Где моя башня, барон?! Том 3

Глава 1

Я вытянул руку в сторону и схватил рукоять меча, поднявшегося из тени. Беззвучно подошёл к Рылу, вонзил клинок ему в спину, как раз когда Георгий собирался нанести удар мануфактурщику.

Лезвие с чавканьем прошило уголовника насквозь и остановилось в десяти сантиметрах от лица Волконского. Рыло захрипел, хватаясь руками за лезвие. Вытаскивать меч из него ещё рано. Один удар может не убить такого амбала, а если Пожиратель костей растворит все кости, то он точно не жилец.

— Тебе привет от Федьки Воробья, — сказал я, пытаясь контролировать движения Рыла.

Слева послышался грохот. Тесак остервенело пытался выломать дверь, которую подпёр гоблин, но ничего не выходило. Ну что ж, и для тебя есть подарочек. Я отвёл руку в сторону, почувствовал, как в ладонь легла прохладная рукоять револьвера, отобранного мной на арене.

Увидев пистолет, Тесак в ужасе рванулся к окну. Не останавливаясь, вышибая стекло вместе с рамой, он сиганул через него на улицу. Звон разбитого стекла разлетелся по округе.

Тесак приземлился набок, вскочил, побежал в сторону ворот.

— Все сюда! — заорал он во всю глотку.

Но сразу же остановился. Скорее всего, наткнулся взглядом на трупы, лежащие у ворот.

Я подошёл к окну и, прицелившись, нажал на спусковой крючок. Грохот выстрела врезался в уши, а всё пространство перед мной заволокло дымом. Я продолжал стрелять в его сторону почти что наугад, до тех пор, пока револьвер не защёлкал по отработанным гильзам.

Когда пистолет умолк, я коротко приказал Гобу:

— Убить.

Чёрная тень скользнула в оконный проём и рванула по следу выжившего. Я прокашлялся от попавшего в лёгкие порохового дыма, следом повернулся к Рылу. Тело авторитета осунулось, бока ввалились внутрь, массивные скулы исчезли, превращая лицо амбала в подобие бесформенной резиновой игрушки. Я вытащил меч из спины главаря Железнодорожников и взмахнул им, стряхивая кровь.

На полу съёжившись сидел мануфактурщик. Он зажал уши руками, закрыл глаза и что-то безостановочно бормотал себе под нос, что-то вроде молитвы.

— Юрий Алексеевич, всё кончено, — тихо сказал я, но Волконский продолжал бормотать.

Да, неслабо дядька перенервничал. Значит, надо приводить его в чувство. Я влепил ему пощёчину. Глаза мужчины прояснились, он ошалело уставился на меня.

— Господин Волконский, я же говорил, что решу вашу проблему. Один мёртв, второй скоро умрёт. Осталось только поймать его — и дело в шляпе, — уверенно сказал я.

Услышав мои слова, Волконский впал в истерику.

— Чёрт, чёрт, чёрт! Теперь и я соучастник убийства! Мне конец! Железнодорожники такого не простят! — завопил он, хватаясь за голову. — А если они узнают, куда я отвёз семью? Нет, нет, нет… Всё стало ещё хуже, чем было!

— Не переживайте вы так. Проблема решаемая. Спрячьтесь в особняке и не высовывайтесь. Никто за вами охотиться не будет, но лучше немного переждать. Это я убил Рыло, а значит, охотиться начнут за мной, — спокойно сказал я, как будто поиски и убийство Тесака это вопрос пары минут.

Хотя если Гоб сумеет его догнать, то так оно и есть. Мои слова не сказать что успокоили мануфактурщика, но немного придали веры в завтрашний день.

— Если сделаете всё как обещали, я вас озолочу! — выпалил Волконский и рванул в предбанник, вот только дверь не поддалась.

Пришлось в дело вступить мне и выбить её ударом ноги. Кинжал, подпиравший дверь, звякнул, отлетел к противоположной стене. Мануфактурщик первым делом схватил телефон и вызвал такси.

Пока он натягивал свою одежду, я спросил:

— Юрий Алексеевич, мне нужно один железный коробок раскурочить. У вас в кузне нет случайно подходящего инструмента?

— Конечно есть. Но пока Железнодорожники висят на хвосте, туда лучше не соваться, — пыхтя, прошипел Волконский и рванул на выход.

Отлично. Значит, в ближайшее время сможем посмотреть, что же такого ценного в сейфе Крапивина. Одевшись, я вышел на улицу и почувствовал запах крови, парящий в воздухе. Да, Гоб знает своё дело. Отличный напарник.

Пройдясь по двору, я обнаружил кровавый след, тянущийся в лес. Рядом с этим следом заметил до боли знакомые мне отпечатки когтистые лапы.

— Ну что, Федька? Скоро примеришь корону преступного мира. Возможно, даже сегодня, — задумчиво сказал я и двинулся по следу.

***

Недалеко от «Матвеевских бань», в это же время

Станислав Альбертович Тёсарев сломя голову нёсся сквозь лесную чащу. Спотыкался, перепрыгивал через брёвна, обдирал кожу об острые ветки. Матерился и проклинал Георгия Рыло за то, что тот уговорил его заявиться на эту встречу.

— Тупорылый идиот! — прорычал Тёсарев, схлопотав веткой в пах.

Бежать голым по лесу было совсем не весело. Тем более что Тесаку всё время мерещилось какое-то движение слева. Чёрная тень скользила за деревьями, становясь всё ближе.

Из бока Станислава Альбертовича сочилась кровь. Пуля прошла насквозь, каждый шаг отдавался болью, но прекратить бежать он не мог. Не сейчас уж точно.

Порой Станислав Альбертович слышал мерзкие смешки, но списывал это на разыгравшееся воображение. А когда из тени на него прыгнула зелёная оскаленная пасть с кинжалом в руке, стало очевидно, что дела куда хуже, чем он предполагал.

По каналам Тёсарева мгновенно хлынула мана. Он вскинул руку навстречу зелёному существу. Тонкая полупрозрачная линия сорвалась с его пальцев и перерубила зелёного уродца пополам. Горячая кровь залила лицо и грудь Тесака, заставив его бежать ещё быстрее.

Спустя два часа он добрался до города. Ошалевшие водители и прохожие пялились на него, прикрывали глаза детям и старались убраться от окровавленного человека подальше.

В голове Тесака клубился туман, а тёмные пятна, плывущие перед глазами, обещали отключить сознание в ближайшее время. Добежав до улицы Портовой, он вломился в дом одной из своих многочисленных подруг. Окровавленная рука забарабанила по двери. Станислав Альбертович озирался по сторонам, пока ему не открыли.

— Стасик, ты чего так ра… — девушка осеклась на полуслове, увидев, что её любовник голый и залит кровью. — Стасик! — взвизгнула она и потащила его в дом.

— Маша, тащи нитки с иголкой, — прохрипел Тесак. — И водки.

Девушка усадила его на дорогой диван, явно купленный не за собственные средства, и убежала в другую комнату. Спустя минуту она вернулась, принеся всё необходимое.

— Шей, — коротко бросил Тёсарев и приложился к бутылке. Он выпил половину, вторую вылил на рану, тут же скорчился от волны боли, пробежавшей по телу.

— Ты чего, я же не уме… — начала было девушка, но тут же в страхе зажмурилась.

— Шей, дура! — рявкнул Тесак. — Хотя стой, дай сперва телефон.

Девушка без вопросов выполнила приказ и принялась дрожащими руками вдевать нитку в иголку.

Станислав Альбертович между тем набрал номер одного из своих подручных. Трубку практически сразу сняли. Отбросив приличия, Тесак сразу перешёл к делу:

— Выясни, кто такой Федька Воробей и как мы перешли ему дорогу, — сказал Тёсарев и зашипел от боли, когда Мария проткнула ему кожу, начиная неумело зашивать рану.

***

К воротам бани подъехало такси. Водитель собирался заглушить машину, но заметил три трупа, лежащих у ворот. Испуганно распахнув глаза, он резко крутанул руль и собирался сорваться с места, но дорога была слишком узкой, того и гляди улетишь в кювет. К тому же Волконский уже подскочил к задней двери и дёрнул ручку на себя.

— Владимир! Помни, любые деньги! Главное, разберись со всем! — крикнул он и скрылся в салоне.

— Ага. Разберусь. Обязательно, — улыбнулся я и направился в сторону леса. — А если мне повезло, то уже разобрался.

Такси за моей спиной наконец сумело развернуться и с пробуксовкой рвануло прочь от злополучной бани.

Подходя к лесу, я заметил капли крови, щедро размазанные по примятой траве.

— А я отличный стрелок, — хмыкнул я и перешёл на бег.

Нужно как можно скорее удостовериться в том, что Тесак мёртв. А после… А что же после, Владимир Константинович? У тебя есть план? Так далеко я не заглядывал. Но самое очевидное решение — избавиться от верхушки железнодорожников, и затем связаться с рекрутёром. С его помощью я усажу на трон Воробья.

Да, Федька без моей помощи и дня не протянет, но если он сумеет сыграть роль грозного мафиози, то всё получится. А отказавшиеся подчиняться будут иметь дело со мной. Ладно, об этом позже.

Куда это след пропал? А, вот он. Свернул направо, свалился в овраг, после выбрался на поверхность и побежал прямо…

Я наткнулся на тело Гоба. Точнее, на две его равные части. Гоба рассекли от самой макушки и до задницы. Кровавые нити подтягивали куски плоти друг к другу, чтобы соединить тело гоблина. Но происходило это настолько неспешно, что моему другу потребовались бы часы на восстановление.

— Забавно, вор тот не профан.

Меня рассёк, свалил в туман,

А я был близок, ещё б чуть-чуть

И я бы смог его пырнуть, — прохрипел Гоб и улыбнулся.

Выглядело это жутко, так как две части зеленомордого валялись друг от друга на расстоянии полуметра. Тем не менее обе стороны лица приподняли вверх уголки губ. Не теряя времени, я сложил две половины Гоба и стал ждать, пока они срастутся.

Всё это заняло приличное количество времени. Только через полчаса гоблин смог подняться на ноги. Он почесал за ухом, наклонился из стороны в сторону, хрустнул шеей и, оскалившись, сжал кулак и выставил большой палец.

— Сможешь найти его? — спросил я.

— Тесак сбежал, и запах пропал,

Да и утратил я запал.

Хотелось бы пожрать чуть-чуть,

А может, и принять на грудь, — сообщил мне зелёный.

— Я тебя понял, — усмехнулся я. — Ты отлично поработал, проглот. Сегодня накормлю тебя изысканными блюдами.

Гоб сглотнул проступившую слюну и начал тонуть в тени.

— Стой. Вот твой кинжал, — я бросил клинок гоблину. — Ты собрал трофеи?

— Не обижай зелёного, мой друг,

Я, как и ты, люблю монеты звук,

Когда карман полон деньжат,

То накормить нас каждый рад, — напоследок бросил Гоб, исчезая в тени.

Я в очередной раз порадовался, что мой напарник такой… Жадный, что ли? Или хозяйственный? Короче говоря, он такой же любитель трофеев, как и я.

Ладно. Тесак сбежал. Где его искать, непонятно. Но ясно одно: искать его должен не только я.

Выйдя из леса, я вызвал такси, а чуть позже ехал с ветерком в сторону улицы Волжской, которая была ответвлением Воронежской улицы. Это самое ответвление упиралось в питомник имени Лукашова. Красивое место, утопающее в зелени. Вокруг него находилось более десяти разнообразных ресторанов, которые платили дань воронежской банде.

Пока я ехал в такси, нацепил себе на грудь значок в виде железнодорожного полотна. Его я как-то отобрал у одного хулигана, которому попутно пересчитал все зубы. Спросите, зачем мне значок? Ну как же? Я очень люблю железные дороги! А ещё очень хочу, чтобы воронежцы подключились к моим поискам.

Таксист высадил меня у ресторана с названием «Медовуха для полного брюха!». На вывеске красовался улыбающийся жиртрест в обнимку с бочкой медовухи.

На порожках курили три мужика. Возраст от двадцати пяти до тридцати. Одеты они были в кожаные куртки, серые штаны и ботинки с высоким голенищем.

Сбитые кулаки, карманы топорщатся, явно скрывая кастеты. Физиономии хоть и улыбаются, но выглядят хищно. Да, они тут точно неспроста. Впрочем, как и я.

— Ну чё, пацаны? Походу скоро обзаведёмся новыми владениями, — с довольной физиономией заявил усатый мужик.

— Хренасе. А ты это с чего взял? — спросил его товарищ со сломанным ухом и стряхнул пепел с сигареты.

— Да мне тут один братик по секрету шепнул, — прищурился усатый, — что у железяк крупные проблемы.

— Да ты шо! — насмешливо выпалил ушастый. — Ну, давай, вещай.

— Ага, спасибо, что разрешил, блин, — усмехнулся усатый и шутливо толкнул подельника в плечо. — Короче. Какой-то Федька Воробей сперва порешил Черепа, а сейчас говорят, что и Рыло прихлопнул. Вот такие дела.

Рассказчик цокнул языком, расплываясь в самодовольной улыбке.

От услышанного его подельники впали в шок, да что уж там. Даже я обалдел. Кто успел рассказать о том, что Рыло сдох? Неужели кто-то успел сбежать? Вроде выживших быть не должно. Кроме Тёсарева. Хотя, может, он связался со своими людьми, а они в свою очередь не смогли удержать язык за зубами? Скорее всего, так и есть.

— А чё за Воробей? Серьёзный тип какой-то? — поинтересовался ушастый.

— Да хрен его знает. Вроде щегол малолетний. На крапивинской арене за бабки дрался. Жил впроголодь, особо ничем не выделялся. А потом хренакс! И двух главарей железяк положил. Вот такие дела, пацаны. Лучше на щеглов не наезжать, а то мало ли… — говоря это, усатый заметил, что я стою к нему вплотную и, нахмурившись, повернулся в мою сторону, приправив свой тон быдлячьим тембром. — Те чё надо?

— Да я заглянул привет передать, — ответил я, расплывшись в улыбке.

Взгляд усатого скользнул по мне и упёрся в значок, красующийся на моей груди.

— Слышь. Ты не охренел? Это территория воронежских. Вали в свою промзону, пока мы тебя не переломали! — прорычал он, а его подельники встали рядом. Стоят эдаким заборчиком, дышат табачным перегаром. Ха! Прям до жути опасные бандиты!

— А как же привет? — растерянно спросил я.

— Какой на хрен привет? — процедил сквозь зубы усатый и потянул из кармана кастет.

— А я вам не сказал? Тьфу! Голова моя садовая. Простите, мужики, — расплылся я в улыбке и почесал затылок. — Короче, вам привет от Тесака. Теперь он правит железнодорожниками.

— Да нам насрать на вашего старшого, — хмыкнул ушастый и угрожающе хрустнул пальцами.

— Это пока насрать. Тесак решил, что все ваши забегаловки теперь принадлежат нам, — самодовольно заявил я. — А скоро и всю вашу шайку недоделанных под себя подомнём.

Судя по злобно запыхтевшим дегенератам, мои слова произвели необходимый взрыв эмоций.

Усач решил завершить разговор и попытался нанести мне прямой удар в нос. С помощью кастета он бы запросто сломал мне его. Но только в том случае, если бы я стоял на месте. Отклонив голову влево, я бросил удар в разрез. Попал точно в челюсть.

Боец потерял сознание, рухнув на землю. Его подельники явно были озадачены, поэтому мне хватило времени, чтобы потушить и второго. На обратном движении я влепил ему такой удар в висок, что ушастый слетел с порожков и проехался мордой по асфальту. Сил подняться ему не хватило.

Третий, с козлиной бородкой, выхватил нож и взвизгнул:

— Сучара! Я тебя на рем…

— Ага, и на ремни, и на тряпки, и в мелкую соломку, — усмехнулся я, перехватив его руку. Резким движением вывернул запястье до хруста и услышал, как нож жалобно звякнул по порожкам.

— А-а-а! Тварь! Больно! Ты мне руку сломаешь! — голосил козлобородый.

— Вот ты чудной. Я могу тебе шею свернуть, а ты за руку печёшься, — ухмыльнулся я и влепил ему пенделя. — Топай.

Я отпустил его руку и для ускорения пнул в спину. Бедолага не успел сообразить, врезаясь лбом в дверь и распахивая её настежь.

Судя по доносящимся из ресторана звукам, в заведении был аншлаг, несмотря на то что до открытия ещё три часа. Я разглядел через открытое окно толпу уголовников и их местами некрасивых подруг. В помещении накурено, музыка орёт, бокалы звенят и доносится ишачий смех.

Затем я увидел и козлобородого. Добравшись до центра зала, он громко свистнул.

— Пацаны! Железяка наших уработал! Надо бы вернуть должок! — бойко заорал он, баюкая пострадавшую руку.

Музыка тут же затихла, а из-за столиков поднялся десять крепко сбитых бойцов. Не сказать, что в них было что-то поразительное. Один одарённый, правда, слабо одарённый. И девять здоровых детин. Они сразу же похватали со столов ножи, а потом швырнули их обратно. Ножом с закруглённым концом особо никого не подрежешь.

Осмотревшись, решили поступить как истинные воины улиц. Пятеро взяли бутыли с алкоголем и разбили их об стол, превратив в острые розочки. Остальные вооружились стульями.

— Не зря о вашей банде говорят, что вы шайка ссыкунов, — расплылся я в улыбке, заходя в ресторан.

— За базаром следи, щегол! А то досвистишься, что живым не уйдёшь, — рявкнул двухметровый детина, направляясь ко мне со стулом.

— Я-то щегол и оружия не имею. А вы вон какие большие, — заметил я. — К тому же вас десятеро, а я один. Но даже так вы решили полезть на меня со стульями и розочками. Лошьё… Короче так, — продолжил я, уклонившись от удара амбала, затем ещё от одного. Он начал бегать за мной по залу, и разумеется никак не мог догнать, — Этот кабак теперь ходит под железнодорожниками. Если какие-то есть вопросы, обращайтесь к Тесаку. Он вам доступно объяснит. Моё дело лишь передать вам весточку.

Стул пару раз гулко ударился о столешницы, но ломаться даже не собирался. Видать, из дуба сделан.

Самое забавное то, что парень одарённый и использует ману, усиливая тело, но даже так не может добраться до меня.

Ладно, пора заканчивать этот цирк. Амбал замахнулся для нового удара, но я не стал уворачиваться, а, наоборот, рванул к нему, нанеся удар костяшкой в левый глаз. Толстяк попятился, схватившись за лицо, и огласил зал громогласным рёвом, наполненным болью и злобой.

— А-а-а! Хрена вы стоите?! Гасите выродка! — провыл амбал, ставший наполовину слепым. Правда, временно.

— Интересно, если я тебе во второй глаз ткну, ты сможешь меня увидеть? — усмехнулся я и кинулся навстречу его подельникам.

Вышла отличная тренировка. Нет, конечно, у Никитича тренировки на порядок более эффективные, но тут я по полной отвёл душу. Одного схватил за волосы и ударил об стол, а после затянул на его шее полотенце. Ох и визгу было, мама дорогая. Точнее хрипящего визгу. Но это оказалось не самым весёлым.

Забавнее было, когда вооружённые стульями так увлеклись, что совсем позабыли, что рядом сражаются их товарищи. Взмах! Ныряю под удар и толкаю противника себе за спину. Бах! С глухим стуком ему в лобешник врезается стул товарища, и у нас ещё один в отключке.

Через две минуты на полу оказались все без исключения. Только персонал стоял у стеночки и смотрел на избиение этой детворы, затаив дыхание. Я старался лишний раз не ломать мебель, всё-таки заведением владеет обычный человек, просто платит дань этим выродкам. Зачем владельцу причинять лишние неудобства? Я здесь не за этим.

В дальнем углу ресторана, сжавшись в клубок, сидел парень, которому я разбил о голову тарелку. Он спрятался под столик и надеялся, что я его не найду. Наивный. Отодвинув стол, я безумно улыбнулся и схватил его за волосы.

— А ты чего спрятался, дружочек? Я ведь просто избил твоих приятелей, — зловещим тоном процедил я. — А вот если вы в течение тридцати минут не покинете наше заведение, то я вернусь и убью вас. Вопросы?

Парня колотила дрожь. Он с ужасом смотрел в мои глаза и отрицательно качал головой.

— В-в-в-вопросов н-н-нет, — заикаясь, сказал он.

— Молодец, — я похлопал его по щеке и швырнул к избитым, которые жалобно поскуливали, лёжа на полу. — У вас полчаса. Время пошло.

Выйдя из ресторана, я пробежался по району и успел разгромить ещё два заведения, прежде чем начался кромешный ад. Услышав гул моторов, я свернул в подворотню, напитал тело маной и, словно паук, взобрался на третий этаж здания по кирпичной кладке. Сверху мне открылся восхитительный вид.

К пострадавшим заведениям подъехали десятки легковых и грузовых автомобилей. Из них вывалились тяжело вооружённые люди. Мечи, пистолеты и даже ружья. Суровые лица, готовы сражаться не на жизнь, а на смерть!

Сперва они посетили пострадавшие рестораны. Вытащили на улицу персонал и поставили на колени. Долго орали, отчитывали, угрожали. Паре официантов показательно набили морды. Требовали описать меня, а заодно рассказать, куда я делся. Вот только никто из персонала за мной не следил.

В конечном итоге всех отпустили, а озверевшая банда двинула дальше. Куда двинулась? Они не понимали, куда направиться.

Я действовал с расчётом на то, чтобы не пострадали мирные жители. А жилых домов поблизости заведений, где отдыхали воронежские особо и не было. Лишь несколько лавок, которые в это время уже закрылись. В одну из таких и вломились разъярённые криминальные элементы. Но хозяина не нашли и выскочили наружу.

Покрутившись неподалёку, они расползлись по закоулкам. Несколько воронежских направились к моему дому.

Я в это время сидел на крыше и ждал удачного момента, чтобы убраться отсюда как можно дальше. А выбраться из района было несложно. Благо в сотне метров отсюда красовался парк под названием «Питомник Лукашова». Туда я и рванул, когда головорезы скрылись с поля зрения.

Десятиминутный забег по парку, и я уже на землях железнодорожников. У меня на груди их значок, а значит, ко мне никто не полезет. Да и воронежцы сюда не сунутся в ближайшее время.

Почему я так думаю? Объявление войны дело серьёзное, и старшие банды возьмут время для того, чтобы допросить свидетелей и понять, так ли серьёзен полученный урон, для того чтобы устроить резню. Ну что я могу сказать? Посидеть, подумать — это дело важное и нужное, а я же подкину ещё дровишек. Но будет это ближе к ночи.

Покинув парк, я попетлял по узким улочкам и вышел к нашей столовой, расположившейся на Промышленной, 12Е. У входа валялась куча трухлявой мебели, а внутри уже кипели работы.

— Аккуратнее! Плитка должна лежать идеально ровно! — кричал Валёк на мастера, ползающего на карачках.

— Слышь, ты не учи меня, как работать! Я эту плитку уже тридцать лет кладу! — возмутился усатый мужик, одарив Валька суровым взглядом.

— А ты не забывай, что это я плачу тебе деньги. И ты либо делаешь аккуратно и так, как я хочу, либо проваливаешь, не получив ни единого рубля, — прорычал Валёк, чем дико меня удивил. Вот это напор.

Усач лишь тяжело выдохнул и, сдвинув плитку на миллиметр влево, спросил:

— Так?

— Почти. Сдвинь немного вверх. Ага. Так лучше. И смотри, чтобы плиточка к плиточке была, — подобревшим голосом сказал Валёк и заметил меня. — О! Володя! Смотри, плитку сегодня закончим укладывать…

— Сегодня? — нахмурился усач.

— А ты куда-то спешишь? Я вообще-то купил твой целый рабочий день. А день закончится ещё не скоро, — пояснил Валёк, уперев руки в бока.

— Эх… Связался же на свою голову… — вздохнул мастер и вернулся к работе. — Может, и успею за сегодня.

— Конечно, успеешь. Я же засёк, какой объём укладываешь в час, — предупредил его Валёк. — Через шесть часов всё будет готово, если не станешь филонить.

— Изверг, — прошептал мастер, не поднимая головы.

— Ладно, оставь человека в покое. Пусть работает, — улыбнулся я и потащил друга на улицу. — Смотрю, люстры уже повесили.

— Да, электрику и кухню уже полностью сделали. Сейчас плиточник закончит, за денёк всё просохнет, загоню тёток, они начнут обои клеить, параллельно мебель привезут. Нашел по дешёвке, — расплылся в улыбке Валёк. — Представляешь? Сегодня звонил одному знакомому, он под воронежскими ходил. Порой подумывал, не продать ли всё и не свалить ли в столицу. А сегодня какой-то отморозок из железнодорожников ворвался в его заведение и разнёс там всё. Ну всё, кроме мебели. Короче, знакомец этот позвонил мне и спросил, не знаю ли я, кому можно распродать его барахло.

Поварёнок был чертовски доволен этим событием. Ну, значит, и мне не стоит переживать. Можно сказать, дал его знакомому заветный пинок! Теперь уедет в столицу и заживёт! Но это не точно. Точно только то, что теперь у нас будут отличные дубовые стулья, если я подумал о нужном кабаке, разумеется.

— Это замечательно, — оценил я свежие новости. — Немного подновим мебель и…

— Владимир Константинович, ты чего? У нас столовка! Работяги будут счастливы просто посмотреть на мебель из ресторана, не то что обедать на ней. И так сгодится, — махнул рукой Валёк, добавляя с плохо скрываемым воодушевлением. — Если хорошо пойдёт, то, может, и ресторан откроем! Ты же сам видишь, как нам везёт.

— Ты для начала до ума столовку доведи, а потом уже будем о ресторане думать, — засмеялся я и потрепал Валька по волосам.

— Да чё её доводить? Персонал уже нанял, — улыбнулся друг, заблестев взглядом энтузиаста. — Готовы выйти в любой день. Сейчас с мебелью и обоями разберусь, и готово. Можем открываться.

— Значит, через два дня? — хмыкнул я.

— Выходит, что так, — самодовольно заявил Валёк и шмыгнул носом.

— Красавец! Тогда не буду мешать. Тем более плиточник, похоже, опять косячит, — сообщил я, заглянув за плечо поварёнка.

— Николай Трофимович! Ты опять линию завалил?! — рявкнул Валёк и влетел в столовую.

Смеясь, я отправился в СОХ. Потренировался, поужинал. А как только стемнело, снова наведался на земли воронежцев.

На этот раз всё шло намного проще. Да, охраны было валом. Но я захватил с собой деревянный тренировочный меч, и сражения в кабаках стали длиться от минуты до десятка секунд. Правда, таким образом я успел отлупить охрану всего в двух заведениях, а после этого за мной погнались.

Но что такое погоня по тёмным улочкам Хабаровска? Тут и днём чёрт ногу сломит, а ночью… Одним словом, гнались за мной тридцать бойцов, до финиша не добрался никто. У одних заболели берцовые кости, у других шишки на лбу выросли, третьи вообще не поняли, кто и откуда атакует, и рванули наутёк.

На всякий случай я решил закончить вылазку и уже собирался возвращаться в СОХ, когда заметил приоткрытую дверь в подъезд. В лунном свете красовалась оставленная кем-то банка краски. Зловеще улыбнувшись, я откупорил её и отправился творить!

* * *

Владения воронежской банды, 5 часов утра

Автомобиль, рыча, ехал по просторной улице, а внутри него сидел Иван Викторович Хазаров. Мужчина средних лет, бакенбарды, густая рыжая борода, монокль на левом глазу, руки украшены золотыми браслетами. Он был одним из авторитетов воронежской банды, хотя больше походил на аристократа, чем на бандита.

Хазаров пребывал в приподнятом настроении. Смотрел в окно, мурлыкая себе под нос мелодию.

— «Как-то с Мусей я прилёг на сена стог…» — с улыбкой пел Хазаров.

— Иван Викторович, а вы чего такой весёлый? — поинтересовался водитель, зыркнув в зеркало заднего вида.

— А чего мне печалиться? Все наши живы. Заведения как платили за защиту, так и платят. Тесак на связь не выходит. Считай, что ничего и не случилось, — пояснил Хазаров. — Да, у пары бойцов имеются переломы. И что? Каждый год мы закусываемся друг с другом, и случается всякое. Только до смертоубийств никогда не доходит. Понимаешь? Это обычный ход вещей.

— Ну так-то да. Но ведь раньше никогда… — начал было водитель, но Хазаров его тут же одёрнул.

— Смотри на дорогу и не порти мне настроение, — процедил он. — Да, Тесак по пьяне сболтнул лишнего. А излишне ретивый подчинённый полез выполнять бредни Тёсарева. Ты сам знаешь, какие у них сейчас проблемы. Двух авторитетов из трёх положили всего за пару недель. Вот где проблемы! А то, что нашим носы посворачивали, это ничего страшного. Мы железякам рёбра тоже нередко ломаем.

Проезжая мимо магазина с огромными витринами, Хазаров прилип к окну, задохнувшись от возмущения.

— Тормози! Тормози, я сказал! — рявкнул он, и водитель моментально исполнил его приказ.

От резкого торможения Хазарова бросило вперёд, и он едва не ударился головой о впереди стоящее сиденье. Но это его уже не волновало. Выбежав на улицу, он не мог поверить своим глазам. Но всю витрину красовался стих, намалёванный кислотно-зелёной краской:

«Мы воронежскую банду провернули на х…

И теперь я этим шавкам спичкой шёрстку подпалю!

Будут охать и кричать, но на помощь не позвать.

Все, кто им помогут, вместе с ними сдохнут!»

Под похабным стишком расположилась нарисованная красным железная дорога.

— Сука… — прорычал Хазаров и, достав телефон, набрал чей-то номер.

— Алло, — проговорил заспанный голос.

— Я тебе сейчас рифму скажу на твоё «алло»! — злобно выкрикнул Хазаров. — Живо просыпайся и дуй к кафе «Малая Венеция». Тут какой-то мудак про нас стих написал. Краску захвати. Нужно эту погань зарисовать.

Разозлённый, он направился обратно к машине.

— Твою мать, ну Тесак…. Совсем берега попутал, — прошипел Хазаров. — Потребую, чтобы он своего рифмоплёта за яйца подвесил, а заодно компенсацию нам выплатил.

Авторитет плюхнулся на заднее сиденье автомобиля и услышал голос водителя:

— Иван Викторович, смотрите. Впереди ещё стишки, — махнул рукой водитель. — Почти на каждом здании…

Повисла гнетущая тишина. Капилляры в глазах Захарова начали стремительно лопаться, а ноздри раздувались как кузнечные меха. Не потому, что его людей избили, и не потому, что наговорили глупостей. Эти проклятые надписи уже читают люди, идущие на работу.

Авторитет — интересная вещь. Он зарабатывается всю жизнь, а просрать его можно… Из-за одного охреневшего рифмоплёта. К тому же то, что Тесак не берёт трубку уже второй день, чертовски странно. Видимо, этот сучонок и правда решил объявить войну. Со злости захлопнув дверь, Хазаров снова позвонил.

— Иван Викторович, мы найдём его, — послышался разъярённый мужской бас.

— Найдёте, сыщики хреновы, — хмыкнул Хазаров. — Но потом. А сейчас бери всех наших и отыщи Тесака.

— Вас понял, — сухо ответил бас. — А что потом? Убить его?

— Ты совсем идиот? — рявкнул Иван Викторович. — Я хочу, чтобы ты притащил его ко мне. Живым, но необязательно здоровым.

— Сделаем, — коротко произнёс голос.

В трубке послышались гудки. Хазаров убрал телефон в карман и, посмотрев в окно, процедил сквозь зубы:

— Захотел отобрать у нас рестораны? Тогда сам лишишься заводов. Причём отдашь мне их по своему собственному желанию.

* * *

На следующие двое суток график сна и бодрствования сместился. Днём я отсыпался, вечером тренировался с бойцами СОХ, а как только темнело, отправлялся в гости к воронежцам.

Гоблин брался за краску и расписывал на уличных стенах похабные стишки о том, что железнодорожники сделают с воронежцами. Ну а я подкидывал масла в огонь — вламывался в кабаки воронежцев и метелил всё, что движется. При этом не забывал во всеуслышание сообщать о том, что железнодорожники сила. Само собой кличку Тесак я тоже выкрикивал.

Оказалось, что за один вечер можно разгромить десяток заведений, умело используя фактор внезапности и тёмные неосвещённые уличные островки, притом заходя на праздник, например, через окно или чердак. Да, предпринимались робкие попытки поймать меня. Уголовники с фонариками и факелами носились за мной, отбрасывая резкие тени во все стороны. Но результатов их поиски не давали.

Если бы у них был маг света, то это могло бы многое изменить. А так им приходилось получать увечья и вариться в зреющей ненависти к железнодорожникам.

Время пролетело быстро, и я даже не заметил, как настала пора открывать столовую.

Из-за ночной смены я проспал открытие. Спохватился ближе к обеду. Быстро умылся, надел свой лучший и единственный костюм и на такси отправился в столовку. Подъезжая к месту, я увидел длинную очередь, выстроившуюся у входа. В основном здесь я увидел работяг. Руки их были грязными, робы потёртыми и в пятнах, но взгляды весёлые и устремлённые в сторону входа.

Неужели план Валька сработал и всё общежитие теперь кушает у нас? Выбравшись из машины, я направился в столовку и нарвался на десятки суровых взглядов. Судя по всему, тут была живая очередь, а я пролез внутрь, нарушив негласный порядок. «Ох мать моя…» — присвистнул я, увидев, что внутри все столики заняты.

Валёк носился как угорелый от столика к столику, собирая подносы с грязными тарелками. Около одного из столов я его и поймал.

— Здорова, совладелец. Ты чего? Официантом на полставки решил подработать? — спросил я, забирая из его рук поднос.

— Володька, да мы зашиваемся! — выпалил Валёк, страшно выпучив глаза. — Кто ж думал, что столько народа завалится? На завтраке было ещё ничего. А вот на обед притащились мужики со всех близлежащих заводов. Всё, извини. Нужно бежать.

Он собирался отправиться работать, но я поймал его за руку.

— Ага. Побежишь, — улыбнулся я. — Но для начала скажи, ты нанял весь персонал, необходимый для столовки?

— Ну-у-у… — протянул поварёнок. — Скажем так. Я нанял минимально необходимое количество.

— Чтобы к завтрашнему дню нанял полный штат. Я не хочу, чтобы ты превратился в официанта. Ты должен быть управленцем, — сказал я, серьёзно заглянув Вальку в глаза. — Ты меня понял?

— Володь, да может завтра меньше уже народа придёт, а мы штат раздуем… — начал было поварёнок, но наткнулся на мой теперь уже суровый взгляд и сдался: — Да понял я, понял. Ты прав.

— Вот и хорошо. Тогда беги, дорабатывай, — улыбнулся я и вернул поднос новоявленному официанту.

Валёк убежал, а я осмотрелся. Просторное, светлое помещение, аккуратные квадратные столики, застеленные белыми скатертями. Играет ненавязчивая музыка, на раздаче мечется дородная женщина, накладывая еду в тарелки. И как бы быстро она ни раскладывала еду, очередь из работяг не уменьшалась.

Работяги, которым удалось вырваться из очереди и приступить к еде, сидели с довольными лицами. Те, кто только приступил к трапезе, нахваливали борщ и солянку, а уже отобедавшие с сожалением допивали компот и отправлялись на выход.

А это что такое?

На улице послышались крики. Как будто началась драка. Дверь распахнулась, и в столовую зашли пятеро. Морды наглые, кулаки сбиты, парочка из них держит ножи в руках. А работяги, только что шумевшие, присмирели. Видать, вошедшие из какой-то банды.

— Ханыга, эт тут, что ль, кормят вкусно? — чванливо спросил чернявый с кучерявым чубом.

— Сохатый, я те отвечаю, утром пюрешечка с котлетками были просто шик! — ответил его товарищ, собрал в горсть пальцы и поцеловал их, демонстрируя, насколько было вкусно.

— А выглядит как рыгаловка, — на этих словах Сохатый зажал пальцем ноздрю и сморкнулся на белоснежный кафель. — Ладно, пошли, глянем, чем тут кормят.

Видя этих муд… нехороших граждан, я тут же направился их поприветствовать. С ходу ухватил Сохатого за ухо и рывком вышвырнул на улицу, чуть бы сильнее дёрнул — и оторвал бы, точно. Его подельники так обалдели от увиденного, что не спешили вмешиваться. Я вышел на улицу и кивнул в сторону подворотни.

