Где моя башня, барон?!

Глава 1

Сверху капала вода. Потолка не было видно, только каменные стены и пол, освещённые чадящими факелами. Квадратная комната размером в сотню метров собрала внутри три десятка аристократов. Нас прислали на убой. Единственный путь к спасению заперт, а наш белозубый палач, размахивая мечом, несётся прямо на меня.

Ржавый клинок просвистел над головой. Но я успел присесть в последний момент, а после оттолкнул дряхлый костяк в сторону. Воин-скелет покачнулся, сделал пару шагов и врезался в толстяка, сбив его с ног.

— Чего вы стоите?! Спасите меня, живо! Мой отец барон… — толстяк не успел договорить.

Скелет вогнал меч в грудь крикливого и, стуча зубами, провернул его. Стук его зубов напоминал смех. Мерзкий, ехидный. Толстяк быстро затих, но скелет даже не подумал извлекать меч. По клинку потекла белая жидкость, а тело толстяка за секунды сдулось, как будто из него вытащили кости.

Белёсая жижа перетекла на костлявую руку и расползлась по плечу и рёбрам, образовав доспех.

— Какого чёрта?! Вы видели это? — выкрикнул худой парень с кучерявыми волосами. — Он что, вытянул из него все кости?

— Закрой рот, Панфилов! — рявкнул бритоголовый с крепкой мускулатурой. — Лучше приготовься к бою. Он идёт.

Под доспехом скелета скрывалось ядро, источающее тусклое фиолетовое свечение. Подобные я уже видел. В моём мире их использовали для создания големов. Вот только они не могли поглощать материалы для создания новых частей тел или доспехов.

Аристократы попятились, шаря по полу глазами в поисках оружия. Но, к сожалению, его не было.

— У этой твари в груди ядро! Если мы его разрушим, она сдохнет! — выкрикнул я, заходя скелету за спину.

— Откуда тебе знать?! — взвизгнул кучерявый, уперевшись спиной в стену.

— Я уже встречался с такими, — сказал я, не уточняя, что это было в прошлой жизни.

— Ну и как ты предлагаешь это сделать? — спросил лысый амбал.

— Набросимся толпой, отберём клинок, а после расколем сферу.

— Звучит просто. Но не думаю, что здесь найдутся смельчаки идти в лобовую атаку, — усмехнулся лысый.

В этот момент скелет сменил шаг на бег и резко сократил дистанцию с кучерявым.

Ржавый клинок чиркнул по каменной стене, выбив искры. Кучерявый отшатнулся в сторону, лишь чудом не лишившись головы. Впрочем, это его не спасло. Он успел сделать лишь пару шагов, когда скелет на обратном движении рубанул по сухожилиям на ноге.

— А-а-а! Спасит…

Клинок рассёк кучерявому горло, а после с чавканьем вонзился в грудь, заставив кости раствориться и пополнить арсенал скелета. За спиной костяшки выросло костяное копьё, которое он тут же потянул на себя, с хрустом отломив от позвоночника.

— Врассыпную! — гаркнул я, но было уже поздно.

Со свистом копьё врезалось в грудину амбала и на пару сантиметров вышло с обратной стороны. Проклятье. На остальных аристократов я не рассчитывал, а вот лысый выглядел тёртым калачом. Думал, поможет мне прикончить скелета. Но, видимо, придётся действовать самому.

Я бросился к упавшему на колени лысому, надеясь, что успею схватить копьё. Но проклятый скелет контролировал всё поле боя. Он рванул наперерез, и когда мне оставалось всего пять шагов до цели, скелет преградил дорогу, взмахнув клинком.

— Ну чего ты пялишься? Нападай, — усмехнулся я, двинувшись вокруг скелета.

Зубы костяшки снова застучали, как будто насмехались надо мной. Это жутко раздражало. Скелет подошёл к лысому и, схватив копьё, вытянул новую порцию костей, которые потекли по древку копья, растворяя его. Белая масса перетекла по руке, растворила доспех, а после соскользнула по ноге и сползла на пол.

Из белёсой лужицы стала формироваться четырёхногая фигура. Проклятье. Кто же мог подумать, что костей из трёх человек достаточно для того, чтобы создать чёртову лошадь!

Скелет резво запрыгнул на скакуна и рванул ко мне, взмахнув мечом. Я попытался увернуться, но какой-то аристократ ломанулся в ужасе от всадника и сбил меня с ног. Скелет свесился набок, держась за хребет лошади, и нанёс удар. Слишком быстро, не успею увернуться!..

Вы, наверное, думаете, кто я такой и как попал в эту ловушку? Для ответа на этот вопрос придётся начать с самого начала.

* * *

В прошлой жизни я был сильнейшим воином. Искусно владел мечом, да к тому же покровом и ещё парочкой трюков.

И так уж вышло, что свобода мне всегда была дороже звонких монет и вылизывания величественных задниц. Поначалу я был наёмником, а после и вовсе вступил в гильдию убийц. Отличная работа, отличная оплата, вино льётся рекой, красотки сладко мурчат под боком. Не жизнь, а мечта!

Правда, мечта очень быстро превратилась в кошмарный сон. Местный князёк решил, что его амбиции выходят за пределы нашего мира. Созвав сильнейших магов, он сотворил заклинание, в результате которого наш мир совместился с десятком других.

В большие города хлынули бесчисленные полчища орков, эльфов, гномов, гоблинов, нежити и прочей пакости. В этом хаосе некогда было договариваться. Все хотели одного — выжить.

В те дни гильдия убийц получила шикарный заказ на устранение короля гоблинов — Гоба. Вместе с сильнейшими бойцами я отправился на задание. Даже глава гильдии присоединился к нам.

Не скажу, что гоблины сильные противники, но повозиться всё же пришлось. С боем прорвались во дворец, раскидали охрану, а затем я столкнулся с предательством. Глава гильдии решил, что я собираюсь занять его место. Слишком выросло моё влияние в то время, заставив его нервничать. Этот мелкий крысёныш напал со спины, как раз когда я стоял напротив Гоба и готовился оборвать его жизнь.

Удара я не видел, зато король гоблинов был начеку. Попал отравленным метательным ножом прямо в глаз главы гильдии. Когда тот упырь рухнул замертво, Гоб предложил мне сделку. Я оставляю его в живых, а он будет служить мне следующую сотню лет.

Мелкий умник думал, что сможет обмануть меня и сбежать. Вот только я знал, как заключить пакт на крови. Предаст — погибнет.

Начертив на полу руны нашей кровью, я провёл ритуал. Но маг из меня оказался не очень. Пакт я, конечно, заключил, а вот кукуха короля гоблинов безвозвратно поехала. Не сказать, что он выжил из ума, просто начал говорить стихами, что было даже забавно.

Вернувшись в гильдию убийц, я стал новым главой, а Гоб — моим напарником. Следующие двадцать лет мы вместе странствовали по миру, уничтожая всех воинственных существ на нашем пути. Король отлично владел парными клинками, а за долгие годы странствий я сумел натренировать его до уровня высшего мастера.

В перерывах между резнёй я переодевал гоблина в шута и засылал его на императорские балы в качестве шпиона. Люди хохотали, смотря, как зеленомордый коротышка пляшет и нараспев читает стихи, теряли бдительность и открыто болтали о всяких грязных делишках. Эти истории попадали ко мне, а я с радостью использовал полученную информацию, чтобы уничтожать врагов.

Двадцать лет работы подошли к концу. Воинственные расы были истреблены. А мне за былые заслуги подарили особняк с сотнями гектаров земли.

Что и говорить. Я был великим героем войны! Настолько великим, что меня решили устранить в первую же ночь после заселения в новое жилище.

Мы сидели с Гобом, никого не трогали, пили вино, наслаждались мирной жизнью… А в следующую секунду окно взорвалось тысячей осколков, и в дом ввалилось три десятка убийц из моей же, мать её, гильдии!

Схватив кочергу, я прикончил два десятка этих безродных псов, Гоб добил оставшихся. Вот только ему прокололи сердце, а мне перерезали горло.

Король гоблинов усмехнулся, привалился к стене. Истекая кровью, он напоследок прохрипел:

— Сражались доблестно, мой друг,

Усыпали телами всё вокруг.

А жизнь была сладка, как медовуха.

Жаль, что покинула нас, шлюха…

Услышав последние слова друга, я усмехнулся в ответ. Жизнь — забавная штука. Недавно Гоб по моему приказу ограбил императора и притащил вместо меча властителя какой-то пожёванный пергамент. На удивление им оказался свиток, в котором описывался ритуал перерождения. Притом настолько детально, что даже мой слуга мог его провести.

Находясь при смерти, я слабеющей рукой начертил печать, указанную на свитке, нащупал клинок гоблина и со всего размаха вонзил его в лужу своей крови. Боль сотрясла тело. Я растянулся на полу, взглянул на застывшее улыбающееся лицо друга.

Проклятый гоблин. Сдох раньше меня. Совсем нет совести…

Я вздохнул в последний раз и мир погрузился во тьму.

* * *

Открыв глаза, я увидел, что лежу в клетке, которую везут сквозь мрачный лес. Длинный караван из десятков повозок уныло брёл вперёд. По обе стороны каравана шли вооружённые солдаты. Они настороженно всматривались в чащу леса, но кроме щебечущих птиц там ничего не было.

— А-ха-ха-ха! Всё-таки свиток сработал! Да! Утритесь твари! — заорал я во всё горло, вскинув вверх кулак. — Как только наберусь сил — вернусь домой. Перебью к чёртовой матери всех, кто меня предал!

— Захлопни свою грёбаную пасть! — рявкнул охранник шедший рядом и ударил дубинкой по клетке.

— Ага, как скажешь, — отмахнулся я от него, вернувшись к размышлениям о сладкой мести. О, да. Я всегда возвращаю долги. Особенно те, которые пахнут кровью.

На одном из ухабов клетка покачнулась, возвращая меня в реальность.

Я огляделся. В клетке рядом со мной сидели десять оборванцев. Выглядели они жалко. Избитые, грязные, с безграничной тоской на лицах.

— Куда нас везут? — спросил я осипшим голосом.

Забавно то, что я знал ответ, но не мог его вспомнить. Такой объём воспоминаний не успел уложиться в голове. Я знал только, что я сын какого-то аристократа. Папаша проиграл меня в карты. Отправил отрабатывать долги в какую-то башню. Что за башня, я понятия не имел.

— Авдеев, неслабо тебя охранник по голове приложил. Совсем память отшибло? — спросил кучерявый парень.

После его слов в памяти тут же всплыло имя. Авдеев Владимир Константинович. Видимо, так меня теперь зовут.

Я поднёс руки к лицу и усмехнулся. Худые крючковатые пальцы, которые никогда не держали меча в руках, а на костяшки кулака и вовсе было грустно смотреть. Этот парень явно не дрался. Хотя если бы он с таким телом дрался, то уже был бы покойником. Потрогав затылок, я обнаружил запёкшуюся кровь.

Похоже, охранник ударил парня и ненароком прикончил его, после чего я занял тело покойника. Ладно, нужно побольше узнать об этом месте и поскорее выбираться отсюда. Не для того я возрождался, чтобы в плену гнить.

— Да, мне крепко по затылку прилетело. А ты? — нахмурился я, делая вид, что пытаюсь вспомнить имя парня.

— Виконт Панфилов. Эх. Так и быть, освежу тебе память, — кучерявый вздохнул и, подложив солому на дно клетки, сел ближе. — Нас везут в башню. Кого-то за то, что он в долгах утонул, а кого-то за преступление. Вон Гришка, к примеру, — кучерявый кивнул в сторону толстяка, — пытался в подвале создать собственный печатный станок и печатать деньги, чтобы спасти загнивающий род. Схватили за жабры и отправили на смерть в башню. Тебя продал отец, а я же слишком любил женщин и выпивку. Эх, говорил мне покойный папенька, что это будет стоить мне жизни. Видимо, был прав, — грустно усмехнулся он, — Ну ничего, я выберусь отсюда и вернусь домой. Мне ещё сестру замуж нужно выдать.

— А что это за башни такие? - придвинулся я к нему.

— Ну ты даёшь, — покачал головой кучерявый. — Никто не знает. Башни появляются в случайных местах. Внутри каждой сокрыты испытания. Пройдёшь башню — получишь в дар артефакты и прочий хлам. Кто-то говорит, что это дар богов, кто-то — что нечистой силы. Так или иначе, за каждую башню аристократы и даже целые страны готовы развязать войну. Сейчас нас везут к башне, которую захватил граф Мышкин. Император даровал ему право первому исследовать башню. Если за месяц он не сумеет достичь вершины, то право на освоение перейдёт следующему роду. А если закроет, то получит лишь третью часть от добытого. Остальное уйдёт в имперскую казну. Как понимаешь, никто не хочет, чтобы аристократы становились слишком сильны. Императору конкуренты не нужны.

Чем дольше он говорил, тем больше в голове возникало воспоминаний от прошлого владельца тела. Но всё знание Авдеева о башнях состояло лишь из разнообразных слухов. Говорили даже, что прошедший десяток башен сможет стать богом. Забавно, что эти слухи распускали крестьяне, которые и за пределы своего селения ни разу в жизни не выезжали.

Лес расступился, и перед нами предстала башня. Во всей своей, мать её, красе…

В высоту она не менее двухсот метров, а в диаметре запросто наберёт все пять сотен метров. Вокруг башни разбит палаточный городок. Бесчисленные торговцы, продающие всё, начиная от носков и заканчивая оружием. Кричат, зазывают покупателей, пытаются добыть информацию у солдат, охраняющих башню.

Полагаю, каждый из этих жуликов мечтает однажды купить артефакт у какого-нибудь дурака, вышедшего из башни. Но судя по тому, насколько серьёзно организована охрана башни, никто не сможет пронести артефакт без ведома солдат.

Кабаки и бордели, гадалки, напёрсточники, казино. Здесь были все виды развлечений, призванные вытащить имеющиеся деньги у скучающих солдат и аристократов, прибывших для зачистки башни. Забавно, что эти развлечения ютились в скромных шатрах. Впрочем, от желающих развеять скуку отбоя не было.

— Прибыли! Выгружай! — рявкнул охранник, и телега тут же остановилась, а нас инерцией бросило на прутья.

— Эй! Поосторожнее! — возмутился Панфилов и тут же схлопотал тычок дубиной в рёбра.

— Рот закрой. Ты хоть и аристократ, но считай, что уже покойный. Хе-хе, — мерзко усмехнулся солдат, отчего слюна проступила на его губе. Он утёрся, снова замахнулся дубиной, чтобы припугнуть, и отвернулся.

Спустя минуту клетки открылись, и нас вывели на широкий плацдарм, окружённый солдатами и обычными зеваками.

— Аристократишки! Удачи вам! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Если выживете, я вас бесплатно обслужу! — прохрипела дама, похожая на старую проститутку.

— Тихо! — рявкнул статный мужчина в дорогом мундире, вышитом золотом, с тростью в руках. — Вам выпала честь послужить на благо империи. Пусть вы и отбросы, но всё же аристократы. Панфилов… — Мужчина покачал головой и навершием трости поднял голову кучерявого. — Я знал твоего отца. Великий человек! А ты профукал всё, что он тебе оставил. Позорище.

Трость резко сместилась вбок и зло толкнула кучерявого в плечо. А потом остановилась на мне.

— А ты, Авдеев… — усмехнулся мужчина. — Как же надо было достать своего папашу, чтобы он тебя в карты проиграл. Дикость просто!

Затем он убрал трость, презрительно оглядев нас.

— Ладно. Мне есть что сказать про каждого из вас. Вот только у нас нет на это времени… В башню могут попасть лишь обладатели дара, — принялся деловито инструктировать мужчина, оперевшись на трость. — И так уж вышло, что он у вас есть. Развивали вы его или нет, уже не важно. Важно то, что войдя в башню, вы не сможете её покинуть, пока не пройдёте заготовленное для вас испытание. Если вам повезёт, то вы выживете.

— А после нас освободят? — с надеждой в голосе спросил пленный толстяк.

— На твоём месте я бы не надеялся, что выживу. Но если вы спасётесь, тогда мы сможем с вами обсудить условия вашего освобождения, — провернув в руке трость, он хлопнул ей по ладони и добавил: — В башню их!

Нас окружили десятки солдат и пинками погнали в сторону каменного исполина. Стены башни были выложены из огромных булыжников, каждый из которых величиной был с овцу. Солдаты расталкивали зевак, попутно пиная отставших аристократов. Толстяка так и вовсе избили — за то, что тот умолял не отправлять его в башню.

Пробившись к самой стене, я увидел нарисованный на ней круг с десятками замысловатых символов. Это определённо какая-то магическая печать. Ненавижу магию. Если ты воин, то твоё искусство всегда с тобой. Если ты маг, то есть сотни способов лишить тебя возможности колдовать.

К этой печати согнали около ста человек, после чего солдаты отступили на десяток метров назад и отвернулись.

— Э-э-э. Уважаемый, а нам нужно коснуться печати? — спросил я у солдата, но в этот момент печать ярко вспыхнула и перенесла нас в башню.

Глава 2

Мы оказались в помещении, освещённом факелами. Каменные стены образовывали идеальный круг, а вот выхода было не видно.

— Где мы?! — воскликнул толстяк, которого, кажется, звали Гришкой.

— А нам откуда знать? Жирная ты свинья! — рявкнул лысый амбал, с ненавистью посмотрев на Гришку.

Пока эхо гуляло по помещению, я протиснулся сквозь толпу и заметил, что на каменной кладке начертаны десятки слов. «Смерть», «спасение», «приветствует», «трусость», «боги», «величие» и прочие. Увидев, что я пялюсь на стену, ко мне подошёл Панфилов.

— Что-то нашёл? — спросил он.

— Похоже на то. Видишь — камни, на которых начертаны слова, не закреплены бетоном? Они как будто висят в воздухе, — я указал на камень с надписью «смерть». — Думаю, нам нужно составить правильную комбинацию слов, и тогда появится проход на другой уровень.

— Чё вы там шепчетесь? — послышался грубый голос за спиной, и меня оттолкнула в сторону массивная рука. — Это чё? Кнопки? — спросил лысый и не задумываясь нажал на первое попавшееся слово.

Камень с шелестом утонул в нише.

— Придурок! — выпалил Панфилов, но тут же прикусил язык, поймав на себе злобный взгляд лысого. — Если будем бездумно нажимать на всё подряд, то точно погибнем.

— Ты так и так не жилец, — усмехнулся лысый и повернулся к толпе аристократов. — Эй! Очкарик. Сюда, живо!

На нас испуганно смотрел пухляш с прилизанными волосами и огромными очками.

— К-к-к-то? Я? — заикаясь, спросил он, смотря по сторонам в надежде, что обратились не к нему.

— Ты, мать твою! Быстро сюда! — прорычал лысый, нахмурив брови и сжав кулаки.

— Простите, извините, пардоньте, — извинялся толстяк, пытаясь пробраться сквозь толпу. — Д-д-да?

— Я слышал, что ты учился в английском университете. Ну давай, покажи нам свои знания. Вот загадка. Разгадаешь — будешь жить. Не сможешь — и я тебе твои очки прямо в череп заколочу. Понял? — прошипел лысый, схватив очкарика за грудки.

Очкарик затрясся в ужасе и кивнул. Лысый, оскалившись, похлопал его по плечу и толкнул к стене.

— Работай, профессура. А вы чё вылупились? — гаркнул он, посмотрев на нас.

— Любуемся работой истинного лидера, — улыбнулся я, думая, что в старом теле я бы ему челюсть свернул за один недобрый взгляд. А на что способно новое тело, я пока не знаю. Но, пожалуй, не время рисковать.

Панфилов отошёл в сторону, а я последовал за ним.

— Это старший сын графа Аракчеева, — шепнул он мне на ухо. — Должен был унаследовать род. Говорят, что его младший братик сфабриковал дело, и старшего обвинили в государственной измене. Вот и сослали сюда подыхать.

Как интересно. Сотня аристократов с изломанными судьбами. Кто-то сам разрушил свою жизнь, а кому-то помогли.

Если выберусь отсюда, нужно будет наведаться к папочке, который продал меня в первопроходцы. Судя по воспоминаниям моего предшественника, он был в полнейшем ужасе от поступка отца. Несмотря на то что я лично не знаком с его предком, при мысли о нём я испытал печаль и ненависть.

Пока очкарик исследовал стену, я обратил внимание на пол. Он состоял из трёх круглых плит. В центре располагалась плита с надписью «спасение», следующая с надписью «трусость» и прилегающая к стене плита с надписью «смерть».

Тем временем кирпичик, нажатый ранее лысым, с шелестом вернулся на место. А спустя пару минут заговорил очкарик:

— Из этих слов можно составить изречение одного из полководцев древности. «Боги спасают храбрецов», — сказал он, вытерев пот со лба.

Удивительно, как он смог здесь вспотеть? Холодина жуткая.

— Ну так чего ты ждёшь? Нажимай на камни, — прорычал Аракчеев, отойдя подальше.

Трясущимися руками очкарик нажал на камни один за другим. Но ничего не произошло. Камни просто утонули в нише, а после вернулись на место.

— Вот тебе и образование! — фыркнул лысый, делая шаг в сторону очкарика.

Он явно собирался ударить парня, но немного не успел. Сверху с протяжным гулом упала квадратная гиря. Я заметил блеснувшую цепь, что держала груз. Гиря, пролетев над нашими головами, со всего размаху врезалась в висок очкарика. Удар был такой силы, что парня впечатало в стену, а его отбросило в стену. Раздался громкий хруст черепа.

От испуга Аракчеев споткнулся и рухнул на задницу.

— Какого хрена?! — промямлил амбал.

— Очевидно, он ошибся, — сказал я и посмотрел на испуганную толпу аристократов. — Есть ещё желающие попробовать разгадать шифр?

Толпа безмолвствовала, а их взгляды были прикованы к трупу очкарика. Да, смотря на этих аристократов, я понимаю, что все они дети. На вид им лет восемнадцать, двадцать. Одни высокомерны, другие пугливы как котята, третьи беспомощны, ведь привыкли, что их с самого детства обслуживали.

Что и говорить, команда для прохождения башни подобралась отличная. Похоже, никто из них не видел смерти. Да… Из всего этого стада могут быть полезны разве что лысый, за счёт своей мускулатуры, и Панфилов, потому что он всё про всех знает. Ладно, пора выбираться из этой комнаты.

— Если желающих нет, то попробую я, — я усмехнулся, глядя, как лысый отходит подальше от кнопок. Трус. — Заранее обращаю ваше внимание! На полу есть три окружности. Полагаю, после верного нажатия кнопок эти окружности могут либо убить вас, либо спасти. Заранее решите, на какой из них вы будете стоять, когда я нажму кнопки.

— Что?! В каком смысле?! — выпалил худощавый парень с длинными волосами и вздувшимися суставами на запястьях.

— В самом что ни на есть прямом. Это лотерея. Выберешь неверный круг — и умрёшь. Кстати, почитайте надписи, там написано «спасение», «трусость» и «смерть». Выберите то, что ближе всего вам, — я улыбнулся и двинул к стене.

Аристократы испуганно бубнили. Кто-то зарыдал, кто-то пытался угадать, какая плита спасёт его, другие просто проклинали всё на свете. А я чувствовал себя превосходно. Никакой паники, никакого замешательства. Холодная голова, в которой звучал девиз моей гильдии.

Я нажал комбинацию камней, составив фразу: «Смерть приветствует храбрых». Что-то щёлкнуло, и пятьдесят аристократов испуганно побежали к кругу с надписью «спасение».

Три десятка решили, что самое безопасное место рядом с тем, кто вводит шифр. И ещё два десятка, будто куры с отрубленными головами, метались между плитами, не зная, куда встать. Эти куры первыми и пошли на убой.

Плита с надписью «трусость» рухнула вниз, утащив следом за собой двадцать аристократов. Испуганные лица исчезли в чёрной бездне, а их крик отражался от стен следующую минуту. Рядом со мной стоял Панфилов и с ужасом смотрел в яму.

— Твою мать! Авдеев! Как ты?.. Что?.. Твою мать! — выпалил он, пытаясь собрать мысли в кучу.

Слева послышался шелест, и в стене появился проход в длинный коридор.

— Все на выход, пока ещё чего не случилось, — сказал я, потащив за собой ошарашенного Панфилова.

— Эй! А мы?! — рявкнул Аракчеев, стоявший на платформе посреди пустоты.

Он выбрал плиту с надписью «спасение» и чисто технически был спасён. Вот только имелся нюанс. Плиту «спасение» от плиты «смерть» отделяло расстояние в пять метров.

— А что вы? Вы выбрали неверную сторону. Я не знаю, как вас вытащить, — развёл я руками, стоя в дверном проёме. — Можете попробовать перепрыгнуть или оставайтесь на месте. Правда, если не рискнёте, то рано или поздно подохнете с голоду.

— Чтоб тебя! — выругался лысый, особо ни к кому не обращаясь, а после повернулся к испуганным собратьям по несчастью. — В сторону, ублюдки, — прошипел он, и аристократы тут же расступились, создав для него коридор.

Отойдя к дальней части платформы, он громко задышал, сплюнул и с криком рванул вперёд. Размахивая руками, он пронёсся по каменной платформе, согнул ноги, чтобы оттолкнуться изо всех сил, но худощавый паренёк в последний момент подставил ему подножку.

Аракчеев оттолкнулся и отбросил в сторону худосочную ногу, словно тряпицу. Вот только скорость он потерял. Пролетев бо́льшую часть пути, он резко рухнул вниз, лишь чудом зацепившись пальцами за край платформы «смерть».

— Вытащите меня отсюда! — ревел Аракчеев, вися на одной руке.

— Сбросьте эту тварь! Всем будет меньше мороки! — прокричал парень, ставивший подножку.

— Закрой свой рот, Афонин! Я же перепрыгну обратно и шею тебе сверну! — голосил Аракчеев.

— Помогите, — обратился я к толстяку Грише и Панфилову.

Подойдя к краю платформы, я ухватил амбала за руку и изо всех сил потащил вверх. Мышцы рук, плеч, спины и ног тряслись от натуги, но этого было недостаточно. Если бы мне не помогли Панфилов и Гриша, то я бы при всём желании не достал эту тушу.

Ладно, как только выберусь, начну лучше питаться и тренироваться, дохляком быть я не намерен. На краю платформы появилось раскрасневшееся лицо Аракчеева, он забросил вторую руку на камень и пыхтя выполз на поверхность.

— Я твой должник, — бросил он, посмотрев мне в глаза, и повернулся к платформе «спасение». — Ну всё, тварь. Молись, — прорычал он.

Аракчеев приготовился прыгнуть в обратную сторону и поквитаться с обидчиком, но я одёрнул его за рукав.

— Ты хочешь подарить ему лёгкую смерть? Пусть сдохнет от голода или дождётся, пока мы пройдём всю башню. Что случается, когда испытания пройдены? — спросил я.

— Башня рушится, — ответил Аракчеев, расплывшись в улыбке и двинулся следом за мной. — Ты прав. Эта мразь заслуживает быть похороненной заживо, — махнул он оставшимся на платформах аристократам, — Приятно оставаться, ублюдки!

Нет, к этому хамлу я не испытываю тёплых чувств. И если бы он не допрыгнул до платформы, мне было бы плевать. Но я прекрасно понимаю, что его сила может пригодиться.

За спиной слышались крики отчаявшихся аристократов. Кто-то из них даже попытался перепрыгнуть через пропасть. Но судя по протяжному воплю, ему это не удалось. Аракчеев поравнялся со мной и протянул руку.

— Меня Николай зовут, — извиняющимся тоном сказал здоровяк.

Я пожал руку и собирался представиться, но в конце коридора мы наткнулись на дверь. Аристократы остановились и уставились на меня, как будто я знаю ответы на все вопросы.

— Ну и чего стоим? Открывайте, — сказал я, не желая быть первым.

— Чё вылупились?! — рявкнул Николай. — Ты, жирный. Быстро открыл дверь!

Аракчеев указал на Гришу, и тот испуганно взялся за ручку и повернул её. Да, у Аракчеева, похоже, какая-то скрытая ненависть к толстякам. Может, он и сам в прошлом был пухлым?

Ручка щёлкнула, заставив Гришу зажмуриться в ужасе. Судя по его виду, он уже попрощался с жизнью, но ничего не произошло. Он толкнул дверь, и она отворилась, запустив нас в квадратное помещение шириной около ста метров. Аристократы замерли в нерешительности, мне пришлось растолкать их и войти первым.

— Всё в порядке, никаких ловушек не видно, — сказал я, но тут же наткнулся на кучу костей, лежащую в центре комнаты.

Это были человеческие кости, подсвеченные лучом белого цвета. Рядом с черепом валялся ржавый клинок, а сами кости по периметру были огорожены пятиметровыми стальными кольями.

— Это что? Новая загадка? — спросил Николай, став рядом со мной.

— Понятия не имею, — обойдя вокруг решетки, я не увидел ничего примечательного. — Думаю, испытание не начнётся, пока все не войдут внутрь.

— Сейчас организуем, — ухмыльнулся Николай и двинул к замершим аристократам.

— Авдеев, как думаешь, сколько ещё испытаний впереди? — спросил Панфилов, настороженно косясь на скелет.

— Надеюсь, что это последнее. А там как пойдёт, — задумчиво сказал я и дёрнул прут на себя.

Он слегка покачнулся, и стало ясно, что решетка, огораживающая кости, имеет небольшой люфт. Скорее всего, после начала испытания прутья опустятся, открыв нам доступ к скелету. Так и случилось.

— А ну живо в комнату, псы помойные! — заорал вдали Николай, закидывая внутрь аристократов одного за другим.

Когда последний аристократ вошёл в помещение, сверху опустилась каменная плита, закрыв проход. Одновременно с этим прутья клетки поехали вниз.

— Будьте начеку. Может случиться что угодно, — предупредил я, а через секунду кости покачнулись, и над ними воспарила фиолетовая сфера.

— Это чё за… — Панфилов не успел закончить фразу.

К сфере резко притянулись кости, сформировав скелет. Он постучал зубами и потянулся к мечу…

* * *

Десять минут спустя

Скелет резво запрыгнул на скакуна и рванул ко мне, взмахнув мечом. Я попытался увернуться, но какой-то аристократ ломанулся в ужасе от всадника и сбил меня с ног. Скелет свесился набок, держась за хребет лошади, и нанёс удар. Слишком быстро, не успею увернуться!

Сталь сверкнула в лучах факелов и со звоном отлетела прочь. Передо мной появился Гоб. Тот самый король гоблинов, мать его так! Он сжимал в руках кинжалы, когда-то подаренные мной. Одет в зелёные тканые рубашку и штаны. Не сводя взгляда с удаляющегося всадника, старый друг нараспев сказал:

— Мы вроде умерли с тобой,

Какого чёрта я живой?

А ты, мой друг, в теле юнца?

Вставай, прикончим подлеца!

Гоб швырнул мне кинжал, и я ловким движением поймал его обратным хватом.

Какого чёрта происходит? Гоб жив? Неужели когда я заключал с ним пакт, не просто спёк ему мозги, а ещё и объединил наши души? Видимо, так и есть, ведь он появился из моей тени.

Ха! Жизнь всегда найдёт чем тебя удивить, в каком бы мире ты ни родился.

Поднявшись на ноги, я увидел вполне ожидаемую картину. Проклятые аристократы настолько перепугались, что как стадо баранов сбились в кучу. Скелет на всём ходу влетел в толпу и поднял коня на дыбы. Копыта проламывали черепа один за другим. И всё это время скелет не переставая рубил мечом.

Кто-то падал на землю и пытался прикрыться руками. Таких костяная лошадь давила копытами.

Кто-то, крича, убегал. Ну а скелет догонял их и рубил со спины.

Нашлась парочка храбрецов, попытавшихся стащить его с лошади. Первого бойца он проткнул мечом, а второй, увидев гибель друга, тут же растерял боевой дух и рванул наутёк.

За жалкие минуты скелет прикончил всех до единого. Затем спешился и воткнул меч в первого покойника, чтобы поглотить его кости. Очевидно, что нельзя дать ему возможности собрать все имеющиеся кости. Если три покойника дали ему лошадь, то что дадут три десятка трупов? Боевого слона? Или целую армию скелетов?

Обойдя врага с двух сторон, мы с Гобом рванули в атаку. Когда мне оставалось сделать один-единственный шаг, чтобы ударить клинком в сферу, пылающую в груди скелета, белёсая броня перетекла на грудь и тут же её прикрыла. А вместе с этим позади послышался топот копыт.

Конь оказался не просто ездовой животиной, он подчинялся воле скелета и бросился в атаку на Гоба.

— Прикончи кобылу! Скелет на мне! — проорал я, отражая удар меча.

— Конина — вкусное мясцо, сожрал бы с радостью его. Но тут всего лишь горочка костей, пускай не плачет наш скелет о ней.

Гоб, увернувшись от копыт, проскочил под брюхо лошади, уцепился за её ребро и ловким движением закинул себя на спину твари. Кобыла встала на дыбы, пытаясь скинуть коротышку, но не тут-то было. Король гоблинов крепко цеплялся за кости одной рукой, а второй рукой с зажатым кинжалом стал молотить в шейные позвонки твари.

Скелет не позволил мне насладиться зрелищем. Он размахивал мечом, всё время стараясь то снести мне голову, то проткнуть брюхо. Приходилось крутиться изо всех сил. А сил в этом теле было немного. Проклятье, да я даже во время парирования не мог толком откинуть клинок костяшки!

Прислушавшись к телу, я попытался использовать покров. Так назывался трюк, который перераспределял внутреннюю энергию, позволяя усилить тело и рефлексы.

Но, к сожалению, в этом теле энергетические каналы были не развиты. Более того, ещё и закупорены какой-то дрянью. Тьфу! Не удивительно, что прошлого владельца отец решил продать за долги. Хоть какая-то польза.

Скелет нанёс колющий удар, а я, подгадав момент, нырнул под руку и чиркнул лезвием по его позвоночнику. Попал отлично, в сочленение позвонков, — вот только силы не хватило, чтобы срубить чёртову голову.

Скелет повернулся и снова постучал зубами, как будто насмехался над моими потугами. Утерев пот со лба, я стал раз за разом ловить костяшку на однотипных движениях и пробивать в то же самое место. На десятом ударе позвонки не выдержали и с треском рассыпались.

Черепушка рухнула на пол и уставилась на меня пустыми глазницами. Впрочем, это никак не помешало скелету сражаться. Безголовое существо всё так же бодро размахивало мечом, желая превратить меня в фарш. И тогда я решил проверить одну теорию.

Увернувшись от очередного удара, я отскочил в сторону и со всего размаха пнул череп в противоположную сторону помещения. Кувыркаясь в воздухе, головешка стучала зубами, а когда приземлилась на камень, оказалась отвёрнута от меня в другую сторону.

Тело скелета стало бессмысленно рубить воздух в поисках моей плоти. Вот только там, где свистел меч, меня не было. Без особых сложностей я зашёл за спину костяку и, размахнувшись, всадил кинжал в сферу через ключичную впадину.

По комнате разлетелся звук осыпающихся костей, и бой завершился. Я осмотрелся по сторонам в поисках новой двери, ведущей к следующему испытанию, но таковой не было. Зато был Гоб, отрубивший коню голову. Он держал тварь за горло, пропустив позвоночник между ног, и скакал вокруг меня.

— Да я король, а вот мой конь, Мы снова живы, всё огонь! Не знаю, где мы и когда, Но знай, мой друг, с тебя еда!

Я усмехнулся, смотря на дурашливое выражение лица зеленомордого, и сказал:

— Да знаю я. Ты вечно голодный. Я и сам бы с радостью перекусил. Ну и куда тепе…

Я не успел закончить фразу. Останки скелета исчезли в ярком свечении, а на их месте появилась небольшая шкатулка. Я поднял её и заметил, что на стене высветилась точно такая же печать, которая перенесла нас внутрь башни.

Похоже, испытание пройдено. Ладно, посмотрю одним глазком в шкатулку — и на выход. Ведь должен я узнать, какую награду мне преподнесла судьба.

Я открыл шкатулку и озадаченно уставился на то, что лежало внутри.

Глава 3

Открыв шкатулку, я обнаружил небольшую карту, чем-то похожую на игральную. На синей рубашке карты с золотой окаёмкой была написана цифра «35». Как только я прикоснулся к ней, карта тут же взлетела вверх и повернулась ко мне лицевой стороной, где красовалось слово «Отрицатель».

Ниже шло пояснение:

«Обладатель карты способен стереть любую особенность живого объекта. Длительность стирания зависит от силы мага, использующего карту, а также от количества целей, на которых использован навык».

Как только я дочитал текст до конца, он изменился:

«Вы можете передать карту отрицателя другому носителю, стоит лишь представить, как карта появляется у вас в руке».

А это интересно. Неудивительно, что за подобные карты идёт война по всему миру. Правда, непонятно, как использовать полученный навык.

Шкатулка вместе с картой вспыхнули ярким светом и исчезли, оставив меня в полном недоумении. Я осмотрелся по сторонам и заметил, что убитый мной скелет исчез, оставив после себя ржавый клинок.

Подняв меч, я пару раз рассёк им воздух. Отвратительный баланс, лезвие зазубренное, обмотка рукояти сгнила…, но это лучше, чем ничего.

Гоб скакал вокруг меня, требуя поскорее выбираться отсюда. Да и у меня не осталось никаких причин здесь задерживаться. Разве что…

Я пристально посмотрел на гоблина и выкрикнул:

— Стереть! Отрицаю! Использовать! — Но ничего не произошло. — Тьфу, твою мать, — выругался я и вспомнил описание: «…может стереть любую особенность».

Тогда попробуем по-другому. Прищурившись, я посмотрел на гоблина и подумал: «Отрицаю рифму».

