Газлайтер. Том 31

Глава 1

Арендованное поместье Франсуа д’Авилон, Москва

— Филинов выдвинул ультиматум, — раздражённо сообщил Франсуа, глядя на помощника. Этот парень был ему как лучший друг, охранник и секретарь одновременно. Франсуа все вопросы решал исключительно через него. — Он требует объяснений, зачем нам понадобилась Колыбель. И, вдобавок, настаивает на извинениях. Причём, конечно же, в материальном эквиваленте.

Сдерживая раздражение, маркиз сжал пальцы в кулак.

— Извинения — ладно. Тут, призна́ю, Дантес действительно напортачил с тем, что пытался убить Филинова… А мы его заказчики. От этого не отвертеться. Но Филинов что-то учуял. Он чувствует, что Колыбель — не просто кровать, что помогает младенцам лучше культивировать энергию. Этот телепат понял, что в ней есть секрет. И это бесит.

Помощник оживился:

— Поздравляю, Ваше Сиятельство! Задание наконец-то сдвинулось с мёртвой точки!

— С чем ты меня поздравляешь?! — вспыхнул маркиз. — Где ты тут сдвиг видишь?! Я же поклялся не раскрывать правду о Колыбели!

— Вы можете запросить разрешение у главы рода, а также у Объекта «Икс». С их позволения вас освободят от клятвы, — тихо предложил помощник.

Франсуа поморщился, будто услышал нечто дурнопахнущее.

— И после этого мы должны будем разделить благодарность Объекта «Икс» с этим Филиновым? А телепат ведь ещё и обязательно затребует личную встречу с ним, когда узнает всё!

— Но если вы не расскажете... — голос помощника остался бесстрастным, словно он просто читал инструкцию по эксплуатации. — Вы не получите Колыбель. А значит, не сдвинетесь ни на шаг. И ничего, подчёркиваю, ничего не получите лично вы.

Маркиз замолчал. Напряжённая мыслительная работа отразилась на его лице. Зубы скрипнули.

— Чёрт возьми. Филинов всего лишь граф. Да, да, знаю, ещё и иномирский король… Всё понимаю. Но почему я, Франсуа д’Авилон, наследный маркиз, должен перед телепатом на задних лапах прыгать?

Помощник между тем пожал плечами:

— У Филиновых хватает сильной гвардии, а также не стоит забывать про Золотого Дракона и Ликанского Пса. К тому же, граф — не просто телепат, даже пускай и Грандмастер. Он ещё и теневик, и огневик, и каменщик, и, возможно, даже некромант, судя по последним сводкам.

Франсуа выругался сквозь зубы и медленно достал телефон.

— Ладно. Звоню отцу.

***

В Москву прилетаю на следующий день. Прусской полиции всё же пришлось меня отпустить, ну а сокамерники были только счастливы. Хотя даже после моего ухода они боялись приближаться к унитазу — удав их, видать, напугал основательно.

От аэропорта меня забирает фургон Царской разведки.

Первым делом — остановка в «тихом месте». Без слов меня провожают внутрь. В бетонной комнатке без камер я сбрасываю одежду и переодеваюсь в свой костюм, аккуратно доставленный в полиэтиленовом пакете. Росов Константин Константинович — персонаж завершён. Операция прошла успешно, Мерца переправили в Царство, Змейка уже упорхнула в Молодильный сад.

А потом — на другой машине, из другого двора — меня отвозят прямо домой. Такая вот подстраховка на случай слежки со стороны прусской разведки.

В гостиной застаю Машу Морозову с Настей. Девушки о чём-то перешёптываются, развалившись на диване, и не сразу замечают, как я вхожу. Маша первая оборачивается — и в тот же миг выпрямляется, будто по струнке:

— Ой. Здравствуйте, сударь, вы к графу Даниле Степановичу?

Настя поднимает глаза и смотрит на меня пристально. Замирает на долю секунды — и вдруг улыбается. Узнала, несмотря на бороду. По запаху, скорее всего. Всё-таки оборотница-волчица.

— Ага, — говорю я специально чуть другим голосом, пониже, подвывожу интонацию. — Ваша правда, Ваша Светлость.

Незаметно от Маши подмигиваю Насте, мол, молчи, не сдавай, и прохожу дальше в комнату. С усмешкой бросаю:

— Именно к графу.

Подхожу к моему любимому креслу. Никто в него не садится, это уже стало чем-то вроде обычая. Устраиваюсь с удобством, откидываюсь, перекидываю ногу на ногу. Батя вернулся.

Маша хмурится, бросает быстрый недоумённый взгляд на Настю, потом строго просит:

— Могли бы вы выбрать другое место для ожидания, непредставившийся сударь?

— А зачем? — лениво протягиваю я, демонстративно перекидывая ногу на ногу.

— Это место графа. Моего жениха. На него никто не садится.

Я поворачиваюсь к ней с самым невинным выражением на лице:

— Правда? Неужели?

И в следующую секунду по полу стелется холод. Белый иней возникает на окне, воздух звенит от перепада температуры — её Дар вырвался сам. У Маши нервы, как всегда, связаны с погодой.

Настя скидывает брови и, глядя на подругу как на ребёнка, смеётся:

— Маш, да это же Даня. Ты что, не узнала? Я его по запаху сразу вычислила.

Я одобрительно хмыкаю. Настя — умница.

Маша моргает, снова смотрит на меня и вдруг:

— Даня?.. Ой. И правда Даня! Ты зачем притворялся чужим! Я ж могла и сосулькой шарахнуть!

Улыбаюсь:

— Сосульку бы я перехватил, — говорю, поднимаясь. — Пойду бороду сбрею.

Но Маша неожиданно кивает и смотрит с влажным блеском в глазах:

— Знаешь, Даня, а борода тебе идёт. С ней ты будто старше.

Останавливаюсь на полшага. Мда, ничего себе фетиш у княжны Морозовой. Погрозив пальцем улыбнувшейся Маше, ухожу к себе, завернув по коридору.

Также заглядываю к Светке и Камилле. Чисто из вредности. Проверка нюха, так сказать. Но Светка поднимает голову почти сразу, прищуривается:

— Даня? Ты чего такой оброс?

Узнала по глазам, наверное, или по движениям. У бывшей Соколовой волчьего нюха нет, но мы с ней знакомы чуть ли не с пелёнок и знаем друг друга как облупленных.

А вот Камилла момент не упускает. Зеленоглазая брюнетка вскидывается с места, бросается ко мне, обнимает, целует, не смущаясь щетины и прижимаясь крепко.

— Дорогой супруг вернулся домой, — мурлычет, как кошка.

После короткого приветствия всё-таки ухожу в ванную — наводить марафет. Вода шумит, пена летит в раковину вместе с бородой. Прощай, доктор Константин Константинович Росов.

На выходе из покоев замечаю застывшую в дверях Гепару. Кажется, её майка стала ещё короче, как и кожаные шортики. Они с Настей соревнуются, что ли? В руках у избранницы — кружка с ароматным кофе.

И почему все в роду решили, что я какой-то кофеман? Ну да, люблю сладкий, с пенкой — но не до фанатизма же.

Беру кружку, вдыхаю аромат. Хорошо. Не Змейка, конечно, заваривала — но пойдёт. Даже очень пойдёт.

Отпиваю кофе, ставлю кружку на стол, пока Гепара рядом молчит, покачивая пятнистым хвостиком. Видимо, она без повода заглянула — просто побыть рядом. Я бросаю взгляд в окно. За стеклом — туманный московский вечер, вялый свет фонарей, мутные отблески на мокром асфальте.

— Завтра пойдём с тобой в старое поместье, — говорю Гепаре, повернувшись. — Сначала закончу одно дело с Организацией. Потом поработаю с легионером-новобранцем. А там и к Филиновым уже можно прогуляться.

Гепара оживляется, леопардовые ушки поднимаются.

— В старое поместье? — она почти ликует. — Я буду рада снова побыть твоим «ментальным якорем», Даня.

— Да ты у меня и так якорь на постоянке, — усмехаюсь. — Просто не всегда бросаю тебя на дно.

Девушка расцветает довольной улыбкой. Видимо, самое главное для неё — быть нужной мне. Ну а это я устрою.

Когда Гепара исчезает, растворяясь в коридоре, я вытаскиваю связь-артефакт и активирую линию с давней подругой. Давненько ей не звонил, да и она была по уши в работе — потому точно не в обиде.

Звуки лаборатории — гудящие конденсаторы, звон пробирок — наполняют эфир.

— София Женкова на связи!

— Привет, София Александровна. Это Даня.

Раньше она работала на меня и была первым Целителем у меня в роду, но её душа тянулась в химерологию. Так что я устроил её туда, где она по-настоящему нужна — в нашу совместную лабораторию с Горнорудовыми. В эфире сейчас и шумит её оборудование, перемежаясь с голосами лаборантов.

— Данила Степанович, ты вспомнил про меня!

— Ага, а завтра даже приеду, — говорю. — Хочу взглянуть на результаты лаборатории. Кстати, ты внедрила те растворы, что Лакомка передавала из Молодильного сада?

— Да, — отвечает София радостно. — Уже ввели их в подопытных. Первые тесты обнадёживают. Но… есть проблема, — договаривает она.

— Я знаю твой затык в химерологии, — киваю с пониманием. — И у меня есть одна фича. Может помочь.

Речь сейчас про Маньяка. Легионер-Целитель был садист, который лечит — но сперва сам же ломает. Но наработки у него чертовски полезные. Особенно как раз в той сфере, где у Софии всё стопорилось.

Я собираюсь проверить некоторые его идеи. А там, может, и получится направить их на службу роду. Но загадывать не будем — сначала попробуем.

— Правда?! — восклицает радостная София. — Данила Степанович, спасибо за надежду! Я всё подготовлю к приезду.

— Тогда договорились, — говорю на прощание. — Завтра к вечеру буду. Проверим — может, и правда сработает.

Мои перепончатые пальцы! Вот так всегда! Ездил в Пруссию за Целителем в первую очередь для себя любимого — но также получил и кучу наработок, которыми обязательно надо поделиться с нужными людьми рода. А иначе это будут упущенные возможности. Если бы я был просто телепатом, не аристо — было бы проще расти в силе. Впрочем, тогда бы не было интереса и даже мотивации.

После разговора с Софией переключаюсь на мыслеречь — выхожу на Лакомку. На том конце — лёгкий шум листьев, журчание воды в Молодильном саде.

— Да, мелиндо? — отзывается главная жена.

— Помнишь то зелье, — мысленно бросаю, — для сращивания тканей, которое ты произвела из молодильного лопуха.

— Конечно, помню, — откликается альва гордо. — Я все свои продукты помню! Хорошее зелье.

— Передай его Софии-химерологу, — распоряжаюсь. — Через нашу почтовую службу.

Почтовая служба в роду появилась недавно. И даже не знаю, как мы без неё жили. У меня же все владения раскиданы по двум земным шарам, и без родовых почтальонов, которые умеют скакать между порталами, — никуда.

— Хорошо, мелиндо, — кивает Лакомка. — Отправлю прямо к ней.

Я уже собирался отключиться, но она добавляет, тише, с улыбкой:

— Олежек стал вообще хороший. Спит в колыбельке как убитый. Няни наконец-то выдохнули.

— Круто, — говорю просто. Потому что и правда круто.

Правда, по этой колыбельке куча вопросов. Но у Франсуа ещё есть время решиться на честный откровенный разговор.

Следующий вызов — Гумалину.

— Привет, Трезвенник. Подготовь один из твоих типичных энергоартефактов, — говорю без лишних предисловий. — Мне нужно для проекта с Целителем. Только он должен подойти на любую шею. В том числе — звериную.

— За сегодня сделаю, шеф, — отзывается казид. — К вечеру будет.

Только отключаюсь, как приходит вызов на мобильник. Экран подсвечивает личный номер Алёнушки из Охранки. После того как госпожа экспедитор передала его будто бы ненавязчиво, я его забил в контакты, но ещё ни разу не воспользовался.

— Я ждала вашего звонка, Ваше Величество, — произносит с деликатной улыбкой. Тут же добавляет, будто спохватилась: — По поводу передачи Мерца Организации.

— Вы именно для этого и дали свой личный номер? — спрашиваю с любопытством.

— Конечно. А для чего же ещё? — звучит даже слегка удивлённо. И тут же поспешно переходит к делу: — Мы проверили память Мерца. Он подходит как козёл отпущения. Но как именно отдать его Организации? Вы можете помочь?

— Хорошо, — отзываюсь. — Сейчас всё улажу и перезвоню.

Разрываю соединение и тут же набираю Масасу уже по связь-артефакту. Коротко излагаю суть вопроса. Леди «шоколадка», конечно, только рада получить Мерца. Я сразу и сообщаю координаты места встречи в Москве. Специально выбрал поблизости от поместья, чтобы всё сделать быстро — да разъехаться.

Масаса выслушивает и кивает:

— Отлично, конунг Данила. Кстати, Ангел сейчас у херувимов. Будь осторожен, конунг, и знай: Организация за тебя вступится, если что.

Слыхал я про этих херувимов от Странника и Ратвера. Крылатые сородичи Ангела живут в своём собственном мире — и, по-хорошему, их надо бы бояться. Но мне лень.

Набираю снова Алёнушку.

— С Организацией я договорился, — и передаю координаты.

– Отлично, Ваше Величество! Тогда до свидания!

Вечером мы с Настей едем вдвоём на встречу в небольшом джипе — тёмные стёкла, водитель свой, молчаливый. Машина плывёт сквозь вечернюю Москву, петляя по объездным дорогам. Пункт назначения — окраина: заброшенная развязка у старого терминала. Когда-то здесь гудели аэропланы, теперь только ветер да бетон. Пространство пустое, открытое — идеально подходит для встреч, где передают «подарки».

На месте нас уже ждут.

Черный фургон стоит с выключенным мотором. Рядом застыла Алёнушка в черном кителе. Она приветливо машет нам с Настей. А позади улыбчивой девушки двое экспедиторов выволакивают из кузова кричащего Мерца. Он закован в антимагические кандалы, в глазах — паника, на лбу — пот, на лице — страх уровня «всё понял, поздно».

— Пожалуйста! — орёт прусак. — Не отдавайте меня иномирянам! Я сдам вам всех…!

Скулит, дёргается, обмирает, снова дёргается.

— Заткните его, — лениво бросает Алёнушка, даже не взглянув на пленника.

Экспедиторы впихивают прусаку в рот кляп, и Мерцу приходится замолкнуть.

— Алена Эдуардовна, Красный Влад не захотел сам приехать? — спрашиваю просто так. Все же встреча с Организацией бывает у Охранки не каждый день.

— Владислав Владимирович доверил мне все коммуникации с вами, Ваше Величество, — невозмутимо отвечает Алёнушка. — Я сразу решила это обозначить.

Я смотрю на девушку. Стоит боком к нам. Светом фонарей обведены талия, бёдра, голова чуть наклонена. Всё ясно. Владислав Владимирович решил поиграть в игры.

Ощущаю как портал разрывает пространство за минуту до синей вспышки.

Раз – и на площадке появляется Масаса в мантии вместе с менталистом Организации, которого я видел лишь раз.

– Конунг Данила, – леди кивает мне, напрочь игнорируя всех остальных;

— Леди Масаса, вот ваш подопечный, — говорю, указывая на Мерца. Тот, завидев представителей Организации, сразу в обморок рухнул. Чего это он так? Леди Масаса вовсе не страшная. Наоборот — очень даже с изюминкой.

— Проверь его, Мысля, — коротко бросает Масаса менталисту.

Мысля молча сканирует разум Мерца. Это занимает считаные секунды. У прусака даже щиты уже не стоят.

— Да, — произносит Мысля. — Он участвовал в поставках оружия Паскевича на Боевой материк.

— Ну всё, — Масаса кивает довольно. — Спасибо тебе, конунг Данила.

– Обращайтесь, леди.

Она вдруг бросает короткий странный взгляд на Алёнушку. Потом портал глотает обоих Организаторов.

Тишина. Только гул далёкой трассы и ветер в пустом небе.

Алёнушка оборачивается ко мне, и слегка улыбается:

— Ваше Величество, а как насчёт немного отпраздновать? У меня есть билеты в загородный Клуб силовых ведомств. Могу провести вас с супругой на экскурсию.

Оглядываюсь на Настю. Оборотница лишь пожимает плечами в тонких петельках майки, мол, мне всё равно. Как скажешь.

— Да, можно, Алена Эдуардовна, — говорю я. — Почему бы и не да?

В конце концов, ночь только началась.

_______

Друзья-мазаки, не забудьте поставить лайки! Они нужны чете Вещих-Филиновых, чтобы зарядиться и хорошо провести вечер с Аленушкой)

Глава 2

Мы с Настей грузимся в машину. Джип скользит за машиной Алёнушки — она едет впереди, аккуратно, не торопясь. Настя рядом со мной устроилась удобно, смотрит в окно задумчиво. Потом, не оборачиваясь, говорит с лёгкой усмешкой:

— Даня, а ты заметил… Хотя чего это я? — хихикнув, прерывает она саму себя. — Ты же телепат! Конечно, ты заметил, что Алёна Эдуардовна проявляет к тебе повышенное внимание.

— Как будто только она одна, — хмыкаю.

Тут Настя смеётся уже заливисто.

— Ну да. Ты прав.

— А вообще, насчёт Алёны Эдуардовны ты не совсем права, — замечаю. — Тут, скорее, дело в приказах Охранки.

— Думаешь, это Владислав Владимирович её заставляет? — округлила глаза оборотница. — А она и не против?

— Приказ есть приказ, — пожимаю плечами.

Настя продолжает удивлённо хлопать глазками, пока мы въезжаем на закрытую территорию. Ворота открываются автоматически. За ними — ухоженное здание с колоннами, аккуратными дорожками, мягким светом. Всё дорого, всё сдержанно. Алёнушка уже стоит у входа и показывает охране золотую карту. Рядом, на низком старте, приготовился швейцар в ливрее. Когда мы тормозим, он открывает дверь и коротко кланяется.

Вслед за Алёнушкой мы проходим в здание. Внутри — приглушённый свет, тёплые тона, кожаные кресла, сигары на столиках. Пахнет дубом и дорогим алкоголем.

Это не ресторан. Это — Клуб.

Собственно, так он и называется. Просто: «Клуб». Место тусовки высокопоставленных силовиков не нуждается в громких названиях.

Именно в этот момент к входным дверям подходит высокий военный в бордовом кителе Лейб-гвардии. Направляется прямиком ко мне.

— Ваше Величество, Данила Степанович, — с лёгким поклоном произносит офицер. — Моё почтение. Полковник Семён Борисович Бартер.

Я киваю:

— Взаимно, Семён Борисович. Рад знакомству.

Полковник переводит взгляд на Алёнушку. И вот тут в его голосе прорывается язвительность:

— Ба! Алёна Эдуардовна, как вы прошли в Клуб? Точно ли по своему пропуску?

— На что вы намекаете, господин полковник? — вскидывает она подбородок.

— Я не слышал, что вы чином доросли до Клуба.

Алёнушка досадно хмурится. Похоже, лейб-гвардеец решил, что госпожа экспедитор зашла не со мной, а просто одновременно, потому и накинулся на неё.

Хм. Занятно, что моё собственное появление в офицерском клубе вопросов не вызвало вообще у местных завсегдатаев. Видимо, благодарить за это стоит ханскую кампанию и пограничную заварушку с финнами. Похоже, я уже вошёл в местную систему координат как «свой». Воевал, кровь проливал — значит, сойдёт, даже если официально боевым офицером не числюсь.

Я бросаю взгляд на лейб-гвардейца:

— Полковник, Алёна Эдуардовна показывает мне это замечательное заведение, — спокойно говорю. — Есть ли какие-то проблемы?

Полковник замирает и вскидывает брови. Затем резко выпрямляется:

— Нет-нет, Ваше Величество. Всё в порядке. Хорошего отдыха.

Он разворачивается на каблуках и уходит прочь, быстро посмотрев на Алёнушку со злостью и похотью. Видно, что неравнодушен к нашей провожатой. Впрочем, с такой фигурой, как у Алёнушки, она могла отказать не одному десятку резвых лейб-гвардейцев.

Алёнушка поворачивается ко мне с благодарственной полуулыбкой.

— Спасибо, Данила Степанович.

— Всегда пожалуйста, Алёна Эдуардовна, — киваю.

Мест свободных много, выбираем отдельный закуток у окна, состоящий из трёх кожаных кресел и стола. Алёнушка указывает рукой — располагайтесь. Мы с Настей садимся в кресла, раскидываясь удобно. Настя оглядывается с интересом. Алёнушка решает нас просветить:

— Это место для высокопоставленных членов силовых ведомств, — говорит она, беря в руки винную карту. — Тут подают лимитированные коллекции бренди с Кубани, которые не сыщешь в магазинах. Всё включено, можете заказывать, Ваше Величество.

И сама добавляет, наклоняясь чуть вперёд, не упуская продемонстрировать изгибы под формой:

— Мне, признаться, давно хотелось попробовать одну из бутылок.

— Тогда сделайте милость — попробуйте, — отвечаю. — Я же буду пиво. Светлое, нефильтрованное.

— А мне можно сок, — вставляет Настя.

Алёнушка, сделав заказ официанту, откидывается на спинку кресла, расстёгивает несколько верхних пуговиц чёрного кителя. Под рубашкой проступает крепкая грудь.

Что ж, Владислав Владимирович, вы не устаете меня удивлять. Эта приманка — стара как мир.

Я молча принимаю сигару у официанта. Алёна тоже берёт. Настя — отказывается, только смотрит с любопытством по сторонам.

Щёлкаю пальцами — огонёк срывается с кончиков, подаю пламя Алёнушке. Она наклоняется ближе, кончик сигары загорается.

— Спасибо, — говорит она, не отрывая от меня взгляда. Втягивает дым, выдыхает мягко.

Когда приносят бренди, мы чокаемся — за удачную сделку с Организацией.

Затем Алёнушка затягивается сигарой, а потом, будто между прочим, роняет:

— Ваше Величество, у вас, случаем, нет проблем с маркизом Франсуа?

Я приподнимаю бровь.

— С чего вы сделали такой вывод? — с холодком спрашиваю.

Алёна, впрочем, не отступает. Продолжает, глядя куда-то мимо:

— Просто было заметно, что маркиз д'Авилон проявлял к вам повышенное внимание. Его гвардия пыталась вытянуть информацию о вашем роде через закрытые каналы. Охранка это зафиксировала.

Я смотрю в кружку — на поверхности отражается тусклый свет люстры.

— Даже если у меня будут проблемы с другими аристократами — это мои проблемы. А за уведомление об их поисках — спасибо. С д’Авилонами у меня проблем нет.

По крайней мере, пока. Несмотря на мой ультиматум, Франсуа явно тянет время. Но я ему немного его дам. А потом посмотрим, споёт ли он что-нибудь конкретное.

Пиво, кстати, неплохое. Сигары дымят густо, лениво. Алёнушка курит красиво — будто для журнала с глянцевыми обложками. Я прикуриваю себе. Заинтригованно поглядывая на бутылку бренди, Настя колеблется и посматривает на меня, но я киваю — мол, можно.

Оборотница делает осторожный глоток — и всё же предпочитает вернуться к соку. Что неудивительно: оборотням алкоголь неприятен.

Посидев где-то с часик, мы разъезжаемся по домам. Алёнушка, разумеется, ни на что особенное не рассчитывала этим вечером — разве что заложить фундамент для неформального общения, на будущее. Впрочем, с ней и правда приятно работать. Да и сигары — что уж там, хорошие.

С утра мы выезжаем втроём — я, Настя и Камила, направляемся под Тверь. Кстати, с обеими я и ночевал, так что, когда поднимались, никого постороннего не потревожили. Девушки сейчас в джипе мнут глаза, зевают, но выглядят вполне довольными после бурной ночки. Настя слушает музыку в наушниках, Камила переписывается в телефоне с подружкой. Сидят расслабленно, как кошки после кормёжки.

Дорога, конечно, не близкая. Едем в лабораторию — она входит в совместный проект моего рода и Горнорудовых по химреологии и прикладным мутациям.

Экспериментальный блок построен посреди леса. Бетонное здание утоплено в землю, как укрытие времён большой войны. Камеры по углам, двери усиленные, шипастая ограда. Охрана в броне — вежливая, но неулыбчивая.

В холле нас встречает София Жёнкова в белом халате, хвост рыжих волос собран в узел, лицо — как у лисы: хитрое, симпатичное. Девушка похорошела с тех пор, как я её взял своим Целителем. А уж массивный ухажёр за её спиной внушает уважение.

