в голове? Да скажу, что кирпич на голову упал. Писать заявление в полицию я не собиралась, поскольку не верила, что найдут виновников. В ванне я расслабилась и едва не уснула. Только утонуть мне не хватало в собственной квартире в своей же ванне! Янка упала с балкона, я чуть не захлебнулась в большом тазике. Наколдовали? Так не бывает, так глупо не погибают! Наверное, не погибают.

Совершенно замученная еле доплелась до кровати, нацепила пижамку и буквально рухнула в свежие простыни. Казалось, только-только сомкнула усталые веки, как снова пришлось их разлеплять. Чёртов будильник! Надо топать в магазин или в поликлинику. Выбор небогатый, а после ночных приключений я не была уверена, что стойко выстою за кассой всю смену. Я в ванной разглядывала своё отражение и думала на что решиться. Вдруг загорелась надпись:"открой дверь!» Загорелась и погасла, а я как зомбик послушно почапала открывать входную дверь. За дверью стояла ухмыляясь Лёлька — Янкина подружка.

— Это ты? — простонала я вместо приветствия.

— Что я? — сделала непроницаемое лицо мерзавка.

— Это ты угрожала мне! — я нахмурила грозно брови.

— Нет, что ты, я тебе не угрожала, я просто забавлялась.

— Как это забавлялась? — недоумевала я.

— Училась колдовать, — гордость так и разпирала Лёлика.

— Разве этому можно выучиться? — всё равно ничего не понимала.

— Лариска, ты ещё в пижаме? Быстро одевайся и потопали! — скомандовала негодница. Я повиновалась, сама не знаю почему. Одно ясно, что начинающая ведьма имела надо мной власть. Я влезла в брюки и футболку, прихватила попутно джинсовку. Выглядела так себе, не очень респектабельно. Лёлька же как всегда выглядела безупречно, а в этот раз в шикарном чёрного шёлка костюме вообще неотразимо. Куда это дама сегодня так принарядилась? И зачем я ей понадобилась? Мы вышли на лестничную площадку, я заперла дверь и сунула ключ с маленьким брелочком в кармашек джинсовой курточки. А куда ещё? Сумочку вместе с телефоном и кошельком я потеряла ещё ночью. О-о-о! Голова противно ныла, а довольный и цветущий вид Лёлика вызывал зависть. Её никто не бил по голове пребольно и не таскал за ноги по старым развалившимся сарайкам или гаражам. Надо бы сходить туда и поискать при свете дня, вдруг хоть сумочку найду, она недорогая и простенькая. Зачем грабителям такая вещь? Правильно, ни к чему.

Лёлечка затолкала меня в иномарку, что была припаркована рядом с подъездом. Сама эффектная дама уселась на водительское сидение и лихо стартанула с места.

— Куда ты меня везёшь? — последовал весьма логичный вопрос с моей стороны.

— Увидишь, здесь недалеко, — оскалила крупные белоснежные зубы Лёлик. Она с насмешкой посмотрела на меня, а потом сосредоточилась на дороге. Лишь когда мы выехали за пределы города, я бурно запротестовала и потребовала остановить машину.

— Лёля, мне нужно на работу! — согласитесь, не оспоримый и очень уважительный аргумент, но как оказалось, не для этой мерзавки.

— Не боись, время ещё раннее, привезу я тебя на работу, — и снова в злобной усмешке сверкнули крепкие зубки. Вот кого бог наделили белоснежной улыбкой. Лёля только газу добавила и ускорила наше движение. Ехали и в правду недолго по знакомой с детства пыльной дороге.

— Куда ты меня везёшь? — мне уже было давно невесело, а вот мерзкую девицу ситуация забавляла.

— Да не волнуйся ты так, Лариска, сейчас всё увидишь и поймёшь.

Я и увидела, когда мы подкатили прямиком к бабушкиному домику, то есть теперь уже по документам к нашему с Янкой дому. Это теперь наша дача. Дача, не дача, но наш любимый домик.

— Ты хочешь ко мне в гости? — обалдела я от наглости девицы.

— Что, ты меня не позовёшь и на чашку чая? — вопросом на вопрос ответила мерзавка.

— Чаю попить мы могли и в квартире. Зачем ты меня сюда привезла?

— Фи, какая ты, Лариска, не гостеприимная девушка! Совсем не леди! С Яночкой было попроще.

— Ты здесь уже бывала? — с каждой минутой общения Лёлик всё меньше мне нравилась. Эта девица бес комплексов всё больше меня раздражала.

— Конечно, я здесь уже бывала. Это дом моей бабушки, — весело расхохоталась Лёлька.

— Это дом твоей бабушки? — мозги перестали шевелиться. Сказанное гостьей не вмещалось в рамки моего восприятия окружающей среды.

— Да это дом моей бабушки. У нас с тобой общий отец и общая бабушка. И вообще для справки, я являюсь твоей сводной сестрой.

— Ты? Так это ты моя сестра! — неприятная новость сразила на раз. Ладно бы кто-то другой, но Лёля!

