Газлайтер. Том 39

Глава 1

Чили, Новый Свет

Ледзор Одиннадцатипалый ведёт внедорожник по пыльной дороге. Он въезжает в чилийскую деревню. Жара давит сверху густым слоем, но морхала она мало волнует — он к холоду привык, а к жаре давно перестал относиться эмоционально.

Заглушив двигатель, Ледзор выходит и направляется к местному кабаку. На нём только майка, топор за спиной покачивается в такт широкому шагу. Дверь кабака со скрипом открывается. Внутри сидят представители разных коренных народов — майя, ацтеки, мапуче, кечуа, аймара, науа, уашо, тараски, тотонаки, ольмеки. Южный континент Нового Света, который итальянцы упрямо называют «Америкой», давно раздроблен на их государства. Испаноговорящих стран здесь мало, они занимают лишь узкие полосы побережья. Север же, вплоть до ледяных широт, принадлежит Винланду.

Ледзор подходит к столу, за которым сидит одинокий старик. Он сразу замечает: перед стариком на столе стоит полная кружка, но тот её даже не тронул. Только сидит и смотрит.

— Так и не притронешься? Нафига тогда купил себе бухло? — спрашивает Ледзор без всяких вступлений.

Старик-майя поднимает на него глаза, и в них мелькает слабое узнавание.

— Тренирую выдержку, — отвечает он, и тут Ледзор замечает у него в другой руке ещё одну кружку с винишком, которую старик медленно пригубливает, не отрывая взгляда от стоящей на столе первой. — Одиннадцатипалый, живой ещё, оказывается, снеговик.

Ледзор фыркает, садясь напротив.

— Тэнейо, смотрю-ка, ты тоже копыта ещё не откинул. Я, вообще-то, пришёл тебя рекрутировать.

Тэнейо медленно моргает, будто переваривая услышанное.

— К своему Филинову что ли?

Когда-то он правил государством майя. У него были войска, земля и власть. Теперь же он сидит в провинциальном кабаке перед кружкой дерьмового вина, окружённый людьми, которым нет дела до его прошлого.

– К Вещему-Филинову, – Ледзор отвечает так же просто: — Пойдёшь служить королю Даниле. Давай без долгих уговоров. Я уже пропустил кучу драк, пока тебя искал. Между прочим, Данила там уже сцепился с Демонами и с полубогами, говорят. Мне, честно, некогда разъяснять детали. По дороге узнаешь.

– Баба что ли появилась? – догадливо хмыкает Тэнейо. – Соскучился небось?

– И это тоже, – не скрывает морхал, немного смутившись.

Тэнейо недовольно морщится.

— Зачем мне идти в услужение кому-то? Я сам когда-то был правителем. И я не хочу больше участвовать в войнах, — произносит он устало, пригубливая винишко.

Ледзор хмыкает.

— А если скажу, что король Данила защищает наш мир от Демонов? Слышал об Астральных Карманах? — уточняет морхал. – Данила помог королям бороться с их последствиями.

Тэнейо опускает взгляд на кружку, словно пытаясь разглядеть там прошлое.

— Это благородно, — произносит он, и на мгновение глаза у него вспыхивают огнём старых битв, будто память сама вырвалась наружу. Но сияние сразу гаснет. — Но я не могу покинуть Новый Свет. Меня прокляли.

Ледзор хмурится и отодвигает кружку, чтобы старик не мог спрятаться за ней.

— В смысле — прокляли? — переспрашивает он.

Тэнейо тяжело вздыхает.

— Ведьма наложила на меня проклятие. Если я уеду с Нового Света — превращусь в чудовище.

Ледзор моргает пару раз, переваривая услышанное.

— Ведьма, значит? А где она сейчас?

— Где-то в Новом Свете…А что? — переспрашивает старик.

Ледзор ухмыляется, скрещивая руки на груди:

— Король Данила как раз умеет обращаться с женщинами.

Пальцы Тэнейо едва заметно дрожат, а потом он ставит вторую кружку на стол и медленно отодвигает её в сторону.

***

— Чего стоим, дылды?! — командор гробулов требовательно протягивает ладонь шириной с печную дверцу, ни капли не осторожничая и полностью полагаясь на десяток Воинов, окруживших нас со всех сторон. Со сканерами у карликов действительно всё плохо — как и с сильными магами, впрочем. — Тысяча золотых за избитую воротную стражу!

— Так это ты сам их в окно выкинул, — отвечаю я, искренне удивляясь.

Командор поясняет рыком:

— Они нарушили субординацию из-за вас! Они не должны были ко мне идти! Их обязанность — стоять у ворот и брать плату с прохожих! Значит, это ВАША вина, дылды!

Змейка оскаливается, покачивая гибким пластинчатым телом и бросая в мою сторону взгляд «разреши поррубить, фака». Багровый же просто зевает. У гробулов напрочь отсутствует навык оценки противника — один вид хищницы или один взгляд Багрового должен бы их отпугнуть. Но нет. Как в танке, честное слово.

Проигнорировав выставленную руку командора, я сменяю тему:

— Знаешь, господин командор, мы вообще пришли за картой Чёрных Равнин…

Командор взвывает так, будто я оскорбил его предков до пятого колена:

— Ещё и на святыню посягаете?! Десять тысяч золотых за святотатство! Немедленно! Поверх той тысячи, что уже должны!

Каменные бороды гробулов вокруг начинают трепыхаться, как живые. Багровый смотрит на командора с выражением «надоел хуже комара»:

— А если у нас нет десяти тысяч золотых?

Командор расправляет широкую грудную клетку:

— Тогда мы вас сведём в пыточную! И потребуем выкуп у ваших родственников! Может, кто-нибудь вас и выкупит!

Багровый только фыркнул.

— Ну, вообще-то вы очень оптимистичны, — говорю я. — Мы ведь можем быть сильнее вас.

Командор выпрямляется, будто пытаясь стать выше хотя бы на сантиметр:

— Я Мастер первого ранга!

М-да. Для гробулов это действительно редкость. Сильный физический боец, хорошо прокачанная структура тела — но всё это впечатляет только среди гробулов. В реальном мире масштабы совсем другие.

— Мне надоело ждать! — рявкает он и кивает подчинённым. — Скрутите дылд!

Я даже не даю им сделать шаг. Просто накрываю всех стражей псионикой. Пси-осколки входят в частично каменные головы моментально. Треск ментальных щитов – самый приятный звук на свет.

— Идите в пивнушку, — приказываю.

Все стражи послушно разворачиваются и уходят. На месте остаётся только окаменевший командор.

— Ма-ма… — выдавливает он.

Багровый ухмыляется, хватает командора за шкирку, поднимает его одной рукой, как пушинку, и засовывает себе под мышку. Благодаря Бездне грузный гробул и весит как пушинка.

— Всё, — заключает Багровый. — С командором поговорили. Пойдём дальше.

— Пойдём, — соглашаюсь. — Теперь можно и к королю, думаю.

Командор, зажатый под мышкой полубога, начинает истерически визжать:

— Нельзя к королю! Сначала нужно к высшему командору! Такой порядок! Субординация!

Мы с Багровым переглядываемся.

— Ну что ж, — вздыхаю я. — Раз порядок и субординация, пошлите к высшему командору.

Командор под мышкой у Багрового покорно указывает направление — память у гробулов хорошая, особенно на начальство. Мы двигаемся к следующей башне. Каменные ступени гулко отдаются под пластинами на ступнях Змейки. Всех встречных карликов я телепатическими импульсами отправляю в пивнушку.

Мы переходим порог кабинета на последнем этаже. За каменным столом, вывалив огромное брюхо, сидит высший командор — толстощёкий гробул, увешанный сапфирами, рубинами и прочей «главнокомандующей» роскошью. Завидев нас, он визгливо вскакивает, хватает топор со стены:

— Дылды?! Вы кто такие?! Кто впусти…– договорить он не успевает.

Змейка делает один шаг вперёд, вскидывает сразу четыре руки — и разрубает рукоять топора на четыре аккуратных куска, которые разлетаются по кабинету.

Багровый же не вступает в разговор. Подходит к высшему командору, берёт его так же буднично, как котёнка, и помещает под вторую подмышку. Теперь у него под мышками два гробульих командора. Оба смотрят друг на друга с одинаковым выражением: «как мы сюда попали?»

Я связываюсь телепатией со слугами, быстро уточняю структуру здания, лестницы и расписание двора. После нескольких секунд всё понятно:

— Ну всё. Пойдём к королю.

Высший командор взвывает:

— НЕЛЬЗЯ к королю! Сначала нужно быть у третьего, второго и первого советника! Таков порядок!

– И субординация! – вторит младший командор.

Я смотрю на Багрового. Он на меня. Мы оба одновременно вздыхаем. Змейка же оглядывает кабинет в поисках кофеварки. Кажется, это будет долгий визит.

Развожу руками в стороны:

— Придётся соблюдать весь местный протокол. Без этого мы прослывем среди местных как варвары.

– Только давай быстрее, – сдается Багровый.

Ещё две башни мы проходим так же, без остановок. За каждым поворотом — стражи, целые группы, по десятку-два гробулов. Долго с ними не болтаем: нам ещё к третьему, второму и первому советнику, а затем и к королю.

Я псионическими конструктами отправляю всех в пивнушку — быстро, аккуратно, без вреда, просто перенастраиваю поведенческий импульс. В итоге пара сотен гробулов внезапно получают сегодня выходной. Судя по тому, как радостно они туда шагают, их подсознание только спасибо говорит за возможность пропустить кружку пенистого.

Советники, конечно, удивились нашему визиту, но с ними Багровый Властелин действует коротко: взгляд — и каждого поднимает в воздух, и, будто за невидимую нить, тянет за собой. В итоге у Багрового за спиной болтается целая гирлянда местных шишек — мини-парад из советников и командоров, все в лёгком ошеломлении.

Наконец мы подходим к королевской башне. Перед входом выстроилась гвардия — топоры подняты, все в стойке, готовы умереть за порядок и субординацию. Я выпускаю легкий псионический вихрь, и строй оказывается в моем подчинении. Все дружно разворачиваются и идут проводить вечер за пивом. Змейка смотрит им вслед с такой искренней разочарованностью, будто у неё отобрали праздник: ни порубить никого, ни приготовить кофе мазаке.

В королевском зале король-гробул сидит на троне, нервно сжимая каменный скипетр. Вид у него смесь истерики, паники и попытки сохранить достоинство. Завидев нас, он сразу срывается на визг:

— Вы не можете врываться ко мне! Дылды, у нас есть порядок! Со мной может говорить только первый советник!

Я спокойно указываю на первого советника — того самого, который болтается за спиной Багрового, как гелевый шарик на верёвочке:

— Вы не про этого советника случайно? Всё строго по вашему порядку и субординации.

Король бледнеет, каменная борода будто тянет лицо вниз:

— Что вы хотите? Вы вторглись в нашу цитадель! Вы должны казне сто тысяч золотых за посягательство! Немедленно!

– Какие мелочные коротышки, – поражается Багровый. – Все сводят к деньгам.

Я удивленно смотрю на короля:

— Но мы же все сделали по вашему протоколу. Нам нужна карта Чёрной Равнины.

Король подпрыгивает, срывает из-за пояса связь-артефакт на цепи и начинает трясти им:

— Охрана! ОХРАНА! Никого не подпускать к архивам! Карту Чёрных Равнин охранять двойным кордоном! — а потом поворачивается ко мне с видом вселенского триумфа. — Уплатите пошлину в двести тысяч золотых — и тогда вы увидите карту!

Я пожимаю плечами:

— Такое нам не подходит. Мы, пожалуй, пойдём. Приятно было пообщаться.

Мы разворачиваемся и спокойно покидаем зал, а затем и башню.

На свежем воздухе Багровый Властелин, поглядывая на гирлянду советников и командоров, зависших в воздухе, недоумённо спрашивает:

— Почему мы ушли? Можно было выбить из коротышки карту!

— Так вот же карта, — киваю я.

Я указываю на небольшое каменное строение неподалёку. Вся оставшаяся охрана — те, кто по какой-то причине не ушли в пивнушку, — сбилась вокруг постройки плотным кольцом, как муравьи вокруг муравейника. Каменный домик соединён с королевской башней коротким переходом.

— Змейка, — говорю. — Давай.

Хищница довольно хихикает, ныряет в каменную стену башни и исчезает внутри. Минуту спустя она возвращается, держа в руках каменную дощечку с выгравированной схемой. На ней отмечены все расщелины, пересекающие Чёрную Равнину, и обозначено расположение каждого плато.

— Мазака, вот, — протягивает хищница.

Я беру карту, внимательно просматриваю, фиксирую каждую деталь. Затем возвращаю дощечку Змейке:

— Верни обратно. А то уважаемые гробулы очень сильно её оберегают, видимо, она им дорога.

Змейка уходит и возвращает карту на место.

— Что теперь? — Багровый смотрит на меня пристально.

— Мы узнали всё, что хотели, — отвечаю. — Возвращаемся в лагерь.

Перенос через портальный камень занимает буквально минуту. По мыслеречи собираю в совещательном шатре всех командующих и жён. Не тратя времени, передаю каждому прямо в мозг карту Чёрной Равнины — и фиксирую её специальным ментальным приёмом, чтобы каждое плато и каждая расщелина отпечатались намертво. Человеческий мозг любит терять детали, а нам сейчас нельзя ничего забывать.

— Спасибо, Ваше Величество, — Зела кивает, рассматривая карту ментальным зрением. Она слегка краснеет — чувствует вину за то, что королю пришлось лично подрабатывать разведчиком.

— Какой теперь план? — спрашивает Ауст, пристально глядя на меня.

— Убей… — предлагает Гранд-Бомж с характерной прямотой.

Я отвечаю сразу:

— В Чёрную Равнину мы пойдём вдвоём с Багровым.

— Опять вдвоём, — разочарованно тянет Светка, но Маша тут же шикнула на неё.

— Ага, опять, — подтверждаю. — Древний Кузнец поставил условие: за Дианой Багровый должен идти один. А я смогу спрятаться под ментальной невидимостью. Теоретически Живые Доспехи меня не засекут.

— Мы подготовим артиллерию и пехоту, конунг, — говорит Великогорыч.

Я киваю:

— В Чёрной Равнине есть три больших плато. Там точно будут самые крупные группировки Живых Доспехов. Их надо держать на прицеле. И переместите Золотого Дракона ближе — пусть будет готов наносить удары сверху по моей наводке.

— Пятнадцать минут — и сделаем, Ваше Величество, — выпрямляется Зела.

Планы, поручения, последние уточнения. После этого я разворачиваюсь к Багровому:

— Всё. Пойдём.

— Наконец! — глаза полубога вспыхивают огнём предвкушения.

Мы покидаем шатёр и пешком направляемся к туману, обходя его с той стороны, где нам выгоднее входить.

— Удачи, Даня! — слышу по мыслеречи единый порыв младших жён.

И вдруг к ним присоединяется Ауст:

— Король, ты – человек, идущий в ловушку полубога. Ты это понимаешь?

— Да, лорд, — спокойно соглашаюсь. — И что?

— Не знаю почему… — Ауст заминается, — но мне жалко этого полубога, а вовсе не тебя.

— Ха-ха! Значит, тебе всё ещё знакомо сочувствие, дроу. Но в этот раз и правда стоит пожалеть моего врага — мне будет не до сентиментов.

— Удачи, — мысленно улыбается сильнейший лорд Багровых Земель.

И мы с Багровым вступаем в клубы горячего пара. Самое интересное впереди — и, судя по всему, оно нас уже поджидает.

***

Лунный Диск (штаб-квартира Организации), Та Сторона

Масаса вошла в кабинет Хоттабыча быстрым, резким шагом и сразу же захлопнула за собой дверь. Внутреннее напряжение выдавали всё: движения, вздрагивающая мантия, учащённое дыхание. Лицо она держала каменным.

— Простите за вторжение, Председатель, но мне срочно нужно доложить об инциденте.

— Что стряслось, леди? — Хоттабыч смотрит на неё с лёгкой улыбкой.

— Я рылась в архиве по операции гремлинов и случайно увидела… — Она сглатывает. — Печать Фантомной Зоны забрали. Причём в списке нет ни одной пометки, кто и когда её взял.

Она делает шаг вперёд, голос понижает:

— Кто-то с допуском и очень серьёзными связями провернул это тихо… слишком тихо.

— А, это, — Хоттабыч опускает взгляд обратно на документ. Он продолжает читать, не показывая ни тревоги, ни изумления, ни даже намёка на интерес.

— Хм… вы уже в курсе? — Масаса округляет глаза.

— Конечно, в курсе.

— И вы еще не назначили следственную группу? — голос у неё срывается от недоумения.

— Зачем? — искренне удивляется Хоттабыч, поднимая на неё глаза.

— Как это «зачем»?! — Масаса почти задыхается. — Налицо должностное преступление! Использование полномочий для обхода протоколов Организации! И главное — это же артефакт чудовищной силы! Его нельзя просто так взять и…

— Думаю, ты мне это простишь, леди, — внезапно перебивает её Хоттабыч и подмигивает.

Она замирает, потеряв дар речи.

— Это вы… взяли Печать Фантомной Зоны? — Масаса не может поверить собственным словам. — Но зачем?!

______________

Мазаки, лайкните плиз книгу, а то Масаса очень удивлена следующей главой, нужна свора лаек, чтобы откачать:

Глава 2

Лунный Диск (штаб-квартира Организации), Та Сторона

Хоттабыч спокойно складывает документы на столе, как будто речь идёт о чем-то бытовом:

— Я отдал Печать Древнему Кузнецу, чтобы он использовал ее против Багрового. Одним полубогом станет меньше. Разве не замечательная перспектива?

