Газлайтер. Том 33

Глава 1

Поместье Невзоровых, Будовск

Ирина, явно недовольная и уже не первый раз возвращающаяся к этой теме, сказала с нажимом:

— Когда же я своего второго внука увижу? Мне уже все поздравления передали — и Соколовы прислали, и Енеревы отметились. А я что? Только слушаю от других, что у меня есть внук, а сама его ни разу не видела.

Степан, занимающий главный пост в Царской охранке в Пермском княжестве, устало, но мягко попытался её успокоить:

— Ириночка, ну подожди ещё немного, не торопи события. Всё будет, но в своё время. У Дани сейчас дела в какой-то там Херании… Как вернется, так первым делом покажет тебе внука.

— Когда?! — перебила она, даже не желая слушать долгих объяснений. — Я хочу, и я уже так жду, что больше не могу! Каждый день одно и то же — только и слышу про внука, а увидеть своими глазами не довелось. Сколько ещё ждать?

Степан уже открыл рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент в дверь постучал гвардеец и доложил:

— К воротам подъехал кортеж. Прибыл сам князь Великопермский, чтобы лично поздравить вас, господин полковник, и вашу супругу с рождением внука.

— Ух, достали! — буркнула Ира, раздражённо вздохнув.

Степан перевёл взгляд на жену, развёл руками и улыбнулся, стараясь хоть немного сгладить её раздражение:

— Ну потерпи ещё немножечко, Ириночка. Сейчас примем гостя, и ты, пожалуйста, поулыбайся ему. Всё-таки князь из своей Перми в такую даль ехал, чтобы лично поздравить нас, родителей Дани.

***

Лорд Эрос, опершись локтем на перила балкона, задумчиво смотрел вдаль. Я встаю рядом, стараясь ненароком не задеть сложенное за его спиной красное крыло. Следую его взгляду и, вздохнув, произношу:

— Какая красота.

— Красота?! — с удивлением оборачивается Эрос. — Король Данила, вы говорите о Демонской стене?

— Скорее, об Астральном прорыве, — киваю на переливающуюся всеми цветами радуги дымку, тянущуюся за массивным крепостным сооружением.

— Хм-м, о том самом Прорыве, в котором обитают астральные сущности, воплотившиеся в самые изощрённые мерзкие формы?

— Верно, лорд, — подтверждаю.

— Я всё же не понимаю, — качает он головой. — Скажи это кто другой — я бы только посмеялся над глупцом, который ни разу не был в том аду. Но вы ведь провели в Прорыве два дня, и это не было просто прогулкой. Вы сокрушали гигантских Пыхтунов и рассеивали армию Демонов.

— Лорд, я в первую очередь думаю о возможностях, которые Прорыв даёт, — хмыкаю. — Вы вообще задумывались о том, что там астральные души сумели материализовать тела и обрести бессмертие?

— Не души, король Данила. Демоны, — возражает лорд Краснопёрых.

— Души как раз и становятся Демонами, лорд. Никакая астральная чертовщина не берётся из пустоты, — замечаю. — Смогли одни души — смогут и наши.

— Король Данила… — Эрос смотрит на меня почти растерянно. — Ну вы и прагматик. Неужели за это полюбила вас Диана?

– Ну вы такими словами-то не разбрасываетесь, лорд, – хмурюсь я. – Мы вообще-то не парочка.

— Простите, не подумал, — он смущённо опускает крылья, но в глазах всё равно мелькает надежда. Эх, ничему жизнь его не учит — своевольная Красивая снова разобьёт сердце и даже внимания на это не обратит.

— Так зачем вы оторвали меня от закусо… от бала? — строго спрашиваю.

— Долг Сторожевого города перед вами растёт, король Данила, — вздыхает Эрос. — Вы устраняете одну угрозу за другой, но в Совете есть недовольные вашими успехами.

— Пускай они умоются в нефтяной скважине и подожгут себя, — отмахиваюсь, совершенно не впечатлённый предупреждением. — А раз Совет и город мне должны… Тогда, может, оформите мне разрешение на открытие межмирового портала? — перехватываю инициативу, не давая ему развить тему. — Чтобы я мог перемещаться из закрытого мира и пускать сюда всех, кого сочту нужным.

Эрос хмурится и смотрит на меня с подозрением — шучу я или всерьёз планирую пробить себе доступ в зону, где у херувимов строжайший фейсконтроль.

— У нас так не принято.

— Кому вы это рассказываете? — усмехаюсь. — У Небесного Дома было такое разрешение, и при этом лорд Трибель не спасал весь Совет, а даже наоборот, насколько помню.

Он качает головой:

— Херувимия не просто так стала закрытым миром. Мы сделали его таким потому, что у нас произошёл Астральный прорыв. Это угроза для всего мироздания, а не просто зона для экскурсионных прогулок.

— Угроза так угроза… — пожимаю плечами. — С угрозами я работать умею. Вон сколько Пыхтунов уложил.

Эрос вздыхает:

— Разрешение на порталы тебе можно дать, король Данила, но каждого впускаемого и выпускаемого придётся вносить в специальный журнал для контроля Советом. И ещё — у тебя должна быть собственная штаб-квартира. В резиденцию Организации мы такое разрешение делать не будем.

— Хорошо, — киваю. В принципе меня это устраивает. — Я как раз недавно оформлял право покупки на одну усадьбу. Сейчас её ремонтируют, так что можно сразу сделать разрешение на неё.

В этот момент на балкон вбегает гвардеец Эроса — слегка запыхавшийся, но тут же выпрямляющийся, сохраняя положенную при лорде выправку.

— Милорд, к западным воротам пришёл Демон! Стража на воротах просит подмоги!

— Разве надвратная стража не принадлежит Небесному Дому? — уточняю я, приподняв бровь.

— Временно их функции выполняют гвардейцы рода лорда Димиреля и мои. Небесному Дому больше нет веры, — поясняет Эрос и переводит взгляд на своего подчинённого. — Сколько Демонов?

— Один.

— Один? — искренне удивляется Эрос. — И вы его до сих пор не загасили?

— Он какой-то неубиваемый, — вздыхает гвардеец. — И еще… Демон требует от имени Горы переговоров с королём Данилой.

***

Гоблинские горы, подсознание Дани

Воронов требовательно посмотрел на нового легионера:

— Итак, новичок, что ты умеешь?

Лорд Трибель переминался с ноги на ногу, нервно дёргая синими крыльями и явно не зная, куда деть руки.

— Я – лорд Небесного Дома…

Воронов тут же прервал синекрылого легионера:

— Мне плевать на твоё происхождение, новичок. Я спрашиваю про твои скиллы! Дар, способности, навыки — всё, что может пригодиться в бою!

Сбоку шагнул один из сканеров из когорты Скан, мельком окинул взглядом Трибеля и сухо констатировал:

— Легат, этот крылатый — типичный слабый воздушник, в энергосистеме никаких особых особенностей.

Воронов резко выругался, недовольно метнув взгляд на новичка:

— Чёрт… Я-то думал, шеф прислал кого-то стоящего, а не прогулочного голубя.

Егор-Кровник, прислонившийся к шершавой стене пещеры и лениво перебирающий лежащие на полу камни кровавыми щупальцами, тянущимися из его руки, раздражённо хмыкнул:

— Так как нам тогда завалить эту гоблинскую заразу? — он сплюнул в сторону тёмного проёма пещеры, за которым засел Король-гоблин. Именно там, в дальней стене, скрывался вход в гарем с принцессами-дроу. — Тварь ведь здоровенная, да ещё и накладывает дебаф на все наши техники.

— И не говори, Егор, — хмуро кивнул Воронов. — Это серьёзно. Дантес, ты же энерговампир, так? Не позволяй ему высасывать нашу энергию!

Кудрявый француз недоумённо пожал плечами:

— Король-гоблин не сосёт энергию, легат.

Воронов нахмурился:

— А что тогда он делает, чёрт побери? Как он нас режет по силе

Дантес развёл руками:

— Без понятия, но факт есть факт. Нашу энергию он не жрет.

Воронов начал медленно ходить по пещере туда-сюда, и каждый его шаг глухо отдавался в каменных стенах. Он скользил взглядом по своду и неровным стенам, обдумывая тактику, выстраивая в голове схему предстоящего боя. Король-гоблин, засевший в глубине, легко переносил его смертельные техники, и проблема заключалась вовсе не в чудовищной силе или живучести монстра. В присутствии Короля любая техника слабеет, будто кто-то выжимает из неё всю мощь. Зачем Данила создал это чудовище?

Воронов развернулся к легионерам и твёрдо сказал:

— Шеф не стал бы направлять нас на бессмысленное задание, на котором у нас нет шансов. Это значит, что решение есть. Тут не получится ломиться в лоб. Придётся думать, шевелить мозгами и держать дисциплину. Данила от нас именного этого и ждёт.

Он поднял руку, сжал кулак:

— План такой. Сканеры держатся позади и фиксируют всё, что возможно — любое изменение, каждый всплеск энергии. Дантес, ты с ними, прикрываешь. Жора, ты тоже там. Справишься?

Жабун коротко ответил:

— Ква.

— Отлично, — кивнул Воронов, затем перевёл взгляд вперёд, в чёрный зев пещеры, за которым расположился Король-гоблин. — Когорты Камня, Огня и Металла, — он ткнул пальцем в сторону каменщиков, огневиков и металликов, — идёте в первой линии. Когорты Друидизма и Воздуха — следом.

Сбоку Наггер Го’Верден усмехнулся с показным высокомерием:

— А мне куда деваться, легат?

Егор-Кровник лениво бросил:

— Пошли на него свои некроволны с фланга… Хотя, погоди, у тебя ведь они тоже почему-то не действуют, верно?

— Верно, — сухо отозвался некромаг, и в его голосе сквозило раздражение.

— Наггер, тоже во второй волне, — отрезал Воронов.

Его взгляд остановился на лорде Трибеле:

— Новичок, ты пойдёшь впереди, в штурмовой группе. И бежать будешь первым. Считай, это твоё посвящение в Легион.

Трибель вскинул голову, крылья разъяренно задрожали, лицо налилось багровым:

— Меня в штурмовики?! Да как ты смеешь! Я не пушечное мясо! Я — лорд Небесного Дома!

Воронов резко шагнул к нему, навис, и рявкнул так, что эхо глухо прокатилось по пещере:

— Я сказал — первым, новичок!

Он поднял руку, и из пальцев вырвалась плотная, вязкая Тьма, мгновенно окутывающая Трибеля, сжимающая его, словно невидимые цепи. Лицо синекрылого стремительно побледнело, крылья опустились, и, сглотнув, он кивнул, уже без тени прежней бравады:

— Первым, так первым… Так и быть. Я поведу вас в эту важную для вас схватку и направлю своим тактическим умом.

— Вот так лучше, — хмыкнул Воронов.

И вот отряды легионеров вырываются из тоннеля, рассеиваются в стороны, занимая боевые позиции, а Трибель, подталкиваемый сзади, улетает первым. Он парит низко над каменным полом, отчаянно работая крыльями, выжимая из них максимум скорости. План у него, как он сам считает, стратегически безупречный: едва ворвётся в главную пещеру — сразу нырнёт в угол слева, спрячется за каменный выступ и как истинный лорд тихо пересидит всю мясорубку, позволяя остальным разбираться с монстром.

Но едва Трибель вылетает из тоннеля в просторную пещерпу, как взгляд натыкается на исполинскую тушу. Перед ним — Король-гоблин, возвышающийся не просто на голову или две, а минимум в три, а то и в пять его собственных ростов. Массивная фигура, будто вырубленная из скалы, и в руках чудовищная дубина, при одном виде которой холодок пробегает по спине Трибеля.

Король-гоблин не тратит времени на оценку противника. Он даже не делает паузы — просто поднимает дубину и с хлёстким свистом обрушивает её сверху вниз. Воздушный доспех вмиг разлетается, а самого Трибеля, словно тряпичную куклу, швыряет через полпещеры в каменную стену. Он с хрустом врезается, расплющивается о скалу и, обмякнув, прилипает к камню.

Захлёбываясь от боли, он всё же пытается собраться, выставляет руки, вызывая воздушную волну — и… ничего. Пустота. Ни малейшего движения воздуха, ни дрожи пылинок в лучах света.

Откуда-то сбоку доносится крик Дантеса:

— Легат, я понял! Мы не теряем энергию напрямую! Этот гоблин поднял энергозатратность всех техник! Новичок-то — полный слабак, он вообще не смог создать технику! Мы-то хоть слабый удар делаем, а ему тупо не хватило энергии на новый порог! И только поэтому я понял, что происходит!

— Молодец, новичок! — тут же откликается Воронов, не упуская возможности подбодрить бойца. — Значит, тут либо воздух, либо пространство… что-то в зоне боя увеличивает затратность техник. Отлично, ценная наводка!

А Трибель, расплющенный о каменную кладку, только хлопает глазами, захлёбываясь внутренней паникой: «Верните меня обратно в мою усадьбу! в мой Небесный Дом! подальше от этого кошмара…»

Воронов перекрикивает гул пещеры:

— Как только оживёте — сразу попробуем снова!

— Снова?! О нет… — обречённо стонет Трибель. – Хочу домой!

***

К воротам я подъезжаю в своей карете, возле которой спускаются с неба и приземляются Кровавые Рвачи. Их крылья всё ещё блестят каплями тумана, а в глазах читается привычная боевая готовность. С собой я прихватил и Змейку — она, к слову, всё ещё в платье, а сама в облике миловидной голубокожей красотки. Чуть в стороне останавливаются кареты Лунокрылых, Краснопёрых и Солнечных. Их двери открываются почти синхронно, и на землю выходят лорды Димирель, Оранж и Эрос. И, разумеется, Габриэла — она ещё при посадке в отцовскую карету заявила с вызывающей уверенностью:

— У меня с собой теневой Спрут багрового уровня, я пойду с вами! — и теперь гордо шествует рядом, демонстративно сверкая вырезом на бедре, уходящим почти до самой талии.

Димирель не стал отговаривать дочь — лишь бросил короткий взгляд, мол, сама решила, сама и отвечай. Мои жёны и Красивая остались на приёме — всё же не стоит тащить туда всех ради подобного пустяка. Змейку я взял скорее для компании — с ней, как ни крути, веселее.

Перед решёткой-воротами, перекрывающей вход во внутренний двор, стоит многоглазый Демон. Его морда отдалённо напоминает Миража, которого я когда-то размазал в лепёшку на острове Буян. Каменная дорога вокруг твари усыпана следами боевых техник — чёрные опалины, ледяные иглы, следы молний, раздробивших камень. Стража безуспешно пыталась достать Демона. Ни один удар, ни одно заклинание не задело его по-настоящему. Именно поэтому гвардеец и пришёл просить подмогу у Эроса — по его словам, магия и выстрелы громобоев проходили сквозь Демона, не нанося ни малейшего вреда.

Мы подходим прямо к решётке. Я останавливаюсь, поднимаю взгляд на эти десятки глаз, глядящих сразу в душу, и, усмехнувшись, говорю:

— Ну что, Многоглазый? Зачем звал меня?

Демон не моргает и спокойно отвечает:

— Филинов, Бог Гора велит тебе не уклоняться от своей судьбы и наконец войти в старую усадьбу Филиновых.

— Предначертанного не изменить, — добавляет он тем же ровным тоном.

Я хмыкаю:

— И что будет, когда я войду в усадьбу?

— Мироздание схлопнется, — отвечает многоглазый с наслаждением маньяка-садиста. — Всё живое исчезнет.

Лорд Оранж тут же вскидывает брови:

— Что?..

Я игнорирую его реакцию и спрашиваю Демона:

— А зачем мне тогда туда входить?

— Тебе стало любопытно, — без паузы отвечает Демон. — Порок херувимов — это страсть к разврату. Совсем обезумев от собственной похоти, они и призвали Астральный прорыв. А тебя, Филинов, погубит именно твоё любопытство — жадное, ненасытное, то самое, что ты не умеешь сдерживать.

— Вещий-Филинов, попрошу, — отвечаю равнодушно.

Про себя же думаю: а в чём-то чертяга прав. Теперь мне ещё больше захотелось побыстрее попасть в старую усадьбу. Но я не зря родил двоих сыновей — это заставляет сначала думать о последствиях, а уж потом лезть в омут. Так что в поместье Филиновых я войду, конечно, но только полностью готовым, пожалуй: не раньше, чем стану Высшим Грандмастером.

— Хватит этой чепухи! Сгори! — вдруг рявкает лорд Оранж и, не раздумывая, швыряет в Демона плотные огненные волны, одна за другой, с нарастающей яростью. Глава Солнечного Дома — крепкий огневик, да только зря он залил пространство за воротами огнём. Как я и ожидал, ничего не происходит — пламя проходит сквозь Многоглазого, будто через пустое место, не оставляя даже копоти.

— Как такое возможно?! — кричит Оранж, уже почти срываясь.

— Жалкое пернатое дурачьё! — дразнится Демон, хрипло смеясь.

Я спокойно замечаю, убрав одну руку в карман брюк:

— Позвольте мне, лорд Оранж.

Оранжевокрылый херувим хмыкает:

– Ну давайте, король Данила.

Делаю лёгкое движение свободной рукой, почти ленивое, и в тот же миг на Демоне проявляется розовое платье балерины с пышной юбкой. Многоглазый застыл, выпав в осадок. Ему больше не смешно.

Зато Габриэла звонко смеётся:

— Словно переодели обезьянку в зоопарке!

Демон взвывает, хватает когтями подол, рвёт и теребит ткань, визжит так, что эхо бьётся о стены:

— Что ты со мной сделал, Филинов?! Как ты смеешь меня так унижать, смертный?!

Я удивляюсь:

— А что, тебе хочется джентльменского костюма?

Мгновение — и платье сменяется ярким клоунским нарядом с огромными жёлтыми пуговицами и нелепым колпаком с помпоном на конце.

Лорды замерли, таращатся, будто не верят глазам. Змейка фыркает, оскалившись. Леди Габриэла, хватаясь за живот, восторженно спрашивает:

— Как ты это делаешь, король Данила?

— Очень просто, леди. Этот Демон — всего лишь ментальная иллюзия, — отвечаю я с улыбкой.

Лорд Оранж качает головой, недоверчиво:

— У нас же стоят ментальные щиты. Это невозможно, никто не пробивает их вот так, на ходу.

— Демон накрывает иллюзию поверх ваших щитов, — поясняю я спокойно. — Некоторые особые Демоны это умеют. Поэтому нам и нужен исследовательский пункт в Прорыве, чтобы изучать вот таких экземпляров и понимать, с чем имеем дело, — не преминул я ввернуть о своём наболевшем. Кто о чём, а телепат о выгоде.

Правда, я благоразумно умалчиваю, что у меня в кармане на пальце сейчас надето кольцо Буревестника — и именно оно позволяет мне творить такие фокусы с иллюзиями поверх любых щитов.

Тем временем я продолжаю издеваться над многоглазым: щёлк — и он уже в поношенном халате с цветочками; щёлк — и в обтягивающем костюме рестлера, с маской и перчатками. Демон трясёт головой, рвёт иллюзорную ткань, но та тут же меняется на новую.

— Да как ты смеешь, Филинов?! — рычит он, сотрясая воздух. — Я посланник Бога Горы!

– Ой да неужели? – в ответ я резко бью его по ментальной волне — по самому каналу, соединяющему иллюзию с настоящим Демоном. Канал резонирует, и я мгновенно ловлю направление — далеко он находиться не мог. Вкладываю в удар резкий ментальный шок и, тут же передав змееволосой подруге геолокацию, бросаю коротко:

— Змейка, фас!

Она прыгает в каменную кладку крепости, уже на ходу меняя форму на боевую, и уносится за Демонской стеной на охоту.

— Ганнибал, летим за стену! — командую я, даже не оборачиваясь.

Двое крылатых Рвачей тут же хватают меня за плечи и рывком поднимают в воздух. Уже сверху я вижу, как Габриэла умоляюще смотрит на отца:

— Па, можно?

Тот нехотя кивает:

— Ладно. Только осторожно.

Златокрылая леди, на радостях чмокнув родителя в щёку, взлетает следом. Может, кстати, златокрылая и пригодится. Ведь за Стеной нас ждёт не один, не два Демона, а целая банда, причём с подарками.

______________

Друзья-мазаки, вот и новый том. Ставьте лайки, а то Змейка засиделась в третей формации

Глава 2

Резиденция Небесного Дома (место проведения бала в честь Совета Домов), Сторожевой город

Лакомка, ненадолго выйдя из банкетного зала, осторожно приподняла подол платья, чтобы не зацепиться за высокий порожек у двери, и направилась навстречу подошедшему из кортежа Рвача. Серокрылый гвардеец почтительно подал альве небольшой связь-артефакт.

– Только что звонили, Ваше Величество.

Лакомка приняла артефакт обеими руками, скользнув взглядом по светящимся символам на корпусе, и коротко, но вежливо произнесла:

— Спасибо.

Позади бал гудел, словно потревоженный улей: гости переговаривались вполголоса, но в глазах у каждого — неподдельное возбуждение. Уже все знали, что Демон стоит у городских ворот, и что к нему отправились не кто-нибудь, а сразу три лорда и король Данила. Интрига, достойная лучших хроник.

Звонил никто иной как Степан Тимофеевич. Лакомка, чуть отступив в нишу между колоннами, приняла звонок и, обменявшись короткими приветствиями, выслушала собеседника до конца.

Вернувшись в зал к Свете и Насте, она заговорила ровно, но так, чтобы их слова не привлекли излишнего внимания соседей:

— Звонил Степан Тимофеевич. Сказал, что мама Ира хочет увидеть внука.

Настя, чуть повела плечом, поправляя длинный рукав платья, к которому всё ещё не до конца привыкла — ей куда привычнее были свободные майки и короткие топы с шортиками. Однако, как истинная русская дворянка, она умела носить платье с безупречной осанкой и элегантностью, впитанной с детства. Мельком бросив взгляд в сторону двери, оборотница ответила негромко:

— Даня как раз выбивает у Совета постоянный портал, чтобы в том числе как можно скорее показать Славика бабушкам и дедушкам. Он это уже обдумал.

Лакомка кивнула, подтверждая, и коротко заметила:

— Да, наш мелиндо всегда думает о родных.

Светка, в свою очередь, отозвалась с лёгкой улыбкой, хотя в её тоне слышалась и доля нетерпения: — Да вот, тоже надо бы своим показать, а то там отец никак не дождётся. Уже несколько раз спрашивал.

Лакомка хотела было что-то добавить, но в этот момент по ментальному каналу ворвался голос Данила. Его приказ прозвучал чётко и без лишних вступлений, как всегда в неотлагательных обстоятельствах:

– Вели выпустить Золотого Дракона с базы Рвачей за западную стену. Отправь с ним ещё и Грандбомжа, пожалуй.

Главная жена рода Вещих-Филиновых без промедления активировала связь-артефакт, который все еще держала в руках.

***

Габриэлла настигла нас с Рвачами уже за стеной, двигаясь быстро, будто боялась упустить хоть миг драки с Демонами. Взгляд у златокрылой леди был полон неподдельного ужаса: впереди, на косогоре, за небольшой рощей, в повозке сидели херувимы, закованные в тяжёлые кандалы. Рядом, громко переговариваясь между собой, толпилась свора Демонов, а чуть поодаль, в траве, валялся наш старый знакомый Многоглазик, всё ещё безуспешно пытаясь прийти в себя после моего недавнего телепатического удара на расстоянии. Если бы я ударил иллюзионом-Демона через его же иллюзию, он бы уже драпал прочь.

— В кандалах наши херувимы! — возмутилась Габриэлла, златокрылые перья дрогнули, и она чуть подлетела вперёд. От взмаха её крыльев бальное платье сзади заметно приподнялось, открывая мне весьма впечатляющий вид на внушительные возвышенности Дома Лунокрылых. Два Рвача, державшие меня за плечи, деликатно старались туда даже случайно не смотреть.

— На Демонов они явно не похожи, леди, — замечаю я спокойно.

— Когда эти твари успели схватить наших земляков?! — яростно трясёт длинными волосами блондинка. — Многоглазый Демон только недавно послал иллюзию к воротам!

— Всё же логично, — хмыкаю. — Сначала Многоглазый проник в город и похватал бедняг — с его способностями это не составило проблем. А потом уже он исполнил поручение Горы и пообщался со мной, чтобы затем сразу драпать вглубь пустошей вместе с добычей.

— Вы такой спокойный! — поражается обернувшаяся Габриэлла и тут же вздыхает, словно найдя ответ на своё удивление. — Конечно, это же не ваши соплеменники…

Я смотрю леди прямо в глаза: — Вы удивительно нравоучительны для той, кто ещё вчера организовывал смертельную ловушку своему родному брату.

— Простите, — спохватилась Габриэлла, покраснев. — Вы абсолютно правы, король. Со мной в последнее время что-то происходит. Кажется, это вы повлияли… Прошу, помогите мне спасти соплеменников.

— Уже, леди, — киваю я вниз.

Змейка, выпрыгнувшая из-за большого валуна, уже сцепилась с группой Демонов. Её великанская, широкобёдрая фигура превращается в вихрь смерти. Справляется хищница неплохо: четыре смертоносные руки, увенчанные кольцами с осколками Красного меча, делают своё дело, но этого мало — она использует не весь свой потенциал.

— Мать выводка, это что такое? А кто будет выпускать теневых удавов? — бросаю я по мыслеречи.

— Фака, мазака… — спохватилась хищница.

Она тут же исправляется, и над полем боя расходятся длинные тени, скручиваясь в смертоносные петли вокруг ног и рук Демонов. Горгона уже рубит обездвиженных врагов.

Многоглазик всё так же лежит недалеко, растянутый на земле, как выброшенный тряпичный мешок, и глядит на меня немигающими глазами.

— Этот мой, — бросаю по мыслеречи всем своим. — К нему не приближайтесь. Даже лежачий он опасен.

— Но других не осталось, — разочарованно пыхтит Габриэлла, оглядывая ошмётки Демонов, над которыми постаралась Змейка.

— А как же пленники? — резонно замечаю и бросаю Рвачам: — Отпускайте, парни, а затем помогите леди освободить бедняг в повозке.

Ганнибал с напарником разжимают руки, и я падаю с высоты. С помощью теневого парашюта и искусственного ветра планирую прямиком к Многоглазику.

— Ну давай, пообщаемся, коллега, — улыбаюсь, приземляясь.

— Коллега, смертный? — не врубился Демон.

— Ну, ты же телепат, вроде как, — замечаю я и формирую пси-копьё рядом с собой. — Только разговаривать мы будем при помощи конструктов.

— Ты что творишь? — Многоглазик рычит, поднимаясь и шатаясь. — Я — посланник! Переговорщик! Меня нельзя трогать…

— Поэтому ты закинул в кандалы городских жителей? — перебиваю я с усмешкой. — Хреновая отмазка. Переговорщики так не делают.

Вокруг нас с Многоглазиком вдруг исчезает равнина. Пространство сразу начинает густо рябить, словно экран старого телевизора, который поймал волну помех. Весь окружающий мир плывёт, вибрирует, в ушах скрежет, в голове гул. Хм, забавное Расширение сознания. Эти помехи проходят сквозь мои щиты, не давая сканировать окружение.

Многоглазик оскаливается, выпрямившись:

– Глупец, смертный. Ты думал, твоя тщедушная атака ранила меня, а я лишь притворялся, чтобы ты подобрался ближе.

Я молчу. Ну, Жора вообще-то прекрасно видел, что энергии в Демоне завались, но я не хочу рушить его самомнение.

— Ну всё, сдохнешь, смертный! — орёт он, не скрывая радости.

– Мм, но ведь твой Бог хочет чтобы я вошел в усадьбу Филиновых, – замечаю нестыковку в действиях Демонюги. – А если ты меня прикончишь, то Гора этого не получит.

— Бог Гора меня простит!... – убеждает себя Многоглазик, но видно, как он засомневался, причем до дрожи в коленях. Похоже, если разочаровать Гору, то он устроит тебе незавидное посмертие.

Что ж, пока он мечется в мыслях, я уже вызвал легионеров. Десяток бойцов возникают в Расширении Сознания, а также Жора и Василиск.

— Шеф, эх! Мы как раз пытались взять треклятого Короля-гоблина! – жалуется легат.

– Для вас есть работа, – замечаю, но в этот момент Многоглазик исчезает за ширмой окружающих «экранных» помех.

– И кого бить? — спрашивает Егор-Кровник, озираясь.

— Вася, — киваю я Василиску.

Василиск, с петушиным гребешком на змеиной голове, вертит ею из стороны в сторону, выискивая направление. Помехи проходят сквозь змея, но его ментальная невидимость делает любые накрытия бесполезными.

— Аррр, — коротко указывает змей с петушком, кивая направо.

— Легион, бейте! — приказываю я.

Все разом обрушиваются туда, куда указал Василиск: кровавые щупы, Каменный гад, Скрежет Тьмы — всё попадает в Многоглазика.

— Как ты меня поймал?! — орёт демоническая тварь, визжа в агонии так, что даже воздух вибрирует.

— Есть способ, — отвечаю я лаконично, не тратя времени на объяснения.

Легионеры снова наносят удар, и сознание Многоглазика начинает раскалываться, рассыпаясь на хаотичные фрагменты. Я успеваю ухватить кое-что, но это лишь разрозненные обрывки — воспоминания демонов напрямую читать нельзя, они всегда уже «затонированы» так, что из них почти невозможно извлечь ясный смысл.

Расширение сознания постепенно гаснет, «помехи» исчезают. Перед глазами вновь пустошь Прорыва. Змейка сидит на земле, лениво играя своим хвостом, а освобождённые херувимы благодарят Рвачей за помощь.

Ко мне подлетает Габриэлла. Она внимательно осматривается, морщит лоб и с оттенком тревоги в голосе спрашивает:

— Король Данила, что со Спрутиком?..

Вокруг неё клубятся и вьются теневые щупальца, вылезшие из её собственной тени, медленно покачиваясь и ощупывая пространство.

— Спрут чувствует угрозу, — объясняю я. — Вот и защищает тебя, леди.

– Ты зашил в него мою защиту? – удивляется леди, смущенно захлопав глазами, как будто ей ухажер цветы подарил.

– Конечно, ведь я возлагаю на вас с Архилом определенные планы, – киваю, и леди тут же морщится, резко хлопнув крыльями:

– Про дурачье Архила можно было и не добавлять, король Данила.

Пожимаю плечами, не отвлекаясь на девичьи капризы — сейчас явно не до них. К нам летит чётким клином оранжевокрылая гвардия, и летит быстро. Все бойцы как на подбор — Мастера, что неудивительно: настоящая элита Солнечного Дома. И, разумеется, явились они сюда, за стену, вовсе не затем, чтобы разбираться с Демонами. Черновая работа создана не для этих блондинистых красавцев.

— Король Данила! — разносится в воздухе звонкий, властный голос, рождённый командовать армиями. — Именем Совета вам предписано отдать всех теневых зверей Великим Домам!

Змейка моментально зашипела и вскочила, Рвачи шагнули ближе, прикрывая меня с флангов, а леди Габриэлла окуталась световым доспехом. С пяти сторон, включая небо, нас окружили оранжевокрылые. Над ними, паря в огненном доспехе, возвышается сам лорд Оранж. Он зависает в небе, бросая взгляд сверху вниз:

— Ваше слово, король?!

— А зачем вам теневые звери? — искренне недоумеваю я. — Вы их всё равно не удержите.

— Но вы же удержали! — гремит Оранж, будто этим аргументом уже всё сказал.

— Скажу без хвастовства, лорд, — отвечаю, — это под силу только мне и высшим теневикам, да и то не всем.

И я почти не лукавлю. Подчинить такую стаю разом можно только с помощью зеркала Лорда Тьмы, а его огневик точно не получит.

— Это неправда! — горячо возражает Оранж.

— Ну что ж… — усмехаюсь я. — Тогда вот вам мои теневые филины. Попробуйте — приручите.

Выпускаю стаю из своей тени: в воздух вырываются чёрные гигантские птицы с горящими глазами, мгновенно смыкая кольцо вокруг Оранжа и его херувимов. Лорд создаёт в руках огненное копьё, но вместо боевого клича выдает охреневший возглас:

— Почему… филины?! Они же ни хрена не похожи на филинов!

— А мне вот так хочется! — заявляю я.

И только попробуй поспорь.

***

Западные ворота, Сторожевой город

— Эрос, лорд Оранж только что увёл своих Мастеров за ворота, — произнёс Димирель, вернувшись после короткого обмена сообщениями со своей гвардией и обращаясь к краснокрылому лорду. — Судя по всему, они отправились следом за королём Данилой. Мои гвардейцы только что доложили: Оранж призвал элитные силы своего Солнечного Дома. И, учитывая, что Оранж — один из сильнейших лордов Совета, наравне со мной… Данила в этот самый момент рискует оказаться в окружении самой мощной гвардии, какую вообще можно выставить.

Эрос, вопреки ожиданиям, отнёсся к новости удивительно спокойно, его ответ прозвучал ровно, без тени тревоги:

— Да, всё верно, Димирель.

Димирель прищурился, взгляд стал настороженным:

— Почему ты никак не реагируешь? Да и когда Оранж неожиданно улетел, ты ему и слова не сказал, только проводил насмешливым взглядом… Подожди! Так это что, план короля Данилы, что ли? Он это предвидел?

— С чего ты взял? — безмятежно отозвался Эрос, со скукой разглядывая решетку ворот. Иллюзия Демона растаяла, но следы техник еще дымились на брусчатке.

Димирель хмыкнул, но в его голосе звучало больше уважения, чем скепсиса:

— Потому что Данила чертовски продуманный человек. Он всегда просчитывает на несколько шагов вперёд.

— Нам пора, — бросил Эрос и кивнул в сторону неба, где на подлёте уже виднелись краснокрылые силуэты его гвардейцев.

– Куда? – не понял Димирель.

– Исполнять нашу клятву, мой друг. Куда же еще.

Димирель растерянно перевёл взгляд за Демонскую стену, но Эрос мимоходом добавил:

— Ладно, вот тебе предыстория. Я предупредил Данилу заранее, что Оранж хочет забрать у него теневых зверей. И что, скорее всего, Солнечный Дом попытается воспользоваться любой возможностью, когда Данила окажется без поддержки… особенно за пределами ворот.

— Ты меня опередил, — признал Димирель, скрестив руки на груди.

Эрос чуть усмехнулся:

— Зато у тебя всё ещё есть Габриэлла, которую ты планируешь выдать за Данилу.

— А ты уже свою дочку подстроил под бок его сына, — с лёгким ворчанием ответил Димирель.

Он на мгновение задумался и посмотрел Эросу прямо в глаза:

— Прежде чем мы пойдём, давай кое-что проясним. Ты ведь понимаешь, что Оранж — единственное реальное препятствие на пути Данилы? Если мы сейчас вмешаемся и поможем ему, то он станет чуть ли не хозяином Совета.

— А это разве плохо? —спросил Эрос.

Димирель задержал взгляд на нём, потом усмехнулся:

— Да не то чтобы.

***

— Ну и чего делать будем? — спрашиваю я Оранжа, пока его гвардейцы разглядывают вездесущую стаю, взявшуюся из ниоткуда.

— Если придется я сожгу твоих птиц, Филинов, — отвечает огневик, и в тот же миг его фигура вспыхивает огненным силуэтом, словно в нём внезапно воспылало всё солнце.

Солнечный Дом, несмотря на своё громкое название, на деле представляет собой типичный род огненных магов. К Солнечному Дару царей Львовых оранжевокрылые не имеют никакого отношения. Но надо признать: Оранж и среди огневиков стоит особняком. Хоть он пока еще Мастер второго ранга, но магическая сила и природный талант делают его мощнейшим огневиком.

— Нафига? Подмять меня под себя вздумал? — усмехаюсь я.

— Ты не спасёшься за своими птицами, — заявляет он, нависнув надо мной, словно раскаленный шар. — Последний шанс, бескрылый. Ты отдашь их мне, и вопрос будет закрыт.

— Ты не понял, — говорю я, покачав головой. — Я никогда не прячусь. И уж точно не собираюсь отдавать то, что принадлежит моему роду. Я поднял свой род с нуля, сам, без чужой подачки.

— Твой род ничего не стоит, бескрылый! Ему нет и сотни лет! — бросает Оранж, будто это достаточный аргумент, чтобы перечеркнуть всё, чего я добился.

Мы с Габриэллой переглядываемся, и леди разводит руками, мол, ну такой вот он тупица.

— Упрямый осёл, — вздыхаю я. — Ты всерьёз думаешь, что можешь зависнуть надо мной свечкой и получить всё, что хочешь?

— Мой огонь несокрушим, — с вызовом отвечает Оранж, вспыхивая ещё ярче. Его гвардия, словно в едином порыве, зажигает свои огненные доспехи, усиливая жар так, что воздух начинает дрожать.

— Взгляни выше своего носа, — хмыкаю, — и ты увидишь настоящий огонь, мудак.

И в этот момент сверху раздаётся глухой, пробирающий до костей рёв пламени. Над горизонтом, разрезая облака, появляется Золотой. Он идёт на снижение, и потоки огня, вырывающиеся из его пасти, словно пылающие ливни, заливают небо. Оранж невольно опускается ниже, будто сам ощущает, что ещё немного — и этот жар коснётся его крыльев.