— Что замерла? Пошли, чаем меня напоишь, сестрёнка! — Лёля выскочила из автомобиля, раздражённо щёлкнула дверцей, дождалась, когда я вылезу и попикала пультом. Машина пискнула и замерла в ожидании. Здесь в этом посёлке на улочке, где время казалось остановилось где-то там в старом стиле прошлого века, авто смотрелся чужим. Мне не хотелось общаться с девицей, но при сложившихся обстоятельствах, это показалось необходимым. Я уважала отца и не желала скандалить с его пусть и внебрачной дочкой. Его дочкой, но не моей сестрой. С такой хмарой я не желала иметь дел.

Калитка глухо звякнула впуская нас во дворик. Я шла первая, Лёлик следом. Я пошарила под горшком с цветами, выискивая запасной ключ. Это была наша с Янкой захоронка, так на всякий случай. Пригодилось. Замок щёлкнул, едва я дотронулась до него ключом. Дом приглашал нас внутрь, и мы зашли. Лёлик сразу притихла, перестала хихикать у меня за спиной. Ну чай, так чай. Я повела незваную гостью на кухню. Включила чайник, протёрла тряпочкой столешницу, метнула туда две чашки из шкафчика, вазочку с конфетами и пачку простенького печенья.

— Всего-то? Не густо, — закапризничала гостья, усаживаясь на стул.

— Я тебя в гости не звала и к приёму не готовилась, — сухо, как отрезала, ответила я. Да и как ещё было с ней разговаривать?

— До чего же ты вредная, Ларисочка, — скривила накрашенные губки Лёля.

— Ты же не чай пить пришла в мой дом! Выкладывай, что тебе надо, — я старалась быть спокойной, но внутри меня всё буквально клокотало от возмущения.

— Да уж найду с кем чайку попить и не только чайку, а и кое-что покрепче. Ты права, не для этого я сюда притащилась. Но и не для того, чтобы твою кислую рожу видеть. Я пришла за своей долей наследства, — заявила наглая Лёля.

— Чего, чего? Какого ещё наследства? — я так удивилась, что пролила кипяток мимо чашки. Замерла, машинально принялась вытирать салфеткой стол.

— Елизавета была и моей бабушкой тоже, — Лёлька смотрела на меня не мигая. Ей было явно не до чая, да и мне теперь тоже.

— Ты хочешь долю в доме? — дошёл наконец до меня смысл проблемы.

— Что? Кусок этого домишки? Боже упаси, домик в деревне у меня и так имеется! — захохотала девка.

— Что ты тогда хочешь? У бабули ничего больше ценного не имелось, только этот дом.

— Ошибаешься дорогая, Ларочка, у бабули Елизаветы всегда хранился старинный фолиант. Вот он мне и нужен.

— Зачем тебе древняя вещь? Чтобы продать и денег поиметь? — я хмурилась всё больше. Лёлька явно имела в виду Великую книгу судеб. А можно ли вообще девицу подпускать к древнему сокровищу? Вопрос, конечно, интересный.

— Фи, какая ты, Ларка, прозаичная! Я только хочу получить, что мне полагается по праву наследования. Я желаю знать свою судьбу.

— Что ты ждёшь от судьбы? — я уставилась Лёле прямо в глаза.

— Видишь ли, дорогая моя сестрёнка, мне на роду написано колдовать, и Великая книга мне в этом должна посодействовать.

— Наш мир немагический. Оленька, ты веришь, что можешь колдовать? — Я постаралась говорить с девицей поласковее. Кто знает, что у такой леди на уме?

— Ты балда, Лариска! Наш мир подошёл вплотную с древним магическим миром. Видела искры в облаках? Наблюдала странные явления? То-то же!

— Это у нас всегда теперь будет?

— Что будет? — не поняла Лёля.

— Ну русалки там, волки-оборотни и всё такое.

— Да я почём знаю! Меня тоже эти вещи напрягают. Я хочу управлять событиями, а не слепо им подчиняться, — на этой фразе Лёля уже выглядела воинственно. Её глаза так и брызгали энергией, которая завораживала.

— А нельзя жить, как раньше мирно и спокойно? — робко спросила я уже ни на что не надеясь.

— Как раньше жить нельзя! Хорош конфеты трескать, пошли вершить историю, — с этим воплем девица вскочила со стула, почти уронив его и направилась прямиком на чердак. Я потрусила следом. Что ещё было делать? Не полицию же вызывать? Я еле поспевала за решительно шагающей Лёлей. Она не то, что не церемонилась, она действовала уверенно, словно являлась хозяйкой дома. К бабуле Елизавете в гости Лёля тоже наезжала? А почему её тогда на похоронах не было? Или всё же девица приходила с бабулей попрощаться, да я не обратила внимания на незнакомую девушку? Мы с Янкой тогда сильно горевали по бабуле, и нам было не других людей.