— Данила Степанович, — улыбается она и кланяется нам. — Анастасия Павловна. Камила Альбертовна. Познакомьтесь — это Кожеголовый, мой главный подопечный.

Я смотрю на крокодила. Точнее, на аномального прямоходящего крокодила. Огромный, зелёно-чёрный, без хвоста почему-то. Взгляд умный, как у пса. Закладки ему ставили наши телепаты. Он зевает мне в лицо — явно чтобы похвастаться огроменной пастью с клыками-кинжалами.

— Симпатяга, — говорю. — Не кусается?

— Только если его попросить, — шутит София и поворачивается к массивной гермодвери. — Пойдёмте. Лаборатории за этим контуром. У нас строгий протокол, но на вас троих я оформила пропуски.

Мы заходим в отсек для исследований. Настя с Камилой с любопытством осматриваются по сторонам. Кожеголовый топает рядом, поглядывая на Софию сверху вниз, как зелёный алабай.

Из бокового коридора появляется мужчина средних лет в очках с недовольной физиономией.

— София Александровна… — если бы он не позвал, мы, судя по всему, прошли бы мимо, но раз привлёк внимание — София его представляет мне:

— Ваше Величество, это доктор Резков, — говорит София без особой интонации. — Директор лаборатории.

Он хмурится.

— София Александровна, объяснитесь. Посторонним вход вглубь лаборатории запрещён, — резко произносит.

София разворачивается к нему, и её лицо становится резче. Улыбка исчезает без следа.

— У вас что-то с глазами? Граф и иномирский король Данила Степанович — один из владельцев лаборатории, господин директор. И он хочет осмотреть объект. Разве вы что-то имеете против?

«Кажется, этот очкастый доктор давно конфликтует с нашей Сонечкой», — по мыслеречи замечает Камила.

— Господин директор, я весь во внимании, — примирительно говорю уже я. — София Александровна оформила на нас допуск. Мы что-то нарушили?

Резков бурчит, бросив взгляд на короткую майку Насти:

— Вы не надели халаты, Ваше Сиятельство.

— Наденут в лаборатории, — парирует София.

— Под вашу ответственность, София Александровна, — наворчавшись, Резков решает ретироваться.

Оставляем позади очередной поворот — и выходим в просторную наблюдательную комнату с экранами. Помещение совмещено с небольшим экспериментальным уголком — судя по всему, чтобы учёные могли, наблюдая за подопечными через камеры, сразу же, не отходя от мониторов, что-нибудь подшаманить.

Кожеголовый заходит последним, занимает половину свободного пространства и укладывается с вздохом.

Пока мы с женами надеваем халаты, София включает запись на мониторе.

— У Кожеголового в детстве оторвали хвост. Мы пытаемся его регенерировать. Смешали несколько стимуляторов, плюс формулу Её Сиятельства Лакомки из Молодильного сада.

На экране — запись. Крокодил лежит в огромной ванне, к хвостовому основанию подключены датчики. Из этой точки медленно, сантиметр за сантиметром, начинает вырастать хвост.

— Вот, смотрите. Рост начинался...

Камила подаётся вперёд. Настя тоже заинтересованно смотрит.

— …но через десять минут, — говорит София и указывает, — начинается вот это.

Хвост внезапно обвисает… и с мокрым хлопком отваливается, как перезревший плод.

Мы все молчим. Кожеголовый на экране смотрит на свою потерю с философским спокойствием. Как будто он уже привык терять новообретённые хвосты.

— Не прижился, — тихо произносит Настя.

— Мда, — хмыкаю. — Неудачно.

Крокодил в реальности поворачивает ко мне морду. И вздыхает так, что мне на секунду делается его жаль.

— Наша химерология пока не справляется, — подтверждает София грустно. — Хвост формируется нормально, но недостаточно стабилен. Отклонение сразу по четырём маркерам. Магическая синергия ломается на стадии зрелости ткани.

— Почему ты выбрала именно Кожеголового для этого эксперимента? — интересуюсь.

София отвечает просто, хлопнув зелёного по башке. Тот даже не вздрогнул — настолько девушка незначительная на фоне его габаритов:

— Он с самого детства сильно хочет хвост. Другие крокодилы над ним издеваются, а самки отказывают.

И крокодил грустно вздыхает в подтверждение, а следом вздыхают и расчувствовавшиеся Настя с Камилой.

— Ладно, — решаю заняться ещё и прорывом в химерологии, ведь мне и без того будто нечем заняться. — Ты уже дала ему зелье от Лакомки?

— Да, — с готовностью кивает София. — Сегодня утром. По расчётам, оно должно держать активность в течение двух часов.

— Хорошо. Тогда приступаем. Амулет Гумалина на него надень.

София достаёт присланный ей амулет и вешает его на шею крокодила. Маленький диск, мягко светящийся, как ночник в детской, подвешен на цепочку.

Я «включаю» Маньяка и приказываю ему обработать зеленомордого.

Целитель-Маньяк работал с жизненной энергией, и потому его знания вкупе с доступной мне геномантией очень могут помочь.

Параллельно — запускаю артефакт. Свет амулета становится ярче. И вот я соединяю оба потока — узконаправленную целительную энергию Маньяка и мягкую коррекцию амулета. Ну и геноманты тоже в помощь.

Находим хвостовую зону. Клетки здесь нестабильные. Я собираю их, уплотняю, направляю, заставляю делиться согласно ДНК-программе.

Хвост начинает расти. Но не как раньше — теперь он не отваливается на полпути. Чешуя выкладывается по слоям. Позвонки простраиваются в правильном ритме. Проходит минут десять. В момент завершения раздаётся хруст, как в спине после долгого сидения.

— РРРРРРРРА! — раздаётся рёв по лаборатории.

— Чего это он?! — Настя заслоняет собой Камилу и готова обратиться в волчицу.

— Он радуется! Смотрите – он машет! Он правда машет хвостом! — восклицает София и кидается обнимать своего питомца, который радостно качает хвостом. — Даня… То есть, Ваше Величество! Вы гений! – поправляется она, забывшись. – Я не знаю, что вы сделали, но вы гений!

Кожеголовый никак не нарадуется обретённой части тела и машет хвостом, да и сам чуть не танцует. Потому приходится взять Софию за руку и оттащить от своего возбуждённого питомца, а то прихлопнет её ненароком. Но Софии тоже требуется кого-то обнять, и она кидается мне на шею, ну и я по-дружески хлопаю Целительницу по спине, кивнув понимающе улыбающимся жёнам.

София, наконец, вылив эмоции, отпускает меня, да и Кожеголовый подустал, и Целительница может его погладить по чешуе.

Я в целом доволен. Промежуточный успех — зафиксирован. Но этого мало.

— Надо бы ещё один эксперимент, — говорю и щёлкаю пальцами.

В воздухе с лёгким скулежом появляется Ломтик. Щенок приземляется на пол, трясёт ушами, вертит головой и сразу же начинает принюхиваться к непонятному зелёному зверю.

— София, его тоже нужно провести через инициацию, — командую.

София удивляется, но послушно достаёт из лабораторного шкафа под замком ампулу с вакциной и вкалывает шприц Ломтику в бок. Малой даже не дёргается — болевые рецепторы я ему приглушил заранее. Затем надеваю на него амулет Гумалина и активирую Целителя в связке с геномантами.

— Ну-ка, Ломтик, покажи зубы, — говорю.

Он широко зевает.

Пасть начинает расширяться. Вытягиваться. Челюсть раздвигается, растёт, превращаясь в здоровенный волчий зев — туда, кажется, поместится половина Камилиной косметички. Выглядит эффектно. Особенно в сочетании с непропорционально маленьким телом щенка.

— Убрать зубы, — приказываю, и пасть тут же сжимается обратно до стандартных размеров.

— Контролируемая химерология… — шепчет охрипшим горлом София, закрыв рот ладонями. — Небывалый прорыв! Да мы же все премии мира соберём!

— Молодец. Отправляйся на кухню. Тебе дадут утки, — разрешаю малому.

Ломтик весело тявкает и исчезает, направляясь прямиком в Невский замок.

— А мне можно эту вакцину?! — вдруг спрашивает Настя, глаза горят. — Я хочу хвосты! Восемь! Нет, девять! Девятихвостая волчица, вау!

Камила фыркает и добавляет, не упуская момент:

— А если с помощью этого зелья грудь увеличить? Работает?

Я бросаю на неё взгляд, усмешка сама собой появляется:

— У тебя и так нормальная.

— Но у Светы больше! — немедленно парирует брюнетка.

— Потому что Света беременна, — закатываю глаза. Ох уж эти женщины.

Дверь за спиной открывается, и раздаётся томный голос:

— О, мой спаситель! Вот ты где! Дай угадаю: опять творишь то, с чем не справились бы и тысяча учёных?

Мои перепончатые пальцы! Только её сейчас мне не хватало!

Глава 3

Конечно, объявилась опять Жанна Валерьевна. Легка на помине.

Моя юная, как девятнадцатилетняя студентка, тёща появилась в платье с открытыми плечами и дерзким декольте. Не знаю, чего это доктор Резков там косился на Настю — её мать открылась куда откровеннее, без всяких намёков.

А сам Резков, кстати, маячит за спиной Жанны с подобострастной физиономией и даже не осмеливается кашлянуть, чтобы баронесса, скажем, прикрылась халатом.

Кожеголовый машет ей хвостом. Он теперь всем будет махать.

Жанна оглядывает крокодила, поднимает бровь:

— О, какой прогресс, спаситель. У бедного животного появился хвостик.

– Да, отрос, – киваю спокойно. – Наработки ваших исследователей сильно помогли. Без них вакцина была бы неполная.

— Но именно твоё появление, как всегда, спасло их работу от превращения в очередной научный тупик.

Настя резко оборачивается, как будто только что заметила собственную мать:

— Мама! Что ты тут делаешь?

Я скрещиваю руки на груди:

— Жанна Валерьевна, ваше появление одновременно с нашим не может быть случайностью, согласитесь.

Жанна отвечает со своей фирменной невозмутимостью:

— Конечно, не случайно. Я узнала, что ты приедешь, Данила Степанович, и решила лично презентовать новые возможности нашей лаборатории. Всё-таки это наше совместное предприятие и мне хочется чтобы наши рода продолжали вместе работать.

Резков за её спиной поддакивает каждому слову, как заводной болванчик. Я смотрю в кокетливые глаза молодой тёщи. Значит, она хочет мне что-то показать — и явно скрывала это от Софии, раз до сих пор мне никто ничего не доложил.

И в этот момент над головой вспыхивают красные лампы.

Резкий свет режет глаза, сирена врубает по ушам визгом. Автоматика клацает замками — двери блокируются с громким щелчком. Здание переходит в режим полной тревоги.

Директор подскакивает к мониторам и выводит запись из пустой клетки — там проломлена решётка.

— Ох, только не это! — визжит Резков, дёргаясь, как испуганный таракан. — О боже, это точно объект «Z»! Он сбежал!

Жанна смотрит на главный экран, где уже побежали красные сигналы и схематичная карта с мигающими точками. Вся лаборатория как на ладони.

– Спаситель, извини, – оборачивается баронесса и пожимает обнаженными точеными плечами. – Кажется, я поторопилась и зря похвасталась. Экспериментальный зверь сбежал.

Я смотрю на ее игривую улыбку, за которой прячется волнение.

— Как же удачно, Жанна Валерьевна, что он сбежал именно сейчас. Именно тогда, когда я здесь.

Глаза баронессы заметно меняются — зрачки расширяются, взгляд становится слегка испуганным.

– Спаситель, твои обвинения меня оскорбляют. И даже обижают, – обиженным голосом причитает баронесса.

Я смотрю на неё в упор, не обратив внимания на отговорку.

— Что же вы опять мутите? — спрашиваю спокойно. — Какие у вас тут игры?

Резков вклинивается:

— Уважаемые дамы и господа, здесь небезопасно. Мы не знаем, где сейчас сбежавший объект, а камеры, которые выходят в коридор, есть только у охраны в диспетчерском пункте.

— Тогда идёмте к охране, — киваю и спокойно открываю дверь в коридор. Зверя я бы всё равно определил будь он рядом.

Жанна же выдыхает с облегчением, только рано радуется — до неё ещё доберёмся.

Мы идём в диспетчерскую цепочкой — я, Жанна Валерьевна, Настя, София, Камилла и понурый, побледневший Резков. Замыкает Кожеголовый, махая хвостом даже на ходу.

В диспетчерской собрались безопасники в броне, с громобоями наперевес. На экранах — прямая трансляция разрушенных коридоров.

Объект «Z» оказывается аномальным бегемотом. Массивный гигант покрыт подвижным панцирем, похожим на черепаховую броню, только он гибкий. Бегемот рёвёт, сносит бетонные стены, как будто это перегородки из гипсокартона, мечется по коридорам.

— Почему вы тут топчетесь? — Горнорудова недовольно спрашивает безопасников. — Здесь и без вас тесно. Идите, остановите зверя.

— Ваше Сиятельство, мы не можем его остановить, — отчитывается глава охраны Жанне. — Он слишком мощный. Транквилизаторы не сработали, как и усыпляющий газ. Панцирь отражает выстрелы громобоев.

— Какая печаль… — равнодушно замечает Жанна Валерьевна, наблюдая за происходящим, словно смотрит оперу в необычной постановке.

Я оборачиваюсь к тёще:

— Признавайся, Жанна. Твоих рук дело?

Настя поддерживает меня:

— Мама, ну мы же знаем твой характер. Прекрасно знаем.

Жанна театрально-устало пожимает голыми плечами, как дива сцены, которой опять не угодили с гримом:

— Ну моих-моих! Довольны?! Но я не со зла, если хотите знать. Просто я хотела к твоему приезду, спаситель, подготовить нечто особенное. Резков уверял, что новая вакцина сработает и создаст новый тип зверя-химеры, ну и что всё под контролем.

— Простите, Жанна Валерьевна… — лепечет Резков, но его никто не слушает.

София резко возмущается:

— А почему я ничего не знала об этой вакцине?! Мы же в одной лаборатории работаем!

Жанна отвечает тихо:

— Потому что я хотела сделать Даниле Степановичу сюрприз.

Я не ведусь на её покорное личико.

— У нас с вами договорённость, Жанна Валерьевна. София Александровна должна быть в курсе всех проектов, касающихся химерологии.

Жанна виновато опускает глаза. В её голосе почти слышится искреннее признание вины:

— Прости, спаситель. Я, правда, хотела удивить тебя. Вот даже нарядилась, — обводит руками своё дерзкое декольтированное платье.

Настя тут же фыркает.

Я выпрямляюсь.

— Пойдёмте, Жанна Валерьевна. Пора разобраться с вашей зверюшкой.

Жанна округляет глаза:

— Ты уверен?.. Может, мне не стоит?..

— Стоит-стоит, — отвечаю жёстко. — Насть, тоже пошли.

– Хорошо, Даня, – бесстрашно соглашается жена. Благоверная знает, что ей ничего не угрожает. А вот Жанну я может и правда бегемоту скоромлю. Шутка, конечно. Хотя…

Мы втроём спускаемся в нижние уровни. Металлические стены, датчики щёлкают, сирена гудит ниже. Рёв зверя становится оглушающим. Мы проходим шлюзы, не слишком быстро — а то ведь Жанна не просто в платье, а ещё и на каблуках. Наконец выходим в ангар.

Бегемотик, или объект «Z», пыхтит, разламывая оборудование. Вот он оборачивается — и я сразу пробую войти в сознание. Стена. Удивительно крепкая ментальная защита — то ли врождённая, то ли результат эксперимента. Но эмоции просачиваются. Болезненные, тупые, несчастные.

Зверьку-то больно. Я, конечно, могу его порвать псионикой, но, блин, жалко бегемотика.

— На выход, доктор Айболит, — «включаю» Маньяка.

— Шеф, опять со зверьем возится? — вздыхает новобранец-Целитель.

— Не опять, а снова.

Бегемота я не смогу лечить на расстоянии, но сканировать — вполне.

Основная боль сосредоточена в аппендиксе. Жуткое воспаление. Да уж.

— Спаситель, лучше поручить это дело штурмовой группе, — по мыслеречи предлагает Жанна. — Ну или просто убей его псионикой — да и дело с концом.

— Какая вы жёсткая, мама, — подтруниваю над тёщей.

— Это платье, знаешь, сколько стоит? — канючит она. — Я не для того его надевала, чтобы порвать, отбегая от дурацкого бегемота.

— Тогда постойте в сторонке. Насть, и ты тоже, — бросаю жене.

Сам подхожу к бегемоту, а он крутит головой, не видя меня. Кольцо Буревестника уже надето на мой палец, и ментальные иллюзии сделали своё дело. Касаюсь рукой его брюха. Сквозь панцирь он не чувствует прикосновение — ну и мне удаётся запустить целительную энергию.

Проходит секунда, другая. Воспаление внутреннего органа проходит, и волна облегчения прокатывается по зверю. Он дрожит, дыхание выравнивается.

Я скидываю иллюзию, и успокоившийся зверь удивлённо смотрит на меня, а потом зевает широко.

Хлопаю животину по мордасу.

— Хороший Бобик.

Бегемот, не обращая внимания, заваливается в угол и засыпает. Набегался малыш. Вообще он раньше был без панциря.

— Вакцина Резкова нарастила ему неплохую защиту, — замечаю я баронессе. — И всё бы ничего, да только лекарство вызвало глистную инвазию. Лучше такие эксперименты ставить на животных с более сильной иммунной системой.

Жанна смотрит на меня с прищуром, в голосе — подозрение, не тревога, а скорее любопытство, тщательно замаскированное под озабоченность:

— Как же ты смог его успокоить, спаситель? Что ты сделал?

— То, что было нужно, — смотрю ей в глаза. — И на будущее, Жанна: во все ваши химерологические проекты погружайте Софию Александровну. Во все, без исключений. Иначе совместной лаборатории конец.

Она разочарованно кивает, не глядя на сердитую дочь.

— Я хотела как лучше, спаситель. Для нашего проекта же старались. Но как скажешь – больше никаких сюрпризов, — грустно водит она плечами, от чего взгляд сам собой приковывается к её декольте. Жанна такая Жанна.

***

На обратной дороге домой Настя терпит-терпит, да восклицает, всплеснув руками:

— Даня, но ты ведь ни капли не веришь маме!

— Верить Жанне — себя не уважать, — соглашаюсь. — Но вакцину её люди, правда, создали неплохую, и если соединить с нашими находками, то получится что-то дельное. Мне бы не помешала армия химер, так что сделаем вид, что купились на её покладистость, да и держим ухо востро. Тем более что баронесса Горнорудов никогда не повторяется. В следующий раз она выкинет уже что-то новое, не связанное с лабораторией.

— А! — осознаёт Настя, переглянувшись с Камилой, — вот какая твоя стратегия. Ну ладно тогда. Ведь только ты можешь перехитрить мою маму!

Мы возвращаемся в поместье. Гепара уже заждалась — ей не терпится вернуться в старую усадьбу.

Честно говоря, я морально подустал после выходки Жанны. Опасная, коварная женщина, даже разговор с которой сжирает уйму энергии. Нормальным мужикам вообще нельзя заводить таких жён. Да, они с огоньком, дьявольски красивые… но от мужчины в браке с такой ничего не останется. Разве что короткую интрижку завести — и то осторожно. Хотя в моём случае даже это не вариант — я ведь женат на дочери этой самки богомола.

После недолгого отдыха мы с Гепарой всё же выходим на прогулку по старому поместью. В этот раз я решаю пройтись до самого господского дома, над которым висит гигантская чёрная корона.

Хм. Что-то определённо изменилось с моего последнего визита.

Вокруг дома Карманы Астрала разрослись до такой степени, что сам физический мир начал отступать. Граница между сном и явью исчезла — как будто её и не существовало.

Гепара инстинктивно держится ближе ко мне, её гепардовый хвост испуганно гладит меня по ноге.

— Даня, что стало с Карманами? — тревожно спрашивает она.

— Это уже не просто Карманы, — произношу я. — Это астральная материализация.

Гепара не сдерживается — берёт меня за руку. В её глазах появляются слёзы от давления, грудь девушки под майкой тяжело вздымается.

— Мне тяжеловато здесь находиться, Данила Степанович…

— А другому бы и вовсе сорвало крышу, — отвечаю спокойно. — Разве что сильный телепат выдержал бы такое без последствий.

Она распрямляется с усилием, глядит прямо в глаза, твёрдо:

— Но я не подведу. Сколько потребуется — столько и выдержу.

— Ну, такие жертвы ни к чему, — криво улыбаюсь.

Накрываю её разум своим — как щитом. Одновременно создаю ментальную сетку стабилизации: светлый каркас, плетение по периметру, окутывающее нас. Ей сразу становится легче. Она чуть выдыхает.

— Теперь проведём проверку, — говорю. И активирую целительский Дар.

Сканирую усадьбу на расстоянии, как получится. Прислушиваюсь к отклику ткани реальности. Если честно — не надеюсь найти ничего особенного. Эта проверка скорее для проформы. Ведь даже крысы должны были вымереть в такой зоне прорыва Астрала…

Ого!

Гепара тут же улавливает моё замешательство.

— Что такое, Даня?.. — шепчет, почти не дыша.

Я смотрю в сторону старого южного крыла. Потрескавшийся фасад почернел, куски штукатурки осыпались, словно зола.

И произношу:

— Там есть кто-то живой.

***

Молодильный сад, Примолодье

За первой линией Молодильного сада Лакомка работала с рядом редких растений. Тонкие листья улавливали вибрации звука, подрагивали от малейшего слова. Она что-то шептала, и магия стекала в корни, словно в сосуды.

В этот момент из-за деревьев появились двое дружинников-тавров и сообщили, что с визитом прибыл некий сир-дроу по имени Гремуческ.

— Хорошо, пусть приходит сюда, — решает Лакомка. Она занята работой и не собирается отвлекаться или бегать в шатёр ради короткой беседы.

Вскоре охрана подводит гостя. Дроу — с серебристыми волосами и блестящей улыбкой, двигается уверенно.

— Гремуческ, лорд Питон что-то хотел? — не отрываясь от кустов, спрашивает альва. Присев, она принялась аккуратно копать землю у корней и сыпать удобрение.

— Какая встреча, Люминария, — произнёс он с лёгким поклоном. — Я пришёл не от имени лорда Питона, хоть и состою с ним в родстве. Но вообще-то — я не в его роде.

Лакомка лишь кивнула, продолжая возиться с почвой.

— И что вы хотите?

— Предложить сделку, Люминария. Я знаю, что вы выращиваете здесь то, что ещё не удавалось никому. У вас талант, Лакомка. Настоящий дар.

— Спасибо, — отозвалась она ровно. Без малейшего интереса.

— Мы готовы платить за покупку семян и саженцев из Молодильного сада большие суммы. Ведь главное — делиться.

Лакомка медленно подняла глаза:

— Не думаю, что это предложение заинтересует нас. Но за попытку — благодарю.

Гремуческ подошёл ближе. Его улыбка стала чуть мягче.

— А вы помните… я ведь когда-то сватался к вам.

— К чему вы это сейчас, лорд? — лицо альвы каменеет. Она выпрямляется.

Но дроу продолжает, не заметив реакции златокудрой девушки:

— Я пел вам серенады под балконом. Вы звонко смеялись.

— Вы так фальшиво пели, — спокойно ответила Лакомка. — Смеялась я не от чувств.

Сир Гремуческ недоумённо замер, но продолжил тактику, блеснув улыбкой:

— Ох, да перестаньте, — натужно рассмеялся он, подходя ближе. — Всё равно же мы с вами переглядывались на балах. Мне кажется, что и сейчас между нами...

— Ещё одно слово — и вам придётся за него ответить, — перебила Лакомка, отведя плечи назад. — Мой муж сейчас нас слышит. Так что — извинитесь. Немедленно.

— Да вы врёте, — фыркнул Гремуческ. — Никто нас не слышит.

И тут из большого дерева вынырнула Змейка. Плавно, как змея из травы. Блеснули медные когти.

— Фа-ка…! — оскалилась хищница.

— Горгона? — затрясся испуганно Гремуческ.

Лакомка отряхнула ладони от земли.

— Вы, правда, думали, что со мной нет круглосуточной охраны? Тем более на встречах с такими, как вы? Я — главная супруга короля Золотого Полдня, а не бродяжка! И раз уж вы вспомнили прошлое… давайте я и вам кое-что напомню.

Она лучезарно улыбнулась, и клыки девушки вдруг стали удлиняться.