С желточешуйчатой спины пикирует Грандбомж, весь окутанный кровавыми щупальцами, которые мгновенно разрастаются и превращают его в чудовищного кровавого кайдзю-спрута.

Я же поднимаю из тени Габриэллы настоящего теневого спрута с клубком чернющих щупалец, готовыми сорвать с кого угодно стихийный доспех.

— Леди Габриэлла! Что вы делаете?! Немедленно отзовите своего спрута! — в панике приказывает Оранж.

— Я не могу, — отвечает она, равнодушно дёрнув обнажённым плечом. Бальное платье и без того открывает немало, но сверху оно ещё и подчёркивает линию рук и шеи. — Он не мой теневой зверь, а короля Данилы… Да и я сама, по сути, тоже его.

— Как это — ты его?! — срывается на крик Оранж, явно сбитый с толку её словами.

— Ну, я его пленница, — с лёгкой усмешкой поясняет Габриэлла, поправляя лиф платья, будто это самая обычная беседа на приёме.

— Извиниться не хотите, лорд Оранж? — говорю я холодно, но он уже перекрывает меня, взрываясь своим эталонным, поставленным голосом: — Моя элитная гвардия разберёт твоих зверей по частям!

Какой же кретин.

— Двух багровых зверей и Грандбомжа? — хмыкаю я. — Ну попробуй, если людей не жалко.

Сейчас в небе показываются Димирель с Эросом, и вместе с ними к месту сбора подлетает краснокрылая гвардия Красноперых.

— Вашу гвардию не обязательно было поднимать, лорд Эрос — замечаю я, едва бросив взгляд в их сторону.

— Да ладно, пусть будет, — отмахивается глава Красноперых, будто это пустяк.

— Эрос, Димирель, слава богам, вы вовремя! — восклицает Оранж, облегчённо выдыхая. — Все вместе мы прихлопнем этого бескрылого!

— Не выйдет, Оранж, — качает головой Димирель.

— Почему? — искренне удивляется Оранж. — Твоя дочь не пострадает, мои люди ее прикроют. А твою, Эрос, мы вызволим из дома Филиновых…

— Зачем? — прищуривается Эрос, в голосе холод.

— Как это зачем?! — опешил лорд Солнечного Дома.

— Кажется, ты не понимаешь, Оранж. Мы прилетели на подмогу вовсе не тебе. Мы поклялись на Цветном мече помогать королю Даниле, — заявляет Димирель.

— Со всех сторон обложили… — мрачно тянет Оранж, явно понимая, что ситуация оборачивается не в его пользу, мягко говоря. Да и если честно, вся его гвардия Золотому на один зуб. Я этого кретина вовсе не жалею. Просто если убью лорда, мне закроют двери в Херувимию.

Димирель добавляет, почти наставительно:

— Сам подумай: король Данила спас нас, спас город от Пыхтунов и спас Совет от западни Трибеля. Филинов не пытается захватить власть, он требует равных прав.

— В целом всё правильно, лорд, — уточняю я. – Только Вещий-Филинов, попрошу.

– Простите, Ваше Величество, – извиняется Димирель.

– Да ничего страшного.

Обставленный по всем параметрам, Оранж нехотя опускается на землю и сбрасывает с себя бесполезный в данной ситуации огненный доспех. Теперь он стоит со мной на одном уровне, глядя прямо в глаза, и его взгляд полон упрямого тупого вызова.

— Чтобы я признал бескрылого короля равным членом Совета, — хмуро бросает Оранж, — ты пройдёшь испытание вместе со мной на Чертовщине. Кто больше боевых тварей убьёт — тот и выиграет.

Чертовщина… Чертовщина… Ну-ка, Трибель, подскажи-ка, что это за место. Лезу в память легионера-новичка. Ага, ясно — весьма занятный уголок в глубине Прорыва, полный всякой живности, которая с радостью превратит тебя в обед.

— Замечательно, пошли на Чертовщину, — отвечаю я, криво усмехнувшись. Люблю все что связано с Астралом. Так почему бы и нет?

Оранж хмурится, явно не понимая, откуда у меня такой настрой, и, похоже, шокирован самой идеей, что я согласился без колебаний.

Спустя некоторое время, когда оранжевокрылые уже улетают, а вместе с ними и Лунокрылые с Краснопёрыми, я остаюсь один со своими питомцами. Пока Змейка носится за какой-то одержимой белкой, пролистываю в памяти сводки о Чертовщине, проверяя, какие ещё сюрпризы она может преподнести. Забавное место. Оно само по себе интересно, но вдобавок там точно пойму, насколько лорд Оранж вменяемый и можно ли с ним работать. Все же Солнечный Дом чуть ли не сильнейший в Совете, а может и сильнейший, в любом случае он возглавляет крупную коалицию. Ну и если бескрылый обставит главу Солнечного Дома, это тоже будет показательно. Самая главная причина: Астральный Прорыв будет стратегическим местом для развития моего рода, я сюда сыновей буду водить прогуливаться, когда немного подрастут, вместо детской песочницы. В общем, мне нужен максимально лояльный Совет.

— Убей… — вдруг шепчет мне в ухо Грандбомж, который умудрился подобраться незаметно.

— Мои перепончатые пальцы! Да сколько можно это твердить?! — взрываюсь я, не выдержав. — Иди отсюда! — киваю в сторону, и кровник, обиженно поникнув, разворачивается и уходит, недовольно булькая.

***

Я прибываю в херувимскую резиденцию Организации, когда бал уже закончился, гости разъехались, и вся моя свита уже здесь. С женами мы кратко переговорили в гостиной. Ни к чему длинные разговоры, когда ты в любой момент можешь передать все необходимое по мыслеречи. Правда, женщинам еще нужно как минимум обниматься при расставании и встречах, да и совсем без живого общения никак нельзя, не роботы же мы в конце концов.

Наверху меня встречает Ольга Валерьевна — ещё не переодетая в более практичное деловое платье, но уже успевшая разрушить сложную причёску. Золотые локоны свободно рассыпались по точёным плечам.

— Данила Степанович, удачно ли разрешился эксцесс, по которому вы отлучились? — спрашивает она без лишних деталей, хотя, конечно, все слышали о «Демоне у городских ворот».

— Супер, Ольга Валерьевна, — отвечаю я, чуть усмехнувшись. — А вы как отдохнули?

— Неплохо… — протягивает она, будто подбирая слова. — Наладила контакты, хотя дядя Борис так же и желает создать здесь посольство. Честно говоря, считаю это невыполнимой мечтой.

— Не торопитесь с выводами, — качаю головой. — Скорее всего, всё станет выполнимо, просто нужно дождаться правильного момента.

– Да? Тогда положусь на вашу интуицию, – улыбается великая княжна.

Отпустив её с обнадеживающими мыслями, направляюсь к себе в кабинет, где меня уже ждёт Лакомка. Альва, как и Ольга Валерьевна, ещё не успела переодеться после бала, разве что сняла болеро, оставшись в облегающем платье.

— Мама Ира очень хочет увидеть Славика, — сообщает главная жена, подходя ко мне и ловко развязывая на мне галстук. Блин, я что, в галстуке Демона валил? Вот почему было душновато.

— Да-да-да, я как раз выбиваю разрешение на постоянный портал, — отвечаю. — Просто если мы сейчас сами покинем Херувимию, потом будет проблематично вернуться. Лорд Оранж начнёт вставлять палки в колёса. Вот пройду я эту Чертовщину — и тогда уже будем здесь как свои, свободные как ветер.

— А может, пока маму сюда позовём в гости? — предлагает Лакомка, а мой взгляд сам собой утыкается в ее декольте. Без накидки открытые линии плеч и глубокий вырез выглядят соблазнительно. А не зря афганцы постоянно норовят устроить джихад ради альвийских девушек. Повезло мне с женой.

— Если они со Степаном хотят — почему нет? — пожимаю плечами. — Портал с Советом согласуем, организуем приезд.

– Отлично! – Лакомка целует меня в щеку и убегает всё организовывать.

Кхм… а зачем я вообще в кабинет пришёл?. Ладно, пойду-ка я лучше займусь медитацией, которая плавно перетечёт в сон.

Только вот прямо на пороге меня перехватывает заглянувшая Светка. Бывшая Соколова уже успела переодеться в короткий шёлковый халатик, подчёркивающий её настроение «вечер в кругу семьи, но с опцией соблазна».

— Ну что, Даня, отправишься завтра уже? — спрашивает она с прищуром.

— Ага, на Чертовщину, — зеваю я.

— Понятно. А меня не возьмёшь с собой? — его глазки заблестели.

— Ты бы хоть сначала узнала, где это. Да и нечего нам там толпой таскаться — мы с лордом Оранжем будем вдвоём бродить по Прорыву.

— А если этот петух подставу устроит? — блондинка не теряет надежду. — Никто же не узнает, свидетелей не будет.

— Воспоминания его выдадут, — объясняю я. — Всё, что там произойдёт, мы обязаны передать Совету.

– Понятно-о-о…

Только успели мы закончить разговор, как в гости примчалась Габриэлла. Ну что за … Но раз уж так, почему бы не провести беседу на балконе и заодно не подышать свежим воздухом.

— Хотела вас проведать, — признается леди, приближаясь лёгкой, но целенаправленной походкой. Золотое декольтированное платье она еще не сменила, а на поглаживающие ее волосы щупы Спрута даже не обращает внимания. — И предупредить: в Чертовщине возможны подставы. Может, не совсем явные, ведь воспоминания о каждом дне там вы обязаны будете передать Совету, но извернуться, чтобы обойти это, очень даже возможно.

— Вот же ж! — громко восклицаю я, глядя за перила.

— Вы действительно удивлены? – Габриэлла приподнимает брови.

— Ещё бы, леди! — отзываюсь я без тени шутки.

Она смотрит с искренним недоумением и, кажется, слегка разочарованно.

— Но ведь вы, король Данила, не хуже меня знаете, что вообще всё возможно. Вы же сами видели меня насквозь, словно стеклянную, не говоря уже о Лорде Тени и интригане Трибеле.

— Да я вообще не об этом, леди, – отмахиваюсь. – Разумеется, у Оранжа есть варианты, и просчитать их не так уж сложно. Например, он может устроить песчаную бурю, в которой не будет видеть ни зги, а в это время по мою душу отправятся его ассасины… — говорю, смотря вперёд. — Только гляньте, что это чудо в перьях вытворяет! Взял я его на передержку, а он портит мне вид с балкона!

Габриэлла, не понимая, о чём речь, переводит взгляд на сад — и её глаза округляются. Там, под яблоней, отчаявшийся Грандбомж перекинул через толстую ветку верёвку, поставил под неё табуретку, закинул узел на шею, оттолкнулся ногами… и теперь болтается, пока не перестаёт дёргаться.

— Ему не нужен Целитель? — хлопает глазами златокрылая.

— Кинолог ему нужен, — бурчу я, кастуя теневой клинок и одним движением перерезаю верёвку. Безжизненное тело падает в траву, но проходит всего пара минут — и Грандбомж, сделав глубокий, хриплый вдох, снова оживает, как ни в чём не бывало.

– Боги… – Габриэлла растеряна.

— А что вы скажете по поводу Грандбомжа? Кто он такой? — интересуюсь я, пока кровник, покачиваясь, начинает ползти в сторону садовой газонокосилки, которую Лиан явно привез из нашего мира.

— Он известен как Принц Кровавой Луны, — отвечает она после короткой паузы. — Когда-то летал на Лунном Диске по всем мирам. Сейчас это главная резиденция Организации, но в те времена это был его замок. Принц правил с него и разрушал целые государства.

— Вжжж-у-у-ух… — раздаётся характерный звук включившейся газонокосилки.

— А что с ним случилось? — уточняю я, повернувшись целиком к леди.

— Организация решила его уничтожить. Забрали замок, лишили власти, — пожимает плечами Габриэлла.

— А-а-а!.. — короткий вскрик, мгновенно оборванный.

Хрррру-у-уст! — газонокосилка мигом пережёвывает голову Грандбомжа.

— А кто именно его сокрушал? — продолжаю я расспрос.

— Много кто, — отвечает она, чуть нахмурившись. — Портальщики, оборотни, теневики…

— Теневики? — усмехаюсь я, прищурившись. — Значит, Лорд Тень тогда выслуживался.

В этот момент вместе с ветром прилетает Ганнибал, и глянув в сторону Грандбомжа, что восстанавливается возле жужжащей газонокосилки, произносит:

— Ваше Величество, лорд Эрос передал, что планы изменились. Вам и лорду Оранжу следует немедленно отбыть на Чертовщину.

***

Дворец Тадж-Бек, Хорасан (Афган)

Ци-ван, устроившись на низком резном кресле из тёмного тика, произнёс холодно, с явным недовольством в голосе:

— Почему вы настояли именно на тайной встрече, да ещё и в такой дали? Можно же было придумать хоть какой-то приличный предлог, чтобы встретиться в нормальном месте. Мы всё-таки правители, а не какие-то мелкие провинциальные сошки. Чтобы прилететь сюда незаметно, мне пришлось пустить одновременно десяток лайнеров в разные стороны — лишь бы сбить со следа любопытных.

Цезарь, сидевший напротив, сцепил пальцы в замок и ответил Императору Хань:

— Он может нас подслушать, если узнает, что мы встречаемся, дорогой Сын Неба.

Ци-ван нахмурился, его общипанные брови сдвинулись к переносице:

— И поэтому вы выбрали Афган? — в голосе проскользнула едкая насмешка.

Шах Калифа, сидевший по правую руку от Цезаря, поднял ладонь и громко прогнусавил:

— Не извольте беспокоиться. Калифа на вашей стороне. Калифа против того, чтобы этот грёбаный шайтан загреб себе всех иномирских гурий. — Он сделал паузу, словно смакуя мысль, и добавил уже почти мечтательно: — Да… Калифа тоже хочет гурий.

Цезарь поморщился — выражение лица выдало, что сам он не в восторге от выбранного места встречи. Но, увы, вариантов не было. Здесь, в этих пыльных горах, вероятность утечки информации действительно была почти нулевой.

Ци-ван, прищурившись, задал прямой вопрос:

— О ком вообще идёт речь?

— О русском, — коротко бросил Цезарь.

Ци-ван уточнил равнодушно:

— О Борисе? — назвал он по имени Царя Российского.

Цезарь качнул головой:

— О другом русском.

В следующее мгновение Ци-ван резко подался вперёд, словно его ударили током, и, вскакивая, выдохнул сквозь зубы:

— Мать вашу… Нет. Нет, нет, нет! Я с этим демоном больше связываться не буду!

В памяти, помимо воли, всплыло то унизительное мгновение, когда он, окружённый камерами мировых новостных каналов, в прямом эфире обмочился верхом на Золотом драконе. Сам ведь напросился на эту демонстративную поездку! Сразу же накатывает и другое воспоминание — груды убитых солдат, погибших в войне из-за того же человека, из-за Филинова.

Да, если вспомнить хотя бы генерала Ван Юньи, прозванного Желтоглазым Тигром… Отличный полководец, гордость армии, и всё же сгинул в той операции, как и многие другие. А потом, как следствие, пришлось лично проводить репрессии: несколько городов вспыхнули мятежами, отдельные сановники решили, что Ци-ван ослаб, раз позволил себе так позориться. Но они просчитались.

Он всё ещё оставался Грандмастером — и подавил все восстания быстро и жестоко. В этом он не изменился. Ци-ван был сильнейшим! Только вот Филинов… Филинов был каким-то совершенно другим, выбивающимся из всех привычных схем противником.

Цезарь, явно не желая даже упоминать мальчишку по имени и фамилии, произнёс тяжело:

— Он принёс нам обоим кучу проблем, а у меня ещё и реликвию без спроса брал, представь себе!

Ци-ван бросил с насмешкой:

— Не скромничай. Вы ещё и платите ему, чтобы у вас не было проблем.

Цезарь нахмурился:

— Откуда ты знаешь?

Ци-ван усмехнулся уголками губ:

— Из реестра указов Римской Империи, конечно. Не стоило делать приказ о субсидиях виноделен публичным. Думаешь, я или моя разведка это пропустим?

Цезарь тихо, но выразительно чертыхнулся, понимая свой промах. Следовало оформить всё как тайное распоряжение, а не официальный приказ. Да и лучше было бы не оставлять бумажного следа вовсе… Но, блин, поздно теперь трепыхаться.

— Да доколе это будет продолжаться! — сдавленно выдохнул он, облокачиваясь на стол и тяжело вздыхая. — Мы с тобой — самые могущественные правители в мире, а теперь вот терпим выходки какого-то мальца!

Шах Калифа неожиданно подал голос, слегка обиженно, будто напоминая о своём статусе:

— Калифа тоже могучий правитель, да? Или вы двое забыли?

Ци-ван, раздражённо передёрнув плечами, заговорил торопливо, запинаясь, как человек, который старается одновременно и высказать всё, и не сорваться на крик:

— Я не хочу больше связываться ни с Россией, ни с Филиновым. Ни напрямую, ни косвенно. Хватит мне одного позора и десятка потерь, что уже были.

Цезарь возразил:

— А мы и не будем связываться сами лично. Мы просто спонсируем того, кто купится… вернее, кто возьмется за этот подвиг и доведёт дело до конца.

Он медленно повернул голову к Калифе и, прищурившись, добавил:

— Отомстишь Филинову за то, что он загробастал всех остроухих гурий? С нас не заржавеет

Калифа вскинул голову, в голосе его зазвенела злая решимость:

— Да никто не смеет забирать всех красавиц-женщин! Они — мои!

Цезарь довольно кивнул, будто получил именно тот ответ, на который рассчитывал:

— Отлично. А мы с Ци-ваном займёмся твоим снабжением и дадим тебе флот: столько кораблей, сколько потребуется.

Император Рима весело заключил:

— Я даже знаю, куда ты ударишь первым. На самую восточную территорию Филинова. На Замок Дракона.

Глава 3

Центральные кварталы, Сторожевой город

Булграмм с Бером шагнули внутрь заведения, над которым красовалась вычурная вывеска с золотыми буквами. В нос сразу ударил насыщенный фруктовый аромат. Булграмм, оглядев массивные золоченые двери, пробурчал, будто самому себе, но громко:

— Странная таверна…Ну что, глянем, что за забегаловки в этой стране пернатых. Рвачи советовали эту харчевню, мол, самая нормальная из всех. Надо зайти, проверить, что тут к чему, как тут эти крылатые живут.

Бер, шагая чуть позади за могучим тавром, надменно скривил губы, словно ему в рот попала лимонная косточка.

— Ну, блин, я правда не понимаю, зачем ты меня с собой потащил, — проворчал альв недовольно.

— Да ладно, не ссы, кузен конунга, — легкомысленно отмахнулся Булграмм, даже не замедлив шаг. – Мы ведь теперь с тобой оба теневые воители конунга, так что нам есть о чём потолковать.

– Например? – хмыкнул альв, оглядев грубого воеводу с рогов до грубых сапог.

– Например, баб! – расхохотался Великогорыч и от души хлопнул стройного альва по плечу ладонью, размер которой могла бы прикрыть половину его спины. Удар был настолько мощным, что Бер едва не потерял равновесие и не влетел плечом в ближайшую стену.

Внутри оказалось вовсе не то, что ожидал Булграмм. Вместо привычного для воеводы задымлённого кабака с деревянными столами — ухоженное, почти утончённое место. Высокие колонны, мягкий приглушённый свет, ровный блеск отполированного пола. У самого входа стоял хостес в безупречном белом фраке под цвет крыльев. Он моментально подскочил к новым посетителям, но увидев, что они без крыльев, а один из них так вообще с рогами, растерялся:

– Эмм…Чем могу помочь, сиры?

Булграмм, покосившись на него, спросил прямо и без обиняков:

— Пиво у вас есть?

Хостес чуть поморщился, будто это слово оставило на его слухе грязное пятно.

— Пиво? Нет, — холодно произнёс он. — Только вино. Красное и белое.

– Рвачи, ну вы и козлы, даром что с перьями, – вздохнул воевода. – Ладно, давайте нам стол на двоих.

Вскоре они уже сидели за столом у стены, откуда было видно половину зала. Булграмм, развалившись на стуле, обхватил своей широкой пятернёй бокал с красным напитком, посмотрел на него с недоверием и всё же сделал глоток. Почти сразу его лицо скривилось, и он процедил сквозь зубы:

— Ну и кислятина!

— За ножку бокала держи, а не за сам бокал, — наставительно заметил Бер, поджав губы.

Булграмм хмыкнул и прищурился, подавшись вперед.

— А ты, случаем, не херувимский шпион? Откуда ты, вообще, такие тонкости знаешь?

— И локти со стола убери, — добавил Бер, закатив глаза. – Не позорь меня, рогатый.

— Ладно, ладно… — проворчал Булграмм, убирая руку со стола и отставив от себя подальше бокал. — Слушай, позвал я тебя для мужского разговора. Хотел дать совет насчёт женщин. А то, смотришь на тебя — и прямо видно: твоя тебя уже до ручки довела. Она тобой вертит, как кукловод марионеткой, дёргает за ниточки — и ты скачешь.

– И вовсе нет! – возмутился Бер.

– Да все же видят. Тут главное — держать их в узде. Вот как мы с конунгом держим своих женщин! Чтобы знала своё место, чтобы перечить и не думала, и вообще женщина должна…

Он не успел договорить — в кармане у него зазвенел связь-артефакт. Булграмм шумно выдохнул.

— О бычьи яйца, подожди минуту, — буркнул он и достал устройство. Приложив его к уху, сменил тон на примирительно-ласковый:

— Да, коровка моя. Нет, не шляюсь. Нет, не позорю конунга. Нет, не учу его, как жить… Да, зашли в заведение… Ненадолго, просто кружку уронить… Да-да, скоро вернёмся…

Бер, скрестив руки, молча наблюдал за этой сценой, а на его лице расползалась ехидная ухмылка. Булграмм положил трубку, и Бер, не удержавшись, с явным удовольствием, заметил:

— Значит, говоришь, в узде держать надо, да?..

— Да что ты пристал, остроухий! Мы о тебе вообще говорим! — буркнул Булграмм, отмахнувшись так, будто хотел прогнать назойливого шмеля, и принялся рыскать глазами по залу. Его взгляд на мгновение замер на одном из углов, но он сделал вид, что просто продолжает наблюдать.

— О, посмотри на наших соседей… — протянул воевода уже по мыслеречи, и в его мысленном голосе послышалась хищная нотка. Благодаря кольцам из мидасия вассалы Данилы могли переговариваться между собой мысленно, словно заправские телепаты, не выдав себя ни словом, ни жестом. — Это же те самые оранжевокрылые, что нашего конунга в какую-то Чертовщину заманивают!

Бер, не меняя выражения лица, мельком посмотрел в указанную сторону, едва повернув голову. В зале, метрах в десяти, за столом в полутени действительно сидели трое гвардейцев Солнечного Дома. Один из них, делая вид, что просто поправляет манжет на рукаве, чуть повернул голову и едва заметно кивнул своему соседу в сторону Бера и Булграмма. Жест был слишком чётким и целенаправленным, чтобы быть случайным — в нём явно читалось скрытое послание: «Смотри, вот эти бескрылые – люди Филинова».

Второй гвардеец поспешно вытянул руку к центру стола, взял разложенный лист бумаги и, мигом свернул его. Затем, плотно скрутив лист в небольшой тугой рулончик, он ловко сунул его в сумку, небрежно висящую на спинке стула, словно это был всего лишь ненужный чек или записка, а не нечто, заслуживающее внимания.

Бер мгновенно оживился, чуть склонил голову и тихо бросил в сторону, где из-под его сиденья едва заметно показалась вытянутая теневая тварь. — Могучий, принеси, — отдал альв команду.

— Ты что, назвал свою теневую «шпалу» Могучим? — не удержался Булграмм.

— А что такого?! — возмутился альв. Конечно, весь этот обмен репликами происходил по мыслеречи.

— Какая же она могучая? Она худющая, как жердь, — с насмешкой протянул тавр.

— Она стройная! — парировал Бер. — Как и я!

Пока они препирались, теневая полоса уже успела проскользнуть по стене, тихо и незаметно перетекая из-под их стола к дальней стороне зала. Чёрная лента расплющилась, словно тёмный ручей, и в нужный момент от неё отделилась тонкая, гибкая, будто живая, чёрная рука. Она бесшумно вытянулась к спинке стула гвардейца, ухватила свёрнутый бумажный листок и так же плавно втянула его обратно в тень, будто никогда и не появлялась.

Через несколько секунд тень вновь скользнула к ногам Бера, и уже в его руке оказался свёрток. Он незаметно развернул его, быстро пробежал глазами написанное и, не удержавшись, коротко хмыкнул. — Даниле будет интересно, — сказал он, приподняв бровь.

— Что там? — тут же спросил Булграмм.

— Один из тех, что сидят за столом, — диверсант. И только что ему передали подробный план задания. Эти чёртовы оранжевокрылые, похоже, готовят Даниле подставу в Чертовщине, — ответил Бер и, не раздумывая, бросил листок в собственную тень. — Могучий, положи обратно.

— Ему больше подошло бы имя «Щуплый».

— Заткнись.

***

Ни в какую Чертовщину на ночь глядя я, конечно, не поеду. Но лорды-херувимы об этом пока ещё даже не догадываются.

Прибываю на встречу с лордом Эросом, которая проходит во временной резиденции Совета — небольшом, но аккуратном домике в центре города. Внутри уже присутствует сам лорд Краснопёрых, а рядом с ним — Димирель, который успел прийти раньше меня. Тут еще и Оранж, который с ног до головы в походном доспехе, весь сверкает, словно только что сошёл с витрины оружейной лавки, и при этом выглядит так, будто готов в любую секунду сорваться в путь. Помимо этих троих, здесь же нахожу и главу Изумрудного Дома — лорда Амура.

В общем, я последний приехал, да и пофиг.

— Король Данила, наконец вы прибыли, — встречает Амур меня, бросив взгляд, в котором читается смесь удивления и едва заметного осуждения. — Нужно поторопиться в Чертовщину… А вы почему не снарядились?

Опускаю взгляд на себя — джинсы, футболка, ни доспехов, ни оружия, никакой экипировки, никакого боевого антуража. Всё просто: сегодня в моих планах было хорошенько выспаться ночью, ведь никаких срочных дел на вечер не намечалось. На утро же запланировано одно важное мероприятие, касающееся моих восточных владений. Ведь не зря говорят: восток — дело тонкое, там всё надо делать в нужный момент и с нужным подходом.

Дело в том, что моя родовая разведка в лице Дятла пару часов назад передала свежую информацию: в Хань, к самому побережью, уже перебросили крупную группу афганцев воздушными путями. И это только первая часть. По его же данным, фрегаты Рима из африканских колоний уже успели пересечь Индийский океан и тоже идут в Хань. Состав флотилии весьма показательный: в основном пустые десантные доки и несколько фрегатов в качестве охраны. И всё это явно не случайно. Ци-ван и Цезарь, похоже, снова решили объединить усилия — на этот раз, скорее всего, чтобы перекинуть афганцев куда-то в район Филиппин. Логика подсказывает, что цель у них может быть самая прямолинейная… например, завалить Замок Дракона целой горой боевиков, устроив там настоящую мясорубку.

— Очень просто, лорд Амур, — отвечаю. — Сегодня я снаряжусь только в свою спальню.

Оранж, сияющий отполированными доспехами на фоне моего повседневного вида, тут же пренебрежительно хмыкает:

— Ваша спесь вам дорого обойдётся, король Вещий-Филинов. Через день Чертовщина будет кишеть тварями. Там как раз зацветает трава кикса, а Демоны её обожают, собираются на неё, как мухи на падаль.

Я удивленно смотрю на него:

— Так вы, значит, испугались кучки Демонов?

— Лорд Солнечного Дома не имеет права чего-то бояться! — взрывается Оранж, и в его глазах вспыхивает алый огонь. — Хочешь, король, — пойдём в самую гущу потока, но если что, я за твою жизнь отвечать не собираюсь!

— Не паникуй, — произношу я спокойно. — Если хорошо попросишь, я даже тебя вытащу оттуда.

— Ты меня вытащишь?! — хрипло переспрашивает оранжевокрылый, явно задетый самой мыслью об этом.

— Волоком, — уточняю я с невинным видом. — Надеюсь, тебе не жалко будет, что крылья сотрутся?

— Надо было вызвать тебя на дуэль, а не в Чертовщину!

— Тогда бы эти красивые доспехи некому было бы носить, — парирую я, оглядывая его. — Они же на заказ сделаны под размер?

— Да ты издеваешься! — вскипает Оранж, резко хлопнув крыльями так, распространяя жаркую волну. Но черту он всё же не переходит — понимает, что нападать на меня при лордах будет полным зашкваром. Поэтому он только орёт, размахивает крыльями и срывается на громкие заявления: — Как хочешь, Филинов! Через день отправимся в Чертовщину, в самый разгар Демонской миграции!

— Ага, — коротко отвечаю.

После этой бурной, но по сути абсолютно бесполезной встречи отправляюсь домой. Захожу в спальню, даже не зажигая свет, и буквально падаю на кровать, собираясь провалиться в сон. Но в проёме двери появляется Настя. Она останавливается на пороге в коротком топике и шортиках, чуть смущённо, но с хитринкой в глазах спрашивает:

— Ничего, что я тут, Даня?

— Да ничего, — улыбаюсь я. — У меня всё равно утром только небольшая работа, а ночь пока свободна.

Дальше — приятное времяпрепровождение, и уже спустя какое-то время оборотница уютно сопит у меня на груди, полусонная, тёплая, непроизвольно отрастив волчьи ушки и хвост. Настя в последнее время вообще решила, что мне особенно нравится облик Гепары, и теперь явно старается ему подражать — даже во сне ухитряется сохранять «полуволчий» стиль.

Ещё до рассвета я поднимаюсь, тихонько выбираюсь из постели, чтобы не разбудить чуткую оборотницу, и бесшумно выхожу в коридор. В кабинете первым делом достаю гарнитуру, связанную со связь-артефактом, которую сделал Гумалин. Удобная штука. Надеваю её, активирую канал и подключаюсь к абордажной группе спецназа, которая уже вышла с острова Кир и идёт в сторону римских кораблей. У коммандос чёткая цель: перехватить пустые десантные доки Рима, которые идут в сопровождении транспортных судов, с вертолётными площадками на палубе и под охраной трёх фрегатов. Сейчас вся эта флотилия пересекает Восточно-Китайское море, направляясь к Шанхаю. Там как раз разворачиваются полки афганцев, которых Рим и Хань так спешно перегоняют.

Я усмехаюсь про себя. И ведь правда, забавно — как Цезарь и Ци-ван вообще могли вообразить, что у меня нет нормальной разведки, и я просто не замечу переброску войск и кораблей? Рим, конечно, действовал тихо, не афишируя свои планы, прикрывался маскировкой и отвлекающими манёврами… но я-то не вчера родился. Моя гвардия прекрасно знает, за кем и чем стоит следить. Она видит, какой порт внезапно закрыли на «технические работы», какие грузы отправились ночью без огней, какие флотилии оказались в местах, куда им нет резона заходить. Сложить всё это в один пазл — чистая техника, а уж выводы напрашиваются сами собой. И теперь я точно знаю, что готовится, и даже примерно представляю, каким образом они собираются провернуть свою затею.

Впервые за долгое время я не иду в штурм лично. Непривычное ощущение — быть в стороне от самой горячей фазы. На этот раз всё сделает моя гвардия. Для операции я выделил три штурмовые группы под командованием Зелы и Ледзора: рептилоиды и крылатые альвы для десанта с воздуха, а также другие гвардейцы, в том числе бойцы-ледники рода Опчикарских. Состав подобран так, чтобы каждая из групп дополняла другие, действуя максимально быстро и слаженно, без возможности для противника хоть на миг взять инициативу в свои руки.

Некрокорабль «Женя», под управлением некроманта с Острова Некромантии, несёт все три группы под водой. До цели остаётся всего несколько километров, и там они всплывают. Маги воды из числа альвов глушат эхолокацию фрегатов, полностью обрубая любую возможность обнаружения. Одновременно они поднимают в воде туманную завесу — плотный серый купол, скрывающий момент всплытия.

Высадка идёт по плану. Рептилоиды, ловко работая в воздухе, подхватывают часть бойцов и перебрасывают их на палубы. Крылатые альвы забирают остальных и точно так же доставляют на цель. Маги металла сразу же идут к люкам, запаивают их и блокируют весь внешний боекомплект. Ледзор и Мерзлотник со своей родней возводят ледяные конструкции прямо вокруг рубок, и туда уже не пробраться.

Я же в своём кабинете, не спеша, надеваю перстень Буревестника, ощущая, как металл чуть холодит кожу, и протягиваю руку в теневой портал Ломтика. Моя пятерня выныривает между римскими фрегатами, будто отрубленная рука повисла в воздухе. Через перстень начинаю проецировать в пространство ментальные иллюзии — целый строй военных кораблей. Целая эскадра вырастает: громады линкоров, авианосцев и фрегатов.

Теперь с палуб римских фрегатов и десантных судов картина выглядит пугающе очевидной: их окружает внушительная армада, способная смять любое сопротивление. И, судя по суете на палубах, экипажи противника действительно ощутимо струхнули.

Ладно, ладно… немного я всё же поучаствую в операции. Не стоит же отдавать всё веселье гвардии, верно? Не всё сразу.

Пока штурмовые группы альвов, рептилоидов и остального десанта методично обрабатывали в основном фрегаты, Ломтик берет на себя небольшой экипаж пустых доков, чтобы те не удрали. Теневые гарпии вцепились в экипаж.

В этот момент в гарнитуре, подключённой к связь-артефакту, раздался голос сканера Диода. Кстати, сама идея гарнитуры принадлежит мне, но реализовывал её Гумалин. Удобная штука: надеваешь — и ты уже в общей сети, артефакт автоматически коннектится ко всем гарнитурам и шлемам команды. У каждого бойца это встроено в снаряжение… ну, почти у каждого. Есть, правда, один Ледзор, который до сих пор таскает на груди побрякушку-артефакт на цепочке и орёт в неё «хо-хо-хо, хрусть да треск!», потому что «всякие штуки в ушах» он на дух не переносит. Вот и сейчас на фоне доклада Диода слышно, как морахал где-то рядом с криком и звоном железа кого-то рубит в полный рост.

— Зафиксирован мощный всплеск энергии на одном из двух доков, — докладывает Диод.

– Рюса, глянь! – командует Зела.

– Филин – Кислоте, я посмотрю, – вмешиваюсь.

– Филин, сделай, – одобряет невеста Бера.

Я тут же через Ломтика заглядываю на нужный корабль, и всё становится предельно ясно с первого взгляда: маг воды, закованный в стихийный доспех, пытается активировать магическую бомбу. Он явно собирается взорвать док, чтобы тот не достался врагу. Гарпии Ломтика вряд ли смогут пробить его защиту мигом, и тот успеет подорвать мой будущий корабль.

Поэтому я просто просовываю руку в теневой портал, держа в ладони кровавый кристалл «Шива лингам». Римлянин, заметив внезапно появившуюся в воздухе руку с ярко-красным камнем, замирает и таращится на неё, как на нечто невозможное. Из камня вырываются кровавые щупальца. Они мгновенно обвивают мага, сбивают его с ног, сминают водяной доспех, ломая защитные чары.

Бомбу я забираю себе. Такие штуки всегда пригодятся в будущем.

Тем временем один из вертолётов, стоявший на десантном корабле, всё же успевает подняться в воздух. В салоне бойцы в спешке пытаются дозвониться по артефакту, достучаться хоть до кого-то из командования, пока их ещё слышат.

И тут — приятный сюрприз. Я ловлю их частоту. Вот так бывает: шифрование каналов у связь-артефактов устроено иначе, чем у обычной радиосвязи, и если за настройку берётся криворукий техник, система начинает чудить. Сейчас именно так и случилось — кто-то из римлян накосячил с кодами, и сигнал просто прорвался.

Вражеский вертолёт продолжает набирать высоту, винты рвут туманную завесу в клочья, и в мою гарнитуру сыплются обрывки переговоров. Да и не только в мою, конечно. Весь наш спецназ слышит макаронников. Будто сидим с макаронниками в салоне, и это уже открывает массу возможностей — от простого подслушивания до того, чтобы влезть в их канал и сказать что-нибудь… ну, очень ободряющее.

***

Взлетевший вертолет, Восточно-Китайское море

— Ну что там, получается пробиться? — второй пилот, сжав зубы, пытается перекричать рёв турбин и визг винтов, чтобы его сосед точно услышал. Он держит штурвал, краем глаза следя, как штурман возится с связь-артефактом: то вбивает коды, то встряхивает его, то стучит по корпусу кулаком, будто это поможет.