Я следовала за Лёлей, а та уже лётом летела по лестнице в мансарду. Я сильно поотстала от незваной гостьи и когда преодолела лестницу, Лёля уже возилась у сундука. Однако сундук не поддавался и упорно не желал названой сестрице демонстрировать внутренности своей древности. Девица обернулась на мои шаги, отстранилась в сторонку:

— Ну! Отпирай! — скомандовала со злостью.

— Что, ну? Он же не заперт, — вся эта история с древностями мне порядком поднадоела. Подошла и легко одной левой рукой откинула крышку. Лёлька-сумасбродка даже не поблагодарила, а жадно накинулась на содержимое сундучка. Девица быстро перебирала старинные книги и всё не могла найти нужного раритета. Что она там ищет? Я только в одну книжицу заглядывала, остальных даже в руках не держала. Потом Лёля в остервенении принялась буквально выбрасывать фолианты на пол. Книги были тяжёлые и по всей видимости дорогие, а этой даме на всё плевать, она остервенело неслась к цели. Лёлька продолжала немилосердно швырять книги на пол, те с грохотом шлёпались около сундука. Доковырявшись до днища сундука, Лёлька снова повернулась ко мне и гаркнула во всё горло:

— Где книга? Где эта чёртова книга? — в её голосе слышались нотки отчаяния. Казалось девица вот-вот заистерит.

— Какая книга? — я пошла в несознанку.

— Не придуривайся, Лариска! Где Великая книга судеб? Куда ты её подевала? — взгляд моей новой сестрёнки был необыкновенно тяжёл и требовал немедленного подчинения. Я решила немного поторговаться.

— Я тебе книгу, а ты меня отпускаешь. Сделка?

— Сделка! Ты мне не нужна, хочу прежде всего книгу, — слишком как-то быстро согласилась соперница. Я решила всё рискнуть.

— Вот она, — и с этими словами вытащила искомую книгу из-под матраса. Ладошку обожгло, как будто я коснулась раскалённой сковородки. Я ойкнула, книженция выпала из моей на инстинкте отдёрнутой руки к нашим ногам. При этом огромная книга со скрежетом распахнулась почти на середине. Лёлька наклонилась над сокровищем и трясущимися от возбуждения руками схватила тяжеленное древнее издание. С натугой ей удалось водрузить на кровать сокровище печатного искусства. Тяжеленные страницы книги навевали на мысль о том, что они изготовлены из хорошего выделанной кожи и надеюсь, что не из человеческой.

Как только Лёлька схватила книгу в руки, из недр книги полился багровый свет закатного солнца. Пророчество в руках злыдни приобрело новые очертания. Лёлик злобно брызгала слюной и орала:

— Вот смотри, что написано! Видишь, какие красиво вырисованные буковки, но в целом слова-то знакомые, наши русские!

Я смотрела на Лёлю, смотрела на Великую книгу судеб и ничего не понимала. Там в руках Лёли высветился совсем другой текст:

«Когда сестра погубит двух своих невинных сестёр, станет величайшей волшебницей во все времена. Этой сестре также откроется прямой и кратчайший путь, чтобы стать правительницей страны, а через десять лет и всей планеты.»

— Ты станешь править всей нашей планетой? — я не успела сообразить, как слова вылетели из моих уст.

— Конечно, стану. Я же очень даже достойная кандидатура!

— А как же я? Что будет теперь со мной?

— Что будет с тобой? С тобой всё будет хорошо, я тебя задушу, — спокойно так и вполне рассудительно заявила мерзавка.

— А как же сделка? Ты же обещала отпустить меня домой, — от отчаяния я чуть не пустила слезинку.

— Я передумала! Сделка отменяется! — Лёлька оказалась подлее, чем я думала.

— Как так, ты же обещала, — я попыталась обойти девку и убежать вниз, чтобы вызвать полицию. Лёлька плотно загородила мне выход из комнатки.

— Я буду править всей планетой! — вопила эта дурочка.

— Зачем тебе всё это? Выйди замуж за хорошего парня, нарожай детей. Будь, как все.

— Не хочу, как все. Желаю быть Императрицей всея Земли-матушки!

— Оленька, так не бывает! — попыталась я переспорить Лёльку.

— Ты хочешь сказать, что так не было раньше, но так будет теперь! — названная сестрёнка не сбавляла тона.

— Оленька, ты же хорошая девочка!

— Я хорошая девочка, и я хочу править всем нашим миром по уму и справедливости! — глаза Лёлика горели фанатизмом. Она искренне верила в то, о чём говорила. Остановить девку было всё равно, что остановить несущийся на полном ходу паровоз. И вдруг я всё поняла.

— Так это ты была рядом с Янкой на балконе, когда она оттуда выпала? — у меня от волнения перехватило горло, я не могла дышать.

— Всё нормально. Я её сбросила, — при этих словах ни одна нотка в её голосе не изменилась, не дрогнула.

— А кольцо, где обручальное золотое колечко, что подарил ей Сашка?

— У меня, мне оно тоже понравилось, — насупилась девица и поджала губки «курочкой».

— Это ты меня в сарайке заперла? — предположить что-то другое уже было невозможно.

— Я, конечно. А кто же ещё? — снова развеселилась Лёлька.