— Гоб, а что бы ты сейчас съел?

— Мой рот сожрёт всё, что есть, — усмехнулся гоблин. — Эй, а куда делась рифма? — На его лице проступила растерянность, сменившаяся негодованием. — Я говорю как урод! Верни как было!

Гоблин швырнул голову лошади об пол и требовательно уставился на меня. Ну ладно, попробуем отменить навык. И как только я об этом подумал, Гобу снова вернулась его придурковатая особенность.

— Мой рот прекрасные слова слагал

Пока мой друг меня не обокрал.

Ого! Я снова в деле! Я поэт!

Так напишу ещё один куплет…

Коротышка носился вокруг меня, неся какой-то бред, а я сосредоточился на своём теле. В груди я слышал спокойный стук своего сердца, но помимо него там звучало другое биение — быстрое, ритмичное, рваное. Так могло бы биться сердце Гоба, если бы оно находилось в моей груди.

Сосредоточившись на быстром ритме, я представил, что он становится медленнее и вовсе затухает. В этот момент Гоб, скакавший вокруг меня, начал таять, словно снег, перемазанный мазутом. Он стёк на пол чёрной жижей и втянулся в мою тень, не оставив после себя и следа.

Занятно. А теперь попробую сделать обратное. Вслушавшись в тишину, я представил, как рваный ритм разгоняется с новой силой, и из тени выскочил Гоб с оскаленной мордой, размахивая клинком.

— Какого чёрта тут произошло? Сознание во тьму ушло, ну а потом я снова здесь, готовый из любого выбить спесь.

Выходит, что я могу призывать Гоба в любой удобный момент времени. Осталось только понять — он просто живёт в моей душе, или мы связаны, и если умрёт он, то умру и я? Жаль, что выяснить это я смогу лишь в бою.

Заглушив биение сердца Гоба, я выставил перед собой клинок и двинул на выход. Печать на стене полыхнула стерильно белым свечением, и я переместился во внешний мир, залитый огнём. Вокруг входа стояло кольцо стражников.

Со всех сторон кромешная тьма, разрываемая лишь свечением факелов, которые держали стражи. На небе тучи, и моросит мелкий дождь. Вода, попадая на пламя факелов, с шипением испаряется, а стража медленно достаёт клинки и делает шаг вперёд, прижимая меня к стене.

— Парень, давай без глупостей. Подними руки и брось меч, — с угрозой в голосе сказал стражник с пышной бородой и глубоким шрамом, перечеркнувшим левый глаз.

Позади стражников раздался крик:

— Граф! Башня покорена!

Твою мать. Нужно срочно бежать, иначе с минуты на минуту сюда прибудут все имеющиеся солдаты, и тогда у меня точно не останется ни единого шанса.

— Опусти железку, дурак! — выкрикнул усатый и занёс клинок над головой.

По его позе было понятно, что он не собирается меня убивать. Скорее хочет отсечь руку, в которой я держал клинок. А вот это огромная удача. Видимо, если человек погибнет, то карта, полученная им, исчезнет, и они этого боятся. А может, стражник хочет, чтобы граф Мышкин самолично мог отобрать трофей?

Как бы там ни было, медлить больше нельзя. Я опустил клинок и представил, как ритм сердца Гоба разгорается. Благодаря факелам, моя тень разлилась по стене неровным пятном. Гоблин выскочил из-за моей спины и тут же рванул в атаку.

Стражники от неожиданности отшатнулись назад, позволив коротышке сократить дистанцию. Первым ударом Гоб проткнул ногу усатого, вторым воткнул нож в печень его соседа. Сверкнула сталь. Боец, стоящий слева, занёс меч над головой и собирался разрубить гоблина на две половины, но не вышло.

Зыркнув на стражника, я подумал: «Отрицаю силу рук». Ладонь бойца безвольно разжалась, и меч рухнул на землю. Не понимая, что произошло, мужчина уставился на гоблина, который тут же воткнул ему нож в брюхо.

Гоб обезвредил троицу, стоявшую передо мной, и я рванул во тьму впереди. Наперерез мне выскочил стражник. Я рефлекторно рубанул мечом по его запястью. Сил перерубить его мне не хватило, зато рука бойца повисла на красных лоскутах плоти, а он завопил, сжимая покалеченную конечность.

Всё это произошло за жалкое мгновение, а в следующую секунду послышался вопль:

— Оцепить местность! У нас беглец!

Со всех сторон звучали крики, мелькали факелы, из палаток выползали заспанные люди, чтобы насладиться зрелищем. А я нёсся между шатрами, расталкивая зевак.

На небе полыхнула молния, осветив всё вокруг. Справа показались два стражника и, ткнув клинком в мою сторону, завопили: «Вот он!» Я тут же нырнул в ближайшую палатку и со всего размаха полоснул мечом по ткани. Проклятый клинок оказался слишком туп и смог проделать лишь небольшое отверстие.

— Эй! Пацан! Ты чё творишь? — заорала старая карга, лежащая у моих ног.

— Организую тебе вентиляцию, — усмехнулся я.

Просунув руки в дырку, я разорвал ткань и кувырком выскочил наружу, как раз в момент, когда стражники ворвались внутрь палатки.

Где-то позади слышались звуки боя. Сталь лязгала о сталь, ругань и вопли раненых разносились по всей округе. Сосредоточившись на биении сердца, я отозвал Гоба. Пользы от того, что он сражается так далеко от меня, нет никакой. А если мне потребуется помощь, то я не смогу быстро его призвать. Или смогу?

Перед глазами мельтешили палатки, люди, стражники, выбегающие в проулки и пытающиеся рассмотреть меня в толпе. На одного из таких стражников я и налетел при очередном повороте. Болван стоял посреди дороги и, разинув рот, пялился по сторонам. Я на всём ходу влетел в него, выставив перед собой клинок.

Меч с жадным чавканьем вошёл в его живот, а через секунду по лезвию потекла белёсая жижа. Испуганно я выдернул клинок и уставился на костную ткань, которая растекалась по моему предплечью, формируя наруч. Улыбка сама собой возникла на лице, и я побежал дальше.

Свернув за угол, я выбежал из лагеря, окружавшего башню, и услышал сперва свист, а потом и грохот. Над ухом просвистел арбалетный болт и унёсся в темноту. Земля задрожала, я на бегу развернулся и увидел, как падает башня.

Странное зрелище — башня складывалась внутрь себя самой, словно карточный домик, поднимая в небо столб пыли. А на фоне рушащейся башни стояли три арбалетчика и перезаряжали свои орудия.

Первый арбалетчик справился с перезарядкой в момент, когда мне оставалось до леса лишь десять шагов. Арбалет уставился мне в спину, и всё, что я успел, так это усмехнуться. Да уж. Перерождение не задалось.

Арбалетчик потянул за спусковую скобу, и в этот момент волна пыли настигла его, скрыв из виду, а через секунду пыль захлестнула и меня. Грохот сердца слился с грохотом рушащейся башни. Я нёсся сквозь лесную чащу, натыкался на деревья, ветки то и дело били по лицу, обещая выколоть глаза.

Не знаю, сколько я так бежал, но в итоге я вырвался из пыльной пелены и без сил рухнул на траву, хватая воздух ртом. Дождь барабанил по затылку, немного сбивая жар, терзающий меня изнутри.

Тучи стали ещё чернее, молнии прорезали небосвод, а мелкий дождик сменился ливнем. Непроницаемая стена дождя заливала лес, а поднявшийся ветер трепал деревья из стороны в сторону, периодически ломая их как сухие тростинки.

Я бы так и лежал, наслаждаясь прохладными каплями ливня. Они приятно барабанили по разгорячённому телу, унося усталость. Вот только сверху раздался громкий хруст, и верхушка дерева, обломившись, полетела вниз. Если бы я хоть на секунду замешкался, то бревно сломало бы мне позвоночник.

Кувыркнувшись вправо, я ушёл от удара и увидел, как верхушка дерева с хлюпаньем вонзилась в грязь. Буря набирала обороты. Не знаю, связано ли это с разрушением башни или просто погода испортилась, но было очевидно одно. Надо выбираться отсюда.

Оперевшись на меч, я поднялся на ноги и побрёл куда глаза глядят. Перелезая через бурелом, уворачиваясь от сыплющихся сверху веток и стараясь найти хоть какое-то укрытие.

Пока я шел, костяной наруч осыпался белёсой крошкой. В обычных условиях я бы расстроился, но сейчас это было меньшее из того, что меня волновало. Хотя, конечно, было бы приятно создать себе костяной доспех. Бесплатная броня лишней не бывает.

А ещё лучше, если бы меч мог накапливать костную ткань и создавать из неё доспех, когда мне это потребуется. Но, судя по всему, он на это не способен. Интересно, существует ли в этом мире способ улучшать артефакты?

Кстати! А какого чёрта я плетусь как улитка? Я усмехнулся и подумал: «Отрицаю усталость». Увы, на себе навык отрицателя не сработал. А жаль, можно было попробовать много интересного. К примеру, отринуть смерть. Хотя я это уже сделал, переродившись в этом теле.

Через пару километров пути я наткнулся на глубокую яму, вырытую под корнями дерева. К тому моменту погода испортилась ещё сильнее, и я без раздумий нырнул в предложенное укрытие.

Земля над головой пропиталась водой и сочилась за шиворот чёрной жижей. Корни щекотали макушку, а под ногами струились ручейки воды, стекая куда-то вглубь ямы. Но лучше сидеть в грязной яме, чем погибнуть во время бури.

Привалившись к стенке, я закрыл глаза и прежде, чем заснуть, подумал: «Странно же здесь пахнет». Сознание отключилось практически мгновенно, и я растворился в таком знакомом небытии.

* * *

Развалины башни, неподалёку от посёлка Золотой

Граф Мышкин Евгений Александрович пребывал, мягко говоря, в дурном настроении. Он заплатил в министерство десять миллионов рублей, чтобы право на освоение башни досталось ему.

Три недели он свозил в башню опальных аристократов со всей империи, они погибали пачками, и всё ради чего? Ради того, чтобы какой-то сопляк оставил его и без денег, и без артефактов?

И это не самое поганое! Император-батюшка потребует, чтобы граф Мышкин отдал две трети от добытых ценностей. А из добытого лишь груда камней, которые, безусловно, очень хорошо продаются на рынке, но они даже близко не окупят вложений.

А если император спросит, какие именно артефакты удалось добыть, или попросит ими поделиться? Мышкин даже боялся подумать о таком раскладе. Ведь тогда он и вовсе будет выглядеть идиотом, который не может удержать в руках пойманную за хвост удачу.

Промокнув до нитки, граф бежал вглубь леса вместе с тысячей человек из собственной гвардии. Правда, бежали они в пустоту, ведь никто не видел, куда делся пацан, а из-за ливня следов разобрать было невозможно.

И хуже всего то, что никто из стражников не запомнил лица парня. Зато все помнили проклятого зеленомордого карлика. Что это вообще было такое?

К графу подбежал капитан гвардии и, отсалютовав, доложил:

— Ваше сиятельство! Буря становится всё сильнее, идти дальше небезопасно. Вы должны вернуться. — Глаза капитана блестели в темноте, и было заметно, как зрачки нервно подрагивают. Ещё бы, так подвести своего господина.

Услышав эти слова, Мышкин не сдержался. Он со всего размаха влепил капитану тростью прямиком по стальному шлему. Металл звякнул, сорвав шлем с головы служивого, и из рассечённого виска побежала струйка крови. При этом капитан всё так же смирно стоял и смотрел на своего обидчика.

— Если ты, паскуда, не найдёшь беглеца, я вырежу твоё сердце и скормлю волкам. Ты меня понял? — прошипел граф, нависнув над воякой.

— Я приложу все силы, ваше сиятельство, — решительно сказал капитан.

— Конечно приложишь, ведь от результатов поиска зависит твоя жизнь. — Мышкин обжёг капитана ненавидящим взглядом и, резко развернувшись, пошёл обратно в лагерь.

Ветер насмешливо бросал в лицо графа капли воды, хлестал по щекам, как будто унижений на сегодня было недостаточно. Мышкин в ярости потянулся к мане и, взмахнув рукой, создал вокруг себя огненный барьер.

Бушующее пламя лизало деревья, поджигая их и испаряя всю влагу, посланную природой. Но словно насмехаясь над мощью человека, ливень мгновенно тушил загоревшиеся деревья.

— Проклятье! Если император узнает о моём провале, князем мне не бывать, — выругался Евгений Александрович и сплёл между ладонями шар огня.

Размахнувшись, он зашвырнул его в ненавистные небеса — просто так, чтобы выпустить пар. Шар пролетел десяток метров и взорвался, разбросав искры по округе. Но природе было плевать на неудачи амбициозного графа, как и на его злость.

* * *

Я очнулся от тычка в бок. Что-то мягкое и массивное выталкивало меня в сторону выхода, обдавая горячим смрадным дыханием. Открыв глаза, я остолбенел.

Из глубины ямы вылезло волосатое чудовище с огромными клыками и когтями. И прямо сейчас эта тварь пыталась выпихнуть меня наружу своей мордой. Вскрикнув, я на четвереньках вылетел из укрытия, сжимая клинок, и рванул в лесную чащу.

За спиной раздался оглушительный рёв, а яма, в которой я только что прятался, взорвалась разлетевшейся во все стороны землёй. За мной гнался грёбаный медведь!

Я перепрыгнул через заваленное дерево, поднырнул под другое и резко ушёл влево от третьего. А позади неслась огромная туша и просто сносила все завалы, даже не замечая их. Похоже, убежать не выйдет. Остаётся только сражаться.

Я обернулся и увидел медведя в пяти метрах от себя. Оскаленная пасть, из которой ручьями стекает слюна, разъярённые карие глаза, когти, вспарывающие воздух. Ну и как с ним сражаться? У него ведь когти длиной в половину моего клинка.

— Отрицаю храбрость! — выкрикнул я на бегу, надеясь, что медведь струсит и убежит.

Вот только я просчитался. Медведь напал на меня не потому, что хотел сожрать, а как раз потому, что я до чёртиков его напугал своим воплем, когда выбирался из ямы. Атаковал он не из-за храбрости, а из-за страха за свою жизнь. Отринув храбрость косолапого, я лишь подстегнул его бежать ещё быстрее.

Понимая, что через пару секунд умру, я призвал Гоба. Зелёный выскочил из моей тени и, скользнув под брюхом медведя, рубанул кинжалами по лапе. Увы, косолапый этого даже не почувствовал. Но зато он отвлёкся на гоблина.

Развернувшись на ходу, он встал на задние лапы и начал вспарывать воздух массивными когтями. Гоб крутился как волчок, уходя от ударов из стороны в сторону, попутно он наносил собственные, оставляя на теле медведя неглубокие порезы. Вот только такими ранами эту громадину не убить.

Гоб отскочил влево, поскользнулся на мокрой ветке и потерял равновесие. Медведь с радостью воспользовался секундным замешательством и рубанул лапой изо всех сил. Удар пришелся в бок гоблина, и он как пушечное ядро улетел в кусты, растущие в двадцати метрах от поля боя.

— Гоб! — выкрикнул я. Рванув вперёд, я со всего размаха вогнал меч в спину медведя, по самую рукоять.

Глава 4

Медведь крутанулся на месте, едва не запустив меня вслед за Гобом. Ноги оторвались от земли, а я вцепился в рукоять меча изо всех сил, понимая, что если потеряю оружие, то мне конец.

Косолапый метался из стороны в сторону, грозно ревя и размахивая лапами, но достать меня всё никак не получалось. Не знаю, что испытывал в этот момент медведь, а я радовался. Радовался тому, что по рукояти клинка поползла белая полоса костной ткани. Жидкость окутала левую руку, потом правую, создав костяную пластинчатую броню вплоть до самого плеча.

На секунду мне показалось, что бой вот-вот закончится, вместе с костями косолапого. Но этот ублюдок завалился на бок и резко крутанулся через живот, запустив меня в полёт.

Выдернув меч, я пролетел добрых пять метров и рухнул в бурелом. Острые ветки ударили в спину, выбив дыхание, щепки расцарапали кожу, но клинок я не выпустил.

Воин выпускает клинок в двух случаях. Когда занимается любовью и когда умирает. К сожалению, красоток я здесь не вижу, а значит, нужно вставать побыстрее, если не хочу подохнуть.

Оперевшись на меч, я с трудом поднялся. Косолапый стоял напротив и вспарывал острыми когтями землю. Заревев, он рванул в атаку. Я же попробовал отпрыгнуть в сторону, но тело едва слушалось. В последний момент косолапый напрягся, готовясь к прыжку, и…

Задние лапы медведя сложились пополам. Шкуру пробили острые кости, и косолапый взвыл от боли. Разъярённый зверь пополз ко мне, оставляя за собой кровавый след. Неужели его кости стали тоньше и не выдержали веса, после того как клинок украл немного костной ткани? Впрочем, какая разница?

Я закончил бой за два удара. Первым пронзил косолапому подмышечную впадину, парализовав левую лапу. А вторым ударом вогнал клинок между позвонками в районе шеи. Зверь затих, а я, задыхаясь, рухнул сверху. Задрав рубаху, посмотрел на стремительно синеющие рёбра. Ну что, Авдеев? Поздравляю с первой гематомой.

— Эх. Это тело никуда не годится, — тяжело вздохнул я. — Гоб! Ты там жив?

— Конечно жив, тупой вопрос,

Вот только к дереву прирос, — прохрипел гоблин из-за кустов. Странно, обычно он говорит четверостишьями. Должно быть, ему крепко досталось.

Поднявшись, я пошёл искать друга. Впрочем, найти его было несложно. В кустах отчётливо прослеживалась траектория полёта, отмеченная поломанными ветками и обрывками одежды. Прорубив себе путь, я обнаружил товарища.

— Прирос к дереву, говоришь? - покачал я головой, глядя на изломанное тело гоблина.

Его руки сложились гармошкой, а грудь была пробита сучком дерева. При этом Гоб казался бодрым, улыбался и совершенно не собирался помирать. Всё это выглядело странно.

Наклонившись, я аккуратно взял зеленомордого под руки и аккуратно снял с сучка. В груди гоблина виднелась сквозная рана, через которую можно было рассмотреть всю округу. Но... эта рана стремительно затягивалась. Сломанные руки рывками выпрямлялись, как будто кости сами собой вставали на место и срастались.

— Носатый, я бы на твоём месте вопил от восторга. В прошлом мире ты бы точно помер от таких ран, — усмехнулся я, наблюдая, как неведомая сила исцеляет гоблина.

— Вопить от радости нет сил,

Сейчас бы я перекусил.

Ты обещал меня кормить,

Пошли медведя потрошить! - зловеще протянул зеленомордый.

— Я смотрю, тебе уже намного лучше? — я щёлкнул говорливого по носу и помог встать. — Бери кинжалы и вперёд. Выбирай самую вкусную часть косолапого. А я пока разведу огонь.

Пока гоблин прыгал вокруг медведя, думая, какую часть сожрать первой, я нашёл толстое давно упавшее бревно. После ливня древесина отсырела, и разжечь её не представлялось возможным. Но если ты всю жизнь провёл в походах, то для тебя нет ничего невозможного.

Используя меч в качестве клина и увесистую палку в качестве молотка, я расщепил бревно на две половины. Как и ожидалось, древесина внутри оказалась сухой. Пришлось повозиться, чтобы отделить сухую часть от мокрой, но за полчаса я управился.

Притащив бревно к медведю, я застал окровавленного гоблина. Он склонился над тушей косолапого, содрал с него шкуру и, не дождавшись, пока я разведу костёр, начал жрать сырое мясо.

— Ну вот что ты творишь? - вздохнул я. - Забыл, что случилось в прошлый раз? Когда ты решил свежины отведать?

Да, я прекрасно помню этот случай. Он наелся сырой виверны. Но там оказалось столько паразитов, что Гоба еле откачали. Если б не встретили знахарку, зелёного самого бы сожрали изнутри.

— Гоба таким не напугать

Что захочу, то буду жрать.

Сами собой теперь кости срастаются.

Король в знахарках уже не нуждается, - пробурчал Гоб.

— Понятно. Значит, жареное мясо буду есть только я, — усмехнулся я, раскалывая получившееся полено на небольшие дощечки.

Моих слов гоблин не услышал, так как чавкал на всю округу. Я в это время настругал немного щепок, положил на место, выбранное для кострища, кусочек сухого мха, который нашёл в одной из заброшенных лисьих нор. Осмотревшись, нашёл небольшой камень. Затем присел на корточки перед неказистой башенкой из щепок и принялся лупить камнем по мечу, высекая искру.

Спустя минуту искра попала на щепки, и занялся слабый дымок. Я накрыл зачатки огня мхом и стал кормить стремительно растущее пламя всё новыми и новыми деревяшками. Огонь ещё не успел набрать силу, а за спиной уже послышались шорох и тяжёлое дыхание.

Повернувшись, я увидел гоблина, пристально смотревшего на пламя. С его острых зубов стекала вязкая кровавая слюна, а в когтистых лапах он волочил по земле два здоровых ломтя мяса. Похоже, ему приглянулась филейная часть косолапого.

— Жарить! Скорее! Быстрее! — выкрикнул голодающий, совсем позабыв про рифму.

Покачав головой, я пошёл готовить шампуры. Нашёл пару длинных веток, зачистил, заострил с обеих сторон и, нанизав мясо, вколотил их под углом к костру. Пламя лизало мясо, сочащееся бурым жиром, который, капая на угли, издавал довольно неприятный запах.

Свой шампур гоблин умял, не дождавшись, пока мясо дойдёт до готовности, после чего пошёл вырезать новую порцию. А я всё же прожарил свой кусок до чёрной корки. Всё таки медведи — переносчики всякой заразы, а ещё в их мясе часто встречаются паразиты, вроде червей.

Единственный способ не подцепить какую-нибудь гадость, это хорошенечко прожарить их мясо. Я же предпочёл перестраховаться и прожарил чуть ли не до углей. Потом срезал чёрную корку, а остальное съел, правда и без особого удовольствия.

Гоб тоже завершил трапезу и, рухнув в высокую траву, совершенно слился с ней. Громко рыгнув, он спросил:

— Скажи-ка, друже, ведь недаром

Лицо, истерзанное шрамом,

Вдруг превратилось в сопляка?

Ведь были раны боевые,

Да говорят, ещё какие!

А нынче морда малахольна,

И тощая, смотреть аж больно.

Так что случилось там с тобой?

Не хочешь говорить? Пропой!

Гоблин на сытый желудок, как обычно, был разговорчив. Да, к моменту нашего перерождения Гоб уже был мёртв и не видел ритуала, проводимого мной. Но зная зеленомордого, готов спорить, что его не слишком заботит случившееся. Для Гоба куда важнее то, что он снова жив и может есть вкусную еду, а заодно воровать. Это ещё один его порок. Пожалуй, самый страшный. Из-за воровства носатого мы регулярно попадали в переплёт. Впрочем, порой он воровал очень ценные вещи. Как-то он обокрал магистра храмовников и утащил у него рунический меч, которым я пользовался до самой смерти. Отличное оружие. Жаль, что пропало.

Но грех жаловаться. Я не думал, что попав в этот мир, сразу найду меч, который одновременно окажется и бронёй, пусть и с особенностями использования.

Привстав на локтях, я посмотрел в траву, где лежал Гоб. Я собирался рассказать ему о последних минутах нашей прошлой жизни, как вдруг за спиной раздался едва слышный хруст.

Мгновенно перекатившись за ближайшее дерево, я приготовил клинок и стал ждать. Спустя минуту на поляну вышел седой старик с огромным топором в руках и просипел:

— Мать моя хризантема! Это чё такое?

Он остолбенел, увидев тушу медведя, которая уже была наполовину съедена. Я в это время тихонько нырнул старику за спину и приставил клинок к его горлу.

— Закричишь, и я тебе глотку перережу, - прошептал я ему на ухо.

— Парень. Ты чаво? Не дури, — испуганно пролепетал старик.

— Ты кто такой?

— Та я ж лесник местный! Из Ситы! Деревня в пяти километрах отсюда! — выпалил седой и, покосившись на медведя, тихо спросил: — Эт ты его так?

— Да, моих рук дело. Есть претензии? — спросил я.

Этот вопрос я не мог не задать, ведь в моём мире встречались психи, поклоняющиеся животным. Мало ли, может, я прикончил его родового зверя, и теперь между нами разгорится кровная вражда.

— Мужик, да ты чаво? Какие претензии могут быть? Если ты такую образину в одиночку завалил, то даже будь у меня претензии, я б оставил их при себе, — сказал лесник и на всякий случай отбросил топор в сторону.

Похоже, он не из людей графа. Да и повадки у него крестьянина, а не воина. Краем глаза я заметил движение. Гоб прополз на брюхе по высокой траве и юркнул на дерево, стоящее слева. Сделал это не аккуратно и нашумел, сломав ветку. Лесник собирался обернуться, но я рывком повернул его к себе.

— Я думал, тебе лет тридцать, не меньше, — удивился старик, осматривая меня с головы до ног. — Ты как умудрился-то медведя убить? Сплошные кожа да кости. Не, ты не подумай, я не пытаюсь обидеть. Просто ума не дам, как так-то?

— Любую тварь можно убить, если знаешь, куда бить, — сказал я и расплылся в улыбке. Проклятый Гоб, похоже я уже переопылился от общения с ним и теперь сам говорю стихами.

— Так-то оно так, но ни фига не так, — почесав затылок, с недоверием посмотрел на меня лесник. — А ты чё тут один-то делаешь? Мечом в безоружных тычешь.

— Потерялся. Ехал с караваном купцов в Благовещенск, но разбойники напали. Всех перебили, один я выжил. А тебе обещал глотку перерезать, потому что было непонятно, зачем тебе топор. То ли мне череп проломить, то ли деревья рубить. Ну вот, поговорили, разобрались, — улыбнулся я, воткнув клинок в землю.

— Ну дела-а-а, — протянул лесник и тише выразил мысли вслух: — Странно, конечно. Медведя ты прибил, а с разбойниками не справился…

— В ближнем бою, может, и прибил бы их, - усмехнулся я. - Но что ты сделаешь против десятка арбалетчиков?

— Разумно… — пробормотал лесник и взял небольшую паузу, то смотря на меня, то косясь на останки медведя. — А не хочешь у нас погостить? Поговоришь со старостой, может, работёнку какую подкинет, - с надеждой посмотрел он на меня, - На деревню как раз повадилась какая-то тварь нападать. Скоро весь скот подушит.

— Если накормите, дадите новую одежду и честную оплату, то я только за, — посмотрев старику в глаза, я протянул ему руку.

— Ну насчёт кормёжки не уверен. Ты вон уже половину медведя сожрал. А судя по следам крови, убит он недавно. Хрен знает, прокормим ли тебя, — озадаченно проговорил дед. — А вот тряпьё на тебя найдётся, да и денег точно сможем дать. Как звать-то тебя?

Лесник пожал мне руку, и от этого рукопожатия мне стало неуютно. У седовласого было мощное тело, закалённое тяжелой жизнью, и при желании он мог бы, сжав кулак, запросто превратить мою кисть в раздробленную культяпку. Единственное, что успокаивало, так это Гоб, сидящий на дереве, и клинок в моей руке. Но лесник ничего дурного, похоже, не замышлял.

— Владимир, — представился я, заглянув в мутные глаза старика.

— Володька, стало быть. Ну чё, приятно познакомиться. Я Анисим, — лесник отпустил мою руку и расплылся в беззубой улыбке.

Я добродушно улыбнулся в ответ, но меч из рук не выпустил. Жаль, что убегая из лагеря, не нашёл времени, чтобы обзавестись ножнами. Таскать в руках ржавую железяку — то ещё удовольствие.

Лесник с опаской поднял топор и, понимая, что я не собираюсь сносить ему голову, громко выдохнул. Бросив взгляд налево, он указал топором в сторону дерева, на котором сидел Гоб.

— Нам во-он туда, - прогудел он, и направился к еле заметной тропинке, ныряющей в лес.

Старик шёл первым, обходя буреломы и стараясь не тратить силы на их перепрыгивание. Половину пути мы молчали, а после лесника прорвало.

— А ты слыхал, что Башня недалеко от Золотого рухнула? - покосился он на меня.

— Я даже не слыхал, что она там появилась, — буркнул я в ответ, размышляя, нет ли в его вопросе подвоха.

— Да ты чё?! Грохотало ж на всю округу! — удивился лесник и вновь посмотрел на меня через плечо. Задумался и, почесав затылок, добавил: — Хотя да, буря ж была, можно было с громом спутать.

— А что за башня-то? Кто вызвался покорять? Расскажи, интересно ведь, — прикинулся я дураком, посматривая по сторонам.

Гоб двигался параллельно нам на расстоянии примерно в тридцать метров. Если лесник ведёт в засаду, то мой зелёный друг нападёт на затаившихся раньше, чем это успеют сделать они.

— Ну слушай. Башню граф Мышкин выкупил. Считай, месяц дворянчиков свозил и швырял внутрь. Только все дохли как мухи. А потом новую партию привезли. Вроде как кто-то даже выжил. Прошёл испытание, значить. Ну так это, башня-то пустышкой оказалась. А ещё говорят, дворянчик, который башню покорил, он того, этого. Сбежал, — лесник шмыгнул носом и кивнул направо. — Вон тропинка, нам туда.

Слова лесника были ужасно подозрительны. Он мог всё это узнать лишь в том случае, если сам ошивался рядом с башней. А значит, он мог меня видеть. Готов спорить, за мою голову назначена круглая сумма. А этот оборванец с радостью продаст меня при первой возможности.

— А ты откуда всё это знаешь? — спросил я и ускорил шаг. Если его ответ мне не понравится, то придётся познакомить его требуху со ржавой сталью.

— Так это, уже ж четыре дня ищут беглого. К нам в деревню приходили гвардейцы, обыск устроили. Ничего не нашли и ушли. Мы ещё со старостой сидели брагу пили, думаем, чё им надо-то? — старик шмыгнул носом и продолжил: — Вид у гвардейцев как у собак побитых. Мы и так, и эдак, а не отвечают паскуды, чё ищут. Через пару дней к нам торговец заехал. Он около башни как раз был в день её падения. Ну вот он и рассказал, что дворянчик Мышкина обобрал. Отважный малый, — хмыкнул лесник и свернул налево, — Я б под страхом смерти не стал с Мышой связываться. Страшный он человек.

Четыре дня назад? Какого чёрта?! Я провалялся без сознания целых четыре дня? Я, конечно, могу предположить, что душе, занявшей тело, нужно время, чтобы полностью его подчинить. Или что башня забрала все мои силы, и поэтому я провалялся так долго без движения. Но всё это домыслы.

Впрочем, какая разница? Я жив, меня не нашли, а то, что уже прошло четыре дня — это даже хорошо. Возможно, преследователи ушли далеко или вовсе прекратили поиски. Но всё же стоит быть осторожным. На всякий случай.

Кстати, интересно, почему Мышкин не раструбил по округе о моих поисках? Боится за свою репутацию? Или проблема ещё в чём-то? Граф не последний человек в империи. Думаю, именно страх за репутацию может заставить его молча искать меня собственными силами.

Правда, молчание продлится недолго. Если хоть кто-то из стражников запомнил моё лицо, то очень скоро я прослыву маньяком, насильником или вором, а за мою голову предложат солидную награду. Нужно убираться отсюда как можно дальше.

— Да и чёрт с этими дворянчиками. Пусть хоть глотки перегрызут друг другу. Верно говорю? — усмехнулся я, втираясь в доверие.

— Всё верно. Нам от них пользы никакой, сплошные поборы да побои, — хмыкнул лесник, отодвигая кустарник в сторону.

— Анисим, вот ты сказал, что башня оказалась пустышкой, - напомнил я старику. - Это что значит?

— Ну смотри. Бывают башни, которые рушатся после покорения. Это пустышки. А есть те, которые остаются стоять на долгие годы. Потом, конечно, тоже рушатся. Тьфу! Сука! — лесник закашлялся и сплюнул мошку, залетевшую в рот. — Падаль мелкая! Короче, бывают пустышки, а бывают… — Анисим задумался и стал бубнить под нос, — Как слово-то это называется? Тьфу, твою кочерыжку! Забыл. А! Во! Воплощённые! — торжественно заявил он и, повернувшись ко мне, улыбнулся беззубым ртом.

— И что это значит?

— Володь. Я смотрю, ты вообще не интересовался башенками-то, да? - старик вновь одарил меня слишком пристальным взглядом.

— Пока ты башенками интересовался, я учился сражаться, — сказал я чистую правду.

— Ну тоже дело хорошее, - одобрительно кивнул лесник. - В воплощённых башнях часто бывает несколько слоёв, как в пироге. Первый слой отведён под испытание. Если его пройти, открывается следующий слой.

— И там тоже испытания? — усмехнулся я, вспоминая, как мы из комнаты с загадкой попали на бойню к скелету.

— Когда как, - пожал плечами старик. - Бывает, что испытание. Порой может рудник какой встретиться или и вовсе проход в другой мир. По-разному бывает.

Мы вышли на дорогу, состоящую из сплошной колеи и грязи. Одного взгляда было достаточно, чтобы с уверенностью сказать, что недавно в этой топи застряла телега. А в сотне метров впереди показался мост, за которым расположилась деревенька.

Лесник остановился и, сделав глубокий вдох, улыбнулся. Он как будто наслаждался ароматом милого дома.

— Володь, ну всё, мы пришли, — старик подмигнул и бодро зашагал в сторону деревни.

Глава 5

Деревушка оказалась небольшой. Одиннадцать жилых домов, склад, амбар с животными да небольшая кузня. Переходя через мост, я сразу же понял, почему деревня называется Сита. Местные сидели на берегу реки и промывали песок через сито.

Молодой парень лет двадцати швырнул свой инструмент на берег и победоносно поднял над головой крошечную крупинку, блестящую на солнце.

— Нашёл! — воскликнул он и тут же утонул в волне ненависти от окружающих.

— Да чтоб тебя черти драли! Трофим, паскуда малолетняя! — выкрикнула сморщенная женщина и замахнулась на паренька ситом. — Почему тебе везёт, а нам нет?

— Это потому, что я добрый. А вы желчью давитесь, хе-хе-хе, — ехидно заявил парень и спрятал золотую песчинку в мешочек, висящий на поясе.

— Здорова, Добряк! Ты чё там? Опять стариков дуришь? — выкрикнул лесник и ударил по ограждению моста.

— Да ты чё такое говоришь, дядь? — усмехнулся мальчишка. — Золото всамделишное!

— Молодец! Везучий! — засмеялся Анисим.

— И много здесь золота? — спросил я в надежде, что смогу тут подзаработать.

— Да какое там золото? — махнул рукой лесник. — Его кажись пять лет назад всё вымыли. Трофимка просто стариков дразнит. Он одну и ту же золотую песчину по десять раз на дню показывает. А по сути, такой же голодранец, как и мы все. Если б тут золото осталось, думаешь, я б подался в лесники?

— А чем же вы тут живёте?

— Надеждой, — усмехнулся лесник. — А ещё охотимся и животину разводим. Это в обед они песок моют, а в остальное-то время у каждого свои дела. Да и песок бы уже никто не мыл, если бы Трофим не подогревал интерес к этому делу. Во, дом старосты. Считай, пришли.

Анисим кивнул в сторону двухэтажной деревянной хижины. На фоне остальных строений она выглядела царскими хоромами. В окне второго этажа толстая раскрасневшаяся морда с хлюпаньем потягивала чай из пятнистой чашки.

— Здорова, Анисим. Эт чё за хрен? — неторопливо сказал староста и отщёлкнул кусок сухаря.

— Ты чё хамишь-то? — Анисим постучал по лбу и продолжил. — Эт гость наш. Володька. Медведя голыми руками убил! Я те отвечаю!

— Ну не совсем голыми, — усмехнувшись, сказал я, но услышал меня только Анисим.

— Короче, работу ищет. Мож, поможет нам с вон той образиной? — добавил лесник и в ожидании уставился на старосту.

— Вот эта сопля — голыми руками? Ха! Не смеши мои жирные бока! — захохотал старейшина и этим меня окончательно вывел из себя.

Я поднял с земли небольшой камушек и зашвырнул его в открытое окно. Отрикошетив от подоконника, он выбил чашку из рук старосты. Да так ловко выбил, что горячий чай выплеснулся на ноги жирному борову.

— А-а-а! Мать твою так! Как же горячо-то! — горланил старейшина, размахивая руками. — Ты чё творишь, паскуда?!

— Я тебе, свиноте, намекаю, что длинный язык могу и укоротить, — стальной тон моего голоса и хищный взгляд заставили старейшину заткнуться.

— Степаныч. Я ж говорю, парень бойкий, лучше не шути с ним. Так чё насчёт работы-то? — Анисим попытался вернуть разговор в нужное русло.

Старейшина уставился на меня ненавидящим взглядом. Ноздри его раздувались словно кузнечные меха, руки вцепились в подоконник, аж костяшки пальцев побелели. Он сопел, рычал, а вот огрызнуться ему было страшно.

Степаныч с трудом взял себя в руки и выдавил:

— Работа есть. Хочешь — берись. Заплачу десятью граммами золотого песка. Идёт?

— Пятнадцать грамм золотого песка, одежда и покормишь дважды, — улыбнулся я, закинув меч на плечо.

— Где ты его нашёл? Крохобор и хам! — возмутился старейшина и вновь перевёл взгляд на меня. — Чёрт с тобой. Договорились. Анисим покажет, где эту тварь последний раз видели.

Договорив, старейшина с недовольным выражением лица выругался и захлопнул окно.

— Ха. А ловко ты прибавку выторговал, — усмехнулся Анисим.

— Я же говорил, что сопровождал торговцев. Научился всякому, — пожал я плечами.

— Ладно, пойдём покажу, — махнул старик.