— Когда-то я не была друидом. Хотя душа и тянулась к этому пути. И я благодарна своему мужу, что он позволил мне в этом вырасти. Но во времена моей юности...

Её голос стал ледяным.

— Я была весёлой, шумной. И рвала в клочья всех, кто пытался надо мной надругаться.

С этими словами её тело вспыхнуло — и преобразилось. Вместо женщины — ирабис, белая кошка с янтарными глазами, хищная и красивая, с зелёными глазами и когтями, вылезающими из мягких подушечек лап.

Гремуческ побледнел. Сделал шаг назад. Потом — резко пал на колени:

— Извините… пожалуйста…

— Пошёл вон, — рыкнула Лакомка.

Он вскочил, развернулся и понёсся прочь, ломая ветки, спотыкаясь.

Лианы, как живые, вытянулись из деревьев — и с радостным шелестом хлестали его по заднице на прощание, подкидывая в воздух.

Глава 4

— Живой?! — восклицает Гепара вслух, не удержавшись. — Как такое возможно?

— Дар Целителя определяет в здании жизнь, — разъясняю избраннице. Сил-то я ей дал, но она по-прежнему крепко держит меня за руку. Видимо, так спокойнее. — Больше пока ничего сказать не могу, но, конечно, эту загадку стоит решить.

Я прохожусь вдоль фасада дома, заглядываю в разбитые окна — всё без толку.

В это время по мыслеречи приходит сигнал от Лакомки. Она присылает прямую трансляцию: очередной дроу-донжуан, Гремуческ, позорно бежит из леса, подпрыгивая под ударами лиан с лёгким ядом. Упомянутый субъект слегка опух… хотя нет, не слегка. Сейчас он выглядит как человек, попавший под разозлённый рой ос.

Проматываю разговор дроу с Лакомкой. Родственничек Питона, значит. Обсудим потом с лордом инцидент, когда будет время. Сейчас в приоритете — усадьба.

Вдруг дрожит воздух перед глазами. Из Астрала выплывает нечто. Тень, силуэтом напоминающая человека. Очередной осколок Короля Теней.

— Даня, как он возник в реальности? — удивляется Гепара, ничуть не испугавшись. Ведь знает, что я эту тень могу развоплотить взмахом руки.

— Я же сказал, что Астрал материализовался здесь, вот и последствия, — поворачиваюсь к тени. — Есть что сказать? Например, кто в усадьбе сидит?

Тень колышется, будто её треплет астральный ветер.

— Там твой дед, Филинов…

Я моргаю. Дед Миша? Да ну нафиг!

— Разводишь, что ли, на лоха?

— Там твой дед, Филинов… Иди к нему. Он ждёт.

Щёлкаю пальцами. Тень рассыпается в пыль, будто её и не было.

Может, и правда дед. А может — Король Теней решил поиграть и пытается всеми неправдами заманить в усадьбу. Да только деда я не знаю и не видел ни разу. Неважная из него наживка.

— Даня! — восклицает Гепара, оглядываясь и сжимая крепче мою руку.

Вокруг снова колышется воздух. Тени вытекают из Карманов и, окружая, пытаются прижать меня к усадьбе полукольцом.

Конечно, бежать туда, куда тебя гонит охотник, — тупо. Но такая мощная материализация Астрала мне ещё ни разу не попадалась. А рядом как раз по бокам — «ментальный якорь» с милыми гепардовыми ушками. Идеальное время для экспериментов.

— Гепара! — бросаю. — Можешь ударить по ним?

— Я?! Как?! — избранница ошеломлённо выдыхает, с выражением: «ты шутишь? Я же милая, пушистая и безобидная!»

— Ты же якорь, — усмехаюсь. — А здесь очень тонкий слой реальности. Притяни Астрал.

Её глаза расширяются, как у лани. Сначала — вспышка ужаса, и только потом приходит понимание.

— Я помогу, — подмигиваю, не обращая внимания на сжимающее кольцо теней.

На миг она замирает. Потом решительно кивает, поднимает руки и широко расставляет ноги, так что бёдра напрягаются, и мышцы красиво проступают на стройных ногах.

Я помогаю ей нырнуть на второй слой Астрала, наполненный белесым туманом. Там уже скопились Фурии. Мелкие, хищные астральные твари с горящими глазами, когтями, перекошенными пастями. Всю эту нечисть приманила сюда близость к границе с материальным миром, да ещё и сама Гепара — та ещё конфетка… ну сейчас я имею в виду в ментальном смысле.

— Обхватывай слой, — я даю инструкции Гепаре, пока псионическим куполом сдерживаю Фурий. — И тяни вниз.

— Весь? — девушка в афиге.

— Весь, — киваю.

Гепара послушно цепляет второй слой, и мы проваливаемся вместе обратно к усадьбе, утаскивая за собой весь белесый туман вокруг с роем Фурий.

И вот белесый туман стелется вокруг старой усадьбы, а Фурии падают чуть ли не на головы Теней. Неудивительно, что первые набрасываются на вторых, и начинается грызня. Твари грызутся между собой, а мы с Гепарой наблюдаем за этим зрелищем.

Девушка явно в шоке от того, что смогла устроить — пускай и с моей помощью. Её щёки пунцовые, а стройное тело дрожит от возбуждения.

— Даня, что же это, что же это…

— Это сила «якоря», — усмехаюсь. — Твоя сила. А теперь пора закругляться.

Фурии уже разобрались с Тенями и, оглянувшись, натыкаются взглядами на нас. Но драться мне с ними не охота. Потом Гепара просто выключает функцию «якоря», и кусок Астрала с туманом и Фуриями просто улетает обратно в Океан душ.

И Фурии исчезают, как если бы их никогда не было.

— Как я это сделала?.. — шепчет Гепара. Смотрит на ладони. Пальцы чуть дрожат.

— Тут смешался план, — решаю повторить урок. — Астрал и реальность перекрылись. Пространство стало мягким. И ты смогла притянуть второй слой. Единственное — тебе не хватало энергии, и мне пришлось влить её в тебя. Ну и с координацией я тоже немного помог.

Она поднимает на меня светящиеся от счастья глаза.

— Ты вообще не понимаешь, что это для меня значит, да? Так спокойно говоришь!

— Просвети меня, — улыбаюсь, прекрасно всё понимая. Просто люблю иногда подначивать своих женщин.

— Это же новый горизонт! Я могу сражаться за род и за тебя, Даня.

С улыбкой касаюсь её щеки, и она щурится от восторга.

— Часто сражаться ни к чему, но да — в будущем мы одного крупного гада завалим с помощью твоей силы. Если захочешь поучаствовать, конечно.

— Шутишь?! Я только «за»!

***

Возвращаюсь в усадьбу — я весь в раздумьях. Дед Миша, правда, что ли, ты живой?.. Нереально, но если так, это столько проблем создаст роду. И нет, я не боюсь потерять место главы, даже если бы старик вернулся в полном здравии, что почти невозможно. Я основал род Вещих–Филиновых, и это новый род, который начинается с меня, пускай в предках и числятся Филиновы.

Но подумать об усадьбе не дают. По мыслеречи связывается Ледзор и сообщает, что к Рю но Сиро скоро двинется крупная флотилия филиппинцев. Это уже прямо военные.

Я тут же отвечаю морхалу:

— Тогда я пошлю к тебе Золотого Дракона.

— Хрусть да треск, а стоит ли? Помнишь же, граф, что по соглашению с японцами контингент в Замке Дракона должен быть ограничен, — напоминает Одиннадцатипалый.

Я фыркаю.

— Надо — значит, плевать. Если японцы начнут ерепениться, я просто покажу им, сколько филиппинцев мы уже размазали в море. Это ведь угроза не только нам, сколько всем японским островам за нами. А если японцы возмутятся — пусть сами свои острова защищают. Да что-то их ответной флотилии не видно.

— Хо-хо, граф, это по мне! Наносить правду.

Переключаюсь на Студня:

— Золотого отправляйте к Рю но Сиро как можно скорее. И нацепите на него кольцо. Филиппинцы скоро узнают, как выглядит настоящая зола.

***

Тихий океан, Восточное полушарие

Небо над Тихим океаном — безупречно чистое. Без облаков, без птиц. Лишь ритмичное биение крыльев, да золотые блики на чешуе — отражение солнца на теле того, кто сам старше большинства звёзд, мерцающих по ночам над этим миром.

Золотой Дракон летит высоко. Его полёт — не перемещение, а состояние. На драконьем пальце, ниже когтя, сверкает гигантское кольцо из стали с крохотным вкраплённым кусочком мидасия. Гумалин выковал этот обод специально для златокрылого.

На горизонте вспыхивают точки: японские родовые самолёты с гербами на бортах. Один за другим выходят на перехват, формируя эшелон. А потом — резкие фразы по мыслеречи:

— Зверь Вещего-Филинова! Возвращайся на базу! Немедленно возвращайся! Повторяем: это приказ! Род Амагири не потерпит нарушения закона Императора! А иначе мы откроем огонь!

Золотой не отвечает на этот бред.

Он поднимается чуть выше и по ментальному каналу связывается с телепатом. Кольцо на когте активирует соединение.

— Черви в летающих консервных банках пытаются остановить меня. Они смеют приказывать мне, королю неба.

Голос Данилы звучит лениво, почти зевая:

— Я посмотрел через Ломтика. Это всего лишь родовые самолёты, не имперские истребители. Дыхни, чтобы испугались и улетели. На худой конец — сбей, но не насмерть.

Золотой хмыкает. Самолёты как раз поднялись за ним следом.

Он открывает пасть — наружу вырывается огонь. Он целится в сторону, но человечки в банках не отступают. Тогда Золотой окружает себя куполом из янтарного света — и просто летит в лобовую. Первый самолёт врезается в поле. Визг. Дёрганый разворот. Второй следует за ним, сходит с курса, уходит в пике. Лётчики катапультируются, будто вылетают из крышек бутылок, кувыркаясь в небе.

Золотой даже не оборачивается и не сбавляет скорость. Он бережёт огонь для филиппинского флота — и очень скоро они почувствуют его на себе.

***

Резиденция рода Амагири, южные острова Японии

Глава рода Амагири Рейн сидел за массивным, чёрным как нефрит, столом — тот был вырезан из единого блока обсидиана и полирован до зеркального блеска. На экране тяжёлого, почти архаичного ноутбука — ни диаграммы, ни отчёты, а старая добрая "Косынка", с которой он не расставался вот уже десять лет. Карты скользили одна за другой, раскладываясь в порядке. Угрюмый и сосредоточенный, глава рода ставил очередной рекорд.

Дверь беззвучно отъехала в сторону. Вошёл старший гвардеец, облачённый в форменный чёрный хаори с эмблемой семьи на груди — стилизованной пятиглавой гидры. Он замер, не поднимая взгляда, и склонился в безупречном поклоне, выверенном до миллиметра:

— Два самолёта сбиты, господин. Те, что патрулировали у Рю но Сиро. Как вы и велели, они требовали от Золотого Дракона отступления. Пилоты живы. Машины не подлежат восстановлению.

Рейн оторвался от экрана, медленно моргнул, будто возвращаясь с карточных волн.

— Филинов посмел дать отпор? — рассвирепел глава рода. — Чем думал этот русский мальчишка?.. Или золотая ящерица не слушается его? Может, она неуправляемая?

Гвардеец поднял голову, позволив себе короткий взгляд — не в глаза, а на губы господина, чтобы вовремя увидеть начало недовольства:

— Судя по тому, как Золотой Дракон затем уничтожил флотилию филиппинцев, пытавшихся приблизиться к Рю но Сиро… выходит, Филинов вполне неплохо им управляет. Он защитил остров от захвата. И не потерял ни одного защитника Замка Дракона.

Рейн сузил глаза:

— Ты звучишь так, будто восхищаешься русским телепатом.

— Простите, — гвардеец вновь склонился. — Но разве вы поступили бы иначе, окажись на его месте?

Рейн поднялся из-за стола:

— Это неважно. Именно сейчас я поступлю по-своему, потому что я — на своём месте, а не на месте мальчишки, — отчеканил он и, остановившись у кресла, облокотился на спинку. — Пожалуй, пора передать Филинову ультиматум. В качестве компенсации за уничтоженные самолёты потребую у него Рю но Сиро, Замок Дракона.

Гвардеец слегка вздрогнул. Помолчал. Затем осмелился:

— Простите, но разве не выгодно иметь сильного союзника на границе с Филиппинами? Живой щит. Рю но Сиро расположен ровно между нашими землями и их акваторией. Он буквально стоит поперёк их атаки.

Рейн покачал головой:

— Нет.

— Но ведь флотилия не пересекла нашу границу. Её остановил именно Филинов, и нам не пришлось самим вступать в бой.

— Всё верно, — кивнул Рейн, и в его голосе зазвучала отстранённая уверенность. — Но дело не в филиппинской угрозе. Дело в том, что я хочу этот остров. Замок Дракона будет моим.

— Конечно, господин, — сдержанно ответил гвардеец. — Просто… с точки зрения стратегии он ничтожен. Мал, удалён, почти не обитаем. Он не…

— Это мне решать, — отрезал Рейн, резко разворачиваясь.

Он подошёл к панорамному окну и принялся любоваться садом камней.

Гвардеец ничего не понимает в стратегии рода. В глубокой древности Рю но Сиро был центром островного государства, давно затонувшего под волнами истории. И если верить догадкам археологов, в его подземных уровнях до сих пор хранятся реликвии древних.

Пора связаться с Синди. Сейчас племянник как раз в Москве на учебе.

Рейн берёт со стола мобильник.

— Алло, Синди-сан, для тебя есть задание — потребуй у Филинова компенсацию…

***

Я собираюсь на переговоры к Мерзлотнику. Вопрос серьёзный — поставки подлодок на Остров Некроманти. У рода Мерзлотников есть интересные игрушки — субмарины, которые они, по какой-то причине, называют "коньками". Небольшие, но манёвренные, глубоководные, с приличной боевой оснасткой. Такие нам бы пригодились. Особенно сейчас, когда Остров вот-вот встанет под моё знамя. Кира уже разведала обстановку в этом плане, и Брикс даже сам горит желанием стать моим вассалом. Эх, такой лакомый кусок упускать нельзя. Ведь там ещё под Островом Лабиринт Первозданной Тьмы, а это гигантский источник энергии Тьмы — знать бы только, как ей пользоваться. Ну ничего, у меня есть на примете один Лорд Тени, на чью память я облизываюсь с недавних пор.

Ну, вернёмся к Острову. Даже если всё пойдёт гладко — Острову нужен подводный флот. Минимум — для сдерживания атлантов, которые активизировались. А если вдруг им и правда попадётся Феанор — не хотелось бы, чтобы его сгубили жаброшейные, или сожрала какая-нибудь местная зубастая рыбина. Всё-таки Воитель — родственник жены, хоть и поехавший.

Я переодеваюсь у себя в комнате. На мне пока только брюки, рубашка — на кровати. В этот момент тихонько стучат в дверь.

— Войдите, — говорю на автомате, застёгивая ремень.

Входит Камила. Деловое платье-футляр, подчёркивающее и талию, и намерения. Строгая, собранная. Ещё и крутится передо мной с довольной улыбкой. За ней — Настя, как всегда в майке и шортах, в босоножках, будто идёт не в поместье к графу. Впрочем, жёнам виднее, как им одеваться, я сюда не лезу. Да и Мерзлотник — это мой вассал, а значит, по регламенту можно ехать к нему в повседневной одежде.

Я поднимаю руку и притягиваю Камилу ближе:

— Подойди.

— Да? — брюнетка пылко приоткрывает губы.

— Дай проверю твою гидру.

— Ай, да блин… — разочарованно супит она брови, а Настя тихо хихикает.

Протягиваю ментальные щупы и ныряю в её тень, где спит теневая гидра. Быстрая проверка состояния. Гидра сыта, энергии достаточно, закладки не тронуты. Безопасна для жены — и опасна для врагов.

В дверях встаёт Гереса в боевом облачении: кольчуга плотно облегает тело, булава висит на поясе. Снова переоделась — платье отправилось отдыхать, боевой режим включён. В связи с последними событиями богатырша теперь временно охраняет Светку здесь, в поместье. Просто временная рокировка. Пока не вернулась к управлению своим публичным заведением в Невинске.

— Милорд, явился гость, — говорит она. — Японец. Амагири Синди.

Вот и Амагири пожаловали, причём без предупредительного звонка. Значит, они вели наружное наблюдение за усадьбой и знали, что я в доме и пока не выезжал.

— Пойдём со мной, — говорю Гересе, и она отступает в коридор, дожидаясь меня.

Оглядываюсь на Настю с Камилой.

— Быстро поговорю с незваным гостем — и поедем к Мерзлотнику, — бросаю через плечо жёнам.

И направляюсь в гостиную. Чего бы ни хотел японец — его ждёт большой облом.

Глава 5

Оставив жён наверху, я спускаюсь в гостиную. Внизу, в кресле, словно у себя дома, вольготно устроился Синди Амагири. Выглядит расслабленно, будто это не моя резиденция, а его загородное поместье. На нём — европейский костюм: с иголочки, идеально сидит. Что занятно — большинство японцев в этом мире всё ещё отдают предпочтение традиционным кимоно, в том числе в заграничных поездках.

В стороне Гереса стоит, сложив руки на груди.

Увидев меня, японец встаёт и коротко кланяется:

— Нам есть что с вами обсудить, граф Данила.

Что любопытно — обращается ко мне по имени. Для других народов это в порядке вещей, но у японцев подобная вольность допустима лишь между по-настояшему близкими друзьями. А мы с Синди впервые видимся. Но мне лень обращать внимание на тонкие японские подколы, слишком я толстокож для такого.

Я останавливаюсь в дверях, не заходя в комнату полностью. Смотрю на него спокойно:

— Извините, Амагири-сан, но у меня сейчас дела. Если хотите — можете записаться ко мне на приём через секретарский аппарат.

Он слегка улыбается и как ни в чём не бывало садится обратно, будто ему предложили быть здесь как у себя дома:

— Уж простите, граф Данила. Но вам всё же стоит обсудить с нами недавний инцидент. Уничтожены наши самолёты.

— Так вы же сами напали, — замечаю я.

— Ваш разрешённый контингент в Рю но Сиро ограничен согласно императорским законам, — Синди возмущается с нажимом. — А вы его превысили. Более того — привели с собой Золотого Дракона! Багрового зверя!

Я равнодушно смотрю на него.

— За Дракона я отвечу перед Императором Японии, а не перед родом Амагири, который никоим образом не имеет отношения к Рю но Сиро, не относится к пограничной службе Японии и вообще — не уполномочен диктовать мне, кого и сколько размещать на территории, не принадлежащей вам. Так что, Амагири-сан, прошу вас покинуть мой дом.

Сам же думаю, что Императору я, если понадобится, покажу потопленный флот филиппинцев. Вполне подходящий повод для усиления контингента.

Я уже разворачиваюсь, чтобы уйти. Но Синди вдруг вскидывает руку:

— Нет. Договорите со мной.

Я не оборачиваюсь:

— Гереса.

Тяжёлый шаг богатырши в кольчуге. Она подходит к креслу, и её голос звучит, как закрывающаяся бронедверь:

— Господин Амагири, прошу вас немедленно покинуть дом Вещих-Филиновых по своей воле.

Так как реакции не последовало, кольчужная рукавица ложится ему на плечо.

— Как ты посмела касаться меня, шваль?! — резко восклицает Синди, и в следующую же секунду срабатывает техника воздуха. Плотный порыв ударяет Гересу в грудь.

Но физик-Мастер остаётся на ногах. Лишь чуть отступает, поджав одну ногу, принимая боевую стойку.

Синди моргает обескураженно. Он явно рассчитывал эффектно отбросить девушку в стену. Что ж, молодой Амагири своего добился. После такой выходки мне приходится войти в комнату и пообщаться с ним более плотно.

— Амагири-сан, — голос мой спокоен. — Вы использовали магию в моём доме без разрешения. Значит, вы здесь больше не пробудете и минуты.

Мой легат уже «включён». Я посылаю команду Воронову:

— Используй тот пузырь, который ты тестировал в гоблинской кампании.

Легионер выглядит озадаченным:

— П-п-погоди… А ты откуда знаешь, шеф?

Я усмехаюсь, глядя в глаза Синди:

— Мне же интересно, как проводит время мой Легион. Потому временами посматривал, как вы разносите гоблинов.

— Счас сделаю! — Воронов собирается с мыслями.

Его двойная стихия — Тьма и Вода. Вторую получил он благодаря мне относительно недавно, но уже неплохо освоился.

В комнате образуется жидкая Тьма. Хлещущая, вязкая, как нефть, собирается в ком, сжимается — и в следующую секунду вокруг Синди схлопывается чёрный пузырь. Изнутри оболочки раздаётся удивлённый вопль. Формируется почти идеальная сфера плотной водо-Тьмы, сверкающей чернильными бликами. Она обволакивает японца полностью — и тут же взмывает вверх, подхваченная внутренним импульсом.

Синди не успевает даже вскрикнуть, как пузырь вместе с ним с лёгким шлёпом вылетает в широкое окно с видом на сад. Створки оказались лишь прикрыты, не заперты — видно, служанки проветривали, да поленились защёлкнуть. Потому стекло цело, а пузырь, мягко проскользнув, вылетает наружу.

На улице он лопается при ударе об землю. Синди, мокрый как курица под ливнем, распластывается в траве. Костюм прилип к телу, причёска перекосилась.

Я уже отправил мысленный сигнал гвардейцам. Снаружи раздаётся тяжёлый топот — и спустя несколько секунд в сад врывается охрана. Японца окружают, громобои направлены прямо ему в грудь.

— Прошу вас немедленно покинуть территорию графа, — ровно говорит старший из гвардейцев.

Синди не спорит. Вид у него такой, будто спорить — последнее, что ему сейчас хочется. Его молча провожают к калитке, а он покорно идёт, весь мокрый, грустный и без единого слова.

А в гостиную, привлечённые шумом, уже вбегают Гепара и Настя. Как будто сговорились — обе в майках и шортах. Настя, к тому же, отрастила рыжие волчьи ушки, явно для эффекта: мимишность зашкаливает почти так же, как у Гепары с её фирменными гепардовыми. Обе теперь хвостатые, ушастые, будто родные сёстры.

— Что случилось, Даня? — спрашивает Гепара, глядя на меня, потом на открытое окно.

Гереса склоняет голову, тряхнув пышной копной волос:

— Милорд, прости. Я не справилась с ним сама.

Я усмехаюсь, будто услышал шутку:

— Ну не скажи. Я просто тебя опередил и пожалел его кости. А так, конечно, ты всё бы сделала сама и выкинула японца за дверь. У него не было шансов перед тобой.

Богатырша приободряется.

— Ваш способ действительно более быстрый и гуманный.

Настя подходит ближе, глаза у неё блестят, как у волчонка перед новой игрушкой:

— А что ты использовал? Телепатию? Расскажи-расскажи!

— Нет, — улыбаюсь. — Я применил технику Тьмы и Воды. Создал пузырь вокруг господина Амагири и выкинул его в окно.

Настя аж присвистывает:

— Вот мне тоже не терпится второй Дар...

С ухмылкой касаюсь щёки оборотницы. Настя фыркает, но не отстраняется — наоборот, чуть прижимается к моей ладони.

— Всему своё время, — говорю. — Для начала стань Грандмастером-оборотнем. А это, прогнозирую, у тебя получится очень скоро. Дай нам три года — и устроим.

— Я правда смогу стать Грандмастером так скоро? — её глаза расширяются, как блюдца.

Я подмигиваю:

— А как же.

И она не выдерживает — бросается ко мне, обнимает за шею, прижимается крепко:

— Я тебя обожаю!

Гепара рядом качает головой, но взгляд у неё одобрительный. Гереса же демонстративно нас игнорирует, и правильно делает — у неё своя боевая невозмутимость.

А японцы теперь знают, что бывает, когда врываешься без предварительного звонка.

А мне пора в гости к старику Мерзлотнику. Нехорошо заставлять ждать уважаемого Грандмастера Льда, пускай даже если он твой вассал.

***

Поместье Вещих-Филиновых, Москва

Света сидела в гостиной и проводила настоящий допрос с пристрастием — экзаменовала претендентку в няни. Блондинка подошла к делу со всей серьёзностью, особенно когда дело касалось кадров, которые будут рядом со Славиком.

Он вот-вот появится на свет. А значит, ему нужны будут не просто няни, а лучшие из возможных.

Лакомка, разумеется, уже вызвалась выделить пару своих альвов. Альвы — великолепны, конечно. Но на одних альвах не уедешь. Славику нужны будут и люди, чтобы он не вырос в уверенности, будто весь мир говорит с мелодичной альвийской интонацией.