— За мной, — коротко бросил я и свернул за угол.

— Ты чё, сучёныш? Ты хоть знаешь, кто мы? — шипя от боли, спросил Сохатый. Он безостановочно потирал красное ухо, но продолжал идти за мной, запустив одну руку в карман.

— Сейчас мы это и выясним, — сказал я и повернулся в его сторону. — Вот как, твои бакланы очухались и тоже подтянулись. Ну и славно.

— Ты чё, падаль?! Мы из краснореченских! За такой базар мы тебя… — начал было Ханыга, но я его прервал.

— Господа, мне начхать, кто вы, — холодно заметил я. — Вы находитесь на земле железнодорожников, поэтому будете жить по нашим правилам.

— Да похрен, чьи это земли! Хавку крышуют воронежские, а у нас с ними соглашение! Можем жрать в любой рыгаловке, в какой захотим! — запротестовал Сохатый.

— Так было раньше. Теперь всем городом заправляет Тесак, — прожёг я его взглядом. — И вы, и ваши старшие скоро либо присоединитесь к нам, либо сдохнете.

— Да чё мы с ним базарим? Давайте отметелим да пошли пожрём! — предложил Ханыга, и толпа рванула в бой.

Даже минуты не прошло, а вся пятёрка распласталась на земле, постанывая и дыша пылью. Сохатому я специально сломал нос — за то, что сморкался в моём заведении, а Ханыге подбил оба глаза, чтобы он их больше так не выпучивал.

— Поясню ещё раз, — сказал я, склонившись над Сахатым. Он шмыгал носом и испуганно смотрел на меня. — Ещё раз сунетесь, и вас тут прирежут. Тесак сказал, как закончим с воронежскими, то начнём щемить краснореченских. Так что готовьтесь… Ещё раз повторю, для балбесов: Тесак сказал валить всех чужаков, которые посмеют к нам сунуться.

После этих слов я поднял с земли нож и поднёс его к горлу Сахатого, а потом улыбнулся и выкинул железяку.

— Но я сегодня добрый, да и вы ребята нормальные, — похлопал я бедолагу по плечу, дополняя: — В общем, топайте. А если у вас остались какие-то вопросы, то говорите с нашим старшим. Я человек маленький, с меня спроса никакого.

Отряхнув руки, я вернулся в столовку на случай, если краснореченцы решат отомстить, но этого не произошло. Как побитые псины, они убрались в свой район зализывать раны. А может, решили пожаловаться старшим, чтобы те уже решили, что делать дальше.

* * *

Хабаровск, улица Карьерная, на следующий день

Станислав Альбертович Тёсарев лежал на диване в обветшалой времянке и курил, изучая потолок. Мысли его роились, словно комары, жалили, жужжали, не давая ни секунды покоя.

«Кто этот пацан?», «Откуда взялся Воробей?», «Кто на самом деле решил вырезать верхушку железнодорожников?».

— Вот тебе и Карьерная, сука, улица. Всеми фибрами души чувствую, как моя карьера несётся в карьер, где её и прикопают… Надо что-то делать, — задумчиво проговорил он и стряхнул пепел прямо на пол.

Дверь времянки распахнулась. Внутрь заглянула раскрасневшаяся девушка, а по совместительству любовница Тесака. Звали её Марией. Девушка принесла целый поднос пирожков и едва его не выронила, когда Тёсарев наставил на неё пистолет.

— Дура! Я же говорил тебе сначала стучать, — зло выплюнул Тёсарев.

— Стасик, ты чего? Как же я постучу? У меня ведь обе руки заняты, — изумилась девушка и подошла ближе. — Вот, с пылу с жару. С капусткой, твои любимые.

Тёсарев обречённо посмотрел на пирожки и, тяжело вздохнув, взял один. Откусил румяный бок, он принялся жевать, а в голове возникла мысль:

«Сука… Быстрее бы прикончить того пацана, и можно будет нормально пожрать. В ресторане».

— Повернись, пожалуйста, я повязку сменю, — сказала Мария, заботливо расстёгивая пуговицы на груди любовника.

— Да чё там менять? Уже зажило всё, — возмутился Тесак и, прожевав, добавил: — Почти не кровит.

— Пуля навылет прошла. Заживать ещё долго будет. Давай, давай. Перевязка лишней точно не будет. А то заразу занесёшь какую-нибудь, и лечиться придётся ещё дольше, — настояла девушка, и Тесак обречённым взглядом посмотрел на любовницу и сдался.

Стянув рубаху, он развернулся в сторону девушки и заметил, что на телефоне загорелся экран. Звонил Пётр Оглобля, его подручный.

— Нашёл его? — коротко спросил Тёсарев.

— Станислав Альбертович, ещё нет. Я, собственно, по другому делу звоню, — меланхолично сказал Оглобля.

— Что там у тебя? — Тесак недовольно фыркнул, понимая, что по-хорошему стоило всыпать Оглобле за нерасторопность, но сейчас не самое лучшее время. Тёсарев остался один, и верность каждого из членов банды была дороже золота. Но как только кризис минует, он, конечно же, всыпет Петрухе за медлительность, и ещё как.

— Тут такое дело, — замялся Оглобля. — Короче, по нашему району шарятся воронежцы. Бьют окна на заводах, а ещё морды нашим пацанам. На заборах похабные вещи про нас пишут. Требуют, чтобы мы приволокли тебя к Хазарову, а не то они заводы жечь начнут, — сбивчиво проговорил Оглобля и замолк.

Мысли в голове Тёсарева мгновенно прояснились. Он сложил два плюс два и понял. «Может, эти крысы подослали того пацана? Он убрал Рыло и Черепа, а теперь они, не боясь, пришли и за моей головой? Хотят подмять под себя мой район? Вот же падлы!». От этих мыслей Тесак моментально закипел.

Вскочив с дивана, он перевернул поднос с пирожками, который покатился по полу, жалобно громыхая. Мария от неожиданности вздрогнула и отдёрнула руки, как будто прикосновение к Тёсареву могло оставить ожог на её девичьей коже. Станислав Альбертович оторвал телефон от уха и, посмотрев на него, заорал, срывая глотку:

— Хрена ты мне звонишь, дегенерат?! Валите их на глушняк! Если кто-то из этих выродков посмеет сунуться в наш район, не церемоньтесь! Всех в расход!

На лбу Тёсарева вздулась вена, костяшки пальцев побелели, а дыхание стало прерывистым. Станислав Альбертович был в ярости. И даже не потому, что воронежцы решили воспользоваться ситуацией и сбросить его с вершины. Он просто не сумел этого предугадать. Вот из-за чего.

— Могу раздать бойцам огнестрел? — спросил Оглобля.

— Нет. Пока без пальбы, — задумчиво сказал Тесак и сбросил звонок, а после тише добавил: — Не хватало ещё, чтобы в столице решили, что у нас восстание.

Да уж. Вот тогда начнётся самое настоящее веселье. Пришлют войска или полицаев, тогда пиши пропало. Всех закроют… Или перебьют. Мышкин ушёл с радаров, и они похоже лишились покровителя.

— Стасик, это плохо? — побледнела Машка.

— Машуля, началось смутное время, и если мы с тобой выживем, — Тесак пристально посмотрел на неё, приглаживая сбившиеся локоны любовницы, — то у тебя снова будут соболиные шубы, кольца с бриллиантами и дорогие рестораны.

— А если нет? — спросила девушка и с ужасом осознала, что речь уже не о богатстве, а о выживании. — Ой! Да как же это? У меня ведь мама осталась одна-а-а.

Девица плюхнулась на пол и заревела навзрыд. Сильные руки Тёсарева подхватили её под локоть, а следующим движением аккуратно вытолкнули за дверь.

— Повоешь в другом месте. А мне ещё пару звонков нужно сделать, — сухо сказал Тесак и захлопнул дверь перед изумлённым лицом девицы.

* * *

На следующее утро я снова отправился в столовую. Валёк нанял пару девчонок, которые шустро бегали по залу, собирая оставленные подносы, вытирали столы и даже успевали помогать на раздаче.

— Володь, ты новости не слышал? — спросил поварёнок.

— Какие новости? — зевнул я и допил стакан морса.

— Ты чего? Вчера железнодорожники зарубились с воронежскими. Сорок трупов и куча подранков. Такого никогда не было, — настороженно сказал Валёк, пялясь в сторону входных дверей.

— Раньше не было, теперь есть, — философски сказал я и пожал плечами. — Скоро и не такое случится.

— Володь, ты меня пугаешь, — пролепетал Валёк, с мольбой посматривая на меня. — Если что-то знаешь, расскажи. Я хоть подготов…

Поварёнок не успел договорить. Я кивнул в сторону окон, у которых остановился грузовик. Из него вальяжно вывалились два десятка краснореченцев. Ха! Решили вернуться и поговорить со мной по душам? Что ж. Заходите.

Бойцы были вооружены кусками арматуры, трубами, ножами, кастетами. Да, не будь у меня дара и опыта прошлой жизни, я бы побледнел как Валёк. А так смотрю на эту отморозь и лишь хищно улыбаюсь. Придурки даже не понимают, с кем собрались связаться.

— Они… Они сюда, что ли? — заикаясь, спросил Валёк.

Его зрачки были расширены от ужаса, того и гляди сиганёт в форточку. Потом лови его по всему Хабаровску. Я похлопал друга по груди и улыбнулся.

— Не переживай. Сейчас я с ними поговорю, и они уйду… Какого хрена? — озадаченно спросил я, увидев, как из подворотни вылетела толпа железнодорожников и под нашими окнами началась бойня.

Железяки проламывали головы, ломали руки и ноги, ножи без остановки кололи бока. Яростные крики сменились жалостливым скулежом. Чем дольше шло сражение, тем очевиднее становилось, что железяки побеждают. Краснореченцы тоже это поняли и рванули кто куда, оставив раненых лежать на асфальте.

Ох уж эти сказки «лежачего не бьют», «толпой на одного не нападают»… Может, в мире, где розовые феи летают на единорогах, пукающих радугой, именно так и происходит, но в реальной жизни всё совсем по-другому.

Краснореченец со сломанной рукой попытался подняться и дать дёру, но его тут же сбили с ног пятеро и начали забивать пудовыми ботинками. Лупили, куда глаза глядят. В пах, по рёбрам, коленям, даже прыгали по голове. В финале подбежал парнишка с оттопыренными ушами и три раза ударил арматурой по виску.

Вот и вся правда улиц. Либо ты победил любой ценой, либо тебя втоптали в грязь. И тебе ещё чертовски повезёт, если, проиграв, ты выйдешь из драки живым и здоровым. Вот этому парню не повезло. Череп деформировался, глаза уставились в пустоту.

Даже когда парень умер, его ещё били какое-то время. Так бы и продолжалось, но кто-то из краснореченцев запрыгнул в грузовик и попытался его завести. Громогласный рёв огласил округу и… И никуда он не уехал. Парня вытащили из машины и десяток раз пырнули в живот.

После озверевшая толпа железяк набросилась на грузовик. Раскачав его, железнодорожники опрокинули машину на бок и, вскинув руки, издали победоносный вой.

— Кто мы?! — завопил сорокалетний мужик, который, судя по всему, командовал этой толпой.

— Железнодорожники! — выкрикнули бойцы.

— Что мы делаем с чужаками?!

— Бьём! Бьём! Бьём! — ответила толпа.

Они скандировали что-то ещё, размахивая окровавленными руками, но я их уже не слушал. Вместо этого я смотрел на Валентина, который пребывал в полнейшем ужасе.

Забавно, в столовой было полно заводчан, но никто из них не испугался так, как Валёк. Работяги просто ели и задорно обсуждали поножовщину, а вот поварёнок был в шоке.

— Они что… Убили… Убили человека под нашими окнами? — сбивчиво спросил он, тыча ватным пальцем в сторону улицы.

— Я насчитал как минимум шесть покойников. Так что, да, — кивнул я ему. — Только что ты увидел, что бывает, если связываешь свою жизнь не с тем занятием.

— Но это же… Это… Это неправильно… — забормотал Валёк, поглядывая в окно.

— Это жизнь, Валентин, — спокойно произнёс я. — А в жизни и не такое случается. Бывает, что родители продают своих детей на убой. А это уголовники, которые плевать хотели на жизни окружающих.

— Ты так говоришь, как будто это норма, — осуждающе сказал Валёк, не сводя взгляда с окровавленного парня, ползущего мимо входа в столовку.

— Эх… Ты слишком давно живёшь в СОХ и, видимо, никогда не гуляешь вечером по Хабаровску, — печально взглянул я на своего компаньона. — Здесь подобное встречается в каждой подворотне. Только обычно бандосы проламывали головы мирному населению. А теперь взялись друг за друга. Знаешь, что самое приятное? Пока идёт война банд, в нашу столовую никто не наведается. Дань — это последнее, о чём они сейчас думают.

— Может, им помо… — начал было Валёк, но раненым никто не собирался давать спокойно уйти.

Не пойми откуда налетел молодняк. Парнишки лет по десять, двенадцать. Видать, они возомнили себя прожженными гангстерами и стали лупить обессиленных краснореченцев палками по головам. Но малолетние зверята не могли причинить большего вреда, чем нанесли их старшие товарищи.

Посмотрев на часы, я тяжело вздохнул. Через сорок минут начнётся тренировка.

— Валёк, я ушёл. Если возникнут проблемы силового характера, звони. Мигом примчу. Если решат ограбить, отдавай все деньги и не геройствуй. Новые заработаем, а вот второго делового партнёра я найду с трудом, — пошутил я, но компаньону шутка явно не понравилась. — Да не напрягайся ты так. Всё будет хорошо.

Хлопнув друга по плечу, я отправился в СОХ.

* * *

Благовещенск, поместье Мышкина, в это же время

Мышкин расположился в кресле, закинув ноги на стол, а в его руках шелестели страницы книги под названием «Дуэли. Основы тактики ведения боя». Он сосредоточенно вчитывался в каждое слово и переворачивал страницу после того, как дважды прочёл каждое слово.

— «Чередуйте атаку с защитой», — раздражённо пробубнил он себе под нос. — Для кого эта книга? По ней учат пятилеток?

Он дочитал книгу до середины, и пока никаких новых знаний он не получил. Тем более книжка казалась ему бредовой. Но бросать чтение он не собирался.

Евгений Александрович был убеждён, что даже в самой тупой книге есть хотя бы одна ценная мысль. В этой же книге он искал то, что точно приведёт его к победе.

Да, против него малолетний щенок. И за плечами у Мышкина куда больший опыт, чем у этого пацана. Вот только у того наглеца есть неоспоримые преимущества. Он молод, нагл и безрассуден, а это опасные сочетания. Кто знает? Вдруг этот сопляк одарённый?

Если это так, то исход боя становится сложно предсказать, ведь Мышкин не так давно сам едва не погиб на арене, когда недооценил противника. А случайные сюрпризы бывают как приятными, так и не очень. Зачем рисковать? Тут только трезвый расчёт и уверенность в своей победе.

Мышкин считал дни до дуэли с нетерпением и тревогой. Хотелось побыстрее прикончить наглеца и обелить своё имя. Хоть оно опорочено и справедливо, но смерть парнишки всё исправит.

В то же время Евгению Александровичу было тревожно и хотелось, чтобы до дня дуэли оставалось больше времени, чем на данный момент. Тогда бы он мог ещё потренироваться, прочитать десяток книг по тактике ведения боя. Попрактиковаться в магии, в конце концов. Напитаться уверенностью в собственных силах. Но время неумолимо таяло.

В дверь постучали, вырывая Мышкина из размышлений. Это был Демьян, дворецкий. Мужчине слегка за сорок, уставший взгляд, скрюченная спина.

— Евгений Александрович, разрешите доложить? — спросил Демьян и поклонился.

— Я занят! — по инерции рявкнул Мышкин и, покачав головой, сказал: — Говори, только быстро.

— Ваше сиятельство, из Хабаровска перестали поступать выплаты.

— Совсем? — нахмурившись, спросил Мышкин.

— Совсем, — кивнул дворецкий. — В Хабаровске разгорелась война между бандами, в связи с чем и прекратилось поступление средств. Все заняты собственным выживанием. Началась анархия. Продолжает платить только Крапивин, но и его бои приносят на порядок меньше, чем в прошлом месяце.

— Какая к чёрту война банд? Эти псы сидят у меня на цепи. Они даже рот без моего разрешения боялись раскрыть. Что там вообще происходит? — зло прошипел Мышкин. — Как всё это не вовремя.

Подумав секунду, он продолжил:

— Впрочем, сейчас это не важно. Я скоро убью сопляка, а после приструню разгулявшуюся шпану. Пока пусть сами справляются. Самые тупые дворняги передохнут, останутся лишь только те, кто заслуживает моего внимания, — Мышкин снова посмотрел в книгу и равнодушно бросил: — Оставь меня.

— Как пожелаете ваше сиятельство, — Демьян поклонился и тихонько закрыл за собой дверь.

— Твою мать. С появлением этого малолетнего ублюдка всё пошло наперекосяк, — прошипел под нос Мышкин. — Ну ничего, ещё восемнадцать дней, и всё закончится.

* * *

Тренировка выдалась потная. Куча спаррингов, занятия с железом, а потом ещё десятикилометровый забег. Никитич гонял нас до самой темноты. А когда мы начали валиться с ног, он заставил нас отжиматься. Недолго. Каких-то жалких полчаса, и мы свободны.

— Изверг… — Васян тяжело выдохнул и рухнул на пол спортзала.

— Если у тебя остались силы, чтобы огрызаться, то можем продолжить тренировку, — усмехнулся Гвоздев, нависнув над охотником.

— Не, не, я молчал, — выставив перед собой руки, пробормотал Васян.

— Тогда тренировка окончена. Все свободны! — Гвоздев хлопнул в ладоши и перевёл на меня очень напряжённый взгляд. — Свободны все, кроме Авдеева.

— Егор Никитич, а я-то чего? Тренировался не хуже остальных, — возмутился я, понимая, что уже стемнело и мне пора в гости к воронежским.

Подкинуть дровишек в костёр войны не помешает, тем более что Тесак ещё не высунул свою крысиную морду.

— А мы тренироваться и не будем, — объяснил Никитич. — Разговор есть.

Глава союза выпроводил из спортзала последних охотников и запер дверь. Подошёл ко мне поближе, пристально уставился на меня. Казалось, что его слепой взгляд смотрит прямо в душу, пытаясь выведать все мои секреты. Вот только не было у меня желания что-то утаивать от старика, разве что всякие мелочи вроде перерождения в этом мире и прочего.

— Владимир, я заметил, что ты каждую ночь куда-то уходишь. Понимаю, дело молодое, а вокруг много красивых девиц, — смущённо начал Никитич. Говорил он по-отечески, чем вызвал широкую улыбку на моём лице. — Да не скалься ты, дурень. Я ж о тебе пекусь.

— Егор Никитич, я уже большой, можешь про пестики и тычинки не объяснять, — хохотнул я.

— Дурак. Я тебе не об этом говорю, — покачал головой Гвоздев и попытался отвесить мне щелбан, но я ловко увернулся. — Шустрый, зараза, — хмыкнул он и продолжил: — Тесак решил подмять под себя весь город. И в этом переделе собственности погибнет очень много чело… — Никитич замялся, видя, что я давлюсь от смеха. — Хрена ты скалишься? Я что-то смешное сказал?

— Егор Никитич, помнишь, я говорил, что решу проблему с железнодорожниками? — спросил я и показал значок в виде железнодорожных путей. — Ну так вот, я прислушался к твоим словам — «Володька, настоящий охотник должен решать проблемы не только силой, но и головой!», — попробовал я спародировать главу СОХ, но тут же схлопотал затрещину.

— Не кривляйся, — задумчиво сказал Никитич и, несколько секунд помолчав, спросил: — Правильно ли я понимаю, что это ты развязал эту бойню?

— Всё так. Пусть грызут друг другу глотки, — оскалился я. — Чем меньше уголовников останется, тем легче будет дышать простому люду.

На лбу Никитича вздулась вена, ещё две пульсировали на шее. Старик сжал кулаки, и казалось, что ещё немного и он врежет мне. Но этого не случилось.

— Знаешь. Я привык охотиться на чудовищ. Работа простая и опасная, зато ты всегда знаешь, кто твой враг. А в городе не всё так очевидно, — принялся объяснять Гвоздев. — Вроде обычный человек перед тобой, а через мгновение у него уже нож в руках, который он так и норовит запихнуть тебе под рёбра. И ты прав, городу будет только лучше, если ряды бандитов поредеют. Вот только меня беспокоит то, что ты так буднично говоришь о смерти людей.

Гвоздев, нахмурившись, посмотрел на меня, а во взгляде читалось «Уж не болен ли ты, Володька?».

— Егор Никитич, мне есть о ком переживать, и это явно не отребье, обитающее в подворотнях, — ответил я, хотя хотелось сказать ему намного больше.

Знал бы ты, Егор Никитич, скольких я потерял в прошлом мире, а скольких убил. Я видел смерти миллионов. Видел, как целые континенты сгорают в огне войны. А ты мне про жалкие банды. Смешно.

Таких выродков в прошлом мире я уничтожал целенаправленно.

Армия вошла в город, выбила неприятеля, а что же происходит потом? Правильно, улицы наводняют вот такие банды. Голодные шакалы расползаются по округе и начинают грабить.

Не в силах насытиться они вламываются в каждый освобождённый дом и пытаются утащить что-то ценное. А если в доме есть хозяева, то не беда. Острый клинок поможет освободить их от ценностей, а вместе с этим и от жизни.

Изнасилования, убийства, поджоги, продажа людей в рабство — это лишь малый список того, чем банды занимались в моём мире.

А всё благодаря хаосу военных действий. Солдаты заняты обороной, военная полиция не справляется, городская полиция давно прекратила своё существование. Идеальная среда для возникновения банд. Забавно, что большинство банд организовывалось из жителей освобождённого города.

Поэтому нет у меня жалости к уголовникам. Ты либо живёшь честно, либо переходишь черту и начинаешь грабить и убивать. Но тогда не нужно жаловаться, что тебя тоже могут убить и ограбить.

Как-то я вломился в гильдию воров в городе Акроб. Видели бы вы их глаза, когда они поняли, что сейчас профессиональных убийц и воров будут грабить и убивать. Да, в тот день я собрал славные трофеи, впрочем, и в Хабаровске явно есть чем поживиться. Осталось лишь найти, где эти крысы спрятали свои накопления.

— Володь, порой смотрю на тебя, и кажется, что передо мной не восемнадцатилетний барон, а прожжённый вояка, прошедший тысячи битв, — задумчиво сказал Гвоздев, попадая в точку.

— Кто знает, Егор Никитич? Кто знает? Может, я и правда великий герой, переродившийся в новом мире? — усмехнулся я, стараясь скрыть волнение.

Ведь старик так пристально смотрел на меня, будто в душу заглядывал. Но всё нормально. Мои слова вызвали на его лице улыбку.

— Вали отсюда. Фантазёр чёртов, — отпустил меня Никитич, ухмыляясь и покачивая головой мне вслед.

Ну а я… я ускорил шаг и отправился сеять хаос.

* * *

Хабаровск, улица Карьерная, чуть позже

— Стасик, ты чего? — буркнула сонная Мария, поднявшись на локтях.

Одеяло соскользнуло с её пышной груди, обнажив её. Но этот вид совсем не заинтересовал Тёсарева. Его интересовали звуки, доносящиеся с улицы.

— Тихо, — шикнул он на девушку и прислушался.

За окном явно что-то происходило. Кто-то говорил. Нет, даже шептал, из-за чего слова разобрать не удавалось. Если бы не открытая форточка, то он бы этого даже не услышал.

Может, охрана вышла покурить? Но какого чёрта они трутся под окном? Должны ведь сидеть в соседних домах и наблюдать.

За окном вспыхнул огонёк, и Тёсарев на секунду выдохнул. «Ну точно, покурить вышли, идиоты», — подумал он, но через секунду понял, что огонёк слишком яркий и не тухнет долгое время.

Зазвенело стекло, и в разбитое окно влетела бутылка с зажигательной смесью. Бутыль разбилась о стену над головой Тесака, заливая всё вокруг вонючей горящей жижей. Мария истошно завизжала, так как пламя поползло не только по стене, но и по одеялу.

— Суки! — прорычал Тесак и, вытащив из-под подушки револьвер, выстрелил в оконный проём.

Второй рукой он нашарил мобильник и, ухватив Марию за локоть, поволок следом за собой, продолжая стрелять.

— Тесак! Сдавайся! Хазаров хочет поговорить! — послышалось за окном.

— Ха-ха! Поговорить? Хер вам по всей морде! — выкрикнул Тёсарев и, выбежав в кухню, одним резким движением вышвырнул Марию в окно.

Девушка была одета в одну ночнушку. Вынося окно она порезалась о стекло, но Тёсарева это не волновало. Мария была для него не только любовницей, к которой он хорошо относился, но и живым щитом.

Выпрыгнув на улицу, Тесак подхватил девушку и закинул себе на плечи.

Слева прозвучал мужской бас:

— Не дури. Дом окружён.

Тёсарев выстрелил на звук и, судя по хрипу, попал куда надо. Словно мешок с картошкой, говоривший рухнул на землю.

Что ж, надо ускоряться. Тесак напитал тело маной и сиганул через забор.

— Пацаны! Он Костика завалил! — рявкнул хриплый голос.

— Хазаров сказал, что при оказании сопротивления мы можем его убить! Гаси сучару! — взвизгнул кто-то из темноты.

Яркие всполохи появлялись со всех сторон. Громкие хлопки били по ушам, пули свистели, рикошетили, попадая в соседские дома, выбивали искры из заборов. Ну а Тёсарев прыгал словно сайгак, постоянно меняя траекторию движения. От дома к бане, от бани к гаражу, через забор. Затем Тесак перебежал улицу, перекинулся через забор и вторгся в чей-то двор.

Мария сперва кричала и билась в истерике, мешая Тесаку бежать, а после обмякла. Станислав Альбертович понял, что его пассия мертва, когда по спине расплылось горячее пятно. Ни секунды не сомневаясь, он отбросил её в сторону и на бегу принялся набирать номер, желая вызвать подмогу.

Вот только в тот момент, когда он нажал кнопку вызова, шальная пуля ударила в телефон, разрывая его на несколько частей.

— Рыло-о-о! Мудак! Это всё из-за тебя! — заголосил Тёсарев и резко свернул вправо, уходя от трёх бойцов, рванувших ему наперерез.

Глава 2

Всю ночь я прошлялся по району воронежцев и даже никого не задел. Зачем самому марать руки, когда-то тут, то там вспыхивали столкновения с железнодорожниками? Ожесточённые драки оставляли после себя искалеченных людей. И чем дольше длилось противостояние, тем больше было смертей.

Не могу сказать, что меня это радовало. Ведь изначально я собирался привести на вершину Воробья, а после перенаправить силу уголовников в мирное русло. К примеру, сделать из них ЧОП. Империя огромна, и многим нужны услуги по охране грузов. Главная проблема заключалась в том, как ворьё научить не воровать?

Нет, я, конечно, знал решение. И этим решением была суровая дисциплина, где за каждый проступок ты теряешь намного больше, чем приобретаешь. Но до этого ещё далеко. А пока внизу продолжались стычки, я гулял по крышам, наблюдая, как Гоб выскакивает из тени и собирает трофеи.

Ничего особо ценного найти не удалось. Так, два десятка золотых колец, сорок ножей паршивого качества и двуручный, мать его, топор! Вот чего я не ожидал увидеть на улице, так это двуручник.

Худощавый парень выбежал из подворотни вместе с десятком бойцов и бросился на толпу краснореченцев. Худой еле орудовал топором и явно пытался им компенсировать собственную немощь. Со стороны и правда выглядело грозно.

Вот только краснореченцы не растерялись. После первого же удара нашёлся умелец, который поднырнул под руку обладателя двуручника и наделал в боку бедолаги кучу дырок своей заточкой.

Сражение тут же захлестнуло переулок и через пару минут сместилось за угол. Ну а Гоб воспользовался моментом и собрал ценности.

Когда показались первые лучи солнца, мы собрали достаточно барахла, и я отправился к Шульману. Торговец пришёл лишь к шести утра. К этому моменту Гоб успел свалить у дверей его ломбарда солидную кучу железяк.

— Эм… Таки где вы всё это взяли? — приподняв бровь, спросил Шульман.

— Измаил Венедиктович, вы же заметили кровь на лезвиях? — ухмыльнулся я, наблюдая удивление в его взгляде. — А значит, уже сами всё поняли.

— Кровавая жатва дала свои плоды? — задумчиво буркнул торговец. — Понятно. Тогда тащите это барахло в ломбард, пока никто не заметил.

Он огляделся по сторонам и вставил ключ в замочную скважину.

За кольца я выручил немногим больше тысячи рублей. Ножи принесли девять сотен. А вот топор оказался антикварным. Судя по словам Шульмана, ему больше тысячи лет. К сожалению, двуручник был не артефактным, а просто куском поржавевшего металла, за который мне дали отличную цену!

Две с половиной тысячи рублей за топор, итого за ночь я заработал немногим больше четырёх тысяч. Чертовски приятно, особенно если учитывать то, что я не участвовал в побоище.

И тут я задумался. Выходит, что я теперь такой же мародёр, как те, кого я шпынял в прошлом мире? Хотя нет. Я же собирал трофеи с убитых противников, а не грабил мирное население. Всё в порядке, можно выдохнуть.

Вернувшись в СОХ, я завалился спать. Планировал дрыхнуть до обеда минимум, но сделать этого мне не дали.

Зазвонил телефон. Мой телефон. А точнее, мой трофейный телефон. На экране высветилось имя «Борщов Пётр Евстигнеевич», а ниже была подпись — «старший следователь тайной полиции».

Ого. Ну и какого чёрта он мне звонит? Закинув руку за голову и зевнув, поднял трубку.

— Сучье вымя!!! Ты куда делся, ублюдок недоделанный?! Я что, должен тебя искать по всей империи?! — раздался негодующий вопль.

— Господин Хвощов, если вы звоните Кречету, то он того… червей кормит, — меланхолично заявил я, специально исковеркав фамилию. — Так что не переживайте, он проблем больше никому не доставит.

— Я Борщов! — взвизгнул старший следователь тайной полиции.

— Да без разницы, хоть Дрыщов, — усмехнулся я и почувствовал, что телефон снова начал вибрировать.

— Мелкий выродок, — прошипел Борщов. — Я тебя достану. Ты пожалеешь о своих словах, а ещё…

— А ещё идите в задницу, старший следователь тайной полиции. Мне по второй линии звонят. Всего плохого, — сказав это, я сбросил вызов, так как мне уже звонил Валёк. — Что-то случилось?

— Вовка! Скорее сюда! — выпалил Валентин дрожащим голосом, а на фоне я услышал стрельбу…

Я отключился и сразу же использовал покров маны. Сломя голову рванул к столовой. Расстояние по прямой составляло четыре с половиной километра, и пешком я бы преодолел их за добрый час, не меньше. А вот если бежать с покровом маны, порой использовать руну «родэ» и поджирать жемчужины, то можно управиться и за пару минут.

У входа в столовую никого не было. Очередь куда-то делась, как и пять окон, которые кто-то выбил. Внутри я заметил десяток вооружённых бойцов. Револьверы и дробовик, который держал в руках главарь. Статный мужчина, армейская выправка, закруглённые усища смотрят вверх. Он ходил по залу, размахивая оружием.

— Ваш владелец избил моих людей, — резко высказывался главарь, проходя мимо персонала, стоящего на коленях. Он остановился рядом с Вальком и поднял с помощью ствола дробовика голову поварёнка, прорычав: — А подобное я не привык оставлять безнаказанным!

Главарь собирался ударить Валька. Но поварёнок едва не потерял сознание от страха, поэтому главарь лишь хмыкнул и пошёл дальше.

— Сами понимаете, этот вопрос можно решить только… — продолжил главарь.

Я решил закончить фразу за него и, войдя в столовку, громко захлопнул за собой дверь.

— Такой вопрос можно решить только кровью, — ухмыльнулся я и, врубив руну родэ, за мгновение оказался рядом с главарём.

В моих руках блеснули кинжалы, которые жадно вспороли глотку усача, после чего я рванул к его подчинённым. Действие руны закончилось, и на меня навалилась дичайшая усталость, а ещё взгляды ошалелых краснореченцев. Вот их глава распинался и толкал речи, а вот уже оседает на пол с перерезанным горлом.

Бойцы, видя, что я вскрыл ещё пару их человек, направили на меня стволы и… И я снова использовал руну родэ.

После четвёртого использования руны я был близок к потере сознания, но всё ещё держался на ногах за счёт морально волевых. Все вторженцы были либо мертвы, либо на полпути в царство мёртвых.

Вытерев пот со лба, я убрал клинки за спину.

— Тащите трупы в морозилку! — приказал я ошалевшему от страха персоналу и добавил: — Помните о том, что если хоть кто-то из вас проболтается, то краснореченцы вернутся и нас всех убьют.

Но всё бесполезно. Ребята в ступоре, а девочки так и вовсе в обморок попадали. Эх… Гражданские. Придётся всё брать в свои руки. Подойдя к Валентину, я похлопал его по щекам. Ага, ну вот, уже взгляд прояснился, готов меня слушать. Замечательно.

— Валёк, хватай трупы и тащи в морозилку, — обратился я к другу. — Вечером я этот мусор отсюда вывезу. А пока их нужно убрать отсюда, замыть пол, вставить окна. Понял?

— А? Ага. Да, да. Сейчас, — не сводя взгляда с трупов, он пошёл выполнять мои указания.

Ещё с тремя работниками кухни я поступил так же. Пара оплеух, разъяснение задачи, после чего они шли её выполнять.

Трупы довольно быстро утащили в морозильник и уложили штабелями. Чтобы у тел не возникло обморожений, я отключил морозилку и приоткрыл дверь.

Пока я возился с питанием, Валентин успел разбудить официанток и выдать им тряпки. Девчонки спешно замывали пол, пока Валёк рассказывал им сказку о том, что никакого нападения не было и вообще, девочкам всё привиделось, а кровь, мол, натекла с говяжьей туши, которую привезли поставщики.

Эх… Думаю, завтра нам придётся искать новых официанток, но это не проблема. Главное, чтобы эти девушки держали язык за зубами. Закрывшись ненадолго в морозилке, я собрал огнестрел, а затем швырнул его в тень, жадно проглотившую стволы.

Обыскал карманы покойников, набрал тысячу триста рублей. Неплохо. При других обстоятельствах я бы забрал деньги себе, но не сейчас. Подозвав Валька, я протянул ему купюры.

— Тысячу отдашь парням и девчонкам, по сотне каждому, — объяснил я компаньону. Его всё ещё потряхивало, но мыслил он вполне здраво.

— Плата за молчание? — поднял он на меня тревожный взгляд.

— Скорее, премия за доставленные неудобства, — хмыкнул я. — Но ты всё понял верно. Ребятам чертовски важно сбросить стресс. Пусть купят что-то, сходят в ресторан на худой конец. Главное, чтобы не пили. А то сболтнут лишнего.

— А как нам?.. — замялся Валентин.

— Закрывай ставни, а вместе с ними и столовую, — сообщил я ему. — У нас санитарный день. Откроемся после того, как вставим окна и отмоем заведение.

— Ага. Хорошо. Кстати, твоя доля в сейфе, — сказал Валёк, кивнув мне за спину.

В нише пряталась железная дверца, от которой код знали только я и мой компаньон.

— Три тысячи, — коротко ответил он и добавил: — Замена окон обойдётся рублей в пятьсот.

— Оплатишь с моей доли, — произнёс я. — Себе две с половиной заберу.

— Так не пойдёт. Если мы партнёры, то во всём, — возразил Валентин, наконец вернувшись в реальность.

— Тогда так и поступим, — усмехнулся я, — но пусть деньги пока полежат в сейфе, а ты выйди из морозилки. То, что я собираюсь сделать, тебе явно не понравится.

— Даже не хочу знать, о чём ты, — настороженно сказал Валёк и тут же выскочил наружу.

Я взял нож у одного из краснореченцев и на груди их главаря вырезал послание. «Шавки, вы куда полезли? Это мы пресанём Тесака, а после и вас. Готовьтесь, скоро Хаба будем под нами. С любовью Хазаров И.В.».