— Обязательно пойдём, только сначала в кузню.

В надежде заполучить ножны я направился в покосившееся здание с чадящим дымоходом. Очевидно, кузнец прямо сейчас трудился над очередным шедевром.

Войдя в кузню, я увидел перемазанного сажей мужика. Он определённо был пьян и размахивал молотом как умалишённый. Увы, ковал он не оружие и даже не инструменты. Подкова, вот верх его мастерства! Весьма посредственная, уродливая, кривая подкова.

— Э! Малец, подь сюды! — гаркнул кузнец, заметив меня в дверях. — Держи клещи, а я по этой хреновине шандарахну посильнее. А то видал, какая кривондюлина выходит?

— Подержу, конечно. Если ты мне за работу ножны сделаешь, к вот этой железяке, — я вытянул перед собой клинок, который обязательно блеснул бы начищенной сталью, если бы не был таким ржавым.

— Чё? Я тебе кожевник что ль? — нахмурился кузнец и вытер нос, размазывая сажу по лицу.

— А я тебе кузнец, что ль? — ответил я повторив жест чумазого.

— Не, кузнец тут я. Ха-ха! Ты точно не кузнец! — расхохотался мужик. — Ладно, иди помогай, а после гляну, что можно сделать.

— Тимофеич, ты это, давай, парня не задерживай, — поторопил кузнеца Анисим, выглянув из-за моего плеча. — По-быстрому железяку гни, и мы пошли. Нам ещё на охоту нужно. Он тварюгу вызвался изловить, какая овец жрёт.

— Ещё один самоубийца? Ну понятно, — задумчиво промямлил кузнец и, одобрительно кивнув, добавил: — Ладно, тут дел на пять минут. Топай сюды.

По-быстрому не вышло. Он полчаса охаживал непослушную железяку молотом, то и дело промахиваясь. Пару раз он был близок к тому, чтобы размозжить мои пальцы, но хорошая реакция меня спасла. В итоге подкова получилась отличная! На четыре балла! Из десяти возможных…

— Ну вот! А Степаныч говорит, что я мусор один кую! Гля какая! — кузнец горделиво упёр левую руку в бок, а правой поднёс к моему лицу уродство, отдалённо напоминающее подкову.

Готов спорить, что лошадь, которой не повезёт быть подкованной этой гадостью, неминуемо сломает ногу. Живодёр проклятый.

— Давай свою железяку, — махнул он рукой. — Размеры сниму, и посмотрим, что смогу сварганить. У меня вон немного бычьей кожи есть, по шаблону обрежу, сошью — считай, ножны готовы!

Я невольно улыбнулся. Что за кузнец такой? Бракодел высшей пробы. С другой стороны, за полчаса работы глупо ожидать чего-то стоящего. Кузнец забрал у меня меч и приложил его к чёрной доске, висящей на стене, а после обвёл его мелом.

— Ну всё, вали, — отмахнулся от меня кузнец. — К вечеру сварганю чё-нибудь.

— Ага. И тебя туда же, — усмехнулся я, также отмахнувшись от него.

Выйдя на улицу, я обнаружил Анисима. Лесник закинул руки за голову и тихонько посапывал, сидя на лавке.

Я склонился над спящим и выкрикнул в ухо:

— Лес горит!

Анисим испуганно вскочил, заметался из стороны в сторону, не понимая, где находится и что ему делать. А когда увидел, что я хохочу, смотря на его панику, осуждающе покачал головой.

— Я ж на минутку глаза закрыл. А ты орёшь сразу. Думал, оглохну, — с укоризной сказал он и, взяв топор, направился в другой конец деревни.

— Ага, судя по твоему храпу, ты всего на секунду глаза закрыл. Даже не спал совсем, — улыбнулся я, следуя за ним, и примирительно добавил: — Ладно, не злись. Лучше расскажи, как выглядит достающий вас хищник?

— Да как выглядит? Лапы, морда, клыки, хвост. С виду как собака, только шерсти нет, — задумчиво ответил лесник. — Эта пакость по ночам из воды вылазит. Чуть позже обычного загонишь скот с пастбища — и всё. Уже кого-то сожрали.

— А сколько существ нападает? — спросил я, пристально уставившись на Анисима.

— Да вроде одна тварюга… Вот месяц назад случай был, — встрепенулся Анисим. — Пётр пошёл стадо загонять затемно. Мир его праху. Увидал, что гадость эта овцу треплет. Схватил вилы и побежал отбивать. Отбил. Правда, самого покусала эта паскуда, ну ничё, вроде прогнал. А через пару часов у него сильный жар поднялся. В итоге даже суток не прошло, а парень помер. Овца, кстати, которую он спас, тоже померла. От них ещё запах такой стоял… — лесник подумал и добавил: — Как будто заживо сгнили.

А вот это полезная информация. Надо быть осторожней. Если меня хотя бы раз укусят, то я покойник.

Мы прошли через заросшее травой поле и углубились в лесную чащу. Ветер шуршал листвой, а сквозь кроны деревьев пробивались тонкие лучи солнца, освещая округу. Странно, что здесь не слышно пения птиц, как будто лес вымер.

Анисим остановился и присел на корточки.

— Во, следы этой твари. Бабы говорят, что это проклятье, посланное башней. Но не верю я в проклятья. Хотя по времени совпадает с появлением башни. Тьфу, — сплюнул старик. — Понапридумывают гадости какой-то. Может, это волк. Просто обгорел в пожаре, вот и лысый. Как думаешь?

Анисим отошёл в сторону, давая мне возможность рассмотреть следы.

— Нет, это совершенно точно не волк, — присел я на корточки и показал старику рукой на один из отпечатков. — Смотри, какие когти здоровые. В землю уходят на десяток сантиметров. А лапа? Она ж с мою ладонь в длину. Где ты таких волков видел?

— Не, ну лучше в волка верить, чем в неведомую пакость из башни, — побледнел старик.

Я поднялся, покачал головой и двинул по следу вглубь леса, держа меч наготове. Анисим топал следом, а Гоб продолжал прятался за деревьями, находясь немного позади нас.

— Кстати об этом. Часто из башни появляются какие-то существа? — спросил я и заметил сломанную ветку со следами запекшейся крови, а потом и ещё несколько в десятке метров впереди.

— Ну так. Бывает порой, — пробубнил Анисим. — Говорят, если башню в течение года не зачистить, то открывается пролом. Или как там его… Из него лезут всякие твари наподобие вон этакого волка. Тогда кромешный ад начинается.

След петлял между деревьями и уходил вниз по пригорку, терялся у ручья, а затем продолжался двадцатью метрами правее.

— И были случаи, когда не успевали закрыть? — удивился я, потому что Панфилов, когда рассказывал о башне, ни слова не говорил о таких важных вещах.

— А то! — выпучился Анисим. — Вон, к примеру, неподалёку от Иркутска башня вылезла. Кто туда только не отправлялся, все там и сгинули. А потом стенка в башне отодвинулась, и оттуда зверьё всяко полезло. Весь народ в округе пожрали, даже монголам досталось. Слава богам, сестрице моей хватило ума манатки собрать и со всей семьёй ко мне переехать.

— А разлом-то в итоге закрыли? — спросил я, перепрыгнув через ручей.

— Конечно закрыли, — пробубнил за спиной Анисим. — Иначе б зверьё повсюду расползлось, и мы б с тобой не разговаривали. Император-батюшка тогда из Москвы прислал армию. Тварюг перебили, а башенку зачистили. Правда, говорят, много сильных бойцов померло. Но лучше так, чем потерять всю Империю.

Пройдя ещё сотню метров, я увидел низину, в которой зиял чёрный провал. Именно к нему и вели следы. А помимо когтистых лап, заметил, что в эту яму пару дней назад тащили увесистую тушу. Даже удивительно, что ливень не смог смыть след. Видимо, тащили корову. Вон, даже рытвины от рогов остались.

— Слушай, а если бы император не справился, тогда что случилось бы? — не отводя взгляда от провала, спросил я старика.

— А что? Да ничего бы не было, — хмыкнул лесник, смотря по сторонам. — Просто позвали бы соседей на помощь. Правда, эти паскуды бы запросили солидную плату. Но всяко пришли бы и помогли. Никому не нужен под боком разлом, который будет плодить существ, разоряющих твои земли. А государь-батюшка бы заплатил, без проблем. Просто налоги нам бы повысил и за пару годков отбил потерянное, — усмехнулся Анисим и, заглянув через плечо, спросил: — Эт чё там?

В глубине провала что-то блеснуло и мгновенно скрылось в тени.

— Похоже, мы пришли, — задумчиво проговорил я, понимая, что все мои тактические уловки бесполезны.

* * *

Амурский край, 5 километров от Благовещенска, поместье Авдеевых, в это же время

— Да-а-а. Что может быть прекраснее? Долги выплачены. Никто не ломится в двери, обещая сломать ноги. Жизнь восхитительна! — улыбаясь, чуть ли не пропел Константин Львович Авдеев и пригубил дорогого коньяку.

Он сидел в кресле-качалке на веранде и с удовольствием смотрел, как его служанка развешивает бельё. Пышные бёдра приковывали к себе взгляд вдовца и заставляли фантазировать о том, что он сделает с женщиной вечером. Впрочем, глава рода не только мечтал, но регулярно воплощал в жизнь свои фантазии.

Некогда процветающее имение постепенно приходило в упадок. Когда умерла жена Константина Львовича, он пристрастился к азартным играм и алкоголю. На сына ему всегда было плевать, а после обретения новых пороков и подавно.

Год за годом он проматывал то, что перешло в его руки от отца, постепенно погрязая в долгах. А когда количество долгов стало несовместимо с жизнью, на пороге Авдеева возник граф Мышкин с невероятно щедрым предложением.

Двести тысяч рублей за бесполезного парнишку! Ну да, этот парнишка был его сыном. Но это Константина Львовича не смутило. Ведь его собственная шкура на порядок дороже жизни любого человека, когда-либо встреченного на жизненном пути.

Вот Константин Львович и продал сынулю, даже не удосужившись спросить, зачем он нужен графу.

— Фроська! Вон туда посмотри! Да чё ты на меня уставилась, дура?! — рявкнул Константин Львович, указав пальцем на чёрную точку, мелькающую вдали. — Это мне мерещится или кто-то едет?

— Агась. Вродь да. А вы гостей ждёте? — спросила служанка, поправляя грудь четвёртого размера.

— Нет, конечно. Скажи Димьяну… Тьфу, твою мать! — ударил по подлокотникам барон. — Я же выгнал его…

Дела у Константина Львовича шли из рук вон плохо. Поэтому из прислуги он себе мог позволить только Фроську. Она была и поварихой, и уборщицей, и любовницей в одном лице.

— Кого там демоны принесли? — прошипел Авдеев и, сделав большой глоток коньяка, скривился.

Спустя пару минут к порогу имения подъехал кортеж из трёх автомобилей. Чёрные борта украшены золотой вязью и фамильным гербом визитёра. Открылись двери, и на улицу высыпали охранники, оцепив периметр. А следом вышел и сам граф Мышкин!

Увидев его, Константин Львович тихонько шепнул себе под нос:

— Какого чёрта он тут забыл? — После чего недовольное лицо Авдеева мгновенно преобразилось. Он расплылся в улыбке и слетел со ступенек, едва не подвернув ногу. — Евгений Александрович! Рад вашему визиту. Коньячок будете?

— Я по делу, — недовольно буркнул Мышкин, стянув перчатки и шлёпнув ими о ладонь. — Ваш сын не объявлялся?

Константин Львович оторопел от такого вопроса.

— А с чего ему тут появляться? Я думал, теперь его жизнь — ваша забота. Мне нахлебники не нужны, — пробормотал барон и, подумав, опасливо добавил: — Если он от вас сбежал, я деньги не верну.

— Да кому нужны твои деньги?! — скривился Мышкин. — Если объявится, сообщишь. Выдам премию в сотню тысяч.

От последней фразы глаза Константина Львовича округлились, а рот стремительно пополз вниз.

— Если этот сучонок объявится, то вы узнаете об этом в ту же секунду! — выпалил Авдеев и протянул полупустой бокал коньяка. — Может, будете?

И получил презрительный взгляд от Мышкина. Не сказав ни слова, граф сел в машину. А спустя пару минут кортеж тронулся и стал стремительно удаляться.

***

Недалеко от поместья Авдеевых, в это же время

Пока Константин Львович мечтал о том, что сын вернётся, и он снова сможет его продать, Евгений Александрович был в отчаянии. Автомобиль покачивало на небольших кочках, но граф не замечал этого. Он обдумывал ситуацию.

Никто из стражников не рассмотрел лица беглеца. Из-за чего граф Мышкин был вынужден кататься от одного имения к другому, предлагая деньги за информацию о том, что проданный родственник вернулся.

Если беглец не найдётся, это сулит огромные проблемы. Гигантские проблемы. Если император потребует у Мышкина отдать две трети от найденных артефактов, то это будет катастрофой! Графу придётся продать большую часть своего имущества, чтобы купить эти самые артефакты и вручить императору.

От таких мыслей Мышкина передёрнуло. Если такое случится, то он присоединится к обанкротившимся родам. И тогда он уже будет не скупать бесполезных аристократов, а продавать собственную родню. Эта мысль пугала его до чёртиков. Ведь Евгений Александрович любил свою родню, ещё как любил.

— Ваше сиятельство! — Водитель вырвал графа из мрачных мыслей. — Телефон звонит. Уже третий раз.

Мышкин тряхнул головой, отгоняя наваждение, взял телефон и увидел, что на экране высветилась надпись: «Секретарь императора».

Сердце ёкнуло, а Евгений Александрович принял звонок и дрожащим голосом произнёс:

— Алло…

***

Я ещё раз вгляделся в провал, смахивающий на большую нору. Придётся лезть в неё, по-другому никак. Вокруг разбросана земля, а значит, эту нору вырыли. И сколько таких ям нарыто по округе — неизвестно.

Можно, конечно, поставить ловушки и надеяться на то, что тварь в них попадётся. Вот только это глупо и опасно.

В прошлом мире мой отец так охотился на баргестов. Поставил силки, выкопал волчьих ям и устроил засаду вместе со своим братом. Ждали они трое суток. А ночью их навестили.

Больше десяти существ вылезли из другой норы и обошли моих родичей со спины. Отец спасся, но потерял кисть. А вот дяде повезло меньше. Ему сразу перегрызли глотку. Возможно, только из-за его смерти мой отец и сумел скрыться.

Отвлекаясь от ненужных мыслей, я вновь покосился на провал в земле. Одним словом, весь лес может кишеть этими норами. Ждать бессмысленно и опасно. Впрочем, лезть в пекло — тоже не лучшая затея.

— Топай обратно в деревню, — обратился я к старику. — Дальше я сам.

— Да я и не собирался помогать, — испуганно пробормотал Анисим, и я тут же услышал быстро удаляющиеся шаги.

Убедившись, что Анисим ушёл, я подозвал Гоба. Зеленомордый отлично сливался с местностью, и выбор разведчика оказался очевиден.

— Давай, дружище, — обратился я к нему. — Нужно немного поработать.

Гоблин хищно оскалился и шустро побежал в сторону провала.

Глава 6

Пока гоблин рыскал вокруг провала, осматривая местность, я шел на слабый запах гнили. Пройдя пару сотен метров, я нашёл то, что искал. Обглоданный костяк посреди густых зарослей кустарника. Он лежал на вытоптанной поляне. Среди сломанного кустарника виднелись всё те же следы когтистых лап.

Судя по костям, это лось — если в этом мире, конечно, есть лоси. На останках зверя практически не осталось мяса, именно поэтому запах гнили был едва уловим. Мясо филигранно срезали с костей, не оставив на них даже следов от зубов. Сам скелет мне был не так интересен, а вот проверить возможности меча очень хотелось.

Я приложил оружие к черепу лося, и кость зверя тут же размягчилась. Череп потерял форму, потёк по лезвию клинка к моей руке.

— Какой замечательный артефакт, — усмехнулся я. — Необычным мечам нужно необычное имя. Как считаешь? — я посмотрел на клинок. Его рыжий окрас контрастировал с белёсой костью, формирующей броню на моих предплечьях, — Думаю, тебе отлично подойдёт имя «Пожиратель костей». В нём вся твоя суть. Что скажешь?

Ответом мне была тишина. А жаль, я слышал, что существуют говорящие клинки. Правда, это могло быть и метафорой.

— Молчание — знак согласия, — продолжил я. — Значит, отныне ты Пожиратель костей.

Взмахнув клинком, я довольно кивнул и пошёл собирать остальные кости. Расплавил позвоночник лося, затем его ноги, рёбра. И в один момент клинок отказался растворять костную структуру. Видимо, это лучшее, на что он сейчас способен.

А способен он оказался на многое. Костяной пластинчатый доспех покрывал меня с ног до головы. На удивление он оказался очень лёгким. Вот только во время ходьбы он слегка постукивал, оповещая всю округу о том, где я нахожусь. Неприятно, но сейчас защита важнее скрытности.

Позади послышался топот ног. Гоб подбежал ко мне и отчитался:

— В провале тысячи костей,

И темнота ночи черней.

Внутри тоннелей просто жуть.

Куда, дружище, держим путь?

— Да у нас-то выбор небольшой, - ответил я. - Пойдём посмотрим, что там интересного.

Вокруг провала было стерильно чисто. Трава вытоптана на добрый десяток метров. Деревца, росшие неподалёку, сгрызены так, что от них остались лишь небольшие пеньки сантиметров по пять в высоту.

Какие-то умные твари тут живут. У них не просто нора, а настоящее убежище, обзору из которого не должно ничего мешать. Готов спорить, внутри будет весело.

— Гоб, прикрываешь спину, — сказал я и, подойдя к провалу, нырнул вниз.

Мне повезло и плюхнулся я прямиком в жирнющий глинозём. Ноги соскользнули, и я на всех парах устремился куда-то во тьму. Хотел уцепиться клинком за стену, но, к сожалению, было слишком узко для того, чтобы я смог вонзить меч.

Я со свистом вылетел из тоннеля и врезался в каменную стену. В голове загудело, а во рту появился металлический привкус, напоминающий, что губа точно разбита.

— Проклятый гоблин, не сказал, что здесь… Хэ!

В рёбра мне врезался тот самый гоблин и весело прошептал:

— Бесплатные аттракционы — это хорошо,

Я прокатился дважды, а хочется ещё.

Он хотел продолжить свой стих, но я зажал ему пасть. По пещере разносились звуки капающей с потолка воды. Глаза ещё не привыкли к кромешной тьме, и я мог опираться лишь на слух, а проклятый коротышка мешал своей болтовнёй.

Ощупав левой рукой камень, я пришел к выводу, что слева и позади меня — глухая стена. Впереди был спуск в пещеру. Выходит, напасть могут только справа. Зажимая пасть гоблину, я сместился в сторону и выставил перед собой меч.

Но никто не собирался на меня нападать. Прошло десять минут, а в пещере так и не появилось новых звуков. Зато глаза немного привыкли, и я смог различить серые контуры полутораметрового коридора, уходящего вдаль.

Впереди мелькнул зеленоватый огонёк и тут же исчез. Похоже, за нами наблюдают. А не напали на нас только потому, что готовят засаду? Очень вероятно. В прошлый раз костяная броня осыпалась спустя два часа, а тут неизвестно, сколько придётся бродить до нападения твари. Тогда не буду заставлять её ждать. Хотя я уверен, что она здесь далеко не одна.

Выставив перед собой клинок, я не спеша двинул вперёд. Капли падали на мой костяной шлем, желая сточить его точно так же, как и каменные стены, которые вода отполировала практически до идеальной гладкости.

Спёртый воздух пованивал гнилью и испражнениями, а в остальном не было ни единого признака того, что здесь кто-то живёт. Кстати, а куда делась корова, которую тащили к провалу? Или это был тот лось, которого переработал Пожиратель костей?

Пройдя десяток метров, я упёрся в развилку. Если глаза мне не изменяют, то огонёк мигнул справа. Свернув в правый тоннель, я обрадовался тому, что коридор стал заметно шире, а потолок выше. Эхо от шагов прокатывалось по тоннелю, а когтистые лапы гоблина звонко цокали по камню.

Спустя пару минут пути мы снова наткнулись на развилку, потом ещё и ещё на одну. Проклятый тоннель ветвился, словно ходы муравейника. Потом попробуй выбраться отсюда.

Семь развилок спустя мы попали в комнату шириной и длиной около тридцати метров, а вот потолка не было видно. Но судя по тому, с какой силой капли ударялись об пол, можно с уверенностью сказать, что высота там явно не один десяток метров.

В центре комнаты лежала груда человеческих костей. Они меня интересовали не так сильно, как их снаряжение. Присев, я оттолкнул черепушку с откушенной лицевой частью и увидел кожаный квадрат, покрытый грязью. Когда я поднял его, внутри что-то звякнуло. Ага, видимо, это кошелёк. Точно забираем.

Внезапно Гоб вскрикнул:

— Сверху!..

Гоблин ещё что-то орал, но я его уже не слышал. На меня рухнула увесистая туша, подмяв под себя. Следом за ней с потолка посыпались ещё твари. Всего я насчитал шесть существ.

Всё как и говорил Анисим. Нет шерсти, острые когти и смрадное дыхание! Остального я, увы, не рассмотрел. Сложно что-то увидеть, когда зубастая пасть вцепилась в твой шлем и треплет из стороны в сторону.

Существо шипело, и сквозь глазницы шлема меня лизнул раздвоенный язык, оставив после себя липкую слизь. Я попытался перевернуться, но увы, сил у тщедушного тела не хватило. Ха-ха! Сходил на охоту? Ладно, и не из таких передряг выбирался. Главное, что доспех пока держится, хотя уже и слышен хруст.

Орудовать клинком тоже не удавалось, так как он был зажат между задних лап существа и я не мог направить его в цель. Кое-как просунув его в сторону, я ухватил меч за лезвие и со всего размаха вогнал в бок твари. Потом ещё и ещё раз. Существо зашипело, отпрыгнуло назад, забрызгав меня ледяной жижей.

Как только тварь отступила, я поднялся на ноги, лишь затем, чтобы снова рухнуть, но уже мордой вниз. Другое существо схватило меня за ногу и рвануло на себя. В этот раз руки у меня уже были развязаны. Перехватив меч за рукоять, я воткнул лезвие в глазницу псины. Пожиратель костей с хлюпаньем и свойственным хрустом прошил череп твари, и она затихла.

Наконец-то я смог подняться и осмотреться. Гоб уносил ноги от четырёх существ, гоняющих его по кругу.

— Попробуй, пёсик, догони

И жизнь у Гоба отними.

Если не сможешь, сдохнешь сам,

Ну а я сделаю ням-ням! - хохотал он, подразнивая монстров.

Заметив, что я поднялся, два существа оставили гоблина в покое и бросились на меня. Их тактика была проста и незамысловата. Обходят с разных сторон и одновременно атакуют. Какая безвкусица.

Я позволил зайти мне за спину и сосредоточился на твари, стоящей передо мной. Оскалив пасть, та поджала лапы перед прыжком, а в следующий момент я шагнул в сторону и нанёс вертикальный удар. Туда, где только что стоял. Клинок с хрустом перерубил шею одного из монстров, а вторая тварь врезалась в обезглавленный труп.

Существо замешкалось, что дало мне возможность трижды уколоть его в бок. Жалостливо скуля, тварь поползла вглубь пещеры. Я резко обернулся. Гоб уже прикончил одного противника, а со вторым просто играется. Ну и чёрт с ним, справится сам. А я пока добью оставшихся.

По кровавому следу я нашёл сначала тварь, которая атаковала меня в самом начале, а после и ту, что пыталась напасть со спины. Обе лежали на камне и еле дышали. Пара ударов в горло — и в пещере стало стерильно тихо, если не считать дурацких стишков Гоба.

Склонившись над тварями, я наконец-то смог их детально рассмотреть. Это какой-то странный гибрид. Что-то среднее между псом и расой ящеров. Только ящеры в моём мире были вполне разумными, а эти всё же больше похожи на животных. Сплошные инстинкты, но и зачатки разума тоже имеются. Глупые твари не придумывают тактики ведения боя.

Смотря на тушу ящера, я почувствовал, что внутри него что-то пульсирует. Всадил клинок между рёбер. Разрезал плоть и засунул внутрь руку. Покопавшись немного в прохладной слизи, я нащупал плотный комок и потянул его на себя.

На ладони оказался зелёный камень размером с горошину. От него исходило тусклое свечение, окрасившее стены пещеры в соответствующие тона.

— Интересная вещица. В моём мире ничего подобного не было, — проговорил я вслух, а затем вскрыл тушу второго существа.

Оказалось, что у каждой твари внутри имелся подобный камень. Немного отличались размеры, но в целом всё то же самое. Внутри жемчужин бушевала энергия. Жаль, что я не маг, сейчас бы запросто разобрался, что с ними делать. А если так?

Я вытянул перед собой клинок так, чтобы лезвие смотрело вбок, и положил в жёлоб кровостока одну из жемчужин.

Пару секунд ничего не происходило, а потом камень растаял и без следа впитался в меч. Но вот с клинком не произошло никаких изменений. Возможно, требуется больше камней или нужны камни более высокого качества.

Я вернулся к человеческим останкам и снова покопался в них. Кроме бумажника и кучи рваного тряпья, ничего не обнаружил.

Обойдя туши ящеров, я нашёл самого мелкого и, немного повозившись, отрубил ему голову. Нужно доказать старосте, что я действительно выполнил заказ. А как это сделать? Судя по нашему разговору, он тот ещё аферист, да и нет у него ни единой причины доверять мне. Скажет, что я ничего не делал, и попробуй докажи свою правоту.

Схватив голову ящера за глазницы, я собрался в обратный путь. Но далеко уйти не успел. За спиной послышался стремительный топот, заставивший меня резко уйти вправо. Мимо меня пронёсся ящер, который по размерам был вдвое больше предыдущих.

Глаза светятся красным, из пасти капает слюна, от которой дымится камень. Когти скребут по полу, высекая искры. Шкура покрыта десятками шрамов, а в спине торчит навершие от вил. Это против вот этой твари вышел биться парень, о котором рассказывал Анисим?.. Он был в своём уме? Да ни одна овца того не стоит!

Размышления прервал рывок ящера. Острые зубы клацнули в сантиметре от моего лица. На отскоке я рубанул Пожирателем костей, но клинок лишь жалобно звякнул и соскользнул с прочной шкуры. Видимо, рубящие удары не пройдут. Тогда сменим тактику.

Ящер был сильнее и быстрее меня. Вот только единственное, что он умел, так это атаковать по прямой. Собирает силы, выпрыгивает и пытается достать либо клыками, либо когтями. Мне оставалось лишь кружить вокруг противника и наносить колющие удары.

Я в очередной раз зарёкся, что как только выберусь из этих тоннелей, займусь наращиванием мускулатуры. В текущем состоянии я мог лишь каждым третьим ударом прорезать кожу ящера на пару сантиметров. Этого было недостаточно, чтобы его убить, но вот чтобы ослабить — вполне.

К тому же пока я колол ящера, Гоб выбирал удобный момент. Чудовище в очередной раз сделало рывок и, клацнув зубами, сумело достать мой костяной нагрудник.

К моему счастью, тот скорбно хрустнул и разлетелся на мелкие части. Если бы он оказался прочнее, тварь могла бы вцепиться в него и задрать меня когтями или залить кислотной слюной. В этот же момент Гоб напал со спины и, ловко запрыгнув сверху, вонзил кинжалы между рёбер ящера.

Монстр забился в агонии, пытаясь скинуть гоблина, но когда он начал кувыркаться, Гоб тут же спрыгнул. Из-за кувырков кинжалы Гоба вошли по самую рукоять и скрылись под кожей существа. Ящер мгновенно замедлился. Было видно, как ему больно от острой стали, режущей плоть изнутри при каждом шаге.

— Эй, образина, посмотри на меня!

Делай как я, делай как я! - Гоб, дразнясь, пробежал слева от ящера.

Тварь инстинктивно проследила за ним, повернув морду, и в этот момент я рванул вперёд. Услышав мои шаги, ящер попытался наугад рубануть лапой. Когти просвистели над моей головой, а в следующую секунду клинок с чавканьем вошёл в верхнее нёбо открытой пасти.

Плоть оказалась податливой и с радостью расступилась перед лезвием, пропустив его прямиком в мозг существа. Тварь мгновенно умерла и рухнула на камень. С трудом я выдернул клинок, тут же вытер его о шкуру ящера, боясь что сталь расплавится. Но... никаких повреждений я не заметил.

Распоров брюхо существа, я провёл пару незабываемых минут, перерывая зловонную требуху. Но награда того стоила. Красная жемчужина! Она оказалась размером с фасолину. Как только я стёр с неё зеленоватую слизь, алое свечение залило стены пещеры. Отличный фонарик. Пожалуй, им и буду освещать дорогу.

— Зубастое чучело открыло свою пасть,

Но стали кусок сумел в неё попасть!

Черви будут рады такому исходу!

Не нужно было лезть к честному народу! — выкрикивал Гоб, пиная по морде поверженного вожака стаи.

— Пойдём отсюда. Работа завершена, — устало сказал я, подхватил голову ящера и двинулся по извилистым тоннелям.

Жемчужина освещала путь, делая его более зловещим. Как будто рассекли бровь, и в глаза затекла кровь. Всё красное, блестит, высвечивает ужасающие детали.

То тут, то там валялись человеческие останки вперемешку с костями животных. Хитроумные твари загоняли кости в каменные ниши, так что их без освещения было невозможно разглядеть.

В одной из таких ниш нашёлся довольно свежий труп крестьянина. Видимо, эти гурманы недоделанные оставили его тут, чтобы подгнил. Слышал, что ящеры обожают гнильё, это для них как деликатес.

На пути к выходу я пару раз заблудился, но в итоге сумел найти дорогу. Однако выяснилось, что самое весёлое ещё впереди. Лёгкий спуск в пещеры превратился в изматывающий подъём по невероятно скользкому глинозёму.

Гоб, паршивец! Вколачивая когтистые лапы в глину, он с лёгкостью выбрался на поверхность, а мне же пришлось бороться за каждый сантиметр продвижения. Я цеплялся ногтями, вколачивал в глину гарду меча, при этом стараясь не выронить проклятую черепушку ящера.

С горем пополам я выбрался наружу и рухнул без сил на утоптанную землю. Тяжёлое дыхание со свистом вырывалось из лёгких, а над головой плыли алые облака. Уже закат. Отлично. Значит, придётся топать в деревню по темноте. Ну да ладно. Это куда проще, чем ориентироваться в этой чёртовой пещере.

Отдохнув пару минут, я сконцентрировался на биении сердца Гоба и отправил его в спячку. Не хватало чтобы Анисим встретил меня в компании зеленомордого. Тогда награда за работу может смениться наградой за мою голову. Ведь таких существ он явно ранее не встречал.

С трудом поднявшись, я направился в сторону деревни. Спустившись с холма, присел у ручья, чтобы напиться. Из воды на меня смотрело молодое лицо. Волосы чёрные как смоль, волевой подбородок и колючий взгляд. Даже удивительно, что этот парень был таким слабаком. Или это я сделал его взгляд колючим?

Попив и умывшись, я продолжил путь. Солнце быстро село, и мне бы пришлось пробираться через лес в кромешной тьме, если бы не трофейные жемчужины. Я насадил голову ящера на клинок и закинул его на плечо, а во вторую руку взял горсть жемчужин и двинулся сквозь чащу, освещая путь. Красно-зелёное свечение выдернуло из темноты тропинку, по которой меня вёл Анисим, и я со спокойной душой направился по ней.

Забавно, но ночной лес отличался от дневного. Звенящая тишина сменилась уханьем филинов и криком сов. Периодически вдали выли волки, а вместе с тем безумно урчал мой живот.

Спустя полчаса я вошёл в деревню. Местные собаки встретили меня с почестями. Облаяли хвалебными одами и даже попытались поцеловать в ножки острыми клыками, вот только я не настолько тщеславен. Шикнув, распугал дворовых шавок, подошёл к дому старосты и ногой постучал в дверь.

Глава 7

— Открывай! — гаркнул я, когда заметил в окне заспанную рожу старосты.

Проклятый хорёк думал спрятаться и сделать вид, что никого нет дома, но я продолжил упорно молотить в дверь.

— Да иду я! Иду! Чё расшумелся?! — послышался недовольный голос из-за двери.

Дверь приоткрылась, и на улицу выглянула сальная морда старосты.

— До утра не мог подождать? — возмутился он.

— Боялся, что голова протухнет, — хмыкнул я и, дёрнув дверь на себя, закинул в дом голову ящера.

— Ты чё, сдурел?! Зачем мне тут эта погань?! — завопил староста, смотря, как голова катится по дощатому полу, оставляя за собой грязные разводы.

— На стену повесишь и расскажешь всей деревне, что это ты ящера убил, — улыбнулся я и прошёл в дом мимо ошалевшего Степаныча. — Расплатись и я пойду. Кстати, там было семь существ, а плату я возьму, как и договаривались, за одного. Но если решишь накинуть сверху премию, я с радостью приму её.

Я устало присел на лавку у входа и требовательно посмотрел на хозяина дома.

— А мне откуда знать, что их там семь было? - забегал глазками староста.

— Ты можешь либо поверить моему слову, либо я отведу тебя в логово ящеров, - поспешил предложить я. - Собственными глазами увидишь их трупы.

— Мне чё, делать больше нечего? — возмутился староста.

— Ну если сильно занят, расплатись — и я уйду.

— Можешь сразу уходить, - староста отмахнулся от меня, как от надоевшей мухи. - Шуруй к Анисиму, он тебе выдаст… чё ты там просил? Одежду и поесть? Ну вот там всё и получишь.

— Хорошая попытка, — нахмурившись, я придавил старосту взглядом. — Но мы с тобой договорились на пятнадцать граммов золотого песка. И я без своего не уйду.

— Ты чёт путаешь. Какой песок? Тебе ж Анисим сказал, что золото в последний раз тут видели пять лет назад. Давай, не сочиняй. Вали! Чё уселся? — староста упёр руки в жирные бока и вскинул подбородок.

Возможно, так он хотел принять величественную позу, но по его оплывшим рукам то и дело пробегала дрожь. Боится, сволота. Не говоря ни слова, я поднялся с лавки и двинулся к лестнице на второй этаж.

— Э! Ты куда собрался?! Пацан! Я щас мужиков позову, они тебе живо бока намнут! — взвизгнул староста, прыгая вокруг меня, но выполнять свою угрозу почему-то не спешил, а попытаться остановить меня собственными силами не рисковал.

— Я же сказал, что без оплаты отсюда не уйду, — холодно ответил я.

На втором этаже оказалось всего две комнаты. В первой располагалась гардеробная. Раздвинув шмотки, я ничего не нашёл, кроме кучи безвкусного тряпья. А вот во второй комнате было на что посмотреть.

Две голые девицы мирно посапывали на огромной кровати. Слева от них стоял письменный стол, рядом с которым к стене и полу был прикручен стальной сейф.

— Степаныч, чё там случилось? Опять меня муж ищет? — сонно спросила одна из девиц, но заметила, что я не Степаныч, и завизжала, прикрывшись одеялом.

— Да не голоси ты, ухожу я, - хмыкнул я.

Развернувшись, я увидел старосту. Он держал в руке кухонный нож с закруглённым лезвием. Вот дурак. Хочет этой железкой меня убить? Хотя теперь я понимаю, почему он мужиков на помощь не позвал. Полагаю, вторая баба — тоже чья-то жена. Увидев это, мужики намяли бы бока, но не мне, а ему.

— Выкинь эту зубочистку, — недовольно буркнул я и наотмашь ударил ладонью старосту по морде.

Нож звякнул об пол, а рядом с ним осел и его хозяин.

— Ты чё? Ты чё творишь? — испуганно заблеял Степаныч. — Ничего тебе не заплачу! Ни песчинки! Понял?! Выметайся отсюда!

Староста расхорохорился перед своими любовницами и на последней фразе уже перешёл на крик. Правда, его голос дал петуха, но в своих глазах он был молодцом. Хотя ещё немного — и он бы обмочился от страха.

— Закрой пасть, пока я тебе все зубы не выбил, — прорычал я, заставив умолкнуть этого храбреца. — К утру уйду из деревни. Захочешь собрать мужиков и поквитаться со мной, приходи. Мужиков отлуплю, а тебе глотку вскрою. Усёк?

Староста испуганно закивал головой и попятился в сторону спальни.

Вот так и помогай людям. Всё норовят обмануть честного работника. А я ведь жизнью рисковал. Впрочем, оплату за работу я всегда получаю. Любой ценой. Ведь за просто так работают либо рабы, либо идиоты. Я ни к тем, ни к другим себя не отношу.

Подойдя к дому Анисима, мне даже стучаться не пришлось. Лесник распахнул дверь.

— Эт чё за крик был? — настороженно спросил Анисим, затем выглянул, посмотрел по сторонам, распахивая створку двери шире и пропуская меня внутрь.

Дом оказался очень скромным. Кровать, тумбочка, стол с двумя стульями и гвозди, заколоченные в стену вместо вешалки.

— К старосте за оплатой ходил, — буднично сказал я, осматриваясь.

— Ну и как?

— Наградил по-царски, даже премию выписал, — соврал я, не желая жаловаться.

Услышав это, Анисим понимающе кивнул, а я отодвинул стул и сел за стол. Деревянная конструкция жалобно скрипнула подо мной, но устояла.

— Ужинать будешь? — спросил Анисим, задвигая засов.

— Не откажусь, — ответил я, затем прислонил к стене Пожирателя костей и добавил: — Кстати, проблему вашу я решил.

— Да я так и понял, когда услышал вопль Степаныча, - ухмыльнулся старик. - Не заплатил-таки?