— Бывает всякое, — проговаривала Света, водя пальцем по ободку фарфоровой чашки. — Надо быть готовыми ко всему.

— Да-да, конечно, я понимаю, — закивала няня, стараясь выглядеть внимательно и компетентной.

Света прищурилась:

— Именно поэтому я хочу, чтобы...

В это время по ковру мимо незаметно проскользнула пушистая тень и юркнула прямо в полумрак за креслом. Ломтик довольно огляделся, в зубах у него болталась утиная нога. Он ловко скользнул в тень Светланы, где уже дремал паук Магнитик.

Ломтик же пыхтел от восторга. Как же это круто — теперь у вожака Данилы есть целая стая теневых зверей! И Ломтик их учит! Он станет их вторым вожаком! Ауффф!

И, довольно хрюкнув, устроился рядом с пауком.

Щенок гордо положил перед пауком утиную ногу и даже показал, как правильно её жевать. Магнитик ткнулся лапкой в подарок, с подозрением потыкал несколько раз. Пауки-теневики, конечно, предпочитают живую добычу — не ради самого мяса, а чтобы вытянуть из неё энергию. Но в итоге Магнитик нехотя начал жевать.

Вдохновлённый успехом, Ломтик начал носиться кругами вокруг паука, увлекая его в игру. Магнитик стал гоняться за щенком.

Паук со щенком носились по ограниченному теневому пространству, пока в пылу азарта не вылетели из тени Светланы прямо в комнату. С глухим топом пара врезалась в ковёр, у самых ног няни.

— …поэтому я и думаю, что… — начала было Светка, но не успела договорить.

Огромный чёрный паук, на котором, как кавалерист, сидел взъерошенный Ломтик. Глаза няни расширились до предела. Она издала короткий, жалобный звук — и рухнула в обморок на ковёр.

— Ломтик! — закричала Светка, подскакивая. — Ты что творишь?! Быстро на улицу! А ты, Магнитик, — обратно в тень! Сейчас же!

Щенок мгновенно отреагировал: юркнул под дверь, поджав уши. Паук беззвучно растворился в тени.

Светка громко позвала медиков к распростёртой на полу няне и, покачав головой, вздохнула:

— Эх, ну вот, слабенькая оказалась.

***

Полчаса мы с Камилой и Настей добираемся до усадьбы Опчикарских. Настя на ходу накинула поверх майки лёгкую куртку, а волчьи ушки — кстати, предусмотрительно убрала. Всё-таки едем на встречу с вассалом — кавайность здесь не к месту.

Машина мягко скользит по трассе, будто плывёт. Сопровождение — внедорожник и два гвардейских мотоцикла, один спереди, один сзади. Фары режут ночь, отражаются в лужах, как копья света.

— К Мерзлотнику, значит, — говорит Камила, не поднимая головы от блокнота. Щёлкает ручкой, листает страницы. — Ты хочешь узнать про подлодки?

— Ага, — киваю. — У рода Опчикарских своё производство. Небольшие субмарины — "коньки", как они их называют. В самый раз, чтобы контролировать побережье Острова, раз уж и Брикс решился заделаться моим вассалом.

Камила что-то помечает. Потом поворачивается к Насте:

— А ты дома теперь всё время с ушками будешь ходить?

Настя хмыкает, облокачивается о подлокотник:

— Ага. Это часть тренировки. Частичное воплощение позволяет лучше и гибче владеть Даром.

Я улыбаюсь. Правильный подход.

Тем временем машина въезжает на мост через реку, что окружает поместье Опчикарских. А там уже снежные поля, редкие вышки, вдалеке — тени складов и ангаров. Мерзлотник, как всегда, держит поместье в снегу. Даже летом. У него тут вечная зима.

— Сколько снега, — удивляется Камила, ведь на дворе осень.

— Опчикарские круглый год держат свою усадьбу в снегу, — киваю.

— Это немножко странно, — делится мнением Настя. — Ты, Даня, телепат, но не заполнил же свои усадьбы Астральными карманами… ну, старое поместье не в счёт, это не твоих рук дело, аномалия.

— У каждого свои вкусы, — пожимаю плечами. — У меня есть старое поместье для общения с Океаном душ. Но если бы его не было, возможно, одно из владений я бы отделил под Астрал.

Связь-артефакт зазвенел у меня в кармане. Я взглянул на номер канала — лорд Питон. Принимаю соединение.

— Да, лорд, — говорю спокойно.

— Я должен извиниться, король Данила, — сразу говорит Питон, без лишних вступлений. — За своего родственника Гремуческа. Он не входит в мой прямой род, но я всё равно сделаю всё, чтобы он извинился перед тобой лично.

— Хорошо, — произношу я. — Буду ждать, лорд Питон. До встречи.

И разъединяюсь, так как машина уже подъезжает к господскому дому. Ворота уже открыты. Выходим из машины. Настя идёт вприпрыжку, играючи, осматривает заснеженные склоны — каникулы.

Слуги провожают нас в дом, и тут доносится топот детских ножек. По холлу проносится девочка в белом платье. Завидев меня, она визжит:

— Данила Степанович! Дядя Данила, это ты же?!

Я опускаюсь на одно колено, раскрывая объятия. Она влетает в них, как снаряд, и обвивает меня за шею маленькими руками.

— Привет, подруга. Как поживаешь?

— Хорошо! — звонко хихикает Лиза, внучка Мерзлотника, которую я когда-то вытащил с того света, из ментального опустошения.

Я ставлю её на пол и даю шоколадку, которую Ломтик перекинул из моих закромов. Поблагодарив, она — вжух! — закручивается волчком и убегает обратно, мелькая между креслами, как белый комок счастья.

В кабинете с панорамными окнами нас уже ждёт хозяин. Борода у Мерзлотника стала заметно длиннее, седины прибавилось, но взгляд по-прежнему цепкий — ничего не ускользнёт. Кстати, с этой окладистой бородой он теперь немного напоминает худую версию Ледзора.

— Видел вашу внучку, Семён Глебович, — говорю, опускаясь в кресло. — Прямо вечный двигатель.

— Это благодаря тебе она такой бегуньей стала, — отвечает он. — Жалко, что не одарённая, всё потеряла. Но жива — а это дороже.

Я качаю головой:

— Вернёмся к этому позже. Сейчас на повестке дня — подлодки. Они готовы?

— Готовы, — отвечает Мерзлотник. — Конечно, мне пришлось отозвать наши запасы и притормозить пару контрактов. Другие контрагенты согласились подождать. Но подлодки стоят на побережье Северного океана. Надо будет как-то переправлять.

— Есть идея получше, — говорю я. — Стелу из Невинска в разобранном виде доставят к твоему порту. А оттуда подлодки просто переправим через портал — прямо на Остров Некромантии. Так выйдет быстрее.

Мерзлотник сразу же кивает:

— Да, так логистика выйдет намного эффективнее.

— А теперь — к главному, — говорю я, и голос становится строже. — Кстати, почему ты решил войти в мой клан? Я до сих пор тебя не спрашивал об этом.

— Я ещё в Тибете понял, что ты не промах, Филин, — по позывному называет меня граф Опчикарский. — Помнишь Странника? Ты тогда уделал эту могучую гниду, что мы всем отрядом вздрогнули. В общем, нюх у меня на настоящих лидеров.

— Вернёмся к твоей внучке. Я тебе скажу вот что, Мерзлотник, — решаю поделиться я. — Мой второй Дар, физика, взят не с потолка. Мой род умеет будить новый Дар, даже если первый травмирован.

— Что, правда? — вытянулся лицом старик.

Я смотрю ему прямо в глаза и киваю.

— Этот процесс называется Одарение. Но Дар, который оно вручит, нельзя контролировать. Ты сам видел — у Студня пробудился Дар Слизи. А ведь мог бы быть и другой. Это всегда риск. Но твоей внучке подойдёт только такой способ. Готов ты к такому риску?

Мерзлотник молчит долго.

Потом, наконец, он восклицает:

— Филин, тебя к нам точно судьба привела! Я верю, что всё получится, и Лиза получит достойный Дар.

Я встаю.

— Хорошо. Тогда слушай внимательно. Лакомка уже составила рацион питания — мои секретари передадут его тебе в ближайшее время. Лизе потребуется подготовка: примерно год, может полтора, максимум два. Всё это время она должна будет соблюдать диету, получать необходимую поддержку. А уже потом мы посмотрим, возможно ли провести процедуру Одарения.

На этом прощаюсь. Обратно с жёнами едем в тишине. Настя дремлет, уткнувшись лбом в стекло, носик чуть подрагивает — будто она во сне ловит запахи.

Камила, наоборот, оживлена. Поворачивается ко мне, глаза блестят:

— Даня, я понимаю, почему ты не сказал Мерзлотнику, что именно я обладаю Одарением – это для моей же безопасности.

– Верно, – киваю.

– А знаешь, я уже начала думать, что ты совсем забыл про моё Одарение.

Я лишь усмехаюсь:

— Забыл? Ни в коем случае. Твой Дар — один из важнейших активов нашего рода. Одарение нам ещё очень пригодится, особенно сейчас, когда появляются новые вассалы, и структура усложняется.

Камила улыбается широко и радостно, без тени обиды. Хотя какая-нибудь другая — будь то избалованная аристократка или капризная дурочка — уже бы обиженно надула губки: мол, «я для тебя — актив», да? Просто цифра в ведомости?

Но Камила понимает: всё, что я делаю, — делаю ради нас и рода.

Вдруг в мысле-речь врывается испуганный голос Маши:

— Даня! На нас напали! Теневые твари, они… прямо в доме, в моём доме! Я с Настей Лопухиной была, и они — они повсюду!

Глава 6

— Даня, что случилось? — Камила с испугом смотрит на моё лицо, ведь оно не могло не измениться. На мою невесту прямо сейчас, в этот момент, нападают. И ярость просто захлёстывает меня. Теневые твари, значит? Что ж, я знаю, какой выродок посмел.

Лорд Тень, ты доигрался, ушлёпок.

Маша по мыслеречи связалась только со мной, и брюнетка не в курсе происходящего. Быстро перекидываю ей образы, запечатлённые глазами княжны Морозовой.

— Ох! — восклицает Камила, увидев кучу крылатых теней в небе.

Лорд Тень ударил не по мне напрямую, не по роду. Он ударил по невесте. Формально — не нарушение приказов Организации не трогать меня. Но на самом деле — это война на уничтожение.

Настя уже открывает глаза — уловила изменение в атмосфере. Камила сразу передаёт ей увиденное.

— Даня, идём? — коротко спрашивает оборотница, скинув куртку и поводя голыми плечами.

Я, кивнув, достаю из внутреннего кармана портальный камень. По мыслеречи связываюсь с дежурными у стелы в Невинске. Там всегда на пульте один из гомункулов, и он носит кольцо из мидасия.

— Усадьба Морозовых. Немедленно, — даю распоряжения. Все координаты постоянных мест переноса уже вбиты в пульт, имя Морозовых там тоже есть, так что настройка занимает пару минут.

Настя берёт меня за руку, срабатывает камень. И вот мы уже стоим в поместье Морозовых. Вернее, на площадке у крыльца.

Теневые твари заполонили всё небо, и огромная стая уже, видимо, сломала энергощит поместья, да и ПВО в виде турелей сплоховала. Морозовская гвардия держит периметр, отстреливаясь техниками и громобоями.

Маша с Лопухиной уже в безопасности внутри дома, и я могу сосредоточиться на враге.

Твари похожи на силуэты людей, но с крыльями. Этот вид называется теневые гарпии.

Что ж, посмотрим, насколько они приручаемы.

— Граф Данила?! — удивлённо оборачивается на меня огромный бурый медведь с балкона, только что положивший пару птичек. — Ты как здесь возник? Нет… я рад подмоге, но у нас же глушилки стоят.

— Евгений Станиславович, мой камень разрешён к пропуску, — отвечаю по мыслеречи. — С князем есть договорённость, что во двор я могу попадать, а вторая глушилка самого дома уже не пропустит.

— Понятно, — чешет бурую голову Борзов, шурин князя Морозова, а медведь — именно он и есть. — Видно, я это пропустил… Вовремя ты, граф. Маша в безопасности, если что.

— Я знаю. Евгений Станиславович, велите своим гвардейцам спуститься на землю, — киваю я на одного гвардейца-физика, который с мечами скачет по крыше, рубя гарпий. — Я утихомирю тварей. Не хочу ваших задеть.

— Сейчас, — кивает оборотень.

Как только гвардейцы исполняют приказ и отходят с крыши, я выбрасываю псионику в небо.

Поток уходит вверх, и волна чистой ментальной воли накрывает пространство над поместьем — вместе с гарпиями, конечно.

Пришло время показать, на что способен Грандмастер телепатии.

— Божечки... — поражённо выдыхает Настя, крутя головой, потому что, куда ни посмотри, — повсюду над усадьбой сияет голубая псионика, как будто небо стало живым.

Если бы эти твари были в стихийных доспехах, такое воздействие не сработало бы. Да даже будь у них щиты — не помогло бы. Психическая энергия, распылённая на такой большой площади, теряет свою концентрацию, становится рассеянной. Но здесь напали не элитные бойцы, а всего лишь слабые теневые твари, которые представляют угрозу только в виде стаи. Хотя, опять же, обычный телепат-Грандмастер не справился бы. Подчинить теневую стаю может только телепат, у кого в загашнике есть легионер-теневик, чтобы понимать, как работают порождения Первозданной Тьмы.

Гарпии одна за другой попадают под мой контроль и замирают в воздухе, зависают, как марионетки, повисшие на невидимых нитях. Больше на усадьбу не пикируют — а то и так все окна поразбивали, хулиганы.

Я стою посреди внутреннего двора, и надо мной скапливается огромная теневая стая. Энергии в источнике почти не осталось. Я обычно контролирую не больше полусотни человек одновременно, а тут приходится удерживать сотни гарпий — пускай и затраты на одну единицу намного меньше, чем на человека. Быстро программирую птичек, выжимая остатки энергии. Теперь эта стая — моя, без вариантов, ибо я на неё здорово потратился.

Нет, Лорд Тень, спасибо, конечно, за новых магнитиков. Очень мило. Но ты ответишь. Ответишь по полной.

— Охренеть! — гудит Борзов с балкона. — Филинов, ты правда приручил всю стаю?!

— Не отвлекайте, — цокает на медведя Настя. — Видите же, граф занят!

— Извините, — потупился оборотень.

Пока я программирую стаю теневых тварей на перелёт — отправляю их, как обученных ворон, на базу моей гвардии, где с ними разберутся, — на территорию въезжают две группы гвардейцев под предводительством Лопухиных и Гришки, судя по гербам на машинах. Это я замечаю краем глаза, ибо моё внимание целиком сосредоточено на стае.

Гриша, выскочив из джипа и завидев меня, тут же подбегает, хватает за руки. Крепко, почти срываясь:

— Спасибо тебе, Даня, что спас мою невесту.

Сразу за ним приближается и княжич Лопухин. Пальто нараспашку, волосы растрёпаны, но в глазах всё кристально:

— Это ты утихомирил этих тварей?! — смотрит он на небо, где ещё мерцает рассеивающаяся псионика вокруг гарпий. — Спасибо тебе огромное, Данила Степанович.

— Ну куда вы лезете, господа! — накидывается Настя на двух дворян. — Данила сейчас программирует этих теней! А вам обязательно надо отвлечь! Хотите сами драться?!

— Ой, простите, — Лопухин краснеет пристыженно. Да и Гришка потупился взглядом.

— Всё в порядке, господа, — я встряхиваю головой, приходя в норму. Стая уже разворачивается и уносится, куда ей велено. — И не стоит благодарностей, господа.

Псионики уже не осталось в небе — впрочем, как и стаи. Разве что край звёздного полотна она ещё закрывает, но это ненадолго.

Мне же сейчас нужна энергия, потому Жора активно сосёт её из пластырей. И да, я их всё ещё надеваю каждое утро.

Гвардия Морозовых вокруг восстанавливает порядок и разгребает завалы раненых и мёртвых. На крыльце появляется княгиня Ненея Морозова, сестра Лакомки. Такая же златокудрая и прекрасная, разве что в талии тоньше.

— Данила Степанович, княжич Святослав, Григорий Расулович, я развела девушек по спальням, — говорит альва, приближаясь, кивнув нам троим разом. — Они в напряжённом состоянии. Особенно Маша.

Она переводит взгляд на Гришу и на княжича Лопухина:

— Княжич, могли бы пойти к Насте, поддержать её? И вы, Григорий Расулович. Вы ведь жених.

Гриша кивает. Коротко смотрит на меня — взгляд благодарный, но уже занятый — и уходит вместе с братом Лопухиной, следом за служанкой.

Ненея, оставшись со мной и Настей наедине, порывисто обнимает меня по-родственному.

— Даня, спасибо, что прибыл. Не хотелось бы терять больше гвардейцев.

— На самом деле это мой враг напал на нас, так что уж благодарить меня точно не стоит, — поглаживаю я сестру Лакомки по спине.

— Вот как? И всё же княжеский титул обязывает нас быть сильными, и случившееся будет для нашей гвардии лучшим уроком, — отпустив меня, заключает Ненея. — И напоминанием, что ей ещё работать и работать над собой. Обошёлся урок достаточно дёшево, как бы цинично это ни звучало, — она обводит грустным взглядом разбитый фасад и носилки с ранеными.

— Это звучит дальновидно, Ненея, — возражаю. — Ты мыслишь как княгиня.

— Спасибо, Даня, — благодарно смотрит на меня блондинка. — Ты бы мог пойти к Маше? Она спрашивала о тебе. Я думаю, ей это сейчас очень нужно.

Я бросаю взгляд на подошедшего князя Морозова.

— Вы уверены? — спрашиваю, обращаясь больше к Юрию Михайловичу.

Князь кивает:

— Конечно, уверены. Иди, иди, Даня.

Ну, делать нечего. Раз дали добро — иду в спальню к невесте.

Ненея берёт Настю за руку и мягко притягивает к себе, тем самым ясно показывая: о жене позаботятся.

Входную дверь усадьбы снесли во время нападения гарпий, поэтому захожу беспрепятственно. Минуя коридор с разбитыми вазами и разорванными картинами, прохожу дальше. За спиной остаются гвардейцы и Борзов, уже принявший человеческий облик.

Поднимаюсь по лестнице. Чувствую на себе взгляды стражи — ловлю обрывок разговора.

— А Данила Степанович идёт… не в опочивальню к княжне? — удивлённо спрашивает кто-то из гвардейцев.

Борзов, шурин князя Морозова, жёстко его одёргивает:

— Это не твоего ума дело. Князь разрешил графу.

— Простите!

Я едва заметно усмехаюсь. Да тихо открываю дверь спальни.

Внутри — тишина. Ткань штор чуть колышется от вентиляции. Маша лежит на кровати, поверх покрывала. Платье мятое, волосы растрёпаны, по подушке разбросаны как тень шторма. Губы подрагивают, дыхание рваное. Княжна, не просыпаясь, поднимает голову и полусонно спрашивает:

— Даня? Спасибо, что пришёл…

— Всё хорошо. Спи, Маш, — усаживаюсь рядом на кровать, и она тут же прижимается ко мне и грудью, и лицом. Я посылаю ей мягкие волны ментального спокойствия. Просто тепло — как от чашки крепкого чая, когда держишь её в промёрзших пальцах.

Осторожно укладываю Машу на подушку, приглаживаю волосы. Поправляю плед, чтобы укрыло плечи. Через пару минут дыхание у неё выравнивается. Она засыпает — спокойно, глубоко, без остаточного дрожания.

Я выпрямляюсь, выхожу за дверь и тихо прикрываю её за собой. И достаю связь-артефакт. Масаса почти сразу принимает звонок.

— Конунг Данила?

— Леди, Лорд Тень снова объявился.

— Ох… ты не пострадал?

— Он целился не по мне, — отзываюсь холодно. — Он ударил по моей невесте. Мне пришлось сорваться и бежать на выручку.

Масаса вздыхает:

— Конунг, я искренне сочувствую тебе. Но формально, даже если мы сможем доказать, что это Лорд Тень напал — это мало чем поможет. Если атака совершена не на тебя лично и не на твой род — он сможет оправдаться.

— Я звоню тебе не как Организатору, леди, — перебиваю. — А как другу. Просто дай мне координаты цитадели Лорда Тени. Я знаю, ты можешь их раздобыть.

На том конце — тишина. Потом — короткий выдох:

— Я постараюсь, конунг.

Что ж, уже хорошо.

После звонка я ещё раз проведываю Машу и сканирую её состояние. Ей тяжело пришлось — ведь она успела сразить не один десяток гарпий, прежде чем её увели вглубь дома. Но княжна — молодец.

Когда спускаюсь на первый этаж, приходит сообщение на связь-артефакт:

«Сумеречный мир. Внутренний кластер 7-09. Координаты прилагаю.»

— Отлично, — усмехаюсь.

По мыслеречи подключаюсь к Зеле, своему коменданту в Шпиле Теней:

— Зела, выбери из своих сородичей сорок магов для боевой группы. Хочу посмотреть, как альвы сработают в настоящем деле. Цель — устранение Высшего теневого мага.

На том конце — взрыв восторга, почти визг:

— Ура! Король мой, прямо сейчас начну! Альвы ждут этого месяцами!

Пока группа подготовится, это займёт время — немного, но займёт. И всё же нельзя оставлять Лорда Тень совсем без подарка. Правда же, Ломтик?

— Тяв!

***

Цитадель Лорда Тени, Сумеречный мир

Настроение у Лорда Тени было, что называется, безупречным. Он неторопливо направился на балкон, держа в руке тонкий бокал с пузырящимся шампанским. Сегодня он здорово потрепал нервы Филинову и, наверняка, напугал его. Лорд не знал пока ещё итогов нападения гарпий, но не сомневался, что роду невесты Филинова крепко досталось. Возможно, и девчонка погибла.

На пороге балкона Лорд Тень замер. На уровне колен поперёк прохода была натянута тонкая леска. Почти невидимая, но всё же зрение у Высшего теневика было достаточно острым, чтобы не попасться.

Лорд Тени хмыкнул. Затем сделал осторожный шаг вперёд, аккуратно перешагнул проволоку.

Сбоку, в каменной кладке, торчал наконечник самострела. Пружинный, грубый, но вполне боевой. Стрела была нацелена чётко в середину прохода.

Лорд Тень усмехнулся презрительно.

— Самострел, — пробормотал он. — Серьёзно?

И тут же нахмурился.

Неужели Филинов? Да как бы он сумел попасть в защищённую цитадель, даже если бы и узнал её местоположение? Глушилки действовали даже против теневых тварей… опять же, не всех, но большинства.

Да и зачем такой примитив? Верёвка, самострел — это же даже не ловушка, а пародия.

Лорд Тень качнул головой и задумчиво поднёс бокал к губам.

— Не знаю как, но не в этот раз, мальчишка, — сказал он и прошёл глубже на балкон.

И в этот момент всё произошло.

Пока он осторожно перешагивал леску, он не заметил настоящего триггера — лазерный луч, встроенный в откосы арки. Едва его тело пересекло невидимую линию, сработал сигнал.

Леска была всего лишь приманкой. Игрой на самоуверенность.

Раздался глухой, короткий вжух — и следом взрыв.

Опоры под балконом оказались заминированы. Перекрытие с хрустом рассыпалось, каменные балки разлетелись, и вся конструкция, включая Лорда Тени, рухнула вниз. Прямо во внутренний двор, вымощенный серым камнем.

После такого приземления ему придётся долго восстанавливаться.

***

Дом рода Лунокрылых, мир херувимов

Глава дома Лунокрылых, Димирель, устроился за столом в своём кабинете. Кресло, как всегда, было без спинки — чтобы не мешать крыльям.

— Сын мой, рассказывай.

Перед ним стоял Ангел в простой тунике, небрежно спущенной с левого плеча, так что была открыта лишь половина спины с одним крылом.

В стороне, чуть поодаль, сидела блондинка Габриэлла — сестра Ангела и дочь Димиреля. Девушка была в платье, которое полностью открывало спину. Её крылья были расправлены и ничем не прикрыты: сияющие, как солнечные блики на воде. Черты лица — безупречно точёные, будто вырезанные мастером. На губах играла насмешливая ухмылка.

Не обращая внимания на сестру, Ангел угрюмо подошёл к столу.

— Да я уже всё рассказал, отец…

— И ничего нового не произошло? А как же месть? — голос Димиреля прозвучал недовольно. — Ты был ранен человеком. И до сих пор не отомстил. Почему?