Да, почерк у меня паршивый. Да, буквы вышли мелкими. Но мы ведь не в школе в конце-то концов! Главное, чтобы краснореченцы умели читать, а остальное ерунда. Поверят они в мою писанину или нет, уже не важно.

Буду подкидывать им послания то тут, то там и разжигать пламя всё сильнее. Рано или поздно сомнения перевесят здравый смысл, и все начнут драться против всех.

Я достал телефон и набрал номер.

— Дядя Петя, доброго дня тебе. Готов к новой подработке? — спросил я у водилы. Он начал было отнекиваться, но я зашел с козырей. — Ой, да хорош тебе! Плачу три сотни рублей.

В трубке послышалось торопливое согласие. Сейчас алчного дядю Петю интересовало лишь одно. Куда нужно подъехать для того, чтобы заработать месячное жалованье за вечер и выполнить задание, разумеется.

* * *

Краснореченская улица, площадь перед цирком, чуть позже

На скамейках сидели три десятка парней с синяками на лицах. Они пили пиво, горланили песни, а в перерывах обсуждали происходящее в городе.

— Да, пацаны. Хабу ждут большие перемены. Главное, клювом не щёлкать, — сказал парень с заплывшими от гематом глазами.

— Ага. Ты вон щёлкнул клювом и превратился в пасечника, — просипел Борян, с красно-синим фингалом на поллица. — Гы-гы.

— Да чтобы ты понимал! Я просто заблокировал его удар своим лицом! — парировал опухший, и все дружно заржали.

— Кстати, а вы слышали, что за голову Тесака Хазар объявил награду в миллион рублей? — оглядел компанию Борян.

— Да иди ты! — изумлённо присвистнул боец с гитарой в руках. — Я таких деньжищ даже не видел, а он их просто так раздаёт?

— Просто так? Хэ! Ну наведайся к железякам. Посмотрим, как они тебе своего старшова отдадут, — скептически заявил кто-то из темноты.

— Пацаны, чё вы начинаете? — послышался примиряющий голос. — Нормально же сидели. Коль, начисляй ещё по одной. Сань, сыграй нашу. Ну ты понял.

— Про Каштанку, что ль? — прищурился рыжий парень.

— Ну типо того, ага, — отозвался примиряющий.

— Не вопрос, — радостно заявил парень и ударил по струнам. — «Как-то я Каштанку повстречал! Красивее глаз я не видал…»

За песней бойцы не заметили, что в ночной тиши к ним приближался грузовик. Автомобиль с выключенными фарами съехал с дороги и сдал назад, прислонившись кузовом к воротам, ведущим на цирковую площадь.

— Борян, эт чё такое? — спросил опухший и кивнул в сторону грузовика.

Автомобиль едва освещали фонари, так как он скрылся в тени ворот. Шлёп! Из кузова выбросили тело, которое прокатилось по белоснежной плитке и замерло, разбросав руки в разные стороны.

— Чё за хрень? — вопросительно спросил Борян.

— Мож, вытрезвитель? — отложил гитару Саня.

— Ты идиот? — выдавил Борян, продолжая смотреть в сторону тела. — Трезвяк собирает алкашей, а не разбрасывает их по городу.

Шлёп! Шлёп! Шлёп! На земле валялось уже пять тел, и никто из них не шевелился.

— Эу! Пассажиры! Вы чё там мутите?! — выкрикнул опухший и толкнул плечом Боряна. — Пошли посмотрим.

— Да, братва, погнали, глянем, чё там! — рявкнул Борян, и компания, грозно разминаясь, направилась к грузовику.

Седьмое тело, восьмое, девятое. И тут грузовик заревел и тронулся с места, а из кузова продолжили выбрасывать тела.

— Куда сучары?! Стоять! — заголосили краснореченцы и побежали к воротам.

На полпути они замедлились и, присмотревшись, ахнули.

— Это ж Толик Петрихин, авторитет… — прошептал опухший.

— Живой? — спросил щуплый парень.

— Ты дурак? — покосился на него тощий парень с косым взглядом. — У него глотка вскрыта от уха до уха…

— Гля! У него на груди походу чёт написано, — Боря, присев рядом с телом, отодвинул рубаху и прочитал послание. — «…Готовьтесь, скоро Хаба будет под нами. С любовью Хазаров И.В.»

— Это чё получается? Наших воронежские завалили? — растерянно проговорил опухший.

— Понятия не имею. Пусть старшие разбираются, — процедил Борян и, набрав номер, выкрикнул: — ЧП! Воронежские объявили войну!

* * *

— Владимир, я подъезжаю, вы выгружаете свёртки и тут же уезжаем? — в сотый раз уже уточнил дядя Петя.

Чтобы ему было спокойнее, я даже обернул трупы тканью, впрочем, на ней всё равно проступили кровавые пятна, пока мы ехали. Я сидел в кузове, а между мной и кабиной водителя было окошко, через которое мы и переговаривались.

— Всё так, подъезжаем к цирку, я сбрасываю свёртки, — объяснил я ещё раз, — а вы получаете месячное жалованье за одну ночь.

— Но почему мы должны доставлять груз именно ночью? Ты же сказал, что мы не делаем ничего незаконного, — продолжал переживать водитель.

— Дядя Петя, я тебе уже в какой раз говорю? Наниматель купил у меня ткани, они ему нужны именно ночью, так как он страдает бессонницей. И, чтобы не сойти с ума, занимается рукоделием, — я повторял эту забавную историю раз за разом, но водитель в неё явно не верил.

— А зачем мы заклеили номера? — покосился на меня водитель.

— Дядя Петя, следи за дорогой, — устало выдохнул я.

— А потом мы уедем обратно, да? — не унимался он. — Вот прямо сгрузим и уедем?

— Всё так, — кивнул я. — Я сгружу свёртки, а вы тем временем оставайтесь за рулём. Нечего спину гнуть.

Я очень не хотел, чтобы дядя Петя помогал мне сгружать трупы. Если он увидит кровь, то его истеричное состояние обострится. Кто знает, к чему это приведёт. Например, потеряет самообладание и рванёт наутёк. Или начнёт громко кричать, привлекая к нам внимание. Или потеряет сознание.

Впереди показался цирк. Дядя Петя осторожно съехал с дороги и прижался к воротам. Я же, не теряя времени, принялся выбрасывать трупы.

Вдали слышались песни под гитару и пьяный хохот. Первый свёрток упал на плитку довольно громко, что привлекло внимание компании. За ним полетели второй и третий.

— Владимир, кажется, нам кричат, — шёпотом проговорил дядя Петя, смотря в окошко.

— Вам показалось, — ответил я, пыхтя, и выбросил ещё пару свёртков.

— Да нет же! Они уже идут сюда! — испуганно вскрикнул водитель и, пристегнувшись, начал заводить грузовик.

— Да твою мать! — выругался я, видя, как в нашу сторону тут же рванула пьяная компания.

— Куда сучары?! Стоять! — заорали из темноты в момент, когда я выбросил восьмой свёрток.

Грузовик со скрежетом рванул с места, и в нас полетели недопитые бутылки с пивом. Стекляшки разбивались о плитку, оставляя на ней чёрные разводы. Меня швыряло из стороны в сторону, но я стоически тянул к открытому проёму два оставшихся тела. Правда, выбросил я их уже не у цирка, а на дороге.

Устало облокотившись о борт, я погрузился в нытьё дяди Пети.

— Я знал, что просто не будет! Владимир, с вами не бывает просто! — голосил он. — Начальник убьёт меня! Зачем я в это ввязался?!

— Вы в это ввязались из-за природной любви к деньгам, — усмехнулся я и, достав из кармана заранее подготовленные купюры, протянул их в окошко. — Держите.

Сморщенная рука тут же выхватила деньги и спрятала их за пазухой.

— А кто эти люди? Почему они на нас кричали? — не унимался дядя Петя.

— Не имеет значения. Было темно, номера заклеены, так что не переживайте, к вам вопросов точно не будет, — поспешил я успокоить его.

К дядя Пете вопросов не было, а вот у него ко мне был тысяча и один вопрос. Чёрт, да он так меня достал, что я попросил его остановить машину. Попрощавшись с водилой, я ещё четыре километра топал пешком.

Краснореченцы вовремя заглянули в нашу столовую. И если всё получится, то война банд уже в ближайшее время выйдет на новый уровень. Это не поможет мне отыскать Тесака, зато очень сильно ослабит местный криминалитет, а мне ведь на трон нужно посадить Воробья. Для этого придётся склонить не только железяк, но и остальные банды.

А пока я вожусь с местным криминалом, времечко неумолимо тикает. Не сказать, что за это время я стал сильнее, но имеем что имеем. Возможно, после уничтожения группировок я найду их склады, где будут храниться десятки тысяч жемчужин? Да, это явно смогло бы мне помочь. Эх, мечты-мечты.

Сейчас остаётся только вернуться в СОХ и лечь спать с надеждой, что Тесак скоро высунет свою крысиную морду.

На часах было три утра, когда я добрался до спального места и отключился, и пять часов, когда вскочил от громогласного взрыва, сотрясшего округу. Ещё бы немного, и ударная волна выбила бы окна, но те выдержали. Охотники вскочили со своих коек и прилипли к окнам, за которыми расцветало пожарище.

С противоположной стороны дороги шли ожесточённые бои. Маты, вопли, стрельба. Я выскочил на улицу и, добежав до забора, был заворожен этим зрелищем. План сработал, но не совсем так я представлял дальнейшее развитие. Вот уж совсем не рассчитывал на то, что эти кретины начнут резню в центре города.

Согласно плану, шайки уменьшают численность друг друга, прячась в подворотнях, нападая на скрытые логова и тому подобное. Но здесь был совсем другой размах. Дорогу забаррикадировали четыре грузовика, из-за которых вёлся шквальный огонь по краснореченцам, которые базировались в промзоне напротив СОХ.

Ещё один грузовик протаранил здание краснореченцев и в нём же взорвался. Разобрать, кто напал на хозяев района, было невозможно с такого расстояния, вот только нападавшим тоже было несладко.

Группа из десяти бойцов обошла стрелков и атаковала со спины. Бой вышел скоротечным, ведь их заметили и за мгновение перенесли огонь в другую сторону. Нападавшие успели убить семерых краснореченцев, а вот трое успели сблизиться и неслабо разгулялись. Три бойца успели порезать восемь стрелков, после чего скончались от переизбытка свинца в организме.

Затем на подмогу краснореченцам прибыло подкрепление. Нападавшие это вовремя заметили, запрыгнули в грузовики и укатили, оставив после себя пожарище и десятки трупов.

— Твою мать, — услышал я позади тихий голос Никитича. — Володька, я так и знал, что это добром не кончится. Надо было тебя остановить.

— И правда. Надо было остановить. Но поздно пить минералку, когда почки отказали, — иронично заметил я. — Будем работать с тем, что есть.

— Работник хренов. Сделай так, чтобы это как можно быстрее закончилось, — зло сказал Никитич, наблюдая, как бандит с перебитым позвоночником ползёт по асфальту, оставляя за собой кровавую полосу.

— Егор Никитич, с радостью ускорюсь. Вы, главное, не забывайте о том, что мне нужна работа и жемчужины, — напомнил я Гвоздеву. — Иначе через три недели я покойник, и все эти проблемы меня больше не будут касаться.

— Ха. Удобно. Заварил кашу и сдох, — усмехнулся Никитич. — Насчёт работы. Есть надежда, что скоро нам выдадут один крупный заказ. Я пока работаю в этом направлении. Ты, главное, доживи до момента, когда нам доверят работу.

— Доживу. Можете не переживать, — усмехнулся я и отправился спать.

Проснулся я в пять часов вечера. Оглядевшись, понял, что в казарме ни души. Видимо, только благодаря этому я и выспался.

Вскочил с кровати, размялся, отжавшись от пола полсоточки. А затем направился в столовку, где сразу заметил Васяна. Он сидел за столом с недовольной физиономией, тщательно прожёвывая котлету. Увидев, меня он замахал рукой, подзывая к себе.

— Володька, садись. Составишь компанию, — сказал он и пинком отодвинул стул, стоящий сбоку.

— Обязательно, но сперва возьму поесть, — хмыкнул я.

— Да я у тебя всего пару минут украду, поболтаем, и всё. Хочу узнать твоё мнение, так сказать, — уставился на меня охотник, шмыгнув носом.

— Раз пару минут, то давай, — я устроился напротив и вопросительно уставился на коллегу.

— Слыхал, что Никитич от заказа отказался? — заговорщически спросил Васян.

— Нет. А что за заказ? — заинтересовался я. Об этом я ничего не знал.

— Да местные комерсы пришли, предлагали большие деньги, — туманно ответил Васян. — Но Гвоздев ни в какую.

— Чё ты вокруг да около ходишь? Кто приходил? Зачем? Что именно нужно было сделать? — раздражённо произнёс я.

Терпеть не могу, когда недоговаривают или такого тумана нагоняют, что в голове сразу возникает ещё больше вопросов. Как Шульман, ей-богу. Хотя нет, ростовщик куда более щедр на слова.

— Вот ты нетерпеливый, — вздохнул Васян, будто издеваясь надо мной. — Говорю же, комерсы приходили. Сделали два предложения. В первом попросили убрать кого нужно, чтобы война банд закончилась едва начавшись. По десять кусков за день работы обещали.

— Ну и правильно Никитич сделал, что отказался, — кивнул я. — Ты представляешь, какие потери могли быть в прямом столкновении?

— А против монстров легче сражаться? Или, может, там потери меньше? — с укором взглянул на меня Васян. — Я знаю одно: за монстров куда меньше платят. Если бы не Никитич, я бы взял заказ.

— Если бы да кабы. Ты не глава союза, и не тебе решать, — усмехнулся я, сложив руки на груди.

— Ишь ты какой говорливый, — растянул улыбку Васян. — Но тут ты прав. А вот чё за второй заказ не взяться-то? Там же от нас требовалось всего лишь охранять предприятия комерсов. Плёвая работёнка.

— Плёвая работёнка, которая заставит так или иначе противостоять уголовникам, — заметил я. — А это и нас втянет в войну, которой Гвоздев не желает.

— Короче, ясно всё с тобой. Топай. Пацифист хренов, — проворчал Васян, нахмурившись ещё сильней. — Оно ведь, знаешь, Володька, больших денег без риска не бывает. И опять-таки, выполнить семь заказов по зачистке от монстров или один по убийству бандосов? Тут каждый сам для себя решает.

Если остальные слова Васяна я ещё мог бы как-то пропустить мимо ушей, то его последняя фраза мне совсем не понравилась.

— Не дури. Если Никитич узнает, что ты подрядился на такое, живо из союза выкинет, — предупредил я его, вставая из-за стола.

— Ха-ха. Издеваешься? Я ж гипотетически говорю, — наигранно засмеялся Васян и, вытерев салфеткой рот, покинул столик, направляясь на выход. — Ну бывай, Володь.

— Ага. И тебе не хворать, — проводил я его внимательным взглядом.

Подойдя к окну, я увидел через мутное стекло, как Васян вышел из столовой, закурил, а после подозвал ещё пару охотников. Немного поговорив, они двинулись в сторону выхода из СОХ.

Надеюсь, они не собираются взяться за заказ? Хотя я сам бы за него точно взялся. Особенно если бы в этом случае со мной поделились, где именно искать главарей.

Поужинав, я направился в город. Была надежда набрать трофеев, вот только в городской черте шла позиционная борьба. Бойцы занимали здания и, как только замечали приближение противника, давали зайти ему поглубже в район, а после атаковали со всех сторон.

Выпускать Гоба в сумерках было, мягко говоря, неразумно, ведь глаза здесь были повсюду. Да и гулять пришлось, перебегая от здания к зданию, стараясь не угодить под пули. На всякий случай я создал доспех, напитанный маной. При прямом попадании пули он не спасёт, а вот от рикошета — запросто.

Что примечательно, банды не атаковали одиночек. Глупо, как по мне. Ведь этот одиночка вполне мог оказаться не мирным, а чьим-то разведчиком. Впрочем, не мне жаловаться. Проходя мимо ювелирного магазина, я наткнулся на двух восемнадцатилеток, которые наставили на меня обрезы. Но выстрелить не решились, тем более я не проявлял агрессии.

У одного из зданий я наткнулся на огромную простыню, на которой красной краской было написано «Продаю отель». Отель, говорите? Интересно, сколько он стоит. Ведь у меня в кармане завалялось немногим меньше шестидесяти тысяч рублей, а на открытии столовки я не планировал останавливаться. Пойду приценюсь.

Дверь была приоткрыта, поэтому я, не задумываясь, заскочил внутрь. Свет горел в дальней части первого этажа. Хозяин здания спешно собирал вещи, желая убраться как можно дальше от происходящего безумия.

— Гхм! Это вы объявление написали? — спросил я, кашлянув.

— А-а-а! — испуганно взвизгнул низкорослый лысый толстячок, отшатнувшись в сторону. — Я что, не запер дверь?

— Выходит, что так, — пожал я плечами. — Так что насчёт продажи?

— Сто тысяч, и отель твой, — коротко бросил толстяк, продолжая собирать вещи.

— У меня нет таких денег, — сообщил я ему, и решил сразу скорректировать цену: — Могу за пятьдесят пять забрать.

— Сколько? — нахмурился он. — За пятьдесят пять я лучше его сожгу.

На улице громыхнул выстрел, и шальная пуля влетела в стекло. Она просвистела мимо, глухо врезаясь в стену коридора. Владелец в ужасе упал на пол, прикрыл голову руками. Мгновение спустя он в отчаянии посмотрел на меня и выдавил:

— За семьдесят заберёшь?

— Я же говорю, у меня всего пятьдесят пять тысяч, — объяснил я ему.

— Давай так. Завтра я сваливаю из города при любом раскладе. Если принесёшь шестьдесят пять тысяч — здание твоё, — протараторил мужик и пополз на карачках собирать вещи.

— Найти десятку за ночь? Непростая задача, — тихо пробормотал я под нос, вздыхая и потирая шею.

В стороне владелец гостиницы ловко запихал вещи в чемодан, застёгнул его и переключился на следующий. Он спешил и отвлёкся от меня.

— Ладно, я согласен, — погромче, чтобы он слышал, произнёс я. — К утру деньги будут у вас.

— Отлично. Если к девяти часам тебя не будет, то я сваливаю отсюда и пропади всё пропадом, — предупредил владелец.

Попрощавшись с ним, я покинул здание и окинул его оценивающим взглядом. Три этажа, кое-где разбиты окна, но это результат сегодняшних боёв. Двери крепкие, судя по занавескам, за отелем ухаживали. Если бы не побоище, устроенное бандами, то меньше чем за двести тысяч мне бы его никто не продал.

Как хорошо, что сейчас вечер, а значит арена Крапивина с радостью выдаст мне немного наличности.

Глава 3

Таксист высадил меня у промзоны, где на этот раз оказалось непривычно много охраны. Как будто сам император приехал посмотреть на бои. Амбалы были одеты в деловые костюмы, поблёскивали лакированными туфлями, но даже это не могло скрыть их уличное происхождение. Впрочем, пара бойцов с военной выправкой украшали это сборище.

Я направился ко входу в ангар, но зазвонил телефон. На экране трубки высветилась надпись «Юрий Алексеевич Волконский». Интересно, что ему нужно. Я ведь не обещал избавиться от Тесака за один день.

Подняв трубку, я услышал в голосе мануфактурщика истеричные нотки.

— Владимир! К моему дому подъехал кортеж из трёх автомобилей. Это явно были железнодорожники! — выпалил Волконский. — Но не успели они выйти из машин, как их подрезал грузовик. А из его кузова расстреляли всех железнодорожников!

— Похоже, это хорошая новость? — произнёс я.

— Хорошая?! — воскликнул Волконский. — Возле моего дома горит три машины, внутри которых десятки трупов! И, по-твоему, это хорошая новость?

— Да, как по мне, так это отличная новость. Ведь если это были железнодорожники, то они приехали к вам явно не для того, чтобы полюбоваться архитектурой вашего дома, — ухмыльнулся я, понимая, как Волконский схож по характеру с дядей Петей. Им бы забиться в угол и орать о том, что всё пропало.

— Владимир! Это не шутки, на кону моя жизнь, — выдавил мануфактурщик. — Быстрее решай проблемы и делай то, что обещал!

— Юрий Алексеевич, этим я и занимаюсь. Как только отыщу Тёсарева, железнодорожники тут же потеряют к вам интерес, — холодно ответил я ему. — Но если получите какую-то информацию о местоположении Тесака, поделитесь ею со мной. Это очень поможет.

— О-о-о! Даже не сомневайтесь. Если я узнаю, где он спрятался, то буду звонить вам день и ночь, требуя выполнить свои обязательства! — выпалил Волконский. — Всё, я уехал из города. На неделю. Надеюсь, к моему возвращению вы сможете решить эту проблему.

После этих слов он сбросил звонок, оставляя меня в лёгком недоумении. И чего он хотел? Пожаловаться на тяжёлую жизнь и как ему страшно? Или же надеялся, что его слова магическим образом приведут меня к Тёсареву? Нет, Волконский, конечно, мужик хороший, но уж больно переживающий и впечатлительный. Покачав головой, я спрятал телефон во внутренний карман и подошёл к входной двери ангара.

Огромный амбал обыскал меня с ног до головы и кивнул, разрешая пройти. А в ангаре-е-е… Было практически пусто. Свободно две трети мест. В зале преимущественно аристократы вместе со своими дамами. При этом на их лицах отчётливо читался страх.

Проклятье, как же сильно в Хабаровске укоренилась преступность. Даже власть имущие их боятся. Или они боятся Мышкина? Как бы там ни было, в ближайшее время я устраню обе угрозы.

Крапивин бегал от гостя к гостю, улыбался и пытался убедиться, что им всё нравится. Заметив меня, он помахал рукой как старому другу, приблизился. И я сразу понял, что у него не хватает бойцов для вечернего шоу.

— Владимир, рад тебя видеть. Надеюсь, ты пришёл, чтобы выступить? — заискивающим тоном спросил Крапивин.

— Да, и я надеюсь, мне хорошо за это заплатят, — ухмыльнулся я, пытаясь ухватить удачу за хвост.

— Конечно, заплатим. Отлично заплатим. Вот только видишь, есть один нюанс, — Крапивин замялся, покусывая белоснежную перчатку и продолжил: — Сегодня даже половины зала не набралось, а значит и оплата будет в два раза ниже, чем обычно.

— Ефим Сергеевич, ваша организация, как всегда, щедра, — усмехнулся я. — Но я выступлю в надежде, что в будущем вы дадите мне более щедрую награду.

— Разумеется. Можешь даже не сомневаться, — расплылся в улыбке Ефим. — Что ж, тогда прошу на арену.

— Последний вопрос, — остановил я Крапивина, едва он шагнул к арене. — А почему так мало зрителей?

— Владимир, уверен, ты слышал, что творится в Хабаровске. Банды сошли с ума и убивают друг друга средь бела дня, — с явной неохотой принялся объяснять владелец арены. — А большая часть моих гостей так или иначе относилась к группировкам. Из-за чего я и ввёл для них запрет на посещение арены до завершения войны. Сам понимаешь, мне не нужна поножовщина в зрительном зале. Впрочем, если бы они решили сразиться на арене, я был бы только за.

— Ефим Сергеевич, пора начинать, — сообщила Кристина и прошла мимо. Она была секретарём Крапивина и по совместительству довольно привлекательной особой.

— Доброго вечера, Владимир, — девушка улыбнулась и, стрельнув глазками, направилась в сторону одного из служебных помещений.

— Да, сейчас. Я иду, — сказал ей вслед Крапивин, провожая масляным взглядом точёную фигурку Кристины, разве что слюни не пускал.

— Так… о чём я говорил? — задумчиво спросил Ефим, повернувшись ко мне, и продолжил: — Ах, да. Первое сражение начнётся через пять минут.

— А когда мне выходить? — спросил я, не понимая, зачем мне выданная им информация.

— Я же говорю, через пять минут, — Крапивин снова вцепился в перчатку зубами и, наконец, сумел её снять.

Под перчаткой была очень потная ладошка. И, судя по лицу Крапивина, он был счастлив, что смог найти ещё одного человека для предстоящей битвы.

Он отправился заводить толпу, а я решил сделать ставку, но, как обычно, сперва заглянул в туалет. Гоб выдал мне три пачки, по пять тысяч рублей в каждой и потребовал, чтобы я принёс ему что-нибудь вкусное. Забавный он, конечно. Мы всё-таки в ангаре, а не на званом обеде. Хотя я ведь давно собираюсь купить ему тушенки, но так и не соберусь никак. Надо исправляться.

Покинув уборную, я подошёл к столику, за которым сидела пышногрудая красавица в окружении четырёх амбалов.

— Хочу поставить пятнадцать тысяч на себя, — положил я стопки денег на стол, и дама оценивающе посмотрела на меня.

— Сегодня ваш коэффициент ноль целых три десятых. То есть при положительном исходе вы заработает немногим меньше пяти тысяч рублей, — сухо сообщила она мне, а её ручка вальяжно легла на купюры и стала подтаскивать их к себе. При этом девушка всё время смотрела мне в глаза, довольно откровенно и эротично.

— Маловат коэффициент, но меня устраивает, — сказал я и, развернувшись, отправился на арену.

Рискнуть пятнадцатью тысячами ради того, чтобы заработать пять? В обычной жизни я бы никогда не совершил подобную глупость. Но сейчас было совсем другое дело. Выигранных денег с лихвой хватит на выкуп отеля, а это позволит мне… Хм-м-м… А ведь я понятия не имею, сколько приносит отель. Но что-то мне подсказывает, что это довольно выгодное вложение.

На входе во внутренний круг арены я осмотрел стеллаж с оружием. Куча двуручных клинков, кинжалов, топоров, вил, копий и прочего. По качеству всё без исключения барахло, впрочем, как и всегда.

Порывшись в куче металлолома, я выудил неплохой меч, покрытый выщербинами, и взмахнул им, разорвав воздух. А что? Баланс отличный. Да, режущая кромка затупилась, зато рукоять цела, да и колоть им можно без проблем. Берём.

Я вышел на арену, вскинув руки, под еле слышный гул толпы… Такое чувство, что гостям плевать на сражение, которое вот-вот разгорится. Они поглощены сплетнями о войне банд, судя по отрывочным фразам, окторые доносились с первых рядов. Точнее, они до дрожи в коленях боялись утратить своё имущество и влияние. Им бы стоило бояться собственной смерти, но, видимо, богатства для них значат намного большее.

Решётка за моей спиной захлопнулась. Я заметил, что в этот вечер открыто ещё два прохода на арену — слева и справа. Крапивин что-то орал сверху, но я его не слушал. Я смотрел на огромную махину, вышедшую на арену.

Двухметровый бугай с молотом в руках. Зрачки расширены, смотрит на меня как на кусок мяса. Челюсть всё время что-то пережевывает. Дёрганно поглядывает из стороны в сторону. Нервно сжимает молот.

Я бы принял его поведение за волнение перед битвой, если бы не его зрачки. Мужик точно был под каким-то дурманом.

Слева и справа на арену вошли ещё два бойца. На одном — длинный балахон из чёрной ткани. Рукава украшены вышитыми всполохами пламени. Второй вооружён рапирой и дурацкими усами, кончики которых были закручены вверх. Впрочем, под его кожаным доспехом скрывалось жилистое тело. Готов спорить, что он отличный фехтовальщик.

Вот значит как. Интересный бой. Правила мне в целом понятны. Каждый выбирает пару и сражается до победы, а потом переключается на выжившего. Главное, успеть одержать быструю победу над своим противником. Чтобы передохнуть и дождаться победившего во втором столкновении.

— Дамы и господа! Сегодня особенный вечер! Пока город сгорает в пылу страстей, мы собрались здесь в уютном кругу, в безопасности. И всё для того, чтобы провести этот вечер так, как привыкли. Для вас только самое лучшее вино, закуски и, конечно же, умопомрачительные бои! — заголосил сверху Крапивин. Прожектор залил его лицо светом, в лучах которого он казался слегка безумным.

Его приветствие толпа выслушала с абсолютным равнодушием и продолжила шептаться о насущных проблемах.

— Откроет наши соревнования Владимир Яростный! — луч прожектора упал на меня. — Он столь молод, что многие из вас задаются вопросом, как же он вообще смог попасть сюда? Но не переживайте, этот парнишка высококлассный боец, и скоро мы это увидим! Следующий — Молот!

Прожектор сразу же после этих слов указал на молотобойца.

Если моё имя зрители пропустили мимо ушей, то вот Молот их заинтересовал. Часть аристократов уставилась на арену, поблёскивая глазами.

— Своим молотом он сотрясает саму твердь, а врагов превращает в кровоточащие куски фарша! Здесь же Шило! — прожектор перешёл на мужика с рапирой. — Его владение клинком не оставит никого равнодушным. Филигранная техника, от которой не уйдёт ни единый враг! И на закуску у нас Феникс! — прожектор упал на мужика в балахоне.

Услышав имя Феникса, толпа взорвалась радостным улюлюканьем. Видимо, нечасто сюда забредают маги.

— Боец, владеющий тайной магией огня. Бытует мнение, что он способен возродиться из пламени словно легендарная птица! Сегодня мы и узнаем, правда ли это!.. Что ж, не вижу причин затягивать начало. В бой! — гаркнул Крапивин, наконец-то сумев завладеть вниманием аудитории.

Слова Крапивина ещё носились эхом над ареной, а я уже направился к выбранному противнику. Собирался сразиться с Молотом, но он как безумный кинулся в сторону Феникса, который за долю секунды успел сплести огненный шар. Должен признаться, маг выглядел устрашающе. В оранжевых всполохах пламени его улыбка больше походила на звериный оскал.

Молот решил опередить его, использовал покров маны. Ускорился он прилично. Разбежался, прыгнул в сторону Феникса, размахнувшись своим грозным оружием. Ещё секунда — и он обрушит сталь на своего противника. Но мага это нисколько не испугало. Он вовремя выбросил вперёд огненный шар.

— Бу-ум-м! — взорвался тот, врезаясь в грудь молотобойца и отбрасывая его назад.

Молот зарычал от боли, и арену заволокло запахом палёной плоти и чёрным дымом.

В это время я краем глаза следил за Шилом, который пытался зайти мне за спину. В момент, когда прогремел взрыв, этот фехтовальщик рванул в атаку. Рапира рассекла воздух, оставив на моём плече красную полосу. Шустрый, собака!

Какого чёрта?!

Мне пришлось отвлёчься от Шила. Из густых клубов чёрного дыма с рычанием вывалился Молот. На лице Феникса проскользнул ужас, а в следующее мгновение это самое лицо прекратило существовать. Молот с хрустом обрушился на макушку мага, смяв его, словно тело Феникса было сделано из бумаги.

Феникс был уже мёртв, а молотобоец продолжал наносить удары.

Ну а теперь начинается самое интересное. Три бойца на арене. Прилететь может от кого угодно. Поэтому я отскочил подальше. Занял позицию, которая позволяла одновременно наблюдать и за Шилом, и за Молотом. Вот только фехтовальщик всё время норовил оттеснить меня от края арены и занять моё место. Переживал, что громила может неожиданно напасть со спины.

Но я даже и не думал менять позицию. Прижался спиной к решётке и парировал удары рапиры, со свистом прорезающие воздух. Должен признать, что обоюдоострый меч против рапиры довольно паршивое оружие. Он тяжелый, неповоротливый, а ещё рапира чертовски легко огибала мои выпады.

В очередной раз я отклонил выпад Шила вправо, а сам попытался уколоть его в грудь. Гудя, рапира столкнулась с моим лезвием. Шило попытался закрутить своё оружие, чтобы вырвать меч из моих рук.

Проклятье! Если бы я не был под покровом маны, то он бы уже давно обезоружил меня. Вот только Шило тоже использовал покров, что и делало его выпады такими опасными.

Изгибающееся лезвие рапиры скользнуло по моему клинку. Изогнувшись словно змея, в очередной раз она вспорола кожу, теперь на плече, и вернулась к владельцу.

Получив с десяток порезов, я был вынужден признать: этот ублюдок хорош! Чертовски хорош. Если бы я вышел на пик своих сил, то тогда бы с лёгкостью его смял, но в текущем состоянии всё, что я могу, так это защищаться. А раз так, то мне не стоит сдерживаться.

Использовав руну «родэ», я кинулся вперёд, уклоняясь от острия, летевшего мне в глаз. Не знаю, кто этот сукин сын, но он успел среагировать! Лёгкое движение руки, и рапира идёт волной, изменяя свою форму. Острая кромка цепляет меня за макушку, срывая клок волос вместе с кожей. Чертовски больно!

Рыча, я сокращаю дистанцию и со всего размаха бью клинком в спину противника!

— Звяк! — мой меч роняет противника на пол, действие руны заканчивается, а Шило всё ещё жив! В последний момент он успел подставить навершие рапиры и отбить мой выпад.

— А ты хоро… — оскалился Шило, пытаясь встать на ноги, но… сверху обрушилось оружие Молота.

Тело Шила изогнулось под немыслимым углом, изо рта выплеснулась кровь, а над ним навис Молот, блестя безумными глазами. На лице громилы дымились десятки ожогов, грудь была разорвана, на коже тлели угольки обгоревшей плоти. Но всё это совершенно не заботило амбала. Молот перевёл на меня взгляд и, оскалившись, прорычал:

— Беги.

На этом моменте публика заревела, срывая глотки. Ставки потекли рекой, а судя по лицу Крапивина, он сегодня сорвёт отличный куш. Ну и ладно. Я тоже получу желаемое. Любой ценой. Тем более что у меня осталось в запасе ещё одно использование руны родэ.

Использовав её, я оказался за спиной амбала и со всего размаха рубанул под колени. Клинок отскочил назад, и сквозь разрезанную штанину блеснули стальные поножи. Вот же хитрый ублюдок!

А как тебе два крестообразных удара, маньяк ты чёртов?! Я рассёк ему спину. Заметил выступившую кровь и понял, что это бесполезно. Клинок затуплен, и порезы эти не смертельны. Я замахнулся, чтобы вонзить остриё в затылок, но… действие руны закончилось.

Молот, зарычав, крутанулся вокруг своей оси, заставляя меня кувыркнуться и уйти назад.

— Ма-аленькие люди славненько хрустя-ат! — начал напевать он песню хриплым голосом.

Затем принялся размахивать молотом, и оттеснять меня к сетке арены.

— Дайте больше мяса, чтоб отправить в ад. Размахнусь разочек, по макушке — хрясь! — оскалился он и попытался попасть в моё колено, но я вовремя отошёл назад.

— Жили вы отбросами и вернётесь в грязь! — зарычал Молот, продолжая наседать.

Больной ублюдок! Какого чёрта он не чувствует боли? Нужно срочно что-то делать, ведь третий раз использовать «родэ» я уже не смогу.

Кровь затекла в глаза, делая весь мир красным. Да, да. Я помню, что у меня ещё куча ран. Но сейчас главное понять, как разобраться с этим амбалом.

* * *

Арена, зрительный зал, первый ряд, в это же время

— Милочка, принеси ещё пива, — Шишаков вальяжно развалился на кресле и подозвал официантку.

— Сию минуту, — улыбнулась девушка в белоснежном переднике и убежала.

Шишаков, скучая, посмотрел на арену и зевнул.

— Ну чего ты возишься? — недовольно пробурчал он под нос, наблюдая, как Владимир уклоняется от ударов амбала. Скачет словно блоха. — Хватай уже рапиру да тычь ему в глаз. Делов-то…

— Ваше пиво, — прощебетала над ухом девушка и передала литровую кружку пенного.

— Спасибо, — с довольной улыбкой ответил Шишаков. — Кстати, какие у тебя планы на вечер?

— Эм-м-м… У нас запрещено встречаться с клиентами, — напряглась девушка, надеясь, что подката Шишакова никто не заметит, ведь это может стоить ей работы.

— О. Так это не проблема. Я не клиент, а сопровождающий. Вон того мальца, — Шишаков небрежно ткнул пальцем в сторону Владимира, который со всего размаха вонзил меч в плечо Молота. Клинок вошел по самую рукоять, там и застрял.

— Да? — Девица блеснула глазками и, развернувшись, посмотрела через плечо. — В таком из случаев я освобожусь через три часа.