— Нет… чёрт возьми! Глушилки не выпускают канал наружу! — отвечает штурман, раздражённо покрутив кристалл в гнезде. — Канал вроде бы ловит, но соединения с Центром нет. Как будто кто-то постоянно обрывает на середине…

Оба синхронно поднимают головы, когда в кабине раздаётся странный, тяжёлый «шлёп», от которого вибрирует лобовое стекло. И тут они видят: прямо к стеклу, раскинув лапы в стороны, прилип пузом кудрявый собакен. Бежевый щенок, пушистый, с огромными лопоухими ушами, маленькой мордочкой и блестящими, как пуговки, глазами. Он начинает активно тявкать. Причём не просто тявкать — он явно смотрит прямо на них, слегка подпрыгивает на месте, царапает лапами по стеклу и безостановочно раскрывает пасть. Внутри кабины его не слышно, но видно, что он громко и настойчиво что-то «говорит» по-собачьи.

– Что за чертов пудель!— ошарашенно спрашивает стрелок, высунувшись из-за пулемёта и глядя на лобовое с подозрением, что у него глюки от усталости.

Из артефакта связи вдруг раздаётся незнакомый голос:

– Сам ты пудель. Это лабрадудль.

— Центр! — радостно восклицает штурман, сжимая артефакт обеими руками, будто боится, что тот сейчас исчезнет. — Центр! Отзовись! Мы под атакой!

— Чёртова собака! — перекрикивает его второй пилот. — Почему она на нас лает?!

Голос в артефакте отвечает:

— Он не на вас. Он даёт команду птицам.

Экипаж переглядывается, и штурман, нахмурившись, требует:

— Центр! Каким ещё птицам?!

В углах кабины, там, где свет от приборов падает пятнами, начинает шевелиться тьма. Она сгущается, словно обретая вес, и вдруг из неё с пронзительным, почти режущим визгом вырывается стая теневых гарпий — чёрных, с рваными, как старые тряпки, крыльями и когтями, острыми, как бритва.

Они обрушиваются на экипаж с бешеной скоростью. Второй пилот успевает только закрыть лицо руками, прежде чем его стаскивает с кресла и швыряет на пол. Стрелок отступает, пытаясь перезарядить оружие, но острый клюв врезается ему в плечо, когти рвут ткань и кожу. Гарпии кричат, бьют крыльями, когтями хватают за шлемы и сбивают людей с ног, превращая кабину в хаотичный вихрь из криков, ударов и разлетающихся осколков приборов.

***

Мда, не ожидал, что те простофили примут меня за Центр. Но ладно, это уже мелочи — главное, операция завершена. Три фрегата, два десантных корабля-дока, судно снабжения и транспортно-десантное судно для переброски техники — в общей сложности семь кораблей. ТИ теперь весь этот набор плавающего железа находится у меня в руках, под полным контролем восточного гарнизона. Приятно, конечно, но это даже больше, чем просто приятно — это стратегически шикарно. Такой трофей ещё не раз пригодится.

Теперь у нас на востоке есть свой собственный небольшой флот, который можно направить в любую точку, куда потребуется. У Рю но Сиры появится зубастая поддержка на воде, а экипажи для фрегатов без проблем подберёт Мерзлотник. У рода Опчикарских и так есть свои подлодки и пара кораблей среднего водоизмещения, вот только сейчас они на службе у царских войск.

Выключаю связь, ментально сбрасываю накопившееся напряжение. Ух, пора досыпать. Всё, что нужно, уже сделано, всё под контролем, можно позволить себе роскошь просто рухнуть на подушку. Дохожу до нужного крыла, иду по коридору, на автомате открываю ближайшую дверь… и замираю.

Вместо своей спальни, куда я рассчитывал попасть, передо мной комната Светки. Она лежит в полупрозрачной ночнушке, приподнявшись на локтях, и, чуть прищурившись на свет из коридора, поднимает голову.

— А ты ко мне, Даня? — спрашивает блондинка, с довольным видом потянувшись.

Ага, а у нас похожие со Светой двери. Ну да ладно. В итоге просто делаю шаг вперёд, закрываю дверь за собой и, ничего не говоря, заваливаюсь прямо к Светке. А она и не против.

***

Пурпурный дворец, Хань

Генерал отрывисто докладывал, при этом явно избегая встречаться взглядом с Сыном Неба:

— Все корабли, которые Рим отправил, были перехвачены неизвестными людьми в районе Восточно-Китайского моря. По всей видимости, они подошли на подлодке — ни надводных кораблей, ни воздушных средств на подступах обнаружено не было. Всё произошло слишком быстро, мы даже не успели среагировать.

Ци-ван резко выпрямился, раздражение сквозило в каждом слове:

— Дурак этот Цезарь! Пусть шлёт ещё доки, хоть сразу целую партию, и забирает своих афганцев!

— Новые пока римляне не присылают, — осторожно заметил генерал. — А на прямые вопросы о сроках отвечать отказываются.

Сановник, стоявший сбоку, поспешил вмешаться, улучив паузу:

— Сын Неба, на побережье уже скопились тысячи афганцев. Чем мы собираемся их кормить? Мы ведь не закладывали в смету расходы на их содержание, запасов на такое количество людей нет.

Ци-ван раздражённо взмахнул рукой в широком шёлковом рукаве халата

— Разумеется, мы не будем кормить этих оборванцев! Пусть питаются своими припасами, которые привезли.

— У них их нет, — мрачно сообщил сановник, не решаясь поднять глаза.

— Почему они явились сюда без собственных запасов? —бросил Ци-ван. — Разве не должны были привезти всё необходимое сами?

Сановник развёл руками, глядя в пол:

— Не знаю, Сын Неба. Но они уже требуют еды… и женщин. Говорят, что их обманули.

Ци-ван резко отвернулся к окну, поджав губы:

— И что теперь получается? В Шанхае у меня стоит вооружённая армия оборванцев, которых нельзя просто взять и сбросить в море! Чёрт побери, не надо было снова связываться с этим Филиновым! Я ведь предупреждал Цезаря, предупреждал его, а в итоге сам поддался, повёлся на его затеи и теперь расхлёбываю последствия!

***

Утром вместе с провожающей процессии я еду в сторону западных ворот. Там уже ждёт бронированная карета на несколько мест, пустая, готовая к выезду в Прорыв. Сегодня мы с Оранжом поедем в Чертовщину именно в этой карете, без сопровождающих — только вдвоём. Возле неё стоит Оранж, скрестив руки на грудной кирасе, неподалеку стоят его советники. Другие лорды тоже собрались здесь проводить.

Позади меня идут жёны, Змейка и гостьи: Ольга Валерьевна, Гюрза. А еще Красивая в облике тигрицы. Она подходит и вдруг лижет мне руку на прощание. И делает это не спеша, при этом смотря прямо на Эроса, который, заметив эту демонстративную сцену, мгновенно хмурится. Это не просто странное проявление привязанности. Красивая явно показывает своё место в моей жизни — и своё место в иерархии вокруг меня. Только вот какое оно в итоге?

— Ну что, едем? — спрашивает Оранж, бросив короткий взгляд в мою сторону.

Я киваю и сажусь в карету рядом с ним. Лорд решил сам сесть за руль. Пока еще я не закрыл дверь, к карете подходит Змейка в плотном комбинезоне и чешется с непривычки.

— Да незачем было так уж закрываться, — замечаю я, скользнув взглядом по её экипировке. – Что за повод-то?

– Мазака уезжжает, фака, – протягивает хищница термокружку.

Открываю крышку, и в лицо сразу бьёт густой, терпкий аромат заваристого кофе. Нужно успеть выпить всё до того, как мы уйдём глубже в Астральный прорыв. Иначе молотое зерно в нём станет одержимым, и тогда пить это уже будет, мягко говоря, сомнительным удовольствием.

Оранж, едва мы минуем ворота, резко прибавляет скорость. Карета трясётся, колёса грохочут.

— Куда ты так гонишь? — спрашиваю я, глядя, как он буквально вдавливает рычаги управления до умоляющего скрипа.

— Быстрее доедем — быстрее закончим, Филинов, — бросает он через плечо, не сбавляя хода.

— Кстати, там же дороги нет, — замечаю.

— Ты слишком изнежен, раз не видишь здесь дороги… — отмахивается он, и я, пожав плечами, надеваю теневой доспех. Оранж зыркает на меня и презрительно хмыкает.

Земля под колёсами внезапно просто исчезает. Целый кусок, казалось бы, твёрдой равнины под нами проваливается, и карета, потеряв опору, с грохотом переворачивается в воздухе. Я, будучи пристёгнутым, лишь раскачиваюсь в ремнях и сухо, буднично комментирую:

— Ну я же говорил, что дороги нет.

Сам Оранж уже успел впечататься головой в приборную панель и теперь тихо постанывает. С рассеченного лба стекая вязкая кровь. Но вовсе не лорд меня заботит. Во время аварии моя термокружка вылетела из руки в окно и упала на землю. Остатки кофе вытекают на сухую почву, и едва жидкость касается земли — начинает шевелиться, словно оживает. В следующую секунду этот тёмный осадок, уже одержимый, отращивает себе паучьи лапы и уносится куда-то в сторону, растворяясь в пыли.

– Ну вот, кофе убежал, – вздыхаю грустно.

Глава 4

Резиденция Солнечного Дома, Сторожевой город

Двоюродный брат лорда Оранжа, Гранж, удобно развалился в резном кресле, лениво вертя в пальцах небольшой кубик-конструктор. При каждом его движении детали мягко щёлкали, перестраиваясь в новую форму, а в центре куба на короткий миг вспыхивали тусклые огни рун. Напротив него, стоя по стойке «смирно» и стараясь держать лицо максимально непроницаемым, старший гвардеец ровным голосом докладывал:

— Десантная группа высадилась, закрепилась на точке и уже выдвинулась в сторону Чертовщины.

— Отлично, — коротко кивнул Гранж, не удостоив собеседника взглядом и продолжая возиться с кубиком.

Офицер гвардии замялся, явно колеблясь, но всё же решился продолжить:

— Сир, позвольте спросить…

— Ну, спрашивай, раз уже заикнулся, — бросил Гранж, всё так же не отвлекаясь от конструктора.

— Зачем мы отправили наших людей фактически на убой? — офицер произнёс это медленно. — Король Данила — слишком опасный противник. Он переловил всех теневых тварей в округе, расправился с Пыхтунами, причём дважды. Он в целом… очень, очень силён, хоть и бескрылый.

Гранж едва заметно ухмыльнулся, продолжая играть с кубиком. Две пластины под его пальцами с тихим щелчком встали на место, и внутри конструктора застыли очертания сложной трёхмерной схемы. Он тут же начал разбирать её обратно, будто это заботило его больше:

— Десантники — всего лишь пушечное мясо, — сказал он размеренно. — Филинов их, разумеется, перебьёт до последнего. А чтобы наверняка так и вышло, мы аккуратно, будто случайно, слили план их засады его людям. Тем самым, что вчера вечером заходили в ресторан в центре города. Сделали всё чисто, чтобы выглядело натурально, без притворства. Король Филинов уничтожит диверсионную группу — и, разогретый, обрушит гнев на моего дорогого кузена. Прикончит Оранжа, и… вуаля, я становлюсь лордом.

Гвардеец вздрогнул и брякнул с тревожным дребезжанием в голове:

— Но это ведь открытый мятеж против лорда, сир!

Гранж смотрит на завершённую комбинацию в руках, медленно проворачивает куб, позволяя рунам снова вспыхнуть, и кивает — без тени смущения:

— Именно. Мятеж, — подтверждает он и бросает кубик-конструктор офицеру:

— Лови.

Тот машинально ловит кубик обеими руками… и в тот же миг руны на его гранях вспыхивают ярко-красным, складываются в замкнутый контур — и конструкция взрывается с сухим, обжигающим грохотом. Пламя вырывается в стороны, охватывая гвардейца мгновенно и жадно, так что он даже не успевает закричать. За секунду от херувима не остаётся даже пепла.

Ударная волна подхватила Гранжа вместе с креслом и швырнула его на пол. Он даже не попытался прикрыться или сформировать стихийный доспех — напротив, подставился, точно рассчитав неубийственную дистанцию. Острые обломки столика оставили на коже тонкие, но глубокие царапины. На лбу появился неглубокий разрез, из которого тёплая кровь тонкой дорожкой потекла вниз, задевая висок.

Он провёл пальцами по ране, задержал взгляд на собственной ладони, рассматривая кровь, и с тихим удовлетворением произнёс:

— Отлично… Сойдёт.

Не теряя времени, Гранж достал из обломков стола связь-артефакт, активировал его и вызвал менталиста. Спустя мгновение дверь приоткрылась, и в кабинет вошёл сухощавый херувим с собранными в тугой хвост волосами и рассеянным взглядом.

– Сир, что случилось?!

– Всего лишь несчастный случай.

– Эм! Позвать Целителя?! – застыл в дверях менталист.

— Конечно, именно поэтому я вызвал тебя, тупица. Иди сюда и сотри мне последние три дня памяти, — приказал Гранж, поднимая кресло и усаживаясь, не думая вытирать кровь или стряхивать сажу с лица и одежды. — И не вздумай читать. Просто сотри.

— Да, сир, — ответил менталист, удивившись, но привычка не задавать лишних вопросов оказалась сильнее любопытства. Он был верным, проверенным слугой, не отличавшимся особым талантом, зато всегда послушным и исполнительным, готовым выполнить приказ без обсуждений. Гранж знал за ним это качество и не сомневался, что тот не позволит себе ни малейшего отступления от задачи. Но всё же оставался один неприятный нюанс— сам менталист ведь сохранит в памяти факт его просьбы. А это, как ни крути, тоже улика…

В остальном же Гранж уже всё рассчитал: пробел в воспоминаниях должен будет выглядеть как последствие несчастного случая. Официальная версия проста — якобы он случайно активировал кубик-конструктор, что вызвало взрыв, унёсший жизнь его гвардейца и оставивший ему рану на голове. Его вид и «амнезия» станут убедительным подтверждением этой истории. Никто не сможет привязать к нему план по стравливанию Оранжа и Филинова, который он как раз и обдумывал в эти самые три дня.

Когда менталист завершил чистку памяти и вышел из кабинета, Гранж, уже забывший недавние события, открыл ящик стола. Внутри лежала аккуратно сложенная записка. Развернув её, он увидел всего два слова, написанные его собственным почерком: «Убей менталиста».

Он поднялся, покинул кабинет и быстрым, уверенным шагом двинулся по коридору, где в конце как раз удалялся менталист. Не замедлив ни шага, Гранж поднял руку, и в его ладони вспыхнул огненный сгусток. Фаербол сорвался с пальцев и ударил менталиста точно между крыльев. Раздался треск, жаркий свет озарил стены, и мертвое тело рухнуло на пол, мгновенно обмякнув.

Гранж вдохнул и выдохнул. Он вернулся в кабинет и снова занял своё кресло. Он уже не знал, зачем именно нужно было убить менталиста — было ли это мерой предосторожности или расплатой за какую-то провинность, — но был уверен в одном: если он сам оставил себе такую записку, значит, на то были веские причины, даже если теперь он их не помнил.

***

Херувимская резиденция Организации (временная штаб-квартира Вещих-Филиновых), Сторожевой город

В гостиной, где собрались жёны Данилы, Бер с умным видом рассказывает девушкам о его с Булграммом приключении в ресторане:

— Конечно, оранжевокрылые готовят в Чертовщине подставу. И Данила это прекрасно понимает. Я же ему передал план засады.

Светка, устроившаяся неподалёку на диване, слушает вместе с остальными, время от времени бросая в сторону Бера прищуренные взгляды. Чуть дальше, прямо на ковре, в облике тигрицы лежит Красивая, лениво облизывая лапу и умываясь, но при этом ухом ловя каждое слово. Змейка уже успела сбросить одежду и, раздражённо поводя хвостом, шипит на свою же собственную тень, из которой один за другим выползают тонкие теневые удавы в ожидании команды.

Бывшая Соколова наконец хмыкает, в её тоне слышится лёгкая насмешка:

— Так значит, ты даже не в курсе, что у оранжевокрылых план с двойным дном?

Бер поднимает брови, искренне удивляясь:

— Почему это с двойным?

Настя, до этого без особого интереса молчавшая и лениво теребившая ремень своих шортиков, замечает со скукой:

— Ну а как это еще назвать? Если что, можешь не переживать: Даня всё это уже понял заранее.

Бер нахмурился, лоб пошёл складками:

— О чём вы вообще сейчас говорите?

Лакомка со вздохом пояснила:

— Кузен, ты правда считаешь, что гвардейцы из Солнечного Дома могли бы принести свой план нападения именно в то заведение, куда вы пришли, просто так, по случайному стечению обстоятельств?

Слова попали в цель. Лицо Бера заметно побледнело, будто его только что облили ледяной водой. В глазах появляется осознание.

– Рогогор бодни меня в задницу! А нахрена оранжевокрылые это сделали?!

– Кто же знает? – пожимает Лакомка плечами. – Может, чтобы мелиндо, разгромив первую засаду, потерял бдительность и угодил во вторую. А может, у них были ещё какие-то цели. Думаю, мелиндо лучше нас понимает подоплёку всей этой истории.

Бер резко выдохнул и почти выкрикнул:

— Так это что же выходит?! Я своими руками завёл Даню прямо в ловушку?! Да Зела же меня живьём сожрёт, даже без соли!

Света усмехнулась:

— Ой и чего переживать? Ты один только не понял что это двойная ловушка. Даня разберётся.

Бер резко отмахивается:

— Я-то вовсе не о Дане переживаю, а о себе! Он-то, само собой, выкрутится, как всегда. А вот мне, когда Зела узнает, что я, как последний осёл, купился на их западню, достанется по полной программе!

Весёлый смех буквально распирал бывшую Соколову, и она, едва отдышавшись, выдала с искренним злорадством:

— А! Ну, в таком случае, и правда, считай, что ты покойник.

Лакомка, посмотрев на кузена с лёгкой жалостью, решила всё же чуть смягчить удар:

— Не будь к себе так уж строг. Между прочим, мелиндо специально попросил Булграмма пойти с тобой в тот ресторан. И, к слову, не только вас двоих. Даня разослал и других гвардейцев, и Рвачей по разным заведениям по всему городу, на всякий случай. Мало ли, вдруг Солнечный Дом решит воспользоваться моментом и устроить провокацию. Или, как в итоге и вышло, попытаться втянуть мелиндо в свои интриги.

Бер, хлопнув ладонью по колену, возмущённо вскинулся:

— А рогатый уволень, значит, знал, да?! Вот почему этот здоровяк повёл меня мужские разговоры вести, когда сам тот ещё подкаблучник! И почему, чёрт возьми, мне-то никто об этом не сказал?!

Лакомка только пожала плечами, будто всё это было само собой разумеющимся:

— Так даже лучше получилось. Ты вёл свою роль совершенно искренне, без малейшего притворства. Это сработало куда сильнее, чем если бы ты знал всё с самого начала.

Бер обреченно вздыхает:

— Всё равно мне от Зелы прилетит. И, чую, прилетит крепко.

***

Сижу с закрытыми глазами, не спеша выравниваю дыхание, в лёгкой медитации. Пока даже не стараюсь двигаться. Рано еще. Рядом, на водительском месте нашей кареты, Оранж беснуется, будто в клетке, и с каждой секундой злится всё сильнее. Он дёргается, рычит, кричит, пытается вырваться, но выбраться у могучего, но не очень умного лорда не получится. Нас уже засыпает песком, и не простым, а каким-то мерзким, живым на ощупь, высасывающим энергию. Сквозь снесенное лобовое стекло он льется плотным, вязким потоком, как будто сверху кто-то вывалил целую баржу. Салон уже почти доверху забит этим зернистым гадством, оно просачивается везде — под одежду, в берцы, за воротник.

Откуда-то сверху, через слой песка и перекрытый обзор, доносятся глухие голоса. Двое Демонов перекрикиваются друг с другом, и судя по интонации — астралососы довольны собой, как коты, поймавшие жирную мышь.

Усилив слух, я слушаю выродков, а засыпанный по шею Оранж же тем временем пытается сформировать стихийный доспех, пробиться магией огня, рычит от злости, срывает голос. Всё без толку. Этот песок вытянул из него порядочно энергии. Магия на нём вязнет, словно в болоте, и никакие техники не проходят.

Сверху, с ленивым довольством, раздаётся:

— Ням-ням! Перышки! Один с перышками!

– Ага, желто-красные!

«Оранжевый цвет называется, дебил», — мысленно вздыхаю.

Демоны, судя по звуку, устроились сбоку от кареты за пределами нашего обзора, возможно, на выступе или за каким-то укрытием. Нас они видят прекрасно, а вот мы их — нет. Разговаривают они при этом относительно громко.

— Это он! Это он! — орёт первый астралосос, перекрывая шум песка. — Песчинки хорошо прилепились?!

— Да, держат крепко, — отзывается второй. — Даже Грандмастер не вырвется. Даже багровый жополизатрон!

Первый тут же, с каким-то почти детским восторгом:

— Это тот самый Филинов! Он Миража завалил, Многоглазика прибил, Бехему прикончил! Песчинки точно держат?

— Облепили, — довольно сообщает второй. — Я прям чувствую, как они сосут энергию, ммм… сладенькую.

— Арбуз нормально сидит у меня на макушке? — добавляет первый.

— Нормально… Но, может, прикончим их и Астрал с ними? — предлагает второй, и в голосе у него тревога.

— Нет, — резко отсекает первый, и по тону ясно — спорить бесполезно. — Песчинки ведь хорошо прилепились? Убивать не будем. Боженька Гора хочет его живым. Я сейчас ему покажусь, лично высосу всё до капли. Хочу, чтоб он шевелиться не мог, чтоб энергия ушла насухо. Ссыпь ещё!

— Так песка уже море, — ворчит второй. — Он облеплен им с ног до шеи. Эти песчинки удержат хоть самого гигантского будрогробаза.

Я чуть сдвигаю уголки губ в усмешке, всё ещё не открывая глаз. Ну-ну… удержат они меня. Я хоть и не гигантский будрогробаз, но с выводами они явно спешат.

Оранж рядом гремит, пытаясь поднять руки или крылья из тонны песка, но ему удается только лишь вывернуть вправо шею:

— Гребаные демоны! Филинов! Проснись! Нас сейчас сожрут, бескрылый ты сукин сын!

– Зачем орать? – морщусь я. Слух-то усиленный Даром физика, а этот орет чуть ли не в лицо, еще и слюнями брызгается. Пипец мне попутчик достался.

Лобового стекла у кареты совсем нет — его вынесло напрочь в момент столкновения, ещё в ту секунду, когда нас подбросило и мы улетели с обрыва. Песок лился именно из зияющего пролома.

– Филинов, ты ведь знал, что это капкан? Да, Филинов? Ты что-то про дорогу говорил…

— Разумеется. Камней на этом участке земли не было. Ни одного камушка. Земляной слой был искусственный.

– А чего не сказал-то?

– Так я говорил же, что дороги нет, – удивленно поясняю Оранжу, и у того отвисает нижняя челюсть.

Поток песка уже пару минут как иссяк, в проёме лобового вырастают два Демона. Вперед выдвинулся желтый астралосос с нелепо приплюснутой башкой, на которой сверху качается мутировавший живой арбуз с оскалом.

– Филинов, тебя не смог низвергнуть ни Мираж, ни Бехема, а я вот…

– Чего там вякаешь, бахчонос? – хмыкаю. – Не слышу.

Бахчонос боязненно оглядывается на своего товарища, похожего на рогатый кусок глины.

– Прилепились хорошо песчинки, – кивает глинорожий.

Демон со арбузом наклоняется ближе, и из его пасти срывается хриплый, злобный шёпот:

— Я знаю, что ты убил сильнейших Демонов… и я высосу из тебя кучу сил.

— Да неужели? — отвечаю я, глядя прямо в его треугольные глазницы.

– Кваа-ар, – рыгает сытый Жора, обратно высосавший из тонны песка всю энергию.

И в ту же секунду встаю из песка, одним движением хватаю Демонюгу за шею и вгоняю мигом выросшие демонические когти глубоко в печень… или в то, что у него в этом месте должно быть. Резким рывком распарываю тушу почти надвое, ощущая, как под пальцами ломается ткань, хрустит панцирь на брюхе. Арбуз соскальзывает с плоской башки и шмякается в песок. Удерживая чучелоноса перед собой, одновременно швыряю поверх его шипастого плеча псионическое копьё.

Тушка в моих руках рассыпается в труху, в сухие ветки, клочья чёрной травы и какой-то мусор, будто и не было живого существа. Второй Демон тут же получает копьё в бок, сгибается пополам, будто его стошнило, да изо рта правда полилась жидкая глина. Пока он, сгибаясь, валится на землю и оседает в песок, издавая тоскливые, протяжные стоны, я одним движением выскакиваю из кареты и первым делом брезгливо отряхиваюсь от песка, облепившего одежду.

Зло выругавшись, наклоняюсь, расшнуровываю берцы и буквально высыпаю оттуда целую пригоршню мелких, противно шуршащих крупинок. Гребаный песок! Даже сюда пробрался, забился под стельку, к носкам, в каждую щель.

Хм… взгляд цепляется за свежие, глубокие следы на грунте. Широкие, круглые отпечатки, похожие на следы огромного слона, только с едва заметным асимметричным ребром на краю. Эта парочка тварей сюда точно пришла не в одиночку. Похоже, миграция в сторону Чертовщины.

Подхожу к ещё стонущему глинянорожему. Он уже почти не шевелится, но пока жив, иначе бы уже разложился в мусор. Без всякой спешки наклоняюсь, беру его за ремень и вытаскиваю из-за пояса флягу, ощущая под пальцами холодный, чуть влажный металл.

Открываю крышку. Внутри булькает спиртяга, пропитанная слабенькой, но всё же убийственной некротикой, густая, как тягучее вино. Смерть в чистом виде.

Подумав, делаю пару добрых глотков. Дар Пустоты легко гасит некротический яд, а в животе пойло отдаётся жаром. Судя по вкусу и запаху, так тут сохраняют пищевую органику в условиях Прорыва — пропитывают её некротикой, а потом, с помощью артефактов, быстро снимают заражение, успевая съесть, пока еда не отрастила себе ноги, хвост и дурные привычки кусаться и убегать. В целом, надо признать, довольно практично. Оранж, вернее, торчащая голова из песка, орёт так, будто его расплавляют заживо:

— Филинов! Вытащи меня!

— Сам выбирайся, — лениво отвечаю, даже не оборачиваясь.

Он рявкает и матерится, но я не обращаю внимания. Демон почти помер, а значит, песок потерял магические свойства и теперь — просто грязь. Вот пусть сам и разгребает.

Не жалеючи брызгаю из фляги на бок затихшему глинянорожему, и он тут же признательно визжит от боли. Слегка наклонившись, смотрю прямо в его мутнеющие глаза и спокойно спрашиваю:

— Хай. Где ваши остальные? Много их вообще?

Он сипит, захлёбывается стоном, голос срывается на хрип:

— Немного… на грубзе волочатся…

— Грубз? Это что? — уточняю.

— Ездим на нём… — выдыхает он, едва ворочая языком.

— Хорошо, спасибо, — киваю и щедро выливаю остаток фляги ему прямо в морду. Демонюга судорожно дёргается, выгибается, потом начинает стремительно распадаться, пока не превращается в кучу вонючего навоза. Пустую флягу убираю в теневой портал — пригодится. Она сама по себе и есть артефакт, блокирующий некротику. Вернее, вся ценность в крышке: убираешь подложку — и можно пить прямо как из напёрстка очищенное от некротики содержимое.

Тем временем Оранж, с громким сопением и обильным ворчанием, наконец-то выкарабкивается из песка. Вид у него такой, будто он в любую секунду готов рухнуть плашмя. Лететь он в таком состоянии явно не сможет — и моя недавняя шутка про то, что придётся тащить его волком, уже перестаёт казаться шуткой. Если бы не тот заговор его домочадцев, которые, как я знаю, поджидают нас впереди, я бы без колебаний оставил его здесь и пошёл своей дорогой. Но для того чтобы мой план сработал в полном объёме, вместо того чтобы спокойно устроить себе охоту на скорость, мне придётся возиться с этим уставшим и вымотанным летуном.

— Идём, лорд, — бросаю я, даже не поворачиваясь, чтобы убедиться, послушается он или нет.

Мы двигаемся вперёд медленно, шаг за шагом, и вскоре впереди, на равнине, виднеется идущий грубз — массивное демоническое животное с толстой, бугристой кожей, напоминающее слона, но с плоской, как настил, спиной, явно предназначенной для перевозки грузов и пассажиров. За ним, на цепи, волочится костяная клетка на колёсах, битком набитая кем-то.

Через некоторое время на пути нам попадается ещё один слюнявый Демон, решивший отойти чтобы повеселиться с какой-то демонской девкой. Вонзаю в него псионическое копьё. Он падает, дёргаясь и затихая, а рядом со мной, с шумом, рычанием дерётся Оранж, топча мелких тварюг, в которые обратились демонские слюни.

В битву благородного лорда не лезу и не мешаю, а разглядываю непонятную девку. На Демона она слабо смахивает. На низшую Фурию — тоже. Гибкая, бледная, почти полностью обнажённая, грудь — пятый размер, и из одежды только несколько узких чёрных лент, которые обвивают тело, больше для вида, чем для прикрытия. Ну и ещё клешни — по одной на каждой руке. Моська человеческая, смазливая.

— Кинешься — хана тебе, — сразу предупреждаю.

Она останавливается, вскидывает клешни и, чуть запыхавшись, быстро отвечает:

— Да, сир! Не убивайте, я безобидна.

– Он твой дружок? — киваю на мерзкую чёрную лужу, что осталась от последнего Демона.

— Нет, — качает она головой. — Он угонщик. Угоняет нас, отброшек!

— Кого-кого?

— Мы — отброшки… — начинает она и расправляет плечи. — Бог Живот создал нас для своего удовольствия…

— Так вы всё-таки Демоны? — спрашиваю, в раздумьях подкидывая пси-гранату.

— Нет-нет. Мы созданы из ткани Астрала для духовного удовольствия… — заблестев бездонными глазами, она делает шаг ко мне, раскованно и пошло покачивая бёдрами.

— Ни шага ближе, — обрываю я, увеличивая пси-шарик раза в два.

Девка останавливается, но всё же встаёт прямо, опустив клешни, и её голос становится печальным, даже обиженным:

— Потом нас вышвырнули. Бог Живот создал себе новые инструменты наслаждения, а нас выкинул, как надоевшие игрушки.

Значит, ещё и этот бог Живот тусуется в Прорыве. Мало мне одного Горы…

– В клетке везут твоих соратников? — спрашиваю напрямую.

— Э?.. — она явно теряется, моргает и в предположении берётся клешнями за свои груди.

— Твоих друзей везут? Сородичей?

— Э?..

— Поддать псионики для соображалки?

— Сородичей! Да-да, они в клетке. Наших отброшек угонщики везут в Чертовщину, чтобы там эксплуатировать, — вздыхает она грустно.

— И чего не так? Вы же созданы для удовольствия.

— Для удовольствия бога Живота, ну еще его вассалов Лордов-Демонов, а не отбросов-угонщиков, — задирает она носик.

— Понятно, иди вперёд, будешь путь показывать, — указываю на валуны, что заслонили далёкого «слона». Путь и так ясен, но пока не решил, что с этой клешнерукой делать. — Лорд, пошли, —бросаю через плечо Оранжу.

Оранж, что уже затоптал мелких паразитов, хрипит устало:

— Филинов, убей её. Она — поделка.

— Кто?

— Поделка, искусственный Демон.

— На Демона не смахивает что-то, — поглядываю на выпуклый зад послушно топающей вперёд отброшки.

— Да потому что она создана богом удовольствий Животом для разврата. Она безобидная.

— Тогда зачем убивать?

— Ну-у-у… она же Демон, — Оранж встряхивает головой. — Слушай, не усложняй, Филинов. У нас так принято: увидел Демона — убей.

— Ну, это у вас, — отмахиваюсь. — А у меня принято сначала головой думать и не страдать всякой хренью вроде предрассудков.

За спиной слышится тяжёлое, хриплое дыхание Оранжа, а впереди, покачивая кормой, идёт отброшка. Походка от бедра у неё явно вшита под коркой. Справа, за грядой валунов, словно на ладони, открывается вид с обрыва на заброшенный город. Когда-то, в те времена, когда херувимы возводили мегаполисы, Сторожевой город и близко не мог сравниться с таким масштабом. Передо мной высится целая россыпь разрушенных гигантских дворцов, почерневших от времени и покрытых зарослями, а один из них с высокой башней сразу бросается в глаза — он полностью очищен от растительности, окна частично целы, фасад кое-где выглядит ухоженным, будто в здании до сих пор кто-то живёт.

Сзади раздаётся резкий, грубый демонский вопль:

— Эй! Почему нашу отброшку ты тащишь?!

Не поворачиваясь, взмахиваю одной рукой, затем толстый демон с хитиновым панцирем оказывается нашпигован псионическими клинками. С хриплым воплем он заваливается на бок, а в следующую секунду его просто разрывает на куски, которые, ударяясь о землю, превращаются в дохлых скарабеев.

Смотрю на следующего Демона, который уже начал пятиться, и спрашиваю спокойно:

— Так чья отброшка?

— Твоя… — успевает он выдавить, глупо и испуганно закивав, но закончить фразу не успевает — я убиваю его псионическим ударом.

— Эй, третий, — поворачиваюсь к ещё одному, последнему из этой банды. — Сколько вас всего?

Эх, бесит, что я не умею читать мысли этих тварей напрямую. Приходится вытаскивать правду из них пытками и страхом.

— Нас всего… — начинает он, но вдруг запинается и выдаёт: — Да ты уже всех нас убил.

— Я не умею читать Демонов, но я не дебил. Как минимум ты еще живой, — отвечаю холодно и тут же ошпариваю псионикой. Рогатая тварь падает на камни, распластавшись.

— Соврёшь — убью. Где он? — прищуриваюсь, глядя в глаза ему.

— Щас… щас скажу, — тянет он, и я ясно вижу, как напрягается его энергосетка, готовясь к броску.

Мгновенно стираю его в порошок психической волной. Стоит заметить, что Демоны очень уязвимы для различных ментальных ударов. Потому я и крушу их своим основным Даром. Теми же теневыми клинками замучаешься их фаршировать, да и больше энергии уйдёт.

— Сколько их осталось? — бросаю через плечо этой отброшке-девке.

Та уже начинает извиваться у клетки с её соплеменниками, выгибаясь так, что чёрные ленты на гибком теле едва не сползают, а бёдра двигаются размеренно и выверенно, словно в танце. Это на неё запах крови так действует? Хотя, какой там запах… Кровью тут и не пахнет, Демоны распадаются на вонючий хлам, который к настоящей крови не имеет ни малейшего отношения.

Оранж с поникшими от усталости крыльями что-то бурчит себе под нос, явно недовольный зрелищем.

— Прекращай извиваться, — резко осаживаю её.

— Я же создана для соблазнения и для удовольствия, — отвечает отброшка, удивлённо захлопав глазами.

— Свою натуру попридержи. Сколько осталось этих угонщиков?

– Последний остался, — произносит она после небольшой паузы, но тут же добавляет, нахмурившись: — Он меня лапал…

— И что? Ты же создана для соблазнения и удовольствия, — напоминаю ей её же слова.

— Он одержимое дерьмо… — бурчит она.

А вот и последний вылезает из-за кустов, вертя головой в полном офигевании, словно никак не может понять, куда попал. Выглядит он при этом так, будто кто-то слепил человека из огромной кучи навоза и зачем-то оживил.

— А я-то думал, это метафора, — скривившись, уменьшаю обоняние, благо я не только телепат, но и физик, умеющий отключать ненужные ощущения. — Не смей подходить! Стой, говорю, нахрен!

— Убей его, Филинов! — Оранж зажимает нос, морщась так, словно его самого сейчас стошнит.

— Чтобы эта вонючая куча осталась с нами здесь? Совсем рехнулся? — отзываюсь я и, повернувшись к Демону, бросаю: — Отойди на пару… нет, три метра. Ага, постой пару сек.

Демон замирает на месте. Я отправляю в его ноги псионический импульс. Удар проходит мгновенно, и всё ниже пояса у него просто отключается. Он теряет опору, спотыкается, нелепо заваливается набок и с глухим треском падает в кусты, прорубая в них глубокую борозду.

— Ползи к своим, — бросаю я.

Он сипло что-то отвечает, но слова тонут в хрипах и бульканье. Кряхтя, упираясь локтями и коленями, дермодемон начинает медленно отползать в сторону руин древнего города. За ним тянется широкая, влажная полоса из навоза — лучшего следа и не придумать.

А я отворачиваюсь от этой картины и подхожу к грубзу — здоровенному, широкоспиному демоническому животному, чья кожа в некоторых местах выглядит так, будто это застывшая лава, потрескавшаяся и тёмная. Сама по себе зверюга вроде спокойная. На его спине закреплён массивный костяной каркас, а сзади, на прочном, натянутом тросе, прицеплена костяная клетка на колёсах. За решеткой толпа отброшек: мужчины, женщины, и даже такие экземпляры, на которых и смотреть-то неловко от того, что не разобрать, парень это или девка.

— Выходите, — говорю, срывая замки и распахивая створки клетки.

Но никто не сдвигается с места. Сидят, жуют какие-то листья, дёргающиеся и явно живые, и лениво косятся в мою сторону. Наверно, это кикса. У них сейчас всё внимание приковано к траве.