— Действительно, кому ещё такое извращение могло прийти в голову!

— Этот старый гараж я давно заприметила. Жаль ничего не получилось. Пока за бензином бегала, ты слиняла. Вот коза!

— Ах, ты за бензином бегала! — у меня от негодования, быстро слова закончились.

— Видать башка у тебя крепкая, очнулась быстро.

— Олюшка, зачем тебе такие сложности? Зачем колдовать, зачем убивать? Что тебе мирно спокойно не живётся?

— Ничего ты, Лариска, не понимаешь. Я хочу изменить весь мир! Вот этими вот рученьками я всех людей сделаю счастливыми, и не будет на Земле нищих и голодных! — Лёлька неистово размахивала руками. Ну прямо дирижёр Большого театра!

— Господи! Ты всех людей убьёшь? — обалдела я.

— Нет, что ты! Наоборот, я им всем дам денег и еды! — Лёля сердито сверкала карими очами.

— Гуманистка хренова! Разве это нужно людям? Да и вообще, что необходимо простому среднестатистическому человеку? Дом, семью, работу.

— Лариска-крыска, да ты философ! — глаза у Лёлика снова подозрительно ярко блеснули.

— Не называй меня так! Так меня могла называть только Янка и никто больше. А ты, ты мне всё равно никакая не сестра!

— А вот и сестра! У нас общий отец. Отец, который не пожелал меня воспитывать. Отец, который фактически бросил меня и мою мать.

— Оленька, ты так смело обвиняешь отца, а сама ничего толком и не знаешь, — попыталась я успокоить мерзавку, что назвалась моей сестрой.

— Что я должна была знать? Что мой отец отверг меня и мою мать и живёт в другой семье?

— Мы с Янкой тоже о тебе ничего не знали, — тихо прошептала я, уже ни на что не надеясь.

— Незнание не освобождает от обязательств, — Лёлик бесилась всё больше. Я не знала, как девушку утихомирить:

— Пойдём, Оленька, чаю что ли попьём ещё раз. Я где-то в шкафчике вафельки видела.

Глава 14. Ну толку никакого!

Неожиданно Лёлька согласилась на моё предложение спуститься на кухню.

— Ну пойдём вниз, там будет и вправду удобнее, — Лёлька пыхтя потащила подмышкой Великую книгу судеб вниз по лестнице.

— Что удобнее? — не поняла я, спускаясь следом за довольной Лёлей. Там внизу Лёля вообще странно себя повела. Девица швырнула с размаху большущую книгу на стул. Она тяжело дышала, словно притащила мешок с картошкой. Лёлик беспокойно огляделась и вдруг неожиданно для меня схватила со стенки подвешенный на крючок половник. Насколько я знала, половник был из металла, возможно даже из старинной нержавеющей стали советских времён и соответствующе внушительных размеров и тяжести. Схватила Лёлька эту тяжёленькую хрень и совершенно безапеляционно заявила:

— Здесь будет удобней тебя укокошить, — не похоже, чтобы девка шутила.

— Олюшка-солнышко, ты же хорошая девочка, и вовсе не злодейка. Не губи мою душу!

— Лариска, ты мерзавка! Я же для тебя стараюсь, я для всех людей добра желаю.

— Какая ты добрая, но ты же работаешь медсестрой! И как же клятва, типа «не навреди»?

— Ты меня бесишь! — заорала Лёлька. Я с теплом в животике подумала, что все ножи убраны в самый далёкий шкафчик. Пока девка не добралась до мясных тесаков, у меня ещё имеется шанс на спасение. Мне казалось, что я ещё могла сбежать из лап злодейки. Лёлька рьяно размахивала половником и орала во всю глотку:

— Лариска, ты дура и ничего не понимаешь! Это я, я должна убить вас обеих, чтобы стать великой волшебницей! Нет, я буду великой ведьмой! Я буду править страной, а потом через несколько лет и всей планетой!

— Лёля, окстись! Какой из тебя правитель? — я заговаривала зубы злодейке, а сама лихорадочно соображала, как побыстрее сбежать от Лёлика. Я по натуре явно не убийца, и мне проще нести оборону своего тела, чем нападать. Девка одержима собственной исключительностью. Лёлька всерьёз замахнулась на меня этой тяжёлой и весьма опасной кухонной утварью. Вот-вот треснет меня по макушке, ой! Я втянула голову в плечи, пошарила левой рукой в пространстве в поисках хоть чего-нибудь похожего на оружие, впрочем не сводя глаз с «левой» сестрицы. Потом безрезультатно пошарила вокруг себя правой рукой и наконец обнаружила какую-то палку в углу кухоньки. Ой, это швабра!