Ангел опустил голову.

— Ты ведь знаешь, — тихо произнёс он. — Его взяла под крыло Организация. Я не могу коснуться его напрямую. Единственный путь — официальный вызов. Честный бой. Один на один.

— И что же тебя останавливает? — голос Димиреля стал ледяным. — Почему ты не вызываешь его?

— Вот поэтому, — Ангел молча потянулся к плечу и скинул лямку туники, затем развернулся к отцу спиной. Правого крыла не было. — Оно у Филинова.

Димирель замер.

— Ты уступил иномирянину своё крыло? — произнёс он с презрением.

Рядом раздался резкий вдох. Звук издала заинтригованная Габриэлла:

— Что это за человек такой? Как он смог это сделать, братец? Он — боевой маг?

— Он — телепат, — ответил Ангел, всё так же не поднимая взгляда.

Сестра больше не сказала ни слова. После разговора с отцом и братом Габриэлла спустилась в нижние покои. Там её ждал верный телохранитель в полном золочёном доспехе. Шлем не раскрыт. Ни кожи, ни глаз — только металл, отполированный до зеркального блеска. И лишь крылья торчали за спиной.

Габриэлла подошла и бросила:

— Тебе задание, — небрежно произнесла она.

— Какое, миледи?

— Убить одного телепата, — Габриэлла усмехнулась. — Некоего Филинова. Если ты его убьёшь, мой брат не сможет вызвать его на поединок. Он так и останется опозоренным. И я…

Она сделала паузу. Улыбнулась.

— …и я стану единственной наследницей главы Дома.

Глава 7

Утром позвонил Нобунага. Пришлось подняться и перейти в комнату, смежную с моей спальней, чтобы не разбудить Камилу и Настю, посапывающих в обнимку у меня в постели.

Эх, и почему нельзя по телефону общаться через мыслеречь! Сплошные неудобства.

– Слушаю, Ода-дайме, – отвечаю, сдерживая зевок.

– Поздравляю, Данила Степанович, вторые сутки вся Япония о тебе говорит.

– Надеюсь, не сильно ругают, – улыбаюсь.

– Боюсь, роду Амагири не выгодно говорить о тебе хорошо, а именно в их власти часть медиа-ресурсов в Империи. Амагири упорствуют и пытаются показать пересечение границы твоим Золотым Драконом как неуважение к имперским законам.

– Вот как? – совсем не расстраиваюсь. Такой ход не сложно было предвидеть после того как я вышвырнул Синди, и меня несильно волнуют потуги Амагири возмутить общество. В конце концов, Япония – это Империя, и решения там принимает один человек. – Как бы то ни было филиппинская флотилия потоплена, и мне интересно что по этому поводу думает Император.

– Император пока не дал своего мнения, – отвечает Нобунага. – Именно потому неплохо бы его задобрить, так сказать, пока не упущено время.

– Похоже, у вас есть идея, – вижу Нобунагу как облупленного. Но я как раз и хотел чтобы он предложил что-то, потому его подбадриваю: – Уверен, что неплохая.

– Как сказать, – задумачиво растягивает слова дайме. – Помнишь, Данила-сан, ты хотел захватить филиппинские острова, чтобы получить Рю но Сиро в свою юрисдикцию? Считаю, нужно показать Императору что это в твоих силах.

– Предлагаете захватить один остров, – не спрашиваю а констатирую.

– И преподнести его на блюдечке Императору. Тогда он увидит твою лояльность, и потуги Амагири будут уже не важны.

Да, здравая мысль. Как раз, и потренируем штурмовой отряд Зелы на настоящих целях. Прежде чем идти брать Лорда Тень, не помешает боевая отладка группы. Да и сейчас есть другие возможности достать Высшего теневика. К слову, оказалось, что глушилки его цитадели не действуют на Ломтика. Поразительно, но факт. Видимо, всё дело в происхождении малого — он не из Всплеска Первозданной Тьмы, как привычные Лорду твари, а пришёл из самой её глубины. Совсем иная природа.

Вообще, если задуматься, Ломтик — могучий зверь. Скромный снаружи, но с таким потенциалом, что иные теневые монстры тихо рыдают в сторонке.

– Примусь немедленно, дайме.

– Правда? Удачи, Данила-сан! – Нобунага будто не верил, что я возьмусь. Интересно почему, я ведь легкий на подъем.

Быстренько сообщить Зеле, чтобы перемещала свой отряд в порт Замка Дракона, а также уведомить Ледзора принять гостей. Кстати, морхал обрадовал, что у него уже есть трофейная коллекция филиппинских катеров и корветов. Отлично, на одном из них и поплывем.

Операцию я назначаю на закат, а до этого времени медитирую, занимаюсь прокачкой Гепары как «якоря», ну и вынужденно смотрю пинетки производства Светки. Еще и Камила вся радостная, что ее Одарение снова востребовано, не упускает момент поблагодарить меня и испечь вкусный торт, ведь все знают, что сладкое – это моя слабость.

А вечером с помощью портального камня я переношусь на палубу корабля. Универсальный корвет мягко покачивается у побережья Рю о Сиро. Под килем волны лениво вымывают песок, а небо над горизонтом медленно темнеет. Закат растекается между серым и фиолетовым, будто кто-то лопатой размешал небеса.

Сам трофейный корвет, неплох, да и филиппинский флаг реет на мачте. Так что, когда мы двинемся навстречу новым «гостям», есть шанс, что нас поначалу примут за своих.

На палубе уже собрались альвы. Перенеслись немного раньше. Отряд возглавляет Зела — возбуждённая, как всегда полуобнажённая, затянутая в хитросплетение кожаных ремней.

– Ваше Величество! – восклицает воительница, и остальные альвы, в том числе стоящие впереди Финрод с Галадриэль дружно гаркают:

– Ваше Величество!

По трапу поднимается Бер, небрежно покручивая фламберг.

– О, привет, Даня…! – бросает мечник, завидев меня, но под грозным взглядом невесты поправляется: – Вернее, Ваше Величество!

Тут и Ледзор высовывается из трюма.

— Хо-хо-хо! Граф прибыл! — морхал широко улыбается и приветственно взмахивает топором.

— Привет, воины! Уже смеркается, — замечаю я, глядя на закат. — Значит, можно двигаться.

— Как прикажете! — Зела тут же отдаёт распоряжения, и альвы начинают расшвартовку. Вообще, как оказалось, моряки из них весьма неплохие. Впрочем, неудивительно — живут они дольше людей и за свою долгую жизнь успели попробовать многое.

Корабль направляется к острову Кир, расположенному неподалёку. Путь занимает пару часов. Мы не утруждаем себя маскировкой, так что, когда бросаем якорь у берега и всем отрядом спрыгиваем на белоснежный песок, вполне ожидаемо — повсюду вспыхивают прожекторы.

Из зарослей доносится шорох гусениц, вой моторов, высовываются стволы пулемётов и автоматов. Затем раздаётся голос через громкоговоритель:

— Стоять! Руки за голову! Ну что, русский, допрыгался?! Мы вас давно засекли!

— А мы и не прятались, — отвечаю спокойно.

В ту же секунду между нами и филиппинскими бойцами из земли вздымается ледяная стена. Ледзор воздвиг барьер, отражающий прожекторы как зеркало. Пули и магические техники с глухим треском бьются о преграду.

— Хрусть да треск! Долго не выдержит, — рявкает Ледзор. — Но хватит, чтобы разойтись.

– Приступаем к зачистке, – бросаю по мыслеречи всему отряду.

Под грохот выстрелов альвы беззвучно рассеиваются по зарослям. Ни шороха, ни хруста ветки — будто и не было никого. Растворяются в темноте, сливаясь с ночным воздухом. И под гул автоматных очередей начинается вырезание филиппинцев. Точечное. Хирургическое. Один за другим — без звука, без всплеска крови.

Вот за это я и уважаю альвов. Тихие, как смерть. Прирождённые ассасины. И к тому же — сильные маги.

Сам я в зачистке не участвую — моя задача контролировать, как отряд справляется с заданием. То же самое делает и Ледзор, нетерпеливо покачивая топором. Но пусть терпит. С его поддержкой даже захудалая группа врагов не продержится и минуты — а мне сейчас важен не результат боя, а тест-драйв.

Так что мы просто наблюдаем. У бедных филиппинцев нет ни малейшего шанса — несмотря на численное превосходство и солидную огневую мощь, их методично вырезают, как в тире.

Вдруг чувствую — кто-то посторонний. Причём сверху. Резко поднимаю голову.

Высоко в небе, на границе облаков, теневое зрение выхватывает крылатые силуэты. Несколько херувимов летят прямо к нам.

— Ну вот, — вздыхаю. — Только братии Ангела мне сейчас и не хватало.

***

Цитадель Лорда Тени, Сумеречный мир

Масаса переносится к самой цитадели Лорда Тени — сразу за внешние ворота, чтобы не попасть под действие глушилок, которыми, вне всяких сомнений, нашпигована крепость. Ворота распахиваются почти мгновенно — стража уже засекла её прибытие. То, что её впустили без лишних вопросов, ясно говорит: Лорд Тень ждал свою бывшую ученицу и велел пропустить её без промедления.

Не скрывая раздражения, Масаса пересекает внутренний двор.

Там царит суета. Слуги Лорда Тени торопливо расчищают обломки. Очевидно, недавно здесь что-то рвануло. Один из балконов рухнул с верхнего яруса: не осталось ни балюстрады, ни перекрытий — только зияющие чёрные проёмы, словно кто-то вырвал кусок крепости. Судя по следам на каменной кладке, сработали взрыв-артефакты, не иначе.

Масаса окидывает взглядом разгром — и её удивлению нет предела. Неужели это устроил Данила? В это трудно поверить, но кто ещё? Ведь Лорд Тень вчера напал именно на его невесту.

Боги! Что же это за человек, если его не останавливают даже стены цитадели Высшего теневика?

Тем не менее, настроение у магини ощутимо улучшается.

Она идёт дальше, почти не обращая внимания на слуг. Направление ей известно, и вскоре Масаса оказывается в просторном кабинете.

Лорд Тени встречает её хмурым молчанием. Весь он — сжатый сгусток раздражения, в лице ни капли расположения. Сидит за столом, руки сцеплены перед ним. Голос сухой, колючий:

— Чего тебе надо, бывшая ученица?

Масаса не кланяется главе фракции, как должна по протоколу. Лишь хмуро бросает, нависнув над столом:

— Я пришла потребовать, чтобы ты больше не смел трогать конунга Данилу.

Его губы изгибаются в холодной усмешке:

— Я и не трогаю, вообще-то.

— Его невест тоже, — уточняет она.

Лорд откидывается в кресле, взгляд становится ледяным:

— Я — глава фракции. А ты — всего лишь секретарша Хоттабыча. Ты вообще понимаешь, где находишься? Как ты смеешь врываться сюда и обвинять меня — без единого доказательства?

Масаса раздражённо срывает с себя маску дипломатии:

— Давай без цирка, бывший учитель. Что тебе на самом деле нужно от конунга?

Лорд Тени на миг задумывается. Но всё же решает сказать:

— Пусть мальчишка откажется от своих притязаний на Остров Некромантии. Король Брикс не будет ему присягать. А ещё ты вернёшься ко мне — станешь снова моей ученицей. — Он медленно обводит взглядом её бёдра и пышную грудь с похотливым намёком, что она ему нужна не столько для обучения. — Тогда я от него отступлю. Поняла?

Масаса смотрит на Лорда. А потом, к его удивлению, смеётся:

— Это ты не понял. Я дала тебе шанс избавиться от проблем, а ты его просрал, старый развратник.

Лорд Тень нахмуривается:

— Что ты несёшь?

— Конунг Данила — не тот, с кем можно просто разобраться. На него где сядешь — там и слезешь. Ты его задел — значит, теперь он до тебя доберётся. А ещё, — она добавляет с удовольствием, — ты не можешь открыто на него напасть, потому что теперь я слежу за тобой, и только накинься на конунга — Председатель узнает о твоём самоуправстве и закует тебя в подвалы Организации. Но в скрытной войне с Данилой ты проиграешь.

И на этом она резко разворачивается, взметнув полами мантии. Покинув кабинет твёрдым шагом, она спускается по ступеням — уверенно, не оборачиваясь. И только внутри, где-то на грани сознания, слышит собственное удивление: она сказала всё это искренне. Верила в каждое слово. Она правда верила, что Данила Вещий-Филинов действительно может уничтожить Высшего Грандмастера Тьмы.

***

Битва не заняла и пяти минут. Пулемёты затихли. Пока Зела командует альвами, которые ловко скручивают филиппинских офицеров, я смотрю вверх, ожидая херувимов.

Пернатым не удалось перенестись прямо к нам — мы оснащены глушилкой. Потому их портал открылся высоко в небе. Теперь они снижаются, растягиваясь клином на фоне облаков.

— Ваше Величество, примем бой? — негромко спрашивает Зела, поднимая взгляд на небо.

Бер рядом хмыкает, уже крутанул в руках свой фламберг:

— Крылатых я давно не бил.

Я качаю головой:

— Пока что только боевая готовность, а там посмотрим.

Херувимы снижаются быстро, красиво. Один из них — явно главный — сияет, как новогодняя гирлянда. Полностью с головы до ног закован в золочёные доспехи, только крылья торчат наружу. Приземляется впереди, покачивая полуторным мечом, и с удивлением оглядывает мой отряд.

— Альвы?.. — глухо бормочет он, голос гремит из-под шлема, будто из консервной банки.

Потом замечает Ледзора — и ещё больше удивляется, настолько, что у «золочёного» дёргается рука, сжимающая меч. Но уже в следующий миг клинок медленно опускается, и он отводит его в землю — от греха подальше.

Ага, значит, видит, кто перед ним. У «золочёного» явно есть способность видеть энергию или ранги магов — неважно. Главное — Ледзор, Грандмастер-физик, стоит рядом, и это автоматически отменяет любые понты. Причём с одним Грандмастером — со мной — они были готовы встретиться, а с двумя уже нет.

Я смотрю на отполированную поверхность шлема «золочёного», без единой щели:

— Вы кто такие, уважаемые?

Херувим сразу строит из себя вежливость:

— Мы пришли не драться, Ваше Величество Данила! Не драться, олухи! — тут же шикнул на своих резко, раздражённо.

Те мигом послушались — один за другим херувимы опускают мечи.

— Я не услышал ответ на свой вопрос, — произношу спокойно, но с нажимом.

В ответ «золочёный» скрежещет, словно старый сейф, и доносится глухой голос:

— Я сир Бульзывал из Дома Лунокрылых. Мы здесь, чтобы вернуть крыло Ангела, наследника лорда Димиреля.

Хм. Уже интересно.

— То есть вы пришли по приказу самого лорда Димиреля? — уточняю специально.

Бульзывал чуть медлит, прежде чем выдать расплывчатое:

— Мы из его Дома и пришли по поручению.

Ага. Прямого подтверждения так и не дал. Я это сразу фиксирую. Значит, либо действуют по собственной инициативе, либо посланы кем-то другим, прикрываясь именем Димиреля.

В мире, где телепаты способны показывать всем воспоминания, лгать опасно. Одна неверная фраза — и память об этом становится уликой в суде. А там и до наказания недалеко.

Так что многие пытаются юлить на всякий случай, чтобы потом не схватили за задницу.

— Насчёт крыла, — говорю спокойно, — я буду говорить только с самим лордом, а не с его рыцарями. Надеюсь, вы передадите это лорду Димирелю, — хотя и не рассчитываю.

— Хорошо. Так и передам, Ваше Величество, — откликается он, не удивившись. Но, похоже, не собирается сразу улетать. Добавляет почти буднично:

— Кстати, пока мы летели, то видели: с запада движется отряд смуглых людей на железных повозках. Они очень похожи на ваших пленных, — кивает он на связанных филиппинцев. — Возможно, вам стоит приготовиться к бою.

Я сам уже ощутил вражескую подмогу. Но всё равно отвечаю, нахмурившись, будто новость застала меня врасплох:

— Сир Бульзывал, спасибо за помощь!

— Не стоит благодарности, Ваше Величество Данила, — довольно кивает золочёный шлем. — Удачи в бою!

Бульзывал с херувимами поднимается в небо. Сначала они поднимаются к облакам, а там вспыхивают порталы — рваные синие кольца — и исчезают, словно их и не было.

Зела, поглаживая кожаный ремень, оплетающий грудь, хмурится:

— И чего они приходили, если так быстро смылись?

— А они и не смылись, — замечаю. — Только сделали вид. На самом деле херувимы залегли в засаде на востоке. Думают, я их не чую. Но мой телепатический щуп вытягивается дальше, чем они рассчитывали — пускай они и накрылись какими-то артефактами энергоневидимости.

Бер хмыкает, сжимая фламберг:

— Может, тогда прибить их сразу? Пока они не вылупились?

— Мы готовы, Ваше Величество! — восклицает белокурая Галадриэль, вскинув сабли, а Финрод поддерживает возлюбленную молчаливым кивком. — В прошлом мы имели опыт боя с херувимами и знаем, как с ними справляться.

— Вот как? — беру я на заметку информацию. — Это похвально, леди Галадриэль, но не стоит спешить. Что, если они и правда не собираются нападать? Пока они просто наблюдают. Если мы ударим первыми, то станем по факту провокаторами и развяжем войну с Лунокрылыми.

Галадриэль мешкает, округлив глаза. А Зела спрашивает:

— Мой король, что ты предлагаешь тогда?

Я улыбаюсь — широко и весело:

— Надо подставить херувимам спину и посмотреть, ударят ли они.

Повисает тишина, альвы растерянно переглядываются. Я же продолжаю:

— Для этого заманим к нам филиппинцев и создадим видимость, что у них есть шанс против нас. Тогда и херувимы должны купиться и попытаться добить нас.

— Очень умно, мой король. Если хочешь, чтобы враг ударил первым, нужно дать ему иллюзию силы, — кивает Зела. — Показать, что мы — уязвимы.

— Верно. А для этого выкопайте окопы и траншеи – чтобы в них испуганно прятаться от огня филиппинцев.

Ледзор хмыкает скептически:

— Граф, а чем, прости, копать? Мне что, накастовать ледяных лопат?

— Не нужно лопат, — замечает Зела и кивает одному альву: — Деберуль.

Альв взмахивает копьём — и земля перед ним трескается, расползается, сама формируя ров.

— Зачем нам лопаты? — усмехается Бер. — Мы сами как лопаты.

С моей подачи Зела берёт командование на себя, и альвы занимаются обустройством траншей.

— Хех, сложно будет изобразить, что филиппинцы одерживают верх, — ворчит Ледзор, почесывая обухом топора грудь. — Они ведь слабачьё. Да и сканеры у них есть.

Я киваю на стоящий у развороченного грузовика мотоцикл с коляской — старенький, армейский, но на ходу, раз филиппинцы пригнали.

— Насчёт сканеров ты точно подметил. Поехали проведаем их.

— Хо-хо! Конечно, граф! — Ледзор запрыгивает на байк, а я сажусь в коляску.

Двигатель рычит, рвётся вперёд. Мы влетаем в чащу — навстречу отряду филиппинцев.

Глава 8

Ледзор ведёт байк как бешеный. Мы едва не влетаем в пальму, на повороте коляску подбрасывает, и я чудом не вываливаюсь, вцепившись в край рамы обеими руками.

— Одиннадцатипалый, ты вообще водить умеешь?! — бросаю по мыслеречи.

— Граф, обижаешь, хо-хо! Мне сто лет в обед! Я умею ездить на всём! — восклицает морхал вслух, но тут же добавляет: — Правда, на разных транспортах по-разному хорошо…

Мои перепончатые пальцы! Вот так и надейся на чужой опыт. На всякий случай накидываю доспех Тьмы.

– Пора, – бросаю спустя десять минут тряски.

Чудом не разбившись, мы резко тормозим на лесной тропе. Байк бросаем в кусты и быстро маскируем: я активирую легионера-друида, и несколько пушистых веток мягко накрывают транспорт, скрывая зеленью. Закончив с маскировкой, дальше идём пешком, под ментальной маскировкой. С Одиннадцатипалым удобно ходить на такие вылазки. Его сканеры не видят так же, как и меня.

— О, инжир! — на ходу Ледзор срывает дикорастущий фрукт и тут же закидывает в рот.

— Громко не чавкай — за той лесополосой филиппинцы.

Уже слышно, как гудит колонна грузовиков. Местные боевики движутся к нам. Я углубляю в колонну ментальные щупы и быстро определяю нужные цели. Всего трое неплохих сканеров. Эти ребята могут помешать моей задумке. Надо убрать их до того, как они успеют предупредить командира: «Бежим без оглядки! У них два Грандмастера и куча Мастеров».

Первым делом зову Ломтика — и малой, сонно позёвывая, выходит из тени ближайшего дерева, при этом странно шлёпая. Ледзор присвистывает: вместо привычных щенячьих лап — четыре широких плавника.

— Ломоть, это что такое? — прищуриваюсь. — Зачем ты вдруг тюленем заделался?

— Тяв! — он хлопает плавниками о землю, и те с мягким чмоком стягиваются обратно в собачьи лапки.

Похоже, химерная вакцина на малом сработала слишком эффективно. Теперь Ломтик может менять формы частей тела и отращивать что угодно. В подтверждение он тут же отращивает шип на лапке и весело поскребывает себя по шерсти, кайфуя.

— Хрусть да треск! — офигевает Ледзор, таращась.

— Ну, теперь у тебя больше нет отмазки, что у тебя лапки, — замечаю. — А вообще, получай работу.

Пушистик хлопает ушами — мол, весь во внимании. Хорошую вакцину я придумал. Правда, такой эффект — способность выращивать из себя что угодно — вряд ли получится воспроизвести у других существ. Ломтик всё-таки зверь нестандартный, и по сути он вовсе не щенок. Так что и сыворотка на нём сработала по-особенному.

Учитывая новые возможности малого, быстро придумываю весёлый план и передаю Ломтику инструкции по мыслеречи. Щенок вильнул хвостом — и растворился в тени.

Я уже подключился к его зрению и слежу за охотой на сканеров. Первый даже выдохнуть не успел. Сидел себе в машине, вдруг у него на коленях возникает щенок. Маленький, пушистый, виляет хвостом. Только хвост этот — не щенячий, а как у мартышки, гибкий, цепкий, и на его конце зажат шприц.

Шприц, между прочим, Ломтик заранее прихватил со склада в Невинске. А там — чего только нет: и взрыв-артефакты, и спящие уисосики, и, конечно, хорошие магические транквилизаторы.

Хвост вытягивается, сворачивается дугой, и — щмыг! — игла в шею. Тело сканера обмякает, словно сели батарейки.

С еще двумя сканерами повторяется такая же история.

Я телепатически сканирую остановившуюся колонну. Филиппинцы мечутся в панике, потеря сканеров сбила их с толку.

— Пошли назад, — бросаю Ледзору. — Скоро к нам нагрянет делегация.

***

Остров Кир, Филиппины

— Что со сканерами?! — рявкнул полковник Тибурсио Саламанка, прозванный Лопатой за любовь закапывать пленников заживо, и нервно схватился за кобуру. Он рассчитывал быстро разобраться с русским, появившимся на острове, и заработать медаль. Но новая неприятность заставила всю колонну замереть.

Целитель мрачно покачал головой, склонившись над одним из отключившихся бойцов, которых вытащили из машин:

— Они заболели.

— Заболели?! — прищурился полковник. — Может, отравились?

— Нет, — отрезал Целитель. — Моя магия не действует. Это точно работа диверсантов.

Полковник выругался сквозь зубы:

— Чёрт… Где он? Где сейчас этот русский ублюдок, служащий Японии?

Разведчики подоспели. Один из них быстро доложил:

— Они вырыли траншеи на юго-западе и засели там. Похоже, укрепляются.

Тибурсио Лопата хмыкнул, приободрившись:

— Копают траншеи, как перепуганные кроты? Значит, боятся. Ещё бы — будь у них сильные маги, давно бы двинулись в атаку. А тут... — он усмехнулся. — Русский, похоже, прознал, что к нему идёт сам Тибурсио Саламанка, и дал заднюю. Труханул, вот и прячется в ямы. Надо бы их обстрелять.

Сейчас Тибурсио отчаянно нуждался в громкой победе. Связи с наркокланами и бандами давно висели над ним дамокловым мечом — его не раз пытались прижать, но он каждый раз "выкручивался" благодаря контактам в Генштабе и искусству шантажа. Только вот на этот раз всплыло старое дело, и газетчики вцепились, как голодные псы. Голова русского, уничтожившего пограничную флотилию, могла бы серьёзно упростить Лопате жизнь. А уж потом он бы с удовольствием закопал тех журналистов у себя на даче.