— Мне повторить? – поигрываю пси-гранатой.

Один молодой, почти модельной внешности, только белокожий и вместо рук у него массивные тупые крабовые клешни, – медленно поднимает взгляд:

— А если угонщики спросят, как мы выбрались?

— Смело гоните всех собак на меня, — отвечаю с широкой ухмылкой. – Хотя я сам к ним скоро наведаюсь и расскажу.

Он, помявшись, протягивает мне в своей крабовой клешне пару одержимых листков киксы — они шевелятся, изгибаясь.

— Возьми киксу. Пожуй, расслабься. Ты злой и гневный, смертный. Надо быть добрее.

— Ну это мне решать, — хмыкаю, игнорируя «подарки». — Кстати, вас тут чем кормят?

— Ну… — он мнётся, — нас кормят одержимыми кусками мяса из того ящика, — кивает в угол. Там стоит небольшой контейнер на цепи, он дёргается и трясётся, внутри кто-то или что-то рвётся наружу. — Приходится есть живьём.

– А как другие Демоны питаются?

– Ну по-разному. Есть кто конечно, мясо сначала пропитывают некротикой, если есть подходящий Демон, а потом артефактом снимают заражение перед тем, как съесть. Главное — успеть, пока еда не стала одержимой окончательно.

Кто-то из отброшек, голос у него неуверенный, спрашивает:

— Можно нам остаться в клетке?..

— Как хотите, — пожимаю плечами.

Одним движением когтей отрубаю трос, соединяющий клетку с грубзом, и спрашиваю у крабо-парня:

— Где сидит остальная банда угонщиков?

— В большой башне, — отвечает он.

— Ага… — киваю. — Оранж, ну что, забирайся на зверя.

— Я думал, ты меня с собой взял, потому что не уверен в своих силах, — ворчит он, бросая взгляд на лужи, оставшиеся от убитых Демонов. — А ты меня тащишь просто для компании, что ли?..

***

Парк близ усадьбы Дома Лунокрылых, Сторожевой город

Габриэлла сидела на самом краю фонтана, машинально проводя ладонью по чёрным щупальцам Спрута, который лениво вытянул их из её тени. Блондинка не смотрела на них, касаясь скорее по привычке, чем осознанно, — все её мысли были заняты другим.

Она думала о племяннице. Девочка была больна, и вина за это лежала на ней самой. Габриэлла понимала: если Данила узнает обо всём сам, без подготовки, это станет для неё ударом — болезненным и унизительным, оставляющим горький осадок надолго.

Лекарство можно было достать только в Чертовщине. Этого никто не знал, но она была уверена в этой информации. И, пока Данила ещё не вернулся, у неё оставалось немного времени. Чертовщина занимала колоссальные территории, и вероятность встретить его там случайно была ничтожна. Всё складывалось так, что сейчас у неё появился шанс сделать всё самой. И она не собиралась его упускать.

Не позволяя себе долго размышлять и колебаться, Габриэлла одним плавным движением поднялась, золотые крылья распахнулись, и леди, сделав широкий взмах, взмыла в воздух. Воздух подхватил её и понёс вперёд. Она легко преодолела высоту крепостной стены и оказалась по ту сторону, даже не замедлившись возле дозорных точек. Разведчики, конечно, заметили её, и она ясно понимала, что уже через несколько минут кто-то донесёт обо всём лорду Димирелю. Но ей было абсолютно всё равно — с отцом она позже поговорит.

Впереди замаячил смутный рой движущихся теней. Вскоре они превратились в стаю крылатых тварей — уродливых, с изуродованными крыльями, оскаленными мордами и яростным блеском в глазах. Демоны летели прямо на блондинку, рыча и издавая резкие, раздражающие звуки. Но Габриэлла даже не подумала сбавить скорость.

Из теней её крыльев, ложащихся на облака тёмными пятнами, с резким рывком вырвались длинные, гибкие щупальца Спрута. Отростки обвили ближайших тварей, с силой сжали их и тут же разорвали на части. Разорванные тела разлетелись в клочья, которые, беспомощно закружившись в потоках ветра, быстро исчезли внизу, растворяясь в туманной глубине.

В другое время Габриэлла, скорее всего, не решилась бы отправляться в Чертовщину одна. Эта зона была слишком опасной, полной тварей, ловушек и странных аномалий, где любой шаг мог стать последним. Но теперь у неё был трофей Данилы — смертоносный спутник и защитник. А со Спрутиком блондинке было совсем не страшно.

Глава 5

Херувимская резиденция Организации (временная штаб-квартира Вещих-Филиновых), Сторожевой город

Лакомка со Светой принимают маму Иру и Степана. Ира устраивается в гостиной после того, как вернулась из инкубатория, или, как всё чаще называли Вещие-Филиновы, детской, где она только что навещала младенцев. На лице её всё ещё светится мягкая, тёплая улыбка. Радостная она размышляет вслух о внуках:

— Какой же тихой лапочкой родился Славик. И сразу видно — он будет не такой шельмец, как наш Олежек. Уж явно вырастет добрым, спокойным мальчиком, тихим и рассудительным.

Степан, усевшийся рядом в кресле, отрывается от чашки чая и задумчиво замечает:

— Только глаза у парня уж слишком проницательные для мелкого. Такое ощущение, будто он прямо в душу заглядывает, всё насквозь видит, — матёрый царский охотник передёрнул плечами.

Светка, которая устроилась чуть поодаль, удивлённо вскидывает брови и переспрашивает:

— Что, правда? Степан Тимофеевич, ты серьёзно?

Ира тут же одёргивает мужа, махнув рукой и бросив на него укоризненный взгляд:

— Не говори глупости, Стёпа. Что ты придумываешь тут! Это всего лишь ребёнок.

Лакомка, не удержавшись от лёгкой улыбки, поправляет складки платья на диване и мягко добавляет:

— Да Славик просто прирождённый телепат-Провидец, папа Степан. Даня ведь говорил, что наш малыш всё время старается заглянуть в будущее. Вот и строит всем такие серьёзные глазки.

Степан качает головой, не унимаясь:

— Будущее, значит, разглядывает?

— Пытается, — спокойно уточняет Лакомка.

— Моё тоже?

— Всех, кого видит.

Степан прищуривается, снова откидывается в кресле и бормочет уже тише, словно самому себе:

— Такое ощущение, будто у него и в самом деле получилось. Ну и парни у Данилы… надо признать, непростые, под стать отцу.

— А почему этот мужчина плавает в фонтане? — Ирина, округлив глаза, с изумлением восклицает, указывая рукой в распахнутое настежь от жары окно.

Лакомка лишь тяжело вздыхает и поясняет с оттенком усталого равнодушия:

— Это Грандбомж. Он временно живёт у нас. Сейчас он просто купается, не обращайте внимания.

Степан, привстав с места и вытянув шею, всматривается внимательнее и заявляет:

— Ничего себе «купается»! Он же засунул голову в воду и судорожно дёргается, будто на последнем издыхании!

Лакомка, раздражённо поднимая голос, кричит прямо в окно, откуда доносится журчание фонтана:

— Грандбомж! Ну ты чего удумал?! Зачем эти выкрутасы при наших родителях? Иди убивайся в другом месте, не здесь!

Затем она с привычной хозяйской строгостью обращается к «сестре»:

— Света, задёрни, пожалуйста, шторы.

***

Рю но Сиро или Замок Дракона, Япония (пока еще)

Стоя во дворе Замка, японский чиновник, только что прибывший на остров, с резкими, рублеными интонациями отчитывает Ледзора и Зелу:

— Даймё Данилы нет? Что ж, тогда вам всё выскажу. Вы ведь его вассалы? Отлично! Даймё Данила пригнал флот из десантных доков и фрегатов и теперь держите его на территории Японии, даже не выпросив разрешения у самого Императора! Чем думал даймё?! Он что, правда считает, будто японские вооружённые силы слепы и не замечают, что прямо под брюхом Империи выросла флотилия, способная уместить многотысячную боевую группировку?! Он полагает, что сам Император ослеп?!

— Хрусть да треск… — бормочет морхал, сокрушённо почесывая бороду. Жизнь не готовила его к дипломатическим пикировкам. Он неуверенно косится на топор, лежащий на скамье.

— Не смей, — по мыслеречи одёргивает его Зела. Альва-воительница стоит, скрестив руки на груди, полностью обнажённой, если не считать переплетений кожаных ремней.

— А что тогда делать-то, хо-хо?

— Не знаю. Но не смей. Король Данила не велел бить японцев.

— Тогда я пас, — Ледзор качает головой. — Этот азиат мелкий как воробышек, но так громко кричит. Щас оглохну.

Между тем чиновник шумно втягивает носом воздух. Рукава строгого чёрного кимоно взлетают, словно крылья, когда он размахивает руками. Его взгляд метается по сторонам. Внимание сановника цепляется за стройку неподалёку. Там воздвигнуты свежие леса. Над двором тянутся перекладины, рабочие снуют между ними. Слышится ритмичный звон молотков, ровный стук долота. Белый камень новых стен ещё не отполирован, но уже складывается в величественные линии, строгие и ровные.

Чиновник невольно задерживает взгляд на колоннаде. Гладкие, ровные колонны уходят ввысь, образуя правильный ритм. Их подчёркивают карнизы, украшенные тонкой резьбой. Сводчатые арки соединяют колонны, придавая ансамблю монументальность. Даже в полуготовом виде видно: фасад тянется к гармонии древних дворцов.

На мгновение чиновник забывает про свой гнев. Он мягко роняет, в интонациях проскальзывает невольное уважение:

— Какой красивый фасад…

Ледзор бросает тяжёлым басом:

— Это наш альв-архитектор работает. Его граф Данила выписал прямиком из Золотого Полдня. Он всё здесь переделывает. А еще теперь и верфи строит, ведь у Данилы здесь появился морской флот.... – Ледзор сбивается под хмурым взглядом чиновника. – Ну вы в курсе, хо-хо.

Чиновник качает головой, вновь возвращает себе прежнюю суровость и сосредоточенно произносит:

— Ладно, вернёмся к сути. Согласно древней доктрине, любое тяжелое вооружение у фактического даймё, получившего этот титул благодаря тому, что он увеличил территорию Японии, должно быть согласовано с Императором!

Ледзор по привычке чешет бороду:

— Доктрина, значит… Хрусть да треск…

Чиновник нахмуривается:

— Добавлю, что уже само по себе то, что вы принимаете представителя Императора прямо на стройке, может трактоваться так, будто вы хотите показать: Империю нужно перестраивать!

Зела, не выдерживает и возмущённо восклицает:

— Да откуда вы берёте такие интерпретации?! Всё это просто пустые намёки, вы ищете то, чего нет!

– Мы в Японии, воительница-сан, – строго смотрит на альву чиновник. – Любое ваше действие здесь несет в себе скрытый смысл.

– Верно, инспектор-сама, – с крыльца спускается дворецкий Венглад — в идеально выглаженном кимоно, его шаги отмерены. Старик медленно, чинно подходит, каждый жест уравновешен и спокоен, и, опустив голову в глубоком поклоне, произносит сдержанно:

— Верно, достопочтенный инспектор-сама. Это строительство носит в себе глубокий смысл.

– Вот именно!

– Оно демонстрирует факт того, что даймё Данила занят укреплением рубежей Империи Японии. Даймё Данила относится к своей задаче охраны рубежей с наивысшей серьёзностью и полной преданностью.

Сановник оглядывает Венглада с явным удивлением, задерживая взгляд на его безупречно выглаженном кимоно, затем опуская глаза и отмечая деревянные сандалии-скамеечки гэта.

— Допустим… — а потом снова хмурится и возвращает разговор в прежнее русло: — Но что насчёт незаконного вооружения даймё Данилы?

Ледзор уже открывает рот, собираясь ответить что-то привычно грубое, но Зела наступает ему на ногу, и морхал стискивает зубы, сдерживая поток мата.

Венглад без спешки разъясняет:

— Это трофеи, а не вооружение. Неизвестные люди везли римские корабли через Китайские моря, чтобы передать их Филиппинам или даже в Хань. Даймё Данила вовремя вмешался, помешал им и отобрал добычу. Во благо Японии! Так что всё это — именно трофеи. А трофеи, согласно той же самой древней доктрине, не подлежат обязательному представлению Императору. Их можно заводить сколько угодно, в любом количестве, без ограничений и дополнительных согласований.

Сановник нехотя, но всё же вынужденно кивает, признавая доводы, хотя в глазах его всё ещё таится тень недовольства:

— Что ж… тогда претензии пока вам не выставляются.

Венглад в ответ чуть улыбается уголками губ, делает плавный жест и вежливо склоняет голову, придавая словам дополнительный оттенок уважения:

— Может, пройдём и выпьем чаю, инспектор-сама? У нас есть фарфор древний, из которого ещё сам пра-прадедушка нынешнего Императора пил, когда был в гостях у владельца замка во время своего проезда. Честь будет великая вновь угостить из этой посуды почтенного представителя Императора.

— Я не против достойного чая, — соглашается чиновник и вместе с дворецким удаляется в дом.

Зела и Ледзор переглядываются. Морхал пожимает мускулистыми плечами и бурчит:

— А, оказывается, есть прок от нашего чванливого старика. Теперь будем натравливать его на всех местных чинуш, пусть сам их грызёт.

Зела кивает, теребя ремень на бедре:

— Ага. Я лучше вырежу одну сотню филиппинцев в бою, чем ещё раз стану слушать назидательную болтовню какого-нибудь ряженого японца.

***

Мы с Оранжем едем верхом на грубзе — огромном звере с широченной плоской спиной на которой можно и впятером разлечься свободно, а вдвоем так вообще просторно. Направляемся прямо к очищенному дворцу, его башня маячит впереди мрачным силуэтом. Вокруг высится нагромождение построек, но всё давно заросло деревьями, кустарником и бурьяном. Заброшенные башни торчат скелетами, покосившиеся дома стоят пустыми, словно разинувшие рты, обрушенные стены местами завалили улицы так, что приходится искать обходы. Я всё время выбираю тропу там, где ещё не всё осыпалось и широкий зверь может спокойно пройти, не рискуя провалиться в яму или развороченный подвал. Огромный грубз управляется с помощью телепатии без проблем.

Кстати, тот дермодемон так и не дополз до своих, окочурился по дороге. Мы мимо проходили его мертвой кучи-тела, но да и ладно, благо и так знаем, где сидит Демонов побольше. Кстати, в далекой башне произошёл грохот, и куча пыли поднялась вокруг средних этажей, но что произошло там — непонятно. Придём — увидим.

О бдительности не забываю, лежу на звериной спине в теневом доспехе. Хоть всё время и выпускаю ментальные щупы, сканируя пространство на километры, да только вот Демоны бывают разные: попадаются и хитрые скрытники, которых не обнаружить так, сходу. Тут расслабляться нельзя — иначе конец.

А вот Оранж по-прежнему без доспеха — у него просто нет сил их формировать, и выглядит он жалко. Валяется на спине грубза, подмяв под себя крылья и тяжело переводя дыхание. Я мог бы подпитать лорда энергией, чтобы он хоть как-то собрался, но не хочу лишний раз палиться и светить свои козыри. Да и честно говоря, особой причины помогать у меня нет. Мы как бы конкуренты в гонке на Чертовщине. Хотя вряд ли этот оранжевокрылый обузок в состоянии завалить хоть одного жалкого Демона.

— Ну и как вы потеряли такие города? — спрашиваю я, разглядывая очередные руины мегаполиса, мимо которых шагает наш зверь. Каменные громады, некогда гордые башни, теперь просто мусор и груда ржавого металла.

Меня прямо пробирает ностальгия. Слишком знакомая картина. В моей прошлой жизни подобных пейзажей хватало с избытком, и, может, именно поэтому этот Астральный Прорыв кажется мне почти родным. Всё та же всеядная зараза, только здесь это не радиация, а астральная одержимость. Но ощущение то же: постапокалиптическая пустошь, где сама земля заражена.

Оранж поднимает голову и искоса смотрит на меня:

— Филинов, тебя правда интересует наша история, когда ты тащишься в самое сердце Чертовщины, забитой полчищами Демонов? А ты рассуждаешь, будто на прогулке. Кстати, зачем? Хотя… я понимаю. Если меня грохнут Демоны, ты спокойно передашь воспоминание Совету и будешь чист, как стёклышко.

Хмыкаю:

— Ага, именно поэтому я не дал тем угонщикам с тобой разобраться и сам их порешал, да? Чтобы потом тащить тебя в самую гущу Демонов и радоваться, как тебя сожрут? Где тут логика, а? Ты вообще слышишь, что несёшь? Может, ты башкой всё-таки треснулся, когда карету размазало, а, лорд?

Оранж мнется растеряно:

— Тогда я тебя вообще не понимаю. Ты ведь суёшься в ад без всякой причины…

— Как без причины? Это ты меня сюда потащил. У нас же спор с тобой: в Чертовщине нужно убить дохрена Демонов. Кто убил больше, тот и молодец. Вот этим и занимаемся.

Оранж морщится, качает головой, крылья чуть дрожат:

— Так обычно принято на окраине Чертовщины выходить и добивать тех Демонов, что ошиваются у краёв руин. Они слабее, там безопаснее. Понимаешь? Так делают все. Так нас учили предки. Это разумно и правильно. А не нестись, как сумасшедший, в самый центр, где кишат твари пострашнее любого сна. В самый ад, откуда почти никто не возвращается и откуда шансов выбраться нет. Ты хоть понимаешь, что творишь?

Надо же, как интересно. Только одного я всё-таки не понял.

— Убивать Демонов на окраине… Ты кого имеешь в виду? Угонщиков или этих отброшек?

Оранж мнётся, морщит губы, не смотрит в глаза и тихо отвечает:

— И тех, и тех. Все Демоны идут в счёт. Любые.

Я смотрю на него с презрением:

— Ты серьёзно считаешь себя благородным воином, когда готов забивать безобидных чучел-обдолбышей, которых какой-то жирный Высший Демон создал исключительно для траха? Они же, чёрт побери, озабоченные хиппи.

— Кто? — Оранж не понимает, хмурит лоб.

— Дебилы безобидные, — отрезаю я.

Оранж пытается возразить, голос его звучит слабее обычного, но он упорно тянет свою линию:

— Наши предки завещали, что любых Демонов нужно убивать. Заветы ясно указывают, как поступать, и мы обязаны им следовать. Так было всегда, и так должно быть.

– Нахрена?

– Что нахрена?

– Нахрена слушать заповедей тех, кто просрал свои земли и дворцы? – я киваю на окружающее запустение.

– Мои предки были лордами, и я тоже…

Я холодно усмехаюсь:

— Не льсти себе. Ты всего лишь послушный баран, Оранж. Послушный, готовый убивать безобидных чучел с клешнями, сам не понимая зачем, просто потому что привык плыть по течению.

Оранж молчит. Его крылья чуть дёрнулись, но слов он не находит. Ему просто нечего ответить. Да и злиться у него нет то ли сил, то ли настроения.

– И все же мои предки ничего не просрали. Оно само…

Я смотрю на руины города и скептически хмыкаю:

— Не понял. Этот мегаполис сам смылся в унитаз? Да что там мелочиться, все ваши города, целых полмира, само унесло в сливную трубу? Нет, Оранж, взгляни правде в глаз. Всё из-за вашей же тупой непрактичности и привычки заниматься хренью.

Оранж хмурится, голос у него ломается, но он пытается оправдаться:

— Это Астрал пришёл! Тут никто не мог устоять…

Я качаю головой и усмехаюсь:

— Не гони. Я общался с Лесником.

– С кем?

– С Демоном, нынче мертвым. Он мне сказал прямо: сотни лет назад вы, херувимы, настолько обленились и оскотинились, что целыми днями только и делали, что страдали пошлой хренью. Пирушки, оргии, гульба привела к тому, что мир затрещал по швам. В итоге вы сами же создали эмоциональный взрыв, сами выдернули щеколду и призвали Астрал. Неудивительно, что вас Грандбомж давил, как мух на стенке.

Оранж моргает:

— Кто?

— Принц Кровавой Луны.

– Он-то тут вообще причем?

– Не причем. Так, к слову.

Разговор мне поднадоел, и как раз вовремя ментальные щупы засекли засаду Демонов.

– Нас караулят, сиди…вернее, лежи тут.

– Куда я денусь, – вздыхает ослабленный лорд.

Пригибаюсь за выступ грубзовской шкуры, скольжу вниз со спины зверя на противоположную от засады сторону и мягко приземляюсь на огрызок бордюра. Сразу ухожу в руины, прячусь за упавшую башенку. Быстро обегаю завалы по кускам базальта и потрескавшимся плитам, перескакиваю через проломы и одним телепортом пересекаю улицу. В следующий миг оказываюсь внутри полуразрушенного здания на ее другой стороне. Когда-то здесь, похоже, был то ли парадный холл, то ли какой-нибудь дом культуры. Колонны ещё держатся, но мозаика на стенах давно осыпалась и превратилась в бесформенные пятна.

Демоны и глазом моргнуть не успевают, как я перемещаюсь телепортом им за спину. Первого насаживаю без лишних церемоний: пси-клинок проходит сквозь живот, прошивает все нервные окончания, и он, дёрнувшись, хрипит и падает замертво, даже не издав крика. Второй только поворачивает голову на этот хрип — я уже хватаю тяжёлый котёл, висевший на жерди прямо посреди зала над костром. Внутри что-то шипит и плещется: целая куча зубастых тварей, напоминающих пиявок с пастями. Я с размаху обрушиваю котёл на Демона, щедро расплескав содержимое. В итоге его начинает жрать собственный ужин: твари облепляют его морду и плечи, вгрызаются в плоть, и Демон катится по полу, истерично пытаясь содрать с себя собственный хавчик.

Третий, развалившийся в гамаке и лениво прищурившийся, только дёргается, когда я тем же самым котлом впечатываю ему в морду. Раздаётся смачный хруст, и он тут же уходит в глубокий отрубон. Сила физики — не шутка: чуть притиснешь — и капут.

Полусъеденного Демона на полу я добиваю, щедро проливая псионикой: твари, рвущие его тело, тоже дохнут на месте. Потом глухо бросаю в сторону гамака, где стонет недобиток, вцепившись в расплющенную башку:

— Вы кого-то ждали? Патрульные вы, или просто ошиваетесь тут?

– Рррр, сожррру! – недобиток дёргается, упирается локтем в прогнившую верёвку и кое-как приподнимается, но тут же получает от меня ещё один удар чугунным котелком по черепу. Отшвыриваю посудину и теневым клинком перерезаю веревки гамака.

– Патрульные или засада?

Бухнувшийся на пол и запутавшийся в тряпье Демон лепечет, с трудом выдавливая слова:

— Зассада…Не бей! Кто ты?! Кто?.. – вызволяет он морду из тряпок и зыркает на меня. – У тебя нет рогов!

— Я в курсе. И кого ждёте? — холодно уточняю я.

— Ты без рогов! Смертный! Порррву… ах-ха-ха-ххм… – приходится влить в него дозу своей псионической энергии, иначе совсем не соображает. После этого он начинает говорить связнее. В общем, выясняется, что какая-то крылатая херувимка прилетела на базу их шайки. С ней был огромный теневой осьминог или спрут, который сидел то ли у нее в заднице, то ли в сиськах – тентакли ползли отовсюду. Девка настолько сильная, что умудрилась порешить двадцать Демонов подряд. Она шла по башне, методично валя их одного за другим, и никак не останавливалась. Пришлось обрушить на неё пятнадцать этажей, а на случай, если у неё есть друзья, разослали дозорных по всему городу…

— И как вы умудрились это сделать, не сложив всю башню разом?

— Комендант… — Демон глотает воздух и сипит. — Он сам всё устроил. Это Слизар Мерз. Он и есть Мерз, достал всех… Он всю башню давно проминировал. Его слизь расползлась по этажам, по стенам, по коридорам, и может взрываться по его приказу. Вот он и подорвал пятнадцать этажей прямо на крылатую осторожно и расчётливо…

— Ок, — бросаю я. — А чем, по-твоему, златокрылая вообще могла заинтересоваться в вашем логове?

— Я не говорил, что она златокрылая! —взвизгивает он. — Я сказал — просто крылатая! Значит, она ваша… АРрррр! Прекрати, прекрати…!

— Больно ты много умничаешь, — накрываю его псионической волной.

— Киксу! — наконец срывается с него признание. — Мы выращиваем киксу… разную! Собираем дикую и выращиваем свою. Вождь Бигшер с помощью пурпурной киксы делает бойцов сильнее и агрессивнее! Только-только не говори Горе и его приближенным! Убей меня, но не говори! А иначе…

— А иначе что?

— Бог Гора даст мне страшное посмертие! — Демон едва не захлёбывается от страха.

Вот тут мне уже становится действительно интересно. Приходится ещё немного «простимулировать» клыкастого псионикой, и он срывается на откровенность. Оказывается, боги Астрала строго запретили разводить киксу. Есть дикую — пожалуйста, хоть изжуйся ею, никто внимания не обратит. Но вот культивировать — табу. А этот вождь Бигшер нарушил запрет, решив собрать под себя крутую банду. Да ещё сам подсел на пурпурную киксу и теперь стал её рабом.

Примечательно, что вся его шайка прекрасно понимает: рано или поздно Гора пошлёт карательный отряд Лордов-Демонов, и тогда их всех сомнут. Но отказаться от пурпурного наркотика они уже не могут. Им остаётся только одно — выращивать всё больше киксы, надеясь откупиться данью когда придет время.

На автомате добив демона и прихватив флягу, лежавшую у костра, я, всё ещё в своих мыслях, возвращаюсь и снова забираюсь на спину грубза. Оранж по-прежнему распластан, едва ворочает крыльями и тяжело дышит. Мы продолжаем путь, и в голове у меня крутится мысль: Габриэллу должен был защитить её Спрут, это понятно, только нескоро она выберется из-под завалов, похоже, придётся идти ей на подмогу.

И всё же остаётся главный вопрос: какого перепончатого пальца блондинку вообще понесло в самое сердце Чертовщины? Что ей тут понадобилось? Неужели тоже за пурпурной киксой явилась? Но зачем ей этот демонский наркотик? И главное — чем он так насолил Горе, что тот запретил именно его выращивание? Очевидно, за этим стоит нечто большее, чем просто дурь для упоротых Демонов.

Пока мы едем среди завалов, я на автомате сканирую пространство — щупы идут во все стороны. Одновременно выхожу на связь с Ледзором. Тот отзывается весёлым, довольным голосом, прямо хохочет в мыслях:

— Наш старикашка отработал чётко, хо-хо! Защитил наш флот от императорского сановника, да ещё и чаем его напоил. С коньячком, похоже, потому что обратно тот плёлся, как пьяный гусь. Хо-хо!

Я только хмыкаю. Значит, у Венглада и вправду есть дипломатический талант, и не зря я понадеялся на опытного японца в этом деле. Ну и отлично. Теперь у нас развязаны руки: можем держать флотилию прямо под боком у японцев и без проблем привозить новые корабли, если оформим всё под ярлыком «трофей». Ясное дело, гнать свои суда в Замок Дракона я не имею права. Но существует древняя доктрина, которая по сути разрешает пограничному дайме создавать боевую флотилию на территории Японии, если всё числится как трофеи, добытые в бою. Мы с Венгладом это заранее обсудили, ещё до приезда императорского чиновника. Встреча прошла удачно, чиновник принял этот аргумент. И теперь выходит, что у меня есть и официальное оправдание, и реальный шанс сколотить настоящий флот.

Как раз и Ци-ван мучается с афганцами. Те распоясались в край — уже начали грабить его прибрежные поселения, а Цезарь всё тянет и не шлёт корабли чтобы забрать гостей. Надеюсь, Римский Император одумается и пошевелится. Мне лишние корабли точно не помешают. Тем более Кораблеон уже вовсю закладывает на Кире военно-морскую базу: верфи, укрепления, портовые склады, и даже крепость для защиты гавани — настоящее подобие моей личной мини-Петропавловки.

После последней вылазки я прихватил у Демонов флягу с их дрянью — некротическим напитком. Теперь сижу верхом на грубзе и глотаю эту ядреную брагу, чтобы развивать свой Дар Пустоты. Жидкость горькая, некротика жжёт горло так, будто я глотаю раскалённый металл, но именно в этом и смысл: внутри разгорается новый, холодный огонь. Он не жжёт изнутри, а наоборот, охлаждает, создаёт ощущение пустоты и силы одновременно. Пустота усиливается.

И вот совпадение — справа, прямо из-за развалин у дороги, вылетает некро-импульс. Концентрированный белый шарик, явно рассчитанный на то, чтобы прожечь стихийный доспех и разом испепелить тело под ним. Я даже не вздрагиваю: спокойно ловлю его голой рукой, специально освобождённой от теневого доспеха, и он гаснет у меня в пустой ладони. Оранж, распластавшийся сзади на грубзе, даже не заметил ни броска, ни поглощения. А я, не моргнув, лишь отмечаю про себя: «Неплохо. Пустота уже выдерживает и такой заряд».

В ответ я швыряю пси-гранату — решение простое, но надёжное. Ментальный взрыв раскатывается в Астрале, и одиночный Демон, устроивший засаду, осыпается на месте.

Дар Пустоты чуть развился, но пока явно недостаточно. Этот шарик, к примеру, Грандбомжа бы и не убил, учитывая его живучесть. Но я пока не собираюсь проверять более сильные атаки на себе — слишком легко переборщить.

Есть правило: чем выше поднимаешься, тем тяжелее даётся каждый новый шаг. Сначала бежишь, потом идёшь, а на вершине — уже ползёшь, но всё равно двигаешься вперёд. Я иду к своему пределу, и Высшим Грандмастером телепатии стану по-любому. Другого пути нет. Мне нужно освоить технику Расширения Сознания, раздвинуть границы восприятия, проложить дорогу в Астрал. Работы впереди море, но лёгкий путь я и не ждал.

И всё же, одних тренировок мало. Нужны херувимские Цветные мечи. Я уже решил: завладеть ими — цель стоящая. Особенно меч телепатии. Вот что даст настоящий толчок моему развитию.

От нечего делать выхожу на связь с Лакомкой по мыслеречи. Альва отвечает с досадой:

— Мелиндо, тут Грандбомж опять свои выходки устраивает… Маму Иру доводит своими постоянными самоубийствами, чуть ли не у всех на глазах. Мелиндо, может, с ним хоть ты что-то сделаешь?

Хм. Нельзя мамину психику так рушить. Потом ещё мне же лечить придётся, а это лишняя головная боль.

— Ладно, давай перебросим его ко мне. Пусть здесь маячит, хотя бы какую-то пользу можно выжать. Родню пугать — точно не дело.

Бросаю Оранжу, что мне нужно отойти «по нужде», и сворачиваю за угол. Херувиму незачем знать все наши семейные дела. Правда, посмотрел на меня лорд странно. Чего это он вдруг? Ах, точно, любая органика превращается в одержимую бестию. Ну и что теперь, в туалет не ходить?

Через портальный камень перебрасывают сюда Грандбомжа. Я специально ухожу подальше, чтобы встретить его без свидетелей. Тот появляется и тут же, с надеждой во взгляде, бубнит:

— Убей… — смотрит снизу вверх, словно собака, ждущая команды.

Я указываю рукой на башню, темнеющую впереди, с очищенными от зарослей стенами:

— Вот пошли. Видишь башню? Там точно засели некродемоны. Я одного недавно прикончил, значит, ещё должны быть. Может, попадётся рогатый утырок с хорошим запасом некротики. Глядишь — он тебя и прикончит. Тогда наконец-то станешь дохлым карасем, как и мечтаешь.

Грандбомж смотрит на башню с какой-то почти детской надеждой, будто я ему путёвку в рай предложил. Мы возвращаемся и снова взбираемся на грубза. Оранж, разумеется, тут же вытягивает морду, крылья дёрнулись:

— Принц Кровавой Луны? Откуда он здесь взялся?

— Мимо пролетал, — пожимаю плечами. — А что, возражаешь?

Грандбомж косится на херувима с таким странным выражением, что Оранж сразу сбивается, торопливо качает головой:

— Без разницы.

Грубз тяжело топает, пробираясь через два осыпавших на дорогу дворца. Впереди я засек очередную засаду.

— Пошли, Гранд-бомж. Лорд, ты тоже, — оборачиваюсь я. — А то я тебя и так опережаю по числу демонских голов.

— Я не против… — бормочет изможденный Оранж, едва ворочая крыльями. — Опережай дальше.

— Нет, пошли, — настаиваю, и оранжевокрылому ничего не остаётся, как со вздохом скатиться с высокой спины.

Мы берём полукруг через развалины терм и выходим на троих демонских укурков. Один падает от моего пси-удара, второго разрывает Гранд-бомж своими кровавыми щупальцами. Третий должен был достаться Оранжу, но так и быть — я снова швыряю пси-гранату, а лорду-херувиму оставляю возиться с оторванным хвостом Демона, который тут же дёрнулся и отрастил лапы и пасть. Оранж, к его чести, справляется, хоть его и покусали.

Я смотрю на разложившиеся трупы и вслух замечаю:

— Дальше засады будут чаще. Я не против с ними встретиться, но нам нужно в башню.

— Зачем, Филинов? Ну зачем? — вздыхает лорд.

— Там леди Габриэлла.

— Лунокрылая?! — Оранж аж вскакивает. — Откуда она-то здесь взялась?!

Я усаживаюсь на корточки перед кучей хлама, что осталось от Демона, в основном ветки да сор, беру потрескавшиеся рога-пустышки. Ну надо же. Вполне неплохо сохранились.

— Лорд, надевай рога. Сейчас верёвку найдём, привяжем…

— Зачем?

— Для маскировки. Нам нужно сойти за Демонов.

Оранж вскидывается, раздражённо машет крыльями:

— Как я сойду за Демона, напялив рога?! Я же херувим, меня за версту видно!

Я ухмыляюсь уголком рта:

— Сойдёшь, сойдёшь. Уж поверь.

Сопротивляться он всё равно не может. С помощью лианы я наматываю рога ему на блондинистую голову, а затем напитываю его энергией через касание. Оранж вдруг застывает, удивлённый:

— Энергия… Я наполнился силами!

— Вау, вот так номер, — присвистываю. — Оказывается, после Демонов бывают и полезные вещи.

— Но этого не может быть! — растерянно возражает он, трогая рога.

— Но ты же как-то зарядился, — подмечаю.

— И правда… — он ошарашен.

Эх, чую, делов я наделал. Вернётся Оранж в свой Солнечный Дом и точно прикажет собирать весь мусор после убийства Демонов на предмет артефактов. Куча хлама накопится, прежде чем он поймёт, что я его развёл.

— Но я всё равно не сойду за Демона! — упрямо бурчит он. – Это бред!

И тут над руинами разносится резкий вой — странная сирена, тянущийся звук из башни. Наверняка, обнаружили убитых дозорных…вернее, кучи мусора на их месте.

— А выбора нет, — замечаю я. – Ты ведь не бросишь в беде леди Габриэллу?

– Да нахрен эта дура сюда приперлась! – буянит Оранж, едва обретя силы.

Чтобы он не выглядел слишком кустарно, накладываю на лорда ментальную иллюзию через перстень Буревестника. И картинка готова: теперь Оранж и впрямь выглядит как самый настоящий Демон с рогами и звериной лыбой. Правда, сам он этого не видит, а потому не может оценить моих стараний. Но ведь главное, чтобы видели Демоны, правда же?

– Не отставай, – бросаю другому напарнику.

Грандбомж обвивается кровавыми щупальцами, хлещет ими по воздуху и выпускает багровые крылья. Еще на морду натягивает кровавую маску. Сойдет.

Сам же я, надев теневой доспех, выпускаю рога, копыта и когти.

Вой сирены над руинами тянется ещё громче.

— Ну, что, Демоны? — усмехаюсь я. – Пошли к своим.

Глава 6

Окраина Чертовщины, Астральный Прорыв

На окраине Чертовщины, в тени обломков и зарослей, затаилась группировка боевиков Солнечного Дома. Они сидели в засаде уже несколько часов, раскинув щупы сканеров и периодически сверяясь с сенсор-артефактами. Но время шло, а цель никак не находилась, пришлось даже отправить разведку рыскать по округе. Тем временем бойцы нервничали. Диверсант Первый, командир отряда, напряжённо вглядывался в мутный горизонт, не отрывая ладони от рукояти меча. Внутри у него зудело нетерпение: приказ был прост — обнаружить и устранить бескрылую цель, а промедление грозило сорвать всё дело. Херувимы шептались, переговаривались тихо, проверяли снаряжение, все ждали появления разведчиков. И вот, когда из живых зубастых кустов показались знакомые фигуры, все головы синхронно повернулись.

Главный разведчик подошёл к командиру, и Первый рыкнул, даже не дав выдохнуть:

— Где Филинов и лорд Оранж? Мы должны были найти их здесь и сразу приступить к операции!

Он и сам понимал, что не стоит проявлять нервозность при бойцах, но тревога жгла изнутри. Ведь на операции будет присутствовать сам лорд Оранж. Такая возможность выслужиться выпадала раз в жизни, но и опростоволоситься было проще простого. Проклятье! Всего-то нужно — ударить исподтишка, убрать этого беcкрылого, и всё. Разведчик, отдуваясь после пробежки, коротко выдал:

— Они ушли вглубь Чертовщины.