Масаса замирает, будто её ударили чем-то тяжёлым в грудь. Она даже не сразу понимает, как дышать. Казалось бы, магиня должна радоваться: именно она создала внутри Организации тайную секту, целью которой было уничтожение Багрового Властелина. Месть, справедливость, возмездие — всё, к чему она шла долгие годы. Но радости нет.

Конунг Данила говорил, что Багрового не стоит уби… Она резко обрывает собственную мысль. Стой, Масаса! При чём здесь Данила?! Какая разница, что он говорил?! Это же твоя месть! Она почти свершилась! Радуйся!

Но она не радуется.

— Сейчас Багровый вместе с Данилой в мире Чёрной Равнины, — спокойно сообщает Хоттабыч и кивает на карту астральных потоков за своей спиной.

На карте крутятся четыре вихря — сознания полубогов.

— Сознания Дианы и Древнего Кузнеца три дня назад тоже фиксировались там, — продолжает он. — Но сейчас Кузнец накрыл район антимагическим паром — и засечь их невозможно. Что, впрочем, лишь подтверждает: ловушка для Багрового готова.

— Конунг тоже там… — сердце Масасы проваливается в пятки. Неужели Данила станет жертвой самоуправства Хоттабыча?..

— Да, он выступает на стороне Багрового, что очень не кстати, — Хоттабыч морщится недовольно. — И хорошо, что ты зашла, леди. Отложи пока гремлинов. Собери группу и немедленно отправляйся в Чёрную Равнину.

— Зачем? — едва выдыхает она.

Хоттабыч улыбается тем спокойным, опасным выражением, от которого у многих ломается воля.

— Для контроля ситуации. А также для того, чтобы добить Багрового Властелина или Древнего Кузнеца — если предоставится такая возможность.

***

Поместье Вещих-Филиновых, Москва

Лакомка разговаривает с гостящими сестрой и матерью, когда её связь-артефакт неожиданно вибрирует. Она задумчиво нажимает активацию и отвечает максимально корректно:

— Добрый день, Нобунага-дайме, слушаю вас, — произносит Лакомка ровно.

С той стороны раздаётся вежливый, но напряжённый голос японского аристократа. Он уточняет, помнит ли король Данила о договорённостях с Императором Страны Восходящего Солнца — в частности, об обмене островами на Этой и Той Стороне. Лакомка мгновенно считывает скрытое волнение в его тоне: похоже, кто-то из императорского двора торопит дайме, возможно, даже сам Император.

— Да, конечно, Его Величество Данила помнит об обмене островами, — отвечает Лакомка мягко, но уверенно. — Я передам ваши слова сразу. Просто сейчас король Данила занят государственными делами, и как только освободится — я обязательно сообщу ему о вашем вопросе.

После ответа дайме она отключает связь и кладёт артефакт на стол. Рядом на диване сидят княгиня Ненея Морозова и мама Алира — обе блондики выглядят скорее её близнецами-сёстрами, чем просто родственницами.

Первой реагирует Алира: она чуть приподнимает бровь и спрашивает:

— «Об обмене островами»? Данила меняется землями с кем-то?

Лакомка коротко кивает.

— Да, с японским государством. Данила им обещал завоевать острова на Той Стороне, чтобы получить местную резиденцию в свою юрисдикцию, — поясняет она.

Алира, погладив золотой локон, вздыхает задумчиво.

— Всё так меняется… — говорит она. — С одной стороны, мои дочери возвысились.

Ненея тихо смеётся, добродушно поглядывая на сестру:

— Особенно ты, Люми, — замечает она с лёгкой иронией. — Целая королева Багровых Земель!

Лакомка усмехается в ответ, чуть откинув плечи назад:

— Не знаю, не знаю, Ненеечка, ведь твоя падчерица теперь жена моего мужа, — напоминает она спокойно. — Так что считай — ты тоже имеешь знатных родственников. И тебе теперь в любом дворце двери откроют. Но, разумеется, не стоит забывать и о князе Морозове. Он достойный муж.

Ненея мягко улыбается, прижимая руки к коленям:

— Да, он милый человек, — произносит она, не скрывая небольшой смущённости.

Алира, потерев виски, продолжает:

— А с другой стороны — Золотой Полдень теперь всего лишь одно из королевств Данилы. Не главное, не доминирующее — просто часть объединения, которому подчиняются ещё множество других земель и народов. Всё стало иначе, чем я ожидала когда-то.

Лакомка отвечает спокойно:

— Это называется объединение. Данила знает, что делает, и он развивает всё, что под его рукой. И скажи честно, мама — разве альвы сейчас плохо живут? У нас есть защита, возможности, расширенные территории, ресурсы. Разве это плохо?

Алира качает головой, но делает это не отрицательно, а скорее задумчиво:

— Да я не о быте, — произносит она. — Просто раньше мне казалось, что величие — это возвышение нашей расы. А теперь выходит, что величие — это служить одному смелому телепату и идти туда, куда он решит.

Ненея тихо улыбается, её взгляд мягкий, но уверенный:

— Мама, Даня и правда стоит того, чтобы за ним идти.

Лакомка гордо поднимает подбородок — гордая за своего мелиндо и за то, что однажды сделала правильный выбор.

***

Мы с Багровым Властелином углубляемся в туман, и по мере движения серый пар сгущается настолько плотно, что буквально съедает видимость — остаётся только ощущение шагов и присутствия друг друга.

Мы движемся через расщелины. Багровый просто парит над землёй — Бездна создаёт под ним плотную опорную подушку. А я формирую Пустоту под ногами, чтобы делать прыжки через разломы. Полноценную левитацию на основе Пустоты я до сих пор держу нестабильно, да и энергозатратно это — проще перескакивать короткими рывками. Ну а чтобы пар из расщелин не обжигал, накрылся туманным доспехом, который отлично теряется на фоне пара.

Мы огибаем крупные плато и двигаемся по малым, потому расщелин попадается много. На широких каменных площадках абсолютно точно засели армии Живых Доспехов. Без нужды туда не соваться. Поэтому мы рыскаем по малым плато— меньше риск, что на нас свалится всё железное войско разом.

Багровый Властелин раздражённо морщится, оглядывая клубящийся туман:

— Мне надоело вглядываться, — бросает он.

Не спросив меня, полубог хлопает в ладоши — и туман послушно раздвигается. Его гравитационная магия нас выдаёт с головой, но уже поздно отчитывать этого дурня.

На секунду всё становится ясно видно: на одном из дальних малых плато, примерно через семь расщелин, стоит железный трон. А на троне — Диана. Её руки скованы тяжёлыми железными пластинами, вырастающими из трона, и такая же вставка закрывает ей рот. Полубогиня сидит неподвижно, как статуя.

Я тут же пробую дотянуться к ней мыслеречью — и ударяюсь в ощущение полного кокона. Её разум заблокирован, возможно, это делает трон. Железяка явно пропитана магией. Багровый кричит яростно:

— Диана!!!

Но в этот же момент с других малых плато начинают лезть засевшие там Живые Доспехи. Они прыгают через расщелины, и я ощущаю, что на ближайшем большом плато тоже пошло движение. А там стоит огромное войско железяк — и этого подарка нам сюда не надо.

Я мгновенно активирую боевую готовность своих войск: даю мысленный сигнал командующим и параллельно вызываю Золотого Дракона к себе. Он должен быть рядом, иначе мы рискуем оказаться в железной мясорубке без поддержки.

В это время Багровый Властелин, оглядев яростно Доспехи, которые уже идут на нас, начинает формировать Синий шар. Шар скручивает энергию в плотную сферу, затем резко расширяется и втягивает в себя ближайших Доспехов, собирая их в одну кучу так, будто их просто стянуло в узел.

— Идите сюда, ржавые железки! — гремит сильнейший полубог. — Синих вам хватит с лихвой!

Но едва он создаёт второй шар, земля под нашими ногами начинает трястись. Сильный толчок сотрясает, Пустота подо мной сбивается, и я чуть не скатываюсь с плато в расщелину. В последний момент отскакиваю рывком, выравниваясь на Пустоте.

Багровый продолжает клепать Синие шары один за другим — и каждый его выпуск усиливает подземный гул. Плато содрогаются всё сильнее. Мне хватает пары секунд, чтобы понять: если он продолжит, плато просто провалятся в магму в расщелинах. Связь явная, хоть и непонятная по происхождению.

— Утихомирься! — рявкаю по мыслеречи Багровому, да только он не слышит.

Я подхожу и заряжаю Багровому Властелину оплеуху. Но обычной ладонью ему ничего не сделаешь, поэтому я использую Пустоту: утолщаю руку бесконечностью, насыщаю удар резонансом, чтобы пробить его защитный слой. Пощечина сталкивается с Бездной, которая его окружает, и происходит короткая вспышка столкновения — Пустота и Бездна не дружат.

Багровый хлопает глазами и смотрит на меня с выражением, будто не понял, как вообще меня пропустил.

– Ты чего машешься? – выдавил он еще растерянно.

Получился интересный эффект — его магия на мгновение притихла. Ему это явно не понравилось, но и игнорировать не получится.

— Ты со своей Бездной слишком разошелся! — говорю я жёстко. — Без понятия почему, но земная кора откликается на твою магию. Ты сейчас всё тут проломишь, и Диана вместе с нами будет купаться в магме

Багровый Властелин крутит головой по сторонам и со злостью бросает:

— Земная кора, значит? Это Древний Кузнец постарался! Гребаный хромой ублюдок!

Я выуживаю из памяти всё, что слышал о техниках Древнего Кузнеца. У этого полубога Дар Алхимия: он не просто превращал одно вещество в другое, он ломал структуру материи, перекраивал её слоями, запускал внутри устойчивые реакции. Такое чувство, что он работал не с элементами, а с закономерностями. И сейчас всё сходится: прямо под нами газ и магма в расщелинах меняют поведение. Они реагируют не на конкретную стихийную силу, а на сам факт присутствия мощной магии. Только Кузнец мог провернуть подобное — перенастроить материю так, чтобы она «слушала» энергию как триггер.

Да, преобразование материи — чисто его почерк. Я прислушиваюсь к глубинным колебаниям. А если Кузнец вообще преобразовал всю Чёрную Равнину?.. Хватило бы ему сил? Если предположить масштаб, то да: он в своё время перекраивал целые массивы материи. Так что запросто мог и весь этот сектор настроить под реакции на магию.

Между тем Живые Доспехи продолжают напирать со всех сторон. Я «включаю» Лорда Стали. В тот же миг по моему телу смыкается железная броня — она вырастает секциями, защёлкивается на плече, на груди, на предплечьях. Вес ощутимый, но распределён идеально. Я поднимаю руки — и уже в следующую секунду швыряю гигантские моргенштерны в ближайших Живых Доспехов. Шипастые шары врезаются в шлемы, скидывая железяк в расщелины.

Багровый Властелин параллельно использует свою Бездну, но теперь действует осторожнее: он больше не лепит Синие сферы. Он выпускает широкие мягкие потоки, раздвигая и сметая Живых Доспехов, как струями тяжёлого ветра. Он буквально сбрасывает их в кипящую лаву в расщелинах. Железяк, между тем, не убывает.

– Филинов, – вздыхает Багровый. – Мне нелегко говорить это, но… ты можешь что-нибудь придумать?

– Уже, – киваю.

Я по мыслеречи зову Золотого Дракона. Через несколько секунд над туманом проступает широкая крылатая тень. Золотой ни зги не видит в этой мгле, но я направляю жёлточешуйчатого мысленным рычагом. Его Солнечные копья начинают прошивать малые плато, сбрасывая Живые Доспехи вниз целыми связками.

В этом хаосе я ощущаю: на больших плато начинаются массовые движения. Сразу целые группы Живых Доспехов приходят в состояние готовности. По мыслеречи помогаю Зеле и Аусту направить туда артиллерию. Отдаю чёткий приказ стрелять по площадкам на подавление и потом продвигаться пехоте. Я подчёркиваю маршруты, указываю, где лучше пробить путь, какие плато занимать первыми, чтобы не дать врагу закрепиться.

После этого вызываю Габриэлу и Гранд-Бомжа. Леди-хервим выпускает Спрутика, а Гранд-Бомж сам по себе обращается в кровавого кайдзю-спрута. Оба они действуют на малых плато, где Живых Доспехов можно скидывать щупальцами в расщелины, и не позволить себя завалить числом.

– Неплохо, Филинов, – довольно роняет Багровый, увидев, что железяг кругом стало меньше.

– Как сказать, – цокаю языком. – Мы спалились.

То, что я умудряюсь наладить столь чёткую координацию войск прямо внутри антимагического тумана — это удар по самолюбию Древнего Кузнеца. Он рассчитывал, что Багровый здесь будет слепым и глухим и даже если возьмет с собой телепата, то мыслеречь будет полностью заблокирована и не пробьется за туман. Но подавление не действует на мидасий.

Пока мы с Багровым держим наступающих железяк, на одном из плáто — примерно через десять расщелин от меня — из тумана начинает проступать могучая фигура. Сначала просто смазанный силуэт, а затем детали: закопчённый фартук, обугленные складки одежды, курчавая борода с чёрными липкими клочьями. Фигура хромает, тяжело, с перекосом. Древний Кузнец выходит из тумана, потрясая своим молотом.

Он поднимает голову и бросает мыслеречью сразу нам двоим — мне и Багровому:

— Ты взял с собой Филинова, Багровый Дурак, хотя я велел тебе приходить одному.

Багровый усмехается, будто услышал старый анекдот:

— А ты всё злишься за колесницу, Древний Дурень? — бросает он.

Кузнец переносит вес на согнутую ногу, хромает ещё сильнее и отвечает с той обидой, которую, похоже, тащит уже век:

— Я мог перемещаться только на ней. Ни один другой транспорт не способен меня выдержать. А ты её разрушил.

Багровый отмахивается, будто речь о какой-то деревянной тележке:

— Да это было по пьяни. И вообще — ты сам мне дал на ней прокатиться.

Я рычу, потому что сейчас вообще не до их старческих разборок:

— Прекращай болтать! Спасай жену. У нас передышка, не видишь?

Диана на троне резко дёргается. Трон под ней содрогается, и плáто начинает светиться снизу. Полубогиня мычит, рвётся, пытается выдернуть руки, но железная встáвка на её рту глушит звук и делает её абсолютно беспомощной. Под троном поднимается жар — и я мгновенно понимаю, что Кузнец и здесь перекраивал материю. Плáто под Дианой начинает источать нарастающее огненное тепло, будто его переключили в режим перегрева.

Багровый Властелин рвётся вперёд, скачет через расщелины. Он действует чистым инстинктом — у него жена гибнет, и всё остальное перестаёт существовать.

Я же направляюсь в другую сторону — туда, где должны собраться мои. Зову Грандбомжа, и сразу же Света выходит на мыслеречь:

— Даня, мы идём с Грандбомжом.

Судя по тону, она уже несётся. Я лишь отмахиваюсь — спорить некогда:

— Ладно. Идите. Только чур меня слушаться.

— Как всегда!

— Филинов, ты зря забрал мои шахты, — раздаётся ментальный оклик Кузнеца, и его хромающая фигура, просвечиваемая туманом, медленно двигается в мою сторону.

Он предпочёл меня Багровому?

Хм. Мои перепончатые пальцы! Приятно, конечно. Но это значит только одно — Багровый бежит прямиком в ловушку.

Глава 3

Черная равнина, мир гробулов

Пёс чуял неладное. Он, созданный гомункулами как машина убийства, вселявший ужас одним клацаньем челюстей, не страшился ничего. Но человек Данила почему-то умудрился связываться именно с сущностями, которых опасался даже Пёс. Пёс не боялся, но предпочитал понимать, с чем иметь дело. Он двигался в густом паре Чёрной Равнины, четыре массивные лапы ступали на каменную почву плато, на дублированную шкуру оседал конденсат пара.

Пёс не мог не признать: с кем бы ни схватился человек Данила, он всегда держит укус до последнего. Это качество Пёс уважал. А ещё он был без ума от своей любимицы Насти. И потому, как любил повторять маленький пушистый клочок шерсти по имени Ломтик, Пёс рыкнул:

— Ауф.

Разогнавшись, Пёс мчится по Чёрной Равнине, перепрыгивая с плато на плато, с лёгкостью пересекая расщелины между ними. Живые доспехи маячат в тумане, будто ищут, на кого броситься, но Пёс знает: этот «туман» — ерунда. Он рычит яростно:

— Да разве это туман?!

Он раскрывает пасть и выпускает настоящий туман — плотный кинетический заряд. Пламя там не нужно, хватает одной силы. Дыхание зверя ударяет в Живые доспехи и отшвыривает их прочь. Опрокинутые железяки летят вниз в ближайшие расщелины.

Пёс фыркает:

— Вот это настоящий туман!

В этот момент по мыслеречи доносится голос Зелы:

— Пёс, ты нужен за Равниной. Срочно.

— Пфф, дурацкий ошейник из мидасия, — Пёс рычит коротко.

Не потому что не хочет идти — а потому что хотел бы остаться и помочь любимице и человеку Даниле. Он чувствовал, что там, в глубине пара, начинается настоящее сражение. Те существа, с которыми они схватились, были не просто врагами. И Пёс хотел разорвать их первым.