— Буду ждать с нетерпением, — широко улыбнулся Шишаков и одарил её властным взглядом, от которого на щеках девушки появился румянец. Шиша сделал глоток пенного, взглянул в сторону арены и возмущённо выкрикнул: — Ну долго ты будешь возиться?!

* * *

После того как я потерял меч, стало совсем уж весело. Клинок засел в плече Молота, и это совершенно не сказалось на его подвижности. Да, этот маньяк истекает кровью, но как пёр напролом, так и прёт. Я уже раз десять пытался подобрать рапиру, вот только он вечно меня от неё отгонял.

Ладно. Попробуем дедовский метод. Молот с размаху опустил своё смертоносное оружие на песок арены, вздымая вверх клубы пыли. Я перекатился в сторону, собрал горсть песка и швырнул его прямо в глаза молотобойцу.

Поднял рапиру, уколол ему в глазницу.

— Сломаю кости, сожру потроха! — зарычал Молот махнув своим оружием.

Я нырнул под удар и уколол во вторую глазницу противника.

— И зря ты подумал, что жизнь нелегка! — заревел от ярости этот безумец, махая молотом, уже во все стороны. — До встречи со мною ты мог долго жить! Теперь же в час крови я тебя должен убить! Ах-ха-ха!

Молот открыл свою пасть, а я поднырнул под руку. Лезвие рапиры вонзилось в его нёбо, врезаясь в мозг. Ноги этого маньяка подкосились, молот выпал из рук. Он завалился на спину и затих.

Трибуны взорвались восторженным воплем. Я же видел зрительный зал в красном спектре. Аристократы, ревущие от восторга, выглядели словно черти, жадные до крови. Им бы вилы раздать, для полного сходства.

— Владимир Яростный одержал феноменальную победу! — заголосил Крапивин. — И поднимается на одиннадцатую строчку рейтинга! Не удивлюсь, если в ближайшем будущем он перейдёт в турнир «Абсолют»! Присмотритесь к этому парню! Он чертовски перспективный боец!

Крапивин замолчал, а меня осветил яркий луч света, заставив жмуриться. Достаточно! Я вскинул окровавленную рапиру и направился к выходу.

— Отличный бой, — уважительно сказал один из охранников, встретивший меня у решётки.

— Пойдёт, — хмыкнул я и двинулся в сторону столика, за которым делал ставку.

Но добраться до него не успел. Меня остановил пышный аристократ. Раскрасневшиеся щёки, камзол, залитый пивом, поросячьи глазки и мерзкая улыбка.

— Владимир, барон Фарисеев к вашим услугам, — надменно сказал он и продолжил: — Хочу нанять вас на работу. Будете охранять меня день и ночь. Сами понимаете, времена нынче неспокойные.

Его снисходительный тон меня жутко бесил. К тому же я просто хотел получить деньги и убраться отсюда к чёртовой матери. А он попусту тратит моё время.

— Знаете, я тоже барон, — усмехнулся я, демонстрируя родовой перстень. — Поэтому, если захотите, то я могу нанять вас к себе на работу. Что скажете?

На лице толстяка проступила смесь удивления и обиды. Он скуксился, будто съел не созревшую вишню.

— Барон? Тогда почему вы так паршиво одеты и вооружены? — недовольно выдавил он. — И какой смысл аристократу сражаться на арене, рискуя своей жизнью? Разве это не удел черни?

— Я сражаюсь ради того, чтобы не разожраться до ваших размеров, — усмехнулся я и оттолкнул барона в сторону. — Всего хорошего. Мне пора идти.

Пока барон хватал ртом воздух от возмущения, я добрался до столика и получил обещанное. Пятнадцать тысяч поставленных мной и ещё пять сверху.

На выходе из ангара меня встретила Кристина. Вручила девятьсот рублей за победу. Немного, но приятно.

— Владимир, это был отличный бой, — промурлыкала девушка. — Отдельное спасибо за то, что поставили на место этот жирный кусок сала. Он уже порядком всех достал.

— Рад, что смог помочь. Приятного вам вечера, — улыбнувшись, я поклонился и собирался уйти, но нежная рука взяла меня за локоть.

— Идёмте, я обработаю ваши раны, — настойчиво сказала Кристина и потащила меня за собой.

Проклятье, как же от неё пахнет. Что это? Роза, смешанная с лавандой? Какой необычный аромат. Мы прошли по лестнице, поднялись на второй этаж, откуда открывался отличный вид на арену. Похоже, здесь раньше был административный кабинет, а теперь он стал вип-ложей, которая пустовала.

Кристина усадила меня на стул и аккуратно обработала раны спиртом, а после и зелёнкой. Уверен, что я сейчас очень сильно похож на Гоба, ведь на голове неслабая рана, которая уже залита обеззараживающим раствором. Может, стоило ей сказать о том, что я и сам запросто исцелюсь с помощью жемчужин?

Хотя нет, мне нравится, как её руки касаются меня. Пусть продолжает. Она прижгла рану на плече, и я скорчился от боли.

— Ой! Я не специально, — сказала Кристина, слегка дёрнувшись в сторону, и с испугом посмотрела на меня.

Проклятье. Какие красивые глаза. Руки сами собой отпустили деньги и рапиру. Трофеи грюкнули по полу, а мои руки сами собой обняли девушку за талию и подтащили ближе. Её тёплое дыхание скользнуло по моему лицу.

— Что вы делаете? Я же на работе, — улыбаясь, прошептала девушка, но даже и не думала сопротивляться.

— Вы на работе, а я уже закончил свой рабочий день. Хочу насладиться лаврами победителя, — я провёл рукой по волосам Кристины и притянул к себе.

— Тогда поздравляю с победой, — шепнула она и тёплое дыхание коснулось моих губ. Через секунду мы слились в страстном поцелуе.

* * *

Недалеко от арены, в это же время

Шишаков стоял у входа в арену и взвешивал в руке свой выигрыш.

— Тысяча рублей за ночь? Неплохо, — хмыкнул он.

Нужно было больше ставить на Володьку. Знал же, что он выиграет.

На плечо Шишакова легла женская ладошка, а ухо щекотнул нежный голосок.

— Я свободна. Чем займёмся? — спросила официантка, успевшая переодеться в красивое чёрное платье.

— Покажу тебе город. Уверен, тебе понравится, — Шишаков расплылся в довольной улыбке и повёл девушку туда, где уже остановилось такси.

От авторов:

Дамы и господа, как обычно если наберём 500 сердечек, то выложим дополнительную главу!

Глава 4

Кристина слезла с меня и растянулась на полу, тяжело дыша. Как раз в тот момент, когда Крапивин начал объявлять о завершении боёв. Я натянул штаны и протянул ей руку, помогая подняться.

— Ты… — Кристина обвела меня восхищённым взглядом, улыбаясь от полученного удовольствия.

— Я, — руки сами потянулись к талии полуобнажённой девушки, но за её спиной я заметил часы, висевшие на стене.

Ох ты ж, ёкарный бабай! Ещё два часа, и владелец отеля уедет из города! Впопыхах застегивая ремень на брюках, я накинул рубаху.

— Володь, всё хорошо? Или ты на поезд опаздываешь? — иронично спросила девушка.

Я прервал сборы на секунду, подошел к девушке и, подтянув её к себе, страстно поцеловал.

— Ты восхитительна. Просто у меня есть одно неотложное дело, — пояснил я и принялся застёгивать непослушные пуговицы.

— Спасибо, и ты тоже ничего. Очень даже ничего, — игриво хихикнула Крис.

Накинув пиджак, я схватил пачки купюр, рапиру и опрометью бросился вниз по лестнице. На выходе сбил с ног пьяного аристократа и, не обращая на это внимания, понёсся дальше.

Такси! Отлично!

— Уважаемый, простите! — сказал я и рывком отбросил назад какого-то богатея, который собирался залезть в машину. Он возмущённо вскрикнул, но мне не было до этого никакого дела. Я должен успеть на сделку.

Запрыгнув на заднее сиденье, я протянул водиле двести рублей и крикнул:

— Гони к СОХ! Быстро!

— Ого! Щедрое вознаграждение, — присвистнул кучерявый таксист и вдавил педаль в пол.

— Сукин сын! Убью! — послышался возмущенный вопль богатея, который вскочил на ноги.

Он даже трость свою кинул в сторону машины, больше в порыве гнева, чем обдумывая своё действие. Но мы уже были далеко.

Промчались по ночным улицам. Мимо мелькали здания с горящими вывесками, фонари, прохожие и встречный транспорт. По пути я даже задумался, нужен ли мне этот отель? Потратить кучу денег, чтобы его ненароком спалили? Впрочем, когда, если не сейчас? Ведь мне нужно очень много денег чтобы поступить в академию магии.

За пять минут до того, как мы оказались на месте, я решил призвать Гоба. Бросил в тень рапиру, а вместо неё получил ещё несколько свёртков с купюрами.

Такси остановилось на улице Кубяка, возле здания 3Б. Я выскочил из машины и сделал это вовремя, ведь владелец отеля уже стоял на порожках с чемоданами. Он решил, что к зданию подъехала его машина и радостно двинулся в мою сторону. Распахнув дверь, я выскочил ему навстречу.

— Так хотели продать отель, что решили подождать меня у порога? — иронично улыбнулся я. Толстячок настолько испугался, что решил пораньше свалить из города.

Хозяин гостиницы меня не признал и запустил руку в карман, которую я тут же выдернул оттуда.

— Отпусти меня, рожа уголовная! Полиция! — заголосил владелец гостиницы. Пришлось влепить ему пощёчину, вместе с этим выбивая из руки пистолет.

— Вы чего такой нервный? Я же говорил, что принесу деньги, — улыбнулся я, и судя по вздоху облегчения, он наконец-то признал мой голос.

— Это ты? — толстячок осмотрелся по сторонам и потянул меня ко входу в отель. — Идём быстрее.

Попав в здание, он тут же запер за собой дверь и, осмотрел меня с ног до головы.

— Могу я пересчитать деньги? — тревожно спросил толстяк.

— Разумеется, но только после того, как покажете мне здание, — разумно предложил я.

— Тогда идём быстрее. У меня мало времени, — заявил владелец гостиницы и спешно потопал по длинному коридору. — Первый этаж. Две подсобки, пять жилых комнат, одна кухня, — его пухлые ножки забежали на второй этаж, заставляя толстячка шумно засопеть из-за появившейся одышки.

— Тут ещё шесть жилых комнат, на третьем столько же. Плюс выход на крышу, — он с надеждой посмотрел на меня. — Может, выше не пойдём?

— Как это не пойдём? — развёл я руками. — Конечно, пойдём. Я ведь не собираюсь брать кота в мешке.

Огорчённый моим отказом, толстячок принялся открывать дверь за дверью, показывая новые владения. Вполне сносные комнаты, по пятнадцать квадратных метров каждая. И в каждой из них умудрились поместить не только туалет, но и душевую кабинку.

Также в каждой комнате имелась двуспальная кровать, шкаф, пара тумбочек и стол со стульями. Здесь было всё, что нужно для того, чтобы переночевать пару ночей или развлечься с какой-нибудь прелестницей.

На третьем этаже нашёлся и кабинет управляющего, а точнее номер. Тридцать квадратных метров тишины. Толстенные двери, отличные окна, за которыми я совершенно не слышал шума города. Если честно, я бы только за эту комнату заплатил ему шестьдесят тысяч. Уж очень мне надоело спать на лавках да в казарме.

— Что ж, меня всё устраивает. К нотариусу? — спросил я, не спеша передавать деньги.

— Такой молодой, а деловая хватка на уровне, — толстячок расплылся в улыбке. — Уважаю.

Неужели он собирался меня облапошить? Хотя чему удивляться? Если весь город погряз в преступности, то глупо надеяться, что местные дельцы не страдают тем же самым.

Владелец гостиницы сделал пару звонков, и спустя полчаса мы сидели в его — а точнее почти моём — кабинете и оформляли бумаги. Нотариусу было под восемьдесят лет. Подслеповатый, глухой на одно ухо старик смотрел на нас и всё время раздавал указания.

— Подпись сюда рисуй, — его крючковатый палец ткнул в экземпляр владельца гостиницы. — А ты чё замер? Вот сюда чирикай, — ткнул он в мои бумаги.

— Может, не чирикай, а черкай? — поправил его толстячок.

— Черкаши ты на трусах своих будешь оставлять. А мне как птичка чирикай, — шамкая зубами, огрызнулся старик. — Давай не умничай. Ещё две страницы осталось.

Владелец гостиницы уже десяток раз успел пожалеть о том, что вызвал именно этого нотариуса. Но, к сожалению, он был единственным, кто взял трубку в пять утра. Хотя мне этот дед даже нравился. Бойкий старикан! Было бы интересно посмотреть на него в молодости.

Толстяк пересчитал деньги, спрятал их в чемодан и только после этого отдал мне ключи от отеля.

— Это фамильный отель Маркони. Храни его как зеницу ока, и, может быть, однажды я выкуплю его у тебя за солидную сумму, — пристально посмотрев мне в глаза, произнёс толстяк.

Кажется, он пытается убедить меня в том, что это отличная сделка. Но в этом нет смысла. Я и так понимаю, что сорвал куш.

— Обязательно выкупите. Обязательно, — улыбнулся я, представляя, как он охренеет увидев, что «отель Маркони» превратился в «господинницу».

Пухляш дождался такси и укатил в неизвестном направлении. Расходы на нотариуса целиком и полностью легли на мои плечи, но я был доволен. Заплатил деду восемьсот рублей, а после отправился спать в личный кабинет.

Просто очуметь можно! Это же моя гостиница. Моя! Собственная! Я шёл по коридору, стены которого обиты дубовыми досками, а под ногами скрипели половицы. В остальном отель был если не идеален, то чертовски хорош. Даже двери открывались и закрывались без малейших перекосов.

Стоит ли говорить о том, что мне вместе со зданием досталась вся мебель и постельное бельё? Хоть бери да уже завтра открывай гостиницу. Правда, как и в случае со столовой, я планирую быть соучредителем, а не тем, кто гнёт спину в ежедневных попытках удержать бизнес на плаву.

Я упал на двуспальную кровать, и сам не заметил, как вырубился. Спалось просто восхитительно. Накрахмаленные простыни, идеальная тишина, огромная кровать. Единственное, чего мне не хватало, так это общества Кристины, Юлианны, Софьи или Екатерины. Да, лежи хоть одна из них у меня под бочком, спалось бы идеально!

Посреди ночи я неудачно перевернулся и зацепил одну из ран. Болью прострелило плечо, отчего я и проснулся. Лениво свесив руку с кровати, я прошептал:

— Гоб, жемчужины, пожалуйста.

В мою ладонь тут же лёг увесистый мешочек, а после зазвучал голос зелёномордого:

— Гоб лучший друг и рад услужить,

Вот только забыл ты меня покормить,

Смотри, испарится вся верность в один миг,

И я воткну под рёбра тебе штык… Хе-хе-хе.

— Да помню я про тебя. Не бухти. Завтра накормлю так, что с места не сможешь сдвинуться, — отмахнулся я и сжал в руке сразу три жемчужины.

Мана хлынула по телу, смывая усталость и исцеляя раны. Боль практически сразу исчезла, позволяя мне продолжить сон.

Проснувшись утром, я принял душ, а затем запер гостиницу и отправился к Гвоздеву. Он был чертовски занят. Десятки звонков. Постоянно вбегали охотники, которые хотели о чём-то поговорить, ну и я был среди них.

— Егор Никитич, — обратился я к нему. — Будет минутка?

— Нет! — рявкнул Гвоздев, а после поднял на меня взгляд и махнул рукой. — Да, что случилось?

— Могу я на пару дней уехать из Хабаровска? — вздохнул я.

— Заварил такую кашу, что теперь сам не можешь расхлебать? — покачал головой глава СОХ.

— В каком-то смысле так и есть. Думаю, вы в курсе, что мы с Вальком открыли столовую? — спросил я, и Гвоздев кивнул. — Ну так вот, теперь я стал счастливым обладателем гостиницы.

— Ха! Посмотрите на него. Бизнесмен, мать твою. А всё ходишь, ноешь, что работа нужна, денег мало, — шутливо передразнил меня Никитич.

— Вы тёплое с мягким не путайте. Я прошу работу не ради рублей, а ради жемчужин. Хотя и рублики тоже пригодятся, — растянул я довольную улыбку. — Как только закончится эпопея с бандами, обязуюсь проставиться перед всеми охотниками в нашей столовке.

— А в гостиницу, стало быть, не пустишь? — приподняв бровь, спросил Гвоздев.

— Если в цене сойдёмся, то, может, и пущу, — весело заявил я и приготовился уклоняться, так как Никитич поднял стакан.

— Ха. Наглый юнец, — оценил он мой тонкий юмор. — Ну ладно, едь по своим баронским делам. А мы пока останемся тут и постараемся не сдохнуть во всей этой катавасии.

— Вы уж постарайтесь. Иначе кому я буду проставляться? — хохотнул я и тут же выпрыгнул за дверь, так как Гвоздев замахнулся стаканом. Не хотелось проверять, шутит он или нет.

Выскочив на улицу, я вызвал такси и направился на вокзал, наслаждаясь видами по пути. А посмотреть было на что. Десятки сгоревших машин. Кровавые лужи, высохшие на асфальте. Дыры от пуль в стенах. Разбитые окна. Когда-то оживлённый город стал немноголюдным…

Впрочем, так бывает, когда организм исцеляется от тяжелой инфекции. Сперва становится хуже, а после он идёт на поправку. Вот и сейчас Хабаровск точно так же прихворал, для того чтобы избавиться от всей нечисти разом. Слишком глобальную цель я себе поставил? Может, и так, но, живя второй раз, не хочется мелочиться.

На кассах железнодорожного вокзала я без труда купил билет до Облучья и отправился мучать рыженькую проводницу с еле заметными мимическими морщинами и ироничным взглядом.

— Уважаемая, можно мне из вагона-ресторана курицу гриль, макароны по-флотски, отбивную, пять литров морса, запеканку с мясом, шарлотку, десяток пирожков с капустой и-и-и… — я замялся, перелистывая страницу. — Давайте ещё мороженого.

— Хе. Дай угадаю, десяток рожков? — усмехнулась проводница.

— Думаю, пяти мне хватит. Не хочу переедать, — ответил я, и женщина прыснула со смеху.

— Ну хорошо, сейчас всё принесу, — весело произнесла она, впоследствии удаляясь в сторону вагона-ресторана.

Спустя полчаса потянулся бесконечный караван блюд. Женщина успевала приносить еду, а я запирал купе, тут же сгружая её Гобу. Нет, сам, конечно, тоже успевал перекусить, но изголодавшемуся гоблину было нужнее. Когда проводница возвращалась, тарелки уже были пусты.

— Это как так? — ошалело спросила она, заглянув в купе. — А ты тут точно один едешь?

— Как видите, — пожал я плечами, демонстративно поковырявшись зубочисткой в зубах.

— Впервые вижу, чтобы у кого-то был такой аппетит. Вроде совсем юный, а такой бездонный желудок. Надо же… — покачала головой женщина и ушла в вагон-ресторан, явно разносить сплетни.

Поезд доехал без происшествий. Никого бить не пришлось, впрочем, как и спасать. Мирная поездка, в которой я замечательно выспался и отъелся. Периодически я призывал зелёного и шептал в темноту:

— Гоб, через пять минут привезут жареного поросёнка. Готовься.

— Володька, милый, пощади.

Не съем сейчас даже куриной я ноги,

Мутит уже, вот-вот — и брюхо лопнет,

От жадности твой друг скоро подохнет, — жалостливо проблеял Гоб, которому явно было сейчас несладко. Впрочем, это не мешало мне заказывать ещё что-нибудь каждые полчаса.

Поезд остановился у Облучья за час до темноты. На перроне я заметил Костика, которого в прошлый раз спустил с горы. Он меня не узнал и хмуро пил пиво, смотря на железнодорожные пути. Видимо, думает о вечном, а может, о том, почему Катюха его не любит.

Покинув станцию, я направился прямиком в «господинницу», на порожке которой курил скрюченный старик.

— Едрить тебя в дышло. Вернулся, что ль? — недовольно спросил дед.

— Да, пожил в Хабаровске, чувствую не то. Понимаешь? Вроде живёшь, а в душу плюнуть некому. Дай, думаю, в «господинницу» скатаюсь на денёк. Старого проведаю, — ответил я колкостью на колкость, и мы дружно засмеялись.

— Припёрси он в гости. Гляньте на него. А где гостинцы? Совсем не уважаешь меня, что ль? — спросил дед, выдохнув густое облако дыма.

— У меня есть кое-что получше. Катерина дома? — спросил я, заглядывая за плечо деда.

— А ты чё? Свататьси ряшил, что ль? Так забудь, не благословлю, — старый меланхолично просверлил меня взглядом.

— Дед, какая свадьба? Ты что несёшь? Я по делу приехал, а не вот это вот всё, — улыбнулся я.

— Дык ты и в прошлай раз по делу приезжал, а Катьке под юбку успел зале… — старик договорить не успел.

За его спиной появилась Катерина и без замаха ударила деда по макушке полотенцем. Удар вышел шуточный, но старику это не помешало сделать страдальческое выражение лица.

— Ай! Та за что?! Я ж старый! — воскликнул он. — И так мозгов нету, а ты последние выбьишь!

— А ты глупости не мели, — строго сказала девушка и, улыбнувшись, посмотрела на меня. — Вернулся-таки?

— Я по делу. Будет свободная минутка? — спросил я и беглым взглядом оценил её сарафан, прилипший к телу.

— Глаза сломаешь, — игриво произнесла Катерина, стреляя глазками.

Она махнула мне полотенцем, исчезая в доме, ну а я двинулся следом за ней.

Пройдя по знакомому коридору, я посмотрел на дверь приоткрытого номера. Я когда-то там ночевал. Цифра три всё так же нарисована угольком, мятые простыни и… Катерина схватила за рукав и, дёрнув на себя, прижала к стене. Горячие губы впились в меня, и спустя секунду она спросила:

— Так соскучился, что решил наведаться средь бела дня? — её рука поползла вниз по моей рубахе.

— Я тоже рад тебя видеть, — улыбнулся я красотке. — Но я по делу.

— Да знаю я какие у тебя дела, — ухмыльнулась девушка. — Дождёмся темноты или пойдём на змеиную гору?

Её глаза похотливо блестели, а красивая грудь вздымалась, заставляя мою кровь бурлить. Но я здесь не за этим. Точнее, не только за этим. Я вытащил ключи из кармана и демонстративно ими звякнул у носа девушки.

— Давай сначала поговорим, а потом можно и на гору, — ответил я, замечая на лице девушки недоумение.

Хотя ещё бы она поняла. Размахиваю тут ключами и ничего толком не говорю.

— Ты говорила, что хочешь уехать отсюда, — добавил я для ясности. — В большой город с большими возможностями. Ну так вот. Я купил отель.

— Ого. Какой богатенький… — Катерина мазнула взглядом и зацепилась за мой родовой перстень. — Аристократ… — с какой-то болью в голосе сказала она, — Что ж, рада за тебя. Поздравляю с приобретением новой игрушки.

Катерина резко отстранилась, сложила руки на груди.

— Это что сейчас началось? — нахмурился я, наблюдая за резким изменением поведения девушки.

— А что началось? — нахмурилась Катерина. — Богатенький мальчик сначала охмурил меня, а теперь приехал, чтобы похвастаться новой игрушкой, подаренной родителями.

— О-хо-хо! Катерина, ну ты, конечно, актриса больших и малых театров, — расхохотался я и поймал девушку за руку, когда она собралась уходить. — Да, так уж вышло, что я уже целую неделю живу со статусом барона. Да, у меня появились деньги… — почесав висок, я задумчиво добавил: — Точнее, у меня были деньги, но все их я спустил на отель. Отель, для управления которым мне нужна ты. И я приехал сюда для того, чтобы сделать тебе предложение.

— Руки и сердца? — язвительно спросила Катюха.

— Ноги и почки, — передразнил я её. — Я хочу, чтобы ты стала моей партнёршей. Половина от прибыли твоя. Плюс ко всему у тебя будет собственная комната практически в центре Хабаровска. Что скажешь?

— Ну не знаю… — улыбаясь, протянула Катерина, быстро обдумав перспективы. — А сколько комнат в этом отеле?

— Семнадцать, — с гордостью заявил я.

— Ого! Да это же в три раза больше, чем у нас, — удивлённо уставилась на меня Катюха. — К тому же в Хабаровске и цены выше. А если отель в центре, то за день с постояльца можно смело брать пятьдесят рублей. А если с кормёжкой или химчисткой…

Девушка погрузилась в раздумья, что-то бубня себе под нос. Остановилась на секунду и, заглянув мне в глаза, спросила:

— Ты уверен, что хочешь со мной работать? Это ведь не шутка?

— Да, Кать, это не шутка. Мне нужен твой опыт и твои заботливые руки. Если будет сложно со всем справляться, то наймём новых работников. Ну так что? — выжидающе взглянул я на неё.

— Я согласна, — радостно заявила она.

— Тогда можешь закрепить договорённость поцелуем, — я прижал Катерину к стене и впился в её пухлые губы.

Её тоненькие ручки скользнули под мою рубаху, потянув её вверх, и тут же остановились.

— Есть одна проблема, — замялась Катя.

— Ты хочешь переименовать отель в господинницу? — усмехнулся я.

— И это тоже, но я не про это, — тяжело вздохнула она. — Я не могу бросить деда.

Услышав это, и я тяжело вздохнул. Понимал, насколько непростой предстоит разговор. Оставив Катерину в коридоре, я вышел из господинницы и присел рядом со стариком на порожках.

— Чё? — хмуро спросил дед.

— А то ты не знаешь? — прищурился я. — У тебя ж слух как у летучей мыши.

— Хош Катьку в Хабу увезти, — проскрипел дед, затянувшись вонючей махоркой. Выпустив клуб дыма, он протянул: — Дело хорошее. Вязи.

— Она без тебя не поедет, — сообщил я.

— Так, а на кой-хрен я вам сдался? — он с прищуром посмотрел на меня и выпустил очередной клуб дыма в сторону.

— Ну а кто будет управлять отелем, если не ты? Катька, что ли? Ну ты тоже ляпнешь, старый, — усмехнулся я и слегка толкнул его плечом.

— Агась. Я прям вижу, как вы за меня радеете, — хмыкнул дед. — Буду там сядеть в одиночестве. В окошко пялиться. Оно мне надо?

— А тут ты не этим же занимаешься? — парировал я.

— Тут вон! — дед махнул в сторону соседнего двора. — Трифоныч. Вечерком выйдем, покурим, помолчим о своём. А там чё? Одиночество.

— То есть, что бы я тебе ни предложил, ты не поедешь? — спросил я.

— Не, ну есть одно условие, — дед хитро посмотрел на меня и, поманив к себе, шепнул на ухо: — Бабу мне сыщи. Тогда поеду, куда скажешь.

Услышав это, я расхохотался.

— Чё ржошь?! Бес окаянный! Щас я тебя клюкой! — заголосил дед, замахиваясь палкой.

— Этого добра в Хабаровске навалом, — улыбнулся я. — Если захочешь, я тебе и двух найду.

— Точно? — недоверчиво спросил он.

— Абсолютно, — сказал я и протянул руку.

— Лады. По рукам. Но смотри, еду с тобой только ради внучки, а не вот это вот всё, — дед расплылся в беззубой улыбке.

— Я в этом даже не сомневаюсь, — кивнул я.

Мы обменялись рукопожатиями, а после начались бесконечные сборы. Катерина хотела ехать налегке, тем более в отеле было всё необходимое. А вот дед заявил, что хрен он оставит всё добро без присмотра. Якобы того и гляди Трифоныч подломит замок и всё утащит.

Сперва я подумал, что они с Трифонычем друзья. Вот тебе и сельская дружба, называется.

Пришлось собрать кучу барахла, нанять грузовик и уже на нём выдвинуться в сторону Хабаровска.

Дед заявил, что поедет в кузове. Никто препятствовать не стал. Закинули деда, закрыли борта и всю дорогу слышали песни, которые он напевал хриплым голосом. Слушать эти вопли нам предстояло ещё три сотни километров.

* * *

Поместье Мышкина, в это же время

Евгений Александрович закончил поглощать энергию из жемчужин. Как раз в тот момент, когда в дверь постучали. Вытерев пот со лба, он уставился на дворецкого, бесцеремонно вошедшего в комнату.

— Ваше сиятельство, — поклонился дворецкий и поставил на стол поднос. — Я принёс чай и свежую газету.

— И это всё? — нахмурился Мышкин.

— Вы просили только чай и газету. Их я вам и принёс. Нужно что-то ещё? — спросил Демьян, склонив голову.

— Всё, свободен, — отмахнулся Мышкин, вставая с дивана.

Дворецкий закрыл за собой дверь, а Евгений Александрович взял со стола телефон. С недовольным выражением лица он пролистал записную книжку и набрал номер своего дражайшего друга Игоря Филимонова.

Филимонов был графом, а вместе с этим и металлургом. Их дружба с Мышкиным тянулась с самого детства, а тут такое.

— О! Женя, рад тебя слышать! — воскликнул Филимонов.

— Взаимно, — сухо бросил Мышкин. — Лучше скажи мне, Игорь, правда ли, что ты планируешь провести бал на следующей неделе?

Евгений Александрович решил не миндальничать и зашел с козырей, поставив друга в неудобное положение.

— Ты всё-таки узнал, да? — смущённо проговорил Филимонов.

— Игорь, ты позвал на бал сплетников со всей империи, и думал, что они удержат язык за зубами? — ровным голосом сказал Мышкин, стараясь не сорваться. — Прошу тебя объясниться, почему ты решил не звать меня? Или приглашение затерялось и не дошло?

— Эх… — тяжело вздохнул Филимонов и спустя пару секунд продолжил: — Жень, мы с тобой, конечно, друзья и всё такое… Но из-за случая с работорговлей ты стал персоной нон грата. Ты в этих придворных делах смыслишь побольше моего и понимаешь, что сейчас с тобой иметь дела опасно. Можно загубить репутацию.

Филимонов говорил как будто из-под палки. Он чувствовал, что предаёт друга, но не мог поступить иначе. Хотя, конечно же, мог, но не стал.

— Жень, как только ты решишь проблему, так всё сразу же вернётся на круги своя, — продолжал Филимонов. — Вчера разговаривал с Орловым, ему тоже не хватает твоего общества.

— Понятно. Я услышал всё, что хотел, — сухо бросил Мышкин и напоследок добавил: — Спасибо за честность.

Сбросив вызов, Мышкин снова полез в телефон и на этот раз позвонил Крапивину. В трубке послышался елейный голос Ефима. Казалось, что из его уст мёд сочится целыми ручьями.

— Евгений Александрович! Выплаты будут, как всегда, в срок! На днях провёл шикарный турнир, и мы сумели заработать вдвое больше, чем в обычный день. Вы будете довольны, — отчитался Крапивин, хотя его об этом никто не спрашивал.

— Ефимка, завтра вечером у меня новый бой, — процедил Мышкин. — И мне плевать, где ты найдёшь противника. Главное, чтобы противник был силён.

* * *

Недалеко от Ильинского кладбища, в это же время

На улице стемнело. Игорь Черепанов вместе со своими подручными-железнодорожниками прятался в кустах у гаражей, рядом с Ильинским кладбищем. Массивные бетонные блоки скрывали не только транспорт краснореченцев, но и кое-что поинтереснее.

— Ты уверен, что здесь их арсенал? — прошептал Череп-младший.

— Я тебе отвечаю! Сам видел, как они цинки сгружали, — заявил парень с заячьими зубами и тут же получил затрещину.

— Тише ты. Если услышат, порежут нас на лоскуты, — прошипел Игорь.

В обычной обстановке Череп никогда бы не полез в осиный улей, но, к сожалению, враг ему достался непростой. Ему нужно было обзавестись серьёзным оружием.

Ходили слухи, что Авдеев способен уклоняться от пуль, а значит, обычным револьвером не обойтись. Нужен как минимум дробовик, а лучше парочка. Да, тогда месть точно свершится. А пока нужно сидеть тихо и выждать момент, чтобы залезть в арсенал враждебной банды.

В три часа утра настала кромешная темень. Даже псы перестали лаять, а все огоньки в округе погасли. Череп осмотрелся и дал сигнал к началу операции.

Двое подручных мелкими перебежками добрались до гаража и, вставив в навесной замок ломик, крутанули его. Жалобно скрежетнув, замок открылся.

— Стойте на шухере, — прошептал Череп, включил фонарик, а заодно достал пистолет и приказал зубастому подручному: — Открой.

Зубастый кивнул, потащил дверную створку на себя. По гаражам пронёсся вопль, который подошел бы баньши, но никак не куску стали. Явно дверь никогда не смазывали. Шайка незатейливых грабителей тут же сорвалась с места и снова спряталась в кустах.

Спустя полчаса ничего страшного не случилось, и Череп, осмелел. Вновь подкрался к гаражу и осветил ящики, стоящие ровными рядами. Зелёный цинк блеснул в свете фонаря, призывая заглянуть, что же хранится внутри. Парень подошёл и потянул крышку вверх.

В масляной бумаге лежало новёхонькое ружьё двенадцатого калибра с названием, выбитым на рукояти — «Вепрь». Череп закрыл крышку и перешёл к следующему, но и там было охотничье ружьё. Это расстроило Черепа, хотя он и не надеялся найти здесь крупнокалиберный пулемёт. Но от пары гранат явно не отказался бы.

В дальнем углу гаража он нашел с десяток коробок с патронами и принялся пересыпать их в рюкзак. Всё шло гладко, до тех пор пока на улице не послышался грубый голос:

— Иваныч! Эт чё за хрень?! Ты же закрывал гараж!

Внутрь забежали двое. Один с обрезом, второй с ножом. Луч фонаря мазнул по Черепу. Он выронил рюкзак, завалился на бок и пополз за один из ящиков. По пути Игорь выхватил револьвер и нажал на спусковой крючок.

Выстрелы гремели один за другим, разрывая барабанные перепонки, заполняя воздух пороховой гарью. Фонарь, мелькавший у входа, упал на землю и выкатился из гаража.

Череп почувствовал, как по всему телу разливается адреналин. Вскочил на ноги и посветил в сторону незваных гостей. Оба покойники.

Дрожащими руками он закинул рюкзак за плечи и услышал, как вдалеке верещит один из его подельников.

— Пустите, суки! — кричал он. — Я просто гулял!

— С тесаком в кармане гулял? Мразота, мы тебя сейчас выпотрошим как рыбу! — рявкнул грубый бас, приглушённый топотом ног, который становился всё громче.

Череп судорожно соображал, что же делать. Перезарядил пистолет, а после выхватил ружьё из цинка и запихнул в него два патрона. Выдохнув, он рванул прочь из гаража.

Слева мелькнул луч фонаря. Череп, не глядя, послал туда порцию дроби. Кто-то взвизгнул от боли, а Игорь всё продолжал бежать под вопли, доносящиеся со всех сторон:

— Отсекай мудилу!

— Поймаем его у кладбища, там и прикопаем!

— Да хрена вы телитесь?! Гасите его! — гаркнул мощный голос, после которого округа взорвалась десятками выстрелов.

Пули вышибали искры из асфальта, свистели над ухом, а Череп продолжал бежать. Всё должно было быть совсем не так! Им не хватило каких-то пары минут!

За спиной Черепа раздался жалобный вопль Зайца:

— Игорян, помог-хэ-хэ! — крик сменился громким бульканьем.

Судя по всему, его бойца убили.

— Сука! Твари! Я отомщу! Всем вам отомщу! — заорал Черепанов и сиганул в овраг.

Глава 5

К восьми утра мы с очередными деловыми партнёрами заехали в Хабаровск. Дед сразу обратил внимание на закопчённые улицы, щедро политые кровью. А вот Катерина летала в облаках и, выйдя из грузовика, сразу побежала ко входу в отель.

— Ого! Это всё наше?! — восторженно выкрикнула девушка.

— Так и есть. Держи! — я швырнул ей ключи. — Осматривайся, а мы с дедом скоро подойдём.

Оказалось, что деда зовут Алексей Никифорович. О своём прошлом он мне поведал в дороге, в перерывах между своими песнями.

Воевал за прошлого императора, но после ранения в ногу его списали в отставку. Дед тогда сильно опечалился, но смог найти себе новое увлечение. Открыл гостиницу на заработанные на фронте средства, и с тех пор обосновался в Облучье. Ну а теперь настал новый период в его жизни, в Хабаровске.