В отряде тут же поднялся ропот. Первый резко нахмурился, глянул исподлобья, крылья его мелко затрепетали.

— Что?! Нахрена они туда пошли?! — процедил он. — Обычно на Демонов охотятся у самого края. Здесь безопаснее, а переть в руины — чистое самоубийство.

Разведчик мотнул головой, показывая, что и сам толком не понимает, что произошло.

— Неизвестно, — ответил он. — Но поехали они верхом на огромном демонозвере. И ещё… наша цель и лорд Оранж возились возле клетки с «поделками» бога Живота. Мы допросили одного ушлёпка с клешнями. Лорд и Филинов просто взяли и отрубили трос, что держал клетку, да и распахнули решётку. И никого не убили.

Первый покачал головой с недоверием.

— Но это же полный бред! Почему лорд или бескрылый менталист не прикончили поделок? Они ведь идут в счёт убитых Демонов, а у них как раз соревнование.

— Вот именно, — подхватил разведчик. — Смысла в их действиях вообще нет. Странные они…

Разведчик прикусил губу, всматриваясь в лицо командира, и после короткой паузы спросил:

— Мы же не пойдём за ними?

— Ни в коем случае! Будем здесь караулить, — резко отрезал командир. — Приказ ясен: убить Филинова. Но если полезем вглубь Чертовщины, из этого ничего не выйдет. Мы просто поляжем все нахрен.

Разведчик нахмурился, озвучив то, что вертелось у всех на языке:

— Знаешь, Первый… Король Данила столько Демонов порешил… в зарослях полно следов их трупов — лужи, горы веток и прочего дерьма. Я, если честно, сомневаюсь, что у нас вообще есть шанс, даже если каким-то чудом застанем менталиста врасплох и накинемся со спины.

— Приказ есть приказ, — жёстко оборвал его командир.

Но Первый не чувствовал твёрдости в собственных словах. Сомнения точили его самого изнутри. Старший гвардеец, от которого пришёл приказ, давно не выходит на связь. Попытки достучаться через связь-артефакт ничего не дали. Да и здесь не ловили артефакты.

— А ты не знаешь, от кого исходил приказ на операцию? — спросил хмурый разведчик.

— Нет, — покачал головой командир. — Сказали — из верхушки. Но если прикинуть… думаю, скорее всего, это был сам лорд Оранж. Раз он лично участвует в операции, значит, приказ его. А если милорд вмешается, если окажет поддержку в решающий момент — это уже совсем другой расклад. С лордом мы точно завалим бескрылого!

Разведчик кивнул, но в его голосе не чувствовалось веры, только сухое согласие:

— Это да… наверное.

Впрочем, оба знали: отклониться от приказа невозможно.

•••

Поместье Дома Лунокрылых, Сторожевой город

Лорд Димирель принимал у себя Ольгу Валерьевну, прибывшую в сопровождении капеллана Ромы и ещё одного Рвача — чернокожего громилы по имени Ганнибал.

— Спасибо, что приняли меня, лорд, — первой заговорила Ольга Валерьевна, чуть склонив голову в уважительном жесте. — Для меня большая честь посетить Дом Лунокрылых.

— Рад вас принять. Мы, конечно, всё обсудим, леди… вернее, великая княжна Ольга, — спокойно отозвался лорд Димирель. Но в ту же секунду его взгляд резко остановился на капеллане, и голос стал суше: — Штурмовики Демонской стены, вы сопровождаете Ольгу Валерьевну? С целью охраны?

— Да, лорд, — кивнул Роматан. — Но не только. Я прибыл, чтобы передать вам слова короля Данилы. Мы следили за Солнечным Домом и установили: один из их старших гвардейцев недавно погиб. И обстоятельства этого, возможно, совсем не случайны.

Лорд Димирель нахмурился, недовольно постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Его взгляд на миг задержался на княжне. Хороша бескрылая, очень хороша — но сейчас лорд смотрел на неё совсем с другим смыслом, как на фигуру в большой игре, а не как на женщину.

— Княжне Ольге позволено присутствовать на этом разговоре, — заметил капеллан твёрдо. — Таковы слова самого короля Данилы.

Димирель чуть прищурился и всё же кивнул, принимая довод.

— И всё же, что именно произошло у Солнечных? Насколько мне докладывали, речь шла о несчастном случае. Сир Гранж, кажется, серьёзно повредился?

— Всё произошло синхронно, — спокойно пояснил Рома. — Именно в тот момент, когда за королём Данилой был отправлен диверсионный отряд. Так что совпадение исключено.

Брови Димиреля изогнулись вверх.

— Диверсионный отряд? Значит, лорд Оранж организовал нападение на короля Данилу в Чертовщине?

— Король Данила считает иначе, — возразил Рома. — Он убеждён, что кто-то намеренно пытается подставить лорда Оранжа. Причём так, чтобы Данила, обозлившись, убил его прямо в Чертовщине.

— Это как вообще возможно? — Димирель нахмурился, переводя взгляд с капеллана на Ольгу. — На кого именно падает подозрение?

— Подозрение короля Данилы падает на сира Гранжа, — твёрдо ответил Рома. — В последнее время он страдает амнезией. Слишком уж вовремя, не находите?

Лорд Димирель медленно покачал головой и проговорил почти шёпотом:

— Ну и дела… Гранж, конечно, хитрый ушлё… сир. И на такое вполне мог пойти. Но если он сам стёр себе память, то прямых улик против него не окажется, — протянул Димирель, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику.

— Но король Данила уже располагает доказательствами, что именно Гранж причастен к заговору, — спокойно добавил Рома, не отводя взгляда. — Наш король предвидел подвох. Он лично проследил за гвардейцами, которые в ресторане подкинули план диверсии его людям – сиру Беру и воеводе Булграмму. Затем король сделал слепок памяти ныне убитого старшего гвардейца и вложил его в этот кристалл Жартсерк. Внутри ясно показано: все козни исходили от Гранжа и направлены они были против лорда Оранжа.

— А что же сам старший гвардеец? — уточнил Димирель.

— Король Данила стёр ему память о своём визите, — спокойно пояснил капеллан.

Сказать, что Димирель был поражён — значит не сказать ничего. Лорд медленно принял кристалл в ладонь, и в его глазах отразились тревожные переливы Жартсерка.

— М-да… — подумал лорд-херувим про себя. — Опасно строить заговоры против этого бескрылого парня. Очень опасно. Гранж – ведь хитрый крылосос, даже себе соломку подстелил на случай неудачного покушения – память себе стер и своего глашатая убрал, а гляди – его уже подловили.

Лорд поднял взгляд, и в голосе его звучало нечто большее, чем простое уважение:

— Теперь можно будет брать Гранжа под стражу от имени Совета. Спасибо королю Даниле.

•••

Под вой магических сирен мы вместе с Грандбомжом и Оранжем вылетаем из руин и берём курс на башню. Грандбомж тащит меня, держа за подмышки, машет своими кровавыми крыльями так, что воздух режет лицо, словно ножами.

— Филинов! — перекрикивает ветер Оранж и тычет в примотанные к башке треснутые рога. — Это не сработает! Только слепой примет меня за астралососа!

— Не парься, — кидаю ему по мыслеречи. — Ты вылитый астралосос. Образцовый, бы я сказал. Правда ведь, Грандбомж?

— Убей… — привычно бурчит тот из-за кровавой маски, глядя на башню с едва ли не любовным вожделением. Ну да, надеется, что его там наконец грохнут. Как обычно.

— Бескрылый! — орёт Оранж, — я тебя предупреждаю! Нам придётся драться с целой кучей Демонов!

Башня растёт перед нами, как круглая глыба металла и камня, вытянутая в небо. С одной стороны она выглядит так, будто держится на честном слове: огромный обвал, покосившаяся наружная стена, а внутри явно всё разнесло к чертям. Демон-ушлёпок не соврал, что комендант Слизар обвалил часть башни. Я тут же включаю резонансную технику легионера-каменщика: всё сходится, целый сектор рухнул этажами вниз.

Грандбомж тащит меня, его щупальца кружатся над головой, крылья вгрызаются в воздух, Оранж держится сбоку, сияет оранжевыми перьями. Мы уже подлетаем к группе крылатых демонов. Те мчатся в панике к башне, но, завидев нас, приветливо машут лапами и тентаклями.

— Ну всё, хана, — бурчит Оранж.

— Вы чего гуляете?! — орут Демоны, маша нам. — Быстрее внутрь! Жить надоело?! Там какая-то тварь косит наших! Куча астралососов подохло! Может, сами Лорды-Демоны пришли! Ох, не стоило сажать пурпурную киксу! Не стоило!

Оранж щёлкнул нижней челюстью— отвисла чуть ли не до самой земли. А я только подмигиваю в его охреневшую харю.

— Серьезно? Тогда чего висим, астралососы? — бросаю.

И мы всей гурьбой вваливаемся в дыру-пролом на седьмом этаже. Вход напоминает не дверь, а вырванный кусок стены: металл рваный, камни осыпаны, и Демоны один за другим прут внутрь, визжа и толкаясь, словно перегоняемое стадо. Мы втроём держимся в хвосте колонны: Грандбомж отпустил меня, Оранж, охреневший и постоянно щупающий рога на башке, идёт чуть впереди, и так мы следуем за всей этой толпой прямо в нутро башни.

У поворота нас встречает караул. Стражники-Демоны выстроились рваным рядом, проверяя толпу. Один зыркает на меня подозрительно, щурится и орёт:

— Эй, ты! Кто такой?! Я тебя не знаю! Вы этого укурка когда-нибудь видели?!

— Ну вот и всё, долетели, — бросаю.

Пси-удар сжигает ему мозг, и стражник валится замертво, не успев даже вскрикнуть. Грандбомж щупальцами хватает сразу двоих и разрывает их на куски, оставляя после себя лишь чернильные брызги и влажные ошмётки. Оранж выпускает струю пламени — и ещё пара демонов корчится на каменном полу, визжит, обугливается, пока не превращается в чёрные головешки.

Толпа крылатых Демнов вокруг взвывает, завизжав, в панике мечется кто куда, кричат на разные голоса:

— Это они! Это Лорды-Демоны!

Мы валим каждого, кто оказывается слишком близко. Мало ли, вдруг шарахнут чем потяжелее. Грандбомж особенно разошёлся: щупальца мелькают, месит всё подряд, будто ищет среди разношерстных Демонов своего любимого некродемона. Только бесполезно — тут таких нет.

Прорубившись сквозь демонскую гущу, я веду наше трио дальше, в сторону дальнего сектора. На ходу снова включаю легионера-каменщика, резонансная техника разлетается волной. Сканирование тут же выдаёт картину полностью: восточный сектор башни провалился — с десятого по двадцать пятый этаж рухнули вниз, сложились гармошкой. Огромный вертикальный колодец зияет и вверх, и вниз, пустота отзывается в голове гулким эхом.

И вот там, в самом сердце провала, я улавливаю знакомый отклик. Сознание Габриэллы. Жива. Вопрос только в том, как вытаскивать леди из-под обломков пятнадцати этажей. Хотя, если честно, не такая уж и проблема.

Обвал не парализовал башню полностью. Пострадала лишь четверть строения, остальные три работают, как ни в чём не бывало: лестницы целы, коридоры открыты, переходы доступны. Демоны спокойно таскаются туда-сюда.

Мы прорываемся дальше — и чем выше, тем мрезопакостнее вокруг. Везде слизь. Она тянется по плитам, растекается по стенам, блестит на перилах, липнет к подошвам. Дрянь шевелится, будто живая. От одного её вида внутри всё сжимается. Вспоминаю слова убитого астралососа — и тут реально берет холодок. Мы бегаем прямо по минам: укурок Слизар может детонировать всё это одним щелчком.

Я выпускаю теневых птиц, коротко бросаю по мыслеречи:

— Приберитесь!

Оранж шарахается от промелькнувшей мимо крылатой тени:

— Опять ты своих стервятников выпускаешь!

— Это филины, — автоматически поправляю.

— Да какие, к чёрту, филины?! На ворон я ещё могу согласиться, но филины?! Ты издеваешься?

Я ухмыляюсь краем рта, но спорить не собираюсь. Филины они и всё. Птицы уже рвутся роем, заполняют собой коридоры. Да только со слизью птички не очень-то справляются. Тогда велю Оранжу поработать. Он раздувает пламя и начинает выжигать стены, пол и потолок, пока не остаётся голая каменная кладка. Воздух наполняется гарью, дым клубится, приходится мне его ветром сдувать в другую часть башни.

Магическая ниточка обрывается, а значит, Слизар теряет контроль на той частью башни, где мы находимся. Но расслабляться рано. Этот демонский укурок всё ещё может дернуть за другую нитку и обвалить оставшиеся сектора, где мои филины не прошлись когтями. Тогда башню сложит, как карточный домик, и весь дворец рухнет к чертям, похоронив под завалами нас и остальных Демонов разом. Правда, вряд ли свои же укурки ему это простят. Ну а я в любом случае переживу башнепад, и тогда Слизара точно ждет приятно времяпровождение.

Мы карабкаемся по ступеням в тёмной шахте без единого источника света и добираемся до десятого этажа. Стоит распахнуть дверь — и сразу грохот, крик, визг. Просторный зал наполняется ревом: целая толпа Демонов несётся на нас, кто с клинками, кто с голыми когтями и клыками. Секунда — и лавина тел наваливается, пытаясь задавить числом.

Я поднимаю перед собой вал гранитных валунов, в который врезаются Демоны, и тут же накрываю передние ряды пси-волнoй. Удар сметает сразу полтора десятка тварей: их корёжит, они валятся на пол, задыхаются, хватаются за грудь, словно кто-то вырвал лёгкие прямо изнутри.

Слева рычит Оранж, его Огненный ураган опаливает ряды Демонов, превращая их в горящие головешки. Справа Грандбомж с хрустом щупалец кромсает ближайших, кровь и ошмётки летят веером. Движением руки я отодвигаю каменную баррикаду в сторону. Мы втроём врываемся дальше, не останавливаясь, шагаем по обугленным и разрубленным телам, которые всё ещё стонут под ногами.

Следующий коридор встречает нас густой тьмой, вязкой, как деготь. Оранж выпускает пламя, освещая путь рыжими отблесками. Хотя в освещении нуждается только лорд. Грандбомж, как и я, прекрасно видит в темноте. Я выскальзываю вперёд, захожу за оцарапанную колонну — и сталкиваюсь лицом к лицу с Демоном. Худой, лощёный, с болезненной бледностью, как у отброшек с окраины. Руки заканчиваются большими тупыми клешнями. В правой клешне мерцает связь-артефакт, и из кристалла доносится рычащий голос:

— Ты видишь их?

Отброшка бросает на меня очумелый взгляд, моя поощряющая улыбка и когти — и он бормочет в кристалл:

— Нет, никого не вижу, — и вырубает артефакт нажатием.

Я усмехаюсь, чуть киваю ему:

— Молодец, отброшка. И что ты должен сделать с нами, когда увидишь?

За моей спиной уже вырос Оранж в огненном доспехе и Грандбомж, окутанный кровавыми щупами. С крылатого лорда я скинул иллюзию — нечего расходовать энергию, и он предстаёт в своём облике.

— Да я есть уборщик, господин Лорд-Демон, — бормочет отброшка. — Меня здесь принуждают силой работать. Я не воин и не охотник. Я хотел бы такие же когти, как у вас… — он косится на мои руки с демонскими резаками, потом переводит взгляд обратно на свои тупые клешни и тяжело вздыхает. — Но увы.

— Но нас тебя послали всё-таки, несмотря на клешни.

— Как пушечное мясо — увидеть, сообщить и умереть от ваших замечательных острых когтей…

— Что ты убираешь?

— Господин?

— Ты сказал, что ты уборщик, — не теряя времени, забираю у отброшки связь-артефакт. Это не привычное мне устройство, которое не контачит в Прорыве, а какой-то большой засушенный жук. Именно из него и раздавался голос.

— Я просто очищаю башню: у нас целая система канализации. Сами же знаете — здесь даже дерьмо оживает. «Демоны воды» наполняют гигантские трубы, а я после слива спускаюсь на канате в трубы и прочищаю стены этими клешнями от всяких прилипших дерьмотварей.

Он вытягивает вперёд свои тупые и неуклюжие отростки, словно хочет доказать беспомощность.

— Могу ли я рассчитывать на снисхождение? — блеет он.

Оранж хмыкает презрительно.

— А ты всю башню излазил? — спрашиваю я, игнорируя лорда.

— Приходилось, — отвечает он почти с тоской. — Но на последних этажах почти не был.

— Ты видел сад наверху?

— Нет, я же не садовник, я трубочист.

— И пурпурную киксу никогда не пробовал? — со скукой осматриваю его энергосетку.

— Как можно! Бигшер только избранную гвардию подпускает к травке. Вам не за что на меня сердиться, Лорд-Демон. Я всего лишь подневольный раб.

— А где херувимка?

Демон сразу опускает взгляд, голос у него становится тише:

— Под завалами. Слизар специально обрушил четверть секции башни прямо на неё. Мы думали, что она погибла. Но сенсоры всё ещё ловят её сознание где-то в глубине руин.

— Неужели не было другого способа остановить её, кроме как рушить башню и давить тоннами камня? — хмыкаю я.

— Она была особенной, — отвечает он после паузы. — Теневик, причём очень сильный. Среди херувимов это редкость. У неё какие-то щупы всё сносили. Многих местных раскромсали. Причём, говорят, непонятно, откуда щупы вылезали: то ли из задницы, то ли из сисе…

— И всё-таки… — произношу я, не отводя взгляда. — Что ты будешь делать, если я тебя отпущу?

— Вернусь к своим на окраину. Буду сидеть, жевать киксу и ни о чём не думать. Это было бы счастьем.

— Окей, уноси ноги, — бросаю я и убираю когти, будто разом забыв о нём. Но он не спешит отворачиваться — так и мнётся неуверенно и затравленно. Я будто только что заметив, что он всё ещё здесь, поднимаю взгляд: — Тебе жить надоело? Мне повторить?

— Я…

— Бегом побежал, отброшка! Отвернулся! Пошёл! Или мне отсечь тебе ноги?! – снова кастую когти.

Он вдруг нагибается и показывает скорпионий хвост с жалом на конце, которое устремляется в меня. Но я уже готов: псионическое копьё вонзается в грудь отброшки, сжигая его сознание. Демон захлёбывается, падает на колени и валится на пол, булькая в предсмертной агонии. Из его спины торчит хвост с жалом.

Оранж и Грандбомж переглядываются. Поясняю:

— Я бы ещё поверил, что уборщика могли послать выглядывать нас, «Высших Демонов». Но уж про херувимов он слишком много знал. Например, то, что не бывает среди них теневиков. Значит, охотился на кого-то из них.

— Почему он не убежал, когда ты давал ему шанс? — не понимает Оранж.

— Боялся показать нам вот эту приблуду, — киваю на жало. — Видимо, это следствие пурпурной киксы, — спокойно отвечаю я. — Пурпурные киксы не только дурманят, но и усиливают Демонов. У кого-то отрастают когти, у кого-то жало. В этот раз нам попался именно такой. Этот астралосос считал нас Лордами–Демонами, пришедшими убивать всех, кто пробовал пурпурку. Вот и понимал, что стоит ему выдать себя, как ему прилетит. Загнанный в угол шакал — таким он себя видел. А когда его вынудили, то и накинулся.

— Я же говорил, Филинов, — бурчит Оранж. — Отброшки — такие же астральные твари. Мочить их надо.

— Судить обо всех по одному уроду? — парирую я. — Серьёзно? Большинство отброшек сидят на окраине, жуют свою обычную киксу, укуриваются в ноль и тупо пялятся в небо. Им ничего не надо, кроме очередной дозы. А этот — да, оказался угонщиком: продался за пурпурку, отрастил себе жало и загонял своих сородичей с тупыми клешнями в рабство.

— Как он вообще попал к этим Демонам? — Оранж хмурится.

— Думаю, когда-то и правда был угнан в рабство, — пожимаю плечами. — Слишком уж складно чесал про местную канализацию, трубы и дерьмотварей. Видно, реально прочищал. А потом подвернулся шанс — втерся в доверие, влился в гвардию местного укурка, сам подсел на пурпурку и со временем стал угонщиком отброшек и последней мразью.

Пока мы разговаривали, жалонос уже успел сдохнуть и развоплотиться в пыльный мусор, похожий на плесневелые хлебные крошки. В груде валяется связка ключей — видно, болтались у него на поясе.

Мы пробираемся дальше, к тёмному коридору. Я сразу пускаю вперёд часть теневых птиц — пусть стаей скользят по проходам, разрывают слизь и проверяют, нет ли засады.

Следующий зал встречает нас жуткой картиной: вдоль стен кандалами прибита целая куча рабов. Тут и отброшки с клешнями, и прочие астралососы. Все измождённые, полудохлые, еле шевелятся. Пробегая мимо, я лениво велю Ломтику швырнуть им ключи из плесневелой кучки. Раз уж жалонос был тюремщиком, отвечал за заточение своих сородичей, то судьба сыграла с ним честно — подох и оставил за собой свободу для тех, кого угнетал. Поделом ушлёпку.

Мы добегаем до «колодца» — провала, образованного рухнувшей секцией.

Я оставляю Оранжа и Грандбомжa у развалин и велю прикрывать мне спину.

— Филинов, ты-то сам куда? — не понимает лорд.

— Спасать леди Габриэллу, — бурчу, карабкаясь на груду обломков. — Надо глянуть, можно ли её вытащить живой.

— Ты серьёзно? Она выжила после такого?

— Ага. Спрут её прикрыл, — отвечаю я. — Вы тут охраняйте проход и мочите всех мудаков, которые скоро припрётся. Грандбомж, прибегут аж целых три некродемона.

— Убей… — у кровника глаза загорелись.

— А у тебя, Оранж, есть шанс наконец догнать меня по количеству замоченных Демонов.

— Какой догнать? — бурчит он. — Ты меня уже спас, и не раз. Это автоматическая победа.

— Правда? — усмехаюсь я. — Ну, вряд ли ты хочешь слиться в ноль. А так и будет, если не завалишь хотя бы еще десяток.

— Убедил, Филинов, — тяжело вздыхает глава Солнечного Дома.

Эти двое и без меня не пропадут, а мне нужно спасать златокрылку. Скрывшись за завалом, врубаю телепорт и переношусь прямо к схлопнутым гармошкой этажам. Камни здесь нагромождены хаотично, в тяжёлые глыбы. Я осторожно обхожу обломки и сканирую телепатией завалы. Вот и Габриэлла — под грудой камня, в крошечной яме, зажатой со всех сторон. Теневой Спрут раскинул щупальца и держит тяжёлые плиты над её телом. Без него блондинку уже давно размазало бы по камням. В принципе, Спрут мог бы вылезти и раскидать завал своей тушей, но обломков так много, что её бы просто завалило вторым обрушением.

Блондинка в темноте стоит на коленях среди камней, в золочёном стихийном доспехе. Голова опущена, будто сил нет даже подняться и рассмотреть, что вокруг. Отчаяние — оно всегда выглядит одинаково.

Телепортируюсь прямо к ней, пригибаясь, чтобы не зацепило макушку плитами. Оказываюсь совсем близко, настолько, что чувствую её тепло, мягкие формы под доспехом — пышную грудь и упругие бёдра.

— Кто здесь? — её голос дрожит, срывается, как у человека, который уже смирился с концом.

— Ваш пленитель, леди, — коротко отвечаю.

Она замирает на мгновение, а потом бросается вперёд. В этой тесноте для этого достаточно лишь наклониться. Обхватывает меня руками, прижимается. От неё пахнет потом, металлом и тонкими фиалковыми духами, которые странно не вяжутся с этим кладбищем камней.

— Даня… Король Данила… Боги… как… откуда ты?!

— Через сквозняк просочился, — хмыкаю я. – Скинь-ка доспех.

Она, наивная душа, слушается без вопросов, и касанием отправляю её в сон. А то и так палюсь ради ее спасения, но со своим появлением под завалом что-нибудь придумаю, а вот дальнейшего перемещения леди не надо видеть.

Подхватываю блондинку на руки, и мы исчезаем в телепорте.

Когда Габриэлла открывает глаза, тут же жмурится, не выдержав — в «колодец» уже льётся солнечный свет сквозь выбитые окна башни. Она лежит на обломках, раскинувшись, а её голова покоится на моих коленях. Золотые волосы рассыпались мишурой.

— Ну и зачем было тащиться сюда? — хмыкаю, глядя сверху вниз.

— Я виновата… — шепчет она, сжимаясь, словно ребёнок, которого поймали на проступке. – Виновата перед своей сестрой.

— Ты прокляла племянницу, — киваю я.

– Ты знаешь?

— Догадался. Да только почему именно сейчас решила ее вылечить?

— Я не хотела, чтобы ты узнал, — отвечает она едва слышно и старается не встречаться со мной взглядом.

Я качаю головой.

— Какая глупость. Встать можешь?

Девушка, к собственному удивлению, вдруг ощущает прилив сил. Ну ещё бы — это я заставил Жору раскошелиться и вложил в неё часть ресурса. А взамен жабун получил подпитку из пластырей.

Я возвращаюсь к остальным вместе с Габриэллой. Грандбомж и Оранж за это время неплохо размялись — вонючие чёрные лужи под ногами говорят сами за себя. Правда, Грандбомж остался недоволен: некродемоны оказались слишком хилыми, чтобы прикончить его окончательно. Он, как обычно, быстро восстановился от некротических импульсов и теперь ворчит. Ну а что ты хотел? Чтобы найти по-настоящему мощного некроукурка, ещё поискать придётся.

— Ничего, Гранд, в другой раз тебя кто-то точно прикончит, — утешаю кровника, а то жалко же беднягу.

— Леди, что вы здесь забыли? — сбросивший доспех Оранж сверлит взглядом Габриэллу. — Вы понимаете, что ради вас мы рисковали жизнями? Королю Даниле пришлось выдумывать целую операцию с маскировкой под внешность врага! — и он демонстративно тычет в рога, примотанные к его лбу лианой.

Я не вмешиваюсь. Прав, мужик. Сам он тот ещё косячник, но чужое бревно в глазу всегда заметнее.

— Простите… — блондинка виновато опускает голову. — Король Данила знает причину моего поступка, но это нисколько меня не оправдывает.

— Потом обсудим, — решаю я. — Сейчас главное — найти тихое место и продумать план.

Мы выбираем ближайший зал для временной дислокации. Всего одна дверь, нет окон — никакая крылатая тварь к нам не залетит. Хотя, похоже, местные жители и так боятся нас до чертиков.

Теперь нужно решить, что дальше: ещё немного погулять по башне или уходить. Демонов тут кишмя кишит. Они везде: на нижних этажах, в подвалах. Но особенно много их наверху, в крытом саду. Там, без сомнений, засел сам Бигшер со своей гвардией, рядом с грядками пурпурной киксы.

— Итак, леди, вы шли именно в сад на последнем этаже? — уточняю.

Габриэлла кивает.

— Да. Там находится пурпурная кикса, — рассказывает она. — Так говорили допрошенные мной Демоны. Я бы и не пошла в башню, но в окрестностях её больше нет. Всё, что когда-то росло за пределами руин, они собрали сюда, а другие плантации выжгли Лорды-Демоны. Осталась только башня.

Мы с Оранжем переглядываемся. Не знаю, о чём там парится лорд, но лично меня мысль о пурпурке не отпускает. Что это за дрянь, если сами боги Астрала её запрещают? Чего они так боятся?

А ещё… наверху, в саду, я ощущаю знакомое цветное свечение. Синеватое, резонансное… Где-то я уже видел это. И точно — это не трава.

— Отвали, астралосос! — вдруг рычит Оранж в пустоту, глаза его смотрят незряче. — Я не буду с тобой разговаривать! Нет, я не главный Лорд-Демон. Главный — это бескрылый! Не девка, а бескрылый!

Я со вздохом перехватываю ментальный сигнал, направленный на Оранжа. В голове раздаётся чужая мысль — связывается какой-то укурок-телепат.

— Ну? Чего надо? — спрашиваю раздражённо.

— Лорд-Демон, — блеет голос, — с вами желает говорить сам вождь Бигшер.

— Давай его сюда, — разрешаю нехотя.

Телепат тут же подключает образ. В сознании возникает громоздкая фигура рогатого вождя.

— Лорд-Демон, ваша сила поразила нас, — начинает Бигшер с неприкрытого подхалимства. — Мы не хотим навлечь на себя кару богов и готовы отдать всё, что вам нужно. Всю пурпурную киксу! Во славу… э-э… Горы! — он явно пытается угадать моего покровителя.

— Окей, во славу, — лениво соглашаюсь, не торопясь его разубеждать. — Отдай мне всю пурпурку. И мой Цветной меч.

Потому что это знакомое свечение, что я чувствую вверху, исходит именно от нее — реликвии херувимов.

Глава 7

Астральный прорыв рядом со Сторожевым городом, Херувимия

Поздним вечером Эрос вместе с Красивой выходит за Демонскую стену, и они неспешно бродят по заросшей роще. Повсюду шелестят одержимые кусты и деревья, но на границе Прорыва они ведут себя смирно, приглушённо, и не решаются нападать на херувимов.

— Ты помнишь, Диана? — говорит Эрос, тайком поглядывая на спутницу, весь волнуясь и трепеща. Его крылья дрожат так, что несколько перьев осыпаются, превращаются в мелких коротколапых тварей и тут же зарываются в норы под корнями. — Здесь когда-то мы разгромили огромный отряд Демонов.

Красивая в облике тигрицы молча садится. Она проводит лапой по морде, умываясь, а в отблесках света её клыки сверкнули холодным блеском.

Эрос, переполненный смятением, срывает цветок с ближайшего куста, протягивает его, словно дар, но оскалившиеся лепестки кусают его за палец и, вырвавшись, сигают прочь в траву. Лорд морщится и прячет укушенную руку за спину.

— А ты всё так же не приемлешь человеческий облик, — отмечает он, стараясь скрыть неловкость. – Знаешь, я удивился, когда ты позвала меня прогуляться за Стену. Но мне было приятно.

Тигрица моргает и смотрит куда-то в сторону. Эрос смущается ещё больше, словно подросток, и неуверенно спрашивает, запинаясь:

— А могли бы мы… после прогулки уединиться ммм…в покоях?..

Но Красивая будто не слушает его слов. Она поднимает лапу и указывает за Демонскую стену, где вдалеке полыхает зарево:

— Там горит.

Эрос прищуривается за черные зубцы:

— Так это же сир Гранж, наверное, оказывает сопротивление. Сейчас его арестовывает Совет. Король Данила вывел его на чистую воду, и теперь он подлежит аресту.

Красивая коротко кивает, не выражая никаких эмоций:

— Я знаю. Пошли.

Эрос идет за вдруг ускорившейся тигрицей. Они обходят рощу. И вдруг Красивая с рыком срывается с места и бросается на троих оранжевокрылых, что прятались в засаде. Те облачены в огненные доспехи. Тигрица вцепляется в одного из них с такой яростью, что тот не успевает даже вскрикнуть. Остальные в панике выхватывают оружие, но Эрос уже рядом — он подлетает и с гневным рыком обрушивает на врагов поток пламени. Багровое сияние вспыхивает среди листвы.

— Мы сдаёмся, сдаёмся! — кричат оранжевокрылые, падая под их ударами и бросая обугленные мечи.

Эрос морщится, недовольно сдвигая брови:

— И почему вы здесь сидели?

Красивая отвечает спокойно, словно всё это было для неё очевидно:

— Это вторая группа диверсантов Гранжа. Рвачи следили за ней. Группа должна была следить, придёт ли король Данила один или с лордом Оранжем. Если бы он появился в одиночку, они сообщили бы об этом сиру Гранжу и Совету. Тогда Данилу сразу арестовали бы и обвинили в убийстве лорда Оранжа.

Эрос смотрит на спутницу со смесью разочарования и понимания:

— Так вот зачем ты меня сюда позвала? Поймать шпионов за королем Данилы?

Красивая оскаливается, и в её зверином облике это выглядит особенно угрожающе и дико:

— А зачем же ещё? Мне пригодилась поддержка лорда Красноперых.

– Кхм-кхм….Приятно, что ты достойно оцениваешь мои силы, но я думал, что наши с тобой чувст…

– О, коза! — рычит Красивая и тут же бросается вдогонку за одержимой рогатой, которая метнулась меж деревьев.

Эрос остаётся один и растерянно смотрит вслед убежавшей оборотнице.

***

Сторожевой город, Херувимия

Бер недовольно бросает:

— Ну, парень, не строй из себя капризную девку, — отмахивается Булграмм и ухмыляется, в его улыбке привычная дружеская насмешка. — Ты же воин и должен всё понимать. То было задание конунга, а его приказы не обсуждаются — только исполняются. Давай лучше выпьем эту кислятину. Должна же она хоть немного вдарить в голову, даже если выглядит дешёвкой.

Они снова сидят в том же ресторане, за тем же столом, где уже встречались раньше. И вино подают то же самое, и воевода, любящий пенистые напитки, недовольно морщится. Но выбирать не приходится. Булграмм, уже на опыте, берёт бокал за ножку и легко покачивает им, словно приглашая к тосту. Бер нехотя поднимает свой бокал, чокается, тяжело вздыхая.

— Ну и что дальше? — спрашивает альв, не скрывая скуки и раздражения.

Булграмм хмыкает, оглядывает товарища:

— О девушках нам всё же стоит поговорить.

Бер приподнимает бровь. Воевода, подмигнув, продолжает:

— Ну, выкладывай, как у вас дела с воительницей?

— Какие там дела! — раздражённо отмахивается Бер. — Зела меня совсем задолбала. Совсем зазналась с тех пор, как Данила наделил её полномочиями! Она теперь руководит строительством военно-морской базы и верфей на острове Кир. Скоро, похоже, и адмиралом станет, или хотя бы комендантом. А я? Я так и останусь мечником. Пусть и лучшим…

— Ты — теневой воин конунга, Бер. И тебе не по чести завидовать девам. Радуйся за свою жену. Она ведь занята делом, и делом достойным. В пределах разумного, в отличие от тех, кто шатается по харчевням … — воевода оглядывает ресторан и, осознав собственные слова, добавляет уже смущённо, почесав затылок: — Мда… лучше пойдём что ли.

Бер коротко хмыкает, но спорить не стал. Они поднимаются и выходят на улицу. Вдалеке, за постройками, зарницы вспыхивают всё ярче — это Совет пытается взять сира Гранжа, и тот явно упорно оказывает сопротивление у себя в особняке.

Над их головами стремительно проносятся серокрылые Рвачи. Их крылья режут воздух, оставляя на мостовой рваные тени. Бер, провожая штурмовиков Данилы взглядом, нахмурился и спросил:

— Куда это наши-то?

— Помочь страже Совета схватить Гранжа, — ухмыляется Булграмм и вытягивает руку в сторону своей тени, откуда появляется массивный чёрный топор. Воевода сжимает рукоять так. — Мы тоже пойдём коли оказались тут!

Бер подозрительно щурится, чувствуя неладное, и уточняет:

— Так ты позвал меня сюда не просто так? Чтобы мы рядом тусили на стрёме? Опять меня использовал?

Булграмм хлопает альва по плечу с такой силой, что у него на миг перехватывает дыхание:

— Ну, не дуйся. Пошли. Побьём парочку оранжевокрылых.

— Больше я с тобой пить не сяду, — пробурчал Бер, тем не менее не отставая от могучего тавра.

***

— Пришла доставка, — усмехаюсь я.

Габриэлла, Грандбомж и Оранж синхронно оборачиваются к двери.

По лестнице на наш этаж спускается Демон, целиком состоящий из слизи. Его тело колышется и переливается, словно живой кусок желе. В вытянутых руках он держит обнажённый меч, клинок сияет холодным голубым светом.

— Слизар, как понимаю? — оскаливаюсь приветливо. Всё ещё в рогах и копытах, я выгляжу для него как настоящий Лорд-Демон, и потому слизнявый трясётся от ужаса и страха и низко кланяется.

— Да, милорд! — булькает он, и слова льются с хлюпаньем. — Я пришёл, чтобы отдать вам Цветной меч и служить вам.

Я принимаю оружие, кручу рукоять в руках, прислушиваясь к знакомой вибрации, той самой, что когда-то исходила от Зелёного клинка. Только это не меч Телепатии, а Льда. Холодный и длинный, тонкий, словно сотканный из инея. Эх жалко. И куда его девать? Ледзор свой топор ни за что не сменит, Мерзлотник не такой уж частый боец, глава рода все-таки да и возраст. Есть правда у меня невеста Морозова, и вот ей тонкий длинный клинок будет как раз под руку.

— Может, на тебе его и проверить? — задумчиво поднимаю меч и направляя остриё в слизневую морду.

Слизар дёргается, его желеобразное тело заколыхалось, и он начинает тараторить, захлёбываясь словами:

— Все листья пурпурной киксы, все саженцы… они внизу, в конюшне! Листья засушены, аккуратно уложены в пакеты, а саженцы помещены в специальные контейнеры, из которых они не сбегут. Всё готово к отгрузке, милорд!