Но раз согласился подчиняться человеку — значит, должен подчиняться. Настя напоследок попросила Пса слушаться Зелу. Пёс щёлкает челюстями, разворачивается и, бешено перебирая четырьмя лапами, бросается прочь из Равнины. Вырывается из пара, как из трясины, и чуть раздражён тем, что не успел никого погрызть.

Он оказывается возле выстроившегося отряда дроу и тавров. Во главе стоят Ауст и Булграмм, тут же с ними и Горгона Змейка, а напротив — группа Организаторов: Масаса, йети Норомос, Размысл и Спутник. Организаторов немного, но их сила запредельна. Правда, даже йети при появлении Пса почувствовал себя неуютно.

Ауст требовательно бросает, и его глаза горят некротическим светом:

— Организация! Именем короля Данилы отвечайте, что вы здесь забыли?!

— Фака, ррр! — Горгона поигрывает медными когтями.

Размысл фыркает, а Масаса отвечает:

— Мы пока просто наблюдаем.

Булграмм бурчит, наклонив рога:

— Это видно. Стоите и, как обычно, бездействуете. Но что вы будете делать, когда конунг Данила одержит победу?

Размысл проявляет своё ехидство:

— Одержит победу над Древним Кузнецом? Какая поразительная вера в своего вождя, тавр!

Булграмм огрызается:

— Закрой пасть, безрогий.

Масаса говорит спокойно:

— Воевода, что мы будем предпринимать, зависит от исхода сражения. Но на вашем месте я бы готовилась пасть в битве с нами в случае неповиновения решению Организации.

Чуткий Пёс слышит в её голосе не угрозу, а затаённую грусть. Похоже, магине не нравится выполнять приказ своего вожака, но долг обязывает. В следующий миг пышногрудая Масаса окутывается чёрным доспехом, и Тьма накрывает группу Организаторов. Псу не нужно видеть, чтобы понять — это заслонка. Они прячутся под Тьмой, чтобы перенестись прочь. Тьма развеивается, и Организаторов уже нет. Он чует их след — они перенеслись ближе к Чёрной Равнине.

Ауст хмыкает задумчиво:

— Слышал, рогатый? Эта чернявая магичка нас предупредила, что будет горячо.

Булграмм почесывает рог и спрашивает:

— Думаешь, она именно предупредила? Это не угроза была?

Ауст задирает подбородок:

— Кто ж её разберёт. Она женщина. И, к тому же, общалась с королём Данилом. А у них какая-то странная на него падкость.

***

Между тем из глубин тумана на соседнем плато появляются Грандбомж, Света, Настя и Маша. Они включаются в бой мгновенно: сбрасывают Живых доспехов вниз, в дымящиеся расщелины, благо железяки достаточно неуклюжие и это не те железные монстры, с которыми даже Багровый возился. Для сегодняшнего боя Древний Кузнец клепал их скорее на количество, чем на качество.

Я предупреждаю по мыслеречи своих благоверных:

— Держитесь на расстоянии от железяк! Никакой рукопашки!

— Мы поняли, Филин! — отчитывается Маша и взмахами Синего меча творит что-то невероятное. Она явно наловчилась работать с ним куда лучше, чем раньше.

Остальные тоже молодцы, Света работает с огненными снарядами, Настя скашивает железяк волчьим рыком, а Грандбомж сбивает железных болванов кровавыми плетями.

Я остаюсь в броне Лорда Стали — железная скорлупа лежит на мне как второй слой тела. Создаю шипастые металлические шары, несколько сразу, связываю их одной скастованной цепью и разбиваю ими Живых доспехов, которые несутся прямо ко мне.

Но всё это лишь прелюдия. Где главный враг? Древний Кузнец движется не к Диане, не к Багровому и даже уже не ко мне, а в сторону плато, где находятся мои жёны. Он шагает, хромая, но быстро, и перешагивает расщелины без труда — гигантский рост позволяет. Древний Кузнец действительно огромный, даже Ледзор на его фоне выглядел бы комаром.

— Вот же бессовестная зараза! — хмыкаю.

Полубог в фартуке раз за разом действует по одной и той же тактике. Сначала он ударил по Диане и выбил Багрового из равновесия, заставил его метнуться прямо в ловушку. А теперь он идёт к моим жёнам. Задень их — и я брошу всё. Кузнец явно пытается выбесить меня и отвлечь от ловушки, приготовленной для Багрового.

И главное: если он лично направляется к моим жёнам, значит ловушка для Багрового уже завершена. Диана — приманка, которая должна загнать его точно в нужную точку.

Я резко швыряю мыслеречь Багровому, максимально громко, чтобы пробить его ослиное упрямство:

— Не бросайся сразу к Диане! Это ловушка. Сначала изучи всё на расстоянии!

Багровый Властелин уже почти добрался до плато Дианы. Он летит вперёд и не в силах смотреть как зеленоволосая полубогиня дёргается на троне, выгибаясь от боли, взрывается мыслеречью:

— Что ты несёшь, Филинов?! Она страдает! Я иду к ней!

Что ж, честно говоря, другого я и не ожидал. Это же Багровый — он всегда делает только то, что хочет, а потом мается с бросившей его женой и очередным полубогом, превратившимся в кровного врага. Учиться на ошибках — это точно не про него.

Багровый прыгает прямо на плато к Диане. Ударяет ногой по поверхности — и по плáто проходит глухая вибрация, будто кто-то мощно шлёпнул по барабанной мембране. Вспышка жара под Дианой обрывается моментально, светящийся накал гаснет, камень породы стабилизируется. Похоже, Бездна доминирует над всеми модификациями, что Кузнец внёс в материю. Затем Багровый разворачивается и принимается гробить Живые Доспехи, что лезут на их с Дианой плато.

Ну а Древний Кузнец держится все той же траектории.

По мыслеречи даю указание бывшей княжне Морозовой:

— Маша, я сейчас буду вливать в тебя энергию. Ты зальёшь всё грандмастерской техникой, поняла?

Маша нерешительно кивает через расщелину.

— Какой, Даня?

— Ледниковый период.

Она округляет глаза, но лишь крепче сжимает Синий меч. Артефактный клинок поможет ей удержать технику уровня, который ей пока не по зубам, а я дам энергию, чтобы она не выжглась.

Параллельно Зела докладывает мыслеречью:

— Мой король! Мы обстреливаем основную группировку Живых Доспехов! Золотой прилетел на помощь.

— Хорошо, — рассеянно отвечаю, слыша где-то поблизости рокот артиллерии. Сейчас важнее удержать центр и выиграть главную битву.

Света обеспокоенно перехватывает:

— Даня, что делаем?

Я отвечаю ровно:

— Ждём, когда Багровый Властелин попадёт в ловушку.

Света хмурится. Я чувствую, как у неё поднимается волна тревоги:

— Этого не избежать?

Я посылаю короткий мысленный импульс:

— Нет. Багрового только могила исправит.

И тут резко в мыслеречь влезает Ауст:

— Король, тут нарисовались Организаторы, Масаса во главе. Топчутся неподалёку от Равнины. Мы держим их на прицеле, но сам понимаешь — и армии не хватит, чтобы их завалить.

Я сквозь зубы:

— Мать…

Это уже неприятно. Рассуждаю мысленно:

— Раз они ждут, то, возможно, хотят добить того полубога, который выживет после схватки.

— Похоже на то, — кивает лорд-некромаг.

Внутри меня мгновенно поднимается холод, будто под рёбрами выросла ледяная пластина. Это не страх — это чёткое понимание масштаба угрозы. Если Организаторы стоят на границе Равнины, значит, они действительно рассчитывают добить либо Багрового, либо Кузнеца.

Кузнеца я бы с радостью списал прямо сейчас, а вот Багрового — рано. Хотя он и сам сейчас подставляется будь здоров.

Снова пробую достучаться мыслеречью до Дианы:

— Что с тобой? Диана, отвечай.

Но от неё — только приглушённое мычание. Как будто её сознание заблокировали на уровне рефлексов. И сквозь всё это мне, наконец, пробивается одно едва слышное слово:

— …западня…

Точку можно было бы ставить сразу.

А тем временем Багровый Властелин вовсю разносит Живых доспехов, которые бросаются на плато с Дианой со всех сторон. Он заслоняет её собой, скидывает врагов в расщелины, работает в пол-оборота, отбивая удары импульсами Бездны.

И в этот момент Диана… встаёт.

Не сама — трон под ней поднимается вместе с ней, будто его тянут за невидимую ось. Железный трон на глазах смыкается вокруг её тела, превращаясь в боевой доспех: кольца металла обхватывают её руки, грудь, ноги, шея исчезает под стальными сегментами.

И молниеносно Диана бьёт Багрового Властелина в спину.

Окованная железом рука проходит сквозь его тело, прорывая плоть как мокрую ткань, выходит у него из груди — вся в красном. Багровый Властелин падает на колени, ошеломлённый, с торчащей из его грудной клетки рукой собственной жены.

— Божечки! — вскрикивает на ментальном уровне Настя.

— Как так?! — вторит Светка.

И даже Древний Кузнец притормаживает, чтобы насладиться своей местью за разбитую тачку.

Картина действительно ошеломительная: великий полубог стоит на коленях, ранен собственной женой.

— Что случилось?! — мыслеречь забита тревогами жён, в том числе и Маши.

— Диана под контролем Кузнеца, — бросаю, не отрывая взгляда от происходящего. Это далеко не конец, и главное — не пропустить финал.

— Почему Бездна пропустила её?! — Светка застыла в сияющем огненном доспехе. — У Дианы какая-то особая магия?!

— Нет, — качаю головой. Я мгновенно понимаю, что произошло. — Дело даже не в магии — это механика мышления. Багровый не ждал удара от Дианы. Он не воспринимал её как угрозу. Его аналитическое мышление сканирует любой предмет, энергию и излучение в поле активности. И что-то оно пропускает сквозь Бездну – например, воздух чтобы дышать. Также и на Диану оно не активировало защиту. Именно поэтому её атака прошла без сопротивления. Это не убьёт Багрового, но обездвижит на минуту. А для ловушки этого более чем достаточно.

Древний Кузнец, потрясая молотом, начинает громко отсчитывать, будто проводит ритуал:

— Один… два… три…

У Дианы в руках появляется короб — она вытаскивает его словно из глубины собственных доспехов, ставших на миг жидкими. Короб сияет, внутри будто вращается концентрированный свет.

Вот оно! Финал ловушки! Сейчас нельзя медлить!

Я сразу же швыряю команду Ломтику:

— Правая лапа, действуй!

— Тяв!

Тень под Дианой шевелится, и оттуда вылетает хвост теневой гидры. Одним резким движением он выбивает короб из её рук. Хвост мгновенно втягивает добычу в тень, утащив короб прочь. Стая Ломтика сработала на «ура».

Только вот ловушка уже успела активироваться, и мы среагировали буквально на миг позже. Багровый Властелин целиком испаряется в пар, срывается потоком в растворяющуюся тень. Его втягивает в короб — тот самый, что мы вырвали у Дианы и Древнего Кузнеца.

И теперь заточённый Багровый лежит у меня в Багровом дворце.

Древний Кузнец взревывает так, что туман вокруг дребезжит:

— Филинов!!! Верни Багрового Властелина!!

И он уже идёт ко мне. Шаг тяжёлый, хромающий, но чертовски быстрый.

Я широким ручьём вливаю энергию в Машу и закладываю «Ледниковый период» прямо в её разум.

— Давай, Машуль!

Брюнетка сжимает обеими руками Синий меч. Из клинка вырывается поток синей маны, направленный в сторону Кузнеца и прибывшего пополнения Живых Доспехов. Несколько ближайших плато мгновенно покрываются ледяной коркой. Железные доспехи тоже замерзают: сочленения стягивает инеем, суставы едва двигаются; железякам приходится прилагать усилие, чтобы хоть как-то сдвинуться с места. Они пытаются удержаться, но скользят по гладкой поверхности, цепляются за края, однако ловкости в заледеневших стальных пальцах не хватает — один за другим срываются вниз и летят в кипящие расщелины десятками.

— Получилось! — радостно кричит Маша.

— Вау! — Светка прифигела.

— Убей… — вторит Грандбомж и уже с ожидающей мольбой смотрит на бывшую княжну Морозову.

Но главное не это.

Древний Кузнец сам теряет равновесие. Его единственная опорная нога скользит по заледеневшему плато, как по маслу, и он со всего своего веса грохает на задницу. Глухой удар отдаётся по поверхности так сильно, что вибрация проходит прямо по моим ступням.

Я не жду ни доли секунды — времени нет. Я швыряю в него псионический-некротический импульс. Смесь двух стихий — такой, что должен выжигать нервные пучки и блокировать подвижность хотя бы на момент. Кузнец взвывает, хрипит, звук выходит какой-то нечеловеческий. Но сразу же, показав реакцию, которая вообще не свойственна такому гигантскому телу, делает рывок вперёд. Прямо с земли, как зверь, бросается в мою сторону, перепрыгивая две расщелины из четырёх.

Но Света, Маша и Настя одновременно обрушивают техники. Они отвлекают его на себя — потому что я сейчас выжат. Я слишком много энергии влил в Машу, и моё тело напоминает мне об этом — магические каналы вибрируют пустотой.

Я торопливо обесточиваю энергетические пластыри на теле, втягиваю энергию обратно в меридианы и наполняю источник. Дело нескольких секунд. Ощущаю, как по телу пробегает горячая волна силы, как координация возвращается.

И сразу же — чтобы убрать девушек из-под удара — я использую Пустоту. Одним точным движением обхватываю, поднимаю и сношу их в сторону. Они перелетают через край плáто и оказываются на другом — безопасном, где нет прямой линии атаки Кузнеца. Мне нужно пространство, чтобы закончить это шоу. Новой «рукой» Пустоты я притягиваю Грандбомжа к себе на плато, и он просяще смотрит на меня:

— Убей…

Но я качаю головой:

— Извини, друг, но я не за этим тебя позвал.

Он недоумевает, а я, достав шприц с зельем Лакомки, смотрю ему в глаза:

— Мне нужна твоя помощь. Будет неприятно. Окей? – и вонзаю шприц в плечо кровнику.

Зелье Омелы моментально впитывается. Грандбомж шатается, и мне приходится его поддержать. Его разум сейчас ослаблен, воля просела, но времени нет — Древний Кузнец уже снова топает ко мне, помахивая молотом.

Я подчиняю Грандбомжа одному действию, бросаю короткий ментальный приказ:

— Бей!

Грандбомж вскидывает руку, и вдаль выстреливает кровавый щуп — длинный, резкий. Он проносится вперёд, прошивает пространство и вонзается Древнему Кузнецу прямо в грудную клетку. Сквозь плоть, застревая между ребер, входя всё глубже и глубже — и яд из Омелы в крови Грандбомжа передаётся прямо в рану.

Кузнец дёргается всем телом. Из его рта вырывается низкий хрип, будто в нём трескаются угольные пласты. А затем оседает на колени, удерживая в руке молот.

Глава 4

— Убей… — Грандбомж, пошатываясь, смотрит на меня с надеждой. Лицо бледное, в глазах бессилие пополам с счастьем.

— Боюсь, что ты зря надеешь… — я прерываю себя, решив: да пусть наш союзник порадуется хоть немного, что его мечта близка, хоть это и не так.

Остатки зелья всё же действуют, и он теряет силы. Я подхватываю ослабевшего Грандбомжа и осторожно опускаю его на землю. Он едва держится в сознании — и да, это яд его так вымотал. Не до смерти, конечно, я ведь не полный психопат и знал, что Грандбомжа Омела не убьет. Но нагрузку он схватил мощную, так что сейчас для него держаться в сознании — подвиг уровня эпоса. Грандбомж закрывает глаза, дыхание у него сбивается, и вдруг он произносит едва слышные, но удивительно чёткие слова. Первый раз настолько членора́здельные, что я даже моргаю от неожиданности:

— Ты здесь, моя Принцесса Шипов… — голос неожиданно мощный и низкий. Таким голосом можно повелевать армиями. — Теперь я не уйду…

Из-под закрытых глаз Грандбомжа бегут слёзы. Настоящие. Он никогда так не реагировал ни на что, а теперь вот — держи. Я тихо выдыхаю, смотрю на него сверху вниз и испытываю странную смесь чувств. Это одновременно вина — за то, что Грандбомж обманчиво думает, что его мучения сейчас закончатся, — и одновременно радость за друга, что он хоть ненадолго, но побудет в счастливых грёзах вместе со своей возлюбленной. Принцесса Шипов, значит. Твоя подруга, да, дружище? Вы наверняка были красивой парой. Принцесса Шипов и Принц Кровавой Луны! Звучит!

Я произношу в никуда:

— Спасибо, друг.

Оставив Грандбомжа в его счастливых минутах жизни, я поднимаюсь и окидываю взглядом то, что происходит вокруг. Картинка та ещё.

Древний Кузнец стоит на коленях на своём крошечном плато, одной рукой зажимает кровоточащий бок. Да, я достал его. Сильно достал. Диана застыла рядом на другом плато железным столбом — её доспехи просто держат форму, будто внутри нет человека. Похоже, её задача была заранее вшита в сценарий: ударить Багрового Властелина, выполнить команду, а дальше — замереть. И именно так она и сделала. Багровый, между прочим, до сих пор сидит запечатанный в короб, который уже перекинут Гумалину для изучения. С ним ещё придётся разбираться позже.

Мои жёны стоят на соседнем плато и тоже смотрят на Грандбомжа. У всех выражение лиц печальное. Похоже, они всерьёз решили, что наш друг покинул нас.

Я доношу до благоверных мыслеречью:

— Кузнец еще опасен. Держитесь от него подальше.