— Я енто барахло таскать ня буду, — заявил старик, покосившись на кучу вещей в открытом кузове, и достал табакерку с махоркой. — Спина ещё с прошлого разу не отошла.

— Да я тебя и не собирался озадачивать, — хмыкнул я и повернулся к водителю: — Поможешь?

— Ну… — протянул водила, посматривая в кузов грузовика.

— Пятьдесят рублей, — предложил я, показывая купюру.

— Да запросто, — взгляд водилы заблестел при виде денег. — Работа плёвая. За час, думаю, управлюсь.

Он ухмыльнулся, сразу же закинул на плечо два свёртка с постельным бельём.

Пока водила таскал барахло, привезённое дедом, мы отправились следом за Катериной.

— Мать твою… — протянул дед. — Так етаж чёй такое? Прям во дворец привёз нас какой-то.

— Это филиал господинницы. Принимай бразды правления, — я сделал вид, будто у меня в руках есть что-то невидимое, и протянул деду. Тот охотно принял игру и хохотнул, взяв невидимый атрибут правления.

Я пропустил деда вперёд, а сам потянулся к Гобу. Чёрная тень, скользнув по порожкам, скрылась в городской застройке. Мы с Никифоровичем прошлись по номерам и подсобным помещениям.

— Володь, я вот смотрю и думаю… — произнёс дед после нашей экскурсии. — А на хрен нам моё барахло? Мож, выкинем? Чё хлам копить-то?

Было видно, что деду даже стыдно за то, что он выгреб из господинницы все потрёпанные тряпки и потрескавшиеся стаканы. Местный отель давал огромную фору господиннице как снаружи, так и внутри.

— Давай, как водила закончит с разгрузкой, вы с Катериной всё переберёте, а ненужное выбросишь, — предложил я, и старик кивнул.

— Слухай, а может, мы каждую комнатёнку ещё на три поделим? — спросил Никифорыч.

— Ни в коем случае. Всё остаётся как есть. Мы же не коммуналку открываем, а гостиницу, в идеале премиум-класса, — остановил я старика. Вот чего не нужно, так превращения добротного отеля в господинницу.

Дед тяжело вздохнул и посмотрел мне в глаза.

— Расточительный ты малый, — просипел он. — Но так-то дело твоё, конечно.

— Теперь это наше общее дело, — поправил я его и отправился помогать водиле, а то он так до ночи провозится.

Весь день я помогал Катерине и Никифорычу перебирать барахло. В итоге вышло так, как и предлагал старик. Мы выбросили бо́льшую часть хлама, но кое-что я продал Шульману.

Старинные часы с кукушкой он с радостью забрал за сотню рублей. Будем считать, я вернул деньги за наём грузовика. А чуть позже, оставив отель на попечительство совладельцев, я направился в СОХ.

Солнце садилось за горизонт, на улицах тишина и пустота. Только изредка вдалеке раздавались одиночные выстрелы. Война банд разгорелась быстро и столь же стремительно остановилась. Вместо того чтобы штурмовать районы противника, уголовники решили окопаться в своих собственных.

Видимо, хотели выбрать удачный момент для того, чтобы снести противнику голову или же им стало понятно, что их просто стравили друг с другом? Впрочем, это неважно. Гоб каждую ночь носится по городу в поисках Тесака и рано или поздно он его найдёт.

На лавке возле столовой сидел Федька Воробей. Без костылей, с тоской на лице и горстью семечек в руке. Шелуха падала на асфальт, а он смотрел в пустоту.

— Смотрю, ты уже выздоровел, — сказал я, устроившись рядом.

— Ага. Твоими молитвами, — фыркнул Воробей и протянул мне семечки.

Я подставил ладонь, и в неё потёк ручеёк чёрно-белых семян. На вкус они оказались солоноватыми. То ли их жарили с солью, то ли Федька давно не мыл руки. Впрочем, он выглядел опрятным, значит всё-таки первое.

Воробей повернулся ко мне вполоборота и спросил:

— Из-за тебя началась резня?

— В некоторой степени, — пожал я плечами. — Хабаровск и так был как бочка с порохом, оставалось лишь поднести огонь к фитилю.

— Как только ты появился в городе, так и начались проблемы, — вздохнул Воробей. — Ты как будто приносишь несчастья.

— Хватит драматизировать, — растянул я ухмылку на лице. — Тебе это не идёт. К тому же скоро всё закончится. Я работаю над этим.

— Работает он, — проворчал Федька. — Это меня и настораживает. Если бы ты не совал свой нос, куда не просят, всё было бы нормально.

— Нормально? — усмехнулся я. — Ты мне сам рассказывал, что в Хабаровске норма отправиться в круиз по Амуру с распоротой глоткой. Вот это норма?

— Ну-у-у нет, но… — растерялся Воробей.

— Что «но», Федя? — я пристально посмотрел на Воробья, замечая в его глазах тревогу. — Ты либо решаешь проблемы, либо миришься с доставленными неудобствами. Я стараюсь проблемы решать. Да, не всегда гладко, но уж извини. Руки у меня одни, и я не могу везде успеть.

— Да, я понимаю, — печально вздохнул Федька. — Извини.

— На хрен мне твои извинения? — решил я его взбодрить, а то ещё немного и расплывётся как кисель. — С завтрашнего дня будешь у Никитича тренироваться. Я уже договорился.

— Чё?! Какие тренировки? Я только с костылей слез! — возмутился Воробей.

— Ну вот и начнёшь заниматься, для того чтобы снова на костыли не залезть, от очередного Черепа, — объяснил я ему. Воробей собирался сказать что-то ещё, но я тут же его заткнул: — Всё. Вопрос закрыт. В город тебе дорога заказана, а здесь всё равно больше нечем заняться.

Далее я собирался наставить его на путь истинный и рассказать, как важно становиться сильнее, но почувствовал, что Гоб вернулся.

— Всё, у меня дела, — по-дружески хлопнул я по его плечу. — Как освобожусь, загляну к тебе.

Выходя с территории СОХ, я свернул в тёмную подворотню. Спустился в подвал, который ранее облюбовали алкаши. Правда, после того как в городе началась война группировок, их как ветром сдуло. Здесь больше никто не обитал, чем я и воспользовался.

— Рассказывай! — приказал я и в очередной раз использовал на гоблине отрицание рифмы. В последнее время я что-то подустал от его стишков.

Гоб говорил коротко, но по делу. Тесак растворился, найти его не удаётся. Хотя зелёномордый обыскал каждый закоулок Хабаровска.

Несмотря на это, Гоб сумел добыть весьма занятную информацию. В местном доме культуры окопался один из лидеров воронежских. Звали его Бакаев, а за глаза — просто Бакай.

Дом культуры он использовал вместо крепости, которая в то же время была его постоянным местом проживания. Высокие укреплённые стены, бетонное здание, в котором можно выжить даже во время магической бомбёжки и ворох солдат, охраняющие территорию.

Судя по тому, что мне рассказал Гоб, штурмовать здание бесполезно. Но зачем штурмовать, когда есть иной путь?

* * *

Крыша школы, рядом с домом культуры «Арсеналец», в это же время

— Васян, ты уверен, что он там? — прошептал охотник, которому на вид было далеко за пятьдесят.

— Саныч, я своими глазами видел, как он туда входил. Дело верняк. Вошли и вышли, — зашипел Васян, не сводя взгляда со входа в дом культуры. — У них пересменка через два часа. Тогда и пойдём. Все помнят план?

Васян посмотрел назад. На крыше ютились ещё четыре охотника. На их лицах застыла решительность. А ещё они нервничали, и Васян понимал — почему. Опасались не столько предстоящего сражения против одного из главарей воронежской банды, сколько гнева Никитича, если вдруг тот узнает про их самодеятельность.

— Да, уже десять раз всё обсудили. Я и Вихрь чистим караулку. Кока и Метла на шухере, если потребуется, задержат подмогу. Оставшиеся идут в ДК и режут глотку Бакаю, — повторил план Саныч.

— Всё так. Только не забывайте, что Бакай чёртов маг и может нас перебить за доли секунды, — предупредил Васян и цыкнул: — Тихо. Патруль идёт.

* * *

Напролом идут только идиоты. Они либо слишком переоценивают собственные силы, либо недооценивают противника. Я же предпочитал по возможности избегать ненужных столкновений. Да, удавалось это плохо. Но никто не идеален.

Мы с Гобом обошли дом культуры «Арсеналец» через жилую застройку и уткнулись в двухметровый забор, за которым слышались приглушенные голоса. О чём говорят, не разобрать. Да нам это и не нужно. Я протянул руку, и Гоб положил мне в ладонь трофей.

Колечко из чёрного металла со странными руническими символами. Тот самый артефакт, который позволял как мне, так и Гобу передвигаться абсолютно бесшумно. Безумно полезная вещь, которая нам поможет сейчас, во время проникновения в дом культуры.

Я надел его, и мы спокойно перелезли через забор. Забавно. Листы железа, из которого было сделано ограждение, изгибались под нашим весом, но совершенно не издавали звуков.

Спрыгнув на противоположной стороне, я оценил, насколько грамотно была выстроена защита. Патрули и дозорные на крышах вооружены огнестрелом. Бойцы были здесь не для галочки, они добросовестно отрабатывали свой хлеб, пристально следя за обстановкой.

Вот только мы пробрались в дом культуры без особых проблем. Мелкие перебежки от стены к кустарнику, оттуда к фонтанам, после к входным дверям. Один из охранников выходил из здания, чтобы покурить. Когда его сигарета истлела и он открыл дверь, чтобы вновь спрятаться в клубе, мы просто последовали за ним.

Дверь захлопнулась за моей спиной, а мой нос чуть ли не касался затылка охранника. Сместившись влево, я аккуратно направился в сторону лестницы. Да, в доме культуры патрулей тоже хватало, но какой от них толк, если они не слышат наших шагов?

Порой приходилось отвлекать охрану, швыряя предметы вглубь коридора. Она тут же реагировала и устраивала обыск близлежащих комнат. Пока бандиты шныряли по пустым помещениям, я пробирался дальше.

Да, не всё шло так гладко, как хотелось бы. У входа в спальню Бакая нам пришлось убить двух охранников, благо они не успели даже пикнуть. Затащив трупы в спальню, мы заперли за собой дверь.

Я оглядел просторное помещение, в глубине которого томно постанывал женский голосок. На огромной кровати расположился мускулистый силуэт, который вздымался и опускался между стройных женских ног.

— Кто ты? Кто ты, я спрашиваю?! — рявкнул мужчина.

Я невольно напрягся и приготовился к нападению, когда услышал сдавленный стон:

— Я твоя сучка. Да-а-а. О да! Сильнее!

Твою мать. У меня чуть сердце не остановилось. А это всего лишь их любовные игры. Фух… Жестом указал Гобу, чтобы он двигался, прижавшись к противоположной стене. Вокруг было множество стульев. Скорее всего, этот кабинет когда-то использовали как актовый зал, но переоборудовали в спальню.

Гоб начал движение, и я последовал его примеру. Мы обошли Бакая с двух сторон и синхронно напали. Правда, зелёномордый был на мгновение быстрее.

Острое лезвие прорезало воздух и, чиркнув по шее мужчины, остановилось. Бакай каким-то неведомым образом успел среагировать. Он ухватил Гоба за глотку. Мощные пальцы сжались, заставив шею гоблина хрустеть. По каналам маны авторитета хлынула энергия. Бакай был готов к бою.

Точнее, бой бы действительно состоялся, если бы не я. Рапира вошла между позвонками, мгновенно оборвав жизнь главы воронежских. Массивная туша безвольно рухнула на девицу, сдавив её грудь так, что та едва могла дышать. Нет, дама, конечно, попыталась закричать, но только потратила весь воздух в лёгких, а после потеряла сознание.

— Живо, обыщи комнату. Все ценности в тень, — отдал я приказ зелёному, измазывая руки в крови.

Гоб кивнул и понёсся разносить спальню покойного главы воронежских. Я, конечно, слышал, что Бакай дико силён, но, если честно, он разочаровал. Впрочем, напади мы на него в открытую, бой мог бы пойти совсем по другому сценарию. Ладно. Так и запишем. Трое из девяти главарей мертвы. Осталось шестеро.

Я подошёл к белоснежной стене, где висел герб российской империи, и кровью намалевал: «Привет от краснореченских, суки!». Гоб вернулся спустя пару минут, увешанный добром с головы до ног. Золотые цепи, часы с бриллиантами, десяток колец с самоцветами. Помимо пары пачек с наличностью Гоб прихватил голову Бакая. Чёртов варвар. Впрочем, этот трофей может оказаться нелишним.

— Всё обыскал, осталось только барахло,

Хотя, хозяин, мы ведь можем взять бухло.

Такое дело надо точно обмывать.

Из-за двери продолжили рифму:

— Охрана где? Что здесь творится, плять?

— Упс… — натянуто улыбнулся зелёномордый, а затем тут же начал тонуть в сгустке тени.

— Гоб… — прорычал я и, разбежавшись, сиганул в приоткрытое окно.

* * *

Крыша школы, рядом с домом культуры «Арсеналец», чуть ранее

Васян посмотрел на охотников и кивнул.

— Пересменка через шестьдесят секунд, — тихо произнёс он. — Выдвигаемся.

Группа спустилась с крыши по верёвкам на землю и спешно рванула на оговоренные позиции. В ночной тиши их шаги были едва различимы. Даже оружие не бряцало, ведь охотники укладывали снаряжение как настоящие профи. Идеальная слаженность действий и тишина.

Тишина, которую разорвал вопль:

— Жёваный крот!!!

Из окна расположившегося на третьем этаже дома культуры выпрыгнул силуэт, падая за одноэтажные постройки словно мешок с песком. Послышались глухие удары, и через секунду на третьем этаже вспыхнул свет.

— Они убили Бакая! Тревога! — голосил невидимый боец.

Парень, выпавший с третьего этажа, перемахнул через забор, даже не заметив его, и рванул в сторону промзоны.

Васян проводил его удивлённым взглядом и тихо прошептал:

— Вовка? А ты какого хрена тут?..

Договорить ему не дали, так как вся охрана была поднята по тревоге, и в районе начался форменный ад. В воздух взмыла сигнальная ракета, осветив всё вокруг, и завыли сирены.

— Какого хрена замерли?! Валим отсюда! — выкрикнул Васян и потащил следом за собой подельников.

* * *

Подворотня, всё у того же дома культуры, чуть ранее

Станислав Альбертович Тёсарев замер на заднем сиденье бронированного автомобиля и с любопытством смотрел в окно. Парень, который совсем недавно прикончил Рыло, сейчас полез в дом Бакая. Судя по кипишу, поднявшемуся внутри дома культуры, он смог прикончить и главаря воронежских.

— Мелкий сучонок. Кто ты такой, мать твою? — выругался Тёсарев, хотя на его лице цвела улыбка.

Из окна третьего этажа выпрыгнул этот же парень и перемахнул через забор. Тёсарев тут же набрал номер начальника своей охраны.

— Птичка на подходе. Встречайте, — приказал Тесак, а затем, сбросив звонок, хищно оскалился. — Ну вот и всё, сопляк. Допрыгался.

* * *

Я нёсся по району воронежских, и казалось, что из каждого окна на меня наставлен ствол. В небо то и дело выстреливали сигнальные ракеты, освещая местность, а я всё бежал и бежал. Перепрыгивая заборы, перелезая через ограды, озираясь по сторонам.

Ещё немного, и я скроюсь в жилой застройке. Залягу на пару часов в каком-нибудь подвале или подъезде, а под утро двину домой. План был отличный. Вот только реализовать его мне не дали.

Свернув за угол, я наткнулся на два десятка мордоворотов. Все как один одарённые, у пятерых огнестрел.

— Ну вот и всё, ну вот и всё, ну вот и всё! Готовься к смерти, — пропел здоровяк с волосами, заплетёнными в косу, и потянулся к мане.

— Мужики, вы меня с кем-то спутали. Я просто бегом занимаюсь. Говорят, полезно для здоровья, — парировал я, пятясь назад.

— Здоровье, говоришь? Ну сейчас мы и узнаем, насколько оно у тебя крепкое, — оскалился волосатик в момент, когда я развернулся, чтобы рвануть в обратную сторону.

А бежать было некуда. Выход преградили три десятка бойцов, из-за спин которых показалась знакомая физиономия. Худощавый мужчина лет тридцати пяти. Строгие черты лица, острый нос, выпирающие скулы и подбородок. Похож на скелет, обтянутый кожей. Увидев его, я расплылся в хищной улыбке.

— Вот так удача! — воскликнул я. — Тесак пожаловал! Я тебя искал по всему городу, а ты сам припёрся.

— Наглый ублюдок, — ухмыльнулся Тёсарев. — Может, расскажешь перед смертью, кто ты такой и на кой-хрен натравил банды друг на друга?

— Я же говорил. Я правая рука Федьки Воробья, — самодовольно заявил я, продолжая краем глаза искать лазейку, которая позволит выбраться из западни, но её не было.

Мой ответ не на шутку выбесил Тёсарева.

— Какого на хрен воробья?! Я пробил, кто это. Он чёртов сопляк, у которого даже дара нет! Чё ты мне голову морочишь?! — зарычал он, сжимая в руке пистолет. — Кто за тобой стоит?!

— Ха. Выходит, что моя легенда провалилась? — хмыкнул я, решив дать ему исчерпывающий ответ. — Я следователь тайной канцелярии его императорского величества. Послан в Хабаровск из столицы с целью уничтожения банд. Вы порядком надоели императору, но он не желает ссориться с Мышкиным и поэтому попросил подстроить всё так, как будто вы сами друг друга поубивали.

Говорил я уверенно, без запинки, что и заставило уголовников поверить в мои слова. Тем более я сказал то, о чём думал каждый из присутствующих. Невозможно подмять под себя город и бесконечно доить его. Рано или поздно наступит расплата. Император, как и любой властитель, не любит делиться властью, особенно если на его власть посягает какое-то отребье, вылезшее из подворотни.

— Чего так напряглись? Я же пошутил, — хохотнул я, замечая смятение на бандитских рожах.

Краем глаза я заприметил чёрную тень. Она поднималась на крышу соседнего здания и кралась к высоковольтным проводам.

— На самом деле у вас есть лишь один выбор, — подчеркнул я. — Либо вы склоните головы перед Федькой Воробьём, либо Воробей утопит вас всех в крови.

— Пх-ха-ха-ха! — заливисто рассмеялся Тёсарев, отчего его хохот эхом разнёсся по округе. — Я всё понял. Ты просто сумасшедший.

Покачав головой, Тесак отвернулся от меня и рявкнул:

— Убейте его!

Глава 6

Улыбаясь, я прижался спиной к стене. Стрелки́ Тесака выставили перед собой ружья, готовясь оборвать мою жизнь. Но не тут-то было. Яркая вспышка на крыше привлекла внимание бандитов, а через секунду подворотня погрузилась во мрак.

— Где он? — выкрикнул один из бойцов.

— Придурок! Включи фонарь и сам увидишь! — рявкнул второй и клацнул переключателем фонарика. Яркий луч прорезал темноту и… никого не нашёл.

За это время я успел воспользовался секундным замешательством, продолжая использовать артефактное колечко. И в буквальном смысле ворвался в толпу бандитов.

— А-а-а! — заголосил боец, которого я уколол в бедро рапирой.

Он упал на асфальт, обильно сдобрив его кровью из распоротой артерии. Следом за первым упали ещё трое.

Лучи фонарей метались из стороны в сторону, стараясь меня найти, вот только я постоянно перемещался. Подрежу одного слева, второго в десяти метрах правее, потом ещё одного позади.

Когда число жертв достигло десяти, Тесак взял всё в свои руки.

— Все к стенам! Живо! — заревел он.

Вот же выродок. Решил лишить меня возможности маневрировать? Ха! Ну удачи. Я расплылся в хищном оскале, наблюдая, как с крыши в толпу прыгает зеленомордый.

— Вам вскрою глотки, мерзкие людишки,

Попрёте против Гоба? Значит, соберёте шишки!

Ваши кишки наматывать я буду на столбы,

А на могилках посажу огромные дубы! — верещал Гоб, с безумной скоростью перемещаясь от одной жертвы к другой.

Его клинки со свистом рассекали воздух. Он не стремился убить, только ранить. Причинить боль, посеять хаос!

Должен признать, вышло у него отлично! Толпа дрогнула, и кто-то заорал:

— Парнишка призвал демона! Бежим!

Правда, беглец не успел и шага ступить, как ему снесли голову. Причём, сделали это его же товарищи.

— Ссыкло, — процедил жилистый мужик, ощерив пасть с обломанными зубами.

А дальше началось веселье. Я набросил покров маны, противники сделали то же самое. Вот только нас было двое, а их больше тридцати. Сталь свистела со всех сторон. Уклон, парирование, укол! Здоровяк упал на землю с проколотым сердцем.

Уворот, кувырок! Удар наотмашь! Моя рапира, прожужжав в воздухе, рассекла горло ещё одному.

А Гоб… А что Гоб? Его пристрелили. Точнее, попытались.

Ружья яркими всполохами озарили подворотню, выпуская десяток пуль. Свинец врезался в тело гоблина. Кровь зелёного разлеталась в разные стороны. Но… Гоб продолжил сражаться как ни в чём не бывало! Да, ему отстрелили левую руку, но правая-то осталась!

Это зрелище до глубины души шокировало бандитов, что позволило гоблину резать их практически безнаказанно. Зелёномордый сократил дистанцию со стрелками и за жалкое мгновение расправился с тремя. Когда он рванул, чтобы добить оставшихся, ему наперерез кинулись бойцы с мечами.

Так бы Гоб и погиб славной смертью, а после возродился, если бы у него не было доступа к теням. Из тени в его руку скользнул револьвер. Зелёномордый, словно макака с гранатой, стал как безумный палить во все стороны. Какие-то пули летели в молоко, а какие-то вышибали мозги. В итоге — три трупа и один раненый.

— У него волына! Забейте на пацана! Гасите демона! — проорал бандит, которого я едва различил в темноте и тут же вонзил рапиру ему промеж лопаток.

Отскочив влево, я налетел на стрелка. От испуга он дёрнулся, нажал на курок. Яркая вспышка ослепила меня. Я почувствовал, как боль резанула по рёбрам. Отрешившись от боли, я нанёс три укола. Один в глазницу и два в горло. Хрипя, боец осел на асфальт.

Я вытянул руку в сторону, и из тени в неё скользнул Пожиратель костей. Слева и справа появлялись яркие всполохи от выстрелов, искры от столкновения клинков. Фонари зажигались и мгновенно гасли.

Оставалось около пятнадцати противников, и я решил подстраховаться.

Поглотив кости из двух трупов, я создал костяной доспех и без страха рванул в бой. Двуручный меч рубанул меня по плечу и лишь соскользнул вниз, не причинив никакого вреда, а вот я снёс обидчику голову и бросился на следующих врагов.

Внутри доспеха хлюпала кровь, сочившаяся из раны, но остановиться я не мог. Всё рубил и рубил, уворачивался и снова рубил.

Это безумное сражение продолжалось от силы пару минут, по истечению которых в подворотне настала стерильная тишина. Всех, кто был ранен, добил Гоб, но паре человек всё же удалось уйти. Опираясь на меч, я покачивался из стороны в сторону, чувствуя, как слабость растекается по телу.

На земле валялись десятки разбитых фонарей. Они мерцали, вырывая из темноты жуткие картины. Отрубленные головы, лужи крови, расстрелянный гоблин, как ни в чём не бывало собирающий трофеи.

— Жемчуг, — коротко бросил я Гобу и тут же получил желаемое.

Сжав в ладони сразу пять жемчужин, я впитал энергию, спрятанную в них, но легче мне не стало. Рана не закрылась. Какого хрена? Я сжал ещё пять жемчужин. Эффект около нулевой. Лишь кровотечение уменьшилось, да в голове прояснилось.

Ещё пять жемчужин! От переизбытка энергии меня начало тошнить. Желудок вывернуло наизнанку.

Проклятье! Если продолжу в том же темпе сжигать жемчуг, то потеряю сознание. Сделав шаг, я оступился и начал заваливаться на бок, но упасть у меня не получилось. Гоб скользнул под руку и вернул меня в вертикальное положение.

— Держись мой друг, тебя я отведу,

Всегда сражались вместе мы в аду,

А если ты погибнешь, то кто мне даст поесть?

Ух, сволочи, держитесь! Страшна у Гоба месть! — бормотал он под нос, в то же время помогая мне выйти из подворотни.

* * *

Тёсарев выглянул из-за угла подворотни и разинул рот от удивления. Полутораметровый зелёный карлик, с ног до головы покрытый кровью, поддерживал Владимира под руку и вёл подальше от учинённого ими побоища. Тёсарев мог бы напасть со спины, вот только он видел, как эта парочка разделалась с пятьюдесятью одарёнными.

А эти пятьдесят человек были основой шайки Тесака. Можно сказать, элитой! Элитой, которую он собирал долгих двадцать лет. А теперь все отборные бойцы до единого лежали на земле.

— Что за хрень тут происходит? — прошептал Тёсарев, не сводя взгляда с парочки, идущей во тьму. — Неужели у пацана есть артефакты?

Последний вопрос был скорее всего риторическим. Тесак собственными глазами видел, как Владимир выпил кости из его подчинённых и создал броню. Он видел, как зелёное чудовище появилось из ниоткуда.

Твою же мать… Если у него есть артефакты, то это многое объясняет. Может, это Воробей дал ему их? Но как смог достать артефакты сам Воробей?

— Ничего не понимаю… — вновь пробормотал Тёсарев себе под нос. — Бред какой-то…

Он осмотрелся по сторонам и услышал, как из соседнего квартала к нему бегут десятки ног.

Воронежские.

Сплюнув, Тесак ломанулся в сторону Хабаровского моста. Ему нужно было залечь на дно и тщательно обдумать случившееся.

* * *

Гоб дотащил меня до автовокзала, а затем исчез. В свете фонарей я разглядел двух таксистов. Они пили кофе, тихо о чём-то беседовали. Развеяв костяную броню, я направился к ним.

Шатало меня безбожно. Тёмные пятна плыли перед глазами. Я прекрасно понимал, что если идти пешком, я точно не доберусь в СОХ. Семь километров я не осилю в таком состоянии.

— Ну и короче, смотрю, сумочка лежит на заднем сиденье. Я такой — глядь! А там… — азартно рассказывал бородатый таксист.

— Только не говори, что бриллианты, — хмыкнул второй, и его тонкие губы растянулись в улыбке.

— Если б были бриллианты, то я б тут не работал, — хохотнул бородатый. — А точнее, ты бы работал на меня, а не на Марковича… Короче. Открыл сумочку, а там тысяча рублей и гондон использованный.

— Фу! Блин, — скривился тонкогубый. — Максич, на хрен ты мне всё это рассказываешь?

— Ну как же? Решил поделиться с коллегой, — довольно ухмыльнулся бородатый таксист. — Резиновое изделие я в сумке оставил, а тыщёнку в карман убрал.

— Не побоялся, что сифу подцепишь? — оскалился тонкогубый. — Это ж, походу, шлюшья сумка была.

— Ты дурак? — пихнул его в плечо бородач. — Деньги не пахнут. Тем более я тебе с той тыщёнки две сотни рубликов занял. Уж если у тебя сифака нет, значит, деньжата чистые. Хе-хе.

— Максич, ну ты и мудила, конечно, — засмеялся тонкогубый и заметил меня. — О! Уважаемый, подвез… — он замялся в тот момент, когда рассмотрел, сколько на мне крови, — Парень, что с тобой случилось? Хулиганы отлупили?

— Типо того, — устало произнёс я. — Две сотни плачу. Отвезите в союз охотников.

Я попытался улыбнуться, на что потратил остатки сил, а затем упал на асфальт.

— Максич, чё делать? — услышал я сквозь гул в ушах.

— Мож, обшарим карманы, да и пусть тут валяется?

— Дурак, что ли? А если он кони двинет? Не, я так не могу.

— Да и хрен с ним. Он чё, тебе родственник?

— Лучше. Он мой пассажир, — ответил ему тонкогубый и поднял меня, закидывая на плечо.

Я приоткрыл один глаз, понимая, что он несёт в сторону серебристого автомобиля.

— Баран. Потом салон запаришься отмывать! — выкрикнул ему вслед Максич.

— Зато не придётся отмывать совесть!

Водила подстелил газеты, закинул меня на заднее сиденье. Шум постепенно начал отступать, а вместо него пришёл холод. Тело жутко морозило, руки и ноги начали дрожать. Видимо, потеря крови сказывается. Ещё и пить хочется. Зараза.

Машина неслась по ночным улицам как угорелая. Как будто сама смерть преследовала таксиста. Впрочем, так и было, только смерть преследовала не его, а меня.

Я вытащил из мешочка ещё одну жемчужину, но пальцы были скользкими от крови, и она, выскользнув, упала на коврик. Полез ещё за одной, но и она выскользнула.

— Сволочь, — тихо выругался я, чувствуя, как зуб на зуб не попадает. Меня начало трясти посильнее. С третьей жемчужиной удалось совладать. Выпив из неё энергию, я немного унял дрожь.

Машина остановилась у ворот, и водила помог мне вылезти.

— Вот две сотни, — ослабевшей рукой я протянул купюры и добавил: — А на полу такси лежит п-п-премия.

Меня снова начало колотить, и я как можно скорее направился в сторону лазарета.

— Твою мать… Неужели наблевал? — послышалось за спиной. От этих слов я бы рассмеялся, если бы не чувствовал сильнейшую слабость.

А потом, судя по всему, таксист обследовал коврик.

— Парень! Ты серьёзно? — удивлённо воскликнул он. — Две жемчужины, это очень много!

Затем он понял, что в городе, кишащем уголовниками, кричать о таком полнейшее самоубийство. Ойкнув, водила запрыгнул в такси, и оно сорвалось с места.

Во дворе СОХ никого не было, но звать на помощь Гоба я не спешил. Всегда может найтись любитель покурить на ночь. Выглянет в окошко, а там я иду в обнимку с зелёномордым. Потом вопросов не оберёшься.

Пошатываясь, словно хлипкое деревце в штормовую погоду, я кое-как дотопал до лазарета. Потянул ручку на себя. Закрыто. Да вы издеваетесь?! Со всего размаха я ударил кулаком в дверь и не услышал стука. Кулак безвольно мазнул по деревяшке, падая вниз, а следом за ним рухнул и я, прокатившись щекой по бугристой двери.

Хреново. Кровь не останавливается, а у меня даже сил нет подняться. Ладно, зелёномордый, на выход.

«Гоб. Гоб, твою мать!»

Я больше не ощущал гоблина, как и собственного тела. Последнее, что я запомнил, так это гладкую поверхность жемчужины, которая выскользнула из мешочка и упала в раскрытую ладонь.

Очнулся я в светлой палате. Невесомые занавески трепал ветер, солнышко светило вовсю. Красота! Я потянулся и почувствовал, что на моих ногах кто-то лежит. Приподняв голову, я увидел Дарью. Она уткнулась лбом в кровать и тихонько посапывала. Неужели всю ночь сидела у моей кровати?

Кстати! Совсем не чувствую боли. Задрав рубаху, я осмотрел бок. Рана залеплена пластырем. Потянул на себя кусок белёсой ткани и зашипел от боли. Кровавая корочка оторвалась, потекла сукровица. Прилепив пластырь на место, заметил, что Дарья проснулась и сурово смотрит на меня.

— Как дела? — спросил я первое, что пришло в голову.

— Вовка! Ты идиот! — воскликнула девушка, нахмурив бровки. — Я тебя нашла в луже крови. Притащила сюда на своём горбу. А пока несла, у тебя рана закрылась. Как такое может быть? Я, как дура, бегаю вокруг и не могу понять, нужно тебя лечить или нет?

Дарья кричала, размахивая руками, а в уголках её глаз проступили слёзы. Она и правда так обо мне волновалась?

На душе стало так тепло. Я заглянул в её зелёные глаза и залюбовался. Красивая. Кричит что-то, возмущается, а я её слов совершенно не слышу. Умиляюсь ямочками на щеках. И как-то так вышло, что на волне этих эмоций я ухватил её за руку и притянул к себе.

— Даш, спасибо тебе за твою заботу, — сказал я, а девушка в растерянности хлопала глазами.

Ну а я воспользовался моментом. Жаркие губы на вкус были как спелое яблоко. А вот их обладательница по темпераменту оказалась словно дикая кобылка. Вырвавшись из моих объятий, она покраснела и влепила мне душевную затрещину. Даже в голове загудело.

— Дурак! — выкрикнула Дарья, а затем выбежала из палаты.

Ну и какого чёрта? Видно же, что нравлюсь ей. Потирая щеку, я задумался. Сначала о Дарье, а через секунду меня унесло в переживания вчерашнего дня. Да уж… Не слабое побоище мы с Гобом учинили.

И урок полезный вынес. В общем, нужно быть осторожнее. Как показала практика, от шальной пули никто не застрахован.

Покопавшись в тумбочке, я выудил мешочек с жемчужинами и пересчитал их. Осталось двадцать две штуки. Негусто. Впрочем, месяц назад у меня и этого не было. Сжал в руке пару жемчужин, я впитал хранящуюся в них энергию. По телу прокатилась прохлада, а боль в боку окончательно исчезла.

Приподняв пластырь, я заметил, что кровавая корка засохла и готова отвалиться. Ну и славно. Видимо, перетрудился на днях и не смог с ходу вылечить такое ранение.

Эх… Вот если бы я смог добыть фиолетовую жемчужину, то её бы могло хватить для установки печати регенерации. С ней огнестрел мне был бы не страшен. При попадании в голову я, конечно бы, умер, но вот ранения мягких тканей пережил бы без особых последствий. К тому же руна работает автономно и не жрёт ману носителя. Вот только где раздобыть фиолетовую жемчужину?

Из размышлений меня вырвал урчащий желудок. И я понял, что каждый раз испытывает Гоб, когда просит поесть. Сейчас я очень похож на него. Всё, о чём могу думать, так это о жратве.

Поднявшись с кровати, я осмотрел своё тряпьё. Всё понятно, оно окончательно испорчено. Даже если отстирать кровь, то на одежде останется сотня дыр. Нет, я, конечно, могу всем рассказывать о том, что принял новую веру и теперь поклоняюсь швейцарскому сыру, из-за чего и ношу дырявую одежду. Но мало кто в это поверит. И окрестят меня нищебродом. А я ведь теперь целый барон! Надо соответствовать.

Выйдя из лазарета, я направился в арсенал. За пятьсот рублей Елизар выдал мне новый комплект одежды в серых тонах. Крепкий, добротный. Впрочем, точно такой же я только что выбросил.

— Елизар, а есть гарантия на одежду? — спросил я, стоя в раздевалке.

— Для тебя нет, — усмехнулся торговец. — Я видел, как ты ухайдокал прошлый комплект.

— Скряга, — буркнул я, и мы дружно рассмеялись.

Покинув арсенал, я снова стал красавцем мужчиной, и настало время пообедать. Но тут меня ждал облом. Охотники уже смели всё, что было, а на ужин поварята начнут готовить только через три часа. А столько я не вытерплю.

Пришлось ловить такси и ехать в нашу с Вальком столовку.

У входа я вновь встретил огромную очередь. Она изгибалась, как змея, и, судя по лицам клиентов, они были чертовски недовольны. Я бы даже сказал, что они были в ярости! Ещё бы! Стоять на солнцепёке и ждать, пока тебя обслужат. Кому это понравится?

Войдя в столовую, я, мягко говоря, охренел. Столики, за которыми раньше сидели четыре человека, сейчас принимали целых восемь, мать его, человек! Работяги ютились на одному стуле по двое, толкались локтями, злились, но ели. А куда им ещё деваться? Одна столовка на весь район.

Мимо меня пробежал взмыленный Валёк с выпученными глазами. Собрал со столов пустые подносы и рванул на мойку. Я последовал за ним.

Компаньон заметил меня и выпалил:

— Володя! Мы ничего не успеваем! Нам надо нанять ещё людей!

Осмотрев производственные помещения, я понял, что после прошлого происшествия на работу не вышла половина сотрудников, из-за чего Валёк всё тащил самостоятельно.

— Сколько мы заработали за эти дни? — поинтересовался я у него.