— Ого, и кто так постарался? — я лениво подношу клинок к его слизневому подбородку.

— Это я! Всё я! — булькает он громче, дрожа всем телом. — Я сам всё собрал и нагрузил на грубза. Это сделал я, чтобы вы меня простили, чтобы приняли в свою свиту! Милорд, я ради этого выращивал пурпурную киксу, чтобы доказать: я полезен!

Я ухмыляюсь под теневым доспехом.

— Вот как… Значит, твой план — войти в свиту Лорда-Демона? Именно для этого ты помогал вождю Бигшеру с его плантацией?

Слизар замирает, колышется и дрожит, но в итоге выдавливает честно:

— Нет, милорд… по крайней мере, в начале — нет. Я сам подсел на пурпурку, на силу, что она даёт. С её помощью я научился взрывать собственную слизь. Вы ведь видели, как я подорвал пятнадцать этажей?

— Я видела, — рычит Габриэлла, её голос холоден и опасен.

Слизар резко бросает испуганный взгляд на блондинку, едва не рассыпаясь на куски:

— Я не знал, что смертная — ваша рабыня, милорд! Простите за порчу вашего имущества!

— Имущества?! — взрывается Габриэлла, её глаза сверкают, и из её тени уже высовываются щупальца Спрута.

— Тише, леди, — бросаю коротко. Блондинка поджимает губы, сдерживаясь.

Слизар кланяется ещё ниже, расплываясь по полу:

— Я жалкий слабый астральный житель, что подсел на пурпурку, милорд. Но я талантливый и умный! Боги Астрала сами производят киксу, я знаю это. А я сумел научиться её выращивать много! Я могу быть полезен вам. Только дайте шанс!

— А своих сородичей тебе не жалко? — холодно спрашиваю я. — Потому что я их щадить не стану.

— Этих? — он дёргается и кивает вверх, на последний этаж. — Милорд, они мне противны! Если позволите, я сам подорву их. Бигшер с гвардией не хотели работать, только жрали пурпурку целыми днями! Не для этого мы отнимали рассадники у других племён! Не для этого!

— А для чего?

— Чтобы создать огромную плантацию и подарить её Горе. А сами мы имели бы доступ лишь к небольшой доле, которой нам хватало бы для нашего существования. Но всё пошло прахом. Никто, кроме меня, так и не научился выращивать пурпурку.

— Да ты не страдаешь низкой самооценкой, — хмыкаю я, чуть отводя клинок в сторону. — Ну ладно. У тебя будет возможность оставить прощальный подарок Бигшеру и компании.

Спуск в конюшню не занимает много времени. Никто из астралососов больше не смеет нам мешать. Всё-таки репутация страшного Лорда-Демона мне на руку.

И вот уже вся наша группа устроилась на широкой, плоской спине грубза. Огромный зверь тяжело выходит из громадных дверей конюшни, переставляя лапы медленно и размеренно, словно живой танк. Рядом громоздятся тонны прозрачных пакетов с засушенными пурпурными листьями. Тут же покачиваются контейнеры с саженцами, из которых доносится глухой, тревожный стук — одержимые растения просятся наружу.

Слизар уселся с нами, но чуть подальше, то и дело оборачивается на башню:

— Милорд, если мы отойдём еще дальше, мой поводок не дотянется, — умоляет слизневый, желая расправиться с соратниками.

— Жги, Слизар, — киваю, оценив расстояние до башни. На всякий случай прикрываю нас воздушным куполом.

Слизар хлопает в желейные ладони. Позади раздаётся первый удар. Башня содрогается. Её стены, пропитанные слизью, вспыхивают цепочкой взрывов. В гулком треске рушатся перекрытия, из проломов вырываются фонтаны обломков. Башня скашивается и схлопывается, как гармошка.

Слизень заливается истерическим смехом — визгливым, рвущим уши.

— Ха-ха-ха-ха-ха! Суки! Бигшер думал, что будет вождём, а я буду его послушной собачкой! Что будут жить весело и дружно! А я всё превратил в пепел!

Я смотрю на него с интересом:

— Ты доволен?

— Доволен, милорд!! — сипит астралосос, трясясь от собственного смеха, будто бредит. — Спасибо вам, великий Лорд-Демон! О, прошу простить, но я до сих пор не знаю вашего имени!

— Данила, — спокойно произношу я, убирая рога и скидывая теневой доспех, — и, кстати, я ведь никакой не Лорд-Демон.

Улыбка у него застывает, превращаясь в кривую гримасу. В ту же секунду я сдуваю его ветром со спины грубза и выпускаю вдогонку пси-выстрел. Слизневый твареныш разлетается на влажные ошмётки по разбитой дороге.

— Убей… — Грандбомж с завистью смотрит на ошмётки Слизара.

— Так его! — одобряет Габриэлла, а Оранж оставляет короткую казнь без внимания.

Грубз всхрапывает и топает дальше под однотипные просьбы Грандбомжа. Я снова надеваю теневой доспех и сканирую округу на случай других Демонов. Может, Слизар и правда неплох как садовник, да только Лакомка не хуже справится с разведением этой пурпурки. Тут ещё вопрос, надо ли мне эту дрянь вообще разводить, но то, что боги Астрала везде выжигают её плантации каленым железом, скорее говорит «да», чем «нет».

Дорога тянется, пока жарковато на открытой равнине, но терпимо. Оранж по-прежнему сидит с привязанными рогами. Мне дается большого труда не заржать, глядя на него. Габриэлла иногда косится на лорда, но ему пофиг — маскировка важнее.

Лично для меня нападение диверсантов Солнечного Дома не стало ни малейшей неожиданностью. Да они и сами явно понимали, что будут обнаружены, но пошли ва-банк. Из-за развалин и кустов разом выскакивают пятнадцать бойцов ранга Воинов и ещё трое Мастеров в придачу.

Тем непонятнее, почему они удивляются, когда их опрокидывает мощнейший Дедяной град. Откуда он взялся? Я просто взмахнул Синим мечом. Ещё взмах — и сразу закручиваются вихри метели, волоча налётчиков друг по другу. Правда, они попытались бить по нам огненными копьями, но каменные щиты оградили от обстрела.

Оранж, разглядев нападающих, орёт ошеломлённо:

— Солнечная гвардия?! Какого хрена вы делаете?!

Авангард противников разметало, словно солому по ветру. Тут и Грандбомж присоединился —кровавые щупальца сбивают доспехи оранжевокрылых. Габриэлла тоже не остаётся в стороне: чёрные отростки Спрута жадно хватают оранжевокрылых за руки и ноги и бьют об землю. Всё это происходит почти синхронно, и диверсанты, явно не готовые к появлению Спрута и Кровника, уже пожалели, что полезли. А сканеры вам на что, тупицы? Я же засёк разведку неподалёку. Сканеры в бой не полезли — это логично, да только нахрен такие слепошары в отряде? Ладно, Спрут, его фиг обнаружишь, но ранг Грандбомжа виден невооружённым глазом.

— Не убейте этих болванов, — бросаю я по мыслеречи, чтобы Грандбомж и Габриэлла услышали сквозь шум схватки. — Мне они ещё пригодятся.

Секунд через двадцать бой фактически завершён. Все диверсанты валяются на земле: кто стонет, кто молчит, но каждый из них уже скручен — либо кровавыми щупами Грандбомжа, либо чёрными тентаклями Спрута. Ослабленные, бездоспешные и побитые, они даже не пытаются сопротивляться.

Оранж, конечно, в ярости подскакивает к пленным, оглядывается, мечется и орёт им прямо в лица:

— Что вы устроили?! Вы что, совсем сдурели?! Кто отдал приказ?!

Я спрыгиваю с грубза и прохаживаюсь между скрученными пленными:

— Мне вот тоже интересно, какого чёрта они на нас попёрли. Вы почему кровника не испугались? — тычу носком берца в ребро Мастера, обвитого тентаклями под самое горло.

— Мы… решили, что он и лорд присоединятся к нам.

— Я?! — опешил Оранж.

— Лорд — понятно, — киваю. — А кровник с чего ради?

— Разведка доложила, что он всё время грозится убить тебя… Мы решили, что лорд Оранж нашёл союзника против тебя!

— Да какого хрена вы несёте?! — рявкает Оранж, побледнев. — Филинов, ты только не подумай…!

— Что не подумать?! Что это твоя засада?! — Габриэлла, окутанная теневыми щупальцами, бросает тяжёлый вызывающий взгляд на Оранжа.

Грандбомж, явно солидарный с леди, направляет несколько кровавых щупов к глотке Оранжа. Тот сразу вскидывает руки вверх, оправдываясь:

— Я тут ни при чём! Клянусь!

— Ну как же ни при чём, лорд? — отвечаю я весело, даже нарочито добродушно. — Это же твои люди, не так ли?

Оранж морщится, но решает проверить, что называется, на зуб. Лорд подходит к одному из пленников, нагибается и теребит оранжевое крыло. Даже перо выдёргивает, которое сразу обрастает собственными мини-крылышками и, вспорхнув, уносится к облакам.

Лицо Оранжа морщится и бледнеет, он узнал оранжевокрылого:

— Штурмовик Бизан, это ты?..

— Я, милорд, — вздыхает предводитель отряда.

– Ты верен мне?

– Всем сердцем, – искренне отвечает диверсант.

Несколько секунд Оранж молчит, а потом, сорвавшись, взрывается криком:

— Так какого хрена вы напали на Филинов, олухи?! Жить надоело?! Ещё и меня с собой в могилу тянете?!

Диверсанты валяются на земле, в обмотках кровавых и теневых щупах, кто-то из них хрипит, пытаясь оправдаться, слова тихо слетают с губ:

— Лорд Оранж, вы разве не знаете…

— Кто велел напасть на нас?! — резко перебивает их Оранж, и в его голосе слышится настоящая паника. Этому явно способствуют щупальцы Грандбомжа, которые снова подтягиваются к его глотке.

Диверсанты переглядываются, замявшись, и неуверенно бормочут:

— Мы думали… что это вы велели, лорд Оранж…

Оранж таращится на них, не веря собственным ушам, а они смотрят прямо на него, верные и готовые умереть за своего лорда. Наконец Оранж сипло выдавливает:

— Эта грёбаная система шифрования приказов… Какой старший гвардеец приказал?

— Гринебер, милорд…

— Ничего не понимаю! — Оранж аж хватается за голову. — Он же верный мне!

Я поигрываю Цветным мечом, легко прокручивая клинок в руке, и спокойно бросаю Оранжу:

— Ну что, лорд? Отвечать будешь за своих людей?

Оранж мгновенно срывается:

— Филинов, повторяю! Я тут ни при чём!

— Опять двадцать пять! И правда повторяешься, Оранж. Ты же их лорд, — с усмешкой отвечаю я. — Ты обязан отвечать за действия своей гвардии, даже если не давал ей прямого приказа.

Оранж рычит, взмахивая крыльями:

— Филинов, да, люди мои, но я не наводил их на тебя! Я не велел нападать! Клянусь, это дело не моих рук!

Я киваю пару раз:

— Да я знаю, что не твоих. Но, согласись, твой Солнечный Дом теперь крепко должен мне за эту хрень, ведь так?

Оранж округляет глаза:

— Что значит «знаю»? То есть ты знал, что мои гвардейцы нападут?.. Когда?

— С самого начала, — усмехаюсь я. — Это твой кузен Гранж всё подстроил. Странно, что ты не в курсе, что творится в твоём Доме, лорд.

— Гранж?! Неужели он решился на покушение?! — Оранж выпал в осадок. — Но зачем ему нападать на тебя?!

— Чтобы я со злости прикончил тебя, — киваю на щупальца Грандбомжа, которые не так уж далеко от шеи лорда. — У меня с собой есть кристалл Жартсерк — можешь взглянуть, как покойный старший гвардеец Гринебер общался с твоим дорогим кузеном по этому поводу.

— Гринебер мёртв?!

— Ох, лорд, твоя неосведомлённость о положении в собственном Доме меня поражает, — цокаю языком. — Не хочется делать тебе выговор, но нельзя же так.

Оранж пыхтит что-то неразборчиво, похороненный под лавиной новостей на пять минут точно. Я же поворачиваюсь к диверсантам и бросаю им:

— Вашу карету мы забираем. А сами отправитесь обратно пешком.

Диверсанты бодро поднимают головы, уже счастливые, что их не прикончат. Карета быстрее грубза, ну а диверсантам правда придётся топать пешком, ибо глубоко в Прорыве хватает летающих тварей, и летать малыми группами небезопасно.

Оранж же выкапывается из новостных сводок его Дома:

— Филинов, нельзя моим людям оставить грубза?

Я хлопаю ладонью по боку громадного зверя, напоминающего слона, и ухмыляюсь:

— Не советую. Он сейчас сытый, потому и смирный. А когда проголодается, начнёт жрать всех вокруг без разбора. Верно, здоровяк?

Грубз даже ухом не повёл, но это не отменяет того, что через пару часов лучше держаться от него подальше. А иначе придётся драпать без оглядки.

— Отпустите славных гвардейцев, — бросаю блондинке и Грандбомжу. — Им ещё пурпурку переносить в карету.

***

Мы с Габриэллой, Грандбомжом и Оранжем усаживаемся в захваченную карету. За рулем в этот раз Габриэлла. Блондинка заверила, что отлично водит по бездорожью.

Грузовой отсек забит под завязку. Диверсанты, оставленные на дороге, остаются позади. Оранж сжимает Жартсерк-кристалл и буквально впивается взглядом в его сияние.

Я же в это время прикрываю глаза и сознанием улавливаю далёкий разум. Где-то на окраине, среди заброшенных пригородных усадеб, орудует огромный, достаточно мощный Демон. Его присутствие давит, мысли тяжелеют, и ясно чувствуется — он что-то ищет в одной из усадеб.

Я решаю, что непременно придётся заглянуть туда, как только демонюга уйдет. А уходит он очень скоро.

– Тормози, леди, – бросаю, когда карета проезжает неподалеку от того места. – Я сейчас пойду прогуляюсь. Со мной может пойти кто-то один.

– Одна, – заявляет блондинка и с вызовом смотрит на Грандбомжа, ну у того только одна пластинка:

– Убей…

Оставив карету, мы пробираемся через разбитый каменный забор и входим в полуосыпавшуюся усадьбу. Каменные блоки под ногами шатаются, словно сами недовольны нашим присутствием. Не забываю «включить» и легионера-друида:

— Найдёшь что-то — с меня печенька.

— А что искать, шеф? — откликается он с привычной ленцой.

— Что угодно, — отвечаю. — Всё, что может пригодиться.

Габриэлла останавливается у огромного, некогда изысканного камина, по обвалившимся краям которого ещё угадываются остатки резных узоров. В её глазах вспыхивает тоска, а в голосе звенит горечь:

— Когда-то всё это принадлежало Херувимии… Здесь звучали песни, горел свет, устраивались праздники. А теперь по этим залам бродят лишь вонючие астралососы.

Она делает шаг ко мне ближе, словно сама тянется к опоре, и опускает голову мне на плечо. Делать нечего – легонько глажу блондинку по крылышкам.

Друид тем временем докладывает: по следам видно, что в этих стенах когда-то выращивали пурпурную киксу. Видно, кто-то из Демонов устроил здесь небольшую плантацию, а потом её, скорее всего, прибрали к лапам вождь Бигшер и его прихвостень Слизар. Но самое занятное — свежий след. Недавний Лорд-Демон, посланный Горой, идёт именно по этой тропе, сметая всё на пути. Судя по направлению, он истребляет каждого, кто хоть краем был связан с пурпуркой. Его конечная цель вполне очевидна — башня. Только вот беда: башня уже обвалилась и лежит в руинах.

Друид получает от меня обещание сходить на какую-то цветочную выставку в Москве. Я даже дам ему поуправлять моим телом пару часов.

Усадьба быстро надоела. Когда карета катится дальше, я ощущаю, что нас заметили. И точно: из-за холмов за нами срываются два огромных чудовища. На первый взгляд — медведи, но какие медведи могут быть в Прорыве? Только демонские. А ещё за их спинами ощущается тот самый Лорд-Демон. Мишек послал этот ушлепок.

— У нас гости, — предупреждаю команду. — Габриэлла, ускорься. Грандбомж и Оранж — правое и левое окно.

Лорд и кровник бросаются к боковым окнам. Отстегнув ремень безопасности, я поднимаюсь с кресла, откидываю крышу кареты и оборачиваюсь на далеких медвежат. Швыряю пси-гранаты — несколько подряд прямо в морды несущихся тварей. Вспышки и рваные волны ударов летят в лоб врагам. Морды искажает гримаса боли, они заходятся в яростном рыке, но, к моему удивленью, выдерживают. Даже Высшие Демоны бы уже повалились, а эти только шаг замедлили. Вообще тут мне закралась мысль: вот бог Живот создает себе никчёмных искусственных отброшек с крабовыми клешнями, но что если другие боги Астрала более прагматично подошли к лепке Демонов под конкретное дело? Неужели Гора выращивает устойчивых к телепатии мишек?

Мишки нас уже догоняют, самый быстрый с грохотом бьёт лапой по корпусу кареты, оставляя вмятину. Скоро вцепятся в раму, а если глубоко продырявят корму, то мы и заглохнем.

А что у них с интеллектом? Речь понимают?

— Поворачивай налево! — бросаю я блондинке, но по мыслеречи передаю:

— Езжай прямо.

Самый быстрый мишка виляет налево и напарывается на Голод Тьмы, пропадая в теневом облаке.

Речь всё-таки понимают. Разумные. На этом я и подловил быстрого мишку.

Но знаете, моя гордость телепата всё же задета, и необходимо срочно реабилитироваться.

— Филинов, бить?! — кричит Оранж, глядя на догоняющего второго мишку.

— Секунду, — передаю мысленно.

Я смотрю на мохнатую тушу с рогами, и смелый мишка не отводит взгляда, да ещё будто наперекор скалится презрительно, мол: ну что ты мне сделаешь, телепат?

Что я сделаю?! Да я — Грандмастер телепатии, фака!

Секунда напряжения энергоканалов — и я мощнейшим пси-лучом выбиваю его из равновесия, буквально вышвыриваю в «кювет». На месте падения поднимается пыль.

— Теперь можешь бить, — довольно бросаю Оранжу, садясь в кресло обратно и пристёгиваясь.

— Ты всех выкинул… Кого бить?

— Кого найдёшь, — щедро разрешаю.

Мишки, кстати, оба выжили, хоть и потеряли сознание. Крепкие тварюшки.

Габриэлла между тем замечает:

— Чёрт его знает! Если у этого Лорда-Демона такие медведи, страшно представить, насколько силён он сам!

— Демон есть Демон, каким бы сильным он ни был, — отмахиваюсь. — А вот мишки, правда, занятные.

А ещё важно, что с Горой шутки плохи. Этот мега-Демон порождает колоссальные Пыхтуны и лепит ментально устойчивых мишек. Ясно, почему его называют богом Астрала. Ну, мне лично он пока не интересен, разве что только для изучения на дистанции. Для разведки на будущее, так сказать. Пусть его Лорды-Демоны себе рыщут по Чертовщине и крушат плантации пурпурки. Время для Горы ещё придёт. Хрен с этим Прорывом — с ним я разберусь позже, когда у меня руки дойдут. Сейчас у меня совершенно другие приоритеты и враги, куда более насущные. Лорд-Тень, куда же без него! Филиппинцы, что пиратят вокруг Замка Дракона. Афганцы со своим джихадом. Цезарь и Ци-ван, которые вздумали сговориться. И помимо всех этих дел ещё нужно строить королевство на юге Японии — именно это в первую очередь, именно туда надо вложить усилия и политические ресурсы. А с богами Астрала я разберусь потом, когда дорасту до уровня Высшего Грандмастера. Пока поизучаем пурпурку.

Наконец прибываем к Сторожевому городу. Ворота уже распахнуты, разведка не спит, и прямо за ними собрались встречающие. Впереди знакомые лица: мама, Степан, Гюрза, Ольга Валерьевна и, конечно же, жёны со Змейкой и Красивой. Лорды Совета тоже здесь, как и обычные горожане за ограждающей лентой, рядом с которой встали Кровавые Рвачи.

– Мелиндо! Даня! Сынок! Мазака! – женщины моего рода кидаются обниматься, едва выхожу из кареты, даже Красивая успевает боком потереться.

Димирель, заметив Оранжа, который до сих пор не снял мусорные рога, весело смотрит на него и спрашивает:

– Новый имидж, лорд?

– Эти артефакты мне жизнь спасли! – напыщенно ответил оранжевокрылый лорд.

А мне лестно это слышать, ведь лорд Солнечного Дома по сути признался, что я его спас.

— Ну и кто победил на Чертовщине? – допытывается Димирель с хитрой лыбой. – Есть признанный победитель или решать это предстоит Совету?

Оранж отвечает мрачно, будто через силу:

— Не предстоит. Победил король Данила. Я одобряю его членство в Совете, и ещё что-то там он хотел…

— Король Данила хотел получить постоянный пропуск для себя и своих людей в Херувимию и обратно. Ещё — скупка земель, чтобы основать на них свои фабрики и поставить производство. Разрешение на продажу собственной продукции тоже, и обратно в том числе, чтобы без ограничений гонять караваны. А кроме того — право на найм местных специалистов, на строительство укреплений и гарнизонов, и даже отдельный пункт о вербовке херувимов в личную гвардию, – я сразу же подробно расписываю, приобняв прижавшихся Светку и Настю за талии.

— Да-да, я понял, король, — бурчит Оранж, морщась так, будто ему кислым вином рот залили.

— Отлично. Жду бумагу от Совета, лорды, — подытоживаю я, давая понять, что разговор закончен. — А теперь, извините, я отправляюсь отдыхать.

После этого мы всей семьёй грузимся в большую карету и катим в херувимскую резиденцию Организации. Первым делом — душ. Горячая вода смывает с меня остатки пыли, пота и всей этой клоаки часов в Прорыве. Потом я переодеваюсь в лёгкое домашнее и, наконец, с удовольствием падаю за уже накрытый стол в окружении родных.

Змейка в голубеньком платье, которое сливается с голубой кожей (может, потому его и надела? Издали ведь как голая), мазакает, чиркает по столу коготком, придвигая ко мне кружку свежего кофе прямо под нос. С другой стороны Ира двигает мне свою изумительную выпечку.

— Ой, Даня, а ты молодец!

– В каком плане, ма?

– Отец-молодец, – делится мама впечатлениями. – Дал мне двух хороших внучков. Славик такой миленький, такой тихий мальчик.

Степан добавляет задумчиво:

— Будто в душу глядит.

Я усмехаюсь:

— Вернее, в будущее. Лакомка со Светой должны были уже пояснить.

– Ага, что Провидец, – кивает Степан.

— Правда, загадка пока в том, насколько глубоко он смотрит. Он ещё мелкий, его образы неосмысленные, хаотичные. Читать его мысли сейчас смысла нет.

– Кушай еще пирог, сынок.

– Кофффе, мазака.

– Даня, а вот ту шарлотку я пекла…вернее, следила, чтобы ее правильно испекли.

– А зайца я поймала, Даня. Вместе с Красивой.

– Чья рецептура того энеркгококтейля, ты знаешь, мелиндо.

Кормят меня знатно. Не будь физиком, из-за стола бы встал с огромным кожаным мешком вместо живота. А так разогнал полезные вещества, ускорил метаболизм, и нет никакой тяжести.

Позже пересекаюсь с Лианом, и турбо-пупс сразу спрашивает:

— Ну что, как тебе в Херувимии, конунг Данила? Смотрю, ты обжился. В Прорыв ходишь как на прогулку в парке.

— Да, неплохо, — отвечаю. — Но мне пора возвращаться. Мы скоро покидаем эту резиденцию. Да и наша местная штаб-квартира будет скоро отремонтирована — туда и будем перемещаться.

У меня еще остались дела с Рвачами. На базе гвардейцев нахожу капеллан Рому:

— Ром, слушай, мне пора на Землю.

– Оу, брара, – растерялся капеллан. – А как же наше…ну, безумие?

– Я вам поставил ментальные блокады. Ваши психи сами не начнутся. Телепаты мои будут вас контролировать и регулярно проверять.

– Кто, брара?

– Менталисты. Но учти — вам опасно связываться с вражескими менталистами. Если кто-то из них снесёт вам блокады, вы устроите черти что, начнёте крушить всё подряд, и тогда последствия будут уже совсем другие.

Рома коротко кивает, подтверждая:

— Понял. Будем избегать столкновения с менталистами Демонами и херувимами.

– А если все же напоретесь на них, что сделаете?

– Отступим, – не моргнув глазом отвечает Рвач. – Для таких врагов позовем подмогу у брары Данила.

— Правильно мыслишь, капеллан, — киваю я. — Но всё же помни о правиле бутерброда.

— Бутерброда? — капеллан округляет глаза, явно не понимая, к чему я клоню.

— Ага. Смысл простой: всё, что может пойти наперекосяк — обязательно пойдёт. Главное — быть готовым.

— Учту, брара, — Рвач задумчиво склоняет голову, явно прокручивая в голове мои слова, будто они весомее любой проповеди.

Чего я добился в Херувимии? Узнал больше об Астрале, раздобыл тонны пурпурки, за которой гонятся шавки Горы, а еще выросло влияние моего рода. Теперь я – официальный член Совета Херувимии. У меня есть целая орда теневых зверюшек и скоро будет Исследовательский пункт в Прорыве. И в моём арсенале уже три Цветных меча.

Поможет ли это войне с Лордом Тенью? Лишним уж не будет, но одно точно: будь моя жизнь новеллой, я бы не дал теневику больше трех глав. Пора гаду ответить за весь вред, что он пытался нанести мне и моему роду.

Глава 8

Поболтав с Ромой, я возвращаюсь в резиденцию Организации. Домашние уже собрались, чемоданы загружены в кареты, вещи аккуратно упакованы, ждут только моего сигнала. Потеребив турбо-пупса по макушке на прощание, я запрыгиваю в карету, следом и родные подтягиваются. Кортеж едет на площадь, а оттуда через портал разбрасываемся по своим дислокациям. Лакомка отправляется в Молодильный сад, беря с собой Красивую — оборотница отвечает за безопасность главной жены. Я же со Змейкой направляюсь в Замок Дракона, к нам присоединяются и Бер и гомункулы из Морозной гвардии. Грандбомж тоже со мной, а то куда же его теперь девать? Ольга Валерьевна возвращается в Царство. Гюрза уходит в Багровые земли, Булграмму пора в Тавиринию.

Мама вместе со Степаном держат путь в Царство с Ольгой Валерьевной. При этом великая княжна сама выразила желание погостить у Ирины в Будовске. Сказала, мол, хочет обсудить поставки её ватрушек и улыбнулась как-то странно, с загадкой.

А вот Светка с малышами и Настей пока остаются здесь. Маленькой леди Лазурь нужна Колыбель, да и Славик привык к златокрылой соседке.

Кого я забыл? Ну, Золотого мы ещё раньше перегнали.

Остался в Сторожевом городе из моих разве что Спрут. Ну и Рвачи с частью гвардии, само собой. А Спрут пока остаётся с Габриэллой. На блондинку он хорошо влияет, да и ей скоро отправляться в экспедицию в Прорыв для выбора места под мой Исследовательский центр. Тентаклевая защита ей не помешает.

Кстати, с Габриэллой я договорился, что вакцину для дочки Эроса изготовит из пурпурки именно Лакомка. Но пока ничего не будем говорить лорду Краснопёрых, дабы не дарить ложные надежды.

Мы же со Змейкой, Бером и Грандбомжом прибываем в Замок Дракона. Тут вовсю кипит работа, стройка идёт полным ходом. Повсюду суета: подмастерья носятся с инструментами, рабочие возводят стены, каменщики и плотники спорят, кто сделает быстрее и качественнее. Меня встречает Венглад с поклоном и, как всегда, с подчёркнутой вежливостью:

— С возвращением, Господин Филин Драконовладеющий! Подготовить сауну?

— А давай, дружище, — киваю я, оглядывая происходящее. — И Змейку тоже надо отмыть.

— Всё устроим, — японец коротко глянул на Горгону, которая уже порывается разорвать на себе платье. Вон уже наделала дырки, в которых сверкает голубая кожа. На эту нудистку платьев не напасёшься.

Прохаживаюсь по стройке и успеваю переговорить с Кораблеоном. Этот остроухий — настоящий суперархитектор! Мы обсуждаем детали: как продвигаются работы, что успели сделать, где требуется помощь. Всё строится достаточно быстро, появляются даже неплохие заготовки будущих башен и залов. Весь этот грандиозный план нужен для одной цели — получить себе собственное королевство от рук Императора, чтобы уже не просто быть королём по титулу, а иметь реальную земельную основу по эту сторону порталов и Аномалий.

Позже слуги зовут меня в сауну. Раздевшись в предбаннике, захожу в парную с японской деревянной купелью. И прямо в купели, в неглиже, сидит Змейка. Хищница в обманчиво миловидном облике поднимает на меня глаза, чуть склоняет голову набок и смотрит пристально, в упор сканирует:

— Маззака… голллый, уррр.

Я хмыкаю и выхожу, крепко захлопываю за собой дверь, чтобы жар не уходил.

В раздевалку как раз заглядывает Венглад, любящий всё проверять самолично. Он смотрит на термометр и с недоумением застаёт меня:

— Господин Филин Драконовладеющий, вы ещё не в парной? Что-то не устраивает? Мало жара?

— Жара как раз нормально, — хмыкаю. — Только почему устроили мне со Змейкой общую сауну?

Венглад искренне удивляется:

— Разве она не ваша наложница?

— Какая ещё наложница? Она же зверь.

— В смысле, когда она в вашем ложе?.. — вытягивает слова Венглад, одобрительно цокнув языком. — Рад за вас, Господин Филин Драконовладеющий.

— Нет же. Всё сложнее. Ты её в боевой форме ни разу не видел, поэтому не понимаешь, — вздыхаю, махнув рукой. — Ладно, ступай, сами разберёмся.

— Как прикажете, Господин Филин Драконовладеющий, — поклонившись, Венглад уходит. — Хорошего пара вам.

Обмозговав ситуацию, я решаю не усложнять и просто попариться. А кого стесняться? Если наша миловидная Горгона до сих пор котируется как зверь, то прятаться перед ней — полнейшая глупость. Я же не смущаюсь при кошке. А если всё-таки её уже стоит относить к разряду «разумных гуманоидов», то разницы тоже нет — она нудистка по убеждениям, так что всё равно плевать.

— Мазака, голлый, — для Змейки это, видно, открытие.

— Голый-голый. Мойся давай, — залезаю в купель и принимаюсь намыливаться.

Змейка сидит рядом в купели, плещется, то фыркает от попавшей в нос воды, то поднимает змеюшек на голове. Я шоркаю ей мочалкой спину, а то она не везде дотягивается. Потом меняемся. Всё же есть удобство в том, чтобы мыться вдвоём.

Когда уже вытираемся в раздевалке, заглядывает Зела и, удивлённо оглядев нас с хищницей, будто не ожидая такой сцены, докладывает, растерянно гладит свои ремни на талии:

– Ваше Величество, простите, что отвлекаю вас от отдыха…

– Какой ещё отдых, я тебя умоляю. Просто помылись. Что случилось?

– Незапланированно прибыл важный гость из Организации. Потому и докладываю вам лично.

– И кого эта нелёгкая принесла? – вздыхаю. – Лиан, что ли, прибежал следом, не успели его оставить?

– Нет, это лорд Хоттабыч.

– Председатель? – поднимаю бровь. – Проводили его в гостиную?

– Конечно. Его уже поят чаем, а внучка Венглада играет ему на биве японскую балладу. Всё согласно регламенту приёма списка «Почётных визитёров», – кивает Зела.

– Хорошо, – я тоже киваю. – А что ещё за список?

– Его ведёт Венглад. Это список важных гостей, кому должны оказываться наивысшие почести согласно их статусу.

– Прикольно, – киваю. – Действительно прикольно.

Наверняка Венглад согласовал списки с Леной или Лакомкой. Сам бы он не взвалил на себя такую ответственность. Вообще, надо попросить старика заняться введением единого протокола содержания моих резиденций, если он возьмётся, конечно. А то он ведь крепко привязан к Рю но Сиро и может не захотеть покидать родной остров.

Одевшись в чистую одежду, заранее принесённую слугами, я иду в гостиную. Там, умасленный женским вниманием, Хоттабыч чаевничает под пение одной внучки Венглада и воркует с другой. Девушки эти не просто красивые, но образованные, с высшим образованием, натасканные на этикет и пение, потому любой высокоинтеллектуальный гость получит от общения с ними истинное удовольствие.

— Председатель, для меня большая честь видеть вас у себя дома! — приветствую старика.

— Ох, Данила, и я рад оказаться в твоём восхитительном дворце, — Хоттабыч растягивается в довольной лыбе, словно и впрямь наслаждается каждой мелочью вокруг.

— Благодарю за похвалу. Как вам чай? — я сажусь напротив и принимаю пиалу из рук девушки, которая поднялась и услужливо налила мне напиток. Вторая певунья уже замолчала и отошла в угол комнаты, опустив музыкальный струнный инструмент и давая нам спокойно беседовать.

— Вкуснючий, — протянул Хоттабыч, при этом оглядывая стройную внучку Венглада. — Вообще, знаешь, я вспомнил, как когда-то гостил у Императора Облаков. Это было лет триста назад. Удивительно, как разные миры могут быть похожи.

— Думаю, это хорошо.

— Почему же? — он чуть приподнимает бровь.

— Значит, жители разных миров испытывают схожие понятия вкуса и красоты, одинаково тянутся к созиданию и к добру.

— Интересно, Данила, — задумчиво бормочет Хоттабыч, посмотрев на меня из-под косматых бровей. — Очень интересно ты подвёл.

– Но всегда найдутся мрази, которые наплюют на чужие жизни и лишь бы сидеть на золотом унитазе.

– На чём?

– На ночном горшке, Председатель. На золотом ночном горшке. Не только хорошие люди, но выродки везде одинаковые, и везде их надо показательно давить.

– Кажется, я понимаю, кого ты в первую очередь имеешь в виду, король Данила, – кивает Хоттабыч. – Знаешь, а я ведь пришёл именно из-за него.

– Это неудивительно, Председатель. Думаю, он всех успел достать.

— Тут ты прав, – кивает Хоттабыч и пьёт чай. – Лорд Тень нарушил негласные правила. Он больше меня не слушается, выходит из-под контроля. И хуже всего то, что он даже покушался на твою невесту. Пусть неформально, но фактически он нарушил мой приказ не трогать твой род. Я думаю, тебе пора с ним расправиться, а мы со своей стороны тебе поможем — негласно, разумеется.

– Спасибо за веру в мои силы, – ухмыляюсь.

Хоттабыч пожимает плечами:

– Ну а почему бы и да? Это раньше я ещё мог сомневаться, а нынче у тебя теневой Спрут прикормлен, и это не говоря уже о Золотом Драконе и Псе. Про Принца Кровавой Луны я вообще молчу, – щурится он с намёком.

– Принц хочет умереть, – замечаю на всякий случай.

– Правда? Что ж, в этом наши с ним желания сходятся, – кивает Хоттабыч. – Надеюсь, он не переживёт штурм Цитадели Тени.

А это уже даже не намёк, а настоятельная просьба.

– Всё возможно, – я пока спускаю это на тормозах.

– Я не плохой человек, Данила, – старик зачем-то вставляет ремарку. – Просто есть люди, которые не заслуживают жизни.

– Есть такие люди, – нейтрально отвечаю.

– Я нахвалил твоих зверюшек, но и сам ты далеко не прост, Данила, – Хоттабыч Грандбомжа тоже причислил к зверюшкам. – Лорд Тень нынче потерял нюх и сильно расслабился. А ты наоборот на коне. Ты ведь завалил Странника.

Не только. Далеко не только его, Председатель.

Я пожимаю плечами:

— Только есть одно «но»: Лорд Тень — член Организации. Могли бы вы сначала забрать у него партийный билет? Мне как-то не хочется потом становиться мишенью ваших карательных отделов за убийство полноправного члена.

Хоттабыч удовлетворённо кивает, будто именно этого ответа и ждал, и продолжает развивать тему:

— В корень глядишь, Данила. Просто так прихлопнуть Лорда Тень нельзя. В общем, у него сейчас одна слабость. Он без ума от Мадам Паутины.

– А кто это?

– Одна старая ведьма ранга Грандмастер. Я поговорил с ней лично, и она готова подбросить ему одну тварь якобы для твоего убийства, которая выдаст его с головой, оставит без прикрытия. То есть Лорд Тень открыто нарушит мой приказ, подставится, наследит, и я его исключу из Организации.

– Звучит хорошо.

– На самом деле не совсем, – Хоттабыч вдруг заёрзал на месте и немного виновато посмотрел на меня. – Мадам Паутина не хочет ссориться со мной и, конечно, пошла на уступку. Но в то же самое время эта старая кошелка не могла не выпендриться… Дело в том, что у неё есть условие: Мадам Паутина хочет встретиться с тобой лично.