— Но хватит ли у нас огневой мощи, чтобы накрыть траншеи? — логично спросил разведчик.

В этот момент на дороге взревел двигатель. Из-за поворота вырулил потрёпанный армейский грузовик. За рулём — один из филиппинских бойцов, чудом сбежавший из плена короля Данилы. Грязный, взлохмаченный, но живой.

Грузовик тут же окружили солдаты, а Тибурсио Лопата грозно уставился на офицера, которого вытащили из кабины:

— Ты кто такой?!

— Великий Тибурсио! Я офицер береговой охраны! Я сбежал от этих треклятых русских и привёз наши пулемёты! — заорал тот, глядя снизу вверх с преданным выражением лица.

На платформе грузовика покачивались три станковых пулемёта, явно стянутые с разбитой позиции.

Полковник расплылся в широкой ухмылке, хлопнул в ладони, уже позабыв о беднягах сканерах:

— Вот это по-нашему! Отлично! Сколько там до их траншей?! Живо двигаемся — будем потрошить их окопы! Сначала как следует бахнем из всех пушек и пулемётов, а потом пойдёт пехота!

***

Наконец-то по нашим позициям начинают палить!

Ну как палить… Пшик-пшик. Огонь слабенький. У филиппинцев артиллерия — так себе. На троечку. Но, чтобы всё выглядело убедительнее, я заранее запрограммировал одного из пленных, чтобы он приволок этому Лопате грузовик с пулемётами. Заодно сработало и как мотивация. Я, конечно, надеялся, что Лопата забьет на вырубившихся сканеров, когда узнает что мы не идем навстречу , а укрепляемся в обороне, да только реальность оказалось выше ожиданий. Филиппинцы незамедлительно бросились в атаку не раздумывая. Похоже, полковник гонится за медалью или повышением.

Мы с Ледзором и альвами, конечно же, при первом огне, сразу ушли в траншеи да ответили ответным неуверенным огнем. Сейчас главное – хорошо сыграть в слабаков, чтобы херувимы купились на игру да показали свое истинное лицо. Пока же крылатые сидят в засаде и рож не показывают.

Пара снарядов попадает по передним окопам. Земля глухо дрожит. Я поднимаюсь и машу Зеле и Ледзору: мол, время «бояться». Мы демонстративно отходим в дальние траншеи. Делаем вид, что прячемся. Показываем, как наступающие нас «прижали».

И это работает.

Еще пара обстрелов, и Лопате надоело ждать. Какой нетерпеливый! Он бы мог нас попытаться выкурить, ведь снарядов и пулеметных лент у него хватает, да только все равно решил преждевременно выпустить пехоту.

– Хрусть да треск! Совсем своих бойцов не жалеет! – качает головой Ледзор, глядя сквозь дымку от обстрелов на бегущих к нам солдат.

– Ими командует карьерист и коррупционер, – поясняю я , будучи в курсе истории Лопаты – подсмотрел ее в голове у пленного. – А еще он хочет мою голову получить – целую и разорванную снарядом.

– Какая наивность, – фыркает Зела, накрывшись кислотным доспехом.

Филиппинцы подбегают, размахивая автоматами, громобоями, у кого что есть.

Я по мыслеречи передаю альвам:

— Ну, пора в рукопашку. Покажите, на что способны. Я на вас надеюсь. Верю, вам это под силу.

Зела откликается первой.

— Я не подведу тебя, мой король, — воительница пытается говорить твердо, но в ее тоне чувствуется неуверенность. И я понимаю альву. Очень тяжело притворяться слабаками, когда сражаешься с слабаками. Против природы не попрёшь.

Альвы и морхал бросаются в бой.

Полуголый Ледзор несётся вперёд с топором наперевес, сияя радостью, как всегда игнорируя ледяной доспех. У него и так всё в ажуре.

Зела старается держаться в образе: кислотный доспех влажно поблёскивает, движения сдержанны… Но вот рука дрогнула — и кислотный шар срывается в противников. Двое филиппинцев падают замертво, сожжённые до костей.

Такое вот неважное "притворство". Ну альва хотя бы старается в отличие от Ледзора который чересчур увлекся.

— Одиннадцатипалый! Да ты издеваешься! — кричу я ему по мыслеречи, когда он за один удар разрубает сразу шестерых солдат. — Что ты творишь, идиот?! Ты сейчас всю маскировку похеришь! Дерись слабее! Медленнее! Косо хотя бы!

Морах поворачивает ко мне голову и, не останавливаясь, отшвыривает с топора то, что от противника осталось.

— Хрусть да треск! — орёт он возмущённо. — Граф, я ни при чём! Это самый тяжёлый бой в моей жизни! Я их едва касаюсь — а они уже валятся, как дохлые мыши!

— Не оправдывайся, Одиннадцатипалый, — я остаюсь непреклонным. — Старайся лучше. Вот взгляни на Галадриэль — фехтует, пыхтя, будто на последнем издыхании. Ты тоже пыхти.

Финрод и Галадриэль — вообще прирождённые актёры. Окружённые врагами, два альва сражаются спина к спине, с каждым ударом всё медленнее, в глазах — отчаяние. А между делом ещё и обмениваются репликами вроде: «Я тебя не забуду» и «Если это наши последние минуты — я счастлива, что провожу их с тобой». В общем, если наш план и сработает — то точно благодаря этой парочке.

– Молодец, Галадриэль, – посылаю обоим ободряющие слова. – Финрод, и ты тоже! так держать!

Альва краснеет от удовольствия, театрально откидывает за плечо длинные золотые локоны:

— Стараюсь, Ваше Величество!

Между тем я, оставаясь в тылу, послеживаю за сидящими в засаде херувимами. И, кстати, потихоньку крылатые иномиряне стали продвигаться к нам. Ну, значит, не зря мучаемся.

Что ж, надо подогреть интерес публики, пока Ледзор с Бером все не запороли. Эти двое косят филиппинцев из рук вон плохо, вернее слишком хорошо.

Я резко выхожу из укрытия — прямо в самую гущу сражения. Альвы удивлённо замирают, Ледзор приподнимает бровь, а я скидываю с себя защиту. Обесточиваю накопитель, сбрасываю доспех – из резерва уходит энергия. Всё. Пустой, как бутылка после праздника.

Падаю на колени, делаю вид, что силы покинули меня. Что выгорел.

Филиппинцы это видят и моментально кидаются ко мне. Сразу трое солдат вонзают в меня копья. Я едва успеваю повернуться так, чтобы острые наконечники протыкали лишь бедра и плечи, не задевая жизненноважных органов.

Играю свою роль до конца — кровь хлещет, тело дёргается.

Зела кричит — отчаянно, надрывно:

— О нет! Мой король!

Воительница сносит кислотной волной троих филиппинцев, бросается ко мне, и, сбросив доспех, крепко прижимает к себе — прямо к почти обнажённой груди. Бер рядом бурчит ревниво:

— Ну ты это… не переигрывай, Зель…

— Ах, вот как надо! Хрусть да треск! — орёт Ледзор на всё поле битвы и с яростью бросается вперёд. За ним альвы срывают строй и летят в бой. Разрубив ещё с десяток филиппинцев, Ледзор падает на одно колено — весь в чужой крови. Но постороннему глазу не разобрать, что это вовсе не его раны.

Результат не заставляет себя ждать.

С неба, сверкая крыльями в отблесках огня и кислотных всполохов, спускаются херувимы. Один за другим — клином. Впереди всех — Бульзывал, приземляется с радостным воплем:

— Ха-ха! Филинов! Ты ранен?! Какая печаль!

Зела тут же встаёт и отступает, давая ему дорогу. Херувим подходит, заносит меч, склоняется — остриё почти касается моей шеи.

— Ты же не получишь крыло Ангела, если убьёшь меня… — едва слышно прохрипел я, с трудом подняв взгляд.

Золоченый шлем качнулся в сторону.

— Да ну и ладно, – и замахивается.

Ловлю клинок резко выстрелившей вверх рукой. Металл стонет в пальцах, и дернув клинок я отбираю меч из золоченой рукавицы и вскочив перехватываю за рукоять.

– Неплохой резак, – хмыкаю, направляя острие на кирасу херувима.

— Ты притворялся?! — восклицает Бульзывал, отшатываясь. — Но как?! Я видел — ты был пуст! Энергии было ноль!

— Тебя обвести вокруг пальца — раз плюнуть, — улыбаюсь.

Фишка вот в чём: пусть «золочёный» и умеет видеть энергию, но когда я обесточил себя, он принял это за чистую монету. А всё потому, что мои энергопластыри — невидимы для его восприятия. Чтобы сканер их засёк, энергию в них нужно «переварить», запустить в тело. А пока они просто прилеплены — это как батарейка в упаковке. Не мигает, не светится. Но стоит включить…

Бульзывал ждет замаха клинока, но я просто швыряю в него псионический импульс. Концентрированная псионика отбрасывает Бульзывала назад. Он катится по земле, гремит доспехами.

Его соратники уже взмывают в небо. Бульзывал тоже подскакивает, и голос срывается на визг:

— Улетаем! Это ловушка! Русский нас подло обманул!

Ну ничего себе! Чья бы корова мычала. Сами сидели в засаде, выжидали, когда мы ослабнем, а я, значит, сразу рыжий и бесчестный!

Херувимы устремляются в небо, а вслед за ними взмывают магические техники альвов и Ледзора. Потоки света, вихри кислоты, тонкие лезвия ветра и ледяной град — настоящее ассорти стихий.

Пернатые в шоке, но срабатывают боевые рефлексы — они активируют артефакты. Вспышки силовых полей вспыхивают вокруг них, на мгновение всё заливается ослепительным белым светом.

Я запрыгиваю на насыпь на краю окопа, вскинув голову к улетающим херувимам. Те стремятся как можно выше — туда, где перестаёт действовать глушилка и можно открыть портал.

— Мой король! Неужели мы их упустили?! — восклицает Галадриэль, в ярости рассекая воздух саблями.

— Нет, леди, — спокойно произношу. — Просто пришло время для имба-пушки.

В тот же миг в Невском замке, где расчёт гвардейцев дежурит у орудия, поступает сигнал. У пушки всегда кто-то на посту, а старший носит кольцо из мидасия — мгновенное подключение. Орудие приводят в боевую готовность за секунды.

Теневой портал Ломтика раскрывается точно перед стволом. Второй — прямо в небе, напротив херувимов.

Ярчайший луч энергии разрывает пространство, вырывается в центр стаи. Вокруг — вспышка, воздух мгновенно испаряется. Все семь херувимов вспыхивают, не успев даже вскрикнуть. Пылающие тела падают вниз, словно кометы.

Я оборачиваюсь к альвам и с лёгкой усмешкой киваю:

— Ну всё. Теперь собираем крылья. Чего застыл, Ледзор?

Он ухмыляется в ответ, указывая топором в сторону.

На краю поляны, почти забытые в этом фейерверке, филиппинцы переминаются с ноги на ногу. Никто не стреляет, никто не отступает — просто стоят, с приоткрытыми ртами. Полковник Лопата, ошарашенный, вдруг восклицает с видом обиженного ребенка:

— Так вы не побеждены?!

Я киваю Одиннадцатипалому, мол, разрешаю. Можно развлекаться.

Ледзор отвечает за всех. С хрустом вбивает сапог в землю и размахивается:

— Хо-хо! Сейчас ты увидишь, насколько мы побеждены.

И в следующий миг бросает топор, снося Лопате голову с плеч.

Глава 9

С филиппинскими солдатами разобрались быстро, а в качестве трофеев досталась их техника — пушки, пулемёты и несколько грузовиков. Машины, правда, старенькие, но орудия вполне сносные. Да и в крайнем случае можно всё разобрать на запчасти — те же стволы-то ещё не стёрты.

— Что дальше, граф? — Ледзор вытирает чужую кровь с себя влажными салфетками. Один из альвов хмыкает и обливает его струёй воды, за что морхал благодарит.

— Пожалуй, съездим в ближайший крупный посёлок, — решаю. — Надо наладить контакт с местными.

Загружаемся в грузовики филиппинцев да заворачиваем к посёлку. На въезде — оживление. Народ столпился и встречает нас. Прямо сельский сход под открытым небом.

Причём никто не сильно удивляется, когда из военных филиппинских грузовиков выпрыгивают остроухие иномиряне. Видимо, в своих солдат местные не сильно верили.

— Я граф Данила, — сообщаю, выйдя навстречу люду. — Мы разбили гарнизон, но вам ничего не угрожает. С кем я могу поговорить?

Из толпы выходит староста — сухонький, с загорелой физиономией. Подходит ко мне, почтительно кланяется и с надеждой спрашивает:

— А вы нас не в Японию заберёте?

Хм, какой прыткий.

— Ну, я, конечно, вас официально передам под юрисдикцию японского Императора.

Староста вскидывает руки:

— Ура! Мы и так у японцев товары закупаем, а теперь, может, и пошлин не будет. А то большие были…

Толпа начинает гудеть. Кто-то хлопает в ладони, кто-то уже спорит о новых ценах на подержанные «Тайоты», один дед достаёт телефон — снимает меня да родным пересылает.

Я только качаю головой.

Ладно, надо звякнуть Нобунаге. Пускай сообщает Императору, что в Японии появился ещё один остров.

***

Императорский дворец, Токио

Император Японии, облачённый в белоснежные шёлка, восседал за полупрозрачными шодзи, окружённый советниками.

— Даймё Нобунага, правда ли, что Вещий-Филинов захватил остров Кир?

Нобунага склонился низко, голос был твёрдым:

— Да, Ваше Императорское Величество. Это подтверждено. Он подчинил остров и передаёт его под вашу юрисдикцию.

Среди присутствующих был и Амагири Рейн, прибывший из своего поместья в спешке. Он поднялся с места и воскликнул, с трудом сдерживая раздражение:

— Это — откуп за Золотого Дракона! Филинов пытается задобрить вас, Владыка. Это подношение, не более.

Император неспешно повернул голову к нему:

— И что с того, Амагири-даймё?

Рейн аж растерялся:

— Ну как же…

Император на миг задумался, скользнув взглядом по карте, лежащей на столике.

— Кстати… остров Кир тяжело охранять. Близость филиппинских архипелагов делает его уязвимым. Пусть Филинов и дальше управляет им. Это разумно.

Амагири нахмурился, но не сдавался:

— Ваше Императорское Величество, но тогда русский запросит увеличение контингента! Будет ссылаться на необходимость защиты уже двух островов!

Император только слегка кивнул:

— И пусть.

Амагири шагнул вперёд, почти умоляюще:

— Но на острове есть населённые пункты! Если мы признаём его частью Японии и назначаем Филинова ответственным — это автоматически приравняет его к даймё согласно нашим законам. Он фактически станет князем!

Император даже не моргнул:

— Верно. И что вас не устраивает?

Тишина.

— Но… но Филинов же иностранец! — с трудом находит слова Рейн Амагири. — Русский, даже не ваш подданный!

Император откинулся на спинку стула и добавил почти рассеянно:

— Так я же его и не назначаю официальным аристократом. Ты сам сказал, Амагири-даймё, что он станет фактически князем. Почему бы Филинову и не быть им, раз он удерживает теперь уже наш остров? Кстати, Нобунага-даймё, передай Вещему-Филинову-даймё мою благодарность за ратный подвиг на благо Японии.

Нобунага склонил голову ниже. Амагири сжал кулаки — но молчал. Император уже принял решение. Вещий-Филинов стал японским даймё.

***

Связь-артефакт вспыхивает у меня в ладони — и тут же раздается радостный голос Нобунаги:

— Поздравляю, Данила-дайме.

– Эм, как вы меня назвали, Ода-дайме?

— Вы не ослышались. Теперь вы — даймё, мой друг. Пусть и неофициально, но это мало что меняет. С этого дня остров Кир официально под вашим правлением. Решение Императора утверждено.

— С островом всё понятно… Но почему именно даймё? — чешу затылок, ни черта не понимаю.

— Всё просто, — улыбается Нобунага. — Раз под вашей рукой оказался пограничный остров с населением более сорока тысяч человек, и при этом вы правите от имени Императора да еще обладает полной автономией, — вы автоматически считаетесь князем. Таков древний закон. Даже если вы не японский аристократ, статус приравнивается. Это скорее назначение, чем происхождение. Вам открываются многие преференции, в том числе приглашения на императорские приёмы. И наши аристократы теперь обязаны относиться к вам с должным уважением.

Я смотрю на артефакт, нахмурившись. Вот же мешанина титулов, чёрт бы её драл. Формально я к Японии никаким местом… а по сути, как утверждает Нобунага, теперь даймё. Князь Японии.

Забавно.

И как мне всё это стыковать с тем, что я — российский граф? А ещё — независимый, суверенный король альвов и конунг тавров! Есть кто-нибудь ещё на этой планете, кто собрал бы такую коллекцию в одном флаконе?

Ну, значит, придётся крутиться. Отказываться от острова? Ха! Не смешите мои погоны. Кир — стратегическая точка, дающая доступ к другим филиппинским островам. А ещё здесь тепло, красиво и рыба жирная. Надо только подгрести под себя местную торговлю — и будет совсем хорошо.

Сейчас мы разместились в одном из фортов поверженных филиппинцев. Но с учетом новых данных я отдаю Зеле приказ занять все местные форты. Часть альвов переведём сюда: пускай обустроят гарнизоны и держат остров под собой в военном плане. Если еще и стелы сюда привезти, то будет выход на Шпиль Теней и смогут туда-сюда гулять. С количеством стел нынче проблем нет – Портакл сделал на днях еще несколько штук. Надо его еще напрячь, как только досмотрит финал любимого сериала.

Кстати, раз вспомнил о стелах даю поручение Студню их сюда доставить, а также разместить ПВО, да обустроить всю инфраструктуру: порты, склады, генераторы.

Закончив с «военкой», я связываюсь с Алисой и Василисой — пусть присмотрятся к острову. Теперь это их новая головная боль.

Эти две красотки, к слову, талантливые управленцы. Когда-то были помощницами Киры, а теперь — топ-менеджеры уровня «отдай ключи от региона, и через месяц всё будет работать лучше, чем у вас дома». А здесь будет где разгуляться. Поселений — несколько десятков, логистика — ноль, хозяйство — разваленное. Начнём с малого – с рыбы. Народ рыбачит? Прекрасно. Значит, можно уже думать о товарных партиях и транспортных каналах.

Алиса с Василисой преданы мне, да и как-то я с ними двумя…эм, не будем об этом. В общем, девушки способные.

Затем вызываю к себе старосту самого крупного поселения на острове Кир. Мы базируемся в одном из старых фортов — типичная местная крепость: жарко, пахнет плесенью и солёной глиной. Но стены толстые, крыша не течёт — жить можно.

Староста входит, мнётся, низко кланяется. Я не тяну резину:

— Согласно воле японского Императора, вы теперь под моим управлением, — говорю прямо, глядя ему в глаза.

Он мямлит ещё сильнее:

— Но… мы ведь остаёмся частью Японии?

Киваю:

— Ага. Остров Кир официально стал территорией Японии.

— Ну, тогда ладно, — протягивает он с видом человека, которому абсолютно всё равно, кто у власти, лишь бы свет не отключали и рис не дорожал.

— Начнём с простого, — продолжаю я. — Мои инспекции проверят ваши школы и больницы на соответствие санитарным нормам. Где не дотягиваете — включим в план реконструкции.

Староста почесал затылок, искренне недоумевая:

— А зачем это всё? Школы, больницы – зачем?

— Так принято, – пожимаю плечами. – Я ваш князь и должен заботиться о вас, чтобы вы больше налогов платили.

Он оживляется:

— Ого себе! А филиппинские наместники только собирали деньги и ничего не делали. Мы же тут на границе — край земли, считай.

Я пожимаю плечами:

— Ну вот. Будете больше работать — больше и зарабатывать. А если вдруг заболеете и не сможете трудиться — вылечим. Мне выгодно, чтобы вы были живы, здоровы и работоспособны.

Мои управляющие ещё свяжутся с японскими чиновниками — обсудят, как будем делить расходы между моим и императорским бюджетом. Но, насколько я знаю, японцы обычно стремятся облагородить земли, которые им достаются.

Староста кивает с видом человека, которому только что пообещали горячую воду в деревне, и уходит довольный. Ну а я зову Зелу.

– Да, Ваше Величество? – заходит она, вся в мыслях о гарнизоне, но подняв глаза замирает удивленно: – Ваше Величество?!

– Примерим? – усмехаюсь, держа в руках крылья одного из подстреленного херувима.

Надо отдать должное воительнице — она без колебаний поворачивается ко мне спиной. А учитывая, что из одежды на ней лишь пара-тройка кожаных ремней, даже раздеваться не требуется.

С помощью геномантии вживляю крылья магическим захватом, прилаживая к лопаткам. Вжик — и пошла синхронизация.

Крылья подрагивают, будто привыкают к новой хозяйке. Аура Зелы вспыхивает — и я сразу вижу, как усиливаются каналы. Вот как работают крылья херувимов… Усиливают Дар, притом сами по себе — как автономные органы. Как если бы человеческая рука продолжала жить и без хозяина.

— Я могу ими шевелить! — восхищённо восклицает Зела и делает первый взмах.

И тут, конечно же, вваливается Бер — как всегда без стука:

— Эй! А почему вы тут без меня?! — возмущается ревнивец и резко замирает, уставившись на невесту. — Зель, это что у тебя за две штуки?!

Я лениво усмехаюсь:

— А ты вовремя. Сейчас и тебе приделаем.

Бер сначала пробует сопротивляться, но Зела шикнула на него так, что он мгновенно стал покладистым.

Вживляю крылья и ему — всё по той же схеме. Синхронизация пошла. Магия оборотня начинает резонировать с новыми органами, энергия поднимается.

— А теперь давайте полетайте, — командую.

Зела без сомнений вылетает в окно, как будто делала это всю жизнь. Я проверяю её энергосетку — источник стабилен, даже усилился. Всё хорошо.

Бер тем временем стоит у окна, белый как простыня.

— Я… боюсь высоты… — бормочет.

Зела, сделав вираж, тут же возвращается. Хватает его за шиворот:

— Давай, женишок!

И просто выкидывает его наружу.

Бер орёт. Несколько долгих секунд орёт так, будто его жарят на гриле, но потом начинает махать. Крылья слушаются. Он поднимается, сначала неловко, потом всё увереннее. Уже через минуту делает круг над крепостью.

В это время рядом возникает Ломтик. Останавливается, глядя вверх на летающих альвов. Мордочка у него сосредоточенная. Он отращивает себе здоровенные, слоновьи уши и начинает махать ими, поднимаясь в воздух. Выглядит, как какой-то мохнатый Дамбо.

— Ну ты старайся, старайся, — хмыкаю я.

***

После экспериментов с крыльями херувимов я, конечно, призадумался. Пять комплектов ещё лежат у меня в резерве — и что с ними делать, пока не решил. Один, правда, заранее оставил себе на всякий случай. Хотя для полётов есть варианты куда удобнее — хоть тот же Дар левитации у ящеролюдей.

Но вот усиление внутренней магии — совсем другой разговор. Тут крылья действительно работают как катализатор, и это уже не шутки.

На следующий день я ненадолго вернулся в Молодильный Сад. Кстати, лагерь преобразился — теперь он всё больше походил на полноценный посёлок: куча модульных домиков, а посередине — большая лаборатория.

Не успел я зайти во двор, как Лакомка в зелёном обтягивающем комбинезоне тут же налетает и обнимает:

— Дорогой мелиндо вернулся!

В этот же миг из дома появляется Красивая с довольной тигриной мордочкой. А Змейка, высунувшись сквозь стену, фыркает:

— Мазака!

Смеюсь. Приятно, когда в стольких местах тебе рады. Нет, всё же есть своя прелесть в большом роде — это значит, что и любящих людей дофига.

Но я ведь сюда не просто так приехал. Сегодня должны прибыть Гюрза и сир Гремуческ — принести извинения. Конечно, этого сира мне видеть меньше всего хочется, но порядок есть порядок. Мы же дворяне, и если мою жену оскорбляют всякой похабщиной, то либо искренне извиняются, либо умываются кровью.

Пообщавшись с Лакомкой, решили, что встречать их будем во дворе — в дом не впускать.

Вот подъезжает и кавалькада: дроу на чёрных конях, кольчуги блестят. За ними два экипажа; из первого выходит Гюрза, тряхнув копной чёрных волос с алой прядью. Из второго выползает понурый Гремуческ.