Маша кивает:

— А ты?

— А я наоборот, — отвечаю.

И, немедля, прыгаю с помощью Пустоты. Приземляюсь на соседнее плато рядом с Древним Кузнецом. Даже не рядом — ровно на ту дистанцию, с которой удобно атаковать. И я атаковал: теневые пики уже летят в него.

Кузнец даже не поворачивает головы. Просто стоит, будто я подошёл к нему с рекламной листовкой. И тут воздух вокруг него начинает густеть, тяжелеет, становится вязким. Мои пики вязнут на полпути, застывают, словно бабочки в янтаре.

Сил у гада ещё хватает. Древний Кузнец использует алхимию, меняя структуру самого воздуха, превращая его в подобие киселя.

Я не теряюсь. Если воздух он заблокировал — плевать. Псионика работает по другим принципам. Я выкидываю псионический удар — чистую силу, которой всё равно, что перед ней: кирпич, металл, дерево или его дурацкий воздушный кисель. Она пройдёт. Медленнее, может быть, но пройдёт.

Кузнец рывком вскидывает молот и отбивает пси-конструкты, как мячики. Артефактное оружие, конечно. Затем он со всей силы лупит по земле. И за долю секунды всё плато подо мной покрывается алмазными шипами. Воздух звенит хрустальным эхом. Острые шипы, наверно, впечатляющие — но узнать мне не приходится. Я телепортируюсь с помощью легионера-портальщика, предварительно окутавшись Тьмой, чтобы не палить секретный Дар.

Древний Кузнец ещё таращится в недоумении на алмазные пики, пытаясь понять, куда я делся и почему его идеальная ловушка внезапно не сработала. Он явно рассчитывал, что эти шипы пробьют даже стальной доспех Грандмастера магнетизма, но не срослось. Не найдя моего разорванного трупа, он орёт:

— Грёбаный менталист! Куда ты пропал?!

Я уже оказываюсь на его плато, в двух шагах от него, и, не выходя из Покрова Тьмы, произношу:

— Я телепат, а не менталист.

Он встаёт, пошатываясь, зажимая одной рукой кровоточащий бок, оборачивается ко мне и сипло бросает:

— Плевать! Ты всё равно сдохнешь!

Гигантский молот взлетает вверх. И в следующий миг воздух над плато превращается в огненное пекло. Одним взмахом он меняет состояние среды, будто переключает режим. Но я мгновенно накидываю поверх стального доспеха огненный — классический буст. Держит неплохо. Жар меня не убивает, да он и не должен. Главная проблема не в пекле, а в том, что дышать нечем: воздух весь сгорел. Кузнец рассчитывал не сжечь меня, а задушить.

Но это уровень детского сада. Я «включаю» воздушника, и сверху ко мне пробивается тонкая струя свежего воздуха. Не мог же Древний Кузнец превратить весь воздух на километры вокруг в огонь — он ранен Омелой. Только локальный объём вокруг поля боя, максимум метров пятьсот, и то с натяжкой. А за пределами огненной зоны воздух есть. Я просто беру его и тяну к себе через воздушный канал.

Проблема решена.

Древний Кузнец несётся на меня с молотом. Да, он хромает, да, он ранен, но скорость всё равно чудовищная. И самое неприятное — никакой неловкости тяжеловеса. Он двигается так, будто его гигантские мускулы и немаленький молот ничего не весят.

Я телепортируюсь ему за спину. В моих руках в ту же секунду формируется собственный стальной молот, покрытый псионическим слоем, чтобы жизнь слаще меда не казалась. Мой удар приходится по раненом боку сзади. Если он думал, что я буду играть в благородство, то он плохо меня изучил. Бить со спины – без проблем.

Взревев от боли и неожиданности Древний Кузнец разворачивается, размахивая молотом, пытаясь накрыть меня широким дуговым ударом, но я уже исчезаю, растворяюсь и телепортируюсь прочь. Появляюсь с другой стороны, под другим углом, и впечатываю второй удар — теперь по другому боку. Кузнец выше меня на пару голов и удобно поднырнуть да впечатать.

Крик боли разрывает воздух.

— Ты ещё и мигаешь! — орёт он.

Я приподнимаю бровь. «Мигать», значит. Ну, звучит забавно. И, если честно, неплохо подходит под телепорты. Можно будет даже оставить это название.

Продолжаю «мигать» вокруг Кузнеца да наносить удары. Одновременно контролирую всю обстановку. Диана стоит неподвижно, застыла столбом в железной скорлупе. Жены согласно моим приказам разбежались по трём направлениям, каждая на отдельном плато, за несколько расщелин от Древнего Кузнеца. Помощь благоверных теперь пригодится. Все же я полагал, что Омела сильнее ослабит Кузнеца, а он еще очень даже в кондиции. Придется повозиться с ним еще. Главное, чтобы Организаторы не нагрянули неожиданно.

Мои комбо с миганием и прыжками достают Кузнеца вконец и он снова взрывает воздух. Я моментально телепортируюсь на соседнее плато и сразу отдаю часть своей энергии девушкам — чтобы не тратить время, просто швыряю им поток в каналы.

Посылаю мыслеречь коротко:

— Давайте, бейте. Маша – ты снова Грандмастерской. Пускай Мерзлота.

Настя отвечает испуганно:

— Я не смогу. Я далеко!

Маша тут же приободряет «сестру», как я и ожидал:

— Ты сможешь. Иначе Данила бы тебя туда не поставил на такое расстояние!

Светка резко обрывает обеих:

— Хватит болтать!

И сразу — выстрел. Девушки бьют с трёх сторон одновременно огнем, льдом и звуковыми волнами. Техники сходятся на Древнем Кузнеце.

Кузнец взмахивает молотом, делая движение, будто просто отмахивается от мух. Воздух вокруг него тотчас становится таким плотным, что почти видно, как он сворачивается в вязкую оболочку. Но полубог сейчас не совсем в форме, и многое пробивает защиту и бьют по его массивной фигуре, по кожаному фартуку, по мускулистым предплечьями и раненому богу.

Он получает урон. Но не столько, сколько хотелось бы.

Он снова машет молотом — и всё, что только что висело на нём огнём, льдом и звуковыми вибрациями, испаряется, как будто и не было.

Хм, а вот это немного неожиданно: Древний Кузнец способен использовать Алхимию даже на материи, созданной другими магами при помощи затраченной энергии. Он просто преобразует основу. Разочаровывающе, но логично. Впрочем, на преобразование магической материи он точно тратит больше сил. А значит — погоняем его ещё.

Что ж, Даром Друида создаю дерево прямо под ногами Кузнеца. Оно выстреливает вверх мощным стволом, обвивает его, ветви перекрываются и замыкаются, словно капканы. Но Кузнец просто размазывает всё молотом. Одно движение — и дерево растворяется. Хотя сил он затратил прилично, судя по испарине на бородатом лице.

Но всё же мужик силён, стоит признать. И это ещё ослабленный Древний Кузнец, которого поразил яд Омелы! А если бы он был в полной силе?

У меня в голове невольно вспыхивает мысль: «А сильнейший полубог — это точно Багровый?»

Древний Кузнец вдруг падает на колени, но не потому, что резко ослаб. Он бьёт молотом по плато.

В ту же секунду энерговолна расходится по всем плато сразу. Это не вибрация — это воздействие на земную кору. Плато вокруг начинают опускаться с треском. Каменные возвышенности проваливаются, будто кто-то выдернул подпорки. Слышен треск, хруст, грохот — словно рушится сама поверхность мира.

Кузнец продолжает бить молотом по камню, создавая всё новые волны. Он заставляет земную поверхность опускаться ниже и ниже. Плато проваливаются, ломаются, трещат и съезжают к красному свету магмы, скрытой между расщелинами.

Он сам чуть не соскальзывает по накренившемуся плато, но удерживается и орёт:

— Филинов, ты умрёшь!

Я отвечаю коротко:

— Да щас.

И псионическим вихрем сбиваю Древнего Кузнеца вниз. Просто давлю его волной силы, ну и некротики прибавляю, чтобы тот потерял опору.

Жёны тоже падают. Они начинают скользить, и я слышу сразу три голоса:

— Даня!!!

И я тоже падаю. Плато под ногами разлетаются слоями; с помощью Пустоты я бы мог удержаться, но жен я не брошу — да и Грандбомж в бессознанке уже провалился.

Падая, я мгновенно зову по мыслеречи одну из своих союзниц…

***

Черная Равнина, мир гробулов

Габриэла сидит на Спрутике, свесив ноги и помахивая золотыми крыльями. Огромный теневой спрут размером с многоэтажку завис на самом краю Чёрной Равнины, где ещё стелется лёгкий пар. Габриэла следит, чтобы Спрутик своими чёрными щупальцами методично скидывал Живые доспехи в расщелины. На малых плато это делается без лишних усилий: подцепил, бросил — и железяка исчезла в красных отсветах магмы. Основная же масса врагов всё ещё держится на больших плато, но там их уже крушит Золотой Дракон, да и артиллерия не сбавляет обороты.

«Тут всё просто», — думает Габриэла. Она поднимается выше, расправляет крылья, делает круг вокруг огромной тени Спрутика, контролируя, чтобы он не пропустил ни одну железяку, пытающуюся броситься вглубь Равнины, где сейчас находится король Данила с женами.

Едва леди-херувим подумала о короле Даниле, как он по мыслеречи зовёт её к себе. И в ту же секунду плато вокруг начинают проваливаться. Не все — сильнее всего рушится область ближе к самой середине Чёрной Равнины. Земля резко уходит вниз, будто кто-то выдернул из-под неё фундамент, и она проваливается прямиком к раскалённой магме.

Габриэла вместе со Спрутиком разворачиваются на зов Данилы. Огромное тело спрута смещается по воздуху к разломанной зоне. Там, где плато уже провалились, образовался наклонный склон. Габриэла в ужас от результата битвы короля Данилы и полубогов.

Спрутик, по её велению, вытягивает длинное теневое щупальце и подхватывает Грандбомжа, который завис на ровном искусственном уступе — явно сделанном самим Данилой, чтобы тот не рухнул вниз в магматическую реку. Щупальце аккуратно подтаскивает его ближе к центру Спрутика, чтобы тот был в безопасности.

Вокруг кипит поток магмы. На уцелевших участках провалившихся плато стоят жёны Данилы. Они уже собрались ближе друг к другу. Габриэла бросает взгляд вдаль — там пузырится магма. Огромные пузыри поднимаются и схлопываются, словно под ними что-то дерётся изо всех сил и вспенивает весь слой. Оттуда доносится частый грохот, будто железо лупит по железу, например, молот об наковальню, ну или один молот об другой молот.

Габриэла сразу понимает: драка ушла вниз по магматической реке. Скорее всего, Данила там же.

Она летит над магмой и отдаёт приказ Спрутику. Тот вытягивает несколько теневых щупалец, подбирает жён короля Данилы с точностью хирурга, и поднимает их вверх. Через несколько секунд они уже стоят на чёрной макушке Спрутика — на его плотной теневой спине.

Габриэла подлетает к ним. Света, глядя вниз, напряжённо произносит:

— В этих магматических пузырях дерётся Данила и этот урод Кузнец. Но у Дани мало энергии осталось.

Маша оглядывается по сторонам, потрясая Синим мечом херувимов:

— Как бы то ни было, Даня отдал нам приказ уходить!

Света резко обрывает:

— Да, но ему понадобится Диана. Только она может контролировать Световое Дерево. Мы должны её найти!

Настя в облике волчицы вскидывается:

— Ну и как ее найти?!

Габриэла замечает, взмахнув крыльями:

— Организаторы тут.

Света кивает:

— Они по-любому взяли с собой Спутника или другого высшего сканера. Они смогут найти Диану на расстоянии. Идемте, девочки!

***

Мы с Древним Кузнецом дерёмся прямо в магматических потоках. Всё вокруг грохочет, разрывается, кипит. Магма вспухает, втягивается, выплёскивается, будто у неё есть собственная ярость, и она хочет, чтобы мы оба утонули в ней. И это идеальная стихия Древнего Кузнеца. Он преобразует магму в любую форму: в огненные столбы, в застывшие каменные пласты, даже в режущий лед. Потоки подчиняются ему полностью — вращаются, сбиваются в струи, меняют направление, пытаются ударить меня со всех сторон одновременно. А мне помогают держать удар Пустота и Дары легионеров, в том числе портальщика. Но энергопластырей уже не осталось.

Древний Кузнец потрясает молотом. Его голос перекрывает рев магмы:

— Ну что, ты уже всё, Филинов? Ты всё показал, на что способен? Диана называла тебя полубогом… Похоже, зря!

Я поднимаюсь на ноги, хотя не должен был бы. Магма стекает со стального панциря так, будто это просто тёплая вода, а не вещество, которое по идее должно пережигать всё живое. Я чувствую, как на моем теле нарастают когти, копыта, рога.

Я смотрю на Древнего Кузнеца и оскаливаюсь акульими клыками. И понимаю: он всё ещё думает, что сражается с "жалким человечишкой".

Ха.

Отвечаю ему свирепо:

— О нет. Я не полубог. Я — нечто противоположное.

Я бросаюсь вперёд, разрывая пространство когтями.

Глава 5

Черная Равнина, мир гробулов

Масаса стоит рядом со своей группой Организаторов на возвышенности возле стены тумана и наблюдает, как на Чёрной Равнине один за другим рушатся плато. Картина едва различима: густой, вязкий туман забивает всё поле зрения, скрывая происходящее. От невозможности рассмотреть детали её раздражение только крепнет. Каждое мгновение ожидания будто наждаком царапает нервы.

Магиня резко встряхивает шоколадными кудрями, выдыхая сквозь сжатые зубы. Она злится не только на обстановку — она злится на себя. На то, что сейчас вынуждена подчиняться Хоттабычу, хотя прекрасно осознаёт: он нарушает правила Организации. Председатель или нет — использовать Печать Фантомной Зоны было нельзя ни при каких условиях. Это не просто запрет. Это безумие. Ошибка, которая может стоить миру слишком дорого.

Печать держит внутри не только Багрового Властелина — там сгнили веками заключённые создания, древние и извращённые, забытые всеми фракциями, кроме Организации. Стоит одному выбраться — остальные рванутся следом. И если Багровый Властелин пробьёт даже микротрещину в структуре Печати, то она может разойтись полностью, открывая путь целому выводку чудищ, которым не место в реальности. И тогда речь пойдёт не о локальной катастрофе — а о миллионах жертв, минимум. И ответственность за всё это ляжет в том числе и на неё.

И кто в итоге будет спасать мироздание? Снова конунг Данила? Тот самый, на кого Организация уже раз за разом сваливает последствия собственных ошибок — будто он её штатный ликвидатор, а не сторонний игрок, которому и так приходится разгребать слишком многое.

Масаса не выдерживает прилива раздражения и бросает вслух:

— Организация уже не та, что раньше.

Размысл косится на неё так, будто её слова — мелкий камешек, попавший в сапог и мешающий идти:

— Леди-командир, думаю, у нас есть дела поважнее, чем обсуждать нашу контору.

Она даже не удостаивает менталиста взглядом. Просто переключает внимание на Спутника и командным голосом велит:

— Докладывай. Что на Равнине только что произошло?

Высший сканер отвечает не сразу — сначала сверяется с артефактом в руках, маятником, который качается с одинаковой амплитудой. Лишь после короткой паузы он произносит:

— Древний Кузнец, похоже, применил технику Алхимии и преобразовал земную кору под плато. Очень похоже на его почерк.

Масаса хмурится:

— А что с Багровым? Почему ты уверен, что это не он?

Спутник отвечает медленно, чуть сильнее качнув маятник, будто тот подтверждает его выводы:

— Леди, честно говоря, вероятность ошибки есть. Сейчас я не вижу ни одного Источника. Антимагический туман закрывает всех, кто там находится. Думаю, для Размысла тоже, – он бросает взгляд на высшего ментлиста, и тот подтверждает его версию недовольным кивком. – Но по косвенным признакам — по характеру выбросов, резонансным следам и осадкам объёмных техник, — он ещё раз покачивает маятником, — могу сказать одно: Багровый Властелин давно не использует силу. Примерно минут десять полная тишина от его Источника. А Древний Кузнец, наоборот, продолжает увеличивать поток энергии.

Размысл тут же вставляет своё слово:

— Багровый Властелин выбыл из игры? И с кем же так бурно дерётся Древний Кузнец? – кивает он на последствия в виде просевших плато.

Масаса раздражённо бросает, совершенно не разделяя его удивления:

— Понятно с кем.

Размысл кривит губы скептически:

— Опять с Филиновым? Что-то долго он держится… даже слишком долго против полубога.

Норомос фыркает, почесав широкую мохнатую шею, будто оценивая ситуацию не умом, а звериным чутьём:

— А я не удивлён. Вернее… не сильно удивлён. Король Данила — тот ещё самородок.

Размысл бросает недовольный взгляд — ему, как менталисту, неприятно, что хвалят другого менталиста, да ещё такого, что раз за разом устраивает хаос в сводках Организации:

— Если Древний Кузнец остался один, то Багровый Властелин уже запечатан в Фантомную Зону. Значит, надо хватать его, ну и Древнего Кузнеца, конечно, лучше бы добить. Хотя, возможно, Филинов его ещё чуть-чуть ослабит. Было бы удобно.

— Как цинично, — буркнула Масаса, всё ещё окончательно не определившись, какое решение ей стоит принять в этой слишком быстро меняющейся обстановке.