— Ну и что в этом такого? — недоумеваю. — Встретимся и поговорим.

Хоттабыч тяжело вздыхает:

— Проблема в том, король Данила, что вовсе не факт, что ты переживёшь встречу с ней.

***

Резиденция Солнечного Дома, Херувимия

Лорд Оранж, спустившись в каменный, гулкий ангар своей усадьбы, задерживает шаг и окидывает взглядом прибывших из Прорыва гвардейцев.

— Как прошла вылазка? Вы нашли артефакты? — жадно спрашивает оранжевокрылый лорд.

Старший гвардеец, вытянувшись, отвечает немного растерянно:

— Милорд, мы убили десять Демонов, вот коробки с хламом, что остался после них. Но артефактов там не оказалось.

Лорд нахмуривается, морщины на лбу углубляются.

— Конечно, они выпадают очень редко… — кивает Оранж. – Иначе бы наши предки давно бы обнаружили что с Демонов выпадает полезный лут.

Старший гвардеец выглядит застигнутым врасплох:

— Лорд, вы уверены в этом? Сканеры обшарили остатки Демонов до последней пылинки. Ничего ценного нет.

Лорд Оранж молча показывает свой треснутый рог, который взял с собой из кабинета.

— Видите? — трясет лорд рогом. — Сканеры называют это безделушкой, пустышкой. Но я-то знаю, что наполнил меня силой, когда король Данила примотал его к моей голове. Просто артефакт оказался одноразовым.

Оранж подходит к длинному ряду деревянных ящиков, в которых собран мусор и останки астралососов. Лорд разглядывает мусор. В одном ящике лишь только слой серого праха, в другом торчат сухие ветви и гнилые листья. В третьем – банка с желтой водой. А в четвёртом копошатся толстые черви.

— Эту коробку проверяли? Может, это целебные черви? — произносит Оранж задумчиво. – И они активируются только в момент… ну не знаю.. когда прикладываешь их к коже.

— Не похоже, милорд, — осторожно отвечает гвардеец.

— Значит, придётся усиливать патрули, — хмуро заключает лорд. — Нужно убивать больше Демонов, иначе мы никогда не найдем артефакты.

Он все так же задумчиво смотрит на червей.

— Рога начали работать именно тогда, когда их примотали к телу, — тихо бормочет Оранж, будто рассуждая вслух.

– Милорд, извините, а мог король Данила, не знаю, как-то вас обмануть?

Не расслышав, Оранж опускает руку в ящик с червями. Черви, почувствовав тепло, бросаются на живую плоть, и лорд орет:

— Ай! Они кусаются!

Он дёргает руку обратно – кожа уже в язвах и кровоточащих следах укусов. Лорд пошатывается, его глаза начинают мутнеть, губы бледнеют.

— Кажется… я чувствую… воздушность… — слова выходят обрывками, дыхание сбивается. – Может, черви всё же магические…

— Милорд! Это трупный яд! — восклицает старший гвардеец, закрывая ящик. — Они смертельно опасны! Нужно срочно звать Целителя!

Лорд Оранж валится без сознания под крик гвардейца, зовущего медика.

***

Тавириния, Боевой материк

Ломтик ответственно относится к своим обязанностям правой лапы Вожака, и потому направляется в Тавиринию к Булграмму. Для щенка это дело серьёзное: нужно проверить, как Великогорыч управляется с частью теневой стаи Вожака Данилы. Булграмм теперь числится теневым воином и именно он отвечает за хранение доверенного ему отряда. Ну и в целом Ломтик должен построить теневую гвардию исполинов и внушить уважение. Ауф.

Булграмм, собрав небольшой отряд, отправляется вглубь леса на поиски шалящих разбойников-вульфонгов. Шагает тяжело, прижав топор к плечу, и исследует лесные тропы. Его бас, громкий и недовольный, разносится меж деревьев:

— Где эти чёртовы пёсьи морды?! — ругается воевода, раздражённый отсутствием добычи.

Ломтик, понаблюдав за воеводой из тени, решает действовать. Щенок ныряет прямо в его тень и оказывается в кармане, полном теневых исполинов. Те выглядят одинаково: чёрные огромные треугольники с руками и ногами, стоящие неподвижно. Ломтик начинает тявкать, не смущаясь их молчания. Он с азартом объясняет, кто в стае главный, каков порядок и «понятия», повторяя каждый пункт несколько раз, чтобы уж точно дошло. Исполины, однако, молчат и никак не реагируют, будто щенок для них пустое место. Ломтик ворчит, бегает из стороны в сторону, но толку мало — исполины, как и многие до них, просто игнорируют его. Впрочем, Ломтик уже привык к похожим трудностям своей нелегкой работы.

Снаружи Булграмм уже наткнулся на искомых разбойников. Те, вооружённые, орут и бросаются на тавров. Булграмм размахивает топором, каждый удар сопровождается гулким звуком и криком жертвы.

Ломтик же, отчаявшись голосом достучаться до исполинов, прибегает к радикальным методам.

Щенок выпускает теневых гарпий. В тот же миг хрупкое равновесие теневого кармана рушится: существ в нём становится слишком много. Пространство начинает дрожать, словно не выдерживая напора, и перегруженный карман с треском раскрывается. В одно мгновение все, кто был внутри, гурьбой вываливается наружу, словно чёрный поток, прорвавший плотину.

Булграмм, увидев исполинов, сразу оживляется и громко орёт, размахивая топором:

— О, исполины! Вы сами пришли?! Как раз вовремя! Молодцы! Убивайте всех этих псов!

Исполины с радостью бросаются в бой. Теневые треугольники касаются разбойников, и тела врагов разрубаются сами собой, словно разлетаются на куски невидимыми клинками. Разбойники не понимают, что происходит, и падают десятками.

Схватка завершается быстро. Ни один из вульфонгов не остаётся на ногах. Булграмм собирает исполинов, командует им, и они снова возвращаются в тень воеводы.

Внутри теневого кармана исполины теперь смотрят на Ломтика иначе. Их безликие фигуры словно чуть склоняются, показывая уважение. Мол, именно из-за него хозяин остался доволен и похвалил их. Значит, Ломтик — свой, значит, его стоит слушаться.

Ломтик довольный. Он шагает меж них, снова тявкает, разъясняет правила стаи. Правая лапа показал кто здесь главный. Ауф.

***

Хоттабыч отбывает к себе в Лунный Диск, получив от меня согласие: ладно, пойду в гости к Мадам Паутине. Старик ускакал домой, и вскоре, как обещал, передаст ей моё согласие, а заодно и пригрозит: «чтобы эта ведьма не смела набрасываться на тебя, король».

Мадам не дура и, конечно, дрогнет от угрозы самого Председателя. Но, по большому счёту, это ничего не значит. Проблема, как объяснил Хоттабыч, в её характере: Паутина — инфантильная особа. Что ей взбредёт в голову, то она и делает, не задумываясь о последствиях. И даже угроза всесильной Организации не является гарантией, что на встрече с этой дамой я в полной безопасности.

Тем временем Грандбомж бродит где-то в саду, клянчит у каждого встречного, чтобы его убили. Слышу его нудёж, проходя мимо, слегка торможу:

– Слушай, Принц, а чем ты так насолил Хоттабычу? Прикинь, старик прям ждёт твоей скорой кончины. И, похоже, если ты не сдохнешь в срок, у меня тоже будут проблемы.

— Убей… — бородатый поднимает на меня глаза с искрой надежды, словно это самый логичный выход.

— Не, проблем я не боюсь, — отмахиваюсь я. — Просто любопытно, за что тебя так невзлюбили в Организации. Потом, значит, расскажешь.

Расходимся, и я направляюсь в покои Зелы. Уже за порогом её кабинета слышу знакомый переполох — она с Бером выясняет отношения, и тона у обоих явно не дружеские. Я останавливаюсь и прислушиваюсь из любопытства.

— Не понимаю твоих претензий, Зел! — голос Бера звучит раздражённо и вместе с тем гордо. — Ты же сама хотела, чтобы я пользу приносил королевству. Ну так вот: теперь я теневой воин у Данилы! — прямо вижу перед глазами, как кузен выпячивает грудь колесом. — Значит, не зря я сунулся к нему в Херувимию. Ты хотя бы видела мою новую гвардию? Его зовут Могучий! — наверняка, сейчас он уже вытаскивает из тени существо в форме шпалы.

Зела не скрывает удивления:

— «Могучий»? Но он же худой, как жердь.

Бер возмущенно оправдывается:

— Он не худой, он стройный! А это совсем разное, если ты не заметила.

Зела цедит сквозь зубы, явно с трудом сдерживая раздражение:

— Бер, Его Величество Данила сделал тебя теневым воином не потому, что ты гений стратегии, а потому, что ты всегда умудряешься вляпаться во что-нибудь. Ты родственник Лакомки, и Даниле явно не хочется, чтобы она оплакивала своего кузена. Вот и теперь: почему ты покинул свой пост и ушёл без моего приказа?

— Я… Зела, блин… ну так получилось, — мямлит мечник, явно сдавая оборону.

Зела, не давая ему перевести дух, тут же прижимает к стенке новым вопросом:

— И вообще, как ты в Херувимию сумел попасть? Это же закрытый мир! Туда впускают только по пропускам самих пернатых.

Бер, как водится, сам себе роет яму:

— Ну… когда-то я спас одну херувимскую леди…

Мне хочется сделать рука-лицо. Бер, ты явно не понимаешь, что даже теневые звери не спасут тебя от твоей невесты!

— Леди? — Зела тут же настораживается. — Красивая, небось?

Бер открывает рот и уже почти выдает «очень неплоха», но я по мыслеречи его резко прерываю:

— Ты что несёшь? Она же тебя кастрирует за такие признания!

Бер тут же спохватывается и спешно меняет версию:

— Очень уродская. Прям отвратная. Ужас просто, глядел на неё – и тошнило, — бормочет он, наверняка, под пристальным взглядом невесты. Зела явно смотрит на него подозрительно.

В этот момент я, постучавшись, вхожу в кабинет, решив не дать мечнику окончательно утопить себя.

— Ваше Величество! — тут же расцветает альва улыбкой.

— Что по обороне, Зела?

Зела сразу отвлекается от препарирования Бера и рапортует:

— Да всё спокойно. Те же Филиппины притихли. Видимо, их напугали трофейные фрегаты, что мы подвели к берегам. Сейчас люди Мерзлотника вместе с Кораблеоном строят на Кире ремонтную базу для наших кораблей.

— Вот это правильно, — киваю. — Бер, пока оставайся тут. Зеле лишний теневой воин не помешает, если начнётся заварушка.

Зела благодарно склоняется:

— Спасибо, Ваше Величество.

— Заметано, Даня… Ваше Величество, — поправляется мечник под строгим взглядом возлюбленной.

— А вы сами с нами надолго, Ваше Величество? — интересуется воительница.

— Хотелось бы, но нет. Скоро я отправлюсь в Сумеречный мир. У меня там встреча с Мадам Паутиной.

Тишина. Оба переглядываются. На утонченных альвийских лицах смесь удивления и опаски.

— Мадам Паутина?.. — протягивает Зела.

— Слышали о ней?

— Немного, Ваше Величество. Это страшная женщина. Говорят, многих ухажёров она обращала в марионеток. Высасывала их до дна и заковывала в искусственные тела, сотканные из Тьмы.

И почему же Лорд Тень на неё повёлся? Неужто мозгами совсем тронулся или любит щекотать себе нервы? А еще интересно, как теневик без телепатии умудряется подчинять чужие разумы.

— Интересно, — протягиваю я, почесав подбородок. — Впрочем, я не собираюсь становиться ее ухажером.

– Внешностью она должна тебе угодить, – вдруг брякает кузен.

– Бер! – осаживает его воительница.

– Это еще почему? – смотрю на кузена.

– Ну, говорят, ты со Змейкой в сауне плескался, – он пожимает плечами.

– Бер!

– Вообще-то я просто помыл ее, как кошку, – хмыкаю.

– Для кошки у нее слишком большие и округлые…

– Бер!

– Молчу-молчу, – замолкает кузен.

Интересно, что же навело мечника на мысль, что Мадам Паутина в моём вкусе. Это разъясню позже, а пока решаю не зацикливаться и немного отвлечься. Иду в сад, к фонтану. Решаю почаевничать и по мыслеречи передаю хотелку Венгладу. Вскоре его внучки всё накрывают в саду. Не строго по японским традициям, но антураж близкий. Так, например, усаживаюсь я не на напольную подушку, а на складной стул.

Пью сенчу из пиалы и радуюсь жизни. Ну и ладно, если уж живём на Востоке, значит, будем пить чай с видом на лотосы.

Змейка устроилась рядом, вертит носиком вокруг клумбы да громко чихает.

— Коффе, мазака? — тут же бросает она мне, свирепо поглядывая на служанку, подающую чай. Не иначе как чувствует конкуренцию.

Я усмехаюсь и спокойно отвечаю:

— Я же вот чай пью. Попробуй сама.

Наливаю ей немного в отдельное блюдце, как кошке. Змейка тянется когтистой ручкой, делает глоток, морщится, и всё же усаживается напротив. Сегодня, к счастью, не голышом, а хоть как-то одета — уже прогресс.

— Слушай, Мать выводка, — говорю я, дуя на горячий чай. — Ладно, Горзул не ахти какой вожак, его самого нянчить надо, хотя с горгонышами как-то справляется, но тебе же всё равно нужно встретить вожака.

Моська Змейки довольно скалится:

— Мать выводка встретила, фака. Мазаку встретила.

Я чуть не поперхнулся. Ну Мать выводка! Нашла же, кого считать «вожаком». Четвёртая формация может вправить ей мозги, а может окончательно сорвать крышу.

Я только качаю головой:

— Ладно, пока я чай пью, помолчи лучше. Сенчу хлебни.

Она и хлебает из блюдца, разваливается поудобнее и через пару минут уже дремлет, тихо посапывая. Я же ухожу в ментальный Легион.

В моём сознании раскинулся целый мир. Оказываюсь в гоблинских пещерах. Тут шумно, темно, мрачно, но не воняет гоблинскими испражнениями, как по идее должно быть. Я уж не стал засорять своё подсознание образами вони.

Перед королевской пещерой тусуются Воронов вместе с остальными легионерами, и сразу же раздаётся радостный вопль легата:

— Шеф, мы поняли, как бить Короля-Гоблина!

— Ну-ка, ну-ка, — прищуриваюсь я. — И как же вы поняли?

— Новичок помог, — отвечает Воронов, кивая на лорда Трибеля.

Тут же ко мне бросается синекрылый херувим — жалкий, весь забитый. Он чуть ли не падает в ноги и начинает блеять:

— Забери меня отсюда, Филинов! Я не хочу больше умирать от дубины этого чудовища! Прошу тебя, забери! Я всё тебе отдам! Весь свой Небесный Дом, все мои владения, только вытащи!

— Ого, целый Небесный Дом, лорд? — удивляюсь. — Со всеми землями, усадьбами, гвардией, твоими прекрасными жёнами и детьми?

— Да! Бери всё! Только верни моё тело!

— Очень заманчиво, да только у Небесного Дома нынче новый глава, а лорд Гибибибель вряд ли согласится на такую цену за ваше спасение.

— Нет! Забери…!

По моему кивку другие легионеры подхватывают Трибеля и оттаскивают в сторону, чтобы не мешал. Воронов комментирует спокойно, без эмоций:

— И всё же новичок отлично поработал. Ситуация такая: наши техники были ослаблены, и мы думали, что Король-Гоблин сосёт энергию прямо из нас. Но не могли понять, каким образом, тем более что маны в источниках как будто не убавлялось. Мы думали, что гоблинский утырок ворует нашу энергию непосредственно из меридиан во время техник. А этот новичок всё перевернул. Он же слабый до невозможности, даже на одну технику его не хватило. Но его источник всё равно оставался набит под завязку. Полный был, как сказал Дантес. Ни грамма не уходило. Так что теория высасывания энергии из меридиан оказалась неверной. И мы поняли, что в королевской пещере просто-напросто повышен энергопорог на техники.

— И года не прошло, — усмехаюсь. — Но в целом молодцы.

— Скажи честно, шеф, ты отправил новичка в Легион, чтобы помочь нам с гоблином?

Я ухмыляюсь:

— Ну, и ради этого тоже. Без подсказки вы бы ещё полгода ломали головы, пока кто-нибудь случайно не догадался. А так теперь, может, уже сегодня завалите Короля.

— Понял, — кивает легат. — Прямо сейчас и завалим!

При мне Воронов резко оборачивается к легионерам, голос у него звенит от напряжения:

— Не опозоримся при шефе! Давайте мочить этого выродка-гоблина. Действуем строго по плану!

Я смотрю, как легионеры шустро выстраиваются и идут на штурм. Авангардная группа, прекрасно осведомлённая о своей судьбе в ближайшие пять минут, бросается первой в пещеру. Они несутся, как подкошенные, и налетают прямо на Короля-Гоблина. Тяжёлые удары летят один за другим, гул разносится по стенам. По плану они должны отвлечь зелёного великана. Они гибнут под тяжёлой дубиной чудовища, но время выигрывают.

В этот момент замыкающие каменщики замуровывают дверной проход, поднимают каменные плиты одна за другой.

Воронов вместе с теневиками, проскочив, синхронно кастуют Воду-Тьму. Теневики хоть используют несложную технику, но пустеют полностью. Огромная жидкая масса чёрной стихии заливает пещеру практически под потолок. Король-гоблин не захлебнётся, конечно, на это у легионеров нет расчёта. И тут же каменщики махом рушат возведённую каменную стену, что закрывала вход. Поток вырывается с оглушительным рёвом наружу. Теневики в судорогах усиливают течение и умирают от истощения. Их самопожертвование не было напрасным. Гоблинского короля смывает в коридор, он перекатывается, ревёт так, что камни дрожат.

Я смотрю с интересом на зелёную ревущую харю. Меня, конечно, не сносит. Это моё сознание, и мне стоит только пожелать, чтобы поток пронёсся сквозь меня.

Короля-Гоблина поток ударяет в стену коридора, и сверху, с уступа, на него набрасывается Гагер с некротикой, а следом, затаившийся выше, Егор-Кровник выпускает кровавые щупы и пронзает ими тушу монстра. Оба ломятся вперёд, не щадя себя, и начинают буквально вгрызаться в него, рвать и ломать, используя высокоуровневые техники. В коридоре нет энергопорога, и бойцы это смекнули. Не отстают и другие легионеры, кто ждал в коридоре и кого не смыло. Великан наконец оседает и замирает.

— Молодцы! — говорю я негромко, но меня слышит каждый, в том числе ожившие легионеры.

Взмокшие легионеры радостно хлопают друг друга по плечам, обнимают, орут победные выкрики. В их глазах горит огонь — они знают, что справились.

— Ну что, — усмехаюсь я, — бегите теперь к своим принцессам-дроу. Заслужили. Но учтите, главная награда вас ещё ждёт впереди. Я думаю, она вас устроит куда сильнее.

Затем поворачиваюсь к Воронову:

— Легат, подготовь список. По заслугам, в порядке вклада. Все старались, но распределение должно быть справедливым и безукоризненным. Чтобы ни у кого не осталось повода для сомнений или обид.

— Сделаю, шеф, — кивает легат уверенно.

— Ну чего стоим, Легион? — усмехаюсь. — Принцессы-дроу уже истомились вас ждать!

Я ухожу, оставляя их в этой гулкой пещере, а легионеры тем временем с радостным воем ломятся дальше, вглубь, к добытым нпс-красоткам. У них и глаза горят по-особому: награда близко. Красотки им достанутся отменные, как и положено победителям. Скастовал я их с женских актрис моего мира, разве что сделал серокожими и остроухими. Да, пришлось постараться, но парни заслужили. Впрочем, если с Мадам Паутиной пройдёт как задумано, а учитывая, что я о ней узнал, так и будет, то скоро бойцов ждёт более практичная награда за вклад в развитие Легиона.

Я возвращаюсь в реальность под сонное сопение Змейки, моргаю пару раз и первым делом решаю позвонить Нобунага. Откладывать больше нельзя — я уже успел выбить себе земли в закрытой Херувимии и стать членом Совета, а японец всё никак не договорится с Императором по поводу моего вопроса. Набираю номер, жду, и вот дайме отвечает.

– Данила-сан, да будет ярок твой день!

— Нобунага-сан, приветствую! Ну что там насчёт обмена филиппинских островов на мою юрисдикцию? — спрашиваю прямо, без долгих вступлений.

Нобунага, как обычно, делает паузу, а потом тянет своим спокойным голосом:

— Данила-сан, да помню-помню. Император уже в курсе твоих амбиций. Одна проблема – он плохо тебя знает.

– Так расскажи ему обо мне.

– Плохо тебя знает лично, тебе стоит прибыть на Сэцубун.

— Что за зверь такой этот Сэцубун?

— Это весенний праздник, в Киото будет проходить. Император и дайме будут разбрасывать горох, чтобы отогнать злых духов.

– Астралососов не испугать обычным горохом.

– Ты только Императору это не скажи. И не забудь надеть кимоно, пройти все обряды, показать уважение. Ну конечно, для тебя это не проблема. Я уверен, ты и так всё знаешь.

Я невозмутимо отвечаю:

— Ну конечно.

А в голове у меня после звонка сразу мысль: «Блин, я же ни хрена не знаю, какие там ритуалы… Какой горох? Куда его кидать? В кого? В Императора или в стену?..»

Быстро пролистываю трофейную память убитых мной японцев. Негусто инфы. Мало среди них знатоков традиций, очень мало.

Пораскинув мозгами, зову по мыслеречи Дятла, своего главного разведчика на Восточном полушарии:

— Найди какого-нибудь ублюдка-японца, который идеально знает весь этикет на празднике Сэцубун.

– Для каких целей, шеф?

– В Легион добавлю.

— Ага… значит, нужен прям полный ублюдок. Хорошо, составим список.

На мыслеречь неожиданно выходит Лакомка. Сначала осторожно интересуется, не занят ли я, а потом всё же решается:

— Мелиндо, а ты не хочешь вызвать в Замок Дракона младшую жену?

– Какую? – не догоняю.

– Любую.

Ага, альва, как всегда, думает о семье — её тревога понятна. Нехорошо выходит: глава рода один на краю мира, а жёны будто не при делах. И это видит весь мир, между прочим: разведки других родов и государств, в первую очередь.

Я выдыхаю и отвечаю:

— Скоро позову, обещаю. Но пока мне нужно отправиться в Сумеречный мир. Как только вернусь — сразу же займусь и имиджем рода. Как раз Сэцубун вместе и поедем.

– Хорошо, мелиндо, – альва шлёт ментальный поцелуй.

Когда спустя пару часов Председатель сообщает о готовности Мадам Паутины принять меня в любое время, собираюсь быстро. На всякий случай надеваю боевую экипировку, беру с собой троицу: Змейку, Бера и Грандбомжа. Змейка уже приняла массивную боевую форму, в которой, как обычно, никакая одежда не полагается. Пластинчатая чешуя спрячет все интимные места. И тут же искоса смотрит на меня, шипя с детской прямотой:

— А почему мазака не голлллыый?

Я лишь качаю головой, устало усмехаясь:

— Милая, мазаке можно быть голым только в сауне.

Портальный камень перекидывает нас в Сумеречный мир. Вытянутая как телебашня чёрная крепость Мадам встречает нас мрачно.

Мы подходим к вратам Сумеречного мира. Огромные створки начинают медленно открываться, и наружу сразу высыпает гвардия. Все до одного — чёрные фигуры без лиц, но под слоем Тьмы ощущается плоть. Теневые марионетки.

Последней из врат выходит Мадам Паутина. Красивая, пышногрудая девушка. Очень высокая. Её кожа отливает нежным голубым оттенком, черные волосы тоже блестят синим отливом, глаза вспыхивают ядовито-жёлтым, как у хищника в темноте. При улыбке удлиняются клыки. Она криво усмехается, цепко осматривает нас — и вдруг задерживает взгляд на Змейке. В её глазах мелькает то ли удивление, то ли насмешка.

— Привет, сестра, фака, — тянет Мадам, приправив слова издевкой и холодным шипением.

И сказала она это не без оснований. Мадам Паутина – это Горгона четвёртой формации.

Глава 9

Сторожевой город, Херувимия

Пока Габриэлла занята поисками участка под новый Исследовательский центр Филинова, Архил не может найти себе места. Мысли сира рвутся в разные стороны, душа неспокойна. Недавно он вместе с братом, лордом Эросом, навещал леди Лазурь, свою племянницу, в усадьбе королевы Светланы. Златокрылая девочка лежала в Колыбели, смеялась рядом с бескрылым Славиком. Куда больше Архила задело то, что это означало. Херувимия уже не та. Она менялась, менялась стремительно, и Архил никак не мог уловить тот миг, когда всё повернулось вспять. И катализатором изменений был Филинов.

Всего за считанные дни произошли вещи, в которые прежде он не поверил бы. В Совет Домов теперь входил бескрылый — ещё недавно это казалось невозможным, почти кощунственным. А вот теперь — реальность. Бескрылый Филинов скупал земли за Сторожевым городом, словно собирался выстроить собственную державу. Кровавые Рвачи, которых раньше считали отработанными штурмовиками, подлежащими фильтрационным лагерям, вдруг стали героями. Их чествовали, о них говорили с уважением, а их ментальные установки и лекарственные добавки стали предметом зависти. Многие лорды Херувимии желали для своей гвардии то же самое, что сделал Филинов, и платили за это щедро. Деньги текли к нему рекой.

И это было только начало. Филинов менял Херувимию. Он двигал пласты, ломал привычное устройство мира, и все вокруг вынуждены были либо подстраиваться, либо оставаться в стороне и обрекать себя на забвение.

Но сильнее всего Архила тревожило другое. Габриэлла тоже изменилась. Ещё вчера блондинка была настоящей сукой, и Архил знал это лучше других, хотя всё равно втрескался в неё по уши. Он прекрасно отдавал себе отчёт, что привязался к той, кто едва ли заслуживала его чувств. Но теперь — он почти не узнавал её. Габриэлла стала другой. Менее жестокой? Более человечной? Он не мог до конца объяснить, но перемена была очевидной. И уж не из-за того ли, что её без конца гладили эти теневые тентакли, непонятно откуда вылезающие?

Сам же Архил всё ещё оставался пленником Филинова. Пусть и без кандалов, но это мало что меняло. Браслет из сплава мидасия и антимагического металла он уже отдал, но разве это свобода? Всё равно он обязан работать на Филинова. Исследовательский центр, который вскоре появится, ждал его.

Вот и сидел теперь он с одним из своих приятелей на возвышенности в городском парке, глядя вниз на аккуратные тропинки, площадки и прохожих. Приятель, кузен по линии матери, не скрывал неприязни к бескрылым чужакам, откровенный ксенофоб, и привычно изливал яд. Он рассказывал гадости про Филинова, про его супруг. Архил слушал вполуха, не особо возражал, хотя внутри не соглашался.

Шум снизу отвлёк их. По парку двигался демон-гидра с множеством лап. Каким-то образом он сумел прокопать себе путь под Демонической стеной и проникнуть внутрь города. Громадина пробиралась, ломая скамейки и сметая кустарники, а гулявшие херувимы, вопя, разлетались.

Кузен нахмурился и, словно оправдываясь перед самим собой, пробурчал:

— Да зачем нам помогать? Это дело городской стражи.

Архил только хмыкнул, а затем резко поднялся и рванул вниз, раскрыв красные крылья. Он не собирался сидеть и наблюдать. Но, к его удивлению, впереди уже мелькали серокрылые фигуры. Кровавые Рвачи в новой чёрной экипировке успели среагировать первыми. Из громобоев по демону грянули первые залпы.

Архил присоединился без колебаний. Его крылья вспыхнули, и он обрушил на астралососа шквал огня. Пламя хлестало, взрывалось, обволакивало тварь со всех сторон. Вместе с Рвачами они загнали демона в огненное кольцо, и через несколько минут от него не осталось ничего, кроме обугленного пепла.

— Неплохо вы зарядили, сир Архил, — с уважением бросил один из Рвачей, вытирая со лба копоть. Огромный чернокожий херувим нависал над Архилом, как гигант.

Архил усмехнулся.

— Как тебя зовут, штурмовик?

— Ганнибал, сир.

— А вы что здесь делаете?

— Патрулируем город, как приказал нам король Данила, — ответили они без всякой помпы.

На лице Архила появилась кривая, но тёплая улыбка. Он взглянул на сидящего вдалеке кузена и решил, что хочет провести вечер в более достойной компании. И гвардейцы Филинова более чем её заслуживают.

— Ну что ж, в таком случае пойдёмте выпьем. За короля Данила и его приказы. Я угощаю.

Рвачи переглянулись, но приглашение приняли. И, пока они летели рядом, Архил поймал себя на мысли, что Херувимия меняется быстрее, чем он успевает к этому привыкать. Но, возможно, это и неплохо.

***

Молодильный сад, Багровые земли

Лакомка занималась в своей личной лаборатории в Примолодье, на опушке Молодильного сада, и работала без остановки, будто сама была частью механизма, не знающего усталости. Щипцами она осторожно вытаскивала один за другим одержимые пурпурные листья киксы и перекладывала их в отдельные колбы. Каждый лист был погружён в особый раствор, удерживающий демоническую скверну, не дающий ей рассеяться слишком быстро. Процесс был долгим и требовал предельного внимания, потому что стоило допустить малейшую оплошность — и вся партия испортилась бы. Лакомка уже узнала, что именно такие листья использовала Габриэлла, когда пыталась отравить маленькую Лазурь в чреве своей сестры, подмешав их в чай. И теперь альва рассчитывала, что новые антидоты, полученные на основе этих листьев, смогут если не полностью исцелить девочку, то хотя бы остановить болезнь.

На диване неподалёку, удобно устроившись в полосатом облике тигрицы, лежала Красивая. Оборотница прищурилась, лениво наблюдая за тем, как ловко королева двигает пальцами. Лакомка, не поднимая головы от своих растворов, в полголоса обратилась к ней:

— Диана, тебе не хотелось бы вечером чай попить на веранде?

Красивая лишь лениво покосилась на пустую миску из-под молока, хмыкнула себе под нос и протяжно замурлыкала, даже лапой не пошевелив.

Лакомка усмехнулась.

— Ну ты ведь девушка, Диан. Почему ты только при Дане оборачиваешься? Хоть иногда могла бы и по-человечески посидеть со мной.

Красивая демонстративно отвернулась, хвостом сбила подушку с дивана, мол, иди в жопу.

Лакомка фыркнула:

— Ну понятно всё с тобой...

Хвост тигрицы вдруг встал трубой, шерсть на загривке поднялась дыбом, и из её тени рванулись наружу десятки теневых кошек. Они выскользнули в проход, почти не касаясь пола, и исчезли в коридоре.

Прошло всего несколько мгновений, и в дверях показались вооружённые гвардейцы. Один из них поклонился и громко произнёс:

— Королева Лакомка, у нас известие. К нам прибыло одно из племён многоруких степняков.

Лакомка спокойно отложила щипцы и скрестила руки.

— Да, Красивая уже отреагировала первой.

Гвардеец заметно поёжился, когда снова посмотрел в сторону коридора, где ещё недавно шуршали невидимые тени.

— Степняки пришли подать заявку на подданство к королю Даниле, — добавил. — И… могли бы вы, пожалуйста, убрать своих теневых кошек? Они… слишком беспокойно себя ведут.

— Ах, так это наши новые подданные?! — округлила глаза. — Красивая, отзови своих кисюль! Не хватало, чтобы они ещё погрызли наших будущих индейцев.

— Мррр, — Красивая, поднявшись, послушно юркнула в проход, едва не столкнув гвардейца.

***

Я стою перед воротами замка Мадам Паутины, именуемого «Тайна Ночи». Рядом со мной — Змейка в своей боевой форме: она принципиально обнажённая, вся в броне собственной чешуи и когтей. Рядом с безразличным видом качается Грандбомж, а рядом стоит Бер, уже инстинктивно потянувшийся к фламбергу на поясе.

Перед нами, у ворот, выстроились два ряда чёрных марионеток. А между ними, словно хозяйка театра, застыла Мадам Паутина, и только жёлтые глаза выдают в этой сексуальной брюнетке родство с Горгонами.

Замечаю:

— Мадам, вы вряд ли родственница Змейки.

Высокая девушка усмехается:

— Змейка, значит? Нет, конечно, король Данила. Но мы одной породы. Когда-то и я была в третьей формации.

Она поднимает руку, и на глазах кожа покрывается голубой пластинчатой чешуёй, пальцы удлиняются, превращаются в когти. Через секунду чешуя исчезает, и рука снова выглядит ухоженной и тонкой.

Я киваю:

— Значит, такова четвёртая формация зверя. Это уже не разделение на обычное и боевое обличья. Это единая форма, которая спокойно переходит из боевого состояния в человеческое. Слияние звериного и разумного. Горгона в таком случае может произвольно изменять плоть, покрываться чешуёй, усиливать отдельные части тела, переходить частично в звериный облик. Это гибрид, который полностью контролирует обе свои сущности.

— Верно, король Данила, — гордо произносит Мадам Паутина, и её жёлтые глаза сверкнули от интереса. — Вот мы и увиделись, и я пока очень довольна нашей встречей. А вы?

— Мне тоже есть чему порадоваться, Мадам, — соглашаюсь. — Например, информации о зверях.

Она подходит ближе к Змейке и явно наслаждается моментом. Скользит взглядом по её пышным формам под боевыми пластинами, задерживается на изгибах, явно дразнит. Змейка шипит в ответ и демонстративно показывает ей средний палец сразу на трёх руках.

Мадам Паутина только усмехается и наклоняет голову набок:

— А где же твой вожак, сестрёнка? Без вожака до третьей формации не добраться. Он катализатор роста, фака.

Змейка резко кивает в мою сторону:

— Мазака.

— Ах, вот как… — Мадам Паутина чуть приподнимает изогнутые брови. — Ты — её вожак, король Данила? Интересно. Впервые вижу подобное. Король Данила, позвольте пригласить вас и ваших гвардейцев на ужин.

Она улыбается и отворачивается. Неторопливо идёт к воротам через коридор марионеток, покачивая пышными бёдрами под тёмным платьем. Знает, чертовка, чем приковывать мужские взгляды.

Змейка всё ещё зло шипит, но смотрит на меня, словно ожидая команды.

— Ну что ж, — киваю я своим. — Нас пригласила хозяйка. Пойдёмте.

Я иду первым. Остальные следуют чуть позади. Почётный караул выстроен ровно по обе стороны от ворот, ведущих вглубь замка. Марионетки стоят неподвижно, выточенные из черноты. Я не тороплюсь, шагаю медленно, внимательно разглядываю почётный караул.

Лица у марионеток абсолютно одинаковые — гладкие и чёрные, словно вырезанные из цельного куска Тьмы. Ни черт, ни глаз, ни отверстий, лишь плоские маски. Внутри есть разумы. Запертые, задавленные, но всё ещё живые. Не иллюзия, не звериный разум. Это пленённые люди, заключённые в эти оболочки из твёрдой Тьмы.

В голове звучит мыслеречь взволнованного Бера:

— Что это такое, Данила? Искусственные твари?

Отвечаю в том же канале, не сбавляя шага:

— Неа. Снаружи кокон из Тьмы, а внутри — разум пленённого человека. Это не просто куклы. Каждый из них — маг, обладавший своей магией. Теперь же их разум затуманен магией, подавлен, подчинён Мадам Паутине.

— Ну ни хрена себе садистка! — Бер переволновался. — И мы серьёзно пойдём ужинать к этой живодёрке?!

— Ага, — отвечаю. — Но ты можешь подождать за забором.

Заурчавший живот Бера явно протестует против такого предложения.

— Ну уж нет! Я вас не брошу в смертельной опасности!

Даже Грандбомж, который, конечно, повидал немало и обычно напоминает бомжеватого буддийского монаха, познавшего дзен, ведёт себя иначе. Ему неуютно. Он смотрит на чёрные фигуры и просит:

— Убей…

В этот раз он просит не для себя, а для марионеток.

— Ты прав, дружище, — киваю. — Убить их действительно стоит, чтобы прекратить мучения. Но попозже.

Преодолев двор замка, мы поднимаемся в мрачный зал. В центре возвышается длинный стол, накрытый белой скатертью. Блюда до боли знакомые: пельмени, чебуреки, блины, ватрушки — еда из маминого ресторана. Совпадение? Не думаю.

Мадам Паутина садится во главе стола. Рядом с ней рассаживаются четыре марионетки.

— Присаживайтесь, король Данила, — мило улыбается хозяйка Тайны Ночи. — Я заказала пищу из вашего мира. Лишь вино моё.

— Это очень любезно, Мадам.

Я вместе со своими занимаю места напротив. Мне достаётся стул во главе стола, лицом к лицу с Мадам Паутины.

— Даня, блин, их тут до хрена! — по мыслеречи ругается Бер.

Вдоль стен неподвижно по бокам от стола стоят марионетки, копии тех, что стояли у ворот.

— Только заметил, что ли? — хмыкаю.

Змейка опять шипит, вертя головой. Грандбомж снова поймал дзен и глядит незрячими глазами на суету вокруг.