Первую атаку злыдни я на удивление блестяще отбила даже с помощью элементарной швабры. Опля! Говорят, что дома и стены помогают, но это явное преувеличение. А в этот раз в меня словно бес вселился. В довершении ко всем бедам, кухня заискрила всеми цветами радуги, даже не сама комната, а воздух казалось напитался магией другого мира. В руке у меня вдруг оказалось полновесное копьё вместо швабры, а Лёлик в правой рученьке уже держала не что иное, как короткий меч. Не знаю даже, как такие вещи правильно называются. Да не столь важно! Дело принимало серьёзный оборот. А книга где? На стуле, куда её пристроила Лёлька, красовался небольшой такой и весь блестящий сундучок.Так вот как ларцы выглядят! Я и не подозревала о таком чуде.

— Это что за новости? — завопила девица дурным голосом и потянула ручонки свои загребущие к сундучку. Она одной левой ручкой довольно быстро распахнула крышку ларца, а там мы дружно узрели огромное богатство. Мы хором ахнули. Ларчик был не простой, он был доверху наполнен драгоценными каменьями различной формы, огранки и размеров. Блеск каменьев натурально слепил глаза. Я изловчилась и швырнула в Лёлю камушек из ларца и попала прямо ей в лоб воккурат между глаз. Камушек отскочил ото лба девицы, засиял ещё ярче резким голубым светом. Лёлька разом преобразилась. Она словно переоделась в мгновение ока. Вот же умеют люди! Теперь злодейка красовалась в огромном воздушном голубом бальном платье, на голове её на замысловатой причёске прилепилась синенькая и очень даже кокетливая шляпка с вуалью. Я буквально замерла с открытым ртом.

— Это что за нафик? — негодующий вопль Лёлика отрезвил меня. Я швырнула в неё ещё один камушек. Ой, будь, что будет! Лёля как-то разом потухла и оказалась в прежней одежде, которая теперь виделась не такой уж и красивой после сказочного наряда феи. И снова Лёлька на меня набросилась с кулаками, ну и с половником тоже. Я воспользовалась моментом и выскочила из дома. Сейчас добегу до остановки автобуса, там люди должны быть, там меня эта сумасшедшая не тронет, не посмеет. Так я думала и хотела всей душой, чтобы всё получилось. С копьём на перевес я распахнула входную дверь и ринулась на улицу.

Не получилось. Место, в которое я сходу вломилась, мало напоминало наш тихий дворик. Это было что-то другое. Я в растерянности оглядела цветущие кусты роз, они были повсюду, эти цветущие кусты чайной розы. В добавок на небе висело огромное ярко-оранжевое солнце и нещадно слепило мне глаза. Ух! Я с трудом разглядела рядом с этим мощным солнцем ещё одно маленькое и тусклое. Второе солнышко тоже светило. Я повернулась назад искренне желая ринуться обратно в наш простенький и такой незатейливый мир. Оказалось, что я стояла под высокой красивой аркой из голубых камней. Камни украшала витиеватая резьба. Даже опоры у арки были украшены какими-то узорами. Что такое? Я оглянулась по сторонам. Неподалёку шумел фонтан. Там из фонтана вверх высокой, даже величественной струёй била вода розового цвета и рассыпалась на множество весёлых разноцветных искорок. Не фонтан, а какое-то эпохальное произведение искусства. Где я?

Я немного отступила назад, разглядывая перед собой арку и только-только повернула голову в сторону фонтана, как на том месте, где только что стояла сама, впорхнула разъярённая схваткой Лёля. Она в удивлении замерла, просто таки остолбенел, но только на миг, на какой-то кратчайший неимоверно маленький миг. Момент был упущен, сбежать не удалось, я всего лишь отступила за фонтан. Да и куда было бежать среди этих розовых кустов? Олька кстати не долго разглядывала изменившийся в корне ландшафт. Девица метнулась следом за мной к фонтану. Фонтан брызнул на неё всего лишь горсткой сияющих капель, а Лёлька вдруг разом преобразилась. Её шикарные чёрные как смоль волосы, что развевались от резких порывистых почти страстных движений, вдруг прикрыл шлем витязя средневековья. Ого, а ей идёт! Амазонка — не амазонка, но просто воительница. Поверх её современного претендующего на стильный вид шёлкового костюмчика аккуратненько легла частая кольчуга. Лёлька вздрогнула от неожиданности, да и одежда внезапно потяжелела. А тут ещё и полновесный металлический меч в руках! Девка — огонь! Она и вправду сейчас как никогда больше всего походила на ведьмочку. Я с моим не очень длинным и наверное надёжным копьём перед такой воительницей выглядела бледненько. Отобью ли я следующую атаку? А может, так и паду смертью храбрых от руки разъярённой бабы? И кто меня хоронить будет под чужим небом, под огромным рыжим солнцем неизвестного происхождения среди большого количества розовых кустов? На моей могилке тоже потом розовый куст угнездится? Кто зарыдает у гроба? Кто выпьет горькую чашу печали до дна?

Нет, мы так не договаривались! Мы вообще никак не договаривались.