И именно в этот момент земля под ногами гулко содрогается — так, словно глубоко под поверхностью гигант выдохнул раскалённый воздух. Вибрация пробегает по камню, и Спутник с Размыслом Организаторов автоматически хватаются за защитные амулеты, а Масаса накрывается защитным доспехом.

Из тумана проступает огромная фигура — силуэт Спрутика. Теневой гигант распластывает щупальца над равниной, будто заслоняя собой всё небо. Он выныривает из белёсой пелены как вызванный кошмар, материализовавшийся точно по чьему-то приказу.

На его тёмной округлой макушке сидят Габриэлла из Дома Лунокрылых и три жёны Вещего-Филинова, укрытые массивными щупальцами от ветра и падения камней. Контраст между чудовищной тенью и тем, как бережно он держит пассажиров, бросается в глаза каждому из присутствующих.

Приблизившись к Организаторам, Спрутик невероятно аккуратно, почти трепетно опускает жён конунга Данилы на землю. А Габриэлла сама плавно слетает вниз, расправив золотые крылья.

Организаторы напрягаются почти одновременно — как по команде. И дело не только в Спрутике.

Потому что к ним во всю прыть несётся огромный Пёс — тот самый, про которого ходят легенды. Он подбегает, радостно свесив язык, и с разбегу бросается к только что обернувшейся в девушку рыжей волчице, зализывая её с таким восторженным визгом, будто неделю ждал этой встречи.

— Хороший мальчик, — смеётся Анастасия Вещая-Филинова, та самая девушка-рыжая волчица, совершенно не смущённая тем, что опаснейшая тварь от радости едва не сбила её с ног.

Организаторы знают Пса. Этот зверь Ратвера был создан для ликанов. Но Пёс вызывает у них не меньше беспокойства, чем Спрутик. Теневой спрут покойного Лорда Тени, самый мощный его фамильяр. И мысль о том, что и он, и Пёс сейчас подчиняются конунгу Даниле, пробегает холодком даже по спине Масасы.

Света выходит вперёд вызывающе, встаёт перед Масасой, упершись руками в пылающий огненный доспех на бёдрах. Её взгляд — прямой, уверенный– направлен на Спутника:

— Лорд Станция, ты нам нужен.

Высший сканер вскидывает брови:

— Я вообще-то Спутник… Ваше Величество, – добавляет он будто бы на всякий случай.

Света кивает, будто его реакция ее несильно волнует:

— Замечательно. Пойдём, лорд Спутник. Тебе предстоит искать Диану. В этом тумане никто, кроме тебя, не сможет уловить полубогиню. Я же права?

Сканер переводит беспомощный взгляд на магиню Тьмы, явно надеясь на командира.

— Вы что-то путаете, королева Светлана, — заявляет Масаса, не скидывая теневой доспех и намеренно подчеркивая дистанцию. — Мой человек не подчиняется вам. Мы — Организация.

— …И вы здесь топчетесь без дела только потому, что мы с Данилой вам позволяем, — огненное забрало Светланы вспыхивает ярче, пылая как предупреждение. — Или вы думаете, что Багровые Земли слабее Организации?

Эти слова висят в воздухе тяжелее любого заклинания.

И самое показательное — Масасе на это нечего ответить.

Света продолжает, ровно, уверенно:

— Вы находитесь на нашем поле битвы. Потому сейчас мы позаимствуем вашего специалиста.

— Это невозможно, — мгновенно обрывает магиня Тьмы. Их взгляды сталкиваются — огонь против тени.

Но вперёд выходит Мария Вещая-Филинова. Без ледяного доспеха, с распущенными чёрными волосами, падающими на камуфляж, она выглядит удивительно спокойно.

— Леди Масаса, — говорит брюнетка, и тон у неё такой мягкий, что становится только убедительнее, — позвольте аргументировать позицию, высказанную моей «сестрой». Световое Дерево станет нестабильным без Дианы. Так сказал король Данила. Мы не можем допустить её смерти. Последствия будут крайне тяжёлыми для всех миров.

Эта мысль бьёт точнее, чем любой приказ.

Масаса выслушав самую трезвомысляюшую королеву Вещих-Филиновых, мрачнеет.

Она мысленно перебирает аргументы, сопротивляясь инерции чужих приоритетов. Но через несколько секунд вынуждена признать очевидное:

— Вы правы, Ваше Величество. Организация не допустит гибели миров. Мы отправимся искать Диану.

Размысл тут же возмущается:

— Леди Масаса, нам не поставлено задачи спасать Диану. У нас в приоритете забрать Багрового Властелина.

— Забрать? – тут же переспрашивает Настя, поглаживая щеку Пса. – Как это забрать?

Масаса бросает на Размыслa ледяной взгляд. И по настроенному мысленному каналу обрушивает на него короткий, отрезвляющий разнос:

— Для менталиста ты слишком много болтаешь вслух.

Размысл стискивает зубы. Он прекрасно понимает, что проболтался знатно. Теперь Вещие-Филиновы могут заподозрить Организацию в сговоре с Древним Кузнецом — и, что самое неприятное, ошибкой это не будет.

Масаса приходится сглаживать удар:

— Лорд Размысл оговорился, королева Анастасия.

Но Мария делает шаг вперёд — тихий, уверенный, и от этого только более давящий:

— Так что же, леди? — напоминает она. — Король Данила полагается на вас.

Масаса обводит взглядом свою группу, оценивая каждого из своих. Останавливается на мохнатом Норомосе, затем — на Спутнике, будто расставляет фигуры на доске, где ставки куда выше простой операции.

И только после паузы произносит:

— Мы — Организация. И у нас есть долг перед мирозданием. И перед конунгом Данилой тоже. Конунг не раз спасал Организацию от позора, когда уничтожил Лича и Лорда Тени. Спутник, ты можешь найти Диану?

Спутник покачивает маятник в руках, словно сверяясь с ритмом самой магии:

— Если мы спустимся в Чёрную Равнину — то вполне возможно.

— Тогда идём, — коротко кивает Масаса.

И про себя, добавляет:

«И хоть как-то поможем конунгу Даниле».

– Тогда прошу на борт, – лучезарно улыбается леди Габриэлла и кивает на Спрутика, опустившего к Организаторам щуп. Масаса сглотнула и первая ступила на «транспорт».

***

Преобразившись в Лорда-Демона, я бросаюсь на Древнего Кузнеца, и когти достают. Удары идут шквалом: рвущие, быстрые, резкие. С помощью телепорта скачу по нему и вгрызаюсь, как маленький росомаха в медведя гризли. Кузнец орёт, и потоки магмы крутятся вокруг него, пытаясь меня достать. Я сбросил стальной доспех и остался лишь в демонском хитине, для большей ловкости и скорости. Хрящи мои трещат от перегрузки, брызги магмы шипят на моей коже, но сильные волны я избегаю и режу Кузнеца.

Но Кузнец, гаркнув так, что от просевшего плато справа отвалился кусок, вскидывает руку — и меня скидывает-таки с его спины струя магмы. Меня швыряет назад, буквально сминая в полёте, как тряпичную куклу, которой не повезло попасть под кузнечный молот. Но одно попадание не в счёт. Телепортнувшись в воздухе, прыгаю в тень рухнувшего в магму плато и вижу, что Кузнеца вдруг ведёт. Он шатается, пытается удержать равновесие, вцепившись в расплавленный выступ рукой, дрожит. Лицо полубога медленно окрашивается в странный болотный оттенок. Мои перепончатые пальцы! Да неужели! И года не прошло! Омела наконец-то нормально сработала! С запозданием, но ещё не поздно. Хорошо, что я всё-таки вколол яд Грандбомжу. Кровник смог ударить столь сильно, что пробил грудь полубога, да ещё и впрыснуть яд в его кровь. Теперь Кузнецу поплохело.

Кузнец рычит, захлёбываясь яростью и аспидным бешенством:

— Ты астральная тварь! Диана ошиблась! Какой же ты полубог?!

Хмыкаю, кружа вокруг гиганта:

— А я говорил: я — противоположное.

Сейчас, честно говоря, просто запугиваю его. Никакая я, конечно, не «астральная тварь». Моё тело, спасибо Демонам, просто создано под астральную энергию — и что? В этом нет ничего постыдного. У каждого свои преимущества.

Телепортнувшись, снова бросаюсь на Кузнеца. Когти режут его плоть. Кузнец отбивается, гремит, поднимает магматические водопады, закручивает, пытаясь смести меня раскаленной массой. Потоки взрываются вокруг, но я отбиваю их Пустотой.

Когда всё же меня снова отбрасывают удачно попавшей струёй, и я по классике телепортируюсь в тень, Маша внезапно выходит на связь по мыслеречи:

— Даня, мы с Организацией движемся по Чёрной Равнине, чтобы найти Диану.

– Ммм, вот как. – Нет, идея здравая. Нельзя потерять зеленоволосую полубогиню, а то потом не оберешься проблем со Световым Деревом.

Значит, у меня есть ещё семь–десять минут. Надо заканчивать с Древним Кузнецом.

Поймав момент, бросаю шар некротики — и Кузнец, хоть и полубог, ощутимо сгибается. Следом я накрываю его псионическим вихрем. Давление ломает его сопротивление, и он наконец роняет свой молот. Пальцы теряют силу — просто раскрываются, не в силах удержать тяжелое оружие.

Он, шатаясь, поднимает потоки магмы — всё, что ему поддаётся сейчас, — собирает в один огромный вал и обрушивает на меня.

Я не жду.

Телепорт срабатывает мгновенно, я ухожу из-под удара, оставляя на том месте только шлейф обугленного воздуха.

Параллельно я отдаю приказ расчёту Имба-пушки в Багровом Дворце: активироваться по моему сигналу. А Ломтику — приготовить теневой портал для финального удара.

Мало просто убить Кузнеца. От него нельзя оставить вообще ничего. Если Организация заберёт хотя бы кусок тела, они его распотрошат, изучат остатки и обнаружат яд Омелы — средство, которое способно убивать полубогов. А это уже секрет рода Вещих-Филиновых. Так что — умойтесь, сектанты в мантиях!

Проходит ещё минута противостояния с ослабевающим Кузнецом — и она даётся мне чертовски тяжело. Мои силы тоже на исходе, и я чувствую, что дальше тянуть нельзя.

Пора бить наповал.

Я отдаю мысленный приказ расчёту в Багровом Дворце:

— Пли!

Тонкий луч из теневого портала под скалой выстреливает, буквально прошивая Древнему Кузнецу бок. Раскалённый свет рвёт его плоть изнутри, и крик, который вырывается у него, — это первый настоящий крик боли за весь бой.

Я не позволяю себе ни доли секунды паузы. Стоит замешкаться — и он успеет собрать волю в кулак. Поэтому действую инстинктивно: резко подскакиваю, наклоняюсь и цепляю с земли его упавший молот — чудовищно тяжёлый, будто держу не оружие, а настоящий осколок звезды. Руки ломит, суставы хрустят, но я всё равно поднимаю его над собой и со всего размаха обрушиваю по челюсти Кузнеца.

Хрустит так, что у меня мурашки по спине бегут.

Полубога бросает назад, он заваливается, как кукла, потерявшая управление собственным телом, — и это лучший знак, который я мог получить.

Еле удерживаясь на ногах, я захватываю Пустотой ближайшие пласты лавы и поднимаю их, словно огромные кипящие полотнища. Затем накрываю Кузнеца полностью. Заливаю его магматическими потоками, шанса на регенерацию. И сверху — пси-ливень. Я ведь телепат в первую очередь. А значит, последнее слово всегда остаётся за моей любимой телепатией.

Сам я обессиленно падаю на узкий каменный выступ, торчащий прямо из кипящей лавы. Усталь!

Да, место не идеально — греться тут можно на медленном огне, — но у меня нет выбора. Я дышу тяжело, с надрывом, горячий воздух разрывает легки. Все демонские ипостаси и доспехи уже сброшены: держать их я больше просто не мог. Тело еще окутывает Пустота — но она тоже сейчас слетит, и тогда ожогов не избежать.

Я пытаюсь дать распоряжение Зеле по мыслеречи… и понима́ю, что даже эта маленькая операция превращается в полноценное усилие. Нервная система перенапряжена. Ментальные каналы дрожат.

На то, чтобы самому наклеить энергопластыри, которые заботливый Ломтик притаскивает и с щенячьими глазами пододвигает ближе, у меня уже нет сил. Даже поднять руку — событие из разряда чудес. Поэтому я просто лежу, распластанный на каменном зубце, полностью выжатый. Вокруг кипит лава. Солярий высшего класса, ага.

И ровно в этот момент на уступ кто-то выскакивает.

Глава 6

Вниз спускаются Настя-волчица и Змейка.

— Даня!

— Мазака!

Я еле поворачиваю голову, хриплю:

— Вы чего тут забыли?

Настя обводит взглядом окрестности, носом ловит запахи, оценивает ситуацию так, как умеют только оборотни:

— Ты ведь сражался с полубогом. Мы заметили, что взрывов уже нет, и… ну… — Настя кивает в сторону Змейки. — Со Змейкой, оторвавшись от остальных, побежали, чтобы тебе помочь. Наклеить пластыри, например…

Тут она замечает целую горку пластырей возле меня.

— А почему именно со Змейкой? — спрашиваю, откинувшись. Теперь можно и расслабиться.

— У неё четыре руки, — отвечает рыжая волчица. — А у меня лапки.

Ну да, логично. Настя остаётся в волчьем облике, чтобы держать оборону и контролировать окружение, а Змейка присаживается на колени рядом со мной. Быстро задрав мне рукава и расстегнув куртку, она начинает наклеивать пластыри на кожу. Медные когти ей нисколько не мешают — наоборот, она работает ими почти ювелирно, а четыре руки действуют синхронно, как отдельная медицинская бригада.

— Змейка, ты у нас прямо тетра-амбидекстр, — устало улыбаюсь, глядя на нависшие надо мной выпуклости хищницы в пластинчатой броне.

— Я — Мать выводка, фака! — фыркает она.

— Ну, одно другому не мешает, — не спорю.

— Мазака… мазака… — бормочет она, продолжая обклейку.

Я расслабляю мышцы, позволяя Жоре поглотить энергию из первых пластырей. Жабун не ограничивается парой — он опустошает почти все. И дело не только в его врождённой жабьей жадности, хотя и без неё не обходится. Просто я тут же начинаю тратить энергию на регенерацию тканей и расслабление перегруженной нервной системы.

Пластыри гаснут один за другим.

– Ух! – прикрываю глаза.

— Мазака? — Змейка смотрит на меня внимательно; за её спиной тоже настороженно следит Настя.

— Да, лучше, спасибо, — киваю, усаживаясь на выступе поудобнее.

Что ж, первая моя битва с полубогом прошла вполне себе удовлетворительно.

Я расслабленно выдыхаю. И вдруг замечаю движение.

Из разлившейся лавы — там, где тело Древнего Кузнеца должно было исчезнуть полностью, растворившись в магме, — медленно поднимается силуэт.

Древний Кузнец. Живой. И очень, очень недовольный.

— Да ладно!

— Что такое, Даня? — Настя вместе с Змейкой прослеживают за моим взглядом, но хоть и смотрят в ту же точку, Древнего упорно не видят.

Потому что из лавы поднимается не тело Древнего Кузнеца. Над раскалённой массой колышется его астральный слепок — полупрозрачный, дрожащий, будто сотканный из жара, злобы и последней упрямой воли не исчезнуть окончательно. Всклокоченная астральная борода трясётся, распадаясь на искры. В нём всё ещё есть что-то цепляющееся за мир — словно сам факт смерти его раздражает.

Кузнец гремит громовым голосом:

— Филинов, ты чего такой бледный?

Я не моргаю и отвечаю тем же тоном:

— А ты чего такой мёртвый?

— Спасибо одному грёбаному менталисту, — выдыхает он зло, с такой интонацией, будто обвиняет лично меня.

Я хмыкаю:

— Будешь теперь моим личным призраком, или всё же в Астрал отправишься?

Слепок морщится, строя недовольную гримасу.

— А ты хочешь ещё одного Бога Астрала?

Я замираю. Эта короткая фраза сейчас многое мне проясняет. Да ладно! Мои перепончатые пальцы! Неужели все так просто?!

— Боги Астрала — это умершие полубоги?

Кузнец хмыкает так, будто я только что спросил, почему вода мокрая:

— Действительно, без подсказки тут не догадаться.

— Гора — ваш с Багровым и Дианой собрат? — спрашиваю, не обращая внимания на его ехидство.

— Вряд ли так можно сказать, — бурчит Кузнец. — Но основа — да. А потом на него налипло много всякой астральной хрени — и получился Гора.

Вот это поворот. Интересно-интересно.

— Даже после смерти вы, полубоги, те ещё пакостники, — качаю головой.

Астральный слепок на миг вспыхивает ярче, будто моё замечание задело его, но он быстро возвращает спокойствие и тяжёлый тон:

— Потому я сейчас и торчу с тобой. Я не горю желанием становиться астральной нечистью. Лучше уже забвение — даже внутри тебя, моего убийцы. Подумать только: Кузнеца убил человечишка… — он вздыхает протяжно, почти театрально.

— Поговори мне ещё, — фыркаю. — А потом попроси снова.

— Тебе же лучше будет забрать мою силу.

— Не знаю, не знаю, — качаю головой под удивлённые взгляды оборотницы и хищницы. Конечно, наш разговор происходит ментально, и «девочки» ничего не слышат.

— Чего тут знать! — Кузнец явно нервничает. Видно, у него осталось не так много времени, чтобы меня уговаривать. — Бери, пока дают!