— А я смотрю, ваш староста не только меня так кинул, да? — я решил поговорить начистоту, раз уж лесник и так обо всём догадался.

— Есть такое. Пару недель назад группа охотников забрела к нам, ну он и нанял их. Уходили на охоту пятеро, а вернулся один. Кричал, что его друзья умерли из-за старосты, и тот, мол, обязан выплатить компенсацию. В итоге вместо денег он получил выбитые зубы, — Анисим покачал головой, как будто жалел бедолагу. — Наш кузнец после перепоя злой как собака, вот и попался этот охотник под горячую руку. Но у того доказательств не было, что задание выполнил. А у тебя есть?

— Моё доказательство в доме у старосты лежит. Я эту проклятую голову ящера через весь лес пёр, чтобы этот жирдяй вой поднял и отказался платить. Ну ничего. Плату свою я так или иначе получу. Жизнь она, знаешь, за добро и зло любит подарки дарить, только они не всегда людям нравятся, — улыбнулся я и взял из рук Анисима остывшую рыбную кашу.

Воняла еда - если её можно так назвать - ужасно. Гобу бы точно понравилась.

— Слушай, спасибо тебе, — сказал Анисим. — И ты на старосту нашего не серчай, он мужик так-то нормальный. Но…

— Но жадный и лживый, — промычал я, работая ложкой.

— Не без этого… — протянул Анисим и потёр шею.

— Забудь. Ты лучше скажи, куда выгоднее податься на заработки?

— Ты молодой. Думаю, лучше всего в Хабаровск идти. Там работы валом, какой хошь. Можешь охранником наняться или грузчиком. Решать тебе. Как из деревни выйдешь, налево, дойдёшь до развилки. И там уже направо, ну и до упора, — тяжело вздохнул Анисим. — Я б тоже ушёл, да Трофимку не могу бросить. Он же племяш мой. Дурной, конечно, но добрый. Родители его померли, только я остался. Вот присматриваю.

Последние слова Анисим сказал дрожащим голосом и смахнул накатившую слезу.

— Ладно, ты ужинай, я пойду пока баню затоплю, — добавил он. — Искупаешься, я тебе одежду новую дам, как и договаривались. Ну и Тимофеич ножны тебе уже сварганил. Вон, в углу стоят.

Я бросил взгляд на то, что сварганил кузнец, и едва сдержался, чтобы не расхохотаться. В углу стоял прямоугольник криво сшитой кожи. Хотя бы углы закруглил, бракодел. Ну хоть ремешки сделал нормальные, и на том спасибо.

Как только Анисим вышел из избы, я запер за ним дверь, призвал Гоба и открыл форточку.

— Дуй в дом старосты. Украдёшь ключ от сейфа, он на шее у этого борова. Тихонько вскроешь сейф. Всё, что найдёшь, тащи под мост. Как закончишь, поскребёшься в окно. Понял?

Зубы гоблина сверкнули в свете свечи, и он, кивнув, беззвучно выскочил в окно. Я, в свою очередь, открыл засов, стал ждать хозяина.

Живёт он, конечно, бедновато. А мужик вроде толковый, работящий. Не понимаю, зачем он в этой деревушке сидит. Перебрался бы в большой город и жил по-человечески. Думаю, племяш с радостью бы поехал с ним.

Пока ждал, решил опробовать ножны. Они оказались ещё и ароматизированы. Чтобы клинок лучше скользил, Тимофеич смазал внутренности ножен свиным салом. Способ, конечно, интересный, да и клинок, по идее, защитит от ржавчины. Вот только Пожиратель костей неплохо бы сначала от этой ржавчины почистить.

Вставив клинок в отверстие, я с чавканьем запихнул его внутрь. Тимофеич щедро намазал салом. Да так, что оно аж наружу вывалилось сероватой кашицей.

Когда я вытащил меч из ножен, он сиял своей ржавчиной на всю избу. Твою мать, теперь главное не поднести его случайно к свечке, а то ещё сало загорится, и хату спалю леснику.

Следующим пунктом изучения стали жемчужины. Я взял в ладонь небольшую зелёную и, закрыв глаза, сосредоточился на ощущениях. В ладони чувствовалась пульсация. Как только я направил своё внимание в точку пульсации, она усилилась и разлилась по всему телу.

Вместе с этим по телу прокатилось тепло, смывающее боль и усталость. Такие приятные и давно забытые ощущения. Подобное я чувствовал в прошлой жизни, когда поглощал кристаллы душ, добытые из убитых демонов.

В кристаллах душ хранился большой запас энергии, которую маги могли использовать для пополнения маны, а воины — для исцеления. Также с их помощью можно было создавать рунические печати, которые выжигались на костях создающего, даруя различные усиления.

К сожалению, для того чтобы создать толковую печать, требовался огромный запас энергии, и для этого подходил далеко не любой кристалл. Как говорил ранее, я не любитель магии и поэтому освоил лишь базовые рунические печати. На увеличение силы, рефлексов, выносливости, улучшение зрения и прочее.

Открыв глаза, я ощупал лицо. Царапины и порезы зарубцевались. А когда поднял рубаху, то заметил, что и гематома в районе рёбер стала светлее. Выходит, в зелёных жемчужинах небольшой запас энергии, которой хватает лишь на исцеление небольших ран. Впрочем, это уже немало.

Выудив из кармана красную жемчужину, я прислушался к ощущениям. Пульсация была намного сильнее. Этот кругляш точно залечит отбитые рёбра, но, пожалуй, припасу его до лучших времён.

Кстати, а что за кошелёк я нашёл в пещерах? Вытащив из внутреннего кармана кожаный кошель и открыв его, увидел фотографию миловидной дамы с пышными окружностями. На задней стороне написано: «Навещай, когда будут деньги. Вечно твоя, М.». Тьфу. Шлюха какая-то. Это мне без надобности, вытащил фотку и швырнул в окно.

Помимо этого имелась визитка с надписью: «Союз охотников „Хищник“! Решим ваши проблемы с любой живностью». Да уж, с ходу обманывают клиентов. Это живность решила проблему с охотниками. А судя по количеству денег в кошельке, дела у этого охотника шли неважно. Всего две купюры. Пять и десять рублей.

Пятирублёвую купюру я тут же запихнул Анисиму под подушку, а десятку оставил себе. Деньги всяко пригодятся. Нужно отправиться в Хабаровск и разжиться нормальной работой. С честной оплатой, а не как у старосты.

Мои мысли прервал раскрасневшийся Анисим, ввалившийся в избу.

— Фух! Там жарища! Иди, парься. На лавке чистое полотенце и сменная одежда, как и обещал.

— Благодарствую, — кивнул я. На секунду задумался, нужно ли мне брать с собой меч. Решил, что не нужно, и вышел из избы.

Почему я не взял меч? А какой в нём смысл? В парилку его с собой не возьмёшь — раскалится и руки обожжёшь о рукоять, а оставлять его в предбаннике — то же самое, что идти в баню без меча. Если местные захотят меня прихлопнуть, то им проще баню спалить. Но на этот случай есть Гоб, он мигом решит проблему как умеет.

Баня и правда была натоплена так, что жар прямо глаза выжигал. Огненный воздух согревал изнутри и снаружи, а запаренные еловые венички выделяли приятный аромат. Усевшись на полку, я поддал парку и растворился в белёсой дымке.

Когда сознание начало туманиться, я понял, что пора охладиться. В парилке стояла бочка с ледяной водой, туда я и запрыгнул. Зачерпнул пару ковшей, вылил на голову. Разум сразу прояснился, и бодрость прокатилась по телу не хуже, чем от зелёной жемчужины. А после я снова лёг на полку, поддавая парку.

Настало время и для еловых веничков. Они приятно покалывали тело, нагоняя такой жар, что, казалось, тот продирает до самых костей. Спустя пару минут хлестаний я собирался нырнуть в бочку, как вдруг услышал вопль Анисима.

Завернувшись в полотенце, я выскочил на улицу и увидел лесника, пятящегося назад. Анисим тыкал пальцем в сторону своей избы и заикаясь мямлил:

— Нечистый! Там нечистый!

Бедолагу трясло от ужаса, а я краем глаза заметил причину его беспокойства, промелькнувшую слева. Видимо, Гоб не подумал и постучал в окно, наткнувшись на лесника. Вот и перепугал того до смерти.

Я собирался успокоить Анисима, но моё внимание привлек пылающий дом старосты…

— Какого хрена? — тихо выругался я.

* * *

Пятью минутами ранее

Гоб, припав к земле, полз к дому старейшины. Несмотря на то, что на улице не было ни единой живой души, гоблин предпочитал оставаться незаметным.

И это у него бы вышло, если бы не проклятые собаки. Три дворовые псины окружили зеленомордого и, рыча, стали раздёргивать его из стороны в сторону. Вот же твари, искали возможность напасть.

Шавка с массивной мордой и откусанным ухом рванула вперёд, думая, что сможет тяпнуть гоблина за пятку. Вот только Гоб резко развернулся и вцепился острыми зубами собаке прямо в нос. Пёс взвизгнул от боли и рванул наутёк, а его товарищи побежали следом. Посмотрев им вслед, Гоб прошептал:

— Связались шавки с королём,

Так пусть узнают, что почём.

В доме слева открылось окно, и мужской голос завопил:

— Бобик, тварь! Закрой свою пасть!

— Гав, гав!

Гав, гав! — выкрикнул гоблин и побежал к дому старосты, давясь от смеха.

Осмотрев дом со всех сторон, Гоб понял, что через дверь не проникнуть, она заперта. А щель в двери слишком мала, чтобы просунуть туда кинжал и поддеть засов. Зато форточки закрывались загнутым гвоздём.

Надавив на раму, гоблин вставил в образовавшееся отверстие кинжал и потянул в сторону. Древесина затрещала, раздираемая гвоздём, но форточка открылась. Гоб нырнул внутрь и на цыпочках пошёл в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

Слева от лестницы горела масляная лампа, освещая комнату и делая тень гоблина просто огромной. Если бы кто-то из селян не спал, то уже бы побежал разносить сплетни о том, что в доме старосты живут демоны. Гоб протянул костлявую лапу и немного убавил огонь, тень тут же стала меньше.

Сверху доносился оглушительный храп. Гоб поднялся наверх и осторожно толкнул дверь спальни. Она тихонько скрипнула, и храп на мгновение прекратился. Гоблин застыл, боясь шелохнуться, но через пару секунд храп продолжился.

Войдя в комнату, Гоб понял, что храпят трое. Мужчина и две женщины, спящие у него на груди. Обойдя кровать слева, он заметил блестящий ключ на шее старосты. Казалось бы, возьми и открой сейф, но сельские красотки ужасно мешались, а длины лап чертовски не хватало, чтобы достать ключ.

Гоб забрался на тумбочку и, стараясь не дышать, поставил одну ногу на грядушку кровати. Раскорячившись, он поддел лезвием кинжала длинную верёвку, на которой висел ключ, и подтянул к себе. Ключ щекотнул старосту по пузу, и тот по-дурацки хихикнул и пробормотал:

— Муся, ну ты чего. Ночь на дворе. Ещё успеем… Хр-р-р…

Тихонько выдохнув, гоблин подхватил ключ второй рукой и аккуратно срезал его с верёвки. Концы верёвки скользнули по губам старосты, и тот снова начал бормотать:

— Иди ко мне, лапуль. Я тоже тебя люблю, — он выпятил губы, ожидая поцелуй, — Ну? Ты идёшь?

Гоблин панически соображал, что делать, но не придумал ничего лучше, чем, уперевшись руками в стену, поднести пятку к губам старосты. Слюнявый рот чмокнул ступню, понял, что этого маловато, приоткрылся и лизнул кожу гоблина. Гоба перекосило от отвращения, а староста улыбнулся и мирно засопел.

Зеленомордый медленно оттолкнулся от грядушки и, перенеся вес тела на тумбочку, спустился с неё. Посмотрев на свою ногу, он с омерзением вытер её о ковёр. Оставалось самое простое. Открыть сейф.

Гоб подошёл к стальному ящику, вставил ключ в замочную скважину и осторожно повернул. Механизм был отлично смазан, из-за чего ключ повернулся беззвучно. Гоблин аккуратно потянул ручку на себя, и... Проклятые петли, удерживавшие стальную дверь! Они завизжали так, будто кошке наступили на хвост.

Гоблин растерянно уставился на старосту, вскочившего с кровати. Хозяин дома что-то кричал и судорожно чиркал спичками. А в голове гоблина нёсся поток мыслей:

«Убить их всех и не спешить?

Иль шуткой взять и рассмешить?

Проклятье! Если попадусь,

На нагоняй Владимира нарвусь!

Эх, Гоб… Внимание к себе привлёк,

Хватай что можешь и пускайся наутёк!»

С силой дёрнув на себя дверцу, гоблин схватил увесистый мешочек и рванул на выход. За спиной полыхнуло пламя, а через секунду раздался вопль старосты:

— Демон! Демон!!! На помощь!

Гоб слетел по лестнице, едва не рухнув. Развернувшись на пятках в сторону открытой форточки, гоблин случайно задел масляную лампу украденным мешком. Лампа со звоном разлетелась на тысячу осколков, заливая пол маслом, которое тут же вспыхнуло.

— Упс. Спалить жилище не хотел,

Я взял что мог и улетел, — пропел Гоблин и хохотнул, выпрыгивая в окно. Ещё секунда — и он растворился в темноте.

* * *

— Пожар! Пожар! — заорал Анисим, стуча в окна соседей.

На улицу выскакивали заспанные крестьяне и тут же бежали за водой. Не желая помогать старосте, я нырнул в баню и надел чистую одежду. К моменту, когда я пошёл в избу Анисима, дом старосты уже полностью объяло пламя. Нет, при всём желании не успеют потушить.

Забрав из избы Анисима меч, я отправился к мосту, где и нашёл Гоба.

— Там вышел мелкий форс-мажор,

Не поджигатель я, а вор!

То, что просил ты, я украл,

Но по пути чуть оплошал… - объяснил зеленомордый.

Гоблин стыдливо отвёл взгляд и протянул мешочек. Я взвесил его в руке, присвистнул от удивления. Да тут сто граммов точно есть, а может, и больше! Как я и говорил, свою оплату получу любой ценой. А чужого мне не надо. Я щедро зачерпнул золотого песка и швырнул его в воду.

— А вот теперь порядок, - хмыкнул я. - Не всё же старосте жировать.

* * *

Река у деревни Сита, раннее утро

Как обычно, племянник лесника проснулся раньше всех и первым делом побежал на речку, прихватив сито. Уже долгие годы он каждый день приходил к реке мыть золотой песок. Песок, которого здесь не было.

Но парень продолжал верить, что однажды жители деревни снова станут богаты и заживут хорошо. А может, это единственное занятие, которое связывало его с умершими родителями. Только здесь, сидя в ледяной воде и просеивая песок, он мог снова почувствовать себя дома. Вспомнить лицо матери, улыбку отца.

Над водой клубился туман, лягушки орали на всю округу. Трофимка зашёл по колено в воду и зачерпнул ситом серую массу. Вода подхватывала муть и уносила её вниз по течению. Парень продолжал трясти сито до тех пор, пока не увидел на дне десяток жёлтых песчинок.

Сперва он не поверил своим глазам, а после высыпал добычу в мешочек и зачерпнул песок снова. Ещё пять малюсеньких блестяшек сверкнули в лучах восходящего солнца. Парень, улыбнувшись, плюхнулся в воду и заплакал.

— Я знал… — прошептал Трофимка, утирая слёзы. — Я знал, что здесь ещё есть золото.

Глава 8

Ближе к обеду я дошёл до Хабаровска. Удивительный город, изрытый десятками рек и рукотворных каналов, раскинулся на десятки километров, прижимаясь к устью Амура. Узкие улочки петляли между парками и жилыми зданиями, упираясь в чадящую промзону.

Я попал в Хабаровск со стороны села Сосновка, миновав которое, сразу же утонул в нарастающем гуле. Самодвижущиеся повозки, которые здесь называют автомобилями, мчались по дорогам, разбрызгивая грязь по стенам близлежащих домов. А местные очень сильно отличались от людей, встреченных в Сите. Несутся сломя голову кто куда, по пути обкладывая матом тех, кто их задерживает.

Город активно застраивался, обещая поглотить близлежащие деревни в следующем десятилетии. Фабрики, рынки, банки, обилие магазинов и торговых палаток, стоящих прямо на улице. Причём в палатках зачастую торговали люди с узким разрезом глаз. Явно иностранцы.

Рядом со мной остановился автомобиль, и из него выглянула небритая морда.

— Парень! Тебя подвезти? — водитель осмотрел меня с ног до головы, и не дождавшись ответа, махнул рукой и уехал.

— Хотел нажиться, но понял, что у меня нет денег? — хмыкнул я и похлопал себя по тканой куртке серого цвета.

В кармане лежал золотой песок, который я собирался продать, осталось только найти ломбард. Слева открылось окно, и на улицу выглянула полноватая женщина с волосами, заплетёнными в косицу.

— Горячие пирожки! Горячие пирожки! — закричала она, поставив на подоконник огромный поднос с дымящейся выпечкой.

Мой живот тут же заурчал, потребовав угощения.

— Почём пирожки? — спросил я, сглотнув слюну.

— Двадцать копеек с картошкой, двадцать пять с капустой и по тридцать с мясом.

Её слова поставили меня в тупик. Я думал, что на этой земле используют рубли, а тут какие-то копейки.

— Уважаемая, у меня только это, — я растерянно протянул десятирублёвую купюру.

— Годится, — деловито сказала повариха, выхватив бумажку у меня из рук. — Тебе сколько?

— По паре каждого вида.

— Ага, вот пирожки, — женщина протянула мне бумажный кулёк с пирожками, а после отсчитала какие-то монеты и сыпанула мне в ладонь. — А вот сдача. Восемь рублей пятьдесят копеек.

Оказывается, в обороте не только бумажные деньги, но ещё и монеты. Странно, что знания о валюте не впитались в меня вместе с получением нового тела. Ну да ладно, сам разберусь.

Я собирался осмотреться, но не успел. Со всех сторон набежали работяги и начали скупать свежую выпечку. Толпа оттеснила меня к двухэтажному дому с табличкой «Краснореченский переулок».

Справа бурлила неглубокая река, в ширину не более десяти метров. Пропустив пару машин, я перебежал на противоположную сторону дороги и уселся на травянистый берег. Прохладный ветерок дул сбоку, а солнышко приятно пригревало сверху.

Я развернул кулёк с ароматными пирожками, а дальше — провал в памяти… Очнулся спустя пару минут с тяжестью в животе и приятным жирным привкусом во рту. О боги! Это было восхитительно! Хорошо, что работяги скупили у той тётки все пирожки, а то бы я точно пошёл за добавкой. И куда теперь?

Выбирать мне не пришлось, судьба сама подсказала путь. Порыв ветра швырнул газету, которая зацепилась за носок моих грязных сапог. Я взял в руки этот клочок бумаги, и моё внимание тут же привлёк заголовок: «Столкновение с монгольским ханством за право исследовать башню!»

Это то, о чём мне рассказывал покойный Панфилов. Государства грызут друг другу глотки, пытаясь завладеть башнями и их дарами. Что ж, могу их понять. Прелести навыка отрицания я пока не понял, а вот Пожиратель костей оказался очень полезен.

Перелистнув страницу, я прочитал статью о том, как местный граф погряз в долгах и, не выдержав унижения, покончил с собой. Теперь его имущество продают с молотка, а всех желающих приглашают на аукцион.

Кстати, очень удобно, что мне досталась память прошлого владельца тела, пусть и частичная. Представляю, как бы я осваивался в новом мире, не понимая языка и письменности. Улыбнувшись, я снова перелистнул страницу.

Ага, вот что-то интересное. Раздел объявлений. Магазины рекламировали свои товары, а десятком абзацев ниже обнаружились и объявления гостиниц. Одно из объявлений выделялось на фоне других тем, что рядом с ним была пририсована миниатюрная карта.

Гостиница, расположившаяся в Камышовом переулке, обещала низкие цены, чистое бельё, а также горячую воду. Осмотрев себя, я сразу понял, что сперва не мешало бы помыться, а уже потом искать работу.

По карте выглядело, что пройти мне надо всего ничего. Но оказалось, что проклятая гостиница находится в десяти километрах от Краснореченского переулка. С другой стороны, благодаря этому у меня появилась возможность осмотреть город.

Я отправился в путь по извилистым улочкам. Со всех сторон появлялись и исчезали ручьи, реки, озёра. Проплешины торговых районов сменялись парками, в которых прогуливались парочки.

К слову, в этом мире очень красивые девушки. Добрые глаза, нежные улыбки и привлекательные изгибы тела, манящие взгляд.

— Ты чё пялишься, босяк?! — рявкнул мимо проходящий мужчина лет сорока.

— Это вы мне? — недоумённо спросил я, оглядываясь по сторонам, но рядом больше никого не было.

— Тебе, — прошипел мужик в стёганом жилете, цилиндре и белоснежной рубашке. — Ты только что пялился на мою дочь.

— Если пялился, значит, было на что посмотреть. И судя по всему, она очень хороша собой, — хмыкнул я.

От моих слов худощавое лицо собеседника содрогнулось от волны ярости, накатившей на него.

— Я смотрю, ты своими зубами не дорожишь, да? — процедил он.

— Мужик, иди куда шёл. Я к тебе и твоей дочке не лез. Вопрос закрыт, — я придавил чудилу взглядом и многозначительно положил ладонь на рукоять меча.

— Отлично. Просто замечательно. У меня как раз сегодня день паршивый, — мужик оскалился, заглянул мне за плечо и рявкнул: — Гришка! Саня! Выбейте из этого пацана всю дурь!

Затем он отошёл в сторону и сел на лавку, закинув ногу на ногу.

— Не серчай, щегол, работа есть работа, — пробасил мужик, стоящий за моей спиной, и положил руку на моё плечо.

Крутанувшись на месте, я отскочил в сторону. В руках двухметрового детины остался клочок от моей рубахи, а на лице — недоумение. Его товарищ неторопливо шёл ко мне, хрустя костяшками пальцев.

— Пацан, ты смотри железку не додумайся достать, а то побои могут перейти в смертоубийство, — дебильно оскалился он и рванул вперёд.

Тело сработало быстрее разума. Я сделал шаг вперёд и рванул меч из ножен, влепив рукоятью клинка по зубам амбала. Удар вышел такой силы, что он рухнул на брусчатку и уставился на меня испуганными глазами. Дрожащей рукой охранник ощупал окровавленный рот, в котором не хватало двух передних зубов.

— Саня! — вскрикнул второй дуболом. Он вытащил из-за спины нож, прошипев: — Ну всё, падла. Конец тебе.

Второй собирался атаковать, вот только меч я уже извлёк из ножен, а значит, бой окончен. Взмахнув клинком, я ударил плашмя по предплечью противника, выбивая нож. На обратном движении крутанулся и снова влепил тыльной стороной, но уже в висок дуболома. Потеряв сознание, тот рухнул как подкошенный.

Слева послышался женский визг. Миловидная брюнетка с солнцезащитным зонтиком в руках бежала к нам, удерживая рукой пышную юбку.

— Папенька! Ты что опять устроил?! — взвизгнула девушка, нависнув над сидящим на лавке мужчиной.

— Юленька. Этот хам пожирал тебя взглядом! Я всего лишь защищал твою честь! — прикрывшись руками от замахнувшейся зонтиком дочери, выпалил отец.

— Моей чести больше вредит твоё поведение! Опять сплетни по всему городу пойдут! Что папенька Юлианы Островской снова отгоняет от неё кавалеров! — возмущённо выкрикнула девушка и, опустив зонт, посмотрела на меня.

Взгляд Юлианы скользнул по мне как по ничего не значащей детали, а после вернулся и пристально осмотрел с ног до головы. Девушка застенчиво улыбнулась, отвела взгляд и схватила отца за руку.

— Вставай немедленно! — потребовала она и потащила отца за собой. — Мы опаздываем на именины.

— Но Юлечка, а как же… — отец растерянно махнул в сторону нокаутированных охранников.

— Не волнуйтесь, жить будут. К вам претензий я не имею, можете идти. — Убирая меч в ножны, я залюбовался девушкой, она чертовски хороша собой.

— Вот видишь, никто не пострадал, кроме твоих обезьян, — пренебрежительно сказала девушка и продолжила волочить за собой отца.

Юлиана Островская? Звучное имя, мне нравится. А ещё эти пухлые губы, чувственный взгляд и грудь… Мои похотливые мысли прервал её отец, который тащился за дочерью. Он провёл пальцем по горлу, смотря на меня. Ха-ха! Обещает меня прикончить? Ну-ну. Для начала пусть наймёт более умелую охрану.

— Пафан, ты хто такой? — прошепелявил боец, лежащий на мостовой.

— Случайный прохожий, любитель красоток и просто отличный мечник, — сухо сказал я. — Встать помочь?

— Я фам, — буркнул охранник и, повернувшись на бок, кое-как поднялся. — Фпафибо, фто не убил, — расплылся он в беззубой ухмылке.

— Не за что. Подскажи, где здесь нормальный ломбард?

— Не мефный? — прищурился охранник.

— Да, проездом. Но думаю тут обосноваться, — ответил я. — Говорят, люди у вас хорошие. Гостеприимные. Как твоего хозяина увидел, так сразу понял — не врут.

— Ха-ха. Фмефно, — хрюкнул охранник. — Только он мне не хозяин. Фкорее работодатель.

— Вот как. Тогда тебе нужно менять работодателя, а то рано или поздно наткнёшься на того, кто не пощадит и башку срубит. Так что насчёт ломбарда?

— Вон там, — охранник указал пальцем мне за спину и добавил, — на улице Фкладфкой.

— Благодарю, — сказал я и кивнул беззубому.

Ломбард обнаружился именно там, куда указал боец. Невзрачное двухэтажное здание с солидной стальной дверью и вывеской перед входом с надписью: «Ломбард дядюшки Шульмана».

Войдя внутрь, я попал в просторную комнату, заваленную различным барахлом. Правда, меня от этого барахла отделяла стальная решетка, но посмотреть, что продают, это мне совершенно не мешало.

В кучу были свалены пышные платья, мечи, арбалеты, золотые вазы и даже скульптуры каких-то мужчин с серьёзными мордами. И всё это барахло кто-то сумел продать. Что ж, за золотой песок я смогу получить…

Когда я увидел физиономию владельца ломбарда, то понял, что в лучшем из случаев получу половину от реальной стоимости. Хитрый прищур внимательных глаз сквозь очки с диоптриями. Крючковатые пальцы на сухих, словно тростинки, руках. А вместе с этим вежливая, но в то же время насмешливая улыбочка на лысеющей морде.

— О! Добро пожаловать! — воскликнул мужчина, сложив ладони у груди. — Меня зовут Измаил Шульман. Как вы поняли из названия, именно я владею этой прекрасной конторой.

Хозяин ломбарда обвёл рукой заросшую паутиной и пылью комнату, которая была какой угодно, но точно не прекрасной.

— Чем могу помочь? — продолжил он. — Желаете что-то выкупить или, наоборот, продать?

— Продать, — коротко ответил я и положил на стол мешочек с золотом.

— Итак, что же вы принесли… — выражение лица торговца стало алчным. — Золотой песок. Нечасто его встретишь. Что ж, давайте посмотрим, сколько его у вас.

Торговец собирался уйти вместе с мешочком, но я схватил его за руку и остановил.

— Будешь взвешивать при мне, — сухо сказал я, придавив его взглядом. Впрочем, плешивый очкарик не дрогнул.

— Какое недоверчивое поколение пошло. Я мог бы обидеться… — сказал торговец и, поняв, что мне плевать, через мгновение добавил: — Но клиент для меня — самый важный человек на свете! А значит, сделаем так, как вам будет спокойнее.

Шульман оставил мешочек на прилавке, а сам нагнулся и достал из ниши небольшие весы. Вот паршивец! Если весы были рядом, то куда он собирался с моим золотом?

— Ага, замечательно, — пробубнил торговец, сперва высыпав песок на одну чашу, а после установил на вторую чашу крошечную гирьку с надписью «15 г.», отчего весы пришли в равновесие. — Выходит, тут пятнадцать граммов.

Нахмурившись, я потянулся к весам.

— Что вы делаете? — возмущённо вскрикнул Шульман.

— Стой смирно. Ты же сказал, что сделаем всё так, чтобы мне было спокойно. А мне будет спокойнее, если ты отсоединишь вот эту нитку от чаши, на которой лежит твоя гиря.

К дну чаши была привязана тоненькая нить, торговец её ловко замаскировал. Именно эта ниточка и не позволяла весам качнуться в бо́льшую сторону. Подобные трюки я видел и в моём мире. Ты можешь нагрузить на другую сторону весов хоть сотню килограммов, они всё равно покажут «15 г.».

Торговец ошалел от моего замечания, но тут же спрятал удивление за маской добродушия.

— Оу! Прошу меня простить. Не проверил весы, а тут налипла какая-то гадость. Сейчас поправим, — старик попытался отвязать нитку, но ничего не вышло, в итоге он взял ножницы и просто её перерезал. — Как нехорошо! Я по своему недосмотру мог вас обвесить! Правда, в этом случае я бы обязательно вас нашёл и вернул разницу, — заверил меня торговец, всё так же отслеживая мою реакцию, но я был спокоен, — А вы молодец, вовремя заметили и восстановили справедливость! Давайте посмотрим…

Он закинул ещё пару гирек, и вышло, что я принёс целых пятьдесят два грамма золота.

— Небольшое отклонение, да. Всего-то в три раза, — язвительно заметил я.

— И на старуху бывает проруха, как говорится, — попытался отшутиться Шульман.

— Что-то мне подсказывает, что эта старуха никогда в жизни не торговала себе в минус, — приструнил его я и, не желая слушать очередную лесть или шутки, спросил: — Сколько заплатишь?

Шульман достал счёты и стал важно щёлкать туда-сюда деревянными кругляшами. Он что-то бубнил под нос, продолжая делать вид, что считает, а после посмотрел мне в глаза и заявил:

— Выходит, что я могу заплатить пятьсот двадцать рублей.

— Выходит, что я забираю золото и иду в другой ломбард, где мне заплатят честную цену, — сказал я всё таким же безэмоциональным голосом и потянулся к весам.

Если честно, то я понятия не имею, сколько стоит чёртово золото. Но я знаю таких, как этот торгаш. Они никогда не назовут честную цену и как только почувствуют твою слабость, сразу же попытаются облапошить по полной.

— Постойте. Молодой человек. Я сказал пятьсот двадцать? Ха-ха-ха! К концу рабочего дня совсем голова не варит. Я хотел сказать тысяча рублей. — Торговец с извиняющимся видом уставился на меня в ожидании моего решения.

А чего тут думать? Легко пришло, легко ушло. Конечно, я согласен. Тем более тысяча рублей в кармане — это всяко лучше, чем восемь рублей и пятьдесят копеек. К тому же я уверен в одном. Тысяча рублей — это больше трёх тысяч пирожков с мясом! А это очень много дней сытой жизни.

— По рукам, — буркнул я, сделав недовольный вид.

Как говорил мой отец: «Идеальная сделка состоит из двух компонентов. Продавец думает, что надурил покупателя, а покупатель думает, что надурил продавца. В итоге все счастливы». Ирония в том, что отец прожил всю жизнь в нищете и занимался тяжёлым трудом. Но эту мысль я запомнил.

Торговец, не отходя от кассы, отсчитал пять сотенных купюр, шесть пятидесяток и остальное отдал мятыми десятками.

— С вами приятно иметь дело, — алчно оскалился Шульман, убирая весы вместе с золотым песком под прилавок.

— Взаимно, — задумчиво сказал я, утрамбовывая купюры в кошелёк.

— О! Вижу, вы состоите в союзе охотников! — воскликнул торговец, заметив визитку. — Для вашего брата у меня постоянные скидки на выкуп залежалого товара. Куча оружия и прочие интересности. Знаете ли, люди часто продают ценности, но редко их выкупают. А ещё если решите продать что-то добытое на охоте, то можете в любой момент заходить. Я дам вам самую честную цену в Хабаровске.

Шульман снова сложил ладони перед грудью и потёр их.

— Да, обязательно зайду, если будет что продать, — отмахнулся я, собираясь на выход, и тут заметил валяющиеся в куче барахла ножны. — Любезный, а сколько будет стоить вон та вещица?

— Какая? Вот эта? — спросил Шульман, через пару секунд положив на прилавок ножны. И как он так быстро смог понять, на что именно я смотрю? Здесь же тысячи безделушек. — Это замечательный образец кожевенного мастерства, сделанный из кожи итальянских…

— Сколько? — бесцеремонно перебил я его.

— Пятьдесят рублей.

Торговаться я не стал, расплатился и переместил Пожирателя костей в новое хранилище. Закрепил ножны на поясе, а старые швырнул торгашу на прилавок.

— Дарю, — бросил я ему, усмехнувшись, и двинулся на выход.

Пройдя пару кварталов, я наконец-то нашёл нужную мне гостиницу. Четырёхэтажное здание с обещанным прекрасным видом. Вот только этот вид был не на реку, а на промзону.

Зато ночлег стоил действительно дёшево, по крайней мере, если считать в пирожках. Молодая вдова взяла с меня всего двадцать рублей. А ещё за пять рублей обещала организовать мне шикарное пиршество.

Пройдя на второй этаж, я ввалился в свой номер и с радостью плюхнулся на жёсткую кровать. А здесь не так и плохо. Есть всё, что нужно для жизни. К примеру, кровать… Кроме неё, родимой, в номере больше не было ничего! А обещанная горячая вода оказалась в общей душевой, и то по расписанию.

Ну, по крайней мере с трапезой хозяйка не обманула. Я собственными глазами видел, как она смоталась в забегаловку через дорогу и купила еду. Принесла супец из рыбы, небольшой стейк с гарниром из пюре и овощей, морс и краюху хлеба.

Готов спорить, что стоило это далеко не пять рублей. Ну да не жалко. Хотя бы никуда идти не надо. К тому же есть я не хотел, ещё пирожки не успел переварить, а вот один носатый товарищ вечно голоден. Я запер дверь и призвал Гоба.

Зелёная морда тут же унюхала аромат горячей пищи и с остервенением кинулась её уничтожать.

— Такую вкусноту жую.

Любого за тебя убью.

Ты лучший друг аж в целом мире.

Давно мечтал о таком пире! — выдал Гоб.

— Да не голоси ты. И ешь спокойно. Никто никуда не гонит, — сказал я, смотря в окно.

А за окном чадил какой-то завод. Да, срочно нужно заработать деньжат и найти жильё поприличнее. Сюда даже девушку не приведёшь. Клоповник тот ещё.

Когда гоблин закончил трапезу, я отозвал его, замедлив ритм ментального сердца. И уточнив у хозяйки, где находится союз охотников, туда и направился.

Глава 9

Союз охотников «Хищник», сокращённо СОХ, располагался в тупике Ладожского переулка. Два десятка зданий прижимались друг к другу, стараясь уместиться на пятачке возле побережья Амура.

Все эти здания принадлежали СОХ, а это говорило о том, что дела у них шли отлично. Правда, непонятно, почему в кошельке покойного охотника было так мало денег. Всего-то на пятьдесят пирожков с мясом. Да, пирожки в этом мире стали для меня проводником в понимание местной экономики!

Первой в каскаде зданий была администрация СОХ. Двухэтажное строение из белого камня выглядело величественно благодаря резным колоннам, на которых изображались сражения со всякой нечистью. Дверь была открыта, поэтому я просто вошёл внутрь.

На стойке регистрации спал щуплый паренёк. Проклятье, да он даже худее, чем я. Подойдя к нему, я ударил кулаком по столу. Парень испуганно вскочил и уставился на меня.

— Д-д-да? Чем могу помочь?

— Доброго утра, уважаемый. Мне бы не помешала работа. С кем тут можно поговорить?

— Работа? — парень насмешливо оглядел меня. — Ну и на какую работу ты рассчитываешь?

— На хорошо оплачиваемую, само собой, — сухо сказал я.

— Так, сейчас что-нибудь подберём, согласно твоим способностям, — парень хмыкнул и открыл тетрадь. — Пойдёшь полы мыть? Платить будем… — он повёл пальцем по строчке и торжественно сообщил: — Две сотни рублей в месяц!

Две сотни… Это шестьсот шестьдесят шесть пирожков в месяц, или двадцать два пирожка в день. Одним словом, хватит только на еду и ночлег. Такое меня точно не устраивает. Я скептически посмотрел на парня, и он, вздохнув, продолжил читать из тетрадки.

— Грузчики, триста пятьдесят рублей в месяц, — подняв взгляд, он снова уткнулся в моё недовольное выражение лица. — Ну чё ты пялишься? Пацан, я же не телепат, не могу понять, что ты конкретно умеешь. Предлагаю ту работу, с которой любой справится, были б только руки да ноги, — устало пробубнил он и затих.

— Я хочу вступить в ваш союз. Мне клинком махать привычнее, чем полы тереть или ящики носить, — заявил я, положив ладонь на рукоять меча.

Парень перевесился через стол и поглядел на мою ржавую рухлядь, после чего расплылся в улыбке и плюхнулся на стул.

— Ты сейчас серьёзно? — прыснул он со смеху. — Нашёл где-то огрызок железяки и возомнил себя могущественным воином? Пф-ф-ф. Умора. Ты хотя бы знаешь, сколько охотников погибает каждый год? И заметь, они не такие сопляки, как ты, а здоровые мужи…

Договорить он не успел, так как я схватил его за ворот рубахи и притянул к себе.

— Щенок, не тебе говорить мне, с чем я справлюсь, а с чем нет. Кто тут старший? — прошипел я, смотря, как глаза паренька расширяются от ужаса.

За спиной послышались шаги и громогласный бас:

— Что здесь происходит?