— Ах, ты зараза! — завопила Лёлька по инерции и суетливо заозиралась. Всё же место было незнакомое. Но она быстрее меня пришла в себя. Девчонка бестолково размахивала мечом, пока бестолково, но кто знает, как быстро к этой ведьмочке прилетит мастерство боя? А оно прилетит, судя по тому, как этот мир тщательно её экипировал. Я сосредоточилась, отчаянно напряглась и со всей дури метнула в девичью фигурку своё копьё. Копьё просвистело и не зря. Ура! Попала! Лёлька со всего маха грохнулась на мостовую. Её ноги в шикарных лодочках с узкими каблучками смешно задрались, лодышки оголились в широких штанинах. Лёлька в испуге завизжала, как недорезанный поросёнок. Я уж было решила, что убила дуру. Тревога оказалась напрасной, копьё не пробило крепкую кольчугу, оно просто отскочило. Удар получился сильным, но не смертельным. Я вовремя это просекла и резво понеслась вокруг фонтана, боясь быть настигнутой сестрой-самозванкой. Я никогда не признаю, что Лёлька моя сестрёнка пусть и по отцу. Просто по определению, не может у меня быть такой сестрёнки. Лёлька не переставая истошно визжать, бойко вскочила и понеслась за мной во весь опор. Её каблучки всё также гулко стучали по каменной мостовой. Перед фонтаном была вымощена площадка солидных размеров, вот по ней мы и галопировали. Я металась вокруг фонтана и не знала, куда направиться для спасения собственной шкуры. В этом чужом мире я совершенно не ориентировалась. А жить-то мне хотелось. И видимо так хотелось, что сила желания иметь меч в руке для защиты, воплотила это само желание. Я бежала от бешеной девицы и вдруг почувствовала, что держу что-то тяжёленькое в правой руке. И это был меч! Ура! Как вовремя, я уже порядком задыхалась, и в правом боку начинало колоть. Теперь я не умру бездарно! Делать нечего, развернулась к Лёле лицом и попыталась принять бой.

Меня накрыла какая-то безудержная удаль. Совсем неожиданно для самой я принялась довольно профессионально биться на мечах со злодейкой. А Лёлик? Что Лёлик? С ней и так всё понятно — магия ведьмы. Мы дрались, как бывалые вояки. Клац! Клац! Клац! Как я лихо отбивала удары! Кто бы мог подумать, что моё совершенно не спортивное тельце может выделывать такие пируэты. Никогда в жизни ничем подобным не занималась, а тут откуда что взялось?

Мы с Лёлькой бились, как два профессионала на ринге. Всё было бы забавным, если бы от этой игры в догонялки не зависела моя жизнь. И снова мы схлестнулись не на жизнь, а на смерть. Клац! Клац! Клац! Скрестились мечи, только алые искры россыпью легли в изумрудную траву. Девка вдруг тяжело дыша замерла, уставилась на то место, куда упали искры. В замешательстве подняла на меня глаза, в них плескалось только удивление. Её бесконечно изумлённое лицо говорило о том, что она только сейчас осознала происходящее. Мы же в магическом мире! Я воспользовалась замешательством буйной барышни и со всех ног понеслась прямиком под каменную арку. Мне отчаянно хотелось домой. Хотелось забыть этот бой, как страшный сон и жить по старому. Мне этот сказочный мир с двумя солнцами нафиг не сдался! Лёлька полная решимости прикончить меня, уже неслась следом. Как она так быстро бегает? Она же была в лодочках тех, что на тоненьких каблучках-шпильках! В таких парадно-выходных туфельках не только бегать, фланировать по подиуму и-то проблематично. Я успела мельком глянуть девке на ноги. Мой профессионально намётанный глаз торгаша заметил на её узких ступнях грубые ботинки с пристёгнутыми к ним шпорами. Мама дорогая! Такие штуки, как шпоры, я только в кино видела. Тонкости амуниции соперницы разглядывать не хотелось, да и времени на такие пустяки не было.

Я из последних сил задыхаясь промчалась под арку. На этот раз надежды мои оправдались. Едва мои кроссовки ступили за незримую границу между мирами, что проходила ровно по линии соединяющей обе очень красивые каменные колонны, я очутилась снова в кухне. О, радость бытия! Я тут же пожалела, что не смогла рассмотреть рисунок, вырезанный на камнях. Пожалела, но не надолго. За мной следом, оттолкнув меня в сторону на кухне нарисовалась Лёля с половником в руке. Лицо её искажала дикая необузданная ненависть. Шлем, кольчуга, ботинки на шпорах — всё куда-то подевалось. Да и ладно! Половником Лёля не снесёт мне напрочь голову. Мою правую руку что-то пребольно укололо. Я ойкнула и увидела, что вместо меча, что меня совершенно не порадовало, я вдруг держала очаровательную алую розу с очень длинным и ровным стеблем. Шипы розы меня и укололи. Я инстинктивно отшвырнула розу в сторону и угодила Лёльке прямиком в лицо. Та с криком «банзай» бросилась на меня в атаку с половником наперевес. Я не осталась стоять на месте и не стала дожидаться, когда Лёля наставит мне синяков. Я заметалась по комнатам тщетно пытаясь оторваться от преследования, бестолково уворачиваясь от кухонного инструмента. В суматохе рванула на чердак. Не знаю почему, мне тогда показалось это самым разумным решением проблемы. Лёлька всё же долбанула меня половником по затылку. Я влетела на чердак на одном дыхании и задвинула шпингалет. Ох уж эта хлипкая дверь, её так легко взломать! Лёлька билась о дверь с той стороны, а я навалилась всем телом с этой стороны. Боялась и вполне справедливо, что долго так не продержаться. Я подскочила к окну и распахнула его. Там по-прежнему чирикали воробьи, светило солнышко, и под окном распускались разноцветным ковром тюльпаны. Мои крики не привлекли прохожих, их не наблюдалось.