— Король Данила! — приветствует меня реверансом Гюрза и бросает на сира-дроу требовательный взгляд.

— Ваше Величество Данила… — Гремуческ низко кланяется. — Извини меня, пожалуйста, за неподобающее поведение. Я вёл себя очень грязно по отношению к королеве. Прошу, примите извинение, — он указывает на повозку с сундуком. Один из рыцарей-дроу открывает крышку, а там — золота на десятки миллионов.

Я молчу. Деньги мне, откровенно говоря, сейчас не помешают. Но куда важнее другое: Лакомка стоит сбоку с поднятым подбородком.

— Что думаешь? — спрашиваю мнения у благоверной по мыслеречи.

— Мелиндо, да пускай этот убогий идёт восвояси, — пожимает плечами жена. — Даже возиться с ним не хочется.

— Итак, — говорю вслух. — В первый раз мы с супругой вас простим, сир. Надеюсь, вы к нам больше не будете наведываться без приглашения.

– Огромное спасибо, Ваше Величество, – с облегчением выдыхает Гремуческ. – Я, если хотите знать…

– Сир, в карету, – прерывает его Гюрза строгим голосом, и сир-дроу, опустив плечи, послушно залезает в экипаж.

Леди-дроу бросив на меня благодарный взгляд за то, что все благополучно разрешилось, тоже садится в другую карету, и колонна трогается.

А я, не теряя времени, решаю продолжить эксперименты с вакциной Жанны Валерьевны. Всё же есть что-то в тех пластинах, что покрывали бегемотика. Как раз и рептилоиды рядом — а для них такая природная защита подошла бы лучше всего. Выбираю Биса — он крупный, как тавр.

Беру его в лабораторию, и Лакомка идёт с нами за компанию, с любопытством наблюдая. Вкалываю Бису инъекцию — и тот начинает покрываться защитными пластинами.

Бис, хлопая себя по груди, удивлённо хрюкает:

— О! А я что, стал твёрже?!

— Да, теперь ты крепче, — говорю я. — Пластины продержатся пару дней. Потом спадут. А пока — танкуй.

Змейка тут же высовывается из стены, смотрит на рептилоида с ревностью:

— А ммммне, мазака?! Я таже хххочу пласстины мазаки, фака!

Я качаю головой:

— Тебе пока нельзя рисковать, милая. У тебя третья формация на пороге, и я не знаю, как повлияет на тебя сыворотка.

– Мазака!

– Нельзя, говорю.

Она морщится, цокает языком, но втягивается обратно в стену.

— Мелиндо... — вдруг звучит обеспокоенный голос Лакомки. Она смотрит на коробочку с вакцинами. — Смотри, одной, кажется, не хватает.

Я смотрю — и правда, одна выемка пустая.

— Ах, проказница!

***

Недалеко от Молодильного Сада, Примолодье

Сир Гремуческ сидел в экипаже один. Леди Гюрза, как всегда, важничала, ехала отдельно… Да пожалуйста. Ему и в одиночестве неплохо.

Карета покачивалась, скрипела. За окном проносилась пыльная дорога, всё та же, без конца. В голове крутился один и тот же вопрос: зачем он вообще согласился на эту поездку? Хорошо, что пронесло, и он живой едет назад. От взгляда короля Данилы у Гремуческа хребет будто покрывается инеем. Хорошо, что хоть в этот раз не было той чудовищной четырёхрукой…

— Фа-а-ака, — вдруг донеслось справа. — Прррривет. Я-я посссижу тут?

Повернувшись, Гремуческ затрясся от страха — рядом сидела скалящаяся Горгона.

— Ч-что в-вам надо? – проблеял доблестный сир.

— Ппппластины, как у ррептилоидов, — пояснила Змейка и воткнула себе в бедро шприц.

Глава 10

Дом Лунокрылых, Та сторона

Габриэлла устала ждать Бельзовула. Сначала — с раздражением, потом с тревогой, а теперь уже с откровенным беспокойством.

Дурацкая консервная банка! Что он себе позволяет! Не подал ни одного оповещения с того самого момента, как ушёл на задание убить Филинова. А ведь Габриэлла ему прямо сказала, что операция серьёзная и важная: не подведи и сообщай сразу, как прикончишь менталиста!

«Куда он запропастился?» — мысленно скрежещет она, откинув поток золотых волос за спину и раздражённо махая золотыми крыльями, проходя по коридору быстрым, нервным шагом.

Зайдя в свои покои, Габриэлла захлопывает за собой дверь, проходит к массивному столу, открывает нижний ящик. Достаёт коробочку — деревянную, лакированную, с резьбой по краям. Открывает.

Внутри — гладкий чёрный камень, сигнальный. Привязанный к сердцебиению Бельзовула. Пока он жив — через него можно связаться напрямую, услышать хотя бы пульс.

Но камень не светится. Совсем.

На миг Габриэлла замирает, как будто её саму пронзили ножом. Слабо светящийся камень ещё можно было бы списать на какие-нибудь помехи, хоть на тот же Всплеск Первозданной Тьмы — зоны, где магическая связь рвётся, как паутина на ветру.

Но нет. Тьма бы не заглушила сигнал так наглухо. Камень — чёрный, мёртвый, как уголь после пожара.

Леди-херувим выдыхает медленно, со стоном.

— Демонская задница...

Теперь она по уши в дерьме — и так глубоко, что даже её золотистые крылья не торчат наружу.

Бельзовул был не просто бойцом, а элитной фигурой, находившейся на особом счету, и его исчезновение не удастся замять даже при большом желании. В Доме скоро начнут задавать вопросы, и, когда начнут копать, неизбежно выйдут на маршрут, узнают, куда он направлялся, и неизбежно зададутся вопросом, кто именно отправил его к Филинову.

А это уже ведёт прямиком к ней.

Габриэлла медленно опускается в кресло, сцепляет пальцы на груди, не спуская взгляда с точки на стене, будто ища там ответы. Она ведь действительно отправила Бельзовула по собственной инициативе, да ещё и ради того, чтобы досталось старшему брату — а теперь эта пакость может обернуться государственной изменой.

Заговор против наследника — это не наивная шалость, а вполне себе смертный приговор, причём по всем законам и прецедентам.

Отец, возможно, и проявит милость — как-никак, дочь, — но ссылка, унижение и изгнание — это минимум, на который она может рассчитывать.

Габриэлла сидит неподвижно, словно статуя, только её блестящие голубые глаза продолжают метаться по комнате, будто выискивая лазейку, и внутри у неё холодно — так, как бывает только в глубоком склепе, где не бывает ни света, ни пощады.

Чёртов Филинов! Почему же ты оказался столь силён! Как вообще человек смог умудриться уничтожить семерых крепких гвардейцев во главе с элитным бойцом?

Надо думать. И быстро. Очень быстро, если она не хочет, чтобы эту историю закрыли вместе с ней.

Габриэлла дёргано размахивает золотыми крыльями, вздымая поток воздуха такой силы, что её длинные волосы взметаются вверх, словно охваченные порывом ветра. В голове кристаллизуется единственный выход: Филинова нужно устранить, причём желательно как можно быстрее, чтобы Дом Луннокрылых не успел выяснить, что Бельзовул вообще летал к этому менталисту.

Но доверять это задание больше некому — вся цепочка, ведущая к провалу, уже исчерпана, а потому остаётся только одно: действовать самостоятельно, своими руками, без посредников и без следов.

Не теряя времени, она входит в смежную спальню, целенаправленно игнорируя шкаф с зачарованными доспехами. Подходит к комоду, тянет ящик, и из глубины медленно выныривает тонкое, кружевное бельё — лёгкое, изысканное, почти вызывающее.

— И в чём бы пойти убивать бескрылого иномирянина?.. — бормочет она себе под нос, примеряя взглядом сочетания цвета, фактуры.

В её левой руке — сигнальный камень, всё такой же мёртвый и холодный, как и Бельзовул.

Габриэлла едва успевает захлопнуть коробочку, как дверь без стука распахивается.

На пороге возникает Ангел в тунике, прячущей отсутствие правого крыла. Лицо его серьёзное, в глазах — плохо спрятанный упрёк.

— Я предупреждаю тебя один раз. Не суйся в это дело, сестра.

Она медленно поворачивает голову.

— О чём ты?

— Я тебя знаю, — говорит он, не двигаясь с места. — Ты хитрая, как драконы. Тебе бы подошли кожаные крылья, а не эти — золочёные, папенькины. Не знаю, что ты конкретно задумала, — но не смей лезть!

Габриэлла отвечает не сразу, лишь улыбается мягкой, сочувствующей улыбкой. А спустя мгновение, смягчив голос до мелодичного и почти трогательного, она произносит:

— А если я просто беспокоюсь за тебя? Чужое крыло тебе не подойдёт, ты сам это знаешь. В битве с Филиновым ты погибнешь. Он слишком опасен.

Она лжёт. Лжёт легко, с отточенной грацией. На деле она вовсе не уверена, что Филинов действительно способен убить её братца, и именно по этой причине и направила к нему Бельзовула, надеясь, что тот решит проблему до того, как Ангел успеет восстановить свою честь и вернуть себе влияние.

Но теперь, когда Бельзовул не вернулся, когда сигнальный камень погас, и когда она сама видит, как быстро рушатся выстроенные комбинации, в ней начинает закрадываться сомнение — а не недооценила ли она Филинова, который, похоже, оказался далеко не таким безобидным, как ей бы казалось.

Ангел фыркает раздражённо:

— Ты помрёшь, дура. Он не простой менталист — Лорд Тень после встречи с ним тоже огрёб.

Габриэлла пожимает плечами.

— Да неужели мне стоит бояться какого-то человечишки?

— Горбатого могила исправит… — Ангел качает головой. — Я пошёл тренироваться, — бросает на прощание и выходит, хлопнув дверью.

Она остаётся одна с кружевным лифом в одной руке и шёлковыми трусиками в другой. Задерживается взглядом на полке с дерзкими платьями.

Пора в командировку в человеческий мир.

***

Я нахожу Змейку почти сразу. Пробегаю по местности ментальными щупами в поисках конкретной матрицы. Это техника обнаружения. Щупы не простые, а запрограммированные, не требующие моего прямого участия и экономящие мое участие. Как только они цепляют подходящее заложенному образцу, то сразу подают мне сигнал, и я уже пристально смотрю в ту сторону.

Как оказалось, хищница убежала к уехавшему экипажу. Не теряя времени, отдаю рептилоидам короткий мысленный приказ: привезти обратно экипаж с Гюрзой и Гремуческом. Если там, конечно, ещё есть что везти.

Ну Гюрзу Змейка не тронет, а вот сиру Гремуческу в такой ситуации не позавидуешь. Ну и не стоило приставать к Лакомке. Хищница явно запомнила сира-дроу и решила сделать ему привет.

Через пару минут доносится скрип колёс. Экипаж подкатывает, обдав пылью. Из кареты выходит Гюрза, элегантно придерживая вуаль от пыли; несмотря на безупречную осанку, в её лице читается волнение.

— Король Данила, я не знала, что твоя подданная у нас, — произносит она сдержанно, но чувствуется, что ситуация ей не по душе.

— Ничего страшного, леди, — отвечаю спокойно, удерживая ровный тон. — Это мне стоит извиниться за то, что вынуждены были вас вернуть обратно. А теперь, простите.

Жестом указываю вперёд, и рептилоиды, не теряя времени, окружают вторую карету. Внутри ощущаю присутствие Змейки, но ее восприятие кажется мне каким-то изменённым, искажённым — с ней явно что-то произошло. Шторки плотно опущены, дверь заперта изнутри, и вся карета словно дышит напряжением.

Я киваю Бису — крупному рептилоиду, чьё тело покрыто прочными хитиновыми пластинами, выращенными с помощью экспериментальной вакцины. После последнего усиления он, по крайней мере в теории, способен выдержать даже удар медных когтей Змейки, если, конечно, ему повезёт.

Бис подступает к двери и, схватив за ручку, вырывает её наружу.

Изнутри вылетает Гремуческ. Вдруг поседевший, глаза на выкате, орёт на всю округу:

— АААА! ПОМОГИТЕ!

Меридианы у сира-дроу пылают. Сейчас как шарахнет техникой — и будет нехорошо, потом парню опять придётся извиняться передо мной, и одним сундуком золота он уже не отделается.

Решаю оказать ему услугу, избавив от будущих непомерных долгов, и ударяю возникшим в руке пси-хлыстом — и вопль обрывается.

Гремуческ валится на землю, как мешок с картошкой. Гюрза удивлённо смотрит на меня, но без претензии и обиды за родственника.

— Сир с испуга почти активировал источник и мог бы кого-нибудь зацепить, — объясняю леди.

— Да, понимаю, — кивает Гюрза и велит своим подручным позаботиться о сире.

Из глубины кареты доносится нежный и мурлыкающий голос:

— Мазака?..

— Мать выводка, выходи, — велю по мыслеречи.

И вот выходит, пошатываясь, Змейка. Все замирают. Даже Лакомка выдыхает ошеломлённо:

— О боги...

А потом, дрогнувшим голосом, добавляет:

— Какая милашка!

И, как ни странно, она права.

Змейка изменилась сильно. Третья формация преобразила её до неузнаваемости. Рост уменьшился в полтора раза, фигура стала мягче, женственнее. Уже не монстр, а будто бы девушка.

Лицо округлилось, стало почти кукольным и милым, чуть наивным.

Клыки остались, конечно, но уже не такие острые и не такие пугающе акульи.

А главное — исчезла полностью чешуя, и вместо неё — гладкая, шелковистая на вид кожа с голубоватым отливом. Теперь Змейка выглядела как обнажённая голубокожая девушка.

Если не считать хвост. Но хвост нельзя не считать.

Потому что он тоже изменился — вытянулся, обрёл плотную чешую и стал массивным, тяжёлым, как оглобля, а на его конце теперь поблёскивало жало, с которого уже капал яд.

Медные когти при этом никуда не делись.

Змейка покачивается и водит взглядом по сторонам, пока не находит меня.

— Мазака! — зовёт она.

Я подхожу, протягиваю руки.

— Глупышка, ну что? Оно того разве стоило?

— Мазака... — шепчет Змейка, голос стал непривычно нежным.

Вдруг она обмякает. Я ловлю её на подставленные руки, чувствую, как её тело дрожит от переизбытка изменений. Это не просто усталость — это ломка на уровне самого ядра.

Ментальные щупы мягко скользят по её сознанию, убаюкивают, да погружают в сон.

— Глупышка... — повторяю.

Передаю её таврам. Они осторожно укладывают её на носилки и накрывают одеялом. Мой штатный Целитель уже рядом.

Он прикладывает ладонь, пускает Дар через свечение.

— Не стоит. Всё нормально, — прерываю его работу. — Ей нужен только покой и сон.

Задумчиво смотрю на очеловеченное лицо спящей Змейки и, подумав, добавляю:

— Хорошо бы капельницу поставить с физраствором и коллоидами. Ей нужно восстановить ресурсы организма.

— Да-да, конечно, шеф, — спохватывается Целитель.

Тавры носилки аккуратно поднимают, и Змейку уносят. Вот интересно, как эта милашка теперь будет рубить людей на куски. И ещё, если честно, я волнуюсь, не разочаровалась ли Мать выводка в приготовлении своего фирменного кофе.

— Мелиндо, неужели это всё вакцина так её преобразила? — удивляется Лакомка, глядя вслед уносимой Змейке.

Я качаю головой.

— Вакцина повлияла на ускорение третьей формации, ну и усилила изменения. Но в целом это настоящая третья формация. Без вакцины, возможно, Змейка была бы не такой милашкой, а более суровой на вид, но всё же её облик оставался ближе к человеческому.

Я раздумываю.

— А самое интересное — четвёртая формация уже на подходе. Её приближение тоже ускорилось. Теперь непонятно, что будет после неё. Но сначала Змейке нужно поспать минимум три дня...

Целитель хмурится, как будто сомневается:

— А как вы поняли, что с ней всё в порядке, шеф?

— Это секрет рода, — по мыслеречи бросаю, с намёком кивнув в сторону леди Гюрзы и её стражи. Леди-дроу, конечно, лапочка, но зачем разбрасываться козырями?

А ответ прост: у меня в «загашнике» есть не только Целитель. Я ведь телепат и сразу могу ответить за ментальное спокойствие Змейки. А ещё у меня есть помощники.

Дантес, например. Сейчас он летает у меня над плечом в виде чибика — сердитый, уменьшенный до карманного масштаба. Чуть ниже в воздухе покачивается Жора — тоже чибик. Жабун пухлый, кругленький, с вниманием на крошечной лягушачьей морде. Их способности я использовал для анализа энергоструктуры Змейки, ну ещё сравнивал их между собой, а то они отличаются между собой, хоть и эффекты сопоставимы, и интересно определить различия.

— Что это такое?! Я мелкий! — возмущённо пищит Дантес, кувыркаясь в воздухе.

Я ухмыляюсь.

— Ну вы так меньше места занимаете в моём сознании.

— Ква, — философски добавляет Жора, не моргнув.

Дантес что-то ещё спорит и возмущается, но я просто убираю его в Бастион — пускай лучше с гоблинами повоюет, там гоблинский рейд никак не закончится. А Жору оставляю — мне его размеренное квакание не мешает, да и по пустякам жабун квакалку не открывает, ибо умный. А вообще форма «чибиков» для легионеров помогает экономить окно в моём сознании и призывать их не на полную мощь, а в подсознании они могут и в полный рост бегать — это не мешает.

— Леди Гюрза, я больше не смею вас задерживать, — оборачиваюсь к леди-дроу. — Сиру Гремуческу я передаю персональные извинения.

Гюрза кивает спокойно:

— Сир переживёт этот день. А вам, король Данила, я желаю, чтобы ваша воительница поправилась.

— Воительница? — удивляюсь термину.

— Определение «зверь» теперь не очень подходит к вашей Горгоне, — пожимает плечами Гюрза, лицо её задумчиво. — Я никогда не видела существ третьей формации, и за полученный опыт — большое спасибо. Сегодня я начала сомневаться, что они остаются зверьми.

А леди — молодец. Она увидела сегодня возможность узнать больше про окружающий мир на примере Змейки и потому без претензий, хоть у её родственника и прибавилось седых волос.

Стоило экипажу Гюрзы отъехать, как в голове возникает тревожный голос Камилы:

— Даня, к нам прибыла гостья. Она херувим. Сейчас стоит у ворот и назвалась леди Габриэллой.

Габриэлла? Херувим? И похоже, в этот раз не драться. Если мне не изменяет память того же Ратвера и Странника, то так зовут сестру Ангела, хотя имя у херувимов не то чтобы редкое.

— Что-то случилось, мелиндо? — смотрит на меня чуткая альва.

— Дела возникли в Москве, — вздыхаю и, поцеловав главную жену, связываюсь с расчетом у стел в Невинске и активирую портальный камень. Пространство вздрагивает, заворачивается, как скатерть, и я исчезаю.

Появляюсь в московском поместье, а там без промедления направляюсь в диспетчерскую. Внутри — Дятел, назначенный начальником безопасности поместья. Тут же и Гереса как зам Дятла. Богатырша могла бы быть, в принципе, и начальником, а Дятел пригодился бы и в другом месте, но Гереса ведь из другого мира и пока ещё слегка плавает в наших протоколах безопасности и технологиях, хоть и быстро уже вникает во всё.

— Где гостья? — спрашиваю.

— Милорд, мы её не впускали, — рапортует Гереса. — Сканеры сказали, что она почти Грандмастер, а учитывая, что в доме находится беременная леди Светлана, мы не стали рисковать.

— Правильно сделали.

Дятел кивает на отображение с камер наружного наблюдения.

— Вот она, шеф.

У ворот застыла блондинка с золотыми крыльями, сияющими так, что слепит даже сквозь экран. Платье вызывающе откровенное — настолько, что Гереса скривила губы и буркнула: «вертихвостка». И с таким декольте леди-херувим расхаживает в осень.

Я прищуриваюсь.

— Она точно не ошиблась адресом?

— Сказала, что к тебе, шеф, — развёл руками Дятел.

Эта золотокрылая — далеко не простая визитёрша. Силовой уровень — почти Грандмастер. Почти. Чуть-чуть не дотягивает, но граница тонкая, как бумага.

Нет, она явно не стесняется ни своего ранга, ни откровенного наряда.

Решаю быстро: в дом гостью проводят в плотном кольце охраны. Гвардейцы занимают позиции по периметру усадьбы. А вот жён с избранницей — всех в бункер, и без обсуждений. Пускай Светка и делает попытку ломануться за забытыми пинетками и спицами — но уже в другой раз, дорогая. Встречать золотокрылую буду один.

Габриэлла входит походкой от бедра, цокая каблуками. За спиной шелестят золотые крылья — будто живые.

— Добрый вечер, — киваю я на кресло. — Присаживайтесь, уважаемая леди из Дома Лунокрылых.

Она слегка приподнимает брови, но удивления больше никак не выдаёт. Грациозно присев, говорит:

— Итак, король Данила. Меня зовут Габриэлла. Я дочь главы Дома Лунокрылых, как вы, видимо, поняли. Я пришла вас предупредить: вы не должны держать крыло моего брата у себя. Верните его как можно скорее. Мой брат очень мстительный. Он может прийти за ним с силой. И применить жестокие методы, против которых у вас не будет шансов.

Я слушаю с вежливым вниманием, а внутри уже щёлкнуло: провокация. Она прекрасно знает, что ни один король не отдаст боевые трофеи просто так, без выкупа. И угрозы только сделают хуже.

Но я тоже умею ломать ожидания.

— Что ж, — говорю спокойно. — Крыло — так крыло.

Мысленно посылаю зов супруге:

«Настя. Принеси, пожалуйста, крыло Ангела».

Оборотница не заставляет себя ждать. Через минуту появляется в дверях в коротких шортах и топике. В руках — аккуратно завёрнутый «артефакт».

Я принимаю свёрток, встречаю недоумевающий взгляд Габриэллы и протягиваю ей.

— Берите, леди. — Кладу крыло прямо в точеные руки. — Передайте брату, раз уж так за него волнуетесь.

Габриэлла офигевает и смотрит в растерянности на крыло.

— Ты просто так его отдаёшь?! — восклицает она.

Я улыбаюсь.

— Верно, леди. Вы же этого хотели?

Что ж, посмотрим как золотокрылая вывернется. Ведь ей явно невыгодно, что брат восстановил силы. По крайней мере, я сделал именно такие выводы и не безосновательно, но об этом чуть позже.

Габриэлла сжимает свёрток и дрожит от ярости, потом резко швыряет его на журнальный столик.

— Это не крыло моего брата! Это подделка! — выкрикивает она. — Ты устроил мне ловушку, Филинов! И ответишь за это!

Я смотрю с лёгкой усмешкой.

Ну-ну.

Дело в том, что тело Бельзовула подручные Зелы обыскали, доспехи распотрошили — и там, в потайном отсеке, было спрятано золоченное перо.

И это явно перо вот этой дамочки.

У херувимов принято — в знак высшего доверия — отдавать перья верным вассалам.

Значит, Бельзовул личным доверенным этой горячей штучки.

— А теперь давай серьёзно, леди, — говорю я, глядя ей прямо в глаза. Она удивлённо обрывается на полуслове.

— «Серьёзно»? Ты думаешь, я блефую? Да как ты смеешь…

— Зачем ты стравливаешь меня со своим братом?

Габриэлла смотрит на меня пару секунд, потом её лицо разглаживается, и в голубых глазах уже нет ни капли наигранного гнева.

— Понял, значит, — наконец произносит она задумчиво.

— Это было совсем несложно, — хмыкаю. — У Бельзовула при себе было золотое перо. Ты послала его убить меня, а в итоге потеряла семерых воинов. Но почему в этот раз пришла лично?

— Я недооценила тебя. И хочу предложить договор, король Данила, — заявляет леди-херувим.

— Неужели? — переспрашиваю с ноткой недоверия, и Настя, всё ещё стоящая за моей спиной, хмыкает в такт.

Габриэлла не обращает на жену внимания. Наклоняется ближе ко мне, через стол.

Её ладонь тянется вниз и касается моего бедра, горячая, как магма.

— Ты сразил моего брата один раз, — шепчет она, — а значит, сможешь убить его на дуэли. И ты это сделаешь.

Пальцы скользят вверх по ноге. Волна возбуждения накрывает мощно, в лучших херувимских традициях. Только вот телепату с самоконтролем это всё — как гусю вода.

— Рррр… — раздаётся сзади гортанный рык Насти. Оборотница, наблюдающая сцену, уже не сдерживается.