Седой мужчина лет пятидесяти был отлично сложён. Мощная мускулатура, обилие шрамов, слеп на один глаз, второй глаз смотрит колючим взглядом, говоря о его боевом прошлом, а может, и настоящем. На правой руке нет большого пальца — значит, меч он явно держит в левой.

— Приветствую. Меня зовут Владимир, я пришёл наняться на работу, а этот… — я зыркнул на парня и толкнул его на стул. — В общем, он сказал, что я не достоин стать охотником, а гожусь лишь для мытья полов.

— Егор Никитич! Неправда! Я просто… — начал оправдываться парень, но его тут же заткнули.

— Я сам разберусь, — сухо сказал мужчина и протянул мне руку. — Егор Никитич Гвоздев. Глава союза.

Я пожал протянутую руку, но меня тут же сдавили тиски мощных пальцев. Он сжал мою ладонь так, что я даже не мог сдвинуть её с места! Как он смог это сделать без большого пальца? Ведь без него сила хвата многократно падает. Никитич дёрнул меня на себя и тихонько шепнул на ухо:

— За своих ребят я любого порву. Но ты здесь новенький, и поэтому на первый раз прощаю. Но только попробуй кому-то тут нахамить или навредить. Убью, — рука седого разжалась, лицо приняло добродушный вид. Он приобнял меня и потащил на улицу. — Хочешь стать одним из нас? Ну пойдём, проверим, на что ты способен.

Ха-ха. На что способен? Да у меня после такого рукопожатия до сих пор рука дрожит. Ну ничего, как только я вытащу меч, всё резко изменится. По крайней мере, я так думал.

Гвоздев провёл меня вглубь территории СОХ. Слева определённо находилась оружейная, совмещённая с кузней. Звуки молота разносились на всю округу. Справа два здания отводились под бараки. Впереди кожевенная мастерская и отдельно стоящее строение, отведённое под тренировочный зал.

Внутри зал больше напоминал ангар, у дальней стены которого стояли тренажеры. По бокам — манекены для отработки ударов и мишени для стрельбы. А в центре сражалась парочка охотников. Бились на деревянных мечах, но создавалось ощущение, что каждый из них желает снести противнику голову.

— Гвоздь вернулся! На сегодня закончили! — рявкнул один из бойцов, рыжеволосый, крепкого телосложения. И сражение прекратилось. — Здорова, Никитич. Чё там? Новый заказ пришёл? — рыжий боец утёр пот со лба.

— Ага, почти. Скорее новичок пришёл. Хочет стать одним из нас, — скептически хмыкнул Гвоздев и толкнул меня вперёд. — Сань, проверь его навыки, а там посмотрим.

— Навыки? Ха! Да какие в таком возрасте навыки могут быть? — рыжий наткнулся на серьёзный взгляд Гвоздя и, вздохнув, обратился ко мне: — Ну пошли. Проверим. — выходя в центр, он добавил: — Можешь сражаться своей железякой или взять учебный меч, мне всё равно.

— Лучше возьму учебный. Не хочу никого покалечить, — улыбнулся я и отстегнул ножны.

— Никитич, ты слыхал?! Ха! Дерзкий пацан.

— Этот дерзкий Кольке чуть морду не разбил. Еле успел разнять, — добавил Никитич. — Так что можешь сломать ему пару рёбер, чтобы запомнил, что с людьми нужно вести себя вежливо.

— Рёбра, говоришь? Ха-ха. Не, я же не такой живодёр, как ты. Но синяков наставлю, будь спокоен, — хохотнул рыжий, глядя на то, как я машу перед собой деревяшкой, оценивая её баланс.

А баланс был неплох. Если сравнивать с Пожирателем костей, так и вовсе восхитителен.

— Долго я буду ждать? Или ты ещё не ублажил своё самолюбие? — спросил я, опуская меч.

— Ну сучонок. Никаких манер, — прошипел рыжий и рванул в бой.

Деревянный клинок бесхитростно рубанул по диагонали сверху вниз. Да, удар был стремителен, но я его увидел ещё до того, как рыжий успел его нанести. Сделав шаг вперёд и влево, я рубанул навстречу деревяшкой и попал точно по указательному пальцу.

Глухой звук удара пронёсся по залу, а рыжий отпрыгнул назад, скривившись от боли.

— Гвоздь! Твою мать! Где ты этого сопляка нашёл? — оскалился рыжий.

— Скорее это он нас нашёл. Ты давай, не жалей его. Покажи, чего стоишь, — фыркнул Никитич, сложив руки на груди.

Со всех сторон подул лёгкий ветерок, и я почувствовал, как волна силы разливается по телу рыжего. В его глазах полыхнул синеватый огонёк, и он снова рванул вперёд. На этот раз удары лились градом. Они были быстрее, сильнее и точнее предыдущего. Всё, что оставалось мне, так это следить за его плечами и заранее уходить от атаки.

— Вот же блоха мелкая! Да стой ты на месте! — выкрикнул рыжий, тесня меня назад.

— Как скажешь, — ответил я, заметив, что рыжий готовит выпад.

Тычковый удар на страшной скорости полетел мне в грудь. Я сместил корпус влево и нанёс удар навстречу, метя в пах. Рыжий за долю секунды сориентировался и уклонился, нанеся удар ногой. Носок ботинка ткнул мне в солнечное сплетение, и я, задыхаясь, рухнул на пол.

Слёзы хлынули из глаз, грудь горела огнём, а я даже не мог подняться. Проклятье. Это тело слишком слабое. Нужно стать сильнее, намного сильнее.

— Никитич, а пацан хорош. Даже очень! Скажем так, я ещё не встречал никого настолько умелого в таком возрасте, — рыжий сплюнул на пол и показал Гвоздю опухающую кисть. — Смотри, чуть палец не сломал. Вот же зверёныш.

— Тут либо пацан хорош, либо ты слишком часто отлыниваешь от тренировок, — скептически сказал Гвоздев, придавив рыжего взглядом.

— Никитич, ну ты чё?! Я когда не на задании, то…

— То ты в баре, клеишь очередную бабу, — одёрнул его лидер союза.

— Ну не без этого, — повинился рыжий и потрепал рукой слипшиеся от пота волосы. — Смотри-ка, уже очухался. А он крепче, чем кажется.

Рыжий двинул ко мне и, подхватив под локоть, помог подняться.

— Вставай, боец. Ну, будем знакомы, — улыбнулся он мне. — Меня зовут Шишаков Александр Фёдорович, для своих просто Саня или Шиша. Для тебя пока Александр Фёдорович.

— Владимир, — прохрипел я.

— А как по фамилии-отчеству?

— Понятия не имею. Беспризорник я.

— Беспризорники так не дерутся, — заметил рыжий. — У тебя очень хорошая выучка. Такая не у каждого дворянина есть. Где обучался? — устроил допрос Александр.

— То тут, то там, — коротко бросил я, опираясь на меч, только он помогал мне не согнуться от ноющей боли в груди.

— Ха! То тут, то там. Никитич, ты кого привёл? У пацана сплошные секреты, — Александр Фёдорович посмотрел на Гвоздя и, махнув рукой, добавил: — Ладно, мне без разницы, кто ты и откуда. Сражаешься неплохо. Отлично чувствуешь ритм боя, правда, силы в твоих ударах нет. Если бы я распалил внутреннее пламя, то запросто бы смял тебя. В общем, мой вердикт — можно брать на первое задание.

— Я принят? — спросил я, посмотрев на Никитича.

— Конечно принят, — ответил глава СОХ. — Но сначала оплати вступительный взнос. После на пару заданий сходишь бесплатно, а там посмотрим, брать тебя или нет.

Слова Гвоздя озадачили меня. Что за бред? Платить деньги, для того чтобы заработать деньги? Эм-м-м. Попахивает каким-то мошенничеством.

— И сколько я должен заплатить? А самое главное, за что конкретно я плачу?

— Немного. Сумма чисто символическая. Тысяча рублей. Эти деньги пойдут на развитие союза и выплаты охотникам, лишившимся возможности зарабатывать, — обтекаемо ответил Никитич.

— В каком смысле? На пособие калекам?

— Немного грубо, но ты всё верно понял. Как я тебе ранее сказал, за своих я убью любого. Если наш брат пострадал на охоте, то мы всегда придём на помощь ему и его семье.

— Выходит, кроме морального удовлетворения я ничего не получу? — скептически спросил я, ведь отдавать три тысячи триста тридцать три пирожка за просто так — это идиотизм.

— Если мы решим, что ты нам подходишь, то ты получишь нашу всестороннюю поддержку, — увидев, что я всё ещё недоволен, Гвоздев продолжил: — В твоём распоряжении будет наша оружейка, где сможешь приобрести всё необходимое по низким ценам. Всегда сможешь заночевать в бараках. Бесплатный лекарь. Тренировочная база, где тебя будут целенаправленно обучать, — улыбнулся Гвоздев, — Ну и ты станешь одним из тех, за кого я любому перегрызу глотку.

— Звучит заманчиво, — произнёс я, жалея о том, что уже оплатил услуги гостиницы. Теперь мне не хватало жалких грошей, чтобы вступить. Ну да ладно, может, смогу договориться о скидке. — Но у меня немного не хватает денег.

Я вытащил из кошелька всё, что там было, и протянул Гвоздю. Не успел я оглянуться, как мои кровно украденн… Гхм! Кровно заработанные выхватил Шишаков и шустро пересчитал.

— Девятьсот двадцать восемь рублей и пятьдесят копеек. Не хватает семидесяти одного рубля и пятидесяти копеек, — заключил он и, посмотрев на Гвоздя, спросил: — Может, сделаем скидку юному дарованию?

Егор Никитич осмотрел меня с ног до головы, хмыкнул.

— Для такого юнца уже чудо, что у него есть девятьсот рублей. Но нет. Правила для всех едины. Не хватает денег? Заработай. Как ты это сделаешь, не мои проблемы, — сурово сказал он и, развернувшись, двинулся на выход.

— Егор Никитич, может, вы возьмёте в качестве оплаты это? — спросил я, протянув ему горсть жемчужин.

Старик развернулся и удивлённо уставился на меня.

— Ты где это взял?

— Нанялся охотником в деревню Сита, — ответил я. — И так уж вышло, что охотиться пришлось на каких-то собакоподобных ящеров. Прикончил семерых, а внутри нашёл вот такие жемчужины.

— Ха-ха-ха! Хорош заливать, малец! Не может такого быть! — залился смехом Гвоздев, но увидев, что я не улыбаюсь, тут же посерьёзнел. — Ты сейчас не шутишь?

— Никитич, судя по его лицу, он вполне серьёзен. Вот только тут кое-что не сходится. Как такой сопляк мог одолеть семерых ящеров? Судя по красной жемчужине, там был и вожак. А ты знаешь, что это значит, — Александр Фёдорович посмотрел на Гвоздя, и тот нахмурился.

— Мне повезло, — я пожал плечами. — Застал их врасплох в пещере. Там была узкая ниша, куда я и залез, они клацали зубами, а достать меня не могли. Ну а я просто лежал и ждал удобного момента для удара в шею.

— А пацан-то ещё и с выдумкой, — осклабился Александр Фёдорович. — Надо брать.

— Надо, — сказал Гвоздев и забрал у меня одну зелёную жемчужину, а у Шишакова отобрал деньги. — Вот только кому надо, тот и становится наставником, — старик похлопал Шишакова по плечу, а затем добавил: — Завтра с речного вокзала отправляется лодка в торговый город Жаохэ. Тебя и ещё трёх ребят наняли в охрану. Оплата стандартная — пятьсот рублей в день. Заплатят в обе стороны.

— Опять Островский? — нахмурился Шишаков.

— Он самый.

Хм-м-м. Знакомая фамилия. Кажется, я сегодня отлупил его охранников.

— Твою мать. Значит, опять кормить не будут, — вздохнул Шишаков.

— Саша, ты и не должен жрать из чужих рук. Помнишь, что было с Валерьяном? Нанялся в охранение, угостился кусочком хлеба и помер. И так же сделали все охранники бараны, поели на халявку. Идиоты. В итоге помнишь, что было?

— Да помню. Не шуми ты. Островский заставил нас оплатить цену груза, — обиженно буркнул Шишаков.

— Простите. А что мне делать? — вмешался я в разговор.

— А тебе нужно наняться на корабль любым способом. Охотник это не только про то, как клинком махать, а ещё и про соображалку, — Гвоздев постучал себя пальцем по виску, посмотрел на Шишакова. — А ты, Шиша, за ним присмотришь и оценишь, подходит он нам или нет. А если недостаточно будет времени, то отправлю вас вместе ещё на один заказ и ещё один. И так до тех пор, пока ты не примешь решение, берём мы парня или нет.

— А чё тут думать, я уже… — начал было Шишаков, но Гвоздев его осадил.

— Отвечать за него будешь головой. Набедокурит — разгребать тебе. Понял?

Шишаков мгновенно посерьёзнел, и всю его уверенность в том, что меня нужно принимать в охотники, как ветром сдуло.

— Никитич! Ты чё? Я учеников не беру, ты ж знаешь, — возмутился Шишаков, но Гвоздев был непреклонен.

— А вот зря, Саша. Пора уже, знаешь, взрослеть, за ум браться. Тебе тридцать годиков, а в голове ветер. Вот тебе первый птенец, учи его летать. Всё. Дальше без меня, — отмахнулся Гвоздев и ушёл.

— Тьфу. Твою мать, — выругался Шишаков и повернулся ко мне. — Ну и что мне с тобой делать?

— Пока ничего. Он же сказал, что я сначала должен самостоятельно попасть на корабль. А там уже видно будет.

— Ха. И то верно. А если провалишься, то мне мороки меньше, — обрадовался Шишаков и шутливо погрозил пальцем. — Ну ты это, не подведи меня. Провались как следует!

— Обязательно, — оскалился я. — А что это за жемчужины?

— Что? Я думал, ты в курсе, — удивился Шишаков и, потерев шею, начал с неохотой объяснять. — Китаёзы называют эти камни «драконий жемчуг» или «духовный жемчуг». А у нас как попало, кто камешками, кто блестяшками, но чаще называют просто жемчугом. Ишь чё. Повадились на востоке названия заимствовать. Срамота.

— А какие названия ещё позаимствовали?

— Эм-м-м… Ну… — Шишаков задумался, судорожно пытаясь найти подтверждение своим словам. — Ты это. Тебе чё, заняться нечем? Давай, дуй в порт. Не забивай мне голову!

— Как пожелаете, господин учитель, — шутливо поклонившись, я направился на выход.

Идти пришлось около полутора часов. За это время я успел насмотреться на пьянь, вываливающуюся из кабаков, жульё разных мастей и благородных, рассекающих на дорогих автомобилях.

Это расслоение общества сильно бросалось в глаза. Есть невероятно бедные и невероятно богатые, средней прослойки не существует. Впрочем, так было и в моём мире.

Это научило меня лишь одному. Есть люди, которые готовы бороться и постоянно пробовать новое, чтобы улучшить свою жизнь. И есть те, кто будет до конца жизни биться в одну и ту же стену головой и жаловаться на несправедливость жизни.

А я хочу жить хорошо. И, пожалуй, буду двигаться вперёд, набивая шишки. Тем более теперь у меня наставник подходящий. Эксперт по набиванию шишек, Шишаков! Даже фамилия говорящая. Ха-ха!

Порт находился рядом с Уссурийским бульваром. Со всех сторон огорожен забором, в котором имелись двое ворот. Одни для входа, другие для выхода. На проходной сидел усатый мужчина с брюшком и исподлобья смотрел на всех.

— Уважаемый, подскажи, к кому можно обратиться по поводу работы?

— Эт тебе к Антонычу. Вон, видишь здание с надписью «Речной вокзал»? Дуй туда. Там мужик в красном сюртуке. С ним поговоришь, — сообщил Усач и сложил руки на животе, как будто собирался уснуть, затем отвёл от меня взгляд.

Странное место. Я ожидал увидеть обилие складов, но ничего похожего здесь не было. Просто три причала, на которых стояли десятки лодок. К ним подъезжали грузовики, из которых замученные мужики спешно перебрасывали товары на лодки.

В здании речного порта было шумно. Десяток человек спорили друг с другом, активно размахивая руками и сыпя угрозами.

— Ты чё, пся подзаборная?! Совсем берега попутал? Я здесь десять лет матросом работаю! Кто тебе сказал, что ты будешь на моём месте трудиться? — выплюнул жилистый мужик с наколкой якоря на правом плече.

— Да мне побоку, сколько ты, старый хрен, тут оттарабанил! Мне деньги нужны семью кормить! — огрызнулся крепко сложённый мужик, которому на вид было лет тридцать.

— Антоныч, он вообще дурак?! Скажи ты ему! — всё больше распалялся мужик с татуировкой якоря, сжимая в руке гаечный ключ.

Антоныч обнаружился сидящим на деревянном ящике. Он мирно жевал красное яблоко и иронично смотрел на происходящее.

— Мужики. Мне без разницы, кто из вас получит это место. Заказчику тоже плевать. Лодка отбывает завтра, и у нас всего одна вакансия на десять человек. Решайте вопрос как угодно. А за тебя, Сидор, я вступаться не собираюсь. Ты хоть и десять лет трудишься на нас, но ты, собака бешеная, вечно пьяным валяешься, когда нужен. Будь моя воля, я б тебя и вовсе никогда не нанимал.

— Я тоже хочу в команду, — сказал я, облокотившись на ящик рядом с Антонычем. — Давайте решим всё в честной драке. Кто останется на ногах, того и работа, — предложил я, видя, что Антоныч явно скучает.

— Вот! Дельное предложение! Ну и теперь вас не десять, а одиннадцать. Кто не будет драться, может сразу валить. А желающих получить место прошу выйти из речного вокзала и выбивать дурь друг из друга на улице, — уцепился за моё предложение Антоныч, спрыгнул с ящика и двинул на выход.

Забавно получается. Гвоздев сказал, что охотник должен думать головой, а не только махать кулаками. Но так уж вышло, что ситуация была идеальной для того, чтобы всё решить дракой.

— Ставлю сто рублей на то, что выиграю я, — догоняя Антоныча, сообщил я. Моя ставка была особенно абсурдна, если учитывать, что я недавно отдал все деньги Гвоздеву.

Антоныч осмотрел меня с ног до головы и хмыкнул.

— Самонадеянно. И глупо, — подметил он. — Но кто я такой, чтобы отказываться от лёгких денег? Принимаю ставку.

Помимо меня, на улицу вышли восемь из десяти кричавших. Оказывается, не всем нужна работа, а может, кто-то здраво оценил свои шансы на победу. Вокруг нас тут же образовалась толпа. Люди делали ставки, подбадривали выбранных бойцов, а кто-то наблюдал за происходящим с бутылкой дешёвого пойла в руке.

Здоровые лбы зло пялились друг на друга, не обращая на меня никакого внимания. Не воспринимают меня всерьёз. Оно и понятно. Я ведь восемнадцатилетний щуплый пацан, но с огромным опытом сражений. Впрочем, об этом они очень скоро узнают.

— Начали! И пусть победит самый трудолюбивый! — выкрикнул Антоныч, и амбалы ринулись в бой.

Глава 10

Восемь здоровяков сцепились друг с другом. Рвали волосы, выбивали зубы, выдавливали глаза. Я же чувствовал себя несколько оскорблённым. Нет, я, конечно, в теле доходяги, но могли бы попытаться вырубить меня первым, а уже потом ломать друг другу носы.

Двухметровый амбал с уродливым шрамом на щеке влепил удар снизу своему противнику. Удар вышел знатный, мне на секунду показалось, что ещё немного, и он оторвёт ему голову. Бездыханное тело рухнуло на землю, а амбал тут же осмотрел окружающих, выбирая новую жертву.

Но выбор за него сделал я. Да, у меня слабое тело, да, я вешу чуть меньше мешка цемента, но вы когда-нибудь пробовали ударить противнику в кадык? Я делал это сотню раз. Вот и сейчас, появившись прямо перед здоровяком, я со всего размаха ударил ему в горло.

Он выпучил глаза и рухнул на землю задыхаясь. Повезло ему – если бы я весил килограммов на двадцать побольше, то мог бы и убить, а так просто вывел из строя на пару минут и не более того. Ещё двое уложили своих противников и заметили, что я вырубил амбала. Зараза…

Сразу оба бойца ринулись на меня. Правда, у первого был рассечён лоб, и кровь быстрым потоком заливала ему глаза, заставляя его то и дело вытираться. А второй на пару шагов отстал от первого. Он сильно хромал – видимо, повреждено левое колено.

– Иди сюда, сопля! – гаркнул мужик с рассечением и по-деревенски размахнулся, чтобы влепить мне боковой удар.

Наивный идиот. Он мог бы попасть в меня такой размахайкой лишь в случае, если бы у меня не было опыта или я испугался. Увы, сегодня не его день. Нырнув под руку, я ткнул ему большим пальцем в правый глаз, и пока он корчился от боли, прыгнул за спину, чтобы ударить пыром в колено хромого.

Хромой рухнул на землю, вскрикнув от боли. Видимо, порвал ему пару связок. А вот с рассечённым пришлось повозиться. Он очухался и побежал ко мне, молотя руками. Я нырнул под удар и снова ткнул в глаз. Секундное замешательство дало мне возможность ещё трижды пробить ему в бороду. Но он, зараза, держался на ногах, стоически принимая всё, что у меня было в арсенале.

Да уж, если бы мы дрались на палках, я бы давно его вырубил, а вот для кулачного боя моё тело было слабовато. Когда я в десятый раз ткнул ему в глаз, мужик замахал руками:

– Да идите вы на хрен с такой работой! Если ослепну, она мне и даром не нужна будет.

Потирая глаза, он протиснулся через толпу и исчез. На ногах остались только я и коренастый мужик с мощными ручищами.

– Ну чё, щенок? Будем рубиться или сдашься? Я ж не посмотрю, что ты мелкий, забью до смерти, – оскалился он и не спеша пошёл ко мне, хрустя сбитыми костяшками.

– Можно один вопрос?

– Хе. Спрашивай, – уголки губ бойца поползли вверх, и он хрустнул шеей.

– Сколько в курятнике яиц?

– Чё? – зависнув на секунду, спросил он.

– Правильный ответ – ни одного, – гаркнул я и, скользнув вперёд, со всего размаха рубанул ногой в пах.

– Сучонок… – прохрипел мужик, держась за отбитое хозяйство, и рухнул на землю.

Толпа, срывавшая глотки, недовольно загудела и стала расходиться.

– Да это хрень какая-то. Нечестно! – вскрикнул грузчик с перепачканным лицом.

– Хрень не хрень, а полтишок рублей теперь мой, – радостно сказал другой, пряча смятые купюры в карман.

– Чего столпились?! У вас работы нет?! – возмутился Антоныч и, презрительно смотря на лежащих в пыли, пошёл ко мне. – Ну что, малец. Поздравляю. Ты нанят.

Он протянул мне руку, а я скептически на неё посмотрел.

– Мне кажется, в вашей руке не хватает купюры в сотню рублей, - добавил я.

– Ты прав, купюры нет. А если она там не появится, то что? – Антоныч посмотрел на меня с вызовом, а когда понял, что я вот-вот рубану ему промеж глаз, засмеялся, вскинув руки. – А-ха-ха! Пацан, да шучу я. Спор – дело святое! Вот, держи, – он выудил из кармана смятую купюру и протянул мне, – Тебя как звать-то?

– Владимир, – ответил я, пряча купюру в кошелёк.

– А меня Антон Антонович Антонов, но для простоты Антоныч. Ведь нет смысла повторять одно и то же трижды, верно? – управляющий подмигнул мне, добавляя: – Завтра в восемь утра жду тебя на причале. Ты выиграл работу, которая называется ПГТ. Пыльная, грязная и трудная. Зато покормим и за один рейс сможешь заработать шестьдесят рублей.

– Прекрасно. Мне подходит, – я пожал руку управляющему.

– Ну и отлично. Завтра жду на причале номер три. Форма одежды… – Антоныч окинул меня взглядом. – Да вот в этом можешь и приходить. Такое тряпьё всяко не жалко.

Он ушёл, а я остался в недоумении. Чего ему не понравилось? Чёрные кожаные сапоги, серая рубаха и штаны из грубой ткани. Вполне добротная одежда. Может, не такая изысканная, как у него, но меня более чем устраивает. Поправив одежду, я двинул на выход.

Кроваво-красное солнце тонуло в водах Амура. Выйдя из порта, я заметил вдали фигуру Шишакова. Он не спеша свернул за угол и скрылся из виду. Получается, за мной уже начали присматривать? Забавно. Что ж, присмотрим за смотрящим.

Я перешёл на бег и рванул следом за ним, бряцая ножнами. Свернув за угол, я тут же наткнулся на массивную пятерню, тянущуюся к моей шее. Резко ушёл вниз, выхватил клинок и повернулся, заглянув в глаза напавшему. Это был Шишаков.

– Ха-ха-ха! А я был прав! – захохотал рыжий, смотря на мой клинок. – Ты неплох, очень неплох. А вот твой меч явно требует замены. Барахло какое-то.

– Вы за мной следили? – спросил я, убирая клинок в ножны.

– Я бы сказал, присматривал.

– И как впечатления?

– Ну, пока у меня смешанные чувства. Вроде бы у тебя работает котелок, но ты снова полез в драку, чтобы решить проблему.

– Атмосфера очень хорошо подходила для того, чтобы спровоцировать драку, в которой я выйду победителем. Это немного другое, – заметил я, улыбнувшись.

– И попутно выиграть сотню рублей. Азартные игры до добра не доводят, – заметил Шишаков и махнул рукой. – Идём, нужно обмыть твой выигрыш. Ты платишь.

Услышав слова Шишакова, я понял, что Гвоздев не зря обвинял его в пьянстве. Ещё и на мои кровно заработанные покусился, зараза. Ну да ладно, я не жадный, а друг мне действительно не помешает. Если, конечно, удастся сдружиться.

– А ты из какого рода? – выкрикнул Шишаков, продолжая идти не оборачиваясь.

Думает, что я забудусь и всё расскажу? Возможно, однажды, но не сейчас. Я поравнялся с наставником и ровным тоном ответил:

– Я же говорю, безродный. Сам по себе с рождения.

– Да, очень правдоподобная легенда, – скривился Шишаков, затем дёрнул меня за рукав и свернул за угол.

В глухой подворотне собралась толпа парней. Всего их было человек сорок. Среди толпы возвышался мужик лет тридцати, он расхаживал из стороны в сторону и орал:

– Запомните! Здесь вам никто платить не будет! Покажите свои навыки, и если мне понравится то, что я увижу, тогда я дам вам шанс на большом турнире. Большой турнир – большие деньги. Чем выше в турнирной таблице вы подниметесь, тем больше заработаете.

– Дядь, накинь хотя бы по рублю за бой, не жмись! – пискнул из толпы какой-то пацан.

– Ха-ха-ха! А ты дерзкий щегол, – заметил мужик и прищурился. – Так и быть. Заплачу по одному рублю каждому, кто сможет вырубить своего противника. Не просто свалить, а именно отключить сознание. Поняли?

– Вот эт разговор! За рубль я тут любому нос сверну! – снова пропищал пацан.

– Да я тебя самого в бараний рог сверну, шушпарь мелкий! – зло выплюнул другой парень из толпы, а затем понеслась словесная перепалка.

– Заткнулись! – рявкнул мужик. – Встаньте шире, сделайте круг, и я выберу, кто будет драться первым.

Толпа подчинилась, и уже через минуту мои ровесники выбивали друг из друга всю дурь под радостный вой толпы.

Смотря на то, как они дерутся, я понял, что мой стиль очень сильно отличается. Юнцы жмурились на каждый летящий в них удар. Коряво били, выворачивая кисти, о блоках и уклонах оставалось лишь мечтать. Только бездумная рубка кость в кость. Я на их фоне выглядел бывалым бойцом. Впрочем, так и было.

– Вот как дерутся твои ровесники. Между прочим, такие же сироты, как и ты, – ехидно заметил Шишаков. – Как видишь, у них нет даже десятой доли твоего мастерства. А к твоему возрасту… Кстати, сколько тебе?

– Восемнадцать.

– Так вот, к восемнадцати годам даже я сражался на порядок хуже. А у меня, между прочим, с детства был учитель фехтования. Да, мои родители не могли позволить лучшего учителя, но и тот был неплох. В жизни не поверю, что ты сам научился так сражаться.

Да, что бы я ни сказал, Шишаков не поверит. Вот только то, что я сам научился так сражаться, это чистая правда. Просто у меня были десятки лет войны за плечами, чем не мог похвастаться даже Шишаков.

Молчание затянулось, и наставник, вздохнув, покачал головой.

– Видимо, я так и не услышу твою историю. Ну и ладно. Идём в бар – может, напившись, ты станешь более разговорчивым, – не скрываясь сказал он и двинул на выход. Я поспешил за ним.

– А что это за бойцовский клуб?

– Это? Да Ефим Крапивин собирает по всему краю малышню и гонит на арену. А малышня потом бьётся на потеху аристократам. Богатеи делают ставки, развлекаются, пацаны льют кровь. Сначала бьются на кулаках. За такой бой обычно платят сотку за поражение и пять сотен за победу. Если наловчился и очень полюбился аристократам, то тебя приглашают в более статусный турнир, – Шишаков достал пачку сигарет и протянул мне. – Будешь?

– Нет, спасибо. Не курю.

– Эт ты зря, конечно. Для кого здоровье бережёшь?

– Для сражений, – ответил я.

– Хе! Сражений, блин, – скептически покачал головой наставник и выпустил густое облачко дыма, покрасневшее в закатных лучах. – Сражения здоровье только забирают. Сколько бы ты в них ни кинул, они заберут всё без остатка. Дай только время.

– А какие ещё бывают турниры?

– Да какие. Разные. Как ты понимаешь, всё это подпольные бои. С них в казну не капает ни черта. А значит, Крапивин может творить всё, что душе вздумается, пока его крышует граф местный. Мышара, – Шишаков презрительно сплюнул.

– Мышкин, что ли?

– Ага, он самый. Ну и турниры делятся на четыре категории. То позорище, что ты видел, называется «песочница». Следующий «ученический», за ним следует «воинский» и, наконец, «абсолют». Ученический и воинский различаются только силой соперников, а так дерутся врукопашную. Разрешается всё что угодно. От выкалывания глаз до отбивания яиц. А вот в абсолюте бьются уже с использованием оружия. Как понимаешь, битвы идут насмерть. Но и оплата там очень неслабая. А ты с какой целью интересуешься?

– Да просто, интересно.

– Мне-то не заливай. По глазам вижу, что хочешь попробовать свои силы. Только ты не думай, что там сможешь поднять лёгкие деньги. С твоим текущим уровнем выше ученического турнира не прыгнуть.

Проходя мимо здания с вывеской «Горяченькие булки Марьяны», я заметил, как Шишаков повеселел и пригладил бороду. Дверь отворилась, и на порожки вышла откровенно одетая девушка. Оголённые стройные ноги, декольте, доходящее чуть ли не до пупка, уверенный взгляд и обольстительная улыбка.

– Сашуля! А ты чего это мимо бежишь? – спросила красавица, помахав ловкими пальчиками.

– Марьяш, я на мели. Завтра работёнку одну сделаю и загляну к тебе.

Глаза Шишакова блестели, когда он смотрел на девушку, а изо рта чуть ли слюна не лилась.

– Ну смотри. У меня так-то всё по записи. Но для тебя, так и быть, выкрою пару часиков. Жеребец, – она игриво стрельнула глазками и ушла, виляя задницей.

– Какая женщина… – с придыханием протянул Шишаков, проводив её взглядом.

– Проститутка? – спросил я, не подумав, и получил оскорблённый взгляд.

– Сам ты… – шикнул он, взял себя в руки и продолжил спокойнее. – Не проститутка она. Массажистка. Лечебная.

Ага, так я и поверил. Лечит простату. И судя по всему, берёт очень дорого.

– Мы на месте.

Александр указал на вывеску с надписью «Пьяный гусь». Гусь, изображенный на вывеске, держал в одном крыле меч, а во втором шпагу. Судя по окосевшим глазам гуся, скоро он пойдёт к Марьяне, прожигать оставшуюся наличность.

Шишаков толкнул скрипучую дверь, и меня тут же обдало перегаром. Стены кабака были украшены черепами причудливых существ. С потолка свисали электрические лампы, тускло освещающие накуренное помещение. За длинной барной стойкой сидели два десятка мужиков и горланили песню:

- Ты позовёшь меня на бой,

И я приду, ведь я герой!

Возможно, там меня убьют,

Да и плевать, зато споют

Про смерть мою тысячи баб,

Я жил как воин, а не раб!

Крошил чудовищ и портил девиц,

Разбил в кабаках я тысячи лиц!

Ну и чего тогда рыдать?

Бери свой кубок, давай бухать!

Проклятье. Готов поспорить, что что-то подобное я уже слышал в одном из кабаков моего мира. За столиками слева от барной стойки расположились бойцы с кислыми лицами. Когда песня затихла, стало ясно, почему они в печали.

– Помянем Костю Хряка. Он был отважным мужиком! – рявкнул сидящий за столом, и весь кабак в едином порыве заорал: «Вечная память!»

Вот оно что. Оказывается, песня, которую они весело горланили, была не застольной, а похоронной.

– Мужики! Шиша пришёл! Выпей с нами! – прохрипел однорукий старик, сидящий за столом.

– Обязательно. Но немного позже, – ответил Шишаков и потянул меня в дальнюю часть кабака, за угловой столик. – Это наше заведение. Ну как наше, просто здесь отдыхают охотники. Сюда редко чужие заходят. А если заходят, то их живо выносят вперёд ногами. Ха-ха! – он гоготнул, поднял руку, – Софа! Нам три литра пенного. Сделай, пожалуйста.

Из-за барной стойки выпорхнула блондинка с пышным бюстом и зелёными глазами. Подойдя к нам, она требовательно посмотрела на Шишакова.

– Александр Фёдорович, оплата вперёд. Мы уже устали выбивать из тебя долги.

– Софушка, ну я же всегда плачу, – растерянно пролепетал Шишаков.

– Ага, платишь. Только ты занимаешь куда быстрее, чем успеваешь оплачивать долги. А если помрёшь, то кто за тебя платить будет? Вот этот, что ли, – она кивнула на меня, но посмотрев мне в глаза, замерла и залилась румянцем.

– Родненькая, да я с заданий возвращаюсь исключительно чтобы долги оплатить. Считай, что ты мой ангел-хранитель, – попытался он умаслить девушку, но безрезультатно.

– Ты мне зубы не заговаривай. Сначала расплатись, а потом о новых займах поговорим, – сказала она, продолжая смотреть мне в глаза.

Это было странно. Красивые черты лица, милая улыбка, а слова такие строгие, ещё и смотрит на меня так пронзительно. Непонятно, я ей понравился или она отчитывает меня и готова вышвырнуть отсюда в любой момент вместе с Шишаковым?

Я вытащил сторублёвую купюру и положил в руку девушки, накрыв её сверху своей ладонью. Наши руки соприкоснулись, и улыбка девушки стала шире. Она даже забыла о том, что только что отчитывала Шишакова.

– Сейчас принесу ваш заказ, – смущённо промурлыкала Софья и убежала, посматривая на меня через плечо.

– Фух. Спасибо. Я уж думал, с потрохами съест, – выдохнул Шишаков, взглянув на меня. – Понравилась? Да, красивая девка. Только недоступная. Вокруг столько достойных мужиков, а она всех отшивает. Я к ней и так и эдак подкатывал, а она в шею гонит.

– А не слишком она для вас молода? – спросил я, наблюдая, как Софья наливает пиво и тайком посматривает на меня.

– Пф-ф-ф. Скажешь тоже. Ей двадцать лет. Всё в рамках закона.

Софья принесла шесть кружек пива и выставила на стол. Отдала мне девяносто четыре рубля сдачи и, замявшись, спросила у Шишакова:

– Это ваш новенький?

– Вовка-то? – Александр отпил из кружки, затем уставился на меня, приподняв бровь. – Не, эт полуфабрикат. Если подойдёт, то станет новеньким. А пока присматриваемся.

– Надеюсь, что подойдёт, – задумчиво сказала Софа. Посмотрела на меня, одними губами шепнула: «Удачи» и убежала.

– Хэ! Ловелас нашёлся, – покачал головой Шишаков. – Только появился, а Софа уже тает. Чтоб ноги твоей у Марьянки не было. Понял? – грозно сказал он и уставился на меня.

– Я шлюх не очень люблю, – захохотал я, не сдержавшись.

– Да твою мать! – гаркнул наставник, ударив кружкой по столу и расплескав пиво. – Я же говорю, она массажистка! – возмутился Шишаков.

– А-ха-ха! – расхохотался уже старик, сидящий за барной стойкой. – Да, да. Хрен массирует за бабки. Знаем мы таких массажисток, потом лечиться замучаешься!

– Слышь, Иваныч. Рот закрой. Я не посмотрю, что ты старше, зубы вынесу, – прошипел Шишаков, сжав кулаки так, что даже костяшки побелели.

– Шиша, да ты чё кипятишься-то? Молчу я, молчу, – примирительно сказал старик и, отвернувшись, затянул новую песню как ни в чём не бывало.

– Достали уже со своими шутками, – буркнул рыжий и, пригубив пива, уставился в пустоту.

– Александр Фёдорович, а как вы попали в охотники? – отвлёк я его от погружения в бездну негодования.

– Володь, ты мне купил выпить. Пока сидим в кабаке, я для тебя просто Саня. Не смотри на возраст, в среде охотников он ничего не значит. Ты либо умелый охотник, либо мёртвый. Третьего не дано. Вон тот старый хрен до сих пор берёт задания и выживает там, где молодняк пачками дохнет.