— Если считать с арендой под свадьбы и прочие гулянки, то у нас три тысячи рублей. — ответил Валёк, продолжая намывать тарелки.

— Отлично. Бери все деньги и купи десяток столиков. Поставим их на улице. Может, видел, так в ресторанах делают? Веранда называется, — начал я объяснять, как выйти из этой непростой ситуации. — Для обслуживания уличных столиков нанимай одного человека. Для внутренней зоны ещё двух. Пару мойщиков посуды. Кухня справляется?

— Из последних сил, — проворчал Валёк.

— Тогда ещё пару поварят берём, — продолжил я. — И напечатай новые правила столовки. Все посетители подносы с грязными тарелками относят сами. Люди, работающие в зале и на веранде только протирают столы.

— А вдруг клиенты… — начал было Валёк.

— Валентин, у нас этих клиентов больше, чем мы можем принять, — пояснил я Вальку, который быстрыми движениями домывал последние тарелки, впитывая каждое моё слово. — Столовок в округе нет. А если недовольны, то пусть валят нахрен. Если мы перестанем сами убирать за ними тарелки, то внезапно — магическим, мать его, образом! — появится вагон времени и свободных рук. Так что не переживай, а делай как я говорю.

Валёк задумался, а после кивнул:

— Звучит разумно.

— Конечно, разумно. А ещё выплати премию старикам, кто не бросил работу и вышел сегодня трудиться. Они достойные люди и должны понимать, что мы их ценим, — я выудил из кармана последние пятьсот рублей и протянул Вальку. — Держи.

— Ого. Многовато для премии, — Валёк забрал купюру. — Может, я с этой суммы ещё и навес сделаю у входа? Чего люди жарятся?

Услышав, это я расхохотался.

— Дружище, делай всё, что считаешь нужным, — хлопнул я его по плечу. — Это же наше предприятие, в конце концов, а не моё личное.

Наш разговор прервал звонок телефона. Выудив трубку из кармана, я увидел на экране надпись «Гвоздев».

— Да, Егор Никитич. Что-то случилось? — спросил я, думая, что сейчас он начнёт отчитывать меня из-за ранений.

— Случилось, Володь. Хотя ты скажешь, свершилось! — На последнем слове Никитич сделал акцент и довольно заявил: — Появилась работа. По нашему профилю. Заходи, расскажу нюансы.

Глава 7

С довольной улыбкой на лице я прибыл в СОХ. Наконец-то я от Никитича услышал о работе. Да ещё и по профилю. Интересно, что он хочет предложить.

Направляясь к зданию, я заметил охотников, которые носились по двору словно ужаленные. Таскали снарягу, запасались провиантом. Да и Елизар без работы не сидел. Шишаков и ещё десяток охотников вломились в лавку, желая купить снаряжение получше. Мимо меня прошел Васян.

— Ну как? Окультурился? — проводил он меня взглядом, странно ухмыльнувшись.

— Ты о чём? — нахмурился я, не понимая, куда он клонит.

— Говорю, погода хорошая. А ночью-то было не очень, — ответил Васян, одаривая меня завистливым взглядом.

Что этот придурок несёт? Какая погода? Какое окультуривание? И тут я понял в чём дело! Он знает, что я наведался в гости к воронежским! Надеюсь, этот пропойца будет держать язык за зубами, иначе моя маленькая война банд быстро схлопнется. И тогда весь город будет охотиться только за мной.

Ладно. С Васяном я ещё пообщаюсь, но сейчас меня больше всего волнует работа. Не теряя времени, я направился в административное здание и на пороге встретил Гвоздева.

— Живой? — спросил он, приподняв бровь.

— Ну так мы же с вами только что по телефону разговаривали, — напомнил я.

— Разговаривали. Но ты у лазарета оставил после себя столько кровищи, что я подумал грешным делом, что общался с призраком, — Гвоздев продолжал изучающе посматривать на меня.

— Было дело, — ухмыльнулся я и невольно потёр бок, в котором ещё недавно красовалось пулевое отверстие.

Твою мать. А ведь на исцеление раны я извёл почти три десятка жемчужин. Обидно. Знал бы, что не подохну, не стал бы запасы даром опустошать.

— Ладно. Жив и слава богам, — выдавил улыбку Гвоздев и сразу перешёл к делу. — Нас наняли для зачистки территории возле башни. Выдвигаемся через три часа. И я тебя очень прошу, не вляпайся никуда за это время.

— Егор Никитич, — укоризненно протянул я.

— Что «Егор Никитич»? — проворчал Гвоздев. — Володька, ты самый проблемный охотник в союзе, поэтому я и прошу тебя быть осторожнее.

— Сделаю, — натянул я улыбку.

— Всё, беги. Собирай барахло. Можешь взять всё, что душе угодно, — добавил Гвоздев, и я заметил, как поблёскивают глаза главы СОХа. — Для нас сегодня откроют портал.

— О-хо-хо! Какая щедрость? И кто же нас нанял? — поинтересовался я.

— Князь Юсупов. Он, конечно, скользкий, как червь, но платит честную монету. Так что работаем без выкрутасов. Понял меня? — слегка нахмурился Гвоздев. — Я на тебя рассчитываю.

— Есть! Без выкрутасов! — я козырнул и, развернувшись на пятках, побежал к казарме.

Вытащил я из-под кровати свой пыльный рюкзак и понял, что в нём нет смысла. Ведь я могу всё, что угодно, сгрузить в хранилище Гоба и получить это… Кстати. Вчера вечером я не смог достучаться до зелёного, перед тем как потерял сознание.

Гоб!

Из тени под моими ногами показалась когтистая пятерня, и я с облегчением выдохнул. Было бы печально потерять друга, работающего носильщиком по совместительству. Помнится, он вчера собирал трофеи в переулке. Интересно, что попало в его загребущие лапы.

— Володька. Заказчик приехал. Выдвигаемся через десять минут, — сообщил Шишаков, перегородив своей мощной фигурой лестницу на первый этаж.

В сердце ёкнуло, но я тут же выдохнул, замечая, что Гоб успел убрать свою лапу.

— Да, я уже готов, — кивнул я в ответ.

— Лучше б ты так же был готов к потере меча. Фехтовальщик, хренов, — усмехнулся Шишаков, сложив руки на груди.

— Да вашу ж мать! Вы за мной следите все, что ли? Признавайся, Александр Фёдорович! — воскликнул я.

— Чё? В каком смысле? — нахмурился он.

— В прямом. Ты уже второй, кто шляется за мной по ночам и подсматривает вполглаза, — объяснил я. — Что ж вам всем так интересно, чем Володька занят? Своей жизни вообще нет?

— Вов, ты чё взбеленился? Не пыли, — выставил перед собой ладони Шишаков. — Я ж просто на турнире ставку на тебя сделал. Ну и присматривал немного. Ради наживы, а не ради слежки, — растерянно добавил он, а затем внезапно нахмурился: — Да чё я вообще оправдываюсь перед тобой?!

— Я знаю — почему. Чувствуешь, что был не прав, — хмыкнул я, проходя мимо.

— И в чём же я был не прав? — Шишаков аж икнул от удивления.

— В том, что поставил слишком мало на мою победу, — ответил я наугад, и на удивление угадал.

— А ты откуда знаешь? Я ж никому не рассказывал, — Шишаков замер от удивления.

— А ты думал, что только ты слежки умеешь устраивать? Следопыт хренов, — усмехнулся я, и мне тут же пришлось уворачиваться от затрещины.

— Ты давай, не зубоскаль! — зарычал Шишаков. — Денег твой бой мне, конечно, принёс. Но сражался ты так себе.

— Ну да, — усмехнулся я. — Можно подумать ты бы выступил лучше.

— А ты сомневаешься? — хищно оскалился Шиша.

— Есть такое дело, — ответил я, с вызовом посмотрев ему в глаза.

— Наглый сопляк. Тогда давай пари, — протянул он руку. — Если я выиграю, то ты накрываешь поляну.

— А если выиграю я, то ты бросаешь пить, — попытался я обменяться рукопожатием, но не успел.

— Володька, ты берега-то не путай! Цена слишком высока. Я на такое не готов, — Шишаков вовремя убрал руку за спину. — Давай я тебе поляну накрою?

— Да на хрен мне твоя поляна? Я и в своей столовке могу бесплатно поесть — засмеялся я. — Кстати, приходи в столовку, будешь бесплатно у нас питаться. С Вальком договорюсь.

— Как щедро с вашей стороны, ваше баронство, — поддел меня Шишаков. — Ладно. На что спорить-то будем?

— Все жемчужины, какие получишь в этой вылазке, отдашь мне, — вновь я протянул руку.

— Замётано, — хищно оскалился Шишаков и в этот раз мы скрепили пари крепким рукопожатием.

И тут я понял, что не прозвучало самого главного.

— Мы не определились на что спорим, — напомнил я Шишакову.

— А тут всё просто. Кто больше тварей у башни завалит, тот и молодец, — заявил Александр Фёдорович и крепче сжал мою руку.

— Поправочка, — заметил я. — Влияет не только количество, но и качество тварей.

— Это само собой, — оскалился Шишаков. — В финале Никитич рассудит, кому поляну, а кому по шее.

— Ох, Александр Фёдорович. Рисковый ты мужик, — покачал я головой.

— В каком смысле? — насторожился Шишаков.

— Ну как же? Решил поспорить с новобранцем, — расшифровал я фразу. — А если проиграешь спор, то твоя репутация даст трещину. Подумать только, вожак стаи продул волчонку.

— Ха-ха-ха! Не празднуй победу раньше времени. Умник хренов. И вообще… — Шиша посмотрел на часы. — Топай. У нас пять минут до отправки.

Во дворе нас встретил мужчина низенького роста. На вид ему было лет пятьдесят, судя по седине, проклюнувшейся на висках, и морщинистому лбу. Поросячьи глазки, заискивающая улыбка, ладошки сложены на груди, как будто умоляет нас взять заказ. То и дело кивает. Может, так здоровается, а может, кланяется. Одним словом, чертовски странный персонаж.

— Егор Никитич Гвоздев, все в сборе? Можем выдвигаться? Папенька уже заждался нашего прибытия. Хотелось бы поскорее… — лепетал наш проводник, который, судя по всему, был сыном князя Юсупова.

— Трофим Арсеньевич, мы договаривались, что отправка состоится через три часа. Но, несмотря на это, пошли вам навстречу и поэтому выдвигаемся на целых два с половиной часа раньше, — меланхолично пояснил Гвоздев.

— Всё так. Но… Егор Никитович Гвоздев, — снова повторился Юсупов, чем вызвал недовольство на лице Никитича, — мой отец очень просит вас ускориться. Сами понимаете, нужна зачистка. И чем быстрее вы приступите к работе, тем лучше.

— Вы знали ещё месяц назад, что вам выдадут права на освоение башни, — холодно заметил Гвоздев. — Могли заранее оплатить наши услуги, тогда бы не было спешки. А пока ждём. Мои люди соберут всё необходимое и выдвинутся так быстро, как это будет возможно.

— Понятно… — озадаченно произнёс Юсупов и, кинул взгляд на часы. — Егор Никитич Гвоздев, а ещё не наступило это самое время выдвигаться?

— Ещё нет, — сдержанно ответил Гвоздев, и я хмыкнул, замечая, как на его скулах заиграли желваки.

— Ага. Ладно, — Юсупов сложил руки на груди и постучал пальцами по рукавам. — Пу-пу-пу.

Он посмотрел в небо, затем перевёл взгляд на Гвоздева.

— Нет, время ещё не наступило, — процедил сквозь зубы Гвоздев.

— А я просто жду, — Юсупов корчил из себя терпеливого заказчика, хотя был тем ещё доставучим засранцем. Через секунду он зевнул и демонстративно посмотрел на часы. — И сейчас не пора?

— О боги… — вздохнул Никитич и направился к казармам.

Но спастись и там не удалось, так как Юсупов последовал за ним.

— Теперь я знаю способ, как заставить тебя бросить пить, — усмехнулся я, проводив взглядом Никитича и Юсупова.

— Вовка, только попробуй. Ты ж не мой наниматель, могу и вломить, — огрызнулся Шишаков, догадываясь, что я задумал. Ему хватило и того самого антиквара, который чуть ли не душу из него вынул в поезде. Этот был на порядок выше по приставучести.

— Я пока что не твой наниматель, — сказал я, ткнув пальцем в небо.

— Знаешь. Получив титул, ты стал совершенно невыносим, — вздохнул Шишаков.

— Спасибо. Я стараюсь соответствовать своим аристократическим корням, — я расплылся в улыбке.

— Вот зараза. Наглый, сил нет, — хмыкнул Шишаков и потащил меня на построение.

Всего Никитич взял на вылазку пятьдесят человек. На этот раз были не только мечники, но и стрелки. У десяти человек имелись охотничьи ружья, ещё десять были вооружены винтовками с магазинами на пять патронов.

Два десятка бойцов ближнего боя и десять метателей. Я их сам так назвал, так как эти охотники были с ног до головы обвешаны гранатами, бутылками с зажигательными смесями и прочими склянками.

— Значит, так! — рявкнул Гвоздев. — На той стороне нас будет ждать лагерь князя Юсупова. Он нанял нас для зачистки местности от ликантропов.

— Эт оборотни, что ль? — спросил Васян.

— Они самые, — ответил Гвоздев и добавил: — А теперь заткни свой рот и слушай, — Васян нахмурился от этих слов, но заткнулся, — Замечен пока только один оборотень. Это альфа. Он нападает на лагерь по ночам и старается утащить кого-то из стражников или зазевавшихся торгашей. Наша задача прикончить его и не дать увеличить численность стаи. Вопросы?

— Егор Никитич, а как же мы с железками на оборотня? — растерянно спросил охотник с откусанной мочкой уха, причём след от зубов был человеческий. Интересно, кто его так приласкал? Любовница или какой-нибудь зомби?

— Парфирьев, мать твою. Как вернёмся, посажу тебя снова за теорию! — рявкнул Гвоздев, так как охотник выставил сейчас весь союз не в лучшем свете.

Мы ж не недоучки какие! Хотя я до сих пор не видел ни одной книжки по борьбе с монстрами. Нужно раскулачить на это дело Никитича.

— Оборотень, как и любая тварь, сдохнет, если вы снесёте ему голову, — между тем продолжал Никитич. — Но и серебро хорошо работает против ликантропов. Именно поэтому мы взяли с собой стрелков.

— Егор Никитович Гвоздев, если вы закончили, то может мы… — заискивающе спросил Юсупов, перебив Гвоздева.

Никитич тяжело вздохнул и указал рукой на свободное место в центре плаца.

— Открывайте портал, — кивнул он.

Юсупов заулыбался и засеменил по плацу. Проклятье, он даже бегал странно. Ножки раскидывает в разные стороны, как будто с трудом их контролирует.

Добравшись до середины плаца, он порылся в кармане и выудил странный прибор, напоминающий карманные часы. В центре прибора имелся отсек, куда Юсупов поместил три зелёные жемчужины, после этого до щелчка повернул крышку. Яркое свечение разлилось по плацу. А затем собралось в большое пятно, выплёскивающее молнии. Через несколько секунд пятно уплотнилось, молнии втянулись в него, и перед нами открылся широкий портал.

— Прошу, господа. Не задерживайтесь. Вас уже ждут. Да, добро пожаловать. Сражайтесь как настоящие львы! — подбадривал Юсупов, но сам в портал лезть не спешил.

— А вы не пойдёте с нами? — поинтересовался Гвоздев.

— Егор Никитович Гвоздев, увы, у меня ещё есть дела. Да и папенька не любит, когда его детки лишний раз рискуют своими жизнями. Для этого есть вы, — заискивающая улыбка Юсупова исчезла, а ей на смену пришла расчётливая и даже надменная. — Чем быстрее вы закончите работу, тем быстрее получите выплату от моего отца.

Этот несуразный аристократишка жутко бесил. Не только меня, но и всех окружающих. Идиотская манера речи, жесты, поведение, всё это оказалось фальшью. Непонятно только одно, на кой-чёрт он придуривался убогим? Хотел, чтобы мы поторопились? Нам хватило одной его фразы «Егор Никитович Гвоздев», чтобы желать оказаться от него как можно дальше.

— Что ж. Тогда передавайте привет отцу, — кивнул Гвоздев и, растолкав охотников, вошёл в портал. Кажется, ему больше остальных хотелось избавиться от этого придурка.

Мы последовали за Никитичем и вывалились у чёрта на куличках. Впереди возвышалась башня, у подножия которой лежали разрушенные дома, а слева — табличка «Добро пожаловать в село Кептин!».

Вот к вам и пожаловало ДОБРО. И уничтожило практически все постройки.

Небо утопало в алых лучах заката, предвещая отличную битву. В сотне метрах от башни виднелось большое озеро, от которого тянулся ручей. Слева и справа густой лес с буреломами. Вдали я заметил единственную дорогу, ведущую в село. Хотя от него уже ничего и не осталось.

Вокруг башни возвели частокол, за которым скрылись гвардейцы Юсупова. На удивление они выглядели… хм-м-м… нормальными. Руки, ноги, голова и никакой придури. Только внимательный блеск в глазах и оружие в руках. С ними определённо можно иметь дело.

Заметив нас, гвардейцы замахали руками, а один из них даже забрался на частокол и заорал:

— Быстрее за стену!

— Мы опаздываем на чаепитие? — спросил я и тут же получил тычок в спину от Васяна.

— Топай. Умник, — пробурчал он. — Не смешно.

— Только после вас, — усмехнулся я, пропустив Васяна вперёд. Как только он сделал пару шагов, я влепил ему смачный пинок и, захохотав, отбежал от него, поближе к частоколу.

— Ах ты сучонок! — обиженно прорычал Васян и схлопотал затрещину от Шишакова.

— Хватит собачиться, — осадил его Шиша.

— А я то чё? Это он нач… — Васян хотел ещё что-то сказать, но под суровым взглядом Гвоздева сломался и захлопнул варежку.

Когда мы подошли к воротам, я заметил, что все доски были в глубоких царапинах. А ещё на земле валялись клочья серой шерсти. Посмотрев вверх, в сторону кольев, я заметил, что на многих из них имеются кровоподтёки. И это настораживало.

Ворота со скрипом распахнулись, и нас впустили внутрь. Коренастый мужчина с седой бородой и шрамом на щеке вышел нас поприветствовать.

— Борис Акимов, капитан гвардии Юсуповых, — сурово сказал он, отдав честь, и хмыкнул. — А вы не торопились.

— Вообще-то мы выдвинулись в тот же день, когда поступил заказ, — парировал Гвоздев, пожав руку капитана.

— Ну, понятно, — хмыкнул капитан. — Значит, старшенький сын, как всегда, вставляет палки в колёса. Пытается доказать, что охотники бесполезны и гвардейцы лучше справятся. Вот и дал нам целых две недели побарахтаться в этом аду.

— Сражаться с людьми — это достойный навык, но он очень сильно отличается от сражения с монстрами, — согласился Гвоздев. — Введите нас в курс дела. Большие ли у вас потери? Действительно ли оборотень один?

— Один? Ха-ха-ха! — засмеялся капитан. — Вы будете чертовски удивлены, когда наступит ночь. А насчёт потерь… — он хмуро кивнул вправо. Там красовалось кладбище из тридцати надгробий, на скорую руку сколоченных из дерева, — Это все, кого мы успели убить. Те, кто обратился, сегодня ночью заглянут на огонёк.

— И много обратившихся? — спросил Гвоздев.

— Дохрена, — напряжённо произнёс капитан. — Понимаю, что вас обманули, но мой господин князь Юсупов не имеет никакого отношения к гхм… шалостям своего сына. Князь Юсупов достойный человек, именно поэтому мы здесь и готовы умереть во благо его рода.

— Надеюсь, как честный человек, он выпишет нам премию за выполненный объём работ, — печально вздохнул Гвоздев.

— Об этом можете не переживать, — успокоил его капитан, и всех нас в том числе. — Я лично буду ходатайствовать о том, чтобы вам выдали причитающееся и немного сверху, но только в случае успеха. Если задание провалится, то сами ведь знаете… деньги покойникам уже не потребуются.

— Вы правы, — усмехнулся Гвоздев. — Как я понимаю, в оцеплении только гвардейцы?

— Не совсем так. Есть пара торговцев, переносной лазарет, пара ремесленников и шут, — капитан указал на расположение перечисленных и добавил: — Князь Юсупов нанял группу дворян для зачистки башни. Сегодня они вошли внутрь. Пока никто не вернулся. Наша задача если не убить всех чудовищ, то хотя бы продержаться до их возвращения.

— Не переживайте. Продержимся, — пообещал Гвоздев, а после того как попрощался с капитаном, повёл нас на стены.

Частокол был сколочен на славу. Четырёхметровые толстенные заострённые брёвна, сверху платформа, на которой разместились стрелки и копейщики. По всему периметру частокола расставлены прожекторы, направленные в сторону леса. А у подножия частокола расстелились ковром сотни, если не тысячи, отстрелянных гильз.

Заметив мой интерес, один из стрелков крикнул сверху:

— Пули хреново работают! Нужно попасть серебром прямо в глаз! А ты сам понимаешь, сколько оно сто́ит! Да и нет такого благодетеля, чтоб выдал нам бесконечный серебряный боезапас.

— Выходит, стреляете обычным свинцом? — спросил я.

— Хэ. А ты смекалистый, — стрелок натянул улыбку на бледное лицо. — Сначала свинчаткой заливаем тварей. И если удаётся попасть в сустав и замедлить оборотня, то переключаемся на серебро и целимся обязательно в глаз. У этих мразей чертовски прочный череп, хрен пробьёшь. Вот и остаётся стрелять по глазам. Меня, кстати, Даня зовут.

— Я Владимир, — сообщил я ему. — И много оборотней убили за две недели?

— Ха-ха! Прилично! — расхохотался он и показал пальцем вглубь лагеря, где на колья были насажены четырнадцать человеческих голов. — Эт они обратиться уже успели, а так были страшны как моя жизнь.

— Печально. Убили четырнадцать, а потеряли тридцать человек, — задумчиво сказал я.

— С хрена ли? Тридцать эт покойничков, а ещё два десятка бойцов в лес уволокли. Ну ты сам увидишь. Они скоро домой попросятся, — хмыкнул Даня, как будто отмочил забавную шутку.

— Слушай, а почему они не разбредутся по округе? — поинтересовался я — Какой смысл бездумно нападать на стены?

— Да кто ж знает? Эт я у тебя должен спрашивать. Ты ж охотник как-никак, — ответил Даня и почесал бороду. — Я думаю, что их что-то манит. Может, башня? Как будто волчары пытаются что-то защитить.

— Защитить башни от людей? Не типичное поведение для чудовищ, — заметил я.

— Есть такое дело. Во! Смотри! — выпалил стрелок, тыча пальцем в сторону леса. — Видишь, желтые огоньки загорелись?

По лестнице я поднялся на платформу и увидел жёлтые пары глаз. Они смотрели на нас из гущи леса. Тени беззвучно скользили через бурелом, обещая защитникам башни весёлую ночь.

— А чего их так много? — задал я очередной вопрос, насчитав больше шестидесяти пар глаз. И это ведь только то, что я успел увидеть.

— Так ведь там же не только оборотни. Вожак взял под контроль пару стай волков, плюс псины приблудные. Шавок-то мы отстреливаем, а вот с оборотнями уже сложнее. Не наш профиль. Сам понимаешь, — Даня достал портсигар и протянул мне: — Закуришь?

— После такого зрелища надо не курить, а хорошенько выпить, — пошутил я, вызывая печальную улыбку на лице стрелка.

— Не. У нас с этим строго. Пьяным поймают, перед строем насмерть палками забьют. Так что я по табачку, — он закурил вонючую махорку и проверил свой винторез. — Владимир, давай вниз. Скоро начнётся, а я не хочу, чтобы под боком кто-то мешался.

— Понял. Спасибо за информацию, — кивнул я и полез вниз.

— Никаких проблем, — махнул мне вслед Даня. — Если переживу ночь, то ещё и не такое расскажу.

— Володька! Живо сюда! — рявкнул в мою сторону Гвоздев, вокруг которого столпились охотники.

Никитич провёл собрание, на котором распределил нас по стенам. Задача была проста как три копейки: стоять на страже и наблюдать, как гвардейцы обороняются. Просто? Вроде да. Но на практике всё оказалось намного сложнее.

На небе появилась полная луна. Со всех сторон зарычали волки. Они скалили пасти где-то в темноте, клацали зубами. Звуки были устрашающими, но, судя по реакции гвардейцев, которые спокойно покуривали на стенах в ожидании атаки, они уже привыкли к этому.

Из лесной чащи показался трёхметровый силуэт. А затем я рассмотрел его. Твою ж налево! Оборотень был очень крупным, с мощной челюстью, огромными когтями и зрачками, которые полыхали жёлтым пламенем. Запрокинув голову, он огласил округу громогласным воем. Нас с оборотнем разделяло расстояние в сотню метров.

— Вы чего не стреляете? — спросил я у Дани.

— Шутишь, что ли? С такого расстояния в глаз хрен попадёшь. Да и вблизи этого выродка не достать. Шустрый ублюдок, — стрелок расстегнул ширинку и принялся мочиться через забор. — Смотри, шерстяной комок! Я пометил твою террито…

Договорить он не успел. Неуловимым движением оборотень подхватил камень с земли и швырнул его в стрелка. Булыжник размером с крупное яблоко влетел в череп Дани, превратив его в кровавое месиво. Тело покачнулось и рухнуло со стены.

— Двухсотый на двенадцать часов! Заменить! — рявкнул капитан из глубины лагеря, и на место Дани тут же поднялся новый стрелок.

— Допрыгался? Идиот, — покачал головой сменщик. Он присел за частокол, наблюдая вполглаза за обстановкой.

Я на всякий случай последовал его примеру. Какого хрена тут происходит? Никогда не видел, чтобы оборотни швырялись камнями. Нет, физиологически это возможно, вот только подобный фокус не каждый день увидишь.

Со всех сторон завыли десятки глоток, и началось наступление. Из леса на четвереньках выбежали оборотни поменьше. В высоту около двух метров. Они бежали вперёд, дико рыча, а из их пасти сочилась пена. И глаза их горели жёлтым огнём. Вот только их нападение для меня выглядело сущим идиотизмом. Ну доберётесь вы до стен — и что? Попытаетесь прогрызть брёвна? Частично я оказался прав.

— Огонь! — рявкнул капитан, и стрелки тут же отработали по приближающимся целям.

Как и говорил Даня, толку ноль. Пули со свистом рикошетили от мощных черепов и улетали в лесную чащу. Хотя паре волчар выбили глаза, вот только они сразу же начали регенерировать.

— Копейщики! На изготовку! — послышалась новая команда.

Стрелки сделали шаг назад и стали перезаряжаться, а их место заняли копейщики. Через секунду мне стал понятен этот манёвр.

Шерстяные ублюдки оказались не так просты. Волчары, бежавшие первыми, замерли в метре у стены и присели, будто завязывали шнурки. Оборотни, бежавшие позади, с разбега запрыгнули на плечи своим присевшим собратьям и одновременно с ними распрямили ноги в прыжке.

Получилось подобие катапульты. Более десяти оборотней оторвались от земли и устремились по широкой дуге к стене. В этот момент я готов был аплодировать капитану, оборонявшему башню. На платформе частокола имелись выемки, куда копейщики могли упереть копьё. Что и было сделано.

И дальнейшее развитие атаки меня обрадовало: острие копья неподалёку от меня встретило оборотня, который падал по широкой дуге, яростно рыча. Со всего размаха ликантроп напоролся на лезвие. С жадным чавканьем копьё пробило волчару насквозь. Оборотень мог рухнуть запросто обратно за частокол, но копейщик не позволил ему этого сделать. Он воспользовался инерцией прыжка и, воспользовавшись упором, перекинул жертву во двор импровизированного укрепрайона.

А что было дальше? А дальше я не смог просто так смотреть. Оттолкнувшись от стены, я последовал за волчарой.

Оборотень, как мешок с песком, рухнул на землю и попытался переломить древко. Когтистая лапа рубанула по копью, оно лишь жалобно хрустнуло, но не сломалось. На второй удар оборотню времени не хватило.

— Придёт серенький Волчок! И отрубит кабачок! — заорал я, обрушиваясь на оборотня сверху.

Лезвие пожирателя костей сверкнуло в лунном свечении и обрушилось на макушку ликантропа. Удар вышел отличный, тем более я использовал покров маны и сумел развалить голову волка на две равные половины.

Дёргаясь в конвульсиях, ликантроп ещё размахивал лапами. Но толку от этого? Ему кранты. Оборотень упал на землю, и началась обратная трансформация в человека.

— Володька, твою мать! Я велел наблюдать, или как?! — заорал Гвоздев.

— Да, да. Понял. Сделаю, — отмахнулся я и, достав нож, начал потрошить тело оборотня, в надежде найти жемчужину до того, как он обратится в человека окончательно.

К моему сожалению, жемчуга внутри не оказалось. Видать, из обращённых никаких жемчужин не добыть. Значит, придётся завалить вожака.

Обернувшись, я увидел, как через стену перебросили ещё пару оборотней. Правда, прожили они намного дольше.

Гвардейцы, находящиеся под стенами, тут же окружили мохнатых и пронзили их копьями, не давая двинуться с места. Оборотни рычали, выли, лупили по копьям, но хрен ты куда денешься, когда тебя держат десять человек.

К толпе подошёл высокий боец с алебардой и нанёс удар, потом ещё и ещё один. Он рубил остервенело, неумело, и сил ему явно не хватало, чтобы располовинить чудовище. Хотя если посмотреть на его искажённое от злобы лицо, то становится понятно. Боец не пытается убить, он мстит, желая причинить как можно больше боли.

Алебарда попала в плечевой сустав и отрубила лапу оборотня, потом вторую. Боец обошёл оборотня сзади и нанёс удар в поясницу, перебив позвонки. Волк рухнул на землю, жалобно скуля, и в этот момент все копейщики извлекли свои лезвия из тела зверюги.

— Это тебе за Саню, сука, — прорычал Алебардист и со всего размаха ополовинил оборотня, срубив нижнюю часть тела.

Кровь брызгами вырвалась наружу, но оборотень не сдох. Рана очень быстро начала зарастать. Казалось, добейте его и дело с концом, но у гвардейцев имелся свой план.

— Цепляйте его, — сказал алебардист, уступая дорогу мужику со стальным крюком.

К крюку была привязана пятиметровая цепь. Размахнувшись этим приспособлением, мужик вогнал его под нижнюю челюсть оборотня, да так, что тот остался с открытой пастью, из которой выглядывал крюк.

После этого гвардейцы подхватили искалеченного оборотня и потащили его наверх. Цепь закрепили за край частокола, а огрызок перебросили за стену.

Обезображенное тело оборотня болталось в трёх метрах над землёй, жалобно завывая от боли. Не уверен, что это хоть как-то давило на психику его собратьев, но гвардейцы явно наслаждались мучениями твари.

А вот у второй группы всё прошло не так гладко. Оборотень успел ранить двоих гвардейцев, а третьего так и вовсе выбросил за частокол. Увидев, что гвардейцы посыпались, Гвоздев отдал приказ Шише вступить в бой.

Высокомерный засранец на секунду скрылся из виду и одним движением снёс голову волку. Самодовольно ухмыльнулся, посмотрев на меня, и выкрикнул:

— Один — один!

Ой, можно подумать. Если бы Гвоздев не дал отмашку, я бы до сих пор вёл в счёте.

Взобравшись на стену, я увидел, что часть оборотней перебросить в лагерь не смогли. Они рухнули назад и прямо сейчас носились по округе, завывая от боли, а в их спинах торчали древки копий. В таких подранков стрелки охотно палили, правда, без особого результата.

Ночь только началась, а мы уже прикончили трёх оборотней. И… И потеряли четверых. На моих глазах раненым гвардейцам выкрутили руки и отрубили головы, не желая дожидаться, пока те обратятся. Ничего не поделать, мир жесток.

Сколько было погибших? Четверо? Так вот, их уже шестеро. Слева и справа от меня камни проломили черепа двум копейщикам, ждущим новых прыгунов. В эти прорехи тут же влетели оборотни, и… началась рубка.

Шерстяные врезались в строй копейщиков, расшвыривая древки мощными лапами. Лезвия чиркали по шкурам оборотней, оставляя на них глубокие порезы. Кровь стекала по телам монстров, делая их ещё более устрашающими в лунном свете.

На удивление гвардейцы умело маневрировали, не давая себя убить. Правда, и сами не могли подобраться к резвым тварям.

В итоге копейщики убили четырёх оборотней, умудрившись повалить их и землю и пробить глазницы. Но пятый ликантроп оказался шибко прыткий и сильный. Он зарычал, раскидывая копейщиков ударом лапы, затем принюхался. Через секунду монстр опрометью бросился в сторону лагеря.

— Отрежьте ему путь! — заорал капитан, и навстречу ему выбежали два бойца, закованных в сталь с ног до головы.

План «Капкан» сработал. Оборотень нёсся в лагерь, где разместились торговцы и ремесленники, но, напоровшись на две консервные банки, замедлился.

Даже не так. Он решил сыграть в боулинг. Размахнувшись когтистой лапой, он рубанул бойца, стоящего слева, в бок, и тот, словно пушечное ядро, полетел в телегу, гружённую ящиками. Раздался грохот, щепки разлетелись по округе, а боец так и остался лежать в завале.

Второму повезло немного больше. Он воспользовался секундным замешательством и обрушил двуручный молот на ногу оборотня. Кость с хрустом переломилась, обнажив белёсые осколки. Оборотень завалился на землю и тут же схлопотал второй удар в череп.

Поразительно, но он не умер. Да, лишился десятка зубов, был контужен, но всё ещё жив! Тогда молотобоец обрушил ещё десяток ударов и на этот раз сумел размозжить череп твари.

— Капитан! Что-то не так! — заорали со стены. — Твари ушли!

— Какого хрена?! Куда ушли?! Обычно ведь атакуют в течение трёх часов! — изумлённо крикнул капитан.

Ответом ему стал истеричный крик, заглушенный рыком в центре лагеря. Кажется я догадался, что произошло. Мохнатые все эти дни отвлекали на себя внимание, чтобы их собраться вырыли тоннели под лагерем!

Если это так, то я просто аплодирую их смекалке. Сейчас прямо на моих глазах из-под земли вырывались сотни обычных волков вперемешку с дворнягами. За ними следовали оборотни.

В лагере начался настоящий хаос. Волки атаковали всех, кто оказывался поблизости. Врывались в палатки, рвали глотки, бросались на гвардейцев. А пока братья меньшие сеяли неразбериху, ликантропы пользовались моментом и атаковали зазевавшихся гвардейцев.

Положение было скверное. Но хуже всего было то, что атаки на стены никто даже не думал завершать. Стрелки переключили своё внимание на существ, ворвавшихся в лагерь, и стали методично отстреливать волков. За что и поплатились. Пара оборотней перемахнула частокол и устроила настоящую бойню.

Острые клыки раскусывали черепа гвардейцев словно вишнёвые косточки. Когти разрывали тела на части. Оборотни упивались бойней. Они даже не пытались кого-то обратить. Просто убивали с особой жестокостью, присущей их виду. Возможно, лагерь был бы разбит этой ночью, если бы не СОХ, так вовремя пришедший на помощь.

Гвоздев отдал приказ вступить в бой, и мы единым строем принялись теснить зверьё. Стрелки отрабатывали по волкам и собакам. Бойцы ближнего боя сосредоточились на оборотнях. Жаль, монстров оказалось немного. Всего десяток, из которого я убил лишь одного. Шиша же добрался до двух и задрал нос.

Бой завершился спустя час. Всех волков и собак перебили, как и оборотней. Выжившие гвардейцы отправились засыпать камнями норы, из которых вылезли твари, а мы начали подсчитывать потери.

Ну что сказать? Размен вышел паршивый. В сумме мы убили тринадцать оборотней. При этом потеряли двух охотников. Ещё одному пришлось отрубить руку, чтобы зараза не распространилась и он не обратился. Боец отнёсся с пониманием и всего-то проклинал нас и поливал матом. Такова цена жизни.

А вот потери гвардейцев и мирных жителей лагеря оказались более многочисленными. Сорок раненых гвардейцев казнили на месте. Мне это показалось идиотизмом, ведь их просто покусали шавки, а не оборотни. Но капитан пояснил, что шавки перед нападением кусают оборотней, чтобы на зубах осталась ликантропская зараза. Хитрые твари.