— Помогите! Помогите! Убивают!

Мой одинокий тонкий голос прокатился по тихой улочке посёлка. Надежды на то, что кто-нибудь вызовет полицию, а та успеет вовремя, а не к остывающему трупу, таяли с каждой секундой. Покричав словно в пустоту, я нырнула под кровать. А что ещё мне оставалось? Едва успела это сделать, как злыдень в образе Лёлика вбежал в комнату и направился сразу к окну. Она разглядывала наш дворик. Меня ищет? Я между тем не стала ждать разоблачения и полезла на волю из-под кровати. Тихонечко на четвереньках я поползла на выход. Мне казалось, что я быстро двигаюсь, но видимо только казалось. Тут меня Лёлик и настигла. Лёлька догнала и вцепилась в волосы левой рукой, а правой неистово лупила половником по уху. Я изловчилась и треснула злющую Лёлю настольной лампой, что ненароком подвернулась мне под руку. На какой-то миг девица ослабила хватку. Я рванула со всех сил к лестнице, но не успела. Соперница цепко ухватила меня за ногу, с силой потянула на себя. Я пнула её другой более свободной ногой по чему придётся. Лёлька взвыла от боли и резко потянула меня за ногу куда-то вверх. Тут уж заорала я. И тут начался сюрреализм. Лёлька принялась истово раскручивать меня за ногу вокруг своего довольно щуплого тельца. Я летала по комнате, как плюшевая игрушка. Девица не церемонилась и буквально вертела мной, как хотела. А потом и вовсе выбросила в окно. Что-то где-то бамкнуло. Моя голова, моя бедная несчастная головушка зацепила что-то тугое, наверняка раму от окошка. Почему тугое и спружинило? Потому что я в полёте и плохо соображала.

Вот уж не ожидала такой силищи от хрупкой Лёлькиной фигурки. В итоге я буквально вывалилась из окна. Я летела и мечтала только об одном, как так извернуться, чтобы при приземлении не сломать шею. Я знала, что под окном на плодородной рыхлой почве распускались мои любимые тюльпанчики, но для приземления мягкости почвы было не достаточно. Падение ожидалось мучительно болезненным. Я внутренне сжалась, приготовилась к удару о землю и рефлекторно от страха закрыла глаза. Удар был, но вполне терпимый. Я шлёпнулась в какую-то лужу и очень удивилась очутившись в воде. Открыла глаза. Я барахталась в фонтане в том самом сказочном мире! Над фонтаном зависла радуга. Нашу с радугой идиллию нарушило грубое падение чего-то большого и твёрдого. Это с визгом грохнулась Лёля. Её-то куда прёт? Мы обе не сильно пострадали от падения, но и оказалось, что не успокоились. Я выкарабкалась из фонтана, стараясь сделать это побыстрее. Рядом шумно фыркала, барахтаясь в воде, Лёля. Она выскочила одним махом на сушу и как-то по особому интенсивно взмахнула рукой. Боже, она мгновенно высохла! Я же стояла и обтекала. Решила сделать также, как злодейка и взмахнула рукой, ей подражая. Ничего не произошло, я по-прежнему стояла мокрая до трусов. Ещё одна попытка не увенчалась успехом. Я что, не так машу? Да ладно! Не до тонкостей гардероба, времени на это нет. То, что я вся мокрая, и с меня ручьями стекает вода, уже не смущало.

Лёлька упорно шла в атаку, я с трудом отбивалась. Как-то так получилось, что я не заметила, как мы увлеклись фехтованием. У каждой из нас в правой руке появилась длинная старинная рапира. Или это всё же шпаги? Не понимаю почему, мы не могли остановиться. Наоборот, мы фехтовали с таким азартом, с таким темпераментом, что в воздухе раздавался звук похожий на свист. Виу! Виу! А потом и вообще банальное: «вжик!» Вжик! Вжик! Ольга подпрыгнула и картинно выгнула спину в прыжке. Она сделала элегантное сальто, потом ещё раз сальто и наконец благополучно приземлилась на полусогнутые ноги. Вау! Ну чистое кино. Я не сразу поняла, что девица решила продолжить поединок, а данный пируэт производился, как маневр отвлекающий соперницу, то есть меня. И этот её последний выпад рапирой почти стоил мне жизни. Она умудрилась чиркнуть рапирой по моей щеке. Боли в запале я не почувствовала. Кровь тоненькой струйкой закапала на мою новенькую джинсовую курточку. Я быстро размазала кровь по щеке. Было не до раны, потом обработаю. Если выживу.