– Я всё слышал, – сказал дед, прервав пение.

– А я и хотел, чтобы ты услышал. Старый хрен, – усмехнулся Шишаков и продолжил. – Когда я решил стать охотником? Ха. Да я и не решал. Так уж вышло, что мой отец на последние деньги выкупил доступ в башню на границе империи, ну и потащил туда весь наш род. Сказал, мол, сейчас пройдём испытание и станем сказочно богаты! Он зашвырнул в башню всех. Меня, мать, братьев, сестёр, дедушек, бабушек. Одним словом, всех, кто был чувствителен к мане.

Я едва не встрял в разговор, желая рассказать о том, что мой отец поступил похожим образом. Чтобы занять рот, я взял кружку пива и пригубил немного. Пиво было мерзотошным. Горечь деранула по горлу, оставляя после себя кислый привкус, который очень захотелось заесть чем-нибудь.

Вместе с этим пиво оказалось довольно крепким. В голове поплыл туман, а живот загорелся огнём, несмотря на то что пиво было ледяным. Твою мать. Сколько в этом пойле градусов?

– И ты смог пройти башню? - спросил я у Шишакова.

– Смог. А вот моя родня нет… – печально сказал он и, допив кружку пива, взял следующую. – Погибали один за другим, стараясь меня спасти. Знаешь, каково это – смотреть, как гибнут дорогие тебе люди? Гибнут из-за тебя.

Громко выдохнув, он залпом осушил кружку и взял третью.

– Короче, я выбрался из башни и снёс отцу голову, - тихо добавил он.

– Да уж… Трагичная история, – выдавил я, не зная, что сказать.

– Ха! Трагичная? Ну, может, и так, – задумчиво сказал Шишаков и продолжил. – Мне тогда было лет шестнадцать. И так уж вышло, что везение – моя сильная черта. Если ты не понял, то это был сарказм, – печально хмыкнул он, – Короче, император не доверял моему папашке и отправил своих гвардейцев оцепить наш лагерь. Когда я прикончил старого, меня приняли люди императора и по закону собирались казнить как убийцу после суда. Артефакты, какие я вынес, отобрали, само собой.

– И как ты выжил? – нетерпеливо спросил я, потому что артефакты мне были малоинтересны, у меня с собой прямо сейчас был один такой.

– Так я и рассказываю. Короче, в лагере появился Гвоздев со своими ребятами. Его наняли на случай, если отцу не удастся зачистить башню и твари полезут. И Никитич договорился с капитаном гвардейцев. Выкупил меня. Капитан сказал всем, что я погиб при попытке к бегству. А Никитич утащил меня в СОХ и стал тренировать, – Шишаков покачал головой и потянулся к четвёртому пиву. – Чёт ты медленно пьёшь. Я возьму?

– Да, конечно, – ответил я, удивляясь, что этот лоб после трёх пива совершенно трезв, а я после трети кружки уже порядком поддат.

– Короче, Гвоздь забрал меня в лагерь и начал тренировать. Я думал, что сдохну. А потом стал хотеть сдохнуть. Потому что сдохнуть всяко проще, чем переживать его изуверские методы тренировок изо дня в день.

– Слушай, а ты ведь был аристократом… – начал было я, но не успел договорить.

– Я же говорю, капитан гвардейцев доложил наверх, что я мёртв. Всё имущество отписали в пользу императора, а род признали вымершим. В итоге…

Что там было в итоге, я так и не узнал, потому что к нам подсели ещё два охотника, исписанных десятками шрамов.

– Шиша, ты чё как не родной? Сел в углу, с кислой миной. Так из-за Хряка убиваешься? – спросил мужик со срезанным кончиком уха.

– Из-за Кости? Пф-ф-ф. Ты же знаешь, что он был тем ещё ублюдком.

– Как и мы все, брат. Как и мы все, – кивнул ушастый.

– Ну не без этого, – ответил Шишаков

Ну а затем началась попойка. Пиво лилось рекой. Я хоть и старался особо не налегать на выпивку, но весёлая компания заставляла отпустить тормоза и погрузиться с головой в разгульный образ жизни охотников. Проклятье, я как будто вернулся в родной мир!

Песни, танцы, шутки и истории с былых вылазок.

– Иду я по лесу. Слышу слева – хрусь! – вещал однорукий дед, показывая жестами всё происходящее. – А там медведь, мать его! Он хвать меня зубами за руку и давай трепать! А я такой, нож достал и в глаз ему, в глаз! А он…

Старика перебил такой же сморщенный дед, как и он сам.

– Да чё вы его слушаете? Свистит он! Этому придурку руку отрезали из-за того, что заразу в рану занёс, а к лекарю поленился идти.

– Слышь! Рот закрой! Когда будет твоя очередь рассказывать, расскажешь всем, как ногу потерял!

– Да я из-за тебя, полудурка, её и потерял! На кой хрен ты капкан медвежий поставил, когда на василиска пошли охотиться? Идиот старый!

– Если б ты под ноги смотрел, то эти самые ноги были б целы. Слепошарый тугодум!

Старики орали друг на друга, не стесняясь в выражениях, и чем громче мы смеялись, тем сильнее они начинали ругаться. Но в конечном счёте выяснилось, что они так костерят друг друга при первой удобной возможности, а на самом деле они лучшие друзья.

В один момент вечера Шиша куда-то исчез. Прогулявшись по кабаку, я обнаружил его в обнимку с какой-то дамой. Рыжий нашептывал комплименты ей на ухо, а красотка хихикала и одаривала охотника восторженными взглядами. Что ж, не буду им мешать. Я уже собрался уходить, как вдруг полуухий дёрнул меня за рукав.

– Володька! Куда собрался? Давай по рюмахе! – радостно выпалил он, приобняв меня.

– Да всё, с меня хватит. Завтра на работу.

– Ну, значит, на посошок – и по домам, – понимающе кивнул он и всунул мне в руку рюмку какой-то прозрачной жидкости. – Давай. За то, чтоб на охоте везло, всем ветрам назло!

Я опрокинул стопку… и больше ничего не помню.

Глава 11

Очнулся на лавочке рядом с третьим причалом речного вокзала. Голова трещит, во рту пересохло, глаза еле разлепил. Ещё и холод собачий. Изо рта идёт пар, а к причалу подплывает здоровенная баржа, заставленная ящиками. Я испуганно ощупал свой пояс! Фух… Меч на месте. Хвала богам.

Слева раздался голос, и по подошве моих ботинок постучали.

— Живой? — спросил Шишаков и протянул мне стеклянную бутыль с водой.

— Почти, — выдохнул я и присосался к живительной влаге.

— А ты молодец. Компанейский. Мужикам твои байки понравились. И про медведя, и про ящеров. Сказали, что ты отличный мужик.

— А как я тут…

— Так они тебя и отнесли сюда, когда узнали, что утром тебе на работу, — засмеялся Шиша. — Я ж говорю, охотники своих не бросают.

Выходит, я уже свой? От этой мысли на душе стало тепло.

— Господа! Чего расселись? Прошу всех на борт! А вас, молодой человек, уже ждёт котельная. Угольку покидаешь и алкоголь мигом выветришь, — съязвил подошедший Антоныч и махнул рукой в сторону баржи.

Уголёк, значит? Что ж, если не сдохну, подкачаюсь. Я плеснул воды на голову и не спеша взошёл на баржу. Надеюсь, у Островского есть более важные дела, чем сопровождать свой груз. Ведь я с похмелья могу уже и не справиться с его амбалами.

Поездка началась замечательно. Просторное нутро баржи, стальные коридоры, по которым гуляет эхо при каждом шаге, и оглушительно громкое машинное отделение. Десятки механизмов вращались, скрежетали и шипели.

На фоне огромных шестерней я выглядел совсем крошечным и начал опасаться, что при неловком движении меня перекрутит в фарш.

Из облака пара мне навстречу вышел мускулистый мужик, перемазанный сажей и мазутом. Вытерев пот со лба грязной тряпкой, он шмыгнул носом и сплюнул на пол чёрную слюну.

— Эт ты помощник, что ль?

— Всё верно.

— Антоныч сука, чтоб тебе якорь в задницу запихнули. Совсем из ума выжил… — посетовал мужик.

— А ты не смотри, что я щуплый. Трудолюбия мне не занимать, — серьёзно сказал я, с вызовом посмотрев на мужика.

— Хе! Трудолюбия? Да у меня здоровые мужики через полдня скулят, что сил не осталось. А ты так и вовсе сдохнешь через пару минут. — Он насмешливо посмотрел на меня и, покачав головой, добавил: — Ладно, пошли покажу рабочее место.

Протиснувшись между двух вращающихся валов, мы попали в узкую комнатку. С одной стороны котёл, пышущий пламенем, с другой — ниша с углём.

— Вот тебе лопата. Берёшь уголь отсюда, — он показал на нишу, — и кидаешь сюда, — потом на котёл. — И смотри, чтобы давление не перешло за вот эту отметку, — указал на датчик с цифрами, показания на нём не должны были перевалить за семёрку. — Если палка уйдёт выше, котёл рванёт, а твои ошмётки придётся соскребать со стены.

— Такое уже случалось?

— В мою смену нет. — Задумавшись, он добавил: — Надеюсь, и не случится. Всё, начинай работать. Через полчаса отправляемся, нужно, чтобы котёл прогрелся.

— А обед будет? — спросил я, ощущая, что после перепоя начинает подпирать голод.

— У меня будет, — хмыкнул мужик. — А насчёт тебя посмотрим.

Начальник ушёл, и я остался в одиночестве, с совковой лопатой в руках. Поставив лопату к стене, я стащил меч и рубаху, а после схватил рабочий инструмент и стал забрасывать уголёк.

Работа нехитрая, бери да кидай. Вот только если неправильно использовать мышцы, то и правда силы кончатся очень быстро.

Полагаю, большинство работников швыряли уголь за счёт силы рук. А руки не так сильны, как кажутся. Нужно использовать всё тело, тем более что комната достаточно узкая и позволяет не сходя с места брать уголь и зашвыривать его в котёл. Зачерпнув угля, я забросил его в топку.

Спина прямая, ноги как пружины, переношу вес не за счёт рук, а за счёт всего тела разом. Ногами повернулся, добавил спинку, шлёп — и чёрные камни улетели в печь. Отличная работа. Она, конечно, как и говорил Антоныч, может и ПГТ — потная-грязная-тяжёлая — но для меня подходит идеально. Лучше любого тренажёрного зала.

Мышцы начали ныть после первых десяти минут, а давление за это время выросло всего до тройки. Баржа задрожала, и механизмы стали вращаться с нарастающей скоростью.

Следующие двадцать минут я продолжал швырять уголь в печь, пока давление не поднялось до шестёрки. Отбросив лопату в сторону, я рухнул на пол и вытер выступивший пот.

Малахольное тело горело от непривычной нагрузки, мышцы сводило судорогой, а руки тряслись. Это именно то, что мне нужно. Довольно улыбнувшись, я полез в карман за зелёной жемчужиной.

Языки пламени отразились на идеально гладкой поверхности камня. Использовать сейчас или подождать до тех пор, пока силы не покинут меня окончательно? Пожалуй, стоит подождать.

Я спрятал жемчужину в кошелёк и, немного передохнув, снова принялся за работу. Давление в котле падало довольно быстро, и приходилось докидывать уголь каждые полчаса. Двадцать минут кидаешь уголь, полчаса отдыхаешь.

Чтобы не тратить время попусту, в перерывах я приседал и даже пробовал отжиматься. Но при первой же попытке рухнул на пол, едва не расквасив нос. Трясущиеся руки отказались поднимать вес тела и обмякли, словно две скомканные тряпки.

Не жалея себя, я уничтожал тело, давая ему всевозможную нагрузку. Раз мышцы так слабы, что не могут выдать даже одного отжимания, то буду махать мечом до тех пор, пока он не станет неподъёмным.

В итоге через два часа тело полностью отказалось двигаться. Я лежал на грязном полу и задыхался. Сердце колотилось, отдаваясь в голове барабанным боем, грудь ходила ходуном, а мышцы горели огнём, причиняя боль. С довольным выражением лица я достал зелёную жемчужину и сжал в кулаке.

Вибрация прокатилась по телу, выгнав жар и усталость. Руки перестали дрожать, дыхание восстановилось, а в теле появилось ощущение, что я готов горы свернуть. Ещё трижды я забрасывал уголь в топку, а потом вернулся мой начальник. Кстати, я так и не спросил, как его зовут.

— Ну чё ты тут? Живой ещё? — насмешливо спросил мужик.

Увидев, что я бодро швыряю уголь, он распахнул глаза и присвистнул.

— Ну дела, — добавил чумазый, почесав небритую щёку. — Я думал, ты уже сдох. А ты вон чё. Молодец, молодец… Если до конца маршрута выдержишь, я с Антонычем поговорю, чтобы нанял тебя на постоянку… Ладно. Бросай лопату, пошли пожрём.

— А как же. — спросил я, кивнув в сторону котла.

— Да и хрен с ним. За полчаса ничего ужасного не случится, — махнул рукой мужик и нырнул в клубы пара, вырывающиеся из трубы.

Надев рубаху и забрав меч, я последовал за ним.

— Да брось ты эту железяку, зачем ты её с собой тащишь? Никто не возьмёт, она тут никому и даром не нужна, — буркнул мужик.

— Мне так спокойнее, — ответил я, погладив Пожирателя костей по рукояти.

— Хе! Воитель, блин. Спокойнее ему. Ну смотри сам. Хочется таскать металлолом, таскай, — хмыкнул он и пошёл дальше.

Пройдя по извилистым коридорам машинного отделения, мы попали на склад. Десяток работяг расставили бочки, используя их как столы, а ящики как стулья. На бочки разложили свёртки с едой. Печёная картошка, варёное мясо, лук, помидоры, огурцы и морс в трёхлитровых банках.

Мы молча сели за один из столов и стали работать челюстями. Еда была тёплой, даже горячей. Увидев моё недоумение, начальник пояснил:

— Жрачку кладём на трубы, по которым идёт пар, и разогреваем. Ешь, пока не остыло. У нас времени с гулькин член. Как доберёмся до места, там будет денёк, чтобы отдохнуть.

— А долго ещё плыть? — спросил я, откусив кусок безвкусной курятины.

— Ещё часов десять. Лопатой успеешь намахаться, — деловито сказал мужик, перевёл взгляд на матроса, сидящего справа, и гаркнул: — Толян! Швырни соль! — Толян кивнул и не глядя бросил прямо в руку начальника спичечный коробок, заполненный белым порошком.

Этот бросок меня поразил. Как долго они работают вместе, что Толян безошибочно знает, куда нужно отправить коробок с солью? Пока мы жевали, белый порошок ещё трижды летал через всю столовую, и на него так же не смотрели ни бросающий, ни ловящий.

Обед закончился, а я прихватил пару картошин и отправился на рабочее место. Уголь хрустел на лопате, чтобы с треском сгореть в котле. За следующие восемь часов я использовал ещё две зелёные жемчужины, выйдя в ноль. Осталась лишь красная.

Тело и правда становится сильнее после каждой использованной жемчужины. Как будто я потренировался и мышцы мгновенно восстановились — более того, получили прибавку в силе и выносливости.

Жаль, что на обратном пути я не смогу себе позволить такую роскошь и придётся как-то выживать собственными силами.

Вместе с этим было странное чувство, как будто после использования жемчуга внутри рушился какой-то барьер, не дававший мане течь по каналам. Пока дотянуться до маны своими силами у меня не получается. Но если бы у меня было больше жемчужин…

Механизмы вокруг меня засвистели, стравливая давление, и баржу ощутимо качнуло. Видимо, приплыли. Через минуту ко мне зашёл начальник и подтвердил мою догадку.

— Владимир, бросай лопату. Приплыли. Сутки у тебя выходной. Старайся с корабля не сходить, могут и ограбить, и прибить ненароком. — Посмотрев мне в глаза, он добавил: — Хотя сам разберёшься, ты уже взрослый парень.

Поднявшись на поверхность, я зажмурился от лучей закатного солнца, ударивших по глазам. Баржа причалила к деревянной пристани, на которой копошилась толпа узкоглазых рабочих. Они что-то говорили на непонятном мне языке и спешно разгружали ящики. А на помосте стоял Островский и руководил разгрузкой.

— Бараны желтомордые! Аккуратнее! — орал он на грузчиков. — Если хрусталь побьёте, я с вас кожу живьём сдеру!

Вот же собака бешеная. Видимо, он со всеми общается только на повышенных тонах. Если заметит меня, то конфликта не избежать…

Да и чёрт с ним. Раз уж мы приплыли в торговый город, то глупо будет упускать возможность прогуляться по рынку. Не скрываясь, я двинул к трапу и, проходя мимо, услышал:

— Чё ты плетёшься? А ну шевели булками! Чумазоид проклятый! — заорал на меня Островский, а я лишь расхохотался в ответ и ещё медленнее пошёл вниз. — Ты мне ещё посмейся! — внезапно его отвлек звук хрустнувшего ящика. — Ах ты падаль! Из зарплаты вычту! Чен, сукин ты сын! Кого ты на разгрузку пригнал? Идиоты!

Выйдя из порта, я попал на узкие улочки, утопленные в обилии торговых палаток. Торговцы буквально сидели друг у друга на головах и создавали ни с чем не сравнимый шум. Даже механизмы в машинном отделении работали тише.

— Дураконье коринь! Мушской сила делать крепкий как камень! Будишь шенщина свой любить вся ночь! — кричал один торговец, тряся в воздухе мешочком с коричневым порошком.

— Бураня, самый луший бураня! — орал второй, тыча ножом в доспех, украшенный золотой вязью.

— Солота, пуродаю солота дёшива! — зазывал третий, указывая на блестящие слитки.

Торгаши перекрикивали друг друга, пытаясь сбагрить барахло, которое даже со стороны выглядело подделкой. Но среди этого хлама моё внимание привлёк один лоток. На нём стояли три чаши, доверху заполненные жемчужинами. Зелёные, красные и синие. Увидев это, я поспешил к лавке.

— Сколько? — спросил я, ткнув пальцем в зелёную чашу.

— Тесять рублей, — ломая язык, выплюнул китаец и с заискивающей улыбкой посмотрел на меня.

Десять рублей за жемчужину? Проклятье, да мне хватит на целых девять штук! С таким количеством я смогу осилить ещё два таких заплыва. Достав кошелёк, я вытащил купюры и протянул китайцу.

— За девяносто возьму пятнадцать штук.

— Брат! Это грабёж. Побойся бога, — на чистейшем русском выпалил китаец.

Все торговцы одинаковы, в каком бы мире ты ни жил. Покачав головой, я сказал:

— Тогда жду твоего предложения.

— Десять штук могу отдать за девяносто, но не больше, — извиняющимся тоном выдал раскосый и жалостливо посмотрел на меня.

— Двенадцать.

— Одиннадцать и по рукам?

— Годится, — хмыкнул я и положил рубли на прилавок.

Китаец насыпал в мешочек одиннадцать жемчужин и протянул мне. Правда, денег моих он так и не получил.

— Тебе заняться нечем? Мусор всякий скупаешь, — послышался из-за спины голос Шишакова.

— Фсё. Бырат! Ми уже заключить сделка! — затараторил китаец, снова включив акцент.

— Рот закрой, чёрт раскосый. И стекляшки свои забери, — прорычал Александр, заставив торговца поникнуть. — Прячь деньги в кошель и пошли отсюда. Духовный жемчуг стоит в десяток раз дороже.

— Брат! Я не говорить, что он духовный. Парнишка сама решить купить, — не унимался торговец. — Давай деньга. Смотри, какой красивый камень! — Он подставил стекляшку под солнечные лучи, и стало очевидно, что это подделка.

Шишаков двинул вниз по улице, а я, убрав рубли в кошелёк, собирался пойти следом за ним, но слегка задержался. Из подворотни выбежал худощавый паренёк и вцепился в мой кошель двумя руками, пытаясь его вырвать.

— Отдать! Моя тебе глотка вырвать! — кричал паренёк, трепыхаясь из стороны в сторону.

Я подсёк напавшему ноги, и когда он рухнул, впечатал пятку ему в грудь. Хэкнув, парень согнулся в три погибели и отпустил кошель. Не теряя времени, я побежал следом за Шишей, который шёл вперёд спиной и скалился, глядя на меня.

— Володь, я смотрю, работа кочегаром пошла тебе на пользу. Мышцы появились, спина выпрямилась. Ты, по-моему, даже выше стал.

— Ага. Трудотерапия пошла на пользу, — ответил я и сильнее сжал кошель. — А настоящий жемчуг дорого стоит?

— Настоящий? А ты его хрен купишь. Товар-то штучный и редкий. Если на рынке и появляется, то тут же оседает в карманах аристократов. Да и цены на жемчуг такие, что не вышепчешь.

— Хочешь сказать, что Гвоздев меня обокрал? — подначил я Шишакова, чтобы узнать реальные цены.

— Ты чего такое говоришь? — удивлённо вылупился на меня он. — Гвоздь честный мужик. Зелень, какую он у тебя забрал, стоит в районе сотки за кругляш. Если бы Никитич хотел тебя обуть, тогда схватил бы красный камень. Он уже стоит от пяти тысяч и выше.

От услышанного я присвистнул. Пять тысяч рублей это серьёзные деньги. В пирожковом эквиваленте это больше шестнадцати тысяч шестисот пирожков. Если съедать в день по пятнадцать пирожков, то этих денег хватит аж на три года безбедного существования!

— А какие ещё жемчужины бывают?

— Самые дешевые зелёные, за ними идут синие, красные, фиолетовые и чёрные. Правда, чёрных я никогда не видел. Только слышал о них. Если фиолетовые жемчужины продаются по несколько сотен тысяч, то цена чёрных переваливает за десятки миллионов.

— Да уж… Это кого нужно убить, чтобы получить такую жемчужину? — присвистнул я.

— Тебе лучше не знать, — хмуро сказал Шишаков и, свернув за угол, сел за столик уличной забегаловки. — Хозяйка! Лапши! Две порции, — выкрикнул он.

— Спасибо, я не голоден, — отказался я от трапезы, ведь кормёжка на корабле была недурственная.

— А я и не для тебя заказывал. Меня-то не кормили в дороге, — угрюмо буркнул Шишаков и кивнул в сторону миловидной девчонки, смотрящей на нас с другой стороны улицы. — Гляди-ка, и снова на тебя пялится красотка. И что они в тебе находят?

На меня смотрела Юлиана Островская. Она стояла у витрины магазина и смущённо махала мне рукой.

— Ну чё ты сидишь? Иди, пообщайся с девочкой. Давай, давай! — нетерпеливо сказал Шишаков и вытолкал меня из-за столика.

Рядом с Юлианой крутилась служанка, женщина лет сорока. Жёсткие черты лица делали её похожей на мужика в юбке. А взгляд такой, будто она готова перегрызть глотку любому, кто приблизится к её госпоже. Как только я подошёл, девушка, не сдержав волнения, сама начала разговор.

— Привет! Я вас сразу узнала, несмотря на… — она замялась, смотря на мою физиономию, измазанную сажей. — На новый наряд.

— Да, я прихорошился для заграничной командировки. Немного загорел, — улыбнулся я, показав на чёрное лицо, и девушка хихикнула, прикрыв рот ладонью.

— Госпожа, вам не по статусу разговаривать со всякими оборванцами, — вмешалась служанка-грымза и тут же огребла по полной.

— Это тебе не по статусу решать, что мне делать. Закрой свой рот, — жёстко осадила её Юлиана и снова обратилась ко мне. — Прости, пожалуйста, моего отца. Он добрый, просто очень сильно заботится о моём благополучии.

— Я не в обиде. Тем более что его охранники оказались отличными ребятами, — хмыкнул я и завис, посмотрев ей в глаза. — У вас очень выразительный взгляд. Невозможно оторваться.

Румянец тут же залил щёки девушки, и Юлиана, потупив взор, шепнула «спасибо».

— Юлия Николаевна, нам пора возвращаться. Папенька будет волноваться, — снова влезла грымза.

— Ой! Ты права. Мы уже сильно задержались, — спохватилась девушка и, уходя, спросила: — А как вас зовут?

— Владимир, — улыбнулся я и добавил: — Рад был вас встретить, Юленька.

— Какая наглость! — фыркнула старуха и обожгла меня взглядом, полным ненависти.

— Вы правы, с вашей стороны встревать в разговор двух молодых людей это наглость. Но я вас прощаю, — сурово сказал я, заглянув в глаза служанки. Затем повернулся к Юлиане и подмигнул.

Задохнувшись от возмущения, служанка схватила в охапку Юлиану и потащила вниз по улице. Я же вернулся за столик Александра.

— Хорошая девчонка. Если всё у вас срастётся, то будешь как сыр в масле кататься, — констатировал Шишаков, уплетая дымящуюся лапшу.

— Да брось ты. Мы только поздоровались, а ты меня уже женить собрался, — отмахнулся я.

— Ага, поздоровался он. Я видел, как ты на неё смотрел. Только имей в виду, папка у неё вспыльчивый мужик. Может и прибить ненароком, — предостерёг Шишаков.

— Да я знаю. Уже имел удовольствие отлупить его охранников. А вот его не успел, дочка утащила папу от греха подальше. Везучий гад.

Шишаков уважительно хмыкнул и заказал ещё пару порций лапши. Я посмотрел вслед уходящей Юлиане и понял, что она и правда хороша. Сильный характер, сочетающийся с нежностью и застенчивостью. Если это не раздвоение личности, то она обворожительна.

— Да, Николай Трифонович везучий. И ещё чертовски богатый, — подумав, сказал Шиша. Почесал висок палочками для еды и добавил: — Островский — купец первой гильдии. Несмотря на то что он не аристократ, ни один бал не обходится без его участия. Деньги, знаешь ли, открывают многие двери, а мы с тобой нищеброды.

— Это временно.

— Ничего нет более постоянного, чем временное, — заявил Шишаков, ткнув в моём направлении палочками для еды. — Я тоже думал, что возрожу свой род. А в итоге так прикипел к союзу, что теперь не представляю другой жизни.

Мимо нас прошла стайка стройных китаянок. Они тут же приковали к себе взгляд моего наставника.

— Красотки! А Лин сегодня работает? — выкрикнул он девчонкам вслед. Те лишь улыбнулись и кивнули. Их ответ заставил Шишакова расплыться в улыбке. — Володь, одолжи двадцать рублей.

— Пойдёшь на лечебный массаж? — поддел его я.

— Нет, на этот раз к проститутке, — серьёзно сказал он и протянул руку.

Я выдал требуемую сумму, и Шишаков, поблагодарив, ушёл. А когда собрался уйти я, выяснилось, что этот засранец не заплатил за лапшу. Пришлось выложить три рубля, чтобы оплатить его заказ. Ну ничего, стрясу с него деньги при первой же возможности.

Вместе с этим мне принесли две порции лапши, которые Шиша заказал перед уходом. Вздохнув, я посмотрел на дымящиеся миски, взял палочки и приступил к еде. Не пропадать же добру.

К слову, на вкус лапша была отменной. Несмотря на то, что я уже был сыт корабельной кормёжкой, лапшу умял за обе щеки. Пряный бульон, варёная свинина, какая-то капуста и не пойми что ещё, но сделано с душой. Закончив трапезу, я с трудом поднялся и потопал обратно на корабль.

Идя по пыльным улочкам, заметил, что из подворотни на меня пялится парень, пытавшийся украсть кошелёк. Какого чёрта ему нужно? Хочет ещё раз испытать свою удачу?

Переведя взгляд левее, я понял, в чём состояла его задумка. В подворотне он был не один. Рядом с парнем стояли ещё четыре оборванца, сжимающие в руках тускло поблёскивающую сталь.

От пятерых мальчишек отбиться не составит труда, но мало ли сколько их там ещё. Да и травмировать пацанов я не горел желанием.

Выбрав удачный момент, я скрылся за проезжающей мимо повозкой, перебежал дорогу и свернул за угол. Через десяток метров снова свернул и понял, что оторвался от шпаны. Можно было ещё погулять по незнакомым местам, но решив не искушать судьбу, я вернулся на баржу.

Товары, привезённые Островским, уже разгрузили. На палубе царили мир и покой. Плюхнувшись на стальной нос корабля, я закинул руки за голову и сам не заметил, как задремал.

Снились былые сражения, лица убитых мной врагов. Жуть, одним словом. Проснулся в липком поту. На руках ещё чувствовалось тепло крови, а во рту остался металлический привкус. По ощущениям в теле и не скажешь, что это был сон. Слишком реалистично.

Встряхнув головой, я посмотрел на чернеющий небосвод, усыпанный редкими звёздами. Вода тихо плескалась за бортом, практически полностью скрывая шум осторожных шагов.

Приподнявшись на локтях, увидел, как десяток китайцев заносит на корабль деревянные ящики. Они крались как шпионы, а попав на борт, тут же поспешили доставить коробки в трюм.

Вроде бы торговый город, ничего необычного, если бы не одно но. Четвёрка грузчиков уронила ящик, и из него послышалась тихая ругань. Китайцы с виноватым видом подхватили коробку и суетливо скрылись в трюме.

Вскоре они покинули корабль, оставив меня с кучей вопросов. Что это было? Островский закупил рабов? Или на борт пронесли абордажную команду, которая в нужный момент собирается вырваться и ограбить купца первой гильдии?

От авторов:

Дамы и господа, если вам нравится книга, не держите это в себе! Обязательно напишите об этом в комментариях, а так же поставьте сердечко. Как только наберётся 1000 сердечек, мы выложим внеочередную главу. Заранее спасибо! Вы лучшие!

Глава 12

Когда ночные гости покинули судно, я задумался. Стоит ли помогать хамоватому купцу? Безусловно он не вызывал у меня ни малейшей симпатии, в отличие от его дочери. Сомневаюсь, что люди, сидящие в ящиках, тихо-мирно обворуют Островского и выпрыгнут за борт.

Если начнётся бой, то может случиться всякое. Загорится корабль, кто-то из команды погибнет, а может, Юлиана окажется в заложниках. Последнего мне бы точно не хотелось. Что ж, для начала проверю, куда именно отнесли ящики.

Спустившись в трюм, я нашёл среди пустой тары десяток коробок, которые притащили китайцы. Они стояли у стены ровным рядком, аккуратно укрытые пыльной мешковиной. Я сделал вид, будто я ужасно пьян, и раскачиваясь из стороны в сторону, двинул к ящикам.

— Хе-хе! А девки у раскосых всё же хороши! — хихикнул я и, споткнувшись, влетел спиной в один из ящиков, он даже не шелохнулся.

Ого. Даже так? Выходит, что внутри сидит по меньшей мере два человека. Иначе я бы смог сдвинуть его хотя бы на пару сантиметров, ведь ящик стоит неплотно к стене.

— Проклятая деревяха! — рявкнул я и, вскочив, пнул ящик ногой.

Эффект такой же, стоит как вкопанный.

— Будешь знать, как у матроса под ногами путаться! — выкрикнул я, покачнулся и погрозил ящику кулаком.

Отвернувшись, я направился к каютам, которые располагались этажом выше.

Стальной коридор был шириной около метра. Слева и справа располагались каюты. Слева для матросни — одна здоровая, и справа — три отдельные каюты для богатых гостей.

Что примечательно, рядом с двумя каютами богачей стояли аккуратные ящики с клеймом в виде дракона. В такой коробок смог бы влезть один боец. Правда, ему бы пришлось согнуться в три погибели. Ящики занимали треть прохода, не создавая трудности их обойти.

Пройдя мимо, я ввалился в каюту матросов. Просторное помещение, увешанное гамаками, с которых разносился громогласный храп. Уклоняясь от верёвок, растянутых тут и там, я нашёл начальника и потрепал его за плечо. Спит. Потрепал сильнее. Спит, зараза! Размахнувшись, влепил ему пощёчину!

— Ксюня, да не спал я с этой шалавой. Хр-хр-хр… — промямлил он и захрапел ещё громче.

Принюхавшись, я уловил явный аромат перегара. Красавец! Раз встали на якорь, то можно ужраться вусмерть? Впрочем, он всё равно ничем не смог бы помочь, ведь на бойца был совсем не похож.

Всего на посудине я насчитал восемнадцать ящиков, в каждом из которых минимум по два человека, плюс ещё двое в коридоре. Если бы я поднял вой, то захватчики могли бы устроить кровавую баню. А матросня всё равно не смогла бы оказать достойного сопротивления.

Самое печальное то, что Островский нанял для охраны всего четверых охотников, включая Шишу. Я не знаю, насколько они хороши в бою, но учитывая количество ящиков, на каждого из охранников придётся примерно по десять нападающих. А это, мягко говоря, многовато.

Прогулявшись по стальному нутру корабля, я нашёл пару бойцов, нанятых в СОХ. Они сидели рядом с котельной и играли в домино.

— Рыба! Хе-хе! — выкрикнул мускулистый мужик, ударив костяшкой о стальное днище.

— Ну и чё ты радуешься? Ещё ж не отыгрался, — недовольно буркнул второй, собирая костяшки.

— Надо ведь с чего-то начинать, — хмыкнул первый. Его взгляд скользнул в сторону и он заметил меня.

— Пацан, тебе чего? — спросил он.

— Эм-м, там ящики в трюм притащили, — коротко сказал я.

— Ну и что тебя смущает? Мы в торговом городе, одни ящики разгрузили, другие загрузили. Мы в дела Островского не лезем, только охраняем корабль, а там пусть что хочет перевозит. Это не наши проблемы, — отмахнулся от меня боец и вернулся к игре.

— Нет, вы не поняли. Ящики погрузили тайком на корабль, а внутри сидят люди, — пояснил я в надежде хоть на какую-то вменяемую реакцию с их стороны.

— Васян, парнишка-то, похоже, того, — боец покрутил пальцем у виска. — Чердак потёк. В ящиках, говорит, людей принесли. Ха-ха!

Он повернулся ко мне и, скептически осмотрев, спросил:

— Ты угольной пыли надышался, что ли? Вон чумазый какой. Иди отоспись. Какие люди в ящиках? Ты чего мелешь?

Вот же придурки. Лучше лишний раз оценить уровень опасности, чем наплевать на это, и потом сдохнуть. Печально, что только Шиша знает о моём испытании. А вот этих лоботрясов не было в кабаке, когда мы обмывали… Кстати, а что мы обмывали-то?

Впрочем, неважно. На самом деле дела плохи. Я не могу сказать, что я охотник. Ведь это не так. А учитывая, что они уже скептически отнеслись к моему предупреждению, слова о принадлежности к СОХ и вовсе будут смехотворны.

— Вместо того чтобы жопу просиживать, сходил бы да посмотрел, о чём я тебе толкую, — прошипел я, потеряв терпение. — Ящики с печатью дракона. Внутри сидят люди. Готов спорить, что принесли их на борт не просто так. А для того, чтобы организовать нападение.

В котельной воцарилась тишина. Охранники смерили меня взглядом, и взгляд этот не сулил ничего хорошего.

— Дуй отсюда, сопляк, пока я тебе за такие слова нос не сломал. Будешь ещё учить меня делать мою работу, — боец шмыгнул носом и сплюнул в сторону. — Корабль пуст, и охранять здесь нечего. Островский вернётся лишь под утро, тогда и отчалим. А пока пшёл вон отсюда. Фантазёр чёртов.

— Идиоты. Посмотрим, что Шишаков на это скажет, — покачал я головой и двинулся к выходу.

Мои слова услышали, и в спину тут же полетела игральная кость, которую я, резко развернувшись, поймал на лету.

— Поговори мне тут! Шиша, как видишь, сам шляется не пойми где. Работник года, мать его, — фыркнул боец. — Кость верни.

— Лови, — отозвался я.

Хлёстким движением я швырнул костяшку, да так, что она, отскочив от стальной переборки, едва не врезалась в лоб охранника. Боец в последний момент успел перехватить костяшку и зло уставился на меня.

Покачав головой, я вернулся на палубу и нос к носу столкнулся с Островским. Выражение его лица было радостным. Но ровно до того момента, пока я не врезался в его белоснежный костюм, оставив на нём чёрный отпечаток сажи.

Не желая тратить время на бесполезную гавкатню, я извинился и рванул с корабля на причал.

Островский сыпал проклятьями и обещал сломать мне ноги, но это было неважно. Вдалеке я увидел Шишу. Он шел, довольно улыбаясь в свете красных фонарей, развешанных по кромке крыш. Не теряя времени, я тут же ускорился, догоняя его.

— Александр Фёдорович! У нас проблема, — выпалил я, преградив ему путь.

— Володь, не порть вечер, — нахмурился Шишаков. — Я так отдохнул сейчас, что еле на ногах стою. Лин высосала из меня все соки.

Не обращая внимания на его слова, я продолжил:

— На корабль занесли восемнадцать ящиков, внутри которых сидят бойцы. Думаю, что начнётся абордаж, как только мы отплывём.

Услышав это, Шиша тут же посерьёзнел.

— Что за ящики?

— Деревянные, в каждом не менее чем по два бойца. На ящиках клеймо в виде дракона. Грузчики, когда их заносили, старались не поднимать шума, а как закончили, сбежали.

— А какого чёрта это мне рассказываешь именно ты? Где наши ребята? — зло спросил он.

— Ваши ребята не захотели меня слушать. Сидят в трюме и играют в домино. А третьего бойца я и вовсе не нашёл.

— Вот твари ленивые, — возмутился Шишаков, хотя сам только что так же отлынивал от работы. — Кто ещё в курсе?

— Команда вусмерть пьяна, им рассказать не удалось. А больше никто не знает, кроме тебя и тех двоих.

Шиша задумался, положил руку на клинок, висящий на поясе, и деловито заявил:

— Значит так. Я спущусь в трюм, заберу ребят, после отправимся в трюм и первыми атакуем. Пока захватчики вылезут из коробков, половина уже умрёт. Остальных добьём как-нибудь. Ты не вмешивайся. Понял?