Я хмыкаю. Да, конечно. Нашёл простака — прямо Дед Мороз с противным характером.

— В Легион я тебя не буду добавлять.

Кузнец качает головой:

— Речь не про это. Твоей игрушкой мне самому претит быть, человек. Я немного могу в ментальную Алхимию. Могу преобразовать свою матрицу в энергию. Ты её примешь столько, сколько сможешь уместить.

— Значит, ты расщепишься на энергию и откажешься от посмертия?

— Да, — коротко подтверждает полубог. — Филинов, я не хочу превращаться в астральную тварь. Признаю, сначала я и тебя принял за такую, когда ты отрастил копыта с рогами, но нет, ты всего лишь человек. Для меня же нет ничего противнее чем участь быть Демоном. Я развею свою астральную проекцию, а ядро преображу в энергию и отдам тебе. Соглашайся.

Я смотрю на него и думаю: ну гонит же. Чтобы заносчивый полубог решил умертвиться насовсем, лишь бы предложить мне батарейку «на дорожку» — звучит странно. Но с другой стороны, Жора, мой внутренний жабун, легко может отказаться от энергии, просто не приняв её, если мы заподозрим неладное. А если Кузнец попытается подсунуть мне ментальную ловушку — я и сам разберусь, что там лишнее. Я — Грандмастер телепатии, а Кузнец совсем не силён в ментале.

Я говорю:

— Окей.

В следующий миг астральный дух Кузнеца начинает превращаться в плотный белый свет, который постепенно втягивается в меня. Будто мой Источник отрастил пасть и проглатывает всё, что дают.

Кузнец, уже почти растворяясь, бросает:

— Ты всё же слишком доверчивый, человечишка.

Я на долю мгновения задерживаю его слепок — прижимаю ментально, не давая исчезнуть полностью. Астральные линии дрожат, он зависает, ошеломлённый. Не ожидал перехвата на этой стадии.

Я смотрю на него с едкой усмешкой:

— Разве доверчивый?

Слепок Кузнеца моргает. Потом ещё раз. И вдруг у него меняется выражение — что-то похожее на осознание:

— Может, Диана не так уж и не права? — произносит он. Потом, уже быстрее, почти торопливо: — Лучше тебе позволить закончить. Я просто так сказал…

Я усмехаюсь и отпускаю его:

— Конечно, так я тебе и поверил.

Но всё же позволяю свету окончательно пройти внутрь меня. Просто потому что не почувствовал ничего, что не смог бы потом контролировать. Сохрани Кузнец сознание — я бы, конечно, перестраховался и отказался бы от «подарка». Но его матрица расщепляется и становится просто концентрированной энергией, от которой я всегда смогу отказаться.

– Даня, что это был за совет? – смотрит Настя волчьими глазами, а Змейка нюхает воздух, но пахнет только раскаленной магмой, пузырящейся и брызгающей.

– Это подарок от Древнего Кузнеца, – отвечаю я поднимаясь и застегивая куртку. Потом разберусь что конкретно получил от Кузнеца. Сейчас это напоминает небольшую чакру или «колодец», что раскрылась в организме и полна энергии. Можно ее отсечь, но интересно, что будет дальше.

– Организаторы уже совсем близко, – роняю, поймав отклик ментальных щупов, и Змейка тут же помогает мне подняться, ибо не комильфо королю Багровых Земель принимать потенциальных врагов лежа на земле. Да и восстановился я уже.

Вместе с четвёркой Организаторов к нам в расщелину спускаются Света, Маша и Габриэлла. Причём спускает их всех — и Организаторов, и моих жён —Спрутик, аккуратно держа на щупальцах. Размысл при этом переживает такой приступ дрожи в коленях, что кажется, ещё чуть-чуть — и он начнёт хрипеть молитвы. Да и Спутник заметно взбледнул.

Норомос держит Диану на руках. Она всё ещё в стальном доспехе, и хотя без сознания, по быстрому сканированию видно — в порядке.

Йети, оглядев общий хаос и разрушенные плато, тихо присвистывает:

— Вот это номер!

Да уж. Я и сам немного удивляюсь, что пережил битву с полубогом, даже не будучи Высшим Грандмастером. Конечно, изначально весь мой расчёт был на Омелу, которая благополучно подвела и сработала в полную силу далеко не сразу. Впрочем, итог получился более чем неплохим — я ещё и какую-то «чакру» от Кузнеца прикупил.

– Филин! – Света и Маша, встают со мной рядом, сдерживая дружные порывы. Для объятий не время и не место.

А Организаторы косятся на меня. Масаса взгляд скользит по расплавленной поверхности просевших плато, по дымящимся обугленным пластам.

— Конунг Данила, где Древний Кузнец?

Я киваю в сторону раскалённого кратера, заполненного магмой:

— Нет больше Древнего Кузнеца.

– Ммм… – непроизвольно мычит Размысл.

– Согласен с тобой, Мысл, – на полном серьезе качает мохнатой головой Норомос.

— Как и Багрового Властелина, – спешу я сменить тему с себя на что-то другое.

Размысл смотрит пристально мне в глаза:

— В смысле?

Я хмыкаю, специально не обратив внимания что он обратился ко мне без титула.

— Древний Кузнец что-то сделал с Багровым Властелином. Затем тот испарился. Ну и сам Кузнец тоже недолго оставался с нами, – снова киваю на магму.

Масаса требовательно смотрит на своего сканера. Спутник хмыкает и качает головой:

— Единственный полубог здесь — это Диана. Остальных я не чувствую. Печати тоже нет, – добавляет он непонятное слово.

Мм, тот короб – это Печать? Что ж, ее здесь и правда больше нет. Печать сейчас в Багровом дворце под антискан-замками. Но интересно другое – откуда Организация знает что Кузнец ею владел? Наводит на нехорошие мысли. Сговором попахивает.

Размысл снова смотрит на меня:

— Ты не знаешь, куда пропал Багровый Властелин?

— Еще раз «тыкнешь» в меня, Организатор, я тебе язык завяжу узлом, – ставлю на место оборзевшего Высшего Грандмастера, ибо он сам дал хороший повод соскочить с вопроса.

Размысл делает инстинктивный шаг назад. И смотрит с испугом на Масасу:

— Его надо задержать!

– Размысл! – одергивает его магиня Тьмы.

– Мне даже смешно, – делюсь с женами по мыслеречи. – Высший Грандмастер, а такое трусило.

– Так ты завалил Кузнеца, – резонно замечает Маша. – Как им не испугаться?

Сама она мгновенно вскидывается рядом со мной. Как и остальные жены, как и леди Габриэлла.

— А ты часом не попутал? – не выдерживает бывшая Соколова и кричит Размыслу, сверкая огненными забралом. – Так говорить с королём Багровых Земель!

Я произношу резко:

— Моя жена права, леди, – обращаюсь к Масасе, как к главе группы. – Где известная субординация Организации? Вы здесь находитесь, только потому что я позволил.

И киваю вверх.

Организаторы дружно вскидывают головы — и вот тогда на их лицах мелькают нужные эмоции: осознание и позднее понимание масштаба.

На полупровалившихся плато над нами стоят Ауст и группа Грандмастеров-дроу, прибывшие по моему ментальному зову, который я отправил заранее, когда еще лежал без сил рядом со скворчащей магмой. Рядом Пёс глухо рычит, выпуская лёгкие клубы кинетического тумана. И, конечно же, невозможно не заметить Спрутика — распластавшего щупальца в воздухе, будто огромный живой заслон над всей расщелиной. А ещё Золотой Дракон опустился ниже, замыкая кольцо силы.

Одно щупальце Спрутика вытягивается вниз и забирает Диану из рук Норомоса. Йети по кивку Масасы беспрепятственно слушается и отдает полубогиню.

– Думаю, вам пора, – замечаю.

Масаса смотрит на меня долго. В её взгляде смешано предупреждение, тревога и вычисление. И наконец она говорит:

— Это может быть чревато, король Данила.

Магиня говорит это без угрозы, а с предупреждением.

Я отвечаю спокойно:

— Леди, передайте Председателю Хоттабычу, что впредь его наблюдатели могут приходить на мои битвы только с моего разрешения.

– Передам, – обреченно роняет Масаса. – Хорошо. Мы уходим.

Доставучий Размысл, как обычно, решает вставить свои пять копеек.

— Серьёзно?!

Масаса остужает его взглядом и наверно по мыслеречи что-то говорит, канал-то у них налажен наверняка тем же Размыслом. Вслух же леди магиня может быть больше для меня говорит:

— Здесь нет Багрового Властелина. И нет Древнего Кузнеца. Зачем нам тут оставаться? – «И нет Печати» – наверняка добавила она по их каналу.

Размысл захлопывает варежку. Для Высшего Грандмастера ментала он слишком болтлив, а ведь когда-то этот тип звал меня в ученики. Астрал миловал!

Порталы здесь не работают — магматический пар всё глушит, — поэтому Масасе приходится покидать Чёрную Равнину своим ходом. Спрутик им больше не помогает, так что Организаторам приходится карабкаться из расщелины наверх собственными руками и ногами. Уже через несколько секунд их шаги растворяются в густом тумане на поверхности.

— Даня, что дальше? — спрашивает Маша.

— Дальше — как бы нам ни пришлось схватиться с Организацией, — с усмешкой бросаю я по мыслеречи. Хотя, честно говоря, и в Организации сейчас вряд ли горят желанием начинать войну с Багровыми Землями. Тем более что у Хоттабыча нет никаких доказательств, что этот короб-Печать сейчас у меня.

— Король, — Ауст спускается в расщелину, перепрыгивая через осколки породы. — Зела контролирует устранение оставшихся Живых Доспехов.

— Да, это одна из первостепенных задач, — киваю лорду-протектору.

— Всего лишь одна? — он приподнимает бровь. На невозмутимом лице впервые за долгое время мелькает подозрение. Сильнейший некромаг оглядывает воронки и разбитые русла магматических ручьёв. — Ты что, замочил Кузнеца?

— Ты ещё удивляешься? — смеётся Светка.

Но Аусту сейчас не до смеха. Я прямо вижу момент, когда его озаряет понимание того, куда я клоню.

— Чёрт… надеюсь, я ошибаюсь.

— Не знаю, о чём ты, — ухмыляюсь, — я хоть и телепат, но мысли твои не читаю из уважения. Но приказ мой следующий: готовь отправку войск в Кузню-Гору.

— Ну вот… — выдыхает Ауст, и под моим насмешливым взглядом спохватывается, слегка краснеет от собственной секундной слабости и моментально возвращает бесстрастное выражение лица. — То есть… да, мой король.

Надо звякнуть Гумалину. Дождался Трезвенник. Теперь-то казиды наконец заглянут на свою Прародину.

***

Лунный Диск (штаб-квартира Организации), Та Сторона

Хоттабыч стоит у стены, на которой астральная карта переливается вихрями. На ней нет больше ни Багрового Властелина, ни Древнего Кузнеца. Хоттабыч мог бы предположить, что их скрывает антимагический туман Чёрной Равнины, да только Спутник уже вернулся с разведки на полях и доложил, что полубогов больше нет.

— Это полбеды. Даже не беда, — докладывает высший сканер, стоя рядом с Масасой. — Пропала Печать Фантомной Зоны.

Хоттабыч бледнеет, но почти сразу берёт себя в руки, хотя совсем не спокоен. Печать — чертовски опасный артефакт, и он пошёл на огромный риск, когда передал её Кузнецу даже на время. Если случится катастрофа и жители Зоны вырвутся наружу — Хоттабыча сметут с поста Председателя мгновенно.

— Ищите немедленно Печать! — скрипучим голосом бросает он, переведя взгляд на Масасу. — Расспросите Данилу. Понятно, что осторожно — он теперь король Багровых Земель, а с ними нам воевать ни к чему. Но Печать вы должны найти! Если надо — шпионьте! И если это сделал Данила, то доложите мне немедленно!

Глава 7

Штормсборг, Винланд

Ольга Валерьевна вызвалась лично контролировать формирование и выверку всего пакета документов, который готовился для направления в Лигу Империи с предложением о признании короля Данилы Консулом. Великая княжна осознанно взяла эту задачу на себя, предпочитая держать процесс в собственных руках.

Дядя Боря возражать не стал. Он лишь ухмыльнулся в бороду, когда Ольга явилась к нему с этим предложением. Вполне возможно, он подумал, что племянница пытается выполнить одно из его неприличных поручений, связанных с Данилой, или, по крайней мере, решить вопрос в обход привычных процедур.

Да только Ольга была чиста в своих помыслах. Она действовала не из личных симпатий и не из упрямства, а потому что искренне считала: именно так будет правильно — и для Данилы, и для Царства, и для мира в целом.

Поскольку центральный аппарат всей работы по этому вопросу на данный момент располагался в Штормсборге, Ольга Валерьевна вылетела туда самолётом. Перелёт проходит без задержек, но даже в дороге она продолжает работать с материалами, сверяясь с заметками и корректируя отдельные пункты. Сразу после прибытия в город она не заезжает ни в резиденцию, ни в отель, а направляется прямиком на аудиенцию во дворец — в замок короля Эйрика, заранее уведомив принимающую сторону о своём визите.

Король Винланда принимает её не в зале приёмов, а в своём саду. Эйрик стоит возле кустов с розами, в свежем камзоле, с аккуратно уложенной и надушенной бородой. Он выглядит собранным и подчеркнуто ухоженным. Заметив приближение Ольги Валерьевны, он делает несколько шагов ей навстречу. У неё волосы собраны в плотную золотую косу, на ней строгий деловой костюм, без излишеств, но безупречно сидящий. Эйрик протягивает руку. Великая княжна отвечает тем же, протягивая ладонь для рукопожатия, как того требует деловой и дипломатический этикет. Однако Эйрик вместо этого берёт её руку и целует, позволив себе этот жест с лёгкой, почти демонстративной улыбкой.

— Княжна Ольга, рад принять вас лично, — произносит он. — И должен признать: вы ещё красивее, чем о вас ходят слухи. После этого мне становится совершенно понятно, почему датский принц получил лещей от короля Данилы.

Спокойно, без тени смущения, Ольга Валерьевна отвечает:

— Спасибо за комплимент.

— Скажите, Ольга Валерьевна, — после паузы произносит Эйрик, — почему именно вы занялись этим вопросом лично? Насколько мне известно, ваша основная сфера влияния — это новости и информационные потоки, а не большая политика в её чистом виде.

— Я хорошо знакома с родом Вещих-Филинов, — спокойно отвечает Ольга Валерьевна. — Достаточно давно и достаточно глубоко, чтобы поддерживать с ними прямой контакт. Именно это знание позволяет мне точнее и развёрнутее изложить в предложении для Лиги Империи, с какими астральными угрозами столкнётся мир, если он откажется следовать за королём Данилой и проигнорирует его роль. Речь идёт не о теориях и не о предположениях, а о вполне конкретных последствиях.

Эйрик кивает:

— В таком случае следует передать нашему королю-телепату, чтобы он был готов выступить в Лиге. Ибо уже через неделю состоится Ассамблея для обсуждения колониальных границ в Африке. Там соберутся ключевые правители, и заодно мы вынесем наш вопрос на повестку.

— Без предварительного уведомления? — уточняет Ольга Валерьевна.

Эйрик, усмехаясь в бороду, отвечает, что если заранее предупредить императоров, царей и королей, то Цезарь и Ци-ван попросту не явятся, и Ассамблея сорвётся. А вот если вынести вопрос неожиданно и в срочном порядке, вместе с участием Царя Бориса, как внеплановый и неотложный, то этим двоим уже не удастся уклониться.

— Хитро, — произносит Ольга Валерьевна после короткой паузы. — Ваше Величество, это вы хорошо придумали.

Эйрик слегка усмехается:

— Для меня лучшей оценкой будет одно: если король Данила действительно сумеет спасти мой Винланд от всей этой астральной хрени. Прошу прощения за мой ханьский, Ваше Высочество, – без капли раскаяния добавляет король.

Ольга Валерьевна кивает, принимая извинение, но всё же не может пропустить мимо ушей высказанное недоверие Даниле Степановичу:

— Король Данила всегда держит слово, Ваше Величество. Если он пообещал помочь, он это сделает. Насколько мне известно, он уже передал вам сканирующие артефакты, позволяющие выявлять демонологов и отслеживать их активность. Это не жест вежливости, а часть системной работы.

— Как скажете, Ольга Валерьевна, но, думаю, на сегодня достаточно разговоров об этом телепате, — отвечает Эйрик с лёгкой улыбкой и переводит взгляд на розы, словно намеренно меняя тему. Он делает шаг в сторону, берёт ножницы у подошедшего садовника, аккуратно срезает самую крупную розу и, вернувшись, протягивает её Ольге Валерьевне. — Винландский сорт. Выведен специально для северного климата. Он растёт даже в холодах, когда другие, более нежные цветы, давно гибнут. Думаю, то же можно сказать и про вас.

Ольга Валерьевна не протягивает руку за розой и лишь бесстрастно произносит:

— Я слышала, что у вас есть невеста из королевского рода майя, Ваше Величество. Полагаю, именно ей эти розы понравятся куда больше. Такой подарок будет уместнее в другом адресе.

Эйрик хмурится, не зная куда теперь девать розу.

— Кажется, я начинаю понимать, почему вы так загорелись этим делом. Скажите, вы вызвались добровольцем? Взяли эту нагрузку по собственной инициативе?

— Именно так, — отвечает Ольга Валерьевна. — С вашего позволения я немедленно приступлю к своим обязанностям главного секретаря, Ваше Величество.