И вот мы уже скакали друг перед другом, как две горные козочки и неистово размахивали шпагами наголо. Я плохо разбираюсь в атрибутике и не совсем понимаю разницы между рапирой и шпагой. В целом, мы дрались, как некогда дрались на дуэлях мушкетёры, те ещё сорванцы. Эта мысль мне счастья не принесла. Лёля, как соперница в фехтовании явно меня превосходила. У неё умение махать шпагой, да и сноровка уклонения от встречных ударов превосходила мои скромные возможности и казалась на порядок выше. Я осознала, что не выиграть поединок и остался единственный реальный выход — побег. Я машинально опустила глаза вниз на ноги. Мне было жаль свои шикарные белые кроссовки. Я глянула на кроссовки, мои дорогущие и очень даже презентабельные кроссы. Их не было! Караул! Мои ноги не были босые, слава богу! На ногах моих были настоящие натуральные мокасины, так сказать а-ля натурэль. Они даже прошиты были не нитками, а чьими-то сухожилиями. Фу, не желаю знать, чьими. И на вид они были насыщенного коричневого цвета, цвета грубо выделанной кожи. Этому миру явно не хватает модельного бизнеса в обуви и полностью отсутствуют фабрики для изготовления кроссовок. Хочу домой из этого бредового магического мира!

Пришла пора линять отсюда. Вот только как это сделать? Снова через арку? Другого пути я не знаю, а Лёля теснила меня вглубь этого шизанутого чуждого мира. Лёлька делала всё, чтобы не подпустить мою персону к этой замечательной каменной арке. Шаг за шагом я вынуждена была отступать. Я в отчаянии бросила взгляд на арку и собрав все свои силёнки и умения для меткого выпада, уколола соперницу в бок. Та охнула и отвлеклась на осмотр ранения. Не знаю насколько серьёзно я её ранила, и сколько времени у меня в наличии для побега с поединка. Я рванула, что было сил. Мои пятки дробно стучали по каменистой мостовой. Моё бедное испуганное сердечко колотилось часто и неровно.

Я почти добежала и уже приготовилась рыбкой нырнуть в тот наш милый мирок, как раздался выстрел. Бах! Это что, мушкет? Она стреляет из мушкета? Серьёзно? Это было подло стрелять в спину! Я не успела. Пуля обожгла мне правое ухо. Бах! Грудину тоже что-то ужалило, и стало нестерпимо больно. Я схватилась за грудь рукой. Ноги подкосились, в глазах потемнело. И всё…

Разлепила тяжёлые веки. Перед глазами мутная пелена. Попыталась проморгаться, моргнула пару раз, на сколько силёнок хватило. Всё тело болело, всё тело ломило. Пелена перед глазами слегка рассеялась. Надо мной склонилась Янка. Живая настоящая Янка! Это точно не привидение? Янка осторожно коснулась моей левой руки, взяла её в свою ладошку и погладила. А из глаз Янки выкатились слезинки и принялись стекать по бледным щекам.

— Господи, ты живая! — и это говорит Янка-обезьянка, чьи похороны я помню. Я живая? Не могу сама ничем пошевелить, даже пальчиком ноги. Ясен пень, я лежу вся в гипсе и бинтах, да ещё и под капельницей.

— Где я? — проскрипела невнятно.

— Ты в больнице, и теперь всё будет хорошо. Тебя сбила машина, — ответила Янка на все мои вопросы сразу, на заданные и на потенциальные.

— Э-э-э! — потуги не увенчались успехом, но Янка продолжала со мной разговаривать.

— И куда тебя понесло среди ночи? — голос сестрёнки звучал с укоризной.

— К тебе, — проблеяла я козочкой, облизав пересохшие губы. Очень хотелось пить.

— Моё ты солнышко, моя Ларисочка, — всхлипывала Янка и осторожно платочком промакивала глаза, чтобы не размазать краску. Ути-пути моя красавица!

— Давно? — удалось выдавить из себя внятное слово.

— Трое суток ты, дорогуша, валялась тут без сознания. Трое суток ты, милая, лежала в горячечном бреду, — моя Янка-обезьянка смотрела на меня так нежно, что мне тоже захотелось плакать, не смотря на страшную сухость во рту. Меня отпустило эмоциональное напряжение, что так явственно витало в воздухе. Какое счастье, что все эти приключения мне померещились! И не было никакого Лёлика. И Янка с балкона не падала. Все эти глупости оказались лишь горячечным бредом. Всё-таки меня задел тот авто, когда я бежала убивать Янку.

— Ты невеста Сашки? — мне удалось прошептать целую фразу.

— Конечно, я невеста Сашки, и мы скоро поженимся. А теперь прости меня, сестрёнка, — с этими словами Янка нежно чмокнула меня в лоб. А потом схватила подушку с соседней пустующей койки и набросила её мне на лицо. Янка навалилась на меня, и я начала задыхаться. Так это я принцесса?