— Как-нибудь добьёте? — хмыкнул я и осуждающе покачал головой. — План так себе. Да и моя помощь вам точно не помешает.

— Я тебе сказал не вмешиваться. Разберёмся без тебя. Если полезешь, то я сообщу Никитичу о том, что работать с тобой невозможно. Не слушаешься приказов, огрызаешься и вообще не подходишь нам, — отчитал меня Шишаков и добавил: — Пока я за тебя отвечаю, беспрекословно подчиняешься. Понял?

— Понял, понял. Только скажи мне, наставник. Когда корабль должен был отправиться в обратный путь? — спросил я, ткнув пальцем в баржу, из трубы которой повалил чёрный дым, который стал ещё более отчётливым в рассветных лучах.

— Твою мать… — прошипел Шиша. — На корабль! Живо!

Мы рванули по пыльной улице в сторону отплывающей баржи. Вот же раскосые черти! Как они сумели так быстро набрать нужное давление в механизме, заставив мотор двигаться?

Я двадцать минут лопатой махал, чтобы прогреть механизм, а эти управились и за десять. За десять минут, если не брать в расчёт время, которое потребовалось на то, чтобы оттеснить двух охранников от котельной…

— Шиша! Похоже, твои товарищи мертвы! Они ведь у котельной ошивались! — выкрикнул я на бегу, совершенно не поспевая за Шишаковым.

Александр стремительно отрывался, разжигая внутреннее пламя. В моём мире это пламя называлось ядром маны. И если бы я мог им воспользоваться, то бежал бы с ним наравне. А так приходилось глотать пыль.

На ходу Шиша выхватил клинок и запрыгнул на отплывающую баржу, из нутра которой уже разносился лязг стали. Проклятье! Я оказался прав. Абордажная команда только и ждала, пока вернётся Островский, а после ринулась в атаку.

Понимая, что уже не успеваю запрыгнуть с причала, я побежал вверх по набережной. Заспанные рыбаки путались под ногами, таща снасти к своим ветхим лодкам. Мне стоило огромного труда увернуться от стариков, не смотрящих по сторонам, но я справился.

Прорвавшись к свободному участку, я ускорился и сиганул наперерез плывущей барже. Ожидаемо не допрыгнул. Ледяная вода сомкнулась надо мной, а меч потащил вниз.

Активно заработав руками, я вынырнул и в последний момент успел зацепиться за стальной борт баржи. Хвала богам за то, что посудина оказалась ржавой, как мой меч. Её уже латали кучу раз, оставляя на металле шрамы в виде сварных швов. Именно за один из таких швов я и зацепился.

Пальцы впивались в стальные выступы, пока я полз наверх. В середине пути наткнулся на отверстие размером с пятирублёвую монету. Через него открывался прекрасный обзор на машинное отделение, внутри которого шла ожесточённая рубка.

Два охотника, игравших в домино, сейчас с ног до головы были залиты кровью. Говорливому отсекли кисть, второго ранили в ногу. Пусть они и ленивые недоверчивые болваны, но сражались неплохо. На полу валялось больше десяти трупов в красной кожаной броне с эмблемой дракона.

Справа виднелась котельная, в которой орудовал один-единственный человек. Открыв створку печи, он то и дело вливал внутрь чёрную жижу, от которой пламя вспыхивало огромным красным облаком, едва не поджигая своего кормильца.

Пара охотников, отступая, прижалась к стенке, перекрывая мне обзор. Скорее всего, они покойники, так как против них остаётся ещё два десятка пиратов.

Из последних сил я рванул наверх. Перевалившись через перила, рухнул на палубу и ударился спиной о сталь. Руки дрожали от напряжения, в ушах гулко стучал пульс, а я уже поднимался на ноги, слыша, как Александр сражается на палубе.

Выбежав из-за капитанской рубки, я увидел окружённого Шишу. Его теснили к краю палубы десять человек. Готов спорить, что он бы их прикончил, если бы не два лучника, заставляющие Шишу то и дело уклоняться от свистящих стрел.

Шишаков ловко уворачивался от постоянно мелькающих в воздухе клинков, отбивал стрелы. Но вот атаковать никак не получалось, слишком плотным был поток ударов.

Да и противостоящие ему мечники были далеко не новичками. Отличный баланс, правильная работа в стойке, и в группе действовали слаженно. Одним словом, наставнику было туго.

— Сдафайся! Мы сабрать деньхи и уйти! — кричали Шишакову раскосые.

Пока Шиша вертелся как уж на сковороде я скользнул за спину лучникам и со всего размаха перерубил ноги по колено первому. Рухнув на палубу, он заглушил звон стали воплем, наполненным болью и ужасом.

Мечники тут же отвлеклись на него, и этим успел воспользоваться Шишаков. Нанеся пару тычков, он оборвал две жизни.

Последний лучник успел перевести на меня прицел, вот только на выстрел времени не хватило. Меч звонко перерубил древко лука вместе с рукой лучника.

Боец с ужасом уставился на кисть, развалившуюся пополам. Но грустил он недолго. Сделав подшаг, я сбил его с ног. Вонзил клинок в бедро, отправляя его на пол.

Убивать я никого не собирался. Сами сдохнут от потери крови. А пока пусть поработают отвлекающим фактором.

Раненые кричали от боли, хватались за искалеченные конечности, катались по палубе, окрашивая её в красный цвет. Это очень сильно беспокоило мечников, так как теперь противник был не один, и им приходилось раз за разом посматривать в мою сторону.

Впрочем, помогать Шишакову я больше не собирался. Он и сам справится, а мне уже нужно бежать. Со стороны кают донёсся пронзительный женский визг. Кричала Юлиана. Прихватив кинжал одного из лучников, я нырнул в стальное нутро корабля.

От коробок, стоявших в коридоре, остались только щепки. Каюта с матросами была заперта, как и аппартаменты Островского. К купцу ломился раскосый боец, пытаясь использовать меч вместо лома.

— Открой, сюка! Ми убить твой дочь! — рычал он.

— Идите на хрен! Я вам ничего не отдам! Охрана! Охрана, мать вашу!!! — голосил Островский.

Раскосый заметил меня и рванул вперёд. Занеся меч над головой, он ударил, вот только потолок был низковат. Лезвие заскрежетало о сталь и замедлилось, подставив мне грудь бойца, в которую и вошёл кинжал по самую рукоять.

Сбив китайца с ног, я нанёс ещё один удар в шею, перебив шейные позвонки. Тело обмякло. Выдернув лезвие, я вбежал в комнату Юлианы и застал раскосого лежащим поверх девушки. Китаец пытался выкрутить ей руки, но это у него не получалось. Девушка кусалась и пиналась. Впрочем, силы её были на исходе.

Слева на полу лежало тело служанки грымзы. На её лбу надулась стремительно синеющая шишка. Видимо, пыталась спасти госпожу, но не справилась. Подойдя сзади, я потянул за волосы на себя раскосого и трижды вонзил клинок в его спину. Отбросив ублюдка в сторону, я склонился над девушкой.

Конечно же, я ожидал слёз или благодарности. Но Юлиана бросилась на меня с неизвестно откуда взявшимся ножом. Клинок блеснул в тусклом свете лампы, и я в последний момент отвёл руку девушки в сторону, обняв её.

— Успокойся. Всё кончено. Со мной ты в безопасности.

— Отпусти меня! Не смей ко мне прикасаться! — завизжала Юлиана, затем упёрлась в стену и резко от неё оттолкнулась.

От такого напора я не устоял на ногах и рухнул на спину, продолжая сжимать её в объятиях.

Боевая девчонка отклонила голову, чтобы шибануть меня затылком в переносицу, а я как-то не планировал щеголять со сломанным носом. Резко повернувшись, я навис над ней.

— Дура! Это я, Владимир! — зарычал я.

— Какой ещё Владимир?! Отпустите меня! — голосила она, вцепившись длинными ногтями в мою шею.

Вот же чёрт. Впала в истерику и совсем перестала соображать. А глаза у неё всё же красивые. Подумал я и тут же поцеловал строптивую девицу.

— Что вы себе позволяете?! — задохнувшись от возмущения, вскричала она.

— Получаю плату за спасение, — улыбнулся я и поцеловал её снова.

— Владимир. Вы не можете… — слабеющим голосом пролепетала Юлиана, и её попытки вырваться прекратились.

— Вы совершенно правы, — я посмотрел ей в глаза, увидев, как уголки губ девушки поползли вверх. И снова поцеловал.

Сопротивление сломлено, девушка, только что терзавшая мою шею, с наслаждением утопала в поцелуе. Со стороны это могло выглядеть странно. Окровавленный парень целует богачку, пока рядом валяются два трупа и служанка, потерявшая сознание. Но в этот момент нас это нисколечко не волновало.

В коридоре послышался топот, разносящийся эхом по стальному нутру баржи. Отстранившись от девушки, я сказал:

— Когда я выйду, запри дверь.

— Останься, — шепнула Юлиана, но я уже выскочил из каюты.

Если бы Шишаков успел сделать хотя бы пару шагов, то точно бы напоролся на мой трофейный кинжал.

— Ранен? — задыхаясь, спросил Шиша.

— Нет. Островские тоже целы. Быстрее в котельную! — приказал я, хотя мне это было и не по статусу.

Шиша только ухмыльнулся, убрал подпорку, блокирующую выход из каюты команды, и крикнул:

— За работу, псы помойные!

Мы уже неслись вниз по лестнице, когда позади послышался скрип открываемой двери. Выйдя в коридор, работяги ахнули при виде трупов и снова спрятались в каюте, закрыв дверь от возможной опасности. Трусы.

К тому времени, как мы попали в котельную, в живых остался только один охотник. Им был Васян, а неверующий балабол пал смертью глупых. Его порубили на части, а вот Васян добил оставшихся и сейчас сражался против двух раскосых, которые тоже оказались ранены.

Увидев нас, они попытались пробиться к выходу, но мы без проблем их добили.

— Живой?! — спросил Шиша, подбежав к Васяну.

— Ага… — ответил охотник и тут же получил такую затрещину, от которой рухнул на пол.

— Ты чё? — проскулил он.

— Парнишка предупреждал вас об опасности? — прорычал Шиша и кивнул в мою сторону.

Васян, посмотрев на меня, завис. Оно и неудивительно, мой вид слегка поменялся. Был чумазый пацан, перемазанный сажей, а сейчас боец, залитый кровью врагов, с кинжалом в руке и мечом на поясе.

— Э-э-э. Так это-о-о… — протянул Васян, потирая отбитую щёку.

— Перед Гвоздём оправдываться будешь. Я вас оставил за кораблём присматривать в моё отсутствие. Видимо, зря доверился, — разочарованно процедил Шишаков и, осмотревшись по сторонам, добавил: — Обыщи трупы, собери всё ценное, после тела выбросишь за борт.

— Я как бы ранен, если ты не заметил, — возмутился Васян, но тут же заткнулся, когда Александр придавил его взглядом.

— Это твои проблемы. Исполнять, — рявкнул Шиша, а затем повернулся ко мне, приказывая: — Обыщи корабль. Должен быть ещё один наш.

Искать долго не пришлось. Третий охранник погиб в дальнем углу машинного отделения. Он успел обезглавить троих, прежде чем вместе с одним раскосым не попал в один из вращающихся механизмов. Жуткая картина.

Обыскав грабителей, я не нашёл ничего ценного, кроме оружия и кожаных доспехов с эмблемой дракона. Сплошное барахло. Эх, а жаль. Надеялся, что у убитых будут жемчужины или, на худой конец, хоть какие-то деньги.

Доспехи и оружие я снял с трупов и сложил в кучу у стены. Можно было забрать себе кожаную броню, но такие доспехи в Хабаровске не наденешь. А если и наденешь, то станешь белой вороной, привлекающей всеобщее внимание.

Вернувшись к Шише, я обнаружил его стоящим у двери Островского. Николай Трифонович, как всегда, был сама доброта. Если бы я увидел ангелов, держащих нимб над его головой, я бы не удивился. Ведь только святой человек может сказать:

— Суки тупые! Я ваши головы отрежу и в гальюн смою! Я вам за что плачу?!

— Николай Трифонович, давайте успокоимся. Все живы. Пострадали только мои люди. Ваши деньги в целости и сохранности. Не стоит излишне драматизировать, — примирительно сказал Шиша.

— В безопасности, мать твою?! Да если бы вы выполняли свою работу, то никто на борт не взошёл бы без вашего ведома! Что ты смотришь на меня своими глазами телячьими? Скажи не так?! — срывая глотку, орал Островский. И тут он заметил меня.

— Николай Трифонович! Доброго утреца, — усмехнулся я. — Пока вы прятались в трюме, я дочку вашу спас, — деловито заявил я, принимая огонь на себя.

— А эта падаль тут откуда?! — глаза Островского налились кровью, словно у раздраконенного бычка.

Глава 13

Я хищно ухмыльнулся, всматриваясь в покрасневшего от ярости Островского.

— Я бы посоветовал вам выбирать выражения, — весело произнёс я. — В прошлый раз ваши охранники лишились зубов. Кто знает, чем может закончиться словесная перепалка в этот раз?

— Ты болван! Чё стоишь?! Вышвырни этого щегла за борт! Ишь чё! Спаситель хренов нашёлся! — завизжал Островский, ткнув пальцем в грудь Шишакова.

— Как я понимаю, вы наняли вот этих людей для охраны баржи, — произнёс я спокойно. — С этой работой они доблестно справились ценой своих жизней. А против них, между прочим, были силы, в десять раз превосходящие численностью. Я же работаю на этой посудине кочегаром и на груз не посягаю. Стало быть, нет оснований выбрасывать меня за борт, — я повернулся к Шише и спросил: — Александр Фёдорович, я прав?

Шишаков хитро посмотрел на меня и кивнул.

— Я так и думал. А раз охрана охраняет корабль, то она охраняет и меня в том числе. Ведь команда — это часть корабля, — заявил я насмешливым тоном.

— Ах ты сопляк! Да я тебя своими руками… — зарычал Островский.

Услышав перепалку, в коридор выглянула настороженная Юлиана, и конфликт затих сам собой. Островский увидел дочь, заляпанную кровью, и как наседка к цыплёнку бросился к ней, охая и ахая.

— Юленька! Ты цела?! Это всё из-за меня! Нужно было нанимать больше охраны! — сокрушался Островский.

— Папенька, всё в порядке. Владимир спас меня.

— Что? Какой Владимир?

— Ну вот же, — Юлия кивнула в мою сторону.

— Не волнуйся, доченька, он ещё за это заплатит, — зло фыркнул купец, опалив меня взглядом.

— Заплатит за моё спасение? Вообще-то это мы его должники, — жёстко сказала Юлиана, уперев руки в бока.

— Но Юленька, он же… — растерянно посмотрел на неё Островский.

— Папа, ты, похоже, меня невнимательно слушал. Этот молодой человек спас мне жизнь. Иди и поблагодари его, — строго сказала Юлиана.

Островский нехотя повернулся ко мне, подошёл и протянул руку, которую я, помедлив, пожал.

— Благодарю за помощь, — прошипел Николай Трифонович и рывком подтянул меня к себе, как будто для того, чтобы обнять, а вместе с этим прошептал на ухо: — Увижу рядом с дочкой, яйца приколочу к забору.

Островский отстранился и натянуто улыбнулся. Я же в свою очередь посмотрел в его глаза. Он точно не шутит. А раз не шутит он, то настала моя очередь пошутить.

— Оу! Николай Трифонович, что вы такое говорите? — произнёс я, и Островский напрягся. Наверное, думает, что я сейчас выдам его затею с забором и яйцами, но моя задумка была в другом. — Я, конечно, спас вашу обворожительную дочь, но вот прямо так с ходу на ней жениться я не готов. Нужно хотя бы немного пообщаться, познакомиться поближе.

После моих слов на лице Островского проскочили все эмоции, начиная от растерянности, заканчивая желанием прикончить. Это было забавно.

— Ах ты!.. — рявкнул он и попытался сделать шаг вперёд, но вместо этого дёрнулся назад.

— Папа! Что ты там опять выдумал! — воскликнула Юлиана, залившись краской, и дёрнула отца за пиджак.

— Юлечка! Я не говорил ничего подобного! — стал оправдываться купец.

Пока семейная перепалка набирала обороты, я с довольной физиономией утащил Шишу в машинное отделение.

* * *

Благовещенск, поместье Мышкина Евгения Александровича

Евгений Александрович сидел у камина и нервно постукивал пальцами по подлокотнику кресла. В воздухе носился аромат крепкого алкоголя, которым Мышкин пытался успокоить нервы.

К сожалению, повод нервничать был, и ещё какой. Секретарь императора, звонивший недавно, сообщил, что граф Мышкин приглашён на аудиенцию в Москву!

Казалось бы, какая честь! Визит в императорский дворец. Большинству аристократов приходилось смотреть на дворец лишь из-за высокого забора, но не ему.

Евгений Александрович приглашён практически самим императором. Вот только куры тоже попадают в императорский дворец. Правда, в запечённом виде. Но это ведь незначительный нюанс. Не правда ли?

Секретарь потребовал, чтобы Мышкин привёз с собой все добытые артефакты. Император любит собственноручно выбирать, что оставит себе, а чем позволит владеть аристократам.

— Твою мать! Ну и где я достану их в такой короткий срок?! — выкрикнул Мышкин и с ненавистью швырнул бокал коньяка в камин.

Алкоголь, ударившись о камень, расплескался и вспыхнул ярким пламенем.

Евгения Александровича ждали во дворце через сорок дней. Насмешка судьбы. Как будто его собирались отпевать на этом визите. Жаль, что возможности отказаться у графа не было, ей бы он с радостью воспользовался.

Мышкин достал телефон, нетерпеливо пролистал записную книжку и позвонил Савелию Аристарховичу. Этот мужчина занимался перепродажей артефактов. Только легальные сделки между аристократами и никак иначе. Но порой даже он отступал от правил ради щедрого вознаграждения.

Вот только этот болван должен был перезвонить ещё три дня назад и сообщить о том, что продаётся на рынке. А он до сих пор молчит. Мышкин нервно поднёс телефон к глазам и убедился, что вызов идёт. Тогда какого чёрта он не берёт…

Гудки прервались, и в трубке послышался сочащийся доброжелательностью голос.

— О! Евгений Александрович. Рад вас слышать. А я как раз хотел звонить насчёт вашего вопроса.

— Да, да. Конечно. Так что насчёт артефактов? — поторопил Мышкин, отбросив приличия.

— Понимаете, тут такое дело… — Савелий Аристархович замялся. — В связи с начавшейся войной против Монгольского ханства, все артефакты раскупили. На рынке штиль.

— Да как так?! — вспыхнул Мышкин. — Неужели нет ни одного замшелого артефакта?!

— Евгений Александрович, вы ставили задачу найти артефакты, не внесённые в имперский реестр. А таких артефактов сейчас нет, — тактично поправил собеседника Савелий Аристархович и добавил: — Но если вас интересуют любые, то я без труда смогу что-то подобрать в районе десяти миллионов рублей.

— Савелий. Я утрою ваш гонорар. Найдите мне в течение недели любой артефакт или карту навыка. Что угодно. Лишь бы этот предмет не состоял в реестре. За мной не заржавеет, вы меня знаете, — выпалил Мышкин, сжав в руке телефон до хруста.

— Сделаю всё от меня зависящее. Доброго вам вечера, — попрощался Савелий и положил трубку.

Мышкин взял со столика графин с французским коньяком и залпом влил в себя половину его содержимого. Скривившись, он снова позвонил. На этот раз ещё более значительному человеку. Евгений Александрович не хотел влезать в долги, но выбора не было.

— Пётр Евстигнеевич? Доброго утречка, — заискивающе начал Мышкин. — Это Евгений Александрович вас беспокоит. Уделите мне одну минутку?

— Евгений Александрович, и вам не хворать. Говорите, — властным тоном разрешил Борщов Пётр Евстигнеевич, старший следователь тайного сыска.

— Тут такое дело… — замялся Мышкин. — Случилась оказия.

— Говорите понятнее. Что именно произошло и какая помощь вам необходима.

— Думаю, вы слышали, что я выкупил право на освоение башни неподалёку от посёлка Золотой? Так вот…

— Вас обокрал какой-то опальный аристократ и сбежал с добытыми артефактами, — закончил за него Пётр Евстигнеевич. — До меня доходили слухи, но я не думал, что вы так просто упустите удачу из своих рук, — усмехнулся Борщов. — Так чем я могу быть вам полезен?

— У вас есть глаза и уши по всей империи, и я был бы безмерно благодарен, если бы вы сообщили мне о всех новых людях, поселившихся в Амурском крае. В особенности если эти новички отличились чем-то неординарным.

— Евгений Александрович. Вы тратите моё время попусту. Сейчас вы просите информацию. После вам потребуется найти и самого беглеца. А заодно и доставить его к вам на блюдечке с голубой каёмочкой. — Борщов устало выдохнул и продолжил. — Поступим так. Мы найдём вашего воришку, а после я вам позвоню и обсудим детали его доставки.

— Это было бы восхитительно, — с надеждой в голосе сказал Мышкин, хотя в душе он кипел от гнева, так как не привык пресмыкаться перед кем бы то ни было.

— Как вы понимаете, отправить сысковиков из Москвы по значимым городам вашего захолустья — дело не из дешёвых. Поэтому вам придётся оплатить накладные расходы, которые составляют сто тысяч рублей в сутки, — стальным тоном сказал Борщов и, усмехнувшись, спросил: — Осилите?

— Разумеется! Сегодня же переведу средства на неделю поиска. Спасибо вам огромное! — выпалил Мышкин и жалобно добавил: — И ещё одна просьба. Не могли бы вы сохранить наш разговор в секрете?

— Евгений Александрович, я, по-вашему, где работаю? В тайной полиции или в бульварной прессе статьи клепаю? Секретность — моя профессия. Жду перевода и начнём работать. — Пётр Евстигнеевич, не дожидаясь ответа, сбросил вызов.

Стиснув зубы, Мышкин посмотрел в огонь.

— Если этот старый пень найдёт беглеца, все мои затраты окупятся десятикратно. А самое главное, голова останется на плечах. Осталось только найти… — Евгений Александрович подхватил графин с коньяком и, осушив его до дна, уснул.

***

Целый день я кидал уголёк, стараясь не сдохнуть. Мышцы горели огнём, а спина с трудом разгибалась. Вместе с этим на ладонях появились кровавые мозоли. Но это было куда лучше, чем вести интеллектуальные беседы с нашим нанимателем.

Прибыв в порт Хабаровска, первое, что сделал Островский, так это отправился к Антонычу. После короткого разговора купец уехал, забрав Юлиану и служанку с опухшим лицом.

Проводив купца взглядом, ко мне повернулся Антоныч. По его виду я сразу понял, что за работу мне не заплатят.

— Владимир… — тяжело вздохнул Антоныч и покачал головой.

— Да я всё понял. Можешь не говорить, — отмахнулся я и двинулся к выходу.

— Если бы ты не выбесил нанимателя, то я бы… — печально сказал мне вслед Антоныч, хотя его глаза говорили, что он только рад сэкономить.

— Ничего страшного. Считай, что я съездил в командировку за счёт фирмы. Я доволен, — отмахнулся я, положив руку на два кинжала, свисающих с моего пояса.

Да, бо́льшую часть трофеев забрал Шиша в пользу СОХ, но мне тоже кое-что досталось. Два кинжала и золотое кольцо. Я всегда получаю оплату. Любой ценой. В этот раз оплата пришла от налётчиков. Что ж, я не привередливый. Деньги есть деньги.

Выйдя из порта, я направился в ломбард. Хитрый еврей встретил меня радушной улыбкой и приторными речами:

— О! Рад снова вас видеть. Вы так возмужали! По-моему, даже прибавили в росте, да?

Не желая тратить время на бессмысленную болтовню, я перешёл к делу.

— Сколько дашь? — Спросив, я выложил на прилавок кинжалы и кольцо.

И снова Измаил Шульман начал своё представление. Крутил, вертел, нюхал, пробовал на зуб, постукивал, проверял баланс кинжалов, как будто что-то в этом понимал. Даже притащил весы и взвесил клинки.

Понимая, что его клоунада меня не впечатлила, Шульман тяжело вздохнул и объявил:

— Кинжалы паршивого качества, заберу по двадцать рублей. Кольцо неплохо сделано. За него дам полтинник.

— Годится, — сухо ответил я.

— Скучный вы человек, — хмыкнул Шульман, отсчитывая наличность. — А поторговаться?

— Время сто́ит дороже, чем те гроши, которые я вырву у тебя с боем, — сказал я, забрал наличность и отправился на выход.

У обочины стояло такси. Водитель, высунув ноги в окно, курил трубку, распространяя по округе плотные клубы дыма. Я подошёл к автомобилю, постучал по крыше и спросил:

— За сколько до союза охотников докинешь?

Сорокалетний мужчина с залысиной и седыми усами посмотрел на меня, нахмурившись. Видимо, я прервал его обеденный перерыв. Неторопливо осмотрев меня с ног до головы, он буркнул:

— Десятка.

— А за пять довезёшь?

— За пятёрку сам дойдёшь, — хмыкнул водила.

— Чёрт с тобой, поехали, — согласился я.

Открыв дверь, я протиснулся в салон и положил Пожирателя костей на колени.

— Смотри ржавчиной всё не уделай, — напряжённо сказал водитель и, ожидая оплаты, уставился на меня в зеркало заднего вида.

Как только я протянул ему десятирублёвую купюру, он немного повеселел и тронул с места.

Да, Хабаровск из окна автомобиля выглядит совсем по-другому. Одно дело, когда ты идёшь пешком и любуешься на толпы спешащих по делам. И совсем другое — когда становишься одним из них и с ветерком мчишься по главной улице.

Ветер приятно развевал волосы, пока я любовался на местных красоток, бесцельно шатающихся по тротуару. Тёплое солнышко пригревало, заставляя жмуриться от яркого света. Красота!

Такси остановилось у ворот союза охотников. Выйдя из машины, я двинул ко входу, где стояли два старика. Однорукий и одноногий. Они курили самокрутки и, как обычно, спорили.

— Да чё ты мне заливаешь?! Я тебе говорю, на Шишу напали хунхузы! — заорал одноногий, вскинув руки.

— Какие хунхузы, мать твою?! Это якудза! — возмутился однорукий.

— Якудза в Японии, тупоголовый ты баран! О! Смотри, Володька идёт, — ткнул сигаретой в моём направлении безногий. — Дорова! Володь, ну ты это, рассуди, кто прав. Чё за черти на вас напали?

Я пожал протянутые руки и ответил:

— Да откуда я знаю? У них красная броня была с эмблемой дракона.

— Ну вот! — одноногий перевёл торжествующий взгляд на своего друга и ударил ладонью по его плечу.

— Чё «вот»? — проворчал в ответ однорукий. — У якудзы тоже символика драконья!

— Тьфу, баран упёртый! — сплюнул старик. — Никогда не признаешь, что не прав!

— Да пошёл ты к лешему в мошонку! — злобно проскрипел однорукий. — Востоковед хренов!

Расхохотавшись, я попрощался со стариками и направился искать Гвоздева. На проходной меня встретила недовольная физиономия Кольки.

— Чё припёрся? — уставился на меня парень. — Я думал, тебя Никитич взашей выгнал.

— Так уж вышло, что меня примут в охотники. Испытание я прошёл, осталось дело за малым, — произнёс я, замечая, что после моих слов парень помрачнел. — Ну чего ты скуксился? В СОХ теперь на одного бойца больше, это ведь хорошо. Да и при первой встрече мы с тобой погорячились. Лица у всех целы, и это уже немало.

— Ага, — буркнул Колька.

— Ладно, не дуйся. Вот тебе десять рублей. Обмой моё назначение, — я выудил из кошелька купюру и положил на стол.

Я планирую задержаться в СОХ, а каждый день смотреть на кислую мину Кольки у меня нет никакого желания. Увидев деньги, парень тут же заулыбался, забрал бумажку и протянул мне руку.

— Добро пожаловать! Тебя ведь Владимир зовут? — поинтересовался он, и я кивнул. — А меня Николай. Вот теперь действительно приятно познакомиться. Если ты Никитича ищешь, то он в тренировочном зале.

Спустя пару минут я был на месте и не мог понять, туда ли я зашел. Зал больше напоминал пыточную камеру. Шишаков и Васян тренировались. По крайней мере, так считал Гвоздев.

В центре зала шло сражение двое против одного. Гвоздев спрятал одну руку за спину, а во второй сжимал деревянный меч. Шиша и Васян стояли напротив и едва дышали. На лицах обоих красовались кровоподтёки и набухающие синие шишки.

— Мало я вас тренирую, бестолочи. Чего встали? Если не нападёте, то нападу я, — прорычал Гвоздев.

— Егор Никитич, да мы всё поняли. Будем больше стараться и… — пробормотал Васян, но договорить не успел.

Старик едва уловимо сместился вперёд и подсёк клинком ногу бойца, обрушив его на землю. После чего деревяшка вонзилась в живот Васи, заставив его закашляться. Шишаков попытался атаковать Гвоздева, но Никитич был на десять шагов впереди.

Рукоять деревянного меча ударила в подбородок Шише, отбросив его назад. Пока он отступал, Гвоздев нанёс два удара. Один по кисти противника, сжимавшей меч, а второй в район печени. Шишаков выпустил оружие и упал, скорчившись от боли.

Заметив меня, Гвоздь обратился к поверженным:

— Выметайтесь отсюда. После обеда продолжим.

Голос его был полон разочарования и презрения. Шиша и Васян с трудом поднялись и поплелись на выход.

— Егор Никитич, за что вы их так? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

— А то ты не знаешь? Из-за этих кретинов погибло два моих человека. Шишаков должен был прирасти к кораблю и не сходить с него до самого завершения плавания. Но нет же! Голос члена, как всегда, оказался громче голоса разума. Болван рыжий, — зло выкрикнул Гвоздь, так, чтобы Шиша его услышал. — Ну а теперь перейдём к тебе, — прошипел Никитич и замахнулся деревяшкой.

Я интуитивно отпрыгнул в сторону, хотя головой понимал — если Никитич захочет ударить, то я не смогу уклониться.

— Чего ты скачешь как блоха? — усмехнулся старик. — К тебе у меня претензий нет. Задание выполнил, Шиша за тебя поручился. Да и если бы не ты, то эти двое тоже были бы мертвы. Что я могу сказать? Добро пожаловать в союз, — тепло сказал Никитич и протянул мне руку.

— Егор Никитич, Островский уцелел только благодаря Шишакову. Если бы не он, то купца бы обобрали до нитки, а после с перерезанным горлом сбросили в Амур, — вступился я за наставника, хотя он и был виновен по всем пунктам.

— Если бы он выполнил приказ, нападение бы не состоялось, — отмахнулся Гвоздь. — Ладно. Закончим пустой разговор. Бери меч, потренируемся.

Никитич сделал пару шагов и поддел носком ботинка меч Шиши, швырнув его мне.

— Я слышал, ты убил пятерых. Что чувствуешь? — прищурившись, спросил старик.

— Ничего. Они хотели убить нас, но мы оказались сильнее, — честно ответил я. — Как по мне, это то же самое, что сражаться с диким зверем. Тут либо ты, либо он тебя. Сожалений быть не может.

— Для восемнадцатилетнего ты слишком хладнокровен, — задумчиво сказал глава союза. — Ладно, покажи, чего сто́ишь.

Не желая заставлять старика ждать, я рванул в бой. Деревянный клинок свистел в воздухе, с гулом натыкаясь на меч Гвоздева. Должен признать, это было унизительно. Никитич стоял на месте, отражая любой мой выпад, откуда бы он ни летел.

— Достаточно, — сказал Гвоздев и свободной рукой вырвал у меня клинок. — У тебя отличная школа фехтования, но сила и скорость твоих ударов оставляют желать лучшего. Внутреннее пламя умеешь разжигать?

— Нет, — коротко ответил я.

Старик подошёл и, положив руку на мою грудь, закрыл глаза. Я почувствовал увесистый толчок, который стал распространяться по каналам маны.

Вот только энергия, переданная мне Гвоздевым, текла лишь в груди и животе. А каналы в руках и ногах были закупорены. Потоки маны омывали каналы, не имея возможности их пробить.

— Странно. Я думал, ты одарённый. Видимо, ошибся, — озадаченно сказал Никитич и почесал бороду. — Жаль. Из тебя мог получиться восхитительный охотник. А без внутреннего пламени тебе вершины не достичь…

— Егор Никитич, разве дар есть не только у аристократов? — наигранно удивился я, пытаясь скрыть то, что сам принадлежу к аристократии.

— Первично да, только аристократы владели даром. Но так уж вышло, что они очень любят сеять своё семя в обычных девок. То тут то там рождались одарённые полукровки. У кого-то дар сильнее, у кого-то слабее. Поэтому и получается, что среди простолюдинов немало одарённых.

— А почему тогда для освоения башен свозят аристократов?

— Ха! Да всё просто, — ухмыльнулся старик. — Во-первых, не каждый крестьянин способен распознать в себе дар и развить его. А во-вторых, не так много сумасшедших, кто заявит о том, что у него есть дар. Ведь тогда их отправят на убой быстрее, чем солнце успеет сесть за горизонт.

— Но ведь император мог провести проверку всего населения и найти одарённых, — продолжал я допытываться.

— Увы, не всё так просто. Если внутреннее пламя в человеке никогда не разжигалось, то энергетические русла иссушены, и сколько в них ни лей силу, будет выглядеть, как будто перед тобой стоит обычный человек. Одним словом, это бесполезная трата времени, — пояснил Гвоздев и подозрительно посмотрел на меня. — И всё же странно, что ты собственноручно сумел убить семерых ящеров…

Хм-м. Если дар не развит, то бесполезно проводить проверку, вливая ману в человека? Тогда зачем старик только что пытался её влить в меня? Думал, что я освоил внутреннее пламя и просто скрываю это от него?

— Вы же сами сказали, что я смышлёный, — хмыкнул я и потёр шею.

— А ещё скрытный, — Гвоздев покачал головой и добавил: — Ладно, топай отсюда. Завтра вернёшься к восьми утра и начнём тренировки. Можешь заночевать в бараках… Теперь ты полноценный охотник СОХ. Поздравляю.

Никитич хлопнул меня по плечу и ушёл. Ну а я остался стоять в центре зала, пол которого был усеян кровавыми точками, оставленными Шишей и Васяном.

Ну и что дальше? Я стал охотником. Теперь неплохо бы вернуть себе дворянский титул. Кем там был папаша? Бароном?

Вот только вернуть титул я смогу лишь после того, как разберусь с Мышкиным. А для этого у меня слишком мало сил. Нужно срочно раздобыть жемчужин. С ними тренировки идут на порядок быстрее и эффективнее. Но для начала…

Отправившись в казармы, я обошёл всё здание снизу доверху. Ни на одном из этажей не было охотников. Видимо, все разбрелись по делам. Да и неудивительно, ведь день на дворе. Спрятавшись в самый дальний угол, я рухнул на кровать и достал кошель с красной жемчужиной.

В прошлой жизни я освоил руническую технику, которая позволяла выжигать на костях символы, усиливающие тело. Различные комбинации рун давали разный эффект и могли как наделить носителя невероятной мощью, так и убить, если он подобрал неверный комплект рун.

Ещё в прошлой жизни у меня был подчинённый, который выжег руны на кости предплечья, сделав силу рук запредельной. Для этого он начертал три руны: первая увеличивала нервную проводимость, вторая ускоряла кровообращение, а третья — мышечную силу.

В одном из сражений ему отсекли часть предплечья, задевая эти руны. В итоге парень отправился на тот свет менее, чем за полминуты.

С тех пор я наношу руны только на жизненно важные части тела. Да к тому же использую лишь общие усиления, стараясь не концентрироваться на каком-то одном аспекте. Какой толк от быстрых рук, если ты еле передвигаешь ноги?

Сжав в кулаке жемчужину, я сосредоточился на ней и почувствовал мощную пульсацию. Представил, как сила растекается по телу, пробивая застойные каналы, и в тот же миг от боли прикусил губу.

Нестерпимая боль выжигала каналы. Рывками энергия вливалась в тело. Казалось, будто жилы рвутся. Мыча в агонии, я уставился в потолок, который быстро становился красным. Капилляры в глазах лопнули, по ушам побежали тёплые струйки.

Рыча, я представил, как на правой ключице появляется руна, которую в моём мире называли «рэдо». Поток маны, пульсирующий в теле, мгновенно устремился к кости и выжег на ней нужный мне символ. Грудь пылала, но эта боль не шла ни в какое сравнение с болью, пульсирующей в каналах маны.

В какой-то момент сдерживаться стало невозможно. Я закричал во всё горло, тело выгнуло дугой. Руки вцепились в одеяло, обещая вот-вот разорвать его в клочья. Чёрные пятна побежали перед глазами, и я потерял сознание.

Очнулся затемно. В больничной палате, пованивающей спиртом и бинтами. Ненавижу этот запах. За окном темно, в палате тусклое освещение, а напротив меня дремлет молоденькая медсестра. Я попытался встать, но тело не слушалось. Услышав мои потуги, медсестра открыла глаза.

— Вы очнулись?! — встрепенулась красотка, вскочив со стула.

Рыжие волосы захлестнуло вперёд, и они легли на аккуратную грудь второго размера. Следил я за волосами, но вот они приковали мой взгляд не туда, куда следовало. Девушка хихикнула и сказала:

— Ну ты чего? Герой-любовник. Только очнулся, а уже на женские прелести заглядываешься?

Широкая улыбка девушки заставила меня зависнуть на секунду, любуясь её красотой.

— А я… — начал я, но тут же кашлянул.