Помимо сорока гвардейцев, были убиты пятнадцать мирных. Фактически выжил только шут, который носился от псин по всему лагерю и напевал дурацкие песни. Если бы он был зелёного цвета, то я был бы готов поклясться, что это Гоб.

Никитич собрал нас в центре лагеря.

— Что вы успели заметить? — напряжённо оглядел он каждого.

— Они нападают чертовски организованно. Как будто ими кто-то командует, — сказал Васян, чем заслужил укоризненный взгляд Никитича.

— Ну, разумеется, Василий, — прорычал глава союза. — Думаю, это заметили все без исключения. Что ещё?

— Пока пешки шли в бой, альфа оставался за стенами и швырял камни. Использование оружия, нетипичного для оборотней, — сказал я.

— Вот. Этого я и ждал. Молодец, Володька, — похвалил Гвоздев. — Как видите, гвардейцы здесь уже две недели. И с каждым днём ситуация становится только хуже. В первую ночь пришёл альфа. Во вторую он привёл с собой тех, кого смог обратить. После выжрал близлежащие деревни, подчинив стаи волков и местных собак. Чем дольше мы будем сидеть в обороне, тем большие силы против нас бросят.

— Егор Никитич, хочешь выйти за стены? — нахмурившись, спросил Шишаков.

— Именно так, Саша, — мрачно взглянул он на него. — Пока альфа жив, это не закончится. Завтра ночью отправляемся за головой вожака.

Глава 8

— Солдатики, солдатики!

Отважные вы братики,

Вчера, как львы, сражались,

Едва не облажались.

Как хорошо, что котики,

Храбрейшие охотники,

Пришли и всех убили,

Волчар перерубили!

А если б припоздали,

То нас бы пожевали! — орал шут, носясь по лагерю.

— Закройся, сучара! Пока я тебе голову не отбил! — рявкнул один из гвардейцев, но шут лишь показал ему голую задницу и убежал.

Настроение в лагере было, мягко говоря, ниже плинтуса. Капитан отчитывал гвардейцев за то, что так плохо сработали и никто не почувствовал, как ликантропы роют подкоп.

Чтобы подобного больше не случилось, капитан велел всем без исключения гвардейцам спать на земле, без подстилок. Мол, уши ближе к земле, авось и услышат, как землю роют.

Гвардейцы, и без того опечаленные, были вынуждены рыть могилы, собирать трупы. Да к тому же им пришлось засыпать тоннели, прорытые оборотнями, и вбивать в них деревянные сваи на случай, если волчары решат снова пройти тем же путём.

Смотря на этих бедолаг, я чувствовал себя, будто на курорте. Перекусил тушёнкой, закинул руки за голову и разлёгся на земле, наслаждаясь лучами солнца. Правда, мешали уставшие и возмущённые крики работающих гвардейцев. Но я максимально абстрагировался от этого. А вот к воплям шута и самодовольной физиономии Шиши привыкнуть было невозможно.

— Мальчишка лежит отважный,

Оскал его чертовски страшный!

Скакнул, словно кузнечик,

Обычный человечек.

И хрясь мечом по голове,

А ты чего не веришь мне?

Да я всё видел сам,

Ведь там творился такой срам,

Не снился он и королям!

Ну а мальчишка сиганул

Башку он волку враз свернул!

Так славься же, мелкий сопляк,

Кляк-кляк-кляк-кляк! Кляк-кляк-кляк-кляк! — верещал шут, прыгая вокруг меня, крутя солнышко, приплясывая и отвешивая мне поклоны.

Он и жутко бесил, и веселил одновременно. Если бы я мог выпустить Гоба, то они бы составили отличный сумасшедший дуэт, который бы достал всю округу.

— Любезный, подойди на секунду, — поманил я шута.

Его зеленоватый колпак с бубенчиками качнулся. Шут наклонил голову и недоверчиво уставился на меня.

— Я знаю ваш народ,

Как только шут к вам подойдёт,

Так тут же отгребёт, — пропищал он, вытаращив на меня глаза-блюдца.

— У меня уже давно выработался иммунитет к рифмоплётству, — ухмыльнулся я и махнул рукой. — Иди сюда, не бойся.

— Раз так ты говоришь,

То подкрадусь, как мышь, — прошипел шут.

Он упал на четвереньки, пополз ко мне. Чёртов комедиант.

— За пятьдесят рублей и банку тушенки споёшь балладу о моём друге? — сделал я ему заманчивое предложение.

— Я шут, мне деньги не нужны!

А вот тушенки баночки важны!

Коль дашь мне три, то сочиню балладу,

А если пять, то и спою как надо! — завопил шут.

— Дам семь банок, — ухмыльнулся я. — Важно, чтобы баллада продолжалась до самого заката солнца.

Шут расплылся в издевательской улыбке и спросил:

— Кто станет жертвой восхвалений?

А может, просто унижений?

— Видишь вон того бугая? — спросил я, ткнув пальцем в Шишакова. — Краткая информация. Его зовут Шиша. Фамилия — Шишаков. Он вчера убил трёх оборотней. Нужно это обыграть в стихах. Да, как можно смешнее, — говоря это, я выкладывал банки тушёнки на землю.

— Заказ ваш шут готов принять.

Балладу начал сочинять.

Как только банки отнесу,

Своею рифмой башню всем снесу, — пообещал шут.

Он поклонился, составил банки тушёнки башенкой, подхватил их и уволок в свой шатёр. А спустя десять минут началось представление. Шут вернулся и начал крутиться, кривляться приплясывать перед собирающейся публикой. А затем открыл рот и запел.

— Отважный воин Шиша!

Как жаль, что шишкой он не вышел!

Сражается он с монстрами отважно,

О женщинах мечтает влажно.

Все пассии его рыдают,

Когда его хозяйство наблюдают.

Ведь был охотник хоть куда,

Но тут вдруг волк — и всё, беда!

Зубами клац! И нет у Шиши шишки.

Об этом пишут даже книжки!

Так важно шишку сохранить,

Чтобы детей потом растить,

Орехи ею чтоб долбить,

Чтоб в спальне с бабой согрешить!

Нужна та шишка всем парням!

Чтоб делать ею пам-парам!

Иль делать даже пум-пурум,

Ну и конечно же пум-пум!

Отважный Шиша, Шишаков,

Он перебил уж всех врагов,

Однако в койке он бревно,

Ведь вовсе нету у него…

Шут не допел, завизжал как поросёнок и кинулся куда глаза глядят. Разъярённый Шишаков погнался за ним.

— Поймаю, шею сверну! — зарычал он на весь лагерь.

Весь лагерь залился гулким смехом. Ну а я от смеха чуть живот не надорвал. И это заставило Шишакова бежать быстрее.

Забавно, что погоня продолжалась полчаса, а шут так и не дал себя поймать. Он нырял в палатки, выкатывался с другой стороны, взбирался на стены, прыгал оттуда в стога сена, припасённые для скотины, маневрировал между гвардейцев. А когда неминуемое избиение было неизбежно, безумец выпрыгнул за стену.

Шишаков проводил балагура нескончаемым потоком мата и, плюнув вслед, вернулся в лагерь. Тем временем шут забрался наверх по отвесной стене и продолжил свои песнопения.

В какой-то момент я подумал, что это уже перебор. Посмеялись — и хватит. А то ведь точно Шишаков его прибьёт.

Я подошёл к голосящему шуту.

— Всё, меняй пластинку, великий рифмоплёт, — улыбнулся я. — Теперь пой что-нибудь забавное из мира аристократов. Отрабатывай тушёнку, и до утра. Понял?

Шут кивнул и заголосил песенку о том, как на светском вечере пьяный барон прищемил своё мужское достоинство туалетной дверью.

Разумеется, шут ещё пару раз убегал от Шишакова, пока тот не отмахнулся от него и не скрылся в палатке.

С первыми закатными лучами контракт исполнился, и шут замолчал, спрятался в кустах, начиная громко чавкать. Уверен, что он так набегался за день, что с аппетитом слопает все семь банок тушняка за раз.

— Стройся! — гаркнул Гвоздев, и охотники потянулись к нему. — Значит, так. В центре построения идут метатели. Как только заметите крупное скопление врага, отсекайте его зажигательными смесями. Наша задача не рубиться со всеми подряд, а убить альфу, — пояснил Никитич и перевёл взгляд на стрелков. — Сразу заряжайте серебро. На волков и собак не реагируете. Отстреливаете только оборотней. Бойцы ближнего боя держат круговую оборону. Всё ясно?

План прост как утренний дрозд. Вопросов не возникло. Хотя мне было что спросить, но я решил промолчать. Очевидно, что Никитич хочет побыстрее закрыть контракт и убраться отсюда, пока мы не потеряли новых бойцов.

Вот только что он будет делать, если в лесу нас ждёт не только альфа, а ещё и десятки, а может, и сотни оборотней? Вокруг есть парочка деревень, и если шерстяной там уже погулял, то у нас определённо возникнут проблемы.

Замечая, что мы готовимся к вылазке, к нам подошёл капитан гвардии Он снял стальную перчатку и пожал руку каждому охотнику.

— Удачи, братцы, — тихо произнёс он. — Пусть боги дадут вам сил. А рука будет крепкой и не подведёт в ответственный момент.

— Так говоришь, как будто отправляешь нас в последний путь, — усмехнулся Гвоздев.

— Надеюсь что не в последний. Но всякое может быть, — ответил с лёгкой улыбкой капитан, а потом рявкнул: — Открыть ворота!

Гвардейцы вытащили засов, распахнули перед нами деревянные створки. Странное чувство — идти в пасть зверя. За частоколом всё изрыто острыми когтями, на деревьях отметины, трава щедро полита кровью. То тут, то там, валяются туши волков и собак. А мы идём в тёмный, мать его, лес.

Бойцы ближнего боя, к которым относился и я, взяли в кольцо стрелков и метателей. В центре шел Гвоздев, подняв высоко над головой круглый фонарь. Из него во все стороны лился яркий свет. Из-за этого фонаря тени деревьев становились резкими, рваными, дёргаными, даже немного зловещими из-за отбрасываемых теней.

У входа в лес нам пришлось карабкаться через буреломы. Задача несложная, если это делать в одиночку. А вот если нужно сохранять строй… Но справились. Жалких двести метров, и мы продрались через завалы и очутились в густом лесу с обилием кустарника и высокой травы.

На кустарнике висели клочья шерсти, под деревьями валялись обглоданные кости. Человеческие. Хм-м-м… Возможно, моя теория о сотнях оборотней провальна, ведь эту ораву надо чем-то кормить, и, судя по всему, подкармливали их человечиной. Что ж, тем лучше для нас. Будет меньше мороки.

В воздухе стоял неприятные запахи смерти и испражнений, но на удивление никто не спешил нападать. Может, потому, что ещё не взошла луна, или из-за того, что за нами наблюдают. Впрочем, жёлтых глаз в лесной чаще я не наблюдал.

Спустя полчаса мы выбрались на лесную поляну, и Никитич приказал разбивать лагерь. Лагерем это можно было назвать с натяжкой. Мы просто натаскали брёвен и развели огромный костёр.

Готов спорить, что Гвоздев рассчитывает запахом гари привлечь сюда альфу, ведь ему подобные ненавидят, когда хозяйничают в их владениях. А именно это мы сейчас и делаем. Рубим деревья, палим костры и чертовски громко разговариваем.

Два часа прошли спокойно. Мы даже успели перекусить. А потом в лесной чаще хрустнула ветка. Глухой звук разлетелся по округе, поднимая в небо десятки птиц в километре от нас.

— Приготовиться, — сурово буркнул Гвоздев и обнажил клинок.

В прошлой жизни я много чего повидал. Меня сложно чем-то удивить. Но оборотней, которые прыгали по деревьям словно обезьяны, я видел впервые.

Хотя нечто похожее было в прошлом мире. Тогда я вместе с отрядом наёмных убийц столкнулся с ящерами, которые при помощи щупалец примерно так же прыгали по деревьям. Жёсткая была заруба, в которой мы покрошили прилично тварей. Тогда я выжил, что планирую сделать и сейчас.

Свет костра вырвал из темноты десяток фигур, прыгающих с ветки на ветку. Оскаленные пасти, крючковатые пальцы, впивающиеся в кору.

Они прыгали, держа дистанцию от разбитого лагеря, и не спешили сближаться. Похоже, это были разведчики. Я слышал, что альфа может видеть глазами обращённых. Надеюсь, что это не так. Иначе этот выродок будет управлять войском, находясь от нас на большом расстоянии, и мы его банально не найдём.

Следом за прыгунами из леса выбрались обычные волки. Высотой около метра, откормленные, с мощными лапами и клыками, измазанными кровью. Один укус — и ты несёшься быстрее ветра в царство ликанов. Если повезёт, то тебя убьют товарищи, а если нет, то твоими товарищами станут оборотни.

— Да сколько их тут? — испуганно прошептал Васян, стоявший слева от меня.

— До хрена. Я насчитал больше сотни, но в глубине леса есть ещё, — коротко бросил Шишаков, сжимая в руках меч.

— Подпалить зажигательные смеси! — рявкнул Гвоздев, и несколько охотников, достав бутылки, чиркнули спичками. — Подпалите местность с трёх до девяти часов.

— Но это ведь отрежет путь к отступлению, — пробормотал Васян и осёкся под тяжёлым взглядом Шишакова.

Метатели по широкой дуге зашвырнули бутыли, которые разбились о деревья, расплескав горючее по густому подлеску. Трава и сухой кустарник тут же занялись пламенем, отделив нас от волков огненной чертой. Теперь шерстяные могли напасть только с фронта и немного с флангов. По крайней мере это относится к обычным волкам. Оборотень при желании прорвётся и через пламя.

В небо взметнулись чёрные столбы дыма, раздался треск горящего дерева, за которым последовал вой сотен глоток.

Волки, запрокинув голову, взывали к своему вожаку, и он ответил. Из глубины леса донёсся утробный рёв, от которого заложило уши.

— Они идут! — рявкнул Гвоздев, сделав шаг вперёд.

Охотники мигом изменили построение на клин. Впереди выстроились мечники, за их спинами стрелки, позади остались метатели, наблюдавшие за пожарищем.

Волки сорвались с места и понеслись в атаку. Жалкие пять секунд, и всё превратилось в смазанное пятно. Замелькали оскалённые пасти, и я принялся рубить наотмашь, стараясь не задеть собратьев. Во все стороны полетели отрубленные головы, лапы, хвосты. В уши ворвался оглушительный рык, сменяемый предсмертным визгом.

Тела волков копились под ногами, заставляя спотыкаться и аккуратнее выбирать место, куда наступить в следующий раз. Минуту спустя крови под ногами было столько, что даже походные ботинки начали скользить. А поток волков всё не заканчивался.

Васян, сучий идиот. Перерубил волка пополам, но не добил его. Туша упала у моих ног и на последнем издыхании распахнула пасть, желая цапнуть меня за ногу. Спасибо Гобу. Из тени вырвался клинок и пробил череп твари насквозь, не давая ей ни единого шанса сомкнуть зубы. Сделав своё дело, клинок зеленомордого снова исчез в тени.

— Оборотни на шесть часов! — послышался крик за спиной.

Через стену пламени ломились пять огромных перевёртышей. Шерсть их была объята пламенем, но они продолжали бежать в надежде полакомиться нашей плотью.

Построение мгновенно поменялось. Часть охотников откатилась назад, и тут же начали работать стрелки. Оглушительные выстрелы проверили на прочность мои барабанные перепонки. Яркие всполохи наполняли округу ароматом жжёного пороха. А оборотни всё продолжали ломиться к нам через пламя.

Мне не повезло. Я остался на передовой рубиться с волками, а вот Шишаков сместился назад и прикончил ещё одного перевёртыша. Если так дело пойдёт, я могу проиграть спор. У меня в активе — два ликантропа, у Шиши — четыре. Надо как-то догонять уже.

— Метатели! Гранаты вглубь леса! — рявкнул Гвоздев, и его приказ тут же исполнили.

Ха. Гранаты. Забавная вещь. Я лично видел, как обычные гранаты обматывали предварительно мелко нарубленным столовым серебром. И сейчас это серебро дало прикурить.

В глубине леса раздались взрывы, разбросавшие во все стороны мелкие осколки. Нам повезло, мы были прикрыты телами оборотней и волков, поэтому никто не пострадал, если не считать пару шальных ранений. А вот оборотням пришлось несладко.

Осколки вгрызлись в их тела и начали поджаривать мохнатых изнутри. Шкуры этих тварей дымились, доставляя им нестерпимую боль. Перевёртыши падали на землю, катались по ней, рвали когтями собственную плоть, пытаясь достать жгучие осколки.

А следом метатели отличились ещё раз. Забросили гранаты в сторону пожарища. Три оборотня схлопотали осколки и замедлились в самом центре пламени. Вряд ли они подохнут в огне, но точно получат массу положительных эмоций.

А вот и моя очередь веселиться.

Проклятые волки закончились, и из чащи показались три десятка человек, меняющие свою форму на ходу. Их кости с хрустом ломались, увеличиваясь в размерах, лапы удлинялись, колени выворачивались в обратную сторону, из-под кожи пробивалась густая шерсть. На лицах перевёртышей застыла гримаса невероятных страданий.

— Перевести огонь на двенадцать часов! — приказал Гвоздев.

Но это уже не имело смысла. Справа и слева к нам направлялись ещё по три десятка оборотней. Ха-ха. Отличный расклад сил. У нас против оборотней с лёгкостью рубится только Гвоздев, Шишаков, ну и я так сяк справляюсь. Остальным нужен напарник, чтобы завалить мохнатого.

А сейчас у оборотней двукратный численный перевес… Красота! Или лучше сказать, что это конец?

Я собирался встать рядом с Никитичем, когда заметил, что от моих ног отделилась тень и скользнула вглубь леса. Из-за сосны показалась когтистая рука Гоба. Гоблин указывал вглубь леса.

Какого хрена он там делает? Показывает путь к отступлению или… Очуметь! Догадка озарила меня. Ну конечно же, как я мог забыть?!

Я вонзил клинок в труп одного волка, потом во второго, третьего, четвёртого. Оборотни надвигались неспешно. Демонстрировали своё превосходство и ждали, пока со спины к нам зайдёт больше их собратьев.

Белёсая костная масса потекла по Пожирателю костей и сформировала полнотелый доспех. Я хлопнул Никитича по плечу и выкрикнул на бегу:

— Продержитесь! Я скоро!

— Вовка! Стой, мать твою! Куда?! — заорал Гвоздев, но я уже использовал руну «родэ», исчезая из его поля зрения.

Труднее всего было прорваться через ряды оборотней. Мохнатые ублюдки видели каждое моё движение. И не только видели, но и реагировали.

Когтистая лапа в замедленном темпе полетела мне в голову, но я пригнулся и побежал дальше. Следующий оборотень клацнул зубами, стараясь укусить за кисть. Я кое-как успел отдёрнуть руку и продолжил свой путь в ту сторону, куда указывал Гоб.

Сразу двое разрубили воздух когтями. Я ушёл от первого удара, и в этот момент действие руны закончилось. Всё вокруг ускорилось.

Второй удар со скрежетом прошёлся по костяному доспеху. Я вновь использовал руну и продолжил бежать следом за своим зелёным помощником.

Я сразу увидел его. В чаще леса на пригорке замер огромный оборотень. Альфа.

Он распрямил грудь, раскинул лапы в стороны и смотрел на луну. Его морда была неподвижна. Ну, точно, я был прав. Он смотрит глазами обращённых!

Когда мне оставалось пятьдесят метров до твари, я запустил руку в карман с жемчужинами и выпил навскидку сразу десяток.

Мощь моментально разлилась по телу, смывая усталость. Мир резко ускорился. Действие руны вновь завершилось. И ровно в этот момент за спиной я услышал вой множества глоток. А затем затрещали ветки и зашумели заросли. Оборотни кинулись на защиту альфы.

Да хрен вы успеете, твари. Улыбаясь, я использую руну по-новой и заметил, что морда альфы опущена вниз, а глаза пристально смотрят на меня.

Шаг, второй, третий… десятый. Замах! Клинок со звоном врезался в когтистую лапу альфы, который… двигался с моей же скоростью! А вот это уже любопытно. Если бы я не использовал руну, уже был стал бы покойничком.

Мы обменялись градом ударов. Острые когти вспороли воздух, но удары предсказуемы. Я увернулся от них, не забывая наносить урон альфе. Правда, мои выпады были бесполезны, ведь на этой твари любые рассечения заживали мгновенно. Действие руны закончилось, и я вновь её активировал, дожигая оставшиеся жемчужины.

Ну вот и всё. Ещё два использования руны, и сил не останется. Ни капли. Даже сейчас я двигался лишь за счёт силы воли. Мышцы перенапряжены, того и гляди сведёт судорогой. Каналы маны трещали по швам. А я продолжал наносить удары в надежде переломить ход битвы.

Но кто сказал, что мы должны биться один на один? С дерева в замедленном темпе упал Гоб, и прямиком на спину альфы. Оборотень не сразу понял, что произошло, и среагировал запоздало. Два острых клинка зелёный всадил в глазницы альфы в тот самый момент, когда когтистые лапы монстра впились в спину гоблина.

Рывок! И Гоб, словно пушечное ядро полетело в лес, врезаясь в ближайшее дерево. Будто сломанная кукла, он упал на землю.

Альфа ревел от боли, принялся вслепую размахивать лапами. Да, у него острый нюх. Который сейчас бесполезен. Спасибо Никитичу с его идеей подпалить лес.

Я использовал руну «родэ» последний раз. Поднырнул под лапу здоровенного оборотня и со всего размаха вонзил клинок в его глазницу. Лезвие с чавканьем прошло вглубь черепа и… И нихрена не произошло! Оборотень был живее всех живых!

Как хорошо, что я это предвидел! В момент, когда я отпустил клинок, костяная броня стекла по моей руке на лезвие и хлынула прямиком в глазницу волка. Костная ткань подчинялась моей воле. Очутившись в черепе альфы, она тут же приняла форму шара. А затем из него вырвались в разные стороны острые шипы. Первый костяной шип пробил верхнее нёбо и заклинил пасть оборотня, ещё один выскочил из уха. А остальные несколько шипов прошили череп, выскакивая из затылка.

Лапы оборотня стали ватными, безвольно повисли вдоль тела. Ровно в это время действие руны закончилось. Ноги подкосились, и я рухнул на землю, счастливо улыбаясь. Раны альфы больше не исцелялись. Он покачнулся, рухнув на спину.

За спиной я услышал топот ног. Вой толпы оборотней сменился криками боли. Криками человеческих глоток! С трудом повернув голову, я заметил, как оборотни превращаются в людей.

— Гоб, ты чёртов гений, — ухмыльнулся я, продолжая разрывать череп альфы костяным сгустком до тех пор, пока перед глазами не расплылась тьма.

Очнулся я в лагере, за частоколом. Вокруг шум, гам, но настроение приподнятое.

Я приподнялся на локтях. Впереди гвардейцы привязывали к столбам голых людей. Кажется, одного из пленников я видел в лесу, когда он перевоплощался в обычного человека.

— Вяжите крепче этих выродков! — выкрикнул капитан, заложив руки за спину.

— Мы ни в чём не виноваты! Это было помутнение! — голосила женщина лет сорока с обвисшей грудью.

— Полнолуние покажет, виновны вы или нет. Если покроетесь шерстью, то мигом лишитесь голов, — предупредил капитан.

Ко мне подошёл Гвоздев и присел на корточки. Мозолистая рука по-отечески потрепала меня по волосам.

— Идиот ты, Володька, — вздохнул Никитич. — Но отважный. Этого у тебя не отнять.

— Опять спас вашу старческую задницу? — спросил я, давясь от смеха.

— Врезать бы тебе, — Никитич замахнулся и опустил руку, расплываясь в улыбке. — Да нельзя. Герой ты нынче. Но в следующий раз точно огребёшь.

— Или в очередной раз спасу вас от смерти, — хмыкнул я и с трудом сел. — А героям награда полагается?

— Конечно, полагается, — усмехнулся Гвоздев. — Ты победил в споре с Шишаковым.

— Это приятно. Но бесполезно, — констатировал я факт.

— Это ещё почему? — нахмурился Гвоздев.

— За победу в споре я должен был получить все жемчужины, причитающиеся Шишакову, — пояснил я. — Но, как я понимаю, вы не нашли ни одной.

— Мы-то да, но ты-то нашел? — спросил глава СОХ, подозрительно прищурившись.

— Никитич, ты видел, в каком состоянии я был после боя? Как только добил альфу, так и вырубился. Чего комедию ломаешь? — перешёл я на «ты» и тут же схлопотал лёгкую затрещину.

— Не фамильярничай, — строго сказал Гвоздев. — Если не ты забрал жемчужину, то кто? Когда мы пришли, череп альфы был раскурочен, а в груди красовалась метровая прорезь, через которую вытащили все кишки. Сука, неужто нас кто-то опередил?

— Похоже, что так, — пожал я плечами, затем почувствовал, что во рту пересохло. — А водички не найдётся?

— Найдётся, — кивнул глава СОХ. — Топай в столовую. Гвардейцы сегодня угощают. Наш контракт заканчивается через сутки. Как только решится вопрос, опасны ли пленники, так мы и уйдём. А пока отдыхай. Набирайся сил. И помни, что ты идиот, — на последней фразе он ухмыльнулся.

— Да с какого чёрта я идиот-то? Я ж этот, как его? Спаситель! — гордо заявил я, ткнув пальцем в небо.

— Ага. Спаситель, мать твою. Все охотники теперь знают, что у тебя есть артефакт. Пришлось взять слово, что будут держать язык за зубами. Ребята у нас надёжные, но любят выпить, — многозначительно пояснил Гвоздев и ушёл, оставив меня с множеством кружащихся в голове мыслей.

Да уж, если кто-то проболтается, то моя жизнь сильно усложнится. Сейчас я бодаюсь только с уголовниками. А если аристократы узнают, что у меня есть артефакт, то за мной начнётся охота по всей Империи. При этом охотиться будут не обычные люди, а одарённые. С такими без вороха жемчужин мне не справиться, и это печально.

— Теперь понятно, как ты Бакая завалил, — шепнул подошедший ко мне Васян.

— Чего? — нахмурился я, делая вид, что не понимаю, о чём речь.

— Да хорош тебе, — Васян толкнул меня в плечо и, приблизившись, прошептал ещё тише: — Я видел, как ты из окна выпрыгивал. Мы сами с парнями пришли по этому заказу, но ты нас опередил. Рад небось, что десять кусков смог заработать?

— Эм-м-м… Вообще-то, я его просто так убрал, — замялся я.

— Ты дурак? — выпалил Васян, осмотрелся по сторонам и добавил уже тише: — Тебе что, деньги лишние? На кой-чёрт ты вообще полез туда жизнью рисковать, если бабки так и не получил?

— Ну вот такой я альтруист, — хмыкнул я.

— Альтруист хренов. Лучше бы не лез и дал бы нам заказ выполнить. Мне эти бабки позарез были нужны, как и парням, — с обидой в голосе произнёс Васян.

— Вот как? Ну так это не проблема. У меня осталась голова Бакая в качестве трофея, — усмехнулся я в ответ. — Если хочешь, я отдам её тебе. Но половина гонорара моя.

— Ты прикалываешься? Коллекционируешь головы? У тебя всё с кукухой в порядке? — Васян выпучил глаза, отчего стал похож на филина.

— Тебе деньги нужны или нет? — холодно спросил я, придавив его взглядом.

— Да нужны, нужны, конечно. Володька… — всмотрелся он в меня. — Я просто поражаюсь тебе каждый грёбаный день. Сколько вместе работаем, а я так и не пойму, что у тебя в башке творится.

— Много чего, — хмыкнул я. — Кстати, есть ещё одно условие. После того как получишь награду, вернёшь мне голову Бакая.

— Тьфу, твою мать! У тебя реально не все дома, — усмехнулся Васян и протянул мне открытую ладонь. — По рукам. Всё сделаю. И это, спасибо тебе. Я семье квартирку присмотрел, а денег хватает только на ночлежку для бездомных.

— Ты же хотел поделиться с товарищами? — Я пристально посмотрел на охотника, внутри которого сейчас боролась жажда наживы со справедливостью.

— Да поделюсь я, поделюсь. Как-никак на дело вместе шли, — пробормотал он, тяжело вздохнув. — И расскажу благодаря кому мы…

Я тут же прервал его.

— А вот этого не надо. Никто не должен знать, откуда у тебя голова и кто прикончил Бакая. Усёк? — жёстким тоном я заставил Васяна нервно сглотнуть, и он кивнул.

— Понял, Володь. Всё сделаю.

— Ну и славно. Как вернёмся, я выдам тебе головешку, — сказав это, я пожал руку охотника. — Помоги встать. Пойду пожую, что ли.

В столовке гвардейцев еды было много, но готовили они её сами. Хотя настолько хреновых поваров я ещё не встречал на своём пути. Эти болваны, видимо, думали, что достаточно свалить все продукты в один чан и залить водой. И тогда выйдет отличное рагу. Но нет, не вышло. Получилось условно съедобное варево, приправленное песком, хрустящим на зубах.

— Да, малец. Поварёнка-то вчера волки порвали. Вот и жрём эту баланду, — пояснил рядом сидящий гвардеец. — Надеюсь, скоро пришлют нового. А то мы тут волком выть скоро начнём. Смекаешь? Хе-хе-хе! Волком выть!

Он заржал над бородатой шуткой, колотя ладонью по столу, ну а я с постной миной продолжил жевать мерзкое варево.

День прошел совершенно бесполезно. Я набирался сил, гулял по лагерю и то и дело поглядывал в сторону башни. Оказалось, что из неё так никто и не вышел. Готов спорить, что все аристократы уже мертвы. В башнях такое случается сплошь и рядом. Вот и здесь, скорее всего, тоже случилось.

Когда начало смеркаться, я залез на стену, уставился в сторону входа в башню. Его довольно паршиво охраняли. Парочка гвардейцев с фонарями, скучая, курила сигареты и травила байки. Вывод напрашивался лишь один. Князь отправил в башню проверенных людей, готовых умереть за него, и теперь не боится, что кто-то прихватит артефакты и сбежит.

Я сразу же вспомнил слова Никитича: «Володька, не натвори глупостей!»

Но как же их не творить, когда они меня так ждут? Вход в башню манил, подсказывал варианты, как лучше обойти охрану. Обещал, что зачистка башни решит все мои проблемы, в том числе проблему с Мышкиным. И это был чертовски соблазнительный вариант.

Я боролся как мог. А с наступлением темноты спрятался за ящиками, стоящими у стены, и призвал Гоба. Зелёный как будто знал, о чём я думаю, высунул когтистую лапу из тени. На его ладони лежала красная жемчужина.

— Ах ты мелкий засранец! За это я закормлю тебя до смерти в любом ресторане мира, — радостно прошептал я. — Как ты вообще смог её достать? Тебя же переломало на части.

— Когда награда столь вкусна,

Неважно, ель или сосна

Сломает кости, размозжит,

Твой друг к трофеям уж бежит, — объяснил Гоб, чуть ли не пропев.

Я забрал жемчужину, и рука Гоба тут же исчезла. Это, конечно, не фиолетовая жемчужина, но на печать малой регенерации её хватит с лихвой. Зажав красный шарик в ладони, я представил, как на рёбрах выжигается новая руна. Энергия из жемчужины бурным потоком устремилась в тело, обжигая рёбра жуткой болью.

Я был близок к тому, чтобы заорать, но сдержался. Спасибо, что руна начинала действовать мгновенно после нанесения символов, иначе бок саднило бы ещё неделю. А так поджаренная плоть уже начала подживать.

Печать малой регенерации способна за пару минут закрыть небольшой порез. Глубокую рану, которая заживала бы месяц, печать закроет за две недели. Да, это не панацея от всего, но в некоторых случаях очень незаменима.

К примеру, в случае сильного ожога печать с лёгкостью исцелит кожу и уберёт волдыри. И сделает это в течение дня. То же самое с обморожением или кислотным ожогом. Если плоть повреждена лишь поверхностно, то это плёвая рана, которая быстро вылечится. А ещё у этой печати было замечательное свойство — она притупляла боль.

Выглянув из-за ящиков, я лишний раз порадовался тому, что сразу использовал жемчужину. Ведь сама судьба говорила, что мне делать дальше. В центре лагеря открылся портал, из которого вывалились два десятка аристократов. Среди них я разглядел кудрявого статного парня лет двадцати.

— Я сын князя Юсупова, — надменно заявил он. — Юсупов Виталий Арсеньевич. Стану первопроходцем башни. Куда идти?

Аристократ начал растерянно озираться по сторонам в поисках гвардейца, который укажет верный путь.

И такой быстро нашёлся, провожая группу ко входу в башню.

Но я ведь альтруист. И как истинный альтруист я не имел права бросать этих бедолаг на произвол судьбы. Скрываясь в тени башни, я последовал за группой аристократов.

Глава 9

— Ваше сиятельство. Одумайтесь. Если ваш папенька узнает о том, что вы самовольно проникли в башню, он нас казнит, — умолял аристократ, семенящий позади Юсупова-младшего.

— Семён, ты всегда был трусом. Нет поводов для волнений. Мы подготовленные бойцы с десятками сражений за плечами! — бахвальствовал Юсупов.

— Да, но это были учебные спарринги, — поправил его седой старик, идущий слева.

— А-а-а! Неважно. Я готов к настоящим свершениям! Какой смысл учиться в магической академии и никогда не использовать свои умения в деле? Это же бред! — отмахнулся Юсупов, направляясь ко входу в башню. — К тому же если я хочу принять бразды правления после смерти отца, то мне нужно проявить себя! Наработать авторитет! Сделать что-то легендарное!

Я следовал параллельно группе и наблюдал за тем, как они себя ведут. Из двадцати человек лишь семеро были бывалыми воинами. Остальные дилетанты. Младший сын князя Юсупова так и вовсе выглядел недоучкой с завышенным самомнением. Он явно недооценивал опасностей башни.

Забавно, что парень не испугался вестей о том, что в башне без вести пропала группа аристократов. Причём уже не первая. Он уверен, что именно ему, младшему сыну, удастся закрыть башню, заполучив славу, почёт и артефакты. Ну да, конечно. Прям так и будет. Юный мечтатель, блин.

Когда до входа в башню оставалось двадцать метров, позади раздался грозный крик:

— Ваше сиятельство! Я запрещаю вам приближаться к башне! — рявкнул капитан.

— Твою мать! Это Акимов! Бежим! — панически взвизгнул младший Юсупов и, сломя голову, рванулся ко входу.

— Остановите его! Не дайте коснуться стены! — заголосил капитан.

— Любой, кто мне помешает, сдохнет на виселице! — выпалил Юсупов и на бегу обнажил лезвие весьма дорогого клинка с сапфирами в рукояти.

Гвардейцы замерли. Они смотрели то на капитана, то на сынка князя и не знали, что им делать. Ослушаешься приказа — и тебя высекут перед строем. Выполнишь приказ — и тебя повесят. Для рядовых бойцов выбор оказался очевиден. Никто не желал нападать на знатную особу.

Компания пробилась ко входу, и первым прикоснулся к печати Юсупов-младший. Исчезая в яркой вспышке, он успел выкрикнуть:

— Борис Борисыч! Вы ещё будете мной гордиться!

Я накинул на голову капюшон и, воспользовавшись неразберихой, метнулся к стене башни. Моя рука коснулась печати перемещения в момент, когда в ней исчез последний из свиты Юсупова. Белая вспышка, и мир перестал существовать.

Кромешная тьма давила со всех сторон. Я слышал дыхание находящихся рядом аристократов и понимал, что нужно как можно скорее скрыться. Но куда? Я ни черта не вижу. Если нас переместили на платформу, за которой обрыв с кольями, то шаг в пустоту может дорого стоить. Хотя…

Я призвал Гоба и услышал, как босые ноги шлёпают по каменной поверхности. Он успел пробежать десяток шагов, прежде чем я его отозвал.

— Слышите?! — испуганно спросил Юсупов и потянулся к мане.

На его руке вспыхнул синеватый кристалл, от которого потянуло холодом. Из кристалла лился тусклый синеватый свет, едва осветивший пространство вокруг княжича. Благодаря этому свету я увидел, что мы находимся в круглом помещении, усыпанном колоннами, уходящими в бескрайнюю черноту.