Сделав лёгкий реверанс, она разворачивается и уходит, качая золотой косой.

Эйрик хмыкает себе под нос и всё же отдаёт розу подошедшей служанке, не заметив, как та падает в обморок от счастья при мысли, что король Винланда подарил ей цветок. Не задерживаясь и не оглядываясь, сам король размашистым шагом направляется во дворец, думая, что эту схватку королю Даниле он не намерен проигрывать. Уж слишком очарователен приз в ней.

***

Я переношусь в портальный зал Багрового дворца вместе с жёнами, Грандбомжом и леди Габриэллой. Переход проходит штатно, без сбоев, а между тем Ауст и Зела занялись подготовкой и разведкой к новой военной кампании, чтобы взять в осаду Кузню-Гору. Древний Кузнец утонул в магме не без моей помощи, да только его обитель наверняка оснащена лучшей системой безопасности.

Прежде чем принимать доклады от командующих и вникать в ход операции, мне нужно закрыть ряд важных дворцовых дел. Их немного, но на нашей анонимности держится, насколько Организация посмеет вмешаться. К тому же Ломтик заслужил жареную утку, и этот вопрос тоже нельзя откладывать — мотивация личного состава важна. Малой ловко переправил короб с Печатью в наше хранилище, и Организация пока что ничего не заподозрила.

Диана пока что на руках у наших полевых медиков. В портальном зале её сразу принимают местные Целители, и Камила автоматически берёт процесс под свой контроль. Я прекрасно знаю, что с Дианой всё в порядке и угрозы жизни нет, но всё равно правильно, чтобы Камила лично занялась своей прародительницей и довела восстановление до ума. Да, Диана цела, серьёзных повреждений нет, однако она глубоко измождена, перегружена и выжата до предела. В таком состоянии оставлять всё «как есть» нельзя.

Проводив взглядом Целителей с носилками, я подхожу к леди Габриэлле. Спрутик уже находится в её тени: чёрное щупальце лениво оглаживает крылатую блондинку по бедру, а она, не замечая этого, всё внимание сосредотачивает на мне.

— Король Данила?

— Спасибо вам за помощь, леди Габриэлла. Вы помогли напугать и даже прогнать Организацию. Это было вовремя и по делу.

— Это вы прогнали Организацию, — отвечает Габриэлла. — А я должна была увидеть это лично. Иначе просто не смогла бы себе этого простить.

— Вы вместе со Спрутиком неплохо мне помогли, — отмечаю я.

— Спрутик принадлежит вам, — горячо возражает Габриэлла, непроизвольно взмахнув золотыми крыльями. — Я лишь помогаю и действую в рамках вашего поручения. Он слушается меня именно потому, что так было задумано вами.

Тут рядом нарисовывается Светка. Она в камуфляже, на бедре разорванная ткань, из-под которой вызывающе сияет голое бедро — ни царапины. Светка усмехается и говорит:

— Ой, хватит скромничать, голубка. Мой муж бы не дал тебе Спрутика, если бы ты не могла с ним совладать.

Габриэлла расцветает и смущённо лепечет, что признательна мне за доверие и за возможность быть полезной именно в таком качестве.

Я отвечаю коротко:

— Окей, леди.

И отпускаю крылатую блондинку. Бывшая Соколова нарисовалась вовремя. Светка умеет располагать к себе нужных людей и делает это интуитивно, без расчёта, но с неизменным результатом. Леди Габриэлла сейчас как раз нужна — и потому, что она способна контролировать Спрутика, а на это, на самом деле, способны немногие, и Светка совершенно правильно сделала, расположив её к себе похвалой.

Другое дело, что Светка всегда действует через возмущение и напор, умудряясь делать возмутительным тоном даже комплименты людям, и это, как ни странно, работает. Тот же Багровый Властелин не смел ее ослушаться, а это уже показатель. Мне и то с трудом удавалось заставлять его думать головой, а не пропитой печенью, ну и это не уберегло его от заточения в том странном коробе. Впрочем, я предупреждал его что это ловушка, полубог сам виноват. Посмотрим, удастся ли его спасти.

— Даня, какие будут приказы? — спрашивает подошедшая Маша. Чёрные волосы растрёпаны, она где-то потеряла бронешлем, впрочем, со стихийным доспехом он и не нужен был.

— Сейчас я иду в Тронный зал, — отвечаю я. — Нужно немного помедитировать и привести в порядок ментальный баланс. По Кузне-Горе решения будем принимать после того, как вернётся разведка и появятся первые полноценные донесения. Без фактуры дёргаться смысла нет.

— Конечно, — соглашается бывшая княжна Морозова. И потом вдруг добавляет: — Я рада, что у тебя получилось всё.

— У нас получилось, — поправляю я, приобняв жену за талию, и она согласно улыбается. И правильно. У нас в роду скромных нет. Ну разве что Лена, но и она не позволит другим почивать на своих лаврах.

Я направляюсь в Тронный зал. Здесь пусто и тихо: ни стражи, ни придворных. Высокие своды теряются в полумраке, багровые прожилки в камне медленно пульсируют, будто зал дышит вместе с дворцом. По полу тянутся древние символы, вплавленные прямо в камень, — не украшение, а часть системы, через которую сходятся силовые потоки. Это место силы, и оно принадлежит мне, как и все Багровые Земли. Мои перепончатые пальцы! Ух, ностальгия. Я даже на мгновение ощутил вкус тараканьей похлёбки

Подхожу к Багровому трону. Он массивный, грубый, будто высеченный из застывшей крови и металла. Устраиваюсь на нём и вхожу в медитацию привычно, без спешки, позволяя шуму мира отступить.

В первую очередь проверяю чакру, доставшуюся от Древнего Кузнеца. Она пульсирует, работает активно и уже начинает понемногу пожирать мою энергию — совсем чуть-чуть, без рывков и всплесков, но сам факт никуда не денешь. При этом ментальный жабун Жора не пускает энергию дальше, жёстко ограничивая поток и недовольно квакая. Его логика понятна: мое! Не отдам!

А без потока чакра загнётся, и этого не хотелось бы. Всё-таки любопытно, какую именно плюшку подкинул мне Кузнец напоследок.

Я внушаю Жоре, будто чакра — его икра, и её нужно не растратить, а вырастить. Но и высосать она нас может, потому осторожно кормим малыша. Жора неожиданно загорается этой идеей и начинает подпитывать чакру — аккуратно, не жадно, но достаточно, чтобы процесс пошёл.

Следом проверяю Пустоту. Этот Дар любит удивлять, особенно после каждой серьёзной схватки с кем-нибудь сильным. Сейчас она, на первый взгляд, не изменилась и ведёт себя привычно. Хотя делать выводы рано: Пустота часто раскрывает изменения не сразу, а с задержкой, когда меньше всего этого ждёшь.

Закончив с проверкой себя и своих опасных резервов, как те же Троеглас, осматриваю Багровый дворец ментальным зрением. Короб с Печатью сейчас находится в хранилище, и скан-зрение туда не проникает — защита работает отлично. Значит, Организация пока не сможет его отследить, и это меня устраивает.

А что дети?

Олежек в данный момент находится с Гересой — другого варианта просто нет, потому что остальные няни его не выдержат. Гересу срочно вызвала Лакомка. Рядом носятся Горгоныши, устраивая хаос, а Олежек радостно подгоняет их псионическими хлыстами, явно получая от процесса удовольствие. Конечно, псионика не в полную силу, так, щекотка.

В другой комнате Славик с леди Лазурь смеются, играются и ведут себя куда спокойнее, и обычная няня — никакая не Мастер-богатырша — присматривает за ними. Славик вообще спокойный мальчик и лишних проблем не создаёт.

Тем временем Диану уже уложили в медицинском секторе. Её аккуратно вытащили из стальной скорлупы доспехов, и Камила занимается её излечением.

Лакомки и Гумалина во дворце нигде не видно, а значит, скорее всего, они сейчас находятся в хранилище и смотрят Печать.

Я решаю ещё немного помедитировать и не торопиться. В этом зале удобно этим заниматься — все потоки здесь настроены как надо, и лишние помехи отсутствуют.

Вскоре ментально стучится Камила:

– Даня, можно к тебе?

– Да, давай. Я в Тронном.

Вскоре вместе с брюнеткой приходит Красивая. Рыжеволосая тигрица замирает на пороге, затем с небольшой задержкой принимает человеческий облик и превращается в девушку — да ещё и в красном платье. Она делает несколько шагов к трону и говорит:

— Спасибо тебе, Данила, что спас мою прабабку.

— Неужели ты переживала за Диану? — удивляюсь я.

— При чём тут я?! — резче отзывается оборотница. — Она стерва, но амазонки без неё впали бы в уныние.

По тому, как у неё предательски краснеют щёки, ясно: Красивая всё же любит свою прабабку, несмотря на их сложные отношения. Камила стоит чуть в стороне — безупречно прямая, собранная и спокойная — и улыбается, наблюдая за этой сценой. В её движениях и выражении лица чувствуется врождённая элегантность и достоинство. Камила вообще любит такие моменты, когда мне кто-то выражает благодарность, и не скрывает этого.

Мои жёны добрые, и мне действительно нравится видеть их улыбки. Это, как ни странно, работает лучше любой награды.

Красивая мнётся неуверенно, ей в новинку такие моменты. Я, конечно, мог бы сказать правду, что спас её прабабку только из-за Светового Дерева, а то потом ещё Лакомке мучаться с этим сорняком. Но говорю:

— Я рад, что амазонки не впадут в уныние, а у Алкмены останется настроение пытаться захомутать Ауста.

— Хи-хи, совет им и любовь, — Красивую пробивает на улыбку.

— Вряд ли Ауст согласится с тобой, — смеётся и Камила. Брюнетка права. Ауст — заядлый холостяк, что редкость для тысячелетних дроу, и вряд ли он горит желанием связать себя узами брака с бойкой амазонкой, раз даже проигнорировал всех барышень своей расы, которые сотнями лет слюнями изводились по сильнейшему лорду-дроу.

Впрочем, у Алкмены терпения завались, как и у всех амазонок Темискиры, что просидели на одном острове не известно сколько сотни лет.

В Тронный зал заглядывает Маша.

— Даня, я попозже загляну… — замечает она Красивую и брюнетку.

— Мы закончили, — я смотрю на потомков Дианы, и они понимающе кивают, затем уходят.

— Ольга Валерьевна взялась за подготовку документации в Лигу Империй, — говорит Маша, приблизившись. — Княжна занимается оформлением предложения твоего назначения Консулом.

— Хорошо, что она, — замечаю я.

— Да, но от нас кто-то должен взаимодействовать с ней.

— Правильно. Тогда ты будешь нашим связным с Ольгой Валерьевной, — отвечаю я. — У тебя это хорошо получится. Ты понимаешь, что, кому и в каком виде стоит говорить, а какие вещи лучше вообще не поднимать.

— Да, конечно, — соглашается Маша. — Например, я понимаю, что нельзя упоминать, что Гора — это бывший полубог.

Я киваю:

— Да. Пока что это наша тайна.

Не знаю, как можно использовать происхождение Горы, чтобы его завалить. Та же Омела, убивающая богов, должна попасть в кровь, а у Горы нет тела, но, в принципе, с этим наверняка как-то можно работать.

***

Кузня-Гора, Та Сторона

Железное нечто очнулось в тот момент, когда в глубине Кузни-Горы щёлкнул древний протокол, запущенный ещё Древним Кузнецом. Сигнал прошёл по старым каналам, грубо, без изящной настройки, но не оставляя сомнений — это был приказ. Не просьба. Не рекомендация. Команда, вшитая в саму основу его существования.

Её корпус пришёл в движение. Стальная форма, напоминающая горгулью, расправила крылья — не для полёта, а для равновесия и стабилизации. Крылья были полностью стальные, жёсткие, сегментированные, каждая пластина помнила тысячи циклов нагрузки. Остальное тело тоже состояло из металла, усиленного слоями древних сплавов. Внутренние узлы начали прогрев, а ядро сознания перешло из режима ожидания в активную фазу.

Протокол требовал действий. Она повернулась к пульту и без колебаний опустила массивный рычаг. Механизм отозвался мгновенно. Половина установок Кузни-Горы ожила сразу. Те, что отвечали за создание железных доспехов, начали работу в аварийном, военном режиме. Потоки расплавленного металла пошли по каналам, формы раскрылись, литейные матрицы приняли нагрузку, а древние механизмы заскрежетали, вспоминая своё предназначение.

Клетки с пленниками тоже пришли в движение. Не для освобождения. Направляющие рельсы сдвинулись, и камеры начали перемещаться к сборочным узлам. Протокол не делал различий между ресурсами — плоть, металл, энергия, всё имело значение. Всё должно было пойти на создание армии.

В глубинных темницах зашевелились Живые доспехи. Те самые, что десятилетиями стояли без движения, запертые, забытые, но не уничтоженные. Их печати ослабли, замки отщёлкнулись, и тяжёлые шаги эхом прокатились по коридорам. Они выходили из темноты один за другим, со сгнившими телами внутри, но полностью готовые к бою.

Железяка-горгулья фиксировала параметры, сверяла сигналы, анализировала отклики. Совпадение было слишком точным, чтобы быть случайным. Древний Кузнец… или то, что от него осталось, — Воля активировалась.

Это означало только одно.

Скоро будет сражение.

***

Из Тронного зала я направляюсь в хранилище. Там Гумалин и Лакомка стоят над коробом, сосредоточенные и полностью погружённые в… разглядывание этой штуковины. Ладно, пусть будет так. Лакомка, заметив меня, тут же оживляется и без колебаний бросается мне на шею:

— Оу, мелиндо! Ты уже прибыл!

— Часа два как, — говорю я. — Похоже, вы так увлеклись изучением этой штуковины, что просто потеряли счёт времени и всему остальному.

— Шеф, по-другому сложно, — тут же поясняет Гумалин. — Эта штука особая.

— Трезвенник, — усмехаюсь я, отпуская альву, — эта вещица, похоже, тебя действительно зацепила.

— Только это никакая не вещица, — поправляет меня Гумалин. — Это полноценный ключ в карманное измерение.

— Интересно, — хмыкаю я. — Значит, Багровый Властелин сейчас гуляет по карманным пустошам в одиночку?

— Не совсем в одиночку, — чешет бороду казид. — Там есть и другие существа.

— Звери или разумные? — тут же уточняю я.

— И те, и другие, мелиндо, — у Лакомки загораются глаза. — Там ещё и древние живые растения!

Теперь становится понятно, чем был вызван интерес альвы к коробке.

Казид кивает:

— Судя по энергооткликам, там разномастные твари, и очень сильные. Я попытался их прощупать сканирующим аппаратом.

— Почему именно аппаратом, а не позвал сканеров? — спрашиваю я.

— Ты явно настаивал на секретности не просто так, — отвечает Гумалин, указывая на стены, увешанные антискан-пластинами.

— Верно, Трезвенник, ты молодец, — киваю я. — А что насчет нашего пленника? Вообще можно выпустить Багрового Властелина?

— Можно, — отвечает Гумалин, — но это займёт время. И есть один моментик. Когда я подберу шифр к коробу, наружу выйдет не только Багровый Властелин. К этому нужно быть готовыми.

— Понял, — чешу подбородок в задумчивости. Выпускать неизвестно кого точно не хочется. Особенно если эта штука принадлежала Организации. — Пусть пока что Багровый Властелин гуляет по новым местам.

Честно говоря, мне не жалко Багрового: столько тысячелетий он тратил на собственные развлечения, так что от того, что он сейчас сидит в этом коробе, всем ни жарко ни холодно. Разве что Диане не всё равно. Но зеленоволосая пока ещё сама не пришла в себя. Да и Багровый — сильнейший полубог, так что соседи должны его не сильно смущать. Потерпит, пока мы не решим, как его вынуть.

Гумалин вдруг нарушает паузу:

— Шеф… насколько я понимаю, в целом всё прошло хорошо? — он запинается и осторожно добавляет: — Что случилось на Черной Равнине?

— Древний Кузнец мёртв, — отвечаю я прямо, без обиняков. — Я убил его лично. Других вариантов не оставалось.

Лакомка заметно напрягается и в любой момент готова обратиться в ирабиса. Альва умна и прекрасно понимает, как Гумалин может на это отреагировать: Древний Кузнец был прародителем расы казидов, фигурой почти мифической и для карликов оставался чем-то вроде отца-основателя. Реакция могла быть какой угодно.

Гумалин действительно мог бы накинуться на меня. Несмотря на свой невысокий рост и внешнюю несерьёзность, он способен разбить пудовым кулаком гранит, к тому же он отличный руномастер. А здесь, в хранилище, полно его инструментов и наработок — таких, что при желании он вполне мог бы задать трёпку даже Аусту. Возможностей у Трезвенника хватает.

Гумалин молчит угрюмо. Волосатости на лице у него столько, что разобрать мимику невозможно. Потом вдруг из-под бровей проступают слёзы, и они медленно катятся вниз. Он глухо произносит:

— Спасибо, шеф, что избавил нас от него… Я разговаривал с Шипуном. Кузнец погубил много казидов. Очень много.

Я кладу руку ему на плечо:

— Дружище, больше он уже никого не погубит.

Гумалин снова говорит «спасибо», уже тише, почти шёпотом. Лакомка расслабляется. А я, если честно, изначально верил в благоразумность Трезвенника.

— Ауст и Зела сейчас занимаются разведкой Кузни-Горы, — добавляю я. — Скоро наши войска возьмут ее под контроль. Только убедимся, что там нет смертельных ловушек.