— Да, тебя нашли в бараке, — произнесла девушка. — Кровь шла из ушей и глаз. Мы сделали анализ крови, но следов яда не нашли. Может, ты принимал какие-то препараты?

— Конечно принимал. Как только увидел тебя, сразу понял, придётся отравить себя, для того чтобы попасть в руки такой красавицы, — улыбнулся я и тут же скривился от боли.

— Это безумно мило, но полежи до утра молча и не двигайся. Если выживешь, то вернёмся к этому разговору. — Медсестра перекинула косу за спину и, стрельнув глазками, пошла на выход.

— Как тебя зовут?

— Дарья.

— Красивое имя, — прохрипел я и снова потерял сознание.

Проснулся, когда солнце висело высоко в небе. В больничной палате был я один, а из открытого окна доносились громкие звуки ударов деревянных мечей.

Поднявшись с кровати, я прислушался к ощущениям в теле. Ключица по-прежнему болела, а вместе с этим чувствовалось, как по каналам струится мана. Да, крошечный поток, но он был! А что самое важное, я запросто его контролировал.

Я даже не надеялся, что жемчужина сможет очистить каналы. Думал, просто нанесу руну и с помощью этого уже стану намного сильнее. А в итоге получил такой подарок.

Закрыв глаза, я представил, как мана тонким слоем растекается по телу. Проникает в каждое мышечное волокно, в кости, кожу, волосы, даже ногти. Приятная прохлада заструилась по телу, наполняя его силой. Открыв глаза, я подпрыгнул и едва не врезался макушкой в потолок. А потолок в палате был в районе трёх метров. Развеяв покров маны, я попробовал снова прыгнуть и не смог взлететь даже на метр от земли. Выходит, что с текущим уровнем маны я могу стать в два раза сильнее.

Это совсем другое дело! Я на шаг ближе к тому, чтобы вернуть свой титул и перестать скрываться. В прошлой жизни у меня отобрали особняк и добытые мной трофеи, но в этом мире я никому не позволю забрать то, что по праву моё.

За спиной раздался голос, заставивший меня вздрогнуть:

— Очнулся я, а ты лежишь,

Подумал Гоб, что ты лишь спишь,

Но сон продлился пару дней,

И мысль моя ночи черней!

Я думал, друга потерял,

Тихонько из теней рыдал.

Гоблин радостно скакал по палате. Увидев зеленомордого, я тут же бросился к двери и запер её, а после задвинул шторы.

— Гоб! Тише ты! — прошипел я. — Какого чёрта ты вылез? Я же тебя не призывал.

— Когда ты жемчуг растворил, то мир мой светом озарил. Поляна там, и есть река! А ещё дверь, она крепка. Когда за ручку потяну, то мигом в мир твой попаду.

Гоблин торжественно раскинул руки в стороны и потряс ладонями. Видимо, он считал, что всё объяснил. Вот только у меня остались вопросы. Раздался стук в дверь.

— Владимир Константинович! Откройте! — кричала Дарья.

Гоблин широко распахнул глаза. Пробежав по кровати, он сиганул в тень от шторы и исчез. Что за чертовщина? Я думал, что он может появляться и исчезать только в моей тени.

Как только я открыл дверь, в палату ввалилась раскрасневшаяся Дарья и рухнула в мои объятия. Девушка засмущалась и тихонько спросила:

— Ты чего это дверь запер? Я уж подумала, что случилось что-то, — девушка посмотрела мне в глаза и не спеша отстранилась, поправляя халат. — Живой? — Дарья приложила прохладную ладонь ко лбу. — Всё в порядке? Нигде не болит?

— Да, чувствую себя замечательно. Особенно после целебных объятий.

— Ха-ха! — наигранно посмеялась она. — Шутник. Топай в тренировочный зал. Гвоздев сказал привести тебя, как только очнёшься. Но судя по всему, ты и сам можешь дойти.

— Попрошу Егора Никитича, чтобы отлупил меня посильнее, — подмигнул я красотке. — Тогда я снова попаду в твои заботливые ручки.

Дарья хихикнула и вытолкала меня в коридор. Решив оставить флирт на потом, я отправился в тренировочный зал.

Гвоздев сидел на лавке, закинув руки за голову, и покрикивал на Шишу и Васяна, бегающих по кругу. Каждый из страдальцев тащил на спине по увесистому бревну.

— Ещё десять кругов! Давайте, бестолочи! Шустрее, шустрее! — надрывал Гвоздев свои голосовые связки. Увидев меня, он похлопал по лавке. — Присаживайся.

Не говоря ни слова, я сел рядом, и мы молча смотрели на пробежку. Шиша доблестно справлялся с трудностями. А вот Вася с раненой ногой еле двигался. Повязка на бедре пропиталась кровью, и красное пятнышко с каждой минутой становилось всё больше.

Шиша пробежал десять кругов, затем рухнул на пол, хватая ртом воздух.

— Саша, а я тебе разрешал отдыхать?! — возмущённо воскликнул Гвоздев. — Не видишь, что твой друг-бездельник умирает на ходу?! А охотники что?

— Своих не бросают, — с трудом выдавил из себя Шишаков и, поднявшись, двинул к Васе, чтобы закинуть его ношу себе на плечи.

Десять минут спустя забег был окончен. Охотники вымокли насквозь, на лицах скорбное выражение, ноги дрожат, дыхание свистит.

— Ну что, ребятки? Отдохнули? — окинул их Гвоздев довольным взглядом. — А теперь вы двое атакуете Владимира.

— Егор Никитич, вы чего? — опешил я.

— А что такое? Не справишься с двумя доходягами? — усмехнулся Гвоздь.

Я посмотрел на охотников, находящихся на грани обморока, и понял, что лучше я сражусь с ними, чем это сделает Гвоздев. Ведь им и так досталось.

К моему сожалению, битва оказалась разочаровывающая. Шиша и Василий едва могли двигаться. Маны в их телах практически не осталось — видимо, всю потратили на забег — из-за чего бой был односторонним.

Да, они пытались меня раздёргивать, делать обманные выпады. Но всё это было так медленно, что хотелось зевать. Набросив покров маны, я с лёгкостью выбил клинки из их рук и заставил сдаться. Увидев это, Гвоздев выгнал отдыхать горе-охотников, а сам запер двери и подошёл ко мне.

— Я так и знал, что ты непрост, — оскалился Никитич. — Ну рассказывай, как ты за одну ночь сумел разжечь внутреннее пламя.

Врать я не хотел, поэтому рассказал всё как есть. О том, что впитал силу из жемчуга, а уже она прочистила каналы маны. Почему я признался? Мне нужен толковый учитель, а скрывая свои способности, я так ничему и не научусь.

— Хочешь сказать, что сам дошёл до того, как распределить энергию по телу? — Гвоздев недоверчиво уставился на меня.

— Это не так сложно, когда она бьёт через край, — улыбнулся я.

— Хе. Не сложно. Некоторым охотникам приходится обучаться этому по паре лет. А ты за ночь освоил. Посмотрите, какой гений. Ну давай, покажи, чему ты ещё успел научиться за ночь.

До поздней ночи мы сражались. Покров маны заметно ускорил мои движения и усилил удары. Правда, против Никитича это было бесполезно. Он стоял как вкопанный и просто анализировал мои движения, раздавая советы.

— Слишком широкий шаг, — монотонно констатировал он по ходу спарринга. — Бок открыт. Немного заваливаешься вправо. Помни про баланс.

Гвоздев осыпал меня мудростью, которую я прекрасно знал и без него. Половина моих уловок из прошлой жизни не работала, потому что я был чертовски слаб. Покров, конечно, усилил моё тело, но до былой мощи ещё пахать и пахать.

За полночь я вернулся в барак и рухнул спать. Уставший, но довольный. Жаль, что поспать так и не вышло. Слева от меня на койке храпел Шиша, а вместе с ним ещё три десятка охотников. Какофония стояла такая, что хотелось разорвать себе барабанные перепонки.

А в районе пяти утра в барак ворвался Гвоздев. Он подбежал к Шишакову, толкнул его в плечо, гаркнув:

— Просыпайся! Нас наняли для зачистки территории вокруг якутской башни.

— Так ведь там этот… Как его? — заспанно промямлил Шиша. — Князь Соболев права на зачистку выкупил.

— Выкупил, — кивнул Гвоздев. — Только вот срок вышел, а башню он так и не зачистил. Открылся разлом.

— Твою мать… — прошептал Шишаков, поднимаясь с кровати.

— В общем, собирай всех, — стальным голосом произнёс Гвоздев. — Заказ срочный, нужно шустро сработать. Округу оцепила имперская гвардия и потихоньку теснит тварей к башне. А мы, как всегда, выступаем пушечным мясом.

Услышав слова Гвоздева, я тут же подскочил к кровати Шиши и заявил:

— Я тоже пойду.

— Ещё чего. Ты остаёшься, — жёстко осадил меня Гвоздев и придавил взглядом. — На таких заданиях тебе делать нечего, ты ещё слишком слаб. И это не обсуждается.

Я попытался возразить, но понял, что результат от этого не изменится. Ну и ладно. Умный в гору не пойдёт, он отыщет другой ход. Пока Шиша и Гвоздев организовывали группу зачистки, я спрятался во дворе и просто ждал.

Спустя полчаса из казарм выползли пятьдесят вооружённых до зубов охотников. Гвоздев провел краткий инструктаж, вытащил из кармана камень с синей печатью и влил в него ману.

Слева от Никитича полыхнуло синее портальное окно, осветившее всё вокруг. Первым внутрь вошёл Шиша, а следом за ним Никитич. Остальные охотники трусцой побежали за лидерами, исчезая в синеве портала.

Выждав пару минут, я заметил, что по портальной арке пробежала волна и проход начал сужаться. Пора!

Я выскочил из-за угла. Сломя голову кинулся к порталу и до того, как он схлопнулся, щучкой нырнул внутрь.

Глава 14

Выйдя из портала, я очутился на асфальтированной дороге. Справа располагались жилые одноэтажные дома, за которыми виднелась бескрайняя река. Своими размерами она не уступала Амуру.

Впереди стоял Гвоздев и о чём-то беседовал со статным гвардейцем. Охотники, пришедшие с Никитичем, увлечённо слушали разговор, и никто не заметил, что я увязался за ними.

Позади стояло три грузовика. За рулём сидели водители и нервно курили. Скорее всего, именно на этих колымагах охотников и повезут в зону оцепления.

Неподалёку двое патрульных прогуливались по берегу. Они пристально пялились в сторону противоположного берега. Я бы даже сказал, что они смотрели с тревогой.

Не теряя времени, я рванул к первому же грузовику и, скрывшись за ним, постучал по водительской двери. Водитель высунул седую голову, пожевал сигарету в зубах и спросил:

— Чё надо?

— Вы охотников повезёте на зачистку?

— Агась. А ты чё, тож охотник? — хмыкнул мужик.

— На полставки, — коротко ответил я и заметил, что машина порядком нагружена, отчего колёса просели. — Провизию уже загрузили? — спросил я наобум.

— Да, в кузове всё. На неделю вам точно хватит. А там ежели нужно будет, то ещё доставим.

— Отлично, — кивнул я и пошёл в сторону кузова.

— Ты куда?

— Делаю свою работу. Сказали, что нужно проверить, достаточно ли провизии.

— Тьфу. Мы чё тебе, торгаши какие? Как будто можем обвесить или не доложить чего, — обиженно буркнул водила.

— Я человек маленький, что сказали, то и делаю.

— Да понятно. Делай, делай, — отмахнулся водитель и скрылся в салоне.

Запрыгнув в кузов, я услышал топот ног. Охотники шли загружаться. Задёрнув полог, я бегло осмотрел стоящие ящики, выбрал самый крупный, ковырнул крышку мечом и нырнул внутрь.

Под ногами что-то зашуршало, и я утонул в свёртках вяленой рыбы. Она жутко воняла. Зато ящик уместил меч, а вместе с ним и меня.

Кузов качнулся, и внутрь забрались охотники. Среди них оказался и Шишаков, а вот Никитича слышно не было.

— Сань, а правда, что по полторы тыщи за день заплатят? — спросил хриплый голос.

— Гвоздь сказал, что так. Но это если все выживут. Если кто сдохнет, то доля немного увеличится, — сухо пробасил Шишаков.

— Ты чё такое ляпаешь? Конечно, все выживем, — испуганно выпалил хриплый и, судя по всему, начал молиться.

Грузовики тронулись с места и поехали по ухабистой дороге.

— Фу, блин. Вонища, — возмутился хриплый. — Как будто на рыбацкой посудине везут.

Чёрт! Видимо, аромат из ящика расползся по всему кузову. Надеюсь, крышка не слетит во время движения грузовика.

— Сиплый, ты если чем недоволен, то можешь пешочком прогуляться, — зло сказал Шиша.

— Да не, я-то чё? Мне нормально. Просто могли и получше транспорт найти.

— А могли как в прошлый раз заставить нас топать пешком. Помнится, ты и тогда ныл. Ой, по болотам идти приходится! Ой! Ноги тонут, идти тяжело! — передразнил Сиплого Шиша.

— Да всё, всё. Не бухти. Чёт ты не в настроении.

— Ага, будешь тут в настроении, — фыркнул Шишаков. — Гвоздев из меня каждый день выбивает всю дурь, а потом заставляет с бревном в обнимку бегать до потери пульса. Радости полные штаны.

— Не, ну то ж за дело.

— За дело… — подтвердил Шиша, и дальше поехали в тишине.

Грузовики перебрались на другую сторону реки и через час пути остановились. Послышался стук по борту, и Гвоздев крикнул: «Выгружайтесь!» Охотники, выпрыгнув из грузовика, стали разгружать ящики. Вскоре дело дошло и до моего укрытия.

— Фу! Так вот откуда разило! — с отвращением воскликнул Сиплый.

— Тащи, не возмущайся. Что дали, то и будешь жрать, — осадил его Гвоздев.

Ящики составили друг на друга, придавив сверху крышку моего укрытия. Теперь при всём желании я не смогу так просто выбраться.

— Гвоздев Егор Никитич? — раздался командный голос.

— Он самый.

— Капитан гвардии Юдин, — представился служивый. — Я введу вас в курс дела. Смотрите. Башня находится между поселениями Беке, Суола и Хоробут. Там пара озёр, вот между ними и стоит башня. Мои гвардейцы оцепили периметр, а зачищать его придётся вам. Мы окажем всю необходимую медицинскую помощь, а также поможем со снабжением. Если станет худо, то отступайте за оцепление. Дальше мои ребята сдержат тварей.

Служивый определённо показывал Гвоздеву карту, жаль, что из ящика её рассмотреть не удастся.

— Благодарю, капитан. Как я понимаю, лучше всего подойти к башне отсюда?

— Всё верно. Здесь и дорога ровная, и концентрация существ минимальна. Но имейте в виду, как только пройдёте через оцепление — дальше вы сами по себе.

— Ха! Нам не привыкать, — хмыкнул Гвоздев. — Не против, если мы припасы оставим здесь? Судя по карте, до эпицентра всего десять километров. В случае чего вернёмся зализать раны. Но всё же надеюсь, что за сутки сумеем зачистить местность.

— Конечно не против. Никто из местных даже пальцем ящики не тронет. Понимают, что от нашей работы зависят их жизни. Тем более что большинство жителей разъехались по родне. Решили в безопасности отсидеться. Что ж, не могу их осуждать. А насчёт суток — думаю, справитесь, там мелочёвка одна осталась, особо сражаться не с кем.

— Ну и славно. Тогда мы выдвигаемся, — послышался хлопок ладони о ладонь, и Гвоздев выкрикнул: — Все за мной!

Неторопливый топот сапог стал удаляться.

— Капитан, думаете, они справятся? — спросил незнакомый мне голос.

— Да какая к чёрту разница? Они ж наёмники. Если подохнут, купим новых, — безразлично сказал капитан.

Все ушли, оставив меня в тишине. Набросив покров маны, я упёрся руками в крышку ящика и что было сил толкнул её вверх. Стоящий сверху провиант рухнул на влажную землю, издав чавкающий звук. Я тут же выскочил из ящика и, бегло осмотревшись, рванул к ближайшему зданию.

Я находился в какой-то крупной деревне. Выскочив на улицу Линейную, побежал по указателю, на котором было написано «Беке».

Странно, но в деревне не было не только жителей, но и гвардейцев. Похоже, только высшие чины осели здесь, ожидая, пока охотники сделают своё дело, а рядовых отправили охранять периметр.

Узкая одноколейная дорога пролегала мимо озера и вела прямиком в лес.

Пробежав пару километров, я заметил бойцов СОХ, идущих впереди. Чтобы не быть замеченным, пришлось перебежать на левую обочину и спуститься в небольшую низину. Я продолжил движение, скрываясь в лесополосе, заросшей бурьяном и мелким кустарником.

Через полчаса показалась деревня Беке. Она стояла полукругом, прижимаясь к озеру, от которого, я полагаю, и получила своё название.

На входе в деревню расположился кордон гвардейцев. Просто замечательно… Если сунусь туда, то сразу же себя раскрою. А я всё-таки хотел поохотиться немного, да запастись жемчужинами.

Резко метнувшись вправо, я побежал к кустарнику и через полкилометра наткнулся на гвардейцев, оцепивших территорию.

— Гоб, на выход, — тихо шепнул я, прижавшись к земле.

Буквально в ста метрах впереди стояла длинная цепочка бойцов, пробраться через которых по-тихому точно бы не вышло.

Гоблин выплыл из тени, припал к земле и, улыбнувшись, кивнул. Он отполз правее, вскочил, заорал что-то нечленораздельное, размахивая кинжалами. Гвардейцы заозирались по сторонам и, увидев Гоба, начали действовать.

— Прорыв! Уничтожить существо! За мной! — рявкнул бородатый мужик.

Сняв с оцепления два десятка бойцов, он рванул следом за Гобом.

Что ж, пора действовать. Я пополз в сторону образовавшегося «окна». Ползти было тяжело и даже отвратно. Сырая почва липла к сапогам, так и норовя чавкнуть в неподходящий момент.

Мне оставалось преодолеть до безопасного места около двадцати метров, когда слева послышался голос:

— Да, встань туда. Пока сержант не вернулся, наблюдай за этим сектором.

— Ага, сделаю.

Гвардеец в тёмно-синей форме не спеша брёл, раздвигая кустарник и траву в разные стороны. Двигался он прямиком ко мне, из-за чего я не мог отползти ни назад, ни вперёд. Любое движение, и боец меня тут же заметит. А ведь в двадцати метрах впереди глубокий овраг. Ещё бы пару минут, и я оказался бы там.

Тогда сделаем так. Подобрав камень, я швырнул его за спину парня. Камень удачно упал в кусты. Они зашумели, хрустнуло несколько сухих веток. Служивый дёрнулся на звук. В тот же момент я посмотрел в его сторону, подумав: «Отрицаю слух!» А затем поднялся и в полуприседе рванул к оврагу, сиганув в него.

Пролетев кубарем десяток метров, я услышал позади злой грубый голос:

— Какого хрена ты не отзываешься?!

— Да ты же меня и не звал! — возмущённо завопил второй.

— Уши прочисть!

Пока позади шла перепалка, я пробирался вперёд, чавкая грязью, доходящей до щиколоток. Прошёл три сотни метров, когда овраг резко изогнулся влево. Вот только двигаться дальше стало невозможно. Грязь превратилась в глубокое болото, и пришлось выбираться на поверхность.

Поднявшись на край оврага, я осмотрелся. Со всех сторон мелкие озёрца, заросшие ряской, камышом и торфом. Изредка квакали жабы, в воде мелькали длинные тела змей, а вместе с этим в воздухе пищали полчища мошек, которые с наслаждением бросились меня жрать.

Насекомые ужасно раздражали, и первое время я пытался от них отмахиваться. Правда, мне пришлось смириться с их существованием, когда я — в очередной раз отмахнувшись от чёрного облака — неудачно поставил ногу и рухнул в трясину. Если бы не Пожиратель костей, точно бы утонул.

Вонзив клинок в болотную кочку, я с трудом выбрался из трясины. Отдышался, прислушался к себе, затем потушил биение сердца Гоба. А через мгновение снова разжёг его. Из тени выскочил изрезанный гоблин и заорал:

— Идите, твари, все сюда!

Есть у меня для вас еда!

Калёной сталью накормлю,

Землицу кровью напою!

По лицу зеленомордого стекала кровь, правая рука свисала на жилах, а брюхо было выпотрошено. Правда, все раны довольно шустро зарастали. Я собирался поблагодарить друга, но что-то липкое ударило меня в шею.

Обернувшись, я увидел в десяти метрах от себя странное существо, похожее на смесь жабы и цветка. Оно сидело в камышах, а липкий язык протянулся от этой твари к моей шее.

Резкий рывок — и тварь, оттолкнувшись от земли, полетела прямиком ко мне. Пасть существа раскрылась, выставив вперёд острый костяной нарост.

За долю секунды я набросил покров, срубил язык, сместился вправо и нанёс колющий удар. Тварь на всём ходу налетела на клинок. Жалобно пискнув, она дёрнулась пару раз, после чего затихла.

Тяжело дыша, я уставился на существо. Подобных я ранее никогда не встречал. Очень странная тварь, к тому же опасная. Не успей я воспользоваться покровом…

Додумать мысль мне не дали. Позади вскрикнул Гоб:

— Люблю лягух я запечённых жрать! А ты, паскуда, хочешь Гобу горло разорвать?! Немного не успела ты, мне очень жаль! Так растворись в желудке, утолив мою печаль!

Гоблин сжал в уцелевшей руке неистово брыкающееся второе существо и, улыбнувшись, вцепился зубами в брюхо. Плоть твари хрустнула, выбросив поток синеватой крови.

Гоб с наслаждением отрывал кусок за куском, пока не сожрал тварь полностью. А после засунул пальцы в рот и, поковырявшись, извлёк зелёную жемчужину. Повертев кругляш перед глазами, гоблин швырнул его мне.

— Возьми, мой друг, этот кружок, Гоб отплатил за ужин так, как смог.

Гоблин театрально поклонился и двинулся к твари, убитой мной. Занятно. Мы только попали в зону оцепления, а уже прикончили двух существ. Пока я любовался трофеем, Гоб выпотрошил тварь, а затем швырнул мне вторую жемчужину.

Из кустов позади Гоба послышался шорох. Мелькнули четыре языка, один и которых гоблин успел перерубить в полёте. Остальные попали ему в шею, плечо и живот. Твари резко дёрнули Гоба на себя и выпрыгнули из кустов, пронзая костяными наростами зелёного насквозь.

Вот только моему другу было ни тепло ни холодно от их атаки. Насмешливо посмотрев на тушки существ, прилипших к его телу, он взял кинжал и прикончил тварей одну за другой. Пока зелёный с ними разбирался, его вторая рука успела восстановиться.

Рассмотрев одно из существ поближе, я заметил, что у него нет костей. Лапы, похожие на лягушачьи, при ближайшем рассмотрении оказались желеобразной массой. Конечности приходили в движение при изменении кровяного давления.

Под полупрозрачной кожей судорожно билось уродливое сердце с шестью клапанами. Вздрогнув пару раз, оно затихло. Я схватил эту тварь за язык, поднял над землёй. Килограммов десять, не меньше. Интересно, а кто-нибудь в империи скупает туши подобных тварей? Нужно выяснить.

Я принялся потрошить лягухо-цветков, а гоблин тем временем набивал брюхо. Чем больше Гоб ел, тем быстрее работала его регенерация. С каждым отгрызенным куском раны на груди зелёного зарастали всё шустрее.

Я ссыпал пять жемчужин в кошелёк, раздвинул клинком кусты и увидел в глубине болотной жижи ещё одну сдохшую тварь.

— Сможешь достать? — спросил я у Гоба.

Он пожал плечами, разбежался и сиганул в трясину. С ходу утонул по пояс, но сумел ухватить лягуху и зашвырнуть в мою сторону. После чего зеленомордый расплылся в улыбке и, превратившись в тёмное пятно, оказался возле меня.

То, что гоблин своевольно мог превращаться в тень и появляться рядом со мной, и радовало, и пугало одновременно. Радовало потому, что он в трудный момент мог быстро переместиться ко мне и прикрыть. А пугало — потому что он действует не всегда разумно и может появиться тогда, когда не следует.

Выковыривая шестую жемчужину, я осмотрел Гоба. Рука приросла, дырки в груди зажили, даже порезы исчезли. Хотя что уж там порезы? Даже чёртова одежда восстановилась! Как я понимаю, он не чувствует боли от ранений, а это может быть чертовски полезно.

— Гоб, поработаешь наживкой? — спросил я у владыки гоблинов.

— Если идём ловить лягух, Не говори такое вслух! Вдруг зелень распугаешь ты. И о еде разрушишь все мои мечты.

Гоблин сделал страдальческое выражение лица и приложил руки к груди.

Следующие три часа мы шастали по болоту в поисках хищной живности. Гоб подходил к трясине и лупил по ней ладонью до тех пор, пока из неё не выползала какая-нибудь пакость.

Кроме лягух здесь водились и ящеры, которые пару раз сумели утащить гоблина в болотную жижу. В такие моменты Гоб снова превращался в тень и возвращался ко мне, оставляя зубастую тварь недоумевать, куда делась её жертва. Одним словом, охотиться с зеленомордым — одно удовольствие.

* * *

Хабаровск, имение Островских

Юлиана сидела за столом вместе с четырьмя подругами и пила чай. Девушки каждый четверг собирались, чтобы посплетничать.

Раньше Юлиана в основном только слушала сплетни, а сейчас она могла поведать миру и лично пережитую историю. Хотя подруги, конечно, всё извратят и безбожно переврут, но держать в себе произошедшее не было никаких сил.

— И он убил налётчика? У тебя на глазах? — с придыханием спросила кучерявая девица.

— Всё именно так! А после он так посмотрел на меня… — Юлиана попыталась изобразить взгляд, который бросил на неё Владимир, но, засмущавшись, прекратила.

— И что потом? Твой папенька наградил его? — нетерпеливо спросила вторая подруга, тонкая как спичка.

— А потом он прижал меня к себе и поцеловал, — сказала Юлиана и покраснела.

— Не может быть! А он аристократ? Граф какой-нибудь? Или кто? — подключилась к обсуждению третья подруга с пухлыми щеками.

— Не знаю. Но повадки аристократические. А ещё эта выправка… Такой властный и мужественный взгляд. Девочки, вспоминаю — и аж мурашки по коже. Вот смотрите! — Юлиана закатала рукав и показала едва заметные волоски, вставшие дыбом.

— Ну и чего? Рассказывай. У вас уже было? — спросила толстуха.

— Жаннет, отстань от Юлианы, не все ведь такие шлюшки, как ты, — захихикала щепка, прикрыв рот ладонью.

— Ой, кто бы говорил, — обиженно фыркнула толстощёкая. — Помнится, тебя прошлым летом объездили как молодую кобылку. Как там звали того конюха?

— Я с радостью забыла его имя. Хотя он был неплох, да, — мечтательно сказала щепка, и разговор продолжился.

Подружки ещё долго выпытывали из Юлианы подробности случившегося, чтобы разнести их по округе. А Юлиана тем временем летала в облаках, думая: «Почему он меня поцеловал? Может, он влюблён?» От этих мыслей становилось тепло внизу живота, и по лицу разливался румянец.

* * *

Пройдя болото насквозь, мы собрали сорок семь зелёных жемчужин. Кошель раздулся и уже с трудом помещал в себя кругляши. Видимо, стоит обзавестись рюкзаком. Когда вернусь в Хабаровск, первым делом этим и займусь.

Мы достаточно долго шастали по болоту, но, к сожалению, не нашли ни одной высокоуровневой жемчужины. Только зелень. Возможно, проблема в том, что это свежий разлом, и вырвавшиеся твари не успели набраться силы. Кстати, а они могут эволюционировать?

Раздумывая о том, куда двигаться дальше, мы вышли к деревне, укрытой густым кустарником. Выглядела она безжизненно, что и подтвердил Гоб после минутной разведки.

Впрочем, ещё недавно жизнь здесь была. В грязевых колеях лежали шесть высушенных трупов. Лица осунулись, кожа обтянула кости, живот ввалился внутрь, как будто все органы были извлечены. И у каждого трупа был прокол на шее или животе. Такие же проколы оставляли лягухи.

Осмотрев округу, мы не нашли ни единой твари, и я решил изучить содержимое домов. Открыл дверь первой халупы, и присел от неожиданности. За спиной что-то сильно громыхнуло, как будто произошёл взрыв. Множество птиц сорвались с деревьев и чёрным облаком вспорхнули в небо.

Готов спорить, там сражается Гвоздев и его люди. Пока я исследовал жилища в поисках затаившихся тварей, взрывы продолжались. Но с каждой минутой их становилось всё меньше. Это меня начало тревожить. Всё ли в порядке? Может, им требуется помощь?

Выглянув из хибары, я увидел гоблина. Он скакал на четвереньках, преследуя обыкновенную жабу.

Улыбнувшись, я крикнул ему:

— Гоб! Проверь, что там бахает! Осмотришься и мигом назад!

Зеленомордый кивнул и рванул по узкой дорожке. Я проводил его взглядом, а затем завис на пару минут. За еловым лесом в небо упиралась огромная башня. Она была еле различима из-за серой дымки. Вот почему я только сейчас увидел это монументальное строение.

Да, было бы отлично заполучить артефакты, сокрытые в ней. Но сейчас я слишком слаб, а полагаться на удачу нет никакого желания, ведь она может подвести. Но всё же жаль. Ведь башня так близко…

Вздохнув, я отправился обыскивать другие дома.

К моему сожалению, ни одной твари я не обнаружил. Денег и каких-то ценностей тоже не было. Крестьяне жили бедно и, судя по всему, едва сводили концы с концами.

Краем глаза я заметил, как по земле скользнула тень, и из неё выскочил запыхавшийся Гоб, тараща глаза.

— Твоим друзьям, похоже, вилы! — выпалил он. — Не поспешишь — копай могилы!

Спешка — дело благородное, как и спасение друзей. Вот только в прошлом мире я похоронил бесчисленное количество близких мне людей. И большинство из них умерли как раз из-за спешки.

Выскочив на улицу, я направился к иссушенным трупам и с ходу вонзил Пожирателя костей в первого, а потом и во второго с третьим. Костная ткань ещё формировала доспех, а я уже нёсся следом за Гобом, показывающим путь.

Ветки глухо били по костяному панцирю, под ногами чавкала грязь, то и дело пытаясь сбросить меня с размытой узкой дороги. На бегу я почувствовал что-то странное. Как будто я физически начал ощущать, где находится Гоб, и мог даже не следить за ним визуально.

Вместе с этим проявилась и другая странность. Когда я набросил на себя покров маны, чтобы ускорить движение, костяной доспех отозвался мелкой дрожью. Очень необычные ощущения, как будто он просит влить в него ману. Но времени экспериментировать не было.

Дорога закончилась, уперевшись в пригорок. Скользя, я забрался на его вершину и увидел сквозь редко растущие деревья поле боя.

Земля дымилась от взрывов десятков огненных шаров. Кустарники и мелкая трава сгорали моментально, не в силах противостоять жару, но вот противнику было плевать.

Два десятка охотников пятились, осыпая тварь всем, что было. Никитич, вскинув руки, создал между ладонями очередной огненный шар и запустил его в цель.

Тварь, в которую полетело заклинание, высотой была около пяти метров. Внешне она напоминала орхидею-переростка. Острые лепестки с рваными краями разукрашены розовым и белым. А в нижней части цветка красовалась огромная пасть, из которой сочилась алая слизь.

Существо двигалось с помощью корней, растущих из массивного округлого тела. Этими же корнями тварь отражала атаки.

Огненный шар не долетел всего пару метров. Орхидея отклонилась назад и плюнула розовой жижей, точно попав в пламя. Заклинание Никитича взорвалось, а воздух вокруг наполнился розовым дымом, от которого охотники тут же рванули наутёк.

Издали донёсся крик Шишакова:

— Не вдыхайте эту дрянь!

Но один из охотников не успел сбежать, и волна испарений накрыла его с головой. Когда дым рассеялся, охотник держал в руках кинжал и истошно вопил:

— Под кожей! Оно у меня под кожей! Оно сожрёт меня! А-а-а!!!

— Стой! Это морок! Не делай этого! — выкрикнул Гвоздев, но было поздно.

Размахнувшись, охотник вонзил клинок себе в шею, потом ещё раз и ещё. Захлёбываясь собственной кровью, он продолжал наносить удары, пока не умер.

Ну и жуть. И как бороться с этой тварью?

Пока я наблюдал за происходящим, существо обошли два бойца очутившись позади него. Они ринулись в атаку, высоко подняв мечи. Вот только добежать им было не суждено.

Орхидея молниеносно выстрелила тремя корнями. Первый со всего размаха влетел в висок охотнику, отправив его в полёт, будто сломанную куклу. Оставшиеся два корня обвязали тело ещё живого бойца и потянули в разные стороны, порвав его пополам.

Щупальца подтащили части тела к пасти чудовища и забросили их внутрь. Жадно чавкая, орхидея проглотила охотника, затем вскинула голову вверх, изрыгая поток розовой слизи. Он тут же превратился в розовое облако, накрывшее два десятка метров вокруг монстра.

Охотники, не владевшие даром, обстреливали орхидею из арбалетов, забрасывали её зажигательными смесями, но это было бесполезно. Арбалетные болты, как и бутыли со смесью, тварь сбивала в полёте корнями. А любое пламя, возникшее в розовом облаке, тут же гасло.

Шиша напитал клинок маной, и из него вырвалась молния, которую орхидея приняла на корень, отведя удар в землю. Твою мать! Что за хитрая тварь?

Магия воды ожидаемо оказалась бесполезной. Я рассчитывал, что магия ветра или земли сможет причинить вред существу, но и тут вышла накладочка.

Боец, владевший магией земли, поднял перед орхидеей десятиметровый пласт почвы. Спрессовав землю до состояния камня, он обрушил её на цветок. Корни с лёгкостью проломили стену, а после, перехватив обломки, стали швырять их в охотников.

Один из обломков отскочил от травы и острым краем врезался в ногу бойца. Из бедра показался обломок кости, а охотник тут же истошно заорал, пытаясь уползти как можно дальше от неминуемой смерти.

Маг воздуха сплёл мощное заклинание. Волна ветра сбила дымку, позволив Шише подхватить раненого на плечо и вынести с поля боя.

В этот же самый момент из грязи вырвался корень, обвил ноги мага и утащил его под землю.

Проследив за Шишей, я обнаружил ещё десяток изломанных охотников, лежащих вдали. Лица искажены болью, бойцы пытаются самостоятельно обработать раны, чтобы дожить до момента, когда их передадут в руки лекарей.

Да уж. Если я ничего не предприму, то все охотники так и полягут. Вот только что я могу? Магией я не владею, стрелкового оружия у меня нет. А если бы всё это и было, как показала практика, против этой твари подобные атаки бесполезны. Отправить в атаку Гоба? Он не добежит. Тем более я не горел желанием раскрывать своего друга.

Выныривая из раздумий, я прислушался к костяному доспеху. Он по-прежнему мелко подрагивал, требуя маны.

— Нужно спешить, мой юный друг,

А то погибнут все вокруг.

Решай, что делать, поскорей,

Ведь смерть уж трётся у дверей! — поторопил меня Гоб.

— Спасибо за напоминание, а то я сам не вижу, — сказал я и, сосредоточившись на доспехе, влил в него тонкую струю маны.

Она растеклась по предплечью, и костная ткань пошла волной, как будто была готова перестроиться согласно моей воле. Я представил, что вместо наплечника отрастает костяная перчатка с острыми шипами в районе костяшек.

Белёсая волна стекла на кисть и сформировала ровно то, что мне было нужно. Я расплылся в улыбке, затем посмотрел на гоблина и произнёс:

— Кажется, я знаю, что делать.

Гоб рванул вперёд по кочкам, ухабам и лужам. Я бежал следом, отставая лишь на пару метров. Мой план был прост и прекрасен. Когда до розового облака оставалось жалких десять метров, я влил в доспех ману, заставив его герметизировать все отверстия.

Первым в розовую дымку влетел Гоб, а я следом за ним. Я чувствовал, где именно находится гоблин, поэтому зрение мне было не нужно для того, чтобы добраться до орхидеи. Да, теперь в моём шлеме не было отверстий для глаз, но они мне были и не нужны.

Гоб выпрыгнул и, пролетев пару метров, нарвался на корень, который вбил его в землю. В этот момент я влил ману в руну «рэдо», и скорость моих движений возросла втрое. А с учётом покрова маны я двигался в шесть раз быстрее обычного.

Выставив перед собой клинок, я влетел на всём ходу в мясистое тело орхидеи. С чавканьем лезвие вошло в податливую структуру, утонув по самую рукоять. Я выдернул клинок и принялся рубить тварь, всё время смещаясь то вправо, то влево.

Сложно сражаться, когда всё, на что ты можешь ориентироваться, так это на ощущения от удара клинком. Но я справлялся. Удары корней то и дело с грохотом обрушивались на землю, где я стоял секундой ранее. Приходилось выжимать из себя все соки, чтобы не помереть.

Хуже всего было то, что воздух стремительно заканчивался, а вместе с этим руна нещадно пожирала скудные запасы маны. Грудь горела огнём, впрочем, как и мышцы. Но я продолжал рубиться из последних сил.

Что-то сильно толкнуло меня в спину, и я почувствовал вибрацию от сомкнувшихся за моей спиной зубов. А это значило только одно — проклятый цветок запихнул меня в свою пасть!

Я покрепче сжал Пожирателя костей. Костяной доспех предательски хрустнул. В этот же момент дышать стало гораздо труднее.

Я начал задыхаться, перед глазами замелькали тёмные пятна. Я вот-вот потеряю сознание. Приплыли, что называется…