Использовав руну «родэ», я ускорился и скрылся за ближайшей колонной раньше, чем меня успел хоть кто-то заметить.

— Ваше сиятельство, впереди дверь, — сказал седой старик, указав за спину парня.

— Но я слышал шаги, — неуверенно произнёс княжич.

— Возможно, это были капли воды или вам показалось, — пожал плечами старик. — Я осмотрел комнату, и здесь ничего нет. Мы должны двигаться вперёд.

— Да, Виталя, надо идти, — поддакнул парень с оттопыренными ушами и выдающимся вперёд животом. — Я слышал, что бывают башни с ограничением времени. Например, если не успел её пройти в течение суток, потолок обрушивается и убивает всех, кто внутри.

В одной руке парень сжимал фонарик, который зажёг только сейчас, в другой руке сжимал эфес шпаги.

— Анатолий, что за вздор? Если все погибли в башне, то кто смог рассказать эту небылицу? — усмехнулся Юсупов, явно пытаясь бодриться, хотя ему и было страшно. — Но вы правы. Не стоит здесь задерживаться. Идёмте.

Княжич взмахнул клинком и пустил по его лезвию тонкий поток маны. Что и говорить, ману он контролировал неплохо. Лезвие начало светиться синеватым оттенком, озарив всё вокруг. Группа последовала за ним.

Я же протянул руку и дождался, пока Гоб передаст мне чёрное колечко. Кольцо я тут же напялил на палец. Не хочу шуметь, как и знакомиться с этой компашкой. Став беззвучным, я последовал за авантюристами, бредущими навстречу смерти.

Юсупов подошёл к двери, заметил надпись и громко прочитал её, чтобы все услышали:

— Тебя он скосит, словно сорную траву,

Склони же голову и славь вовеки Кариму.

Потом скачи, словно на пастбище баран,

И не разрежут лезвия твой пустеющий карман.

Замри на месте и под ноги посмотри,

А после кувыркайся, словно увидел цифру три.

Юсупов замолчал, почесал затылок и посмотрел на своих спутников.

— Кто-нибудь понял, о чём идёт речь? — спросил он.

— Ваше сиятельство, очевидно, речь идёт о ловушке. Позвольте мне пойти вперёд, — ответил седой старец, склонив голову.

— Фирс, ты мне нужен живым. Ведь только у тебя есть опыт освоения башен. Эй ты. Как тебя? — повысил голос Юсупов и ткнул пальцем в своего охранника.

— Ваше сиятельство, я Игорь, — ответил охранник и крепче сжал в руке клинок.

— Отлично. Игорь, не будешь ли ты так любезен открыть дверь и первым войти в комнату? — высокомерно произнёс княжич. — После того как мы пройдём башню, я одарю тебя и твою семью таким количеством денег, которые вы и за три жизни не сможете потратить.

— Д-да. Сию секунду, — закивал Игорь.

Охранник протолкался к двери и робко толкнул створки. Ожидаемо ничего не произошло. Дверь вела в длинный коридор, в центре которого стояла статуя женщины, держащей на руках ребёнка. Она с болью смотрела в сторону авантюристов. Охранник вошёл внутрь, и вновь ничего страшного не случилось.

Он прошёл треть коридора, остановился в пяти метрах от статуи, обернулся и махнул рукой, выкрикнув:

— Можно идти! Здесь не опасно!

— Ха! Я же говорил, что всё в порядке. Идём! — бодро выкрикнул Юсупов-младший и шагнул внутрь.

Толпа последовала за ним, как и я. Идиотизм ситуации заключался в том, что в коридоре было негде спрятаться. А я-то знал, что, пока все присутствующие не зайдут в помещение, испытание не начнётся. Поэтому мне пришлось тихонечко проскользнуть и спрятаться за жиртрестом, который называл Юсупова Виталей.

Дверь за нашими спинами почти бесшумно захлопнулась. Все бы непременно обернулись, чтобы посмотреть, что же там щёлкнуло позади, если бы не свист, доносившийся спереди. Из стены вылетело огромное лезвие и снесло голову охраннику. Всё произошло настолько стремительно, что никто даже моргнуть не успел.

Обезглавленное тело охранника рухнуло на пол, орошая каменный пол кровью. Фонарь, мерцая, покатился и остановился напротив отрубленной головы, подсветив безжизненные глаза охранника.

— Всем стоять! — закричал Юсупов, расставив руки в стороны.

Чертовски отважно, но дрожащие пальцы выдавали его с потрохами. Княжич испугался, впервые за время, проведённое в башне.

— Ваше сиятельство, разрешите, я пойду вперёд, — снова вклинился седовласый старик.

— Нет! В этом нет никакого смысла! — рявкнул Юсупов и, потерев подбородок, задумчиво добавил: — Уверен, что мы пройдём испытание, если…

— Если будем быстры и внимательны? — спросил толстяк, за спиной которого я прятался. Хвала теням и его необъятному заду, меня никто не заметил.

— Нет, Анатолий. Быстрота здесь не поможет. Только ум и холодный расчёт, — протянул Юсупов, посматривая на статую.

Фирс, седовласый старик, находящийся слева от молодого княжича, судя по его физиономии, давно уже понял, что нужно делать. Но он молчал, давая своему господину утолить свою спесь.

— Кто-то помнит стих, написанный на двери? — спросил Юсупов, и сам же ответил. Там было что-то вроде «Склони голову и славь куркуму», что-то такое.

Фирс решил поправить господина:

— Ваше сиятельство, куркума — это специя, там же речь шла о некой Кариме. Полагаю, так зовут женщину, которой посвящена статуя.

— Верно. Я тоже так думаю. Просто неправильно выразился, — смущённо сказал Юсупов и кашлянул в кулак. Затем он принял максимально гордую позу и тыкнул пальцем в сторону гвардейца: — Ты. Склони голову и иди к статуе.

— Как пожелаете, — пробасил гвардеец, едва сдерживаясь, чтобы не сплюнуть под ноги княжичу. На лице бойца я заметил явное отвращение к княжичу.

Гвардеец пригнулся и в полуприседе рванул в сторону каменной девы. Его шаги гулко разлетались по коридору, а гвардеец всё бежал и бежал, до тех пор пока не прозвучал свист. Я успел заметить два острых лезвия, вылетевших из ниш, которые сливались с коридорными стенами. Они просвистели над головой бойца и исчезли.

Должен признать, гвардеец в жизни повидал всякого. Он даже не дрогнул в тот момент, когда был чертовски близок к смерти. Добравшись до статуи, он встал в нишу между руками каменной матери и выпрямил спину.

— На месте, — коротко бросил он без особого уважения.

— Молодец. Это было… — Юсупов взвесил слова на языке и выдал: — Отважно. Что ж, склоняем голову и бежим к статуе! Вперёд, друзья!

Четверо охранников рванули к статуе, а Фирс всё время был рядом с Юсуповым. Судя по всему, он его телохранитель и головой ручается за благополучие господина.

Когда четвёрка достигла статуи, за ними последовали трусливые друзья Юсупова. Ну это надо же притащить в башню кучку студентов! Идиотизм.

Я тяжёло покачал головой и понял, что не могу продолжать следовать за ними. Почему? Да всё просто. Эти болваны добегут до статуи и развернутся в мою сторону, чтобы обсудить, что делать дальше. А тут я такой красивый. Здрасьте, господа хорошие, я пришёл, чтобы обчистить башню. Явно же хорошим такое точно не закончится.

Я рванул вперёд, вслед за толстяком. Затем на бегу подхватил фонарь покойного охранника, добрался до статуи и понёсся дальше. Юсупов успел лишь рассмотреть мой тёмный силуэт.

— Эй! Ты куда?! — окликнул он меня. — Мы ещё не обсудили план действий!

Ха-ха. План. А он у тебя есть? Посылать на смерть всех имеющихся спутников — это не план. Тем более этот расходный материал очень скоро закончится.

— Виталь, а кто это? Не помню, чтобы он был с нами, — услышал я растерянный голос толстяка, за которым я прятался всю дорогу.

— Что? В смысле? — растерянно переспросил княжич и, срывая глотку, заорал: — Именем князя Юсупова я приказываю тебе вернуться! Ты! Вернись! Парень! Это же парень был, да?

Фонарик освещал мне путь, вырывая из темноты каменные плиты, на которых были нарисованы бараны. Долбаное стадо баранов. Они скакали и зловеще улыбались. Интересно посмотреть на мастера, сумевшего изобразить злобно улыбающихся баранов. С головой у него явно не всё в порядке.

Шаг, второй, третий. До стены с баранами остаётся метра два. И я заметил в боковых стенах, на уровне щиколоток, тридцатисантиметровые полосы из белых мраморных плит. На них не было ни единого рисунка. Неужели…

С разбега прыгаю вперёд и слышу, как под ступнями прошелестела сталь. На пару сантиметров выше — и с меня бы сняли кровавую стружку. Но всё в порядке.

Я приземлился достаточно мягко на очередной мраморный круг, затем коснулся стены с баранами. Она с шелестом отъехала в правую сторону, скрываясь в боковой стене.

Впереди я увидел следующее испытание. Аккуратные ряды квадратных плиток, каждая величиной в десять сантиметров. В центре большинства плиток красовались круглые отверстия. Готов спорить, если наступить на дырявую плитку, из неё вырвется острый шип и пробьёт мне ступню.

В голове сразу всплыла строчка из послания в первом зале башни: «Замри на месте и под ноги посмотри». Окинув взглядом пол, я разглядел квадратные плитки, в которых не было отверстий. Правда, эти плитки располагались на расстоянии друг от друга. Больше метра точно между ними. Зараза. Придётся потрудиться. Ну а что делать? Захочешь жить и не так раскорячишься.

— Вперёд! Нужно догнать его! — услышал я за спиной крик Юсупова и топот множества ног.

Хорошо. Раз так — придётся ускориться. Не зря же Никитич заставлял нас заниматься растяжкой.

Я поставил носок на первую плитку, оттолкнулся второй ногой и замер, поймав равновесие. Стоять на плитке, балансируя на одной ноге, было неудобно.

В последний момент, за миг до того, как шагнуть вперёд, я заметил круглые отверстия в стенах, слева и справа. Ох ты ж, ититская богомышь! Тут даже и думать не надо. Понятно, что если я даже просто коснусь дырявой плитки, мои бока продырявит кучей иголок… или дротиков… или стрел… Возможно даже отравленных.

Очень большая вероятность, что мне сейчас не поможет ни покров маны, ни руна. Но ведь у меня же есть зеленомордый друг.

В голове моментально созрел идеальный план. Я обратился к Гобу, и он сразу же всё понял, задорно захихикав в ответ.

Что ж, поехали. Я просто пошёл вперёд, нисколько не опасаясь наступить на плиту с отверстием. Ведь как я это сделаю, если мне помогает Гоб? Перед каждым шагом впереди появлялась теневая клякса, из которой высовывалась раскрытая ладонь. На неё я и ставил ногу. Затем следующий шаг — и вторая клякса появлялась над плитками, а из неё высовывалась вторая рука Гоба.

Таким образом он и переправил меня через опасный участок с ловушками.

Оттолкнувшись от последней ладони Гоба, я спрыгнул на очередную мраморную платформу. И ровно в этот момент услышал за спиной свист лезвия.

— Толик! — заорал Юсупов, а сквозь его вопль прорвалось бульканье.

Похоже, это был толстяк. Первая потеря в рядах аристократов.

Ну и чёрт с ним. У меня осталась последняя часть первого испытания. Главное, самому не сдохнуть. Как там было? «А после кувыркайся, словно увидел цифру три». И что это значит?

А-а-а! Ну понятно.

В полу впереди себя я разглядел прорези, достаточно длинные, чтобы из них выскочило лезвие и рассекло пополам. В стенах также имелись прорези, как и в первой части коридора. А впереди красовалась стальная дверь. От неё меня отделяло метров шесть. Придётся сделать очень длинные кувырки. Иначе каюк.

— Я вижу его! — выкрикнул гвардеец, который первым добрался до статуи Каримы, и, судя по всему, оступился, попадая на дырявую плитку. — А-а-а! Хэ-э-э! Ах-хр-р-р!

Я обернулся. Боец упал на плитку, из которой вырвались острые шипы, пронзившие его тело. Помимо этого в его плечах и шее торчали четыре дротика. Мужчина, несмотря на полученные повреждения, ещё был жив, но его тошнило, причём кровью. Я был прав, когда предположил, что без яда тут не обойдётся.

А я ведь становлюсь профи! Читаю ловушки башни как открытую книгу. Славься, Владимир! А-ха-ха! Впрочем, не время радоваться. Остался последний рывок.

Разбежавшись, я прыгнул вперёд, в воздухе переходя в кувырок. Коснулся плечом каменного пола, прокатился, вскочил на ноги и снова прыгнул, замечая, как позади мелькнула блестящая секира.

Ещё перекат! Над головой засвистела сталь. А я прыгнул ещё раз, когда из пола выскочило лезвие и срезало пятку ботинка.

Святые гоблинята! Ещё немного — и полноги бы отсобачило! А так только обувкой отделался. Вскочив на ноги, я врезался в дверь. Её створки тут же медленно начали распахиваться.

Обернувшись, я заметил, как аристократы доблестно перебегали по трупу гвардейца. Вот она честь и отвага. Эх… Ублюдки с любым титулом остаются ублюдками. И ничто не способно это изменить — ни образование, ни статус, ни моральный кодекс. Ты либо тварь, либо нет. И плевать, сколько грошей у тебя за душой.

На распахнутых створках двери было написано:

«Повеселись, как будто бы в последний раз.

Зима настанет в этот час.

Катись по льду, гонимый ветром,

Ну и не думай, что бессмертный».

Хм-м-м… Веселиться я люблю, а вот на коньках никогда не катался. Всё время в походах, сражениях, не до того было. Похоже, подвернулся шанс научиться. Улыбнувшись, я двинулся вперёд.

На удивление во втором зале испытание уже было запущено. Слева и справа горели тусклые факелы, света которых оказалось более чем достаточно, чтобы оценить масштабы бедствия.

Впереди до блеска отполированные дорожки, слева и справа от которых расположилась пропасть. Точнее — три дорожки: налево, направо и прямо.

Каждая из них вела к каменному столбу, который был вмурован в круглую метровую платформу. Сами дорожки в ширину были также не больше метра, вот только сам путь к столбу неравномерен.

Левая дорожка тянулась на пять метров вперёд, после обрывалась и продолжалась через метр, потом снова обрывалась и продолжалась дальше, врезаясь в платформу со столбом.

Центральная дорожка сделана в форме шахматного поля. Есть кусочек дорожки, нет куска, снова есть, снова нет. Если выберу этот путь, то, катясь по нему, придётся скакать как сайгак, стараясь к тому же держать равновесие.

При этом у центральной и левой дорожек имелся один мерзейший минус: из столба на платформе каждые десять секунд вырывался мощный поток воздуха, который, судя по всему, с лёгкостью может отбросить назад. По пыли и мелким камушкам, которые поднимали потоки, я понял, что напор достаточно сильный.

Правый путь был самым прекрасным. Если слева и по центру дорожки были шириной в метр, то правая оказалась шириной в стопу. Если неправильно выбрать траекторию скольжения, можно сорваться в бездонную пропасть. Зато странного ветра здесь точно не было.

Тяжело вздохнув, я взвесил свои шансы и понял, что лучше попытаю удачу на левой дорожке. Тем более надо спешить. Ведь голоса моих преследователей становились всё ближе. Ещё немного, и придётся объясняться, кто я такой. А я, может, не хочу заводить новые знакомства! Стеснительный я, и вообще этот, как его? Во! Социопат!

Я отошёл подальше, разбежался, а затем заскочил на отполированную поверхность. И едва не рухнул на пятую точку, проскользив вперёд.

С трудом удержавшись в вертикальном положении, я проехал полпути и насчитал ровно пять секунд. Ещё пять — и поток воздуха отправит меня обратно, или сдует в пропасть. Как повезёт. А на везение я не особенно привык рассчитывать.

— Гоб! — выкрикнул я и отставил левую ногу назад.

Из тени возникла когтистая лапа и толкнула меня в пятку, придавая ускорение. Потом ещё и ещё. Я смог удачно перепрыгнуть через две метровых пропасти, каждый раз теряя ускорение. И вновь Гоб помогал мне.

В итоге позе в ласточки я проскользил до столба и обнял его, пропуская поток воздуха над головой. В этот момент в помещение и вбежал княжич.

— Скользи пока молодой! — выкрикнул я и отвесил шутливый поклон.

— Стой! Кто ты?! Если ты знаешь, как пройти испытание, покажи мне! Я дарую тебе несметные богатства! — задыхаясь, выпалил Юсупов, и в этот момент в комнату вбежал седовласый Фирс.

— Ваше сиятельство, это расхититель башен. Он пытается нас опередить и забрать сокровища, — ровным голосом сообщил Фирс, как будто только что ему не пришлось исполнять акробатические пируэты.

Раскрыл меня, значит. Но какая разница? Ведь артефакты я никому не отдам. И плевать, доживут они до конца или нет. Смогут забрать награду башни только из моих холодных рук.

— Эта башня принадлежит роду Юсуповых! Я требую, чтобы ты остановился и помог мне пройти испытания! Тогда я оставлю тебя в живых! И никакого наказания не последует! — требовательно выкрикнул Юсупов.

— Не! Что-то не хочется! — отмахнулся я и аккуратно прошёл, прижимаясь к колонне, так как платформа под ногами была чертовски скользкой.

Судя по звукам, до второго испытания сумели добраться от силы человек семь. И я крайне сомневаюсь, что костяк этой семёрки является учениками академии. Вот что бывает, когда недоучки лезут в пекло. Их ждёт лишь смерть.

Впрочем, если они выживают, то зачастую становятся довольно умелыми воинами. Но так было на войне, а здесь всё немного по-другому.

Обойдя колонну вокруг, я наткнулся на продолжение дорожки. Здесь всё было ещё веселее. Теперь она сузилась и даже изгибалась рубленой лесенкой. Около каждой ступеньки имелся небольшой выступ, от которого нужно было оттолкнуться на полном ходу и резко изменить направление движения.

Промахнусь — и бездна с радостью поглотит моё тело. И вот её первая жертва.

— Фирс! — взвизгнул фальцетом Юсупов.

— Ва-а-аше-е-е си-и-я-я-яте-е-ельство-о-о-о!!! — заголосил старик.

Долго он голосил. Около десяти секунд точно он падал в пустоту, а его голос всё затихал, затихал и затихал. Пока из глубины пропасти не послышался едва различимый удар.

Княжич завыл навзрыд. Видать, для него этот мужик был не просто охранником, а, возможно, ещё учителем и другом. Жаль мальца. С другой стороны, он сам сюда припёрся. Желание повыпендриваться до добра не доводит.

Ну ладно. С вами, конечно, не соскучишься и посмотреть есть на что, но мне пора. Сделав упор пяткой, я оттолкнулся от колонны и заскользил к первому выступу. Докатившись до него, я едва не расхохотался. Эта часть пути выглядела жутко, но она оказалась намного легче, чем предыдущие ловушки. Без труда оттолкнувшись от выступа, я попал на следующий фрагмент пути и покатился к следующему выступу.

Раскачиваясь из стороны в сторону, словно еду на лыжах, я продолжал отталкиваться от выступов, каждый раз меняя траекторию движения.

Спустя двадцать секунд я оказался на другой стороне. Победоносно вскинул руки, обернулся. А на противоположном берегу царили траурные настроения. Я бы даже сказал, назревал бунт.

— Идиот! Из-за тебя погиб Толик! Какого чёрта мы тебя послушались?! Надо было сидеть в Академии! — орал на Юсупова худощавый парень.

Он собирался влепить княжичу пощечину, но отшатнулся назад. Ведь между ним и Юсуповым появился охранник и потянул меч из ножен.

— Ничтожество, — прошипел на княжича худощавый. — Сам ни на что не способен. А ещё кричал о том, что поведёшь род к новым свершениям. Тьфу! Единственное, куда ты можешь привести свой род, так это в могилу.

Парень сплюнул на землю и собирался направиться в сторону ледяной дорожки, как вдруг убитый горем Юсупов утёр сопли и, поднявшись на ноги, рявкнул:

— Повтори это глядя мне в глаза! Тварь!

Княжич отодвинул охранника в сторону и, оскалив зубы, двинулся к сокурснику.

Худой не растерялся и вместо слов перешёл к действию. Подсёк ноги княжича и, когда тот рухнул на пол, пробил ногой в голову. Удар вышел не сильный, но чертовски обидный. Сокурсник замахнулся, чтобы пнуть виновника своих бед ещё раз, но Юсупов слетел с катушек.

Княжич выхватил кинжал, болтающийся в ножнах на поясе, и вонзил его в голень сокурсника. После чего потянул лезвие вниз, распоров сантиметров пятнадцать плоти. Кровища хлынула на лицо Юсупова, отчего тот испуганно отшатнулся назад.

— А-а-а! Тва-а-арь! Моя нога!!! — загорланил парень, катаясь по полу и заливая всё вокруг кровью.

— П-п-помогите ему. Ну! Чего вы стоите? Он же сейчас умрёт! — выпалил Юсупов, выронив кинжал.

— Ваше сиятельство, единственным лекарем был Фирс. Он погиб, — сухо сказал охранник.

— Как? Как же так?.. — Юсупов растерянно посмотрел на оставшихся товарищей, но верен ему был лишь один охранник.

Трое однокурсников переглянулись и рванули к дорожкам, не дожидаясь, пока княжич придёт в себя и последует за ними.

— Ребята! Вы куда?! — жалобно проскулил Юсупов, протянув руки в сторону убегающих друзей.

— Подальше от тебя, выродок, — выплюнул рыжий парень, покрытый веснушками, и покатился навстречу ветряному потоку.

Рыжему повезло. Поток отбросил его назад ровно по тому же маршруту, по какому он катился к колонне. Тогда парень разбежался ещё раз и предпринял вторую попытку добраться до площадки. Попытка вышла так себе. Скорости не хватило, и ветряная струя ударила ему в бок.

Рыжий принялся вертеться словно юла, ноги скользили во все стороны, с каждым неловким движением приближая его к краю.

— Нет! Нет! Нет! Не-е-ет! Юсупов! Будь ты проклят! — прокричал парень, соскальзывая в бездну.

Двум другим повезло больше. Да что уж там. Им чертовски повезло! Оба выбрали путь без ветряной преграды и с дьявольской точностью проскользили по тоненькой дорожке. А на участке после столба вышла оказия. Нужно было проскользить пять метров и перепрыгнуть двухметровую пропасть.

Первый парень преодолел препятствие, а вот второй, отталкиваясь от платформы, поскользнулся и полетел в бездну.

Оказавшись на одной платформе со мной, аристократ, взмокший, как мышь, заглянул мне в глаза. Светловолосый, серая радужка глаз, нос картошкой, губы вареники и крепкие руки, несвойственные аристократии.

Он просверлил меня взглядом

— Мне насрать, кто ты, — просверлил он меня взглядом, сжимая кулаки. — Я лишь хочу, чтобы ты пообещал мне одну вещь.

— Интересно какую, — усмехнулся я, готовясь в любую секунду нанести удар в кадык этому недоучке.

— Пообещай, что ни один артефакт не достанется Юсупову, — на скулах светловолосого заиграли желваки.

— Пф-ф-ф. Ты просишь вора сделать его работу? Родной, я здесь именно для этого, — хмыкнул я и указал на дверь. — Я бы уже давно отправился в следующий зал, если бы мог. Но пока та парочка жует сопли, мы дальше не продвинемся. Есть очень важное условие. Все участники должны либо погибнуть, либо перебраться на эту сторону.

Мои слова явно услышали. Охранник одарил меня злобным взглядом и коснулся плеча Юсупова.

— Ваше сиятельство, — обратился он к княжичу. — Мы должны идти. Сейчас имеет значение лишь прохождение испытаний. Оплакать Фирса можно будет и позже.

Юсупов поднял пустой взгляд на охранника и кивнул. Казалось, что в парне не осталось жизни. Он выглядел как марионетка, у которой перерезали все нити. С трудом поднявшись на ноги, он направился в сторону центрального пути. Это был самый сложный маршрут.

Охранник не стал отговаривать Юсупова, а вместо этого разбежался и покатился по левому маршруту. С огромным трудом, но он смог проделать весь путь и оказаться на нашей стороне.

— Выродки. Была бы моя воля, я прямо сейчас бы вскрыл вас от уха до уха, — прорычал он, одарив нас жёстким взглядом.

— Как хорошо, что ты безвольная псина. Стой и жди, пока хозяин позволит тебе разинуть пасть, — усмехнулся я.

— Я бы на твоём месте так не скалился. Если ты выживешь, мы вздёрнем тебя на ближайшем суку, — оскалив зубы, прорычал стражник.

— У-у-у! Как страшно! — передразнил я его. — Лучше следи за своим господином. Он, похоже, совсем спятил от горя.

Юсупов не пытался разбежаться. Он просто медленно шёл вперёд. Клинок переливался голубым свечением, и я почувствовал, что от парня начинает исходить волна холода. Присмотревшись, увидел, что под ногами Юсупова появляется ледяная корка и ползёт по зеркальной поверхности.

Княжич поставил ногу на одну ледяную плитку, перенёс вторую ногу, чтобы поставить её в пустоту, вот только пустое пространство уже заросло ледяной коркой. Он шёл вперёд, медленно, размеренно, изо рта вырывался пар, а лёд под его ногами похрустывал.

Сперва мне показалось, что княжич клинический идиот. Ведь он мог всех спасти, перенести таким образом на другую сторону и сам перебраться. Но затем я заметил, что лёд моментально осыпается, как только парень убирает с него ногу. Контроль заклинания у Юсупова на довольно низком уровне, из-за чего он способен одновременно заморозить лишь пару точек перед собой. Или у него небольшой запас маны и поэтому он не спешил использовать этот козырь?

Перебравшись на нашу сторону, княжич меланхолично прошёл мимо меня, не удостоив даже взгляда. И толкнул дверь третьего испытания, мёртвым голосом сообщив:

— Идёмте. Я хочу поскорее вернуться домой.

Дверь распахнулась. Перед нами открылось круглое помещение. От стены до стены навскидку метров пятьдесят. Посередине комнаты расположилась красная сфера размером с грецкий орех. Сфера лежала на полу, а её поверхность горела оранжевым пламенем.

На этот раз дверь не дала подсказок, но для меня всё было очевидно. Ведь совсем недавно я уже видел такую сферу, которая оживила скелета в башне, куда я попал сразу после перерождения. Вспоминая, как было непросто в тот раз, я поделился информацией.

— Как только войдём внутрь комнаты, начнётся испытание, — обвёл я каждого напряжённым взглядом. — На этот раз придётся сражаться. Обратите внимание, что сфера горит. Скорее всего, это будет элементаль огня или что-то в этом роде.

— А тебе откуда знать? — фыркнул охранник, но на всякий случай вытащил меч из ножен.

— Я ведь расхититель башен. Помнишь? — усмехнулся я и первым вошёл в комнату.

За нашими спинами захлопнулась дверь, и в ту же секунду красная сфера воспарила над землёй. Она поднялась на метр, зависла в воздухе. Через секунду из пола с шипением поднялись четыре десятка факелов, очень сильно фонящих маной.

Факелы были разбросаны по всей площади помещения и зависли на метровой высоте. Парочка из них оказалась рядом со мной, я попытался вырвать один, и ничего не вышло.

— Смотрите! — выпалил сокурсник Юсупова и указал на сферу.

Она медленно покатилась в нашу сторону. Наткнулась на пламя факела и с шипением поглотила огонь. Факел погас, а сфера немного увеличилась в размерах. Вместе с этим выросла её скорость.

— И что мы должны делать, господин вор? — спросил охранник, с презрением посмотрев на меня.

— Ты меня вообще слушал? — хмыкнул я. — Уничтожить сферу. Я же говорил.

— Ха, — скривился он. — Ну тогда покажи, как это делается. Умник.

— О. А что такое? Великий воин испугался? — ядовито произнёс я в ответ. — Решил переложить ответственность на плечи восемнадцатилетнего парня?

Это явно задело охранника. Зарычав, он с силой толкнул меня в грудь.

— С дороги, — процедил он. — Сейчас ты увидишь, чего стоит настоящий гвардеец.

Боец набросил покров маны и кинулся к сфере, которая успела поглотить ещё один факел. Размахнувшись, гвардеец обрушил на огненный кругляш меч, напитанный маной. А дальше произошло интересное. Очень интересное!

Сфера с жадностью сожрала ману, выплеснувшуюся из тела гвардейца, после чего выбросила огромный поток пламени, скрыв бедолагу целиком. Через пару секунд поток втянулся обратно в сферу, и я заметил лежащего рядом с ней гвардейца. Он чертовски сильно обгорел и корчился от боли.

Но это было не самое плохое, что с ним могло случиться. Поглотив ману, сфера значительно увеличилась в размерах до крупного яблока. Помимо этого увеличилась и температура горения. Сфера теперь вращалась вокруг своей оси, создавая вокруг себя плотное завихрение пламени, напоминающее смерч.

Обожжённый гвардеец попал под воздействие этого смерча. Лицо его покрылось волдырями, одежда вспыхнула. Всё, что он мог делать, так это кричать от боли, не в силах куда-то уползти.

Княжич бросил на меня умоляющий взгляд, как бы говоря «Сделай что-нибудь! Ты же здесь главный!». Вот только я не особо понимал, что делать. Моя теория об огненном элементале провалилась. Сфера явно была артефактного типа. Она поглощала пламя и ману, увеличиваясь в размерах. И как с ней бороться?

Попытаться расколоть? Вариант отличный, но один уже попытался, теперь корчится в муках. Я мог бы попросить Гоба наброситься на пылающий кругляш и проверить, возможно ли его уничтожить обычной физической атакой. Но откуда я знал, что это сработает? А если станет ещё хуже?

Тем более надо подумать насчёт своих спутников. Если я хочу получить награду башни и не нажить себе новых врагов, следует пустить и в расход. Один граф Мышкин мне доставляет уйму неприятностей, а что будет, если против меня выступит настоящий князь? Но они такие слабаки, что даже не хочется руки марать.

Пока я думал, сфера поглотила пламя от пяти факелов и вернулась к гвардейцу. Забавный факт. Эта штуковина явно рукотворный артефакт, но при этом она обладает подобием разума, или в неё заложена такая занятная функция.

Сейчас сфера завертелась перед гвардейцем, вынуждая того использовать ману, чтобы защититься от пламени. Но как только боец пытался выставить магический барьер, сфера с аппетитом пожирала выброшенную энергию. В итоге охранник потерял сознание от болевого шока, ну а сфера опустилась на пол и попросту испепелила его тело. За какие-то жалкие пару секунд.

По комнате поплыл неприятный запах. Юсупов сильно побледнел, покачнулся, а его сокурсник, в ужасе попятился к выходу.

— Да пошли вы! Я не собираюсь тут подыхать! — выкрикнул студент дрожащим голосом.

Чёртова башня, какой же извращённый ум тебя построил?

Парень ломанулся к дверям, через которые мы зашли в этот зал. Те охотно распахнулись. Когда он шагнул вперёд, створки резко захлопнулись, перерубив беднягу пополам. Княжич как завороженный смотрел на две половинки его товарища, под которыми расплывалась лужа крови. Казалось, он вот-вот потеряет сознание. Малохольный дурак. А ты думал, башня просто так отдаёт свои сокровища любому, кто в неё войдёт? Впрочем, без этого идиота мне не справиться.

В комнате стало чертовски жарко. Как будто я сидел в бане, которую затопили, а вот парку поддать забыли. Духота!

Я бросил беглый взгляд на сферу и выругался. Пока мы тратили время, эта хреновина выросла до размера арбуза. Двадцать факелом уже поглощены, как только исчезнут оставшиеся двадцать, в помещении станет настолько жарко, что мы неминуемо подохнем.

А я так-то дохнуть не собираюсь. У меня бизнес, куча красоток и академия магии на горизонте.

Подойдя к Юсупову, я встряхнул его за ворот и сказал:

— Значит, так. Расклад такой. Либо мы работаем сообща, либо мы покойники.

— М-м-меня не надо уговаривать. П-п-просто скажи что д-д-делать. Я-я-я всё сделаю, — заикаясь, пробормотал княжич.

— Ты — маг льда? — спросил я.

— А-а-ага, — закивал он, словно болванчик.

— Тогда всё просто. Заморозь меня, — я расплылся в улыбке, любуясь тем, как лицо княжича удивлённо вытягивается с такого предложения.

— Ты совсем из ума выжил? Я ведь тебя убью! А что потом? — ошалело выпалил он, впадая в панику.

— Да заткнись ты и делай что велено! — прикрикнул я на парня, прожигая его взглядом. — Подморозишь меня, чтобы я сразу не сгорел, а я подберусь к сфере и откачаю из неё энергию, — пояснил я, замечая в глазах княжича понимание.

— А если… — начал он.

— Других вариантов нет, — усмехнулся я и повернулся в сторону сферы. — Погнали!

Я сорвался с места и погнался за сферой, которая носилась по комнате со скоростью спринтера. Она летала от факела к факелу, чертовски быстро пожирая остатки пламени. В комнате осталось всего пятнадцать факелов, и это меня беспокоило. Конечно, не так сильно, как осознание того, какую боль мне предстоит испытать уже скоро.

Юсупов потянулся к мане, и по моей спине тут же побежали мурашки, а ещё иней, который начал быстро расползаться по одежде. Мышцы начали коченеть, и казалось бы, вот она, верная смерть от обморожения!

Ага, щас!

Во-первых, у меня имеется печать регенерации. А во-вторых, я использовал руну «родэ», догнал сферу и запрыгнул на неё сверху.

Вот же проклятый кругляш! Мало того что чертовски горячий и пытается поджечь мою одежду, так ещё и держится в воздухе, несмотря на то что я навалился на него всем весом.

Было чертовски больно! Меня одновременно бросало и в жар, и в холод. Я чувствовал обморожение и ожоги, разрастающиеся по телу. Регенерация кое-как справлялась, но в том-то и дело, что кое-как. Она лишь позволяла мне прожить немного дольше отведённого.

Рыча от боли, я потянул энергию из сферы. Чёртов огненный арбуз был переполнен маной, она хлынула по моим каналам, и я тут же перенаправил её в печать регенерации, слегка усиливая исцеляющий фактор. Боль должна была уменьшиться, но стала только сильнее из-за огромного потока энергии, рвущего мои каналы в клочья.

— А-а-а! Сволочь! — выкрикнул я, не сдержавшись.

Хотел посмотреть на Юсупова, но, судя по всему, слизистая глаз пересохла, а возможно, и роговица обуглилась. Одним словом, я ни черта не видел. Только чувствовал боль.

Мана в сфере потихоньку заканчивалась, и сфера это чувствовала. Разогнавшись, она со всего размаха приложила меня о стену.

Удар был отменный. Я врезался плечом, услышал хруст. Вроде кости целы, но очень неприятно. Ещё удар! Он отбил мне копчик, потом ногу, и в финале сфера врезалась в стену, подставив под удар мою макушку. Зубы клацнули так, что я ощутил на языке мелкие, но острые осколки.

Если бы я не набросил на себя покров маны, то уже был бы мёртв. А так ничего. Туман в голове, в ушах гудит, сердце бьётся сотнями барабанов, ядро маны вот-вот выгорит. Но я всё ещё жив!

Открыл рот, чтобы выругаться, но услышал лишь хриплый гул. Видимо, голосовые связки поджарились. Хреново, так и сердце скоро пропечётся до хрустящей корочки.

Холод на спине стал едва ощутим. Всё понятно! Юсупов выдыхается!

Ну тогда всё, что ли? Прощай Владимир Константинович, здравствуй новый виток перерождения? Хотя какой, нахрен, виток?! Переродиться не получится. Я ведь сейчас не смогу начертить руны возрождения, как в прошлой жизни. Вот же засада!

Сфера с новой силой врезалась в моё тело своими огненными щупальцами, ну а я заскрипел зубами, стараясь усилить покров маны. Под его действием ледяная магия Юсупова действовала более мощно.

И я ещё не прогорел до костей. Пока ещё нет! Но всё меняется, а жар проникает всё глубже.

— А-а-а-а! — захрипел я, но голоса своего уже не слышал.

Я не собираюсь умирать!

Слышишь меня, кровожадная тварь?!

Только не сейчас!..