— Значит, начнём ужин? — весело произношу я и берусь за кастрюлю с пельменями, щедро наваливая себе в тарелку. Не забываю прихватить и плошку со сметаной.

Мадам поощрительно улыбнулась на мой залихватский наскок на её стол. А у Бера аппетит вдруг пропал, он глазеет на марионеток, поглядывая на мою жующую физиономию:

— Даня, и как тебе кусок в горло только лезет?! — опять по мыслеречи жалуется кузен.

— Это же из маминого ресторана. А что не так?

— Мы же под конвоем! И вообще почему Мадам Паутина — Горгона? Она же должна быть паучихой, разве нет?

— Какой ты всё-таки зацикленный на названиях. Это говорит тот самый Бер, который назвал тощую теневую «шпалу» «Могучим».

Бер тут же фыркает:

— Он не тощий. Он стройный.

Но почему-то ем я один. Ну ладно, ещё Мадам режет себе потихоньку котлетку. Закидываю чебурек Змейке на тарелку, а она благодарно рычит:

— Фака.

Губы Мадам Паутины растягиваются в хищной улыбке, и она обращается прямо к Змейке, смакуя каждое слово:

— Знаешь, я даже завидую тебе, сестра. У тебя ведь такой заботливый вожак. А ещё и симпатичный.

Она облизывает губы. Её язык в движении незаметно меняется: он вытягивается, раздваивается, становится змеиным. Пухлые губы пунцово блестят, будто покрытые красной помадой. На миг её волосы превращаются в извивающихся змей, шипящих и шевелящихся, а затем вновь становятся мягкими и шелковистыми прядями с голубоватым отливом.

Я, жуя, произношу:

— Спасибо за комплимент, Мадам. И за то, что согласились помочь мне и Председателю.

Она слегка склоняет голову:

— С Председателем спорить не принято. Кстати, об этом. Я уже передала Лорду Тени тварь. Ну ту самую, которая должна тебя убить.

— Благодарю, Мадам, — кивнув, продолжаю жевать пельмень.

Она продолжает мило улыбаться, поигрывая своим змеиным язычком:

— Что ж, и свою награду я тоже получила.

— Какую же, Мадам?

— Я увидела короля, который прошёл Всплеск Первозданной Тьмы. Лорд Тень говорил, что ты это сделал. Он вообще только о тебе и болтал в последнее время. Если бы он мне нравился в самом деле, я бы ревновала его к тебе, король Данила.

— А Лорд Тень вас любит?

Мадам Паутина хмыкает:

— Безумно. До глупости. Этот неудачник мечтает подчинить себе всю Тьму. А я — её порождение.

— Нет, Мадам, — взглянув ей в глаза, качаю головой. — Ты самая обычная Горгона. Магией Тьмы владеешь, да, но тело у тебя из плоти и крови. Ты не порождение Тьмы, ты всего лишь существо, изменённое ею.

Она недовольно удлиняет клыки:

— Много ты знаешь, человек!

— Что-то да знаю, — пожимаю плечами.

— Ой, да что ты можешь знать о Первозданной Тьме? — заворчала она, словно задетая за живое. — Да, ты её прошёл, молодец. Но сколько дней ты там прожил? Пять? Десять? А меня туда сбросили, когда я была ещё в третьей формации. Нас скинули туда вместе с моим вожаком. Это сделали злые люди. И он погиб там, в Тьме. А я выжила. И вышла оттуда спустя годы уже не той, кем была. Так и появилась Мадам Паутина.

— Фака, — шипит Змейка, сжав когти, будто готовая броситься.

Паутина даже не смотрит на неё, пялится на меня и пытается доказать что-то:

— А знаешь, как я стала «четвёркой»?

— Кажется, ты жаждешь поделиться, — приподнимаю бровь.

— Опять всё знаешь? — она разъярённо отбрасывает вилку с ножом на пол. Хоттабыч не преувеличил, когда назвал эту сударыню вспыльчивой и инфантильной. — А я всё равно поделюсь! Для четвёртой формации нужно убить своего вожака. Вот так вот! Без этого скачка не будет. Без смерти вожака ничего не выйдет.

Я протягиваю руку, беру со стола чебурек, откусываю и, не меняя выражения лица, говорю с полной невозмутимостью:

— Вкусный.

Мадам Паутина моргает, явно сбитая с толку моей реакцией. Её красивое лицо дрогнуло, и в голосе появляется недоумение:

— Тебя вообще не пронять? Ах да, ты же прошёл Всплеск Первозданной Тьмы. Он не смог тебя покорить. Ты остался самим собой? Но ведь это невозможно. Ты должен был напитаться ею, пропитаться до самых костей. Как и я.

Я со вздохом кладу недоеденный чебурек обратно на тарелку. Болтливая же собеседница попалась. Пока тщательно вытираю пальцы о салфетку, произношу равнодушно:

— Я остался человеком, Мадам. А ты осталась Горгоной. Да, тебе пришлось пройти через многое — ты убила своего вожака, стала «четвёркой» и к тому же получила Дар Тьмы. Но всё это не отменяет главного. Ты женщина, и тебе всё равно нужен вожак. Такова природа, и от неё никуда не уйти.

Мадам Паутина смотрит на меня угрюмо и внезапно встаёт. Её платье колышется, и она начинает обходить стол быстрым шагом, не сводя с меня взгляда. Я никак не реагирую и жестом успокаиваю Змейку, не забыв бросить грустный взгляд на остывающий чебурек.

Мадам останавливается за моей спиной, наклоняется и кладёт руки мне на плечи. Её пальцы удлиняются, становятся когтистыми, едва царапают мою кожу через ткань. В следующее мгновение она прижимается ко мне вплотную горячим телом, и её дыхание касается уха.

Шёпот звучит почти интимно:

— Король Данила, стань моим вожаком, раз понимаешь меня. Ты тоже вышел из Всплеска и знаешь, что он делает с душой. Мы пережили одно и то же. Мы одинаковые.

Мои перепончатые пальцы! Вот это я попал так попал. Сейчас отвергну эту поехавшую штучку — и все марионетки набросятся разом. Надо бы подойти с умом…

Змейка резко шипит:

— Уберрри ррруки от маего мазаки! — и, схватив когтистой рукой кастрюлю с пельменями, швыряет в личико Мадам, так что пельмешки втыкаются в её удлинившиеся клыки.

Она тут же отшатывается и яростно плюётся, схватив салфетку со стола и вытирая лицо.

— Ах ты дрянь, фака!

Что ж, «с умом» не получилось.

— Ты занятная, но я уже занят, сама видишь, — поворачиваюсь вполоборота, не вставая. — У меня есть своя змееволосая.

Мадам раздражённо прижимается ко мне сзади грудью и обнимает руками за шею:

— Но почему же ты отказываешься?.. Я красивая. — Она кивает в сторону Змейки и бросает с презрением: — Я куда сильнее её. Эта «третья» никогда не станет «четвёркой», — воркует она, приводя доводы. — Третья должна убить тебя, чтобы получить четвёртую формацию. Это единственный путь. Но я уже «четвёрка».

Откинувшись назад на грудь Мадам, я отвечаю просто:

— Ты принесла вкусные чебуреки… но этого недостаточно, чтобы я стал твоим вожаком.

Её глаза мгновенно темнеют. Улыбка исчезает. Она отшатывается, и в ту же секунду лицо искажается от ярости. Кожа покрывается голубыми пластинами. Волосы с треском превращаются в клубок змей, они шипят, извиваются. Лицо вытягивается, когти вырастают из пальцев. Мышцы набухают, разрывая платье. Из плеч с хрустом, как будто рвётся плоть и кости ломаются, появляется вторая пара рук.

Она рычит, голос её становится низким, гортанным, в нём вибрирует звериная ярость:

— Нельзя отвергать Горгону, фака!

Бер и Змейка уже вскочили, остались сидеть только мы с Грандбомжем. Четвёрка марионеток за столом тоже ещё сидит. Я равнодушно киваю в их сторону:

— А почему эти четверо без пленных внутри? — действительно, внутри четвёрки не ощущаются разумы заточённых.

Мадам Паутина оскаливается:

— Потому что они подготовлены под тебя и твоих псов, фака.

По её слову четверо чёрных синхронно встают. В следующую секунду их тела начинают раскрываться, будто створки раковин. Плечи разламываются, грудь расходится, живот трескается с глухим хрустом. Изнутри зияет полая пустота. Чёрные оболочки качаются.

— Вы станете их содержимым, — весело поясняет Мадам Паутина с мстительным обещанием.

Я смотрю на раскрытые оболочки, на эти полые марионетки, и мгновенно осознаю весь процесс. Сначала «раковина» поглощает пленника. Тот врастает внутрь, растворяется, становится узником передвижной темницы. Его тело запирается в теневой конструкции, и он теряет всё — свободу, волю, собственный голос. Оболочка отравляет мозг, и вскоре он готов делать всё, что прикажет Мадам Паутина.

— А как же предложение стать твоим вожаком? — хмыкаю.

— У тебя был выбор! — гремит рассерженная хищница. — Я — вершина эволюции Горгон, фака! Но ты предпочёл жалкую «третью»!

– Ой, не гони, – не поддаюсь я. – Ты просто хотела уделать Змейку и почесать свое ЧСВ. Никакого вожака тебе не надо.

– Как ты смеешь обвинять меня во лжи?! – задело ее за живое.

— Даня, я всё понимаю, тебе интересно болтать с этой чокнутой, но не пора ли выбираться отсюда? — передаёт Бер в мыслеречь, его ментальный голос дрожит от напряжения.

— Правда, что-то мы засиделись, — отвечаю я вслух, поднимаясь из-за стола. Но замираю, задумавшись. — Кстати… я же обещал награду своим легионерам.

В следующее мгновение во все стороны летят пси-нити. Они пронизывают воздух и касаются голов марионеток-гвардейцев, стоящих вдоль стен по обе стороны зала.

Как только мои нити проникают внутрь, чёрные фигуры падают на колени с глухим шорохом. Мгновенно я убиваю их сознания, стираю то, что осталось от пленных разумов.

— Что ты творишь?! — рычит Мадам Паутина.

Я спокойно констатирую, доставая из теневого портала артефактное зеркало Лорда Тени:

— Я избавил их от мук, Мадам.

Марионетки больше не двигаются. Разумы внутри — освобождены. Безвольные тела больше не связаны с пленниками, и теперь ничто не мешает мне наградить легионеров. С помощью зеркальца подчиняю структуру теневых оболочек, чтобы обрубить их связь с Мадам, и мигом вкачиваю туда своих легионеров. Делаю это не наугад, а строго по списку Воронова, где отмечены те, кто больше всего выделился в битве с Королем-Гоблином.

Мадам Паутина взрывается яростью. Её глаза полыхают, когти изгибаются.

— Как ты смеешь, человечек! Это мои марионетки!

— Уже нет, Мадам, — подмечаю я.

Марионетки обретают новые сознания. Один за другим мои легионеры включаются в реальность.

— Вау, я снова живой! — восклицает Егор Кровник, ошарашенно глядя на свои чёрные руки. — А почему я чёрный?

— Не привередничай, — бурчит Воронов, сжимая кулак и проверяя силу.

Ещё один из вернувшихся — сканер Радист — ощупывает себя, морщит лоб:

— Источники маловаты…

Что правда, то правда: пленники марионеток были слабее настоящих легионеров. Я закидывал своих бойцов в оболочки, ориентируясь на стихийную предрасположенность прежних хозяев — кровника в кровника, воздушника в воздушника. Это позволяло телам лучше принять новых владельцев, меньше сопротивляться. Но раздувать источники этих оболочек, усиливать их до уровня живых сосудов — за гранью возможного, по крайней мере сейчас. Тем не менее, для начала и этого достаточно.

Обернувшись к марионеткам, восклицаю:

— Легион, восстань!

Мадам Паутина крутит змееволосой головой, не веря в происходящее. В её глазах вспыхивает безумие и непонимание.

— Не смей, человек! Они мои! Мои марионетки!

Моя привычка к точности не даёт промолчать.

— Нет, Мадам. Были твоими.

Только сейчас встаю из-за стола и произношу ровно:

— Спасибо за ужин. Но мы пойдём.

И в завершение я вызываю Голод Тьмы. Четыре марионетки, что сидели рядом с Мадам Паутиной, мгновенно накрывает густое чёрное облако. Оно хлещет их, затягивает внутрь, и под гулкий металлический скрежет пустые «раковины» перемалывает и пережёвывает, словно ломкий хлам.

— НЕТ! ФАКА, НЕТ! — взвизгивает Мадам Паутина, подпрыгивая на месте. — Я РАЗОРВУ ТЕБЯ! ТЕБЕ НЕ ЖИТЬ!.. АУ-И-ИИ…!

На Мадам налетает Змейка, сбивая её с ног.

– НЕ РРРРЫЧИ НА МАЕГГГО МАЗАКА-А! ФАКАК! – гремит моя хищница.

"Эх, моя хорошая, – думаю я. – Ну куда ты лезешь?"

Две Горгоны — третьей и четвёртой формации — сливаются в один клубок, и их схватка оборачивается ослепительным вихрем когтей, хвостов и яростных ударов. В воздухе свистят взмахи, разлетаются куски чешуи, гулкий треск эхом прокатывается по залу.

Да только четвёртая формация есть четвёртая формация. Хвостом Паутина с ужасающей силой бьёт Змейку, отбрасывая её в сторону. Та летит, словно снаряд, и с глухим ударом врезается в колонну. Вернее, на подставленный мной вертикальный батут из воздуха. Камень трещит под давлением батута, осыпается, и Змейка зависает, ошеломлённая и невредимая.

За спиной Паутины вырастают чёрные отростки, стремительно вытягиваясь и превращаясь в длинные щупальца. Они с силой упираются в пол и, словно пружины, уносят её назад, прямо к дверям. В тот же миг створки зала с грохотом распахиваются, и внутрь обрушивается поток чёрных марионеток. Паутина, укрывшись за их спинами, спешно скрывается, ускользая прочь.

— Ушла, фака! — роняет Змейка, поднимаясь.

— Далеко не убежит, — я бросаю взгляд на своих легионеров, уже принявших боевую готовность, и рявкаю:

— Легион, сражайся!

— За Легион! — рявкает Воронов, и остальные вторят легату: — ЗА ЛЕГИОН!

И легионеры, вновь обретшие тела, не заставляют себя ждать. С боевым рёвом, с азартом, с радостью долгожданной битвы они бросаются вперёд. Теневые, каменные, огненные техники сметают ряды марионеток. Те пытаются отвечать своими приёмами, но что возьмёшь с пустых кукол? Их движения неловки, удары мажут, тогда как мои легионеры сражаются осознанно, с умением и жаждой крови. Эти бойцы уже месили гоблинов целыми тучами, разбивали орды, стоявшие числом в сотни. Их ментальные тренировки были максимально приближены к реальности.

— Дайте парням развеяться, — произношу я в сторону Бера, Грандбомжa и Змейки. А то Грандбомж уже выпустил кровавые щупальца.

Вдруг один из легионеров буквально бросается к моим ногам, неожиданно хватает за колени так резко, что я едва не теряю равновесие.

— Филинов, сжалься! Верни меня в Небесный Дом! Я всё отдам: земли, гвардию! Я не должен быть здесь! Мне не место среди твоих боевых псов! Король-Гоблин очень страшный был…

— Лорд Трибель, ты что ли? — недоверчиво смотрю вниз.

Он рыдает и молит, обняв меня за ноги, как утопающий хватается за спасательный круг. Слёзы катятся по чёрному лицу оболочки, и выглядит это ещё жалостнее.

— Легат, какого перепончатого пальца он делает в твоём списке заслуживших? — бросаю я Воронову по мыслеречи.

— Благодаря ему мы тогда поняли слабость Короля-Гоблина. Он был полезен один раз. Этого хватило, — спокойно объясняет легат.

Я тяжело выдыхаю, поднимаю руки, будто сдаюсь:

— Ладно, ладно. Понял. Но хватит цепляться, лорд. Иди лучше собратьям помоги.

Отпинываю Трибеля, он с глухим стоном отлетает в сторону, но уже снова пытается поползти обратно, чтобы ухватиться за меня. Я спешно бросаю троице спутников:

— Пошлите за Мадам!

Обогнув по кругу легионеров, вовсю развлекающихся настоящим реальным боем, я веду свою тройку из зала, выводя их дальше по боковому проходу. За спиной остаётся гулкая какофония битвы — там Легион рвёт врагов на куски, и каждый их боевой клич гремит, словно удар барабана. Я усмехаюсь: мужики кайфуют. Всё же, хоть гоблинский рейд в моем подсознании и был почти как в реале, ибо я постарался и с графикой и со всем прочим, но почти – ключевое слово. Реал есть реал.

Мы мчимся вверх по ступеням, поднимаемся по винтовой лестнице, камень под ногами гулко отдаётся эхом. Не забываю накинуть на себя и теневой доспех. Пусть это техника и не легата, но в загашнике еще полно легионеров (не мог же я остаться совсем без Легиона, в Бастионе ещё хватает бойцов, да и воплощённые скоро вернутся на базу после отгула).

И вдруг из боковой двери выскакивает отряд марионеток — остатки охраны, отчаянно пытающейся перекрыть нам путь.

Возиться самому не хочется. Я лениво бросаю:

— Филины, займитесь.

— Могучий! Титан! Достойный! Витязь! Выходите! — воодушевлённо добавляет Бер.

Из наших теней вырываются фигуры — теневые птицы и его любимые «шпалы». Они мгновенно врезаются в строй марионеток, разрывая тех на части. Осколки чёрной дряни осыпаются на каменный пол.

Бер ворчит, кивая в сторону моих птичек:

— Они же ни хрена не похожи на филинов…

— А сам-то? Титан? Витязь? Это же тощие «шпалы».

— Они стройные! — возмущается мечник, и голос его полон обиды.

— Фака, — тут же вставляет Змейка, выпуская своих удавов.

Грандбомж не отстаёт, кровавые щупальца вздымаются за его спиной, пульсируя ярко-алым светом. Одним широким взмахом он срезает десяток марионеток, те разлетаются на куски.

Я сканирую окружение. Мадам Паутина удрала на последний этаж башни, легионеры сдерживают подкрепление, которое прёт из казарм на нижних уровнях. Им может понадобиться помощь — парни заигрались от появления в реальности и забывают следить за расходом маны.

— Бер, Грандбомж, назад. Прикройте Легион, — приказываю я. Двое без споров разворачиваются и уходят. По мыслеречи бросаю Воронову: — Легат, жди подмогу.

— Да мы и сами справимся, шеф.

— Споришь с приказом?

— Никак нет!

— Вот и жди.

Тянусь к плечу Змейки, но по привычке натыкаюсь на её грудь, прикрытую чешуёй. Включаю легионера-портальщика (не мог же я остаться совсем без Легиона, в загашнике ещё полно бойцов, да и воплощённые скоро вернутся на базу) — и в следующее мгновение мы переносимся на последний этаж башни.

Просторный зал. Взгляд сразу цепляется за четырёхрукую фигуру в центре. Мадам Паутина в облике Горгоны. Её грудь вздымается от ярости, чешуя блестит в темноте.

Она рычит, и рычание постепенно переходит в слова. Говорит, будто на грани срыва, будто спорит с собственным отражением:

— Знаешь, король Данила, я вовсе не плохая…

К её удивлению, я спокойно киваю:

— Ты всего лишь одинокая женщина, которая сошла с ума от долгого одиночества, сидя в темноте.

Мадам Паутина усмехается, но в её оскале нет ни грамма радости.

— Я зверь.

— Зверем тебя уже сложно назвать, — отвечаю ровно. — Давным-давно ты была зверем, потом обрела разум и вожака, а потом тебе пришлось убить вожака, ведь в Первозданной Тьме он сошёл с ума и набросился на тебя, так?

Она вдруг всхлипывает, жёлтые хищные глаза блестят от влаги.

— Всё ты знаешь… Я не корю своего вожака, не осуждаю…

— Я знаю.

— В Первозданной Тьме нельзя не сойти с ума. Далеко не все настолько сильны духом, как ты, король Данила. Твоей Горгоне повезло, что ты не набросился на неё. Я ей завидую. Только ты один вышел оттуда в своём рассудке.

— Я взял оттуда магнитики, — киваю.

— Хотела бы я, чтобы мой вожак был таким же.

— Ты запуталась, и тебе нужна помощь. Думаю, в Организации тебе могли бы помочь.

— Может, я и обращусь к Председателю, — она упрямо оскаливается. — После того как сделаю тебя своей марионеткой.

— У тебя ничего не выйдет, — я лениво отмахиваюсь, словно обсуждаю скучное предложение. — Я не по этим марионеточным делам.

И в этот момент башню сотрясает рёв. Змейка инстинктивно прижимается ближе, а я только поднимаю голову.

— А это ещё кто такой? — спокойно спрашиваю.

Мадам Паутина грустно качает головой, змеи-волосы шипят:

— Это Тварь, которую я подарила Лорду Тени. Она убьёт тебя… а потом отправится к Председателю, чтобы сдать Организации самого Лорда Тень.

Глава 10

Цитадель Лорда Тени, Сумеречный мир

Лорд Тень сидел за массивным столом в своём изолированном, защищённом магией кабинете и, склонившись над пергаментом, в который раз пытался составить письмо. Перо скрипело по бумаге, выводя корявые, рваные буквы.

«Милая Мадам Паутина, благодарю тебя за то, что не осталась равнодушна и прислала в дар тварь, способную уничтожить моего заклятого врага…» — набросал он.

Пальцы его дрогнули, и Лорд Тень в раздражении перечитал написанное. Слово «заклятый» показалось ему слишком громким, слишком торжественным для жалкого мальчишки, который посмел встать поперёк его планов. Нет, это даже обидно для Высшего теневика — придавать какому-то ничтожному менталисту столь важный титул. Ну и что с того, что Лорд Тень умудрился потерять почти всех своих теневых тварей, проморгал артефактное зеркало и лишился главного пленника? Ну и что, что сам он теперь сидит в добровольной осаде внутри собственной Цитадели, где прорвало все сливные трубы, а его люди вынуждены справлять нужду в ближайших кустах, так что тренировочная площадка уже окончательно превратилась в отхожее место? Разве это веская причина называть Филинова заклятым врагом? Конечно нет! Это всего лишь досадные временные трудности, унизительные, но не смертельные. А для Лорда Тени — тем более не повод возвышать мальчишку до уровня равного соперника. Всему виной Председатель, который прямо запретил убить Филинова! Если бы не Хоттабыч, Лорд Тень уже бы любовался вздёрнутыми трупами мальчишки и его смазливых жён!

Он рывком смял листок, скрутил его в комок и с отвращением швырнул в урну, которая уже переполнялась подобными обрывками.

До недавнего времени Лорд Тень всё чаще ловил себя на мысли, что Мадам Паутина попросту издевается над ним. Закрались подозрения, что она не питала к нему ни малейшей симпатии. Но последний её подарок, выпущенный на охоту против того самого ненавистного мальчишки, словно намекал: его судьба всё же небезразлична ей.

Эта мысль обнадёжила влюблённого теневика. Да, его Цитадель оставалась в осаде. Да, недавняя катастрофа в крепости ещё стояла перед глазами. Его алхимики едва справились с теми мерзкими уисосиками, что завелись в туалетах. Привычные антидоты не действовали, приходилось изощряться, смешивать редкие реагенты, вываривать концентраты в котлах по двое суток. И да, они кое-как вытравили заразу. Но победа оказалась пирровой: вслед за этим по всей Цитадели один за другим рванули сливные трубы, и часть помещений оказалась залита зловонным потоком. Стража носилась с вёдрами, стены насквозь пропитались смрадом, но Тень лишь холодно хмыкнул. Плевать. Дерьмо можно убрать. Главное — выдержать осаду.

Он уже распорядился: выпустить новую тварь на охоту за Филиновым. Хищник уровня «багрового» должен был стать идеальным инструментом — главное, чтобы напал внезапно. Достаточно дать ему понюхать предмет с запахом врага, и теневой зверь будет нестись за целью до конца, пока не сожрёт её. Таков был план.

Лорд Тень покинул свой изолированный кабинет с идеальной шумоизоляцией, где не проходил ни один звук. И именно в этот момент где-то за пределами Цитадели донёсся рёв. Звук был настолько мощным и протяжным, что отозвался в каждой кости. Лорд Тень рывком метнулся к окну. Его мантия хлестнула воздух, полы зацепились за край стола, и Лорд едва не грохнулся. Он прильнул к холодному стеклу и застыл, не веря своим глазам.

Крепостная стена была проломлена. А издали, со стороны далёких владений Мадам Паутины, за грядой мрачных скал донёсся гулкий рёв — протяжный, дикий, нечеловеческий. Так кричала только та самая тварь, подаренная ему.

Лорд Тень сжал связь-артефакт до хруста и выкрикнул:

— Капитана сюда!

Явившийся капитан гвардии побледнел, склонил голову и торопливо произнёс:

— Милород, простите!

— Что случилось?! — рявкнул Тень, шагнув вперёд.

— Мы дали твари понюхать добытый носовой платок короля Данилы, — пролепетал капитан. — Но она сорвалась раньше времени. Мы не успели перебросить её в Рю-но-Сиро, Замок Дракона, где, согласно последним разведданным, находился Филинов. Тварь вырвалась из цепей, пронеслась сквозь стены и умчалась прочь. Вы ведь находились в изолированном кабинете и не могли слышать…

Пухлое лицо Лорда Тени побледнело.

— Но почему тварь ломанулась к Мадам Паутине?! Тварь ведь должна охотиться за Филиновым!

— Боюсь предположить, что цель сейчас находится в цитадели Мадам.

— Филинов у Мадам Паутины?! Что он там делает?! — вылупил глаза Лорд Тень, и подозрение предательства резануло сердце. — Нет, она не могла! Не могла же меня предать?!

— Конечно, не могла, — закивал капитан, который всерьёз забеспокоился за свою жизнь. Лорд в отчаянии мог грохнуть его одним взмахом руки. — Как бы она могла променять на менталиста такого видного мужчину! У вас и стать, и широкие плечи, и живота почти нет…

Лорд Тень тяжело задышал, ему пришлось присесть.

— Выясни, что Филинов там делает! Немедленно!

И капитан поспешил прочь из Цитадели.

***

Рёв сотрясает стены, башня дрожит так, что кажется, она вот-вот сложится на наши головы.

Я замечаю:

— А тварь-то громкая.

Мадам Паутина вся потерянная, глаза в сторону, четыре руки бессильно опущены, голубые губы поджаты в тонкую линию:

— Я не ожидала, что Лорд Тень так сразу её выпустит. Я думала, успею разобраться с вами… у меня был план…

— Разобраться, значит? — хмыкаю я. — Амбициозно.

Змейка, поигрывая мышцами, делает шаг вперёд. Медные когти уже нацелены на лицо Паутины. Моя разумная хищница бросает зло, с нажимом, будто приговор:

— Фа-ка.

— Это в прошлом! — спешит заверить Мадам Паутина и, вдруг преобразившись в нагую человеческую красотку с голубым лицом, смотрит на меня умоляюще, будто цепляется за последний шанс. — Король Данила, нам больше нет смысла сражаться! Тварь идёт за тобой!

Я хмыкаю, даже не удостаивая взглядом её внезапную наготу. Сейчас это не имеет ни малейшего значения:

— До твари ещё дойдёт очередь. Сначала останови своих марионеток внизу. Немедленно.

— Хорошо, уже сделано! — торопливо отвечает Паутина, прикрыв на миг змеиные веки, словно пытаясь показать, что подчинилась без остатка.

Я тут же проверяю через связь с легионерами. Отряды марионеток действительно перестали рваться в драку, движение из казарм внизу стихло. Что ж, теперь моя очередь.

По мыслеречи бросаю приказ:

— Легат, Грандбомж, Бер — прекращайте мочить марионеток, хватит их месить.

Сам подхожу к окну, выглядываю наружу. Мощёный двор пока пуст, но рёв нарастает, гремит всё громче и громче. Вся Тайна Ночи содрогается от этих ударов, и даже пять её пухлых башенок, вздымающихся вверх, словно каменные бочонки на тонких ножках, дрожат, будто готовы вот-вот посыпаться.

— Как работает программа? — бросаю через плечо.

— О чём ты, король?

— Не тупи, Паутинка. В тварь заложена программа действий: сначала убить меня, потом отправиться к Председателю. Так как именно это работает?

— Паутинка? — округляет она глаза.

— Змейка, пырни её разок.

— Фа-ка! — а та и рада, уже и медные когти подняла.

— А программа! Да-да, программа есть! Есть-есть! — спешно выкрикивает Мадам, почти захлёбываясь. — Ты видел зеркало Лорда Тени?.. Хотя откуда ты мог его видеть?

— Вот это что ли? — я извлекаю из своей тени на подоконнике круглое зеркало, пододвинутое пушистой лапой Ломтя из кармана наружу. В последнее время всегда держу артефакт поближе, слишком уж часто сталкиваюсь с теневыми тварями.

— О, о боги… — ахает Паутина, глаза расширяются. — Откуда оно у тебя? Я столько месяцев потратила, чтобы выпросить у Лорда хоть мельком взглянуть! А ты раздобыл его главный артефакт… ты правда талант, это невероятно.

— Комплименты мне расскажут мои женщины, — обрываю её. — Давай ближе к делу, Паутинка. Так что с зеркалом?

— Я раскручивала Лорда Тени на техники Тьмы, вытягивала из него секреты по крупицам, — заговорила она быстро, а то мне уже снова захотелось попросить Змейку потыкать свою товарку по змеиным волосам. — Сделала с этого зеркала слепок, копию для себя. Не полностью, у меня не хватило ни сил, ни ресурсов повторить артефакт, но частично оно работает. Я встроила этот слепок внутрь Шипустона — этой твари… пока он ещё был в анабиозе под моим контролем. Внутри артефакта заложена программа: убить тебя, после чего выйти на Председателя и сдать Лорда Тень. Ей Шипустон и подчиняется. Король, Данила! Тебе нужно бежать!

— Допустим, зверь убил меня…

— Фа-ка, — бурчит недовольная таким сценарием Змейка.

— Допустим, он убил меня и вышел на Председателя, — пытаюсь разобраться. — Каким образом этот Шипустон сдаст Лорда Тень с поличным? Теневых тварей нельзя читать.

Действительно, не «нельзя», а это очень сложно, чем Лорд Тень и пользуется.

— Я также заранее заложила внутрь Шипустона кристалл памяти, — признаётся Паутина. — Сделала это через телепата-марионетку, у меня был свой способ. Этот кристалл содержит всё: всё, что видит Шипустон, всё, что он делает, всё, что происходит рядом и кто приказывает. Когда тварь облегчится, этот кристалл выйдет вместе с теневыми отходами, и Председатель получит полный отчёт.

Хм, теневые твари созданы из Тьмы, но когда они сжирают мясо и перерабатывают его, то выбрасывает отходы, как кофемашина отжим после зёрен.

Я задумываюсь над ситуацией:

— А меня убивать было обязательно? Почему ты заложила это в программу? Достаточно было просто создать видимость.

Мадам Паутина разводит нагими плечами:

— Я хотела уделать Председателя! А то этот старик слишком много о себе возомнил — даёт мне распоряжения, будто я состою в его дурацкой Организации! Я, конечно, не могла не выполнить его так называемую просьбу, но должна же была показать свой характер. Ведь Председатель тобой дорожит, как я поняла.

– С чего ты это взяла? – Так я слышала от его людей, краем уха.

— Ну а сейчас ты отказалась от этой идеи?

— Да, отказалась, — кивает Паутина.

— С чего вдруг?

— Потому что я всё ещё надеюсь, что ты станешь моим вожаком. Ну да, — добавляет она, задумавшись, — если выживешь, конечно.

В этот момент новый рёв сотрясает стены, гул такой, что вибрация отдаётся даже в пол. Я усмехаюсь, будто ничего примечательного не происходит:

— Ой, не гони, Паутинка. Вся твоя беготня вокруг этого «вожака» была полной хернёй. Очередная твоя манипулятивная игра, лишь чтобы попытаться уделать Змейку, ведь ты ей завидовала, согласись. Всё это твои дешёвые манёвры.

Мадам Паутина моргает, задерживает взгляд, потом кивает, не спорит:

— Да. Сначала это было именно так. Просто зависть, просто поиграться. Но только сначала. А сейчас уже нет. Сейчас всё иначе.

Змейка ворчит сквозь зубы зло, готовая прямо здесь вцепиться ей в горло:

— Фа-ка, ррр, только попробуй…

Рёв уже оглушительный. Я подхожу к окну, выглядываю наружу. Крепостные стены начинают разлетаться, падает камень, сыплется гулко, и прямо из пролома выползает огромная теневая махина. Чёрная, шипастая, словно гигантский жук, перебирает кучей теневых лап. А навстречу ей уже бегут толпы чёрных марионеток.

— Останови своих пленников, Паутинка, — бросаю я, не поворачиваясь. — Всё равно они зря погибнут, только лишний мусор под лапы жуку.

— Пускай умирают, — возражает Мадам Паутина равнодушно. — Марионетки задержат Шипустона, пока ты убежишь.

Мы со Змейкой весело переглядываемся.

— Я что-то не то сказала, фака? — крутит головой Мадам.

— Убегу? Ты плохо меня знаешь, Паутинка. Я не убегаю, не прячусь и не оставляю всё на потом. Когда ты натравила на меня Шипустона — ты его потеряла окончательно. Он уже не твой. И марионеток тоже не стоит губить зря. Они ещё пригодятся моему Легиону, и я не собираюсь позволять им просто раствориться в ничто.

— Легиону?.. — с удивлением переспрашивает Горгона четвёртой формации, уже окончательно преобразившись в девушку. Глаза девичьи, обманчиво невинные.

— Да, Легиону. Я очищу сознания марионеток, подарю посмертие тем беднягам, которых ты затащила в свои сети, вытащу их из этой бесконечной боли. Я разорву путы, которые держат их как марионеток, и опустевшие куклы будут служить моему Легиону, как новые оболочки для настоящих воинов. И мне всё равно, ты за или против, Паутинка. После твоих концертов я вправе поступать так, как считаю нужным.

— Как скажешь, я не против, — сдаётся Мадам Паутина, но не удерживается от укоризненной интонации. — Однако, король Данила, ты рассуждаешь так спокойно в преддверии гигантской опасности? — она качает головой, словно не понимает, откуда у меня эта уверенность. — Тварь в нескольких шагах от тебя, а ты спокойно рассуждаешь о своих тактических планах. Ты совсем сейчас не боишься?

Я снова протягиваю руку в тень, на этот раз наружу выходит Синий меч — тот самый херувимский Цветной клинок, который я ещё не успел передать Маше Морозовой, своей невесте, как подарок. Зато есть возможность опробовать меч на действительно серьёзной цели.

— Просто не люблю бояться, Паутинка, — поворачиваю клинок так, чтобы на лезвии заиграл бледный отсвет.

— Никто не любит. Как будто страх спрашивает.

— Если чего-то боишься — просто влепи по этому, — бросаю я.

Я формирую ледяные копья, целый скоп, и вся атака уносится прямо в Шипустона. Град ледяных осколков врезается в гиганта, и тот вдруг начинает уменьшаться в размерах, словно втягивает массу внутрь, чтобы прикрыться толстыми клешнями. Был размером с пятиэтажный дом, а теперь съёжился до трёхэтажного, стараясь не подставляться под удары.

— Хм, интересно… — вслух задумываюсь я, наблюдая. — Насколько сильно он может уменьшаться, если его прессовать без остановки?

— До размера повозки, — отвечает Паутина быстро, будто выстреливает словами. — Я видела сама, пока могла его контролировать, до передачи Лорду Тени.

— Кстати, а ты его больше не контролируешь?

— Нет, конечно! Я бы сказала, будь это так.

— Кто ж тебя знает, — бросаю задумчиво, перебирая в голове варианты, и бормочу: — Большая махина в портал не влезет, слишком громоздкая. Но если уменьшить его — можно будет закинуть прямиком к Председателю. Ведь в конце концов именно в Организацию он и должен попасть. Вот и будет им доказательство непослушания Лорда Тени.

Я оглядываю башенки вокруг двора. Пузатые каменные башенки, сужающиеся книзу. Камень точно такой же, как у этой башни. Касаюсь стены и проверяю структуру Даром легионера-каменщика: камень пористый, крепкий, сооружение не монолитное, блоки соединены цементом. Уязвимостей предостаточно, особенно для того, кто знаком с ремеслом подрывников. Да и опыт службы не пропьёшь. Ещё в прошлом мире зимой — пока ещё не ядерной, а обычной — мы, бывало, поливали водой вражеские мосты, а потом наступали сильные морозы, и конструкция буквально «рвалась» льдом. Камень и бетон трескались, а металлические заклёпки выдавливало. А сейчас мне даже насос не нужен – есть же Легион. Ну а раз этот теневой жук не любит раниться и защищает свою теневую шкуру — почему бы не вспомнить былое?

Лорд Тень, готовься. Очень скоро твоя задница задымится. Организация сама вышвырнет тебя за дверь. И тогда ты станешь только моим. Я приду за тобой — за свой род, за всё, что ты сделал.