— Я тоже хочу в Кузню-Гору! Вместе с нашими бойцами! Казиды должны первыми туда войти! — сразу выпаливает Гумалин, мигом сморгнув последние слёзы. — Шеф, ты куда?!

А я, помахав альве, уже направляюсь в коридор, потому что почувствовал: Трезвенник не отстанет и сейчас, как дитя малое, начнёт выпрашивать себе казидский Диснейленд.

Да только бородатая погоня уже не отстанет. Мы оба вываливаемся в коридор. Я замечаю бродящего неподалёку Грандбомжа и говорю:

— Ты слишком ценен для рода, чтобы как пехотинец лезть в Кузню-Гору первым.

— Но ше-е-ф! — Блин, такое ощущение, что бородач сейчас снова расплачется. – Ты же обещал!

Эх, и правда ведь обещал.

— Эй, Гранд, иди сюда… — подзываю нашего кровника.

— Убей…

— Ладно, Трезвенник, но есть пара условий. Во-первых, ты пойдёшь в Кузню-Гору не во время штурма. Во-вторых, Грандбомж будет приглядывать за тобой. Раз уж ты собрался лезть в самое пекло.

— С чего это он согласится за мной ходить? — удивляется Гумалин.

— Убей… — повторяет Грандбомж.

— Очень просто, — усмехаюсь я. — Гранд, посмотри на этого бородатого Трезвенника. Гумалин может когда-нибудь изобрести способ тебя убить, но если он погибнет до этого, то точно не сделает.

Грандбомж медленно оборачивается к Гумалину, смотрит прямо на него и умоляюще повторяет:

— Убей…

— Теперь он от тебя не отстанет, — улыбаюсь я.

Гумалин переводит взгляд на меня и с обидой спрашивает:

— Шеф, за что?

Я пожимаю плечами:

— Это для твоей безопасности, главный руномастер.

— Он же теперь в уборную за мной потащится! И в спальню к жене!

— Ну нет, Грандбомж у нас культурный. Он постоит за дверью.

— Шеф!!!

— Шеф, — в этот момент по мыслеречи выходит Ауст, — из Кузне-Горы вышла делегация. И это выглядит… странно.

— Там вообще-то одни железяки, — отвечаю я. — Какая ещё делегация?

— Они и вышли, — уточняет Ауст. — Железяки. Причём одна из них разумная.

***

Сторожевой город, Херувимия

Габриэлла, прибыв в Сторожевой город Херувимии, сразу была вызвана к лорду Димирелю.

— Габриэлла, — произносит Димирель после кратких вводных, — что именно случилось на Чёрной Равнине? Даже Организация и полубоги, насколько мне известно, находились на месте событий, разведка уже доложила об этом.

— Король Данила вышел победителем в схватке с тремя полубогами, а Организация удрала, поджав хвост, — спокойно и предельно прямо отвечает Габриэлла. — Этого факта должно быть тебе достаточно, пап. Все остальные подробности вторичны на фоне итогового результата. Если говорить о расстановке сил, это всё, что действительно нужно знать.

Лорд Димирель некоторое время молча смотрит на дочь, затем задаёт следующий вопрос:

— И всё же… есть ли у тебя шансы его заполучить?

— Нет, — отвечает Габриэлла честно, не пытаясь сгладить углы. — Я слишком много сделала плохого и допустила слишком много ошибок, чтобы рассчитывать на нечто большее. Король Данила благороден, в этом у меня нет сомнений, но максимум, что он может мне предложить, — это дружба. И то как жест доверия, а не прощения.

Леди-херувим делает короткую паузу и добавляет:

— Будь я на твоём месте, отец, я бы рассматривала ситуацию иначе и строила гораздо более дальний расчёт. Я бы надеялась со временем свести сына короля Данилы, Славу, и нашу Лазурь. Именно в этом союзе есть перспектива, а не во мне.

Лорд Димирель внимательно смотрит на златокрылую леди, затем поднимается и говорит:

— Хорошо, что ты это признаёшь. И хорошо, что не пытаешься обманывать ни себя, ни других.

Он протягивает руку.

Габриэлла опускает голову, не сразу понимая этот жест, и лишь спустя мгновение замечает носовой платок в его ладони. Лорд тихо произносит:

— Держись, родная.

И только в этот момент Габриэлла осознаёт, что слёзы уже бегут по её лицу, и остановить их она не может.

Глава 8

Лунный диск (штаб-квартира Организации), Та Сторона

Хоттабыч снова вглядывается в Астральную карту на стене уже не первую минуту. Да что, Астрал возьми, происходит! На ней нет ни одного полубога, кроме Дианы — ни остаточных следов присутствия. А Диана, похоже, очень даже в порядке. Её сигнатура стабильна, зафиксирована чётко, без искажений. Печати тоже нет, хотя благодаря заточённым тварям она производит сильный ментальный след. Для Хоттабыча пропажа Печати хуже всего. Он хоть и «бессменный Председатель», но других влиятельных лиц в Организации хватает, и уж точно не надо давать им повода объединиться и скинуть его с главного кресла.

В кабинет после стука заходят Ясен и Гвиневра. Хоттабыч отворачивается от карты не сразу, потому друид и блондинка-целительница кланяются его спине.

— Вызывали, Председатель? — произносит Ясен, замирая живым деревом.

Хоттабыч переводит взгляд на Гвиневру. Эталонная блондинка стоит спокойно, взгляд лучезарных глаз чуть затуманен мыслями. В её позе нет прежней покорности, ни привычной экспрессии, ни той бурной живой реакции, которая раньше проявлялась мгновенно, стоило ей войти в кабинет Хоттабыча. Сейчас она сосредоточена, собранна, отстранена, будто мысленно находится совсем в другом месте. Это бросается в глаза сразу, и Хоттабычу это не нравится. Раньше она его обожала, реагировала на каждое слово, на каждую интонацию.

Чтобы проверить свою догадку, Хоттабыч бросает:

— Король Данила на грани, — говорит он нарочито небрежно, словно озвучивает рядовой факт.

Реакция следует мгновенно. Гвиневра резко вскидывает голову, забыв о выдержке. Взгляд становится острым, сфокусированным.

— Король Данила? — переспрашивает она удивленно.

— На грани того, чтобы вывести меня из себя, — хмуро добавляет Хоттабыч.

– Давно пора, – Ясен скрежещет корой на губах.

Гвиневра же берёт себя в руки. Её голос снова становится ровным, почти холодным.

— Председатель, разве разумно ссориться с королём Багровых Земель?

Ясен фыркает, не утруждая себя сдержанностью:

– Филинов – всего лишь регент.

– Неужели? – Гвиневра презрительно усмехается одними лишь алыми губами. – Вообще-то Багровый пропал, деревянный. Забыл или ты живешь в дупле? И что-то пока никто не оспорил власть короля-менталиста.

— Это вопрос времени, Целительница, – бурчит друид. – Филинов из примитивного мира, и дроу не позволят править над собой какому-то недалекому менталисту.

— Не завидуй, — фыркает Гвиневра, даже не глядя на Ясена.

Хоттабыч пресекает дальнейшее развитие перепалки коротко и жёстко:

— Хватит болтать о ерунде.

Председателю не понравилось, с какой готовностью Целительница встала на защиту Филинова. Мало ему Масасы и Лиана-пупса — те тоже от него в восторге, — так теперь ещё и это.

— У вас задание. Ясен, ты главный в группе. Берёшь магнетиков, сканеров, своих любимых друидов — и отправляетесь в мир Кузни-Горы.

Ясен выпрямляется, скрипя древесными суставами.

— Наша цель?

Хоттабыч отвечает небрежно:

— Всё, что там найдёте. В Кузне-Горе наверняка полно Живых доспехов. Они мне не нужны. А вот артефакты Древнего Кузнеца — очень даже возможно, – подумав, он мысленно передает одному лишь Ясену. – Кроме того, вы можете найти Печать Фантомной зоны. Если удача улыбнется — верни артефакт немедленно!

Ясен кивает со скрипом:

— Понял.

Хоттабыч снова бросает взгляд на Астральную карту. С того момента, как Филинов появился на Этой Стороне, ранги силы больше нельзя воспринимать как прежде. Какой-то Грандмастер уделывает Высших Грандмастеров, Лордов-Демонов и даже полубогов, а значит… да Астрал его знает, что это значит! Возможно, Филинов не так прост, но даже будучи Аватаром всего лишь какого-то рядового демона Короля Теней, он творит нечто совершенно невероятное.

***

Я разрешил Гумалину под присмотром Грандбомжа отправиться в Кузню-Гору. Вместе с ними уходят Настя с Псом и Светка. Пёс пригодится войску Ауста и Зелы, а Золотой Дракон уже там.

Сам я пока что остаюсь в Багровом дворце. Нужно быстренько порешать дела и отправляться пообщаться с делегацией железяк. Как сказал Ауст, эти железки вышли из Кузни-Горы и, потребовав для переговоров «главного куска мяса», застыли посреди долины. Интересный подход, особенно если учитывать, что в одной из железок сидит живая начинка, а не труп, из которого металл просто вытянул все соки. Так что пообщаться с ними определённо стоит.

Ко мне в кабинет заглядывает Маша. Брюнетка улыбается, глаза довольные — похоже, у бывшей княжны Морозовой отличное настроение. И, если подумать, поводов хватает. Кузнец проиграл, Организация волей-неволей начала нас уважать, а Астральные боги теперь уже не кажутся такой уж катастрофической проблемой. Самое время задуматься о роде, как недавно звонила и напоминала мама. То есть — о новых детях.

— Диана пришла в себя, — сообщает Маша, не догадываясь о моих мыслях. — Она в лёгком шоке. Красивая сейчас рядом с ней.

Я киваю.

— Ничего удивительного. Наша красноволосая оборотница всё же искренне привязана к своей прабабке, что бы там она ни говорила вслух.

– Не хочешь проверить ее ментальное состояние?

– Я проверял. Красивая в порядке…

– Я про Диану, Даня.

— А, нет, — отказываюсь. — Лечить Диану я не буду. Она полубогиня, восстановится сама.

Да и тем более если залезу ей в голову, она еще воспримет меня как лазутчика и накинется. Знаю я эту зеленоволосую.

Тут заходит Камила. Вид у неё деловой, без обычной мягкости.

— Даня, прибыл Питон, — говорит еще одна брюнетка.

Я хмыкаю.

— Ну ладно, — отвечаю. — Сейчас с ним пообщаемся.

Отец Гюрзы уже ранее официально отпрашивался из войны в мире дампиров, где дроу сцепились с кровососами по нашей договорённости с Морвейном.

Мы с Камиллой встречаем его в зале аудиенции. Питон приторно улыбается, как умеет этот старый интриган.

– Рассказывайте, лорд, чем вызвана ваша просьба? – сдерживаю я зевок.

— Ваше Величество, мне нужно в родовое гнездо на время, — говорит он без предисловий. — Дочери жениха найти.

Ну-ну, нашел же причину.

— Леди Гюрза сейчас леди-губернатор Гирза. Считаю, что она сама может заняться этим вопросом.

Питон кивает, не споря, да недолго думая кидает следующую причину:

— Мне бы с внуками увидеться, Ваше Величество. Сыновья уже потомство завели.

Я некоторое время смотрю на лорда-дроу. Чую, мы долго будем играть в эту игру.

— Ладно. У тебя месяц. Надеюсь, хватит, чтобы наиграться с внуками, лорд.

– Хватит, Ваше Величество, – с моей отмашки Питон уходит довольный, даже слишком. Он явно получил больше, чем ожидал.

Камила провожает его взглядом и хмурится:

— Даня, этот хитрец явно что-то задумал.

Я пожимаю плечами, не придавая этому трагизма.

— Пусть Ломтик за ним проследит, — отвечаю. – Если там что-то серьезное, то лорд Питон получит по первое число.

– Ну да, – кивает Камила с пониманием. – Лучше его поймать с поличным, чем гадать какую интригу он задумал.

Хм, а из брюнетки выйдет отличный вице-регент. Лордами и леди-дроу она будет вертеть без малейших усилий. Ну а я с чистой совестью могу оставить Багровые Земли на её точёных, сильных плечах и свистнуть… да хоть в ту же Кузню-Гору. Что немедленно и делаю, прихватив Машу и Змейку.

Перед самым переносом Змейка, как по расписанию, приносит мне кофе.

— Мазака, заррряд сил, — урчит она, уже приняв боевой облик и грозно шелестя пластинами на обнажённом теле.

Я беру кружку, делаю несколько глотков и довольно улыбаюсь. В кофе явно плеснули энергококтейль, и новая чакра аж завибрировала от перепавшей ей дозы. Жора тут же заквакал без остановки. Жабун относится к чакре как к своему бэби, за которым нужен глаз да глаз. Он не выпускает её из поля внимания ни на мгновение, постоянно проверяет, перепроверяет, подливает энергии. Его тревожность почти комична, но это даже хорошо, что у этой неизвестной штуки есть контролер. Лишняя перестраховка лучше одного пропущенного сбоя.

Переносимся с помощью портального камня сразу в лагерь. Встречают Светка и Зела, подойдя одновременно.

— Мой король… — начинает Зела, как всегда по форме. Причём сразу по двум: и по уставу, и по той самой форме из одной лишь кожаной портупеи, оголяющей все на свете.

— Даня, наконец-то, — тут же восклицает и Светка, не утруждая себя церемониями да смело повиснув у меня на шее.

Отстранив блондинку, коротко киваю обеим, давая понять, что слушаю.

— Ауст и королева Анастасия сейчас с Псом контролируют Живые доспехи, — отчитывается Зела, быстро переходя к сути.

Я хмурюсь.

— Ауст? Он вообще-то лорд-протектор. Не комильфо ему быть конвоиром, – сказанул и вспомнил, как сам, будучи королём, не раз пробирался во вражеский лагерь. Мда… тот ещё из меня разведчик и диверсант получился для правителя.

Светка качает головой:

— Там такое чудище, что по-другому никак, Даня.

— Интересно. – Действительно заинтересовался. – Что ж, надо посмотреть.

Светка кивает:

— Надо, только тут еще Организация неподалеку нарисовалась.

Лёгкая улыбка появляется у меня сама собой.

– А где?

– За нами, – блондинка неопределенно указывает себе за спину.

О, там же как раз пасутся жирохряки, если верить карте разведки. Очень удобно.

— Ну всё, — произношу спокойно. — Предупреждение мы Организации сделали. Дальше разговаривать будем через сюрпризы.

— Еху! — радуется Светка. — Только не забудь и нам показать, какое шоу с ними произойдёт.

***

Предгорья Жирохряков, Мир Кузни-Горы

Ясен и Гвиневра вместе со своим отрядом переносятся в мир Кузни-Горы, прямо в долину между высокими отрогами. Перенос проходит чисто, без сбоев, отряд мгновенно выстраивается в рабочий порядок. Почти сразу сканер отряда подаёт голос.

— Милорд, угрозы нет. Только тут полно жирохряков, — докладывает он и указывает рукой в сторону.

Ясен переводит взгляд и сразу замечает одного особенно огромного, возвышающегося неподалёку, словно часть самого рельефа. Жирохряки выглядят как нелепая и пугающая помесь сразу нескольких сущностей: слизня, борова и геологического образования.

Огромные исполины никогда не лежат и не стоят — они только сидят. Годами, десятилетиями, иногда веками. Некоторые вообще никогда не меняют положение с момента своего формирования. Их масса настолько колоссальна, что они буквально вдавлены в ландшафт. Долины под ними превращаются в чаши, русла рек изгибаются, подстраиваясь под их туши, а почва под ними давно перестаёт быть почвой, превращаясь в раздавленную труху.

— Больше никаких разумных существ неподалеку не видно, — добавляет сканер после повторной, более глубокой проверки, явно не ограничившись первым импульсом.

Ясен хмыкает, скучающим взглядом оценивая жирную тушу жирохряка.

— Филинов далеко? — бросает друид.

— На восток через три горы лагерь короля Данилы, — отвечает сканер, указывая рукой. – Как раз там и Кузня-Гора.

Гвиневра, откинув золотые волосы, осматривает долину с гигантской тушей на склоне и задаёт уточняющий вопрос:

— А эти жиросвины не опасны?

Ясен презрительно фыркает, а сканер даже не задумывается.

— Жирохряки, миледи. И нет, миледи. Они представляют угрозу только при резкой смене температурного режима. В таких случаях они выпускают весь накопленный навоз, чтобы согреться. Тонны дерьма. Но в этом регионе заморозков не бывает, температурный фон стабилен, так что местность считается безопасной.

Гвиневра кивает, потеряв интерес к живой горе. Ясен уже собирается отдать следующий приказ, когда внезапно настораживается.

— Так, а это еще что за ворона? — произносит друид, задрав кустистую голову. – Что-то она мне не нравится.

На ветке неподалёку сидит огромный ворон. Он не каркает, не шевелится без надобности, просто смотрит прямо на Ясена красными глазами-бусинками, слишком осмысленными для обычной птицы. В следующую секунду ворон приходит в движение: резко поднимается в воздух, когти сбрасывают вниз небольшой аппарат.

Устройство падает прямо у ног Ясена, мягко, без повреждений, и почти сразу самостоятельно активируется.

Из диктофона раздаётся голос короля Данилы, чёткий и равнодушный:

— Лорды и леди Организаторы, кажется, я просил вас больше не являться без приглашения на мои битвы. Вы не вняли. Теперь пеняйте на себя.

И сверху раздаётся нарастающий шум сотен вороньих крыльев.