Габриэлла делает вид, что не слышит. Я же без лишних движений перехватываю тонкую руку, поднимаю за запястье — и не отпускаю.

— Не вышло убить меня? Так ты решила перекинуть удар на брата, леди?

Она не возражает. Пожимает плечами.

— Если бы я знала, что ты так умен, король, я бы изначально поставила на тебя в дуэли. Мне не стоило вмешиваться. Ты убьёшь моего братца — и тогда я стану наследницей Дома Луннокрылых.

И — лучезарная улыбка.

— Знаешь, я даже рада, что неудача Бульзывала привела к нашему знакомству.

Мда… красиво поёт. Вот только наговорила столько, что если мои воспоминания попадут к главе Дома Луннокрылых, то ей конец. А если Габриэлла не дура, то весь этот сладкий монолог — всего лишь прикрытие. Значит, ждать долго не придётся.

— Накрывайте щит, — бросаю по мыслеречи гвардии. В ту же секунду за окном вспыхивает купол — и группа херувимов, засевшая в кустах, оказывается отрезана от своей госпожи.

Габриэлла замечает вспышку, бросает взгляд в окно и замирает:

— Зачем защита? — спрашивает она, сдерживая беспокойство.

— В лесу видели непонятную группу, — честно отвечаю, не уточнив, что эту группу засёк я, ибо херувимы опять недооценили длину моих щупов.

— Вот как… — леди играет в удивление.

А я уже тянусь к её златокудрым волосам — и вытаскиваю заколку. Только это не заколка. Это тонкий стальной стилет.

Кручу клинок в пальцах.

— Мои люди, насколько я помню, должны были сообщить тебе, что с оружием сюда вход закрыт.

— Не люблю ходить без своих игрушек, — отвечает она, снова пожимая плечами.

— Что ж, мы все в чём-то дети, — говорю я, спокойно откладывая стилет в сторону.

Поёрзав попой в кресле и бросив задумчивый взгляд на Настю, Габриэлла улыбается как ни в чём не бывало. Всё же передумала нападать на меня исподтишка и пытаться впустить сюда своих херувимов из засады. Сообразила, что даже ранг «почти Грандмастера» ей не поможет против Грандмастера телепатии и оборотня-Мастера.

— А что насчёт моего предложения? — воркует златокрылая леди.

Я отвечаю как есть:

— Если Ангел захочет дуэль — что ж, я приму вызов. И, скорее всего, он её не переживёт.

***

Поместье Вещих-Филиновых, Москва

Габриэлла вышла за ворота неспешно, ни разу не обернувшись. Шла уверенно, будто визит прошёл именно так, как она и планировала.

За воротами она достала из клатча портальный камень. Лёгкое движение пальцев, вложенная команда — и крылатая гостья растворилась в воздухе.

Мгновение — и она снова в Доме Луннокрылых.

Оказавшись в пустом зале, где её уже никто не видел и не слышал, Габриэлла резко остановилась, сжала кулаки и топнула ногой:

— Гребаный человек! Кем ты себя возомнил?!

Леди в раздражении села на диван и откинула волосы назад. Её переполняла злость на саму себя — она наговорила Филинову с три короба, да только этот мальчишка просчитал её, как дошкольный ребус, и свёл её возможности к минимуму, тем самым оставшись в живых. А если эти воспоминания Данилы попадут отцу — ей не сдобровать.

Так что же теперь делать? Правда, положиться на этого хитрого бескрылого?..

— Не факт, что Ангел его победит, — прошептала она себе. — Он, конечно, почти Высший Грандмастер, тренирован с детства… но этот менталист слишком умный.

Она хлопнула по подлокотнику.

Но и Филинову уже нельзя жить — не после того, как она договорилась с ним об убийстве брата.

Значит, придётся действовать иначе — убить Филинова после дуэли.

***

Решаю, что пора с Гепарой наведаться в старую усадьбу. Херувимы в лесу уже испарились, а значит, Габриэлла отказалась от своего топорного плана вырезать всю мою усадьбу.

Я её тоже отпустил, ибо мне не с руки потом воевать со всем Домом Лунокрылых. Лучше уж сдать золотокрылую леди её отцу — и пусть получает ссылку или казнь. Единственное, что меня останавливает: я не знаю точно, как глава Лунокрылых отнесётся к информации, что его дочь строит заговор против брата. Да и ко мне у главы должно быть сильное неприятие — я, как-никак, унизил его сына, забрав крыло. Он может не захотеть меня даже слушать.

Гепара всю дорогу молчит, и я обдумываю многое. Подходим мы почти вплотную к обрушенному фасаду. Астрал, перемешанный в этом месте с реальностью, сразу реагирует. Из Карманов начинают вырываться тени. Их намного меньше, чем в прошлый раз.

Действуем с ними похожим образом. Гепара прихватывает второй уровень Астрала и заодно Фурий, которые разрывают теней. В общем, тренируем мою избранницу как «якорь». Фурий потом я заливаю волной псионики, чтобы не отсвечивали.

— Что дальше, Даня? — радостная избранница сверкает глазами. Она уже второй раз проявляет себя как борец с астральной нечистью.

— Дальше пойдём снова на второй.

Мы вместе погружаемся глубже, в клубящийся туман. Здесь всегда холоднее, липче.

— Побудь здесь. Я сейчас, — говорю ей. — Если всё будет круто — приведу тебе наставника.

— Наставника? Здесь? — поражается Гепара.

— Скоро увидишь, — подмигиваю.

Перешагиваю дальше — на третий уровень. Тут уже скопились аж семеро Демонов. Их тоже привлекли наши манипуляции с Астралом.

— Что за вкусная добыча... — облизывается один, глядя на меня. — Это ты пахнешь так вкусно?

— Нет, — отвечает другой, раздувая большие ноздри. — Это не он вкусная добыча. Она на втором уровне. Я чувствую запах.

Я киваю, осматривая демонюг:

— Да, она на втором. Пойдёмте.

Разворачиваюсь и выныриваю на второй. И они идут за мной, как шакалы.

На втором уровне Гепара поднимает брови:

— Эм, Даня, это же Демоны?!

— Верно, — буднично произношу. — Но все, кроме одного, лишние. Потому постой-ка пока в сторонке. Я быстро.

Высвобождаю демонского когтя. Ну и бросаюсь на Демонов, предварительно ошпарив их псионикой.

Демоны кричат, мечутся, пытаются уйти обратно в глубину Астрала, да вот сюрприз – не выходит. Я уже перекрыл выход. Разлил вокруг Демонов псионику, блокируя перемещение.

В итоге остаётся последний.

— Пощади! Пощади, не убивай! — визжит Демон, вжимаясь в землю.

Наклоняю голову, разглядывая его.

— А я и не собираюсь тебя убивать, — говорю спокойно. — У тебя интересные адаптивные свойства. Особенно в Астрале. Думаю, ты мог бы послужить наставником для моей избранницы.

Он замирает.

— Я… я согласен! Да! Конечно!

Ещё бы он был не согласен!

Без суеты активирую кристалл Жартсерк на браслете. Одним движением запечатываю Демона внутрь. И тут резкий всплеск эфира из Жартсерка происходит.

Появляется Шельма — визуализируется в виде самой совершенной женщины, какую только способен представить испорченный разум. Пышная, сияющая, при этом абсолютно недостижимая.

— Милый, — мурлычет. — Зачем ты мне кого-то подселил? Это же полное ничтожество!

— Он ненадолго, — отвечаю, не меняя выражения лица. — Просто нет другого кристалла или лампы под рукой. Я позже его переселю. Так что не обижай его, пожалуйста.

Она фыркает, как обиженная кошка.

— Только ради тебя, милый.

Дома, чтобы не стеснять Шельму, сразу заказываю лампу из Южной Обители, которую доставляют экспресс-доставкой через портал. Перемещаю туда Адаптера — так зовут нового наставника Гепары.

Ограничиваю его полностью: ни магии, ни выхода, ни иллюзий. Остаётся только голос. Передаю лампу Гепаре.

— Это твой новый наставник.

Она смотрит на меня, потом на лампу.

— Наставник?

— Только по вопросам медитации, — уточняю. — Ни слова больше не слушай. И тем более — не пытайся выпускать. Демоны умеют забалтывать особенно убедительно.

— Я знаю, — говорит Гепара тихо. Потом добавляет, уже совсем по-другому:

— Спасибо, Даня, — и целует в щёку. Ну прямо сама милота.

А потом смотрит мне в глаза так проникновенно, и может быть у нас дошло бы до сокровенного, да так невовремя зазвонил артефакт связи.

— Мсье Данила, это Франсуа д'Авилон. Мы ждём вас в Арктике через четырнадцать дней. Надеюсь, вы успеете. С вами лично будет общаться заказчик колыбели.

Глава 11

— Успею, маркиз. Только дайте точные координаты, — отвечаю французу.

— Конечно, граф, — судя по тону Франсу, он расстроился, что меня не испугала Арктика.

Ну, учитывая, сколько приключений я испытал в Антарктиде, Северный полюс — не такой уж страшный. Кроме того, у меня есть портальный камень, а с ним вопрос перемещений отпадает сам собой. Мне не нужно собирать экспедицию, достаточно накинуть тёплый пуховик.

Переговорив с французом, мысленно связываюсь с Лакомкой:

— Как Змейка?

— Всё ещё спит, мелиндо. Целитель рядом, всё нормально, — отвечает альва спокойно.

— Раз спит, то и в самом деле нормально, — киваю. — Нашей Матери Выводка сейчас нужен сон.

Позже надо будет подумать, как приучать Змейку к одежде. Сейчас она уже выглядит как девушка. А девушки без одежды в обществе вызывают… ну, вопросы. Или, может, ей чешую нарастить? Или даже панцирные пластины? Теперь это не проблема — благодаря вакцине, нашей и Горнорудовых. Впрочем, пусть это уже сама Змейка решает. Да и непонятно, что случится с этой чешуёй после четвёртой формации, которая тоже не за горами. Змейка у нас прямо акселерат. Тот же Золотой Дракон до сих пор на первой формации, хотя лет ему под тысячу, а наша хищница срывает эволюционные ограничения одну за другой.

Но это потом. Сейчас — проверка Легиона. Парни уже должны были до короля-гоблина добраться.

Погружаюсь в глубинный пласт ментального поля. Заглядываю вглубь Гоблинских гор — а вокруг горы трупов. Мёртвые легионеры разбросаны, как после взрыва. Кто-то лежит лицом в пыль, кто-то — на спине, с дымящимися конечностями. Повсюду лужи крови, оплавленные следы, чёрные метки на плитах.

— Чего? — хмурюсь.

В центре пещеры стоит король-гоблин. Ростом под два метра, бородатый, с ухмылкой на все акульи зубы. Вообще, он подозрительно похож на Ледзора, только зелёный. Само получилось как-то так. Да, над образом этого НПС я несильно парился.

Король уже было кидается на меня с гортанным:

— Хо-хо!

— Ну-ну, — щёлкаю пальцами, и короля уносит в самую дальнюю пещеру.

Между тем легионеры оживают и встают, пошатываясь. Дышат, как после марафона с гирями на плечах.

— Ну что, слабачки? — спрашиваю. — Одного маленького двухметрового гоблина уделать не смогли?

Воронов хрипло выдыхает:

— У этого мудня какая-то хитрая магия, шеф. Он нас ослабляет! Как будто тухнешь внутри.

Хмыкаю.

— Конечно, магия ослабления. А вы что думали? Что просто завалите босса в лоб — и получите гаремы из принцесс-дроу?

— Там не одна принцесса-дроу?! — одновременно восклицают несколько голосов.

— Не одна, — подтверждаю с каменным лицом.

Парни переглядываются в восхищении.

Я обращаюсь к Воронову:

— Легат, думаю, ты понял, что делать. Поднимай дух бойцов.

Воронов вскидывает клинок:

— ЛЕГИОН! ЕСЛИ ЗАВАЛИМ ТОГО ЗЕЛЁНОГО ПРИДУРКА, ШЕФ ОБЕЩАЛ НАМ ГАРЕМ ДРОУ! А ЕЩЁ — КУЧУ ЛЮБОЙ ЖРАТВЫ! И… ВИДЕОИГРЫ! — нашёлся Воронов с мотивацией.

— КУЧУ ЖРАТВЫ И ИГРЫ?! — орёт Легион в унисон.

— НА ПУТИ — ОДИН ГОБЛИН! — орёт Воронов. — ВСЕГО ОДИН ВОНЮЧИЙ ГОБЛИН!

— ЗА ЛЕГИОН!!! — и легионеры несутся с воплями, яростью и блестящими глазами на поиски зелёного бородача.

Король-гоблин, конечно, всех опять замочит. Да и в следующий раз тоже. Но рано или поздно тренировка даст плоды — и легионеры догадаются, как его победить.

Ну а с наградой я что-нибудь придумаю. Образы различной еды не так уже и сложно воспроизвести с вкусом и запахом, да и компьютерные игры из прошлого мира я помню и смогу воспроизвести в своей голове. Но вообще парни, по крайне мере некоторые заслуживают денек в настоящем мире. Надо бы обмозговать как такое устроить.

Выныриваю обратно в реальность. Как раз приходит ментальное сообщение от Зелы:

— Ваше Величество, на остров Кир высадились японцы. Говорят, из рода Амагири. Да и стяги с гербами у них тоже Амагири.

Я приподнимаю бровь.

— Вот так внаглую высадились на наш остров?

— Верно, — Зела отвечает негодующим тоном. — Они на наше требование убраться отвечают, что останутся и хотят «помочь» в защите границ владений Императора Японии.

— Ага, «помочь», значит, — хмыкаю. — Сейчас я им помогу.

Активация портального камня много времени не занимает. За стелами постоянно следит специальный расчёт гомункулов, и Портакл спокойно смотрит сериалы. Высший Грандмастер привлекается только для серьёзных задач — как, например, создание портальных стел.

Кстати, в бухте Кира уже установили одну стелу, так что технику и всё обеспечение теперь спокойно можно перебрасывать на остров. И, что приятно, стела даёт мне возможность не палить портальный камушек — никто не задаст лишних вопросов, как это я в одно мгновение оказываюсь на острове.

Вот я и возникаю — прямо рядом со стелой в форте. Зела уже ждёт. Увидев меня, возмущённо машет своими новенькими крыльями, как сердитый архангел. Кстати, переплетение кожаных ремней не стесняет крылья воительницы и не ограничивает её подвижность.

— Поехали к гостям, — бросаю.

— Вдвоём, мой король? — уточняет Зела.

— Ага, нас хватит.

Люди Амагири высадились на песчаном берегу и тут же, недалеко, разбили лагерь. Наш внедорожник с хрустом прокатывается по песку и останавливается прямо у палаток, обдав одну из них пыльным облаком.

Из-за полотнищ выходят офицеры Амагири. Самый главный — гвардеец, с лицом, которое хочется сразу пересоздать заново, — выходит вперёд и, заметно раздражённо, начинает:

— Что вы себе позволяете, долбаные русские… О, неужели сам граф Вещий-Филинов?! — и тут же оскаливается. — Большая честь вас видеть!

По его наглой, почти издевательской ухмылке этой «чести» не чувствовалось ни на грамм.

— Почему вы высадились на моём острове? — спрашиваю в лоб.

Офицер упирает руки в бока и заявляет нагло:

— Глава рода Амагири, Рейн-дайме, хочет помочь вам в войне с филиппинцами.

— И как же помочь?

— Охранять ваш остров, конечно же, — сально лыбится старший гвардеец.

— А если я не хочу, чтобы вы тут были?

Он пожимает плечами, всё так же вежливо:

— Если вы нападёте на нас или попытаетесь изгнать, Амагири-дайме немедленно доложит об этом Императору.

— Ну что ж, хорошо, — кивнув, разворачиваюсь и ухожу к машине. Зела садится следом, не обращая внимания сальные взгляды японцев.

Отъезжаем недалеко и, остановившись, выхожу и оглядываюсь. Амагири заняли невысокий холм — удобный, просматриваемый. Молодцы. Только вот в паре сотен метров возвышается гора гораздо выше, с идеальной видимостью на их «удобный» лагерь.

Осматриваю местность. В голове уже складывается схема.

— Мой король, — Зела терпела-терпела, да не выдержала. — Вы же не простите этим охреневшим Амагири их борзость?

— Убивать их мы не будем, — бросаю. — Это правда создаст повод для жалобы Императору, хоть мы и в своём праве. А я не хочу таскаться потом по инстанциям и доказывать, что не осёл. В этом вопросе Амагири намного искуснее — ведь это их страна, и они знают подводные камни.

— Неужели им это сойдёт с рук?! — опешила Зела, да ещё так напряглась, что кожаные ремни, стягивающие её тело, натянулись и опасно затрещали.

— Разве я похож на благотворителя, леди? — удивляюсь вопросу. — Убивать мы никого не будем, но и легко они не отделаются.

Я перевожу взгляд на гору и киваю на склон, смотрящий на лагерь:

— Установите одну промышленную стелу на восточной стороне горы — входом на лагерь. А вторую стелу опустите полностью в море. Активировать — только по моему приказу.

— Оу-у! Это отличный план, мой король! — и Зела тут же связывается по мыслеречи с Бером, а тот передаёт распоряжения альвам.

Удобство колец из Мидасия — вассалы тоже всегда на мысленной связи друг с другом.

Предварительные приготовления быстро завершаются. Вся соль — в том, чтобы поток хлынул широкий и стремительный. Но это не так сложно.

Амагири не замечают, что стела выросла на соседнем пригорке, ну а когда мы включаем портал — уже поздно собирать вещички. Портал раскрывается на вершине горы. Поток обрушивается сверху. С грохотом поток сносит всё: палатки, технику, людей — всё смывает в море.

Японцы, конечно, успевают активировать доспехи. Никто не погибает. Да только многие их вещи чудесным образом испаряются — подчинённые моими закладками акулы и дельфины хватают поклажу и уносят к форту. Ну а внедорожники хватают челюстями киты и тянут туда же. Качественным японским движкам ничего не будет от соленой воды, а машинки пригодятся в хозяйстве.

Амагири же никто на берег не пускает. Выстроившаяся на прибрежной линии цепочка альвов явно даёт понять — сюда лучше не соваться, и мокрые гвардейцы гребут в сторону своих кораблей, стоящих на якоре вдалеке. Срочная эвакуация Амагири с острова Кир обошлась им недёшево — ценой своего обеспечения.

***

Поместье Вещих-Филиновых, Москва

Гепара устроилась в медитативном зале, села в позу лотоса. Перед ней — медная лампа, которую она аккуратно поставила на пол. Девушке было страшно вызывать Демона одной — без Дани, без его поддержки. Но выбора не оставалось. Он сделал для неё слишком многое. Он открыл ей путь для развития, а также защитил — и от Бехемы, и от Давида. Он вытащил её из той клетки, где ей оставалось только мурлыкать от страха. Теперь она обязана не ударить в грязь лицом и показать, что стоит его усилий.

Гепара провела ладонью по поверхности лампы, и в ту же секунду раздался металлический голос Адаптера:

— Да, госпожа? Вы пришли за уроком?

Она вздрогнула.

— Ты меня видишь?

Быстрый взгляд вниз — и её будто кольнуло иголкой: на ней майка и шорты, слишком короткие, даже для дома она обычно выбирает что-то поскромнее. Щёки тут же заливает жаром.

Голос из лампы оставался невозмутим:

— Нет. Я вас не вижу. Я ощущаю ваш отпечаток сознания. Король Данила разрешил мне читать ментальный след того, кто прикасается ко мне, и идентифицировать по нему.

Гепара кивнула, уже спокойнее. Сделала глубокий вдох и сжала кулаки.

— Тогда начинай учить меня.

Ответ не заставил себя ждать:

— Хорошо. В вашем сознании есть два полюса — Подсознание и Сознание. Вся ментальная энергия течёт между ними. Вы должны регулярно прокручивать её по этому маршруту — от одного к другому. Это основа функционального управления Астралом.

Гепара сосредоточилась. Но в этот момент раздался тихий стук в дверь. Щёлкнула ручка, и в возникшую щёлку заглянула Настя.

— Я хотела посмотреть на Демона, — сказала оборотница, заглядывая в зал и крутя головой, будто ожидала увидеть нечто внушительное и чёрное, возможно, с крыльями и дымком. — Света сказала, что у тебя наставник — Демон.

Гепара указала в сторону лампы:

— Ну, вот он. Только это, скажем так, не совсем значительный Демон.

Лампа едва уловимо дрогнула, и голос Адаптера тут же наполнился обидой:

— Простите, госпожа, а с чего это ради я незначительный?! Я, между прочим, видел великого бога Гору! У меня, если уж на то пошло, возраст в мегалетах измеряется!

Настя прыснула, прикрывая рот ладонью:

— Серьёзно? Если ты такой древний и значительный… как же тогда проиграл Даниле?

Адаптер фыркнул с достоинством:

— Я не сильный. Я — значительный. Это, позвольте заметить, разные категории. И когда я обучу госпожу Гепару настоящей работе с Астралом — вы все поймёте, с кем имеете дело.

Настя, всё ещё сдерживая смешок, обернулась к подруге:

— Гепара, пошли перекусим. А то ты, наверное, после духовной беседы с твоим наставником проголодалась.

— Ага, пошли, — кивнула Гепара.

С порога прозвучала точная копия голоса Гепары:

— Ага, пошли.

На пороге вилял хвостом Шархан, хитро щурясь и довольно подёргивая усами. Тигра-чревовещателя девушки тоже прихватили, и втроём направились на кухню — готовить себе бутерброды.

Вскоре Настя с аппетитом уминала бутерброд с ветчиной. Мечтательно проговорила с набитым ртом:

— Как же я тебе завидую, Гепарочка! Только ты с Даней в Астрал можешь ходить.

Гепара уронила взгляд на свою чашку и приподняла брови:

— Ты мне завидуешь? Но ты же жена Дани, — помедлила и призналась: — А я вот всегда тебе завидовала. Ты могла сражаться с ним бок о бок. И вот я теперь тоже могу, пусть и только с астральными тварями — но всё-таки!

Настя улыбнулась уголками губ — тепло, по-сестрински:

— Значит, теперь мы обе боевые подруги.

Она протянула кулак, и Гепара мягко стукнулась в ответ. Настя оживилась и достала мороженое из морозилки:

— Надо будет нам с тобой спортом вместе заниматься. Спарринги устраивать!

В этот момент в кухню заглянула Светка — в не стесняющем движений платье. Осмотрев девчонок, она прищурилась:

— А что вы тут едите?.. О! Мороженое. Хочу его! С солёными помидорами!

Гепара послушно направилась к холодильнику. Потому что если Светка что-то сказала — надо давать.

***

Я решил позвонить Нобунаге, и тот сразу начал оправдываться:

— Данила-дайме, Император пока не одобрил твою инициативу по захвату новых островов и последующему обмену на Рю-но-Сиро. Но всё впереди, я работаю над этим.

Я усмехаюсь, глядя из окна на волны, разбивающиеся о скалы форта.

— Хорошо, Ода-дайме. Без сомнения, вы делаете все что возможно. А я тут смыл спецназ рода Амагири.

— В смысле смыл? — переспрашивает Нобунага, мгновенно оживляясь.

Я рассказываю в общих чертах. Нобунага сначала молчит, потом начинает громко смеяться.

— И никто не умер? Тогда жалоб точно не будет. Это же позор для Амагири! Они, не потеряв ни одного бойца, были вынуждены бежать. Если все узнают — Амагири заслужат репутацию позорных крыс!

— Ну, они не убегали — их просто смыло, — замечаю я ради правды.

— Ну, результат-то один, — ржёт он весело. — Да и кто поверит, что они не струсили, раз сдали позиции без единой потери?

Ага, Амагири действительно в сложной ситуации.

В этот момент в голову вплетается мыслеречь Зелы:

— Мой король, прибыл неизвестный херувим. Сейчас он в небе.

Закончив разговор с Нобунагой, я высовываю голову в окно. Над фортом кружат знакомые фигуры: Зела и Бер, а чуть выше — Финрод и Галадриэль. Недавно им я тоже выдал херувимские крылья — и, надо признать, справляются они с ними уже неплохо.

С неба по спирали снижается херувим. Его сопровождает моя четвёрка. Они приземляются на крышу форта. Телепортируясь на последний этаж, я поднимаюсь по лестнице навстречу гостю.

Херувим окидывает взглядом альвов, задерживается на их крыльях. Явно не ожидал такого. Удивление на лице читается без слов.

После короткой паузы он произносит:

— Король Данила, вас приглашают на переговоры в Дом Лунокрылых.