Газлайтер. Том 24

Глава 1

Ставка царских войск, Междуречье

Дверь кабинета распахивается, и адъютант влетает внутрь, едва не сбив со стола аккуратно сложенные рапорты. Дыхание сбито, но голос ровный, хоть и слегка торжествующий: — Ваше Превосходительство, Данила Степанович Вещий-Филинов уничтожил пять тысяч особей.

Кутузов, замерев на середине рапорта, медленно поднимает брови, затем неспешно откладывает ручку в сторону, словно переваривая услышанное.

— Это южная орда, что ли? Прямо все пять тысяч?

Адъютант вытягивается по струнке: — Все, Ваше Превосходительство. Точные цифры потом будут доложены.

Кутузов медленно качает головой, подбирая правильные слова. Его взгляд скользит по расчерченной карте фронтов, на которой аккуратно размечены секторы, линии снабжения и, главное, показатели боевой эффективности дворянских родов.

— Значит, он уже всех обогнал…

Цифры всплывают в уме автоматически, словно он держит их перед глазами. Две тысячи — за Годуновыми, три тысячи — за Шереметьевыми. Теперь новый рекорд.

Филинов поднял планку.

Генерал хмыкает, и в уголках его губ появляется едва заметная ухмылка.

— Мда… пять тысяч… — пробормотал он. — Семибоярщина уже неделю возится, убивая гулей по чайной ложке в день, а граф Данила в Междуречье и трех часов не пробыл, как уже устраивает кавалерийские наскоки.

А еще Кутузов подумал, что другим государствам очень повезло, что Царство сейчас ни с кем не воюет. Царю теперь есть кого спускать на врагов – одного молодого телепата.

***

Ставка Семибоярщины, Междуречье

Трое бояр — Хлестаков, Годунов и Шереметьев — молчаливо рассматривали доску, установленную в центре командного шатра.

Среди выцветших пометок, перечёркнутых маршрутов и старых расчётов чёткой, свежей рукой была выведена новая цифра, простая, но тяжёлая по смыслу:

«5000 убитых гулей. Филинов.»

Шереметьев, тяжело вздохнув, опустился в кресло и потёр переносицу. Его бледные пальцы оставили светлый след на загорелой коже. Он покосился на доску, нахмурился, затем устало выдал: — Что делать будем, господа? Как обгоним мальчишку?

Прибывший час назад Хлестаков сидел чуть в тени, расслабленно откинувшись в кресле. Он лениво барабанил пальцами по краю стола, но в глазах уже сверкала искра той самой интриги, что делала его опаснее других бояр. — Необходим хитрый ход… но благо возможности есть. Мы тут недавно заметили восточную орду. Пустим совместную артиллерию по ней — и проблему решим.

Годунов медленно качнул головой: — Совместную? Не вариант, Радий Степанович. Придётся разбивать эту орду на нас троих. Тогда мы все равно останемся в проигрыше. Мы не обойдём Филинова… если только не зачтём всех гулей кому-то одному. Но кто захочет делиться, господа?

Шереметьев выпрямился и категорично заявил:

— Я не готов отдавать свой зачет, господа, – он глянул на Годунова. – Если ты, Федот Геннадьевич, зачтёшь всех гулей себе, то ты оставишь землю в Междуречье при себе. Но мои земли всё равно отойдут Филинову.

Хлестаков склонил голову набок, словно прислушиваясь к глухому бою часов. Затем медленно усмехнулся, откинувшись на спинку кресла. Покачал головой, как будто слушал детские споры. — Друзья, что же вы так сразу распереживались? Мы не будем ничего делить. И не будем даже уничтожать орду.

Годунов нахмурился. Его глаза подозрительно сузились: — Как это не будем, Радий Степанович? Ты же сам предложил задействовать артиллерийский огонь.

Хлестаков с ухмылкой ткнул пальцем в одну точку на карте на столе.

— Чтоб погнать орду на запад. В сторону Стрёмено.

Годунов и Шереметьев наклонились над картой, затем переглянулись, не до конца улавливая замысел.

Годунов нахмурил лоб: — То есть мы делаем подарок Филинову?

Хлестаков лениво ухмыляется. — Да. Только не в том смысле, что ты подумал, мой старый друг.

Он медленно подаётся вперёд и, водя тонким пальцем по карте, очерчивает дугу вокруг восточных лесов. — На востоке сплошные леса и холмы. Орда не сможет двигаться плотной массой, она рассеется на мелкие стаи. А значит, Филинов не сможет залпами артиллерии накрыть её целиком. Гули добегут до Стрёмено — не стеной, а хаотичными потоками. И угадай, что там будет?

Шереметьев, задумчиво потирая подбородок, переводит взгляд с карты на Хлестакова. — Филинову придётся задействовать штурмовые войска...

Хлестаков азартно щёлкает пальцами, будто только что поймал верную ноту. — Да-да-да! Именно! В этом вся соль! Его небольшая гвардия против пяти… нет, семи тысяч тварей! Разве это не чудесный подарок нашему юному другу, графу-телепату? Я слышал, у него на днях свадьба. Какой замечательный сюрприз для жениха!

Шереметьев фыркает, откидываясь назад: — Скорее уж для его невест… Жених в ящике.

Годунов же думает о другом.

— Значит, мы ведём нечестную игру? А если попадёмся?

Шереметьев отмахивается, будто вопрос и не стоит внимания: — Федот Геннадьевич, не переживай. Радий Степанович предложил идеальный план. Пускай мы не уничтожаем орду, но кто сможет доказать, что мы специально направляли её? За это нас не зацепят.

Хлестаков усмехается, пожимая плечами. — Тем более алиби мы себе обеспечим. Никто нас не заподозрит, потому что пару сотен тварей мы всё-таки разнесём в клочья. А потом просто скажем, что наши расчётчики ошиблись и накрыли не середину орды, а её край. Обычная тактическая ошибка, бывает.

Годунов вздыхает. Хлестаков не изменял себе и опять удивил своих старых соратников по Семибоярщине.

Шереметьев переглядывается с Годуновым: — Значит, мы ставим на то, что Филинов погибнет?

Хлестаков пожимает плечами, его глаза равнодушны. Судьба мальчишки его не особо волнует — главное удержать Междуречье.

— Это не имеет значения. — Он лениво опирается на стол, водя пальцем по карте. — Филинов живучий, как таракан. Нет смысла рассчитывать, что он просто так сгинет.

Он делает паузу, затем усмехается: — Но даже если чудом выживет — мальчишка потеряет гвардию. А также лишится оружия в Стрёмено. И больше не сможет зачищать гулей в таких масштабах.

Хлестаков откидывается в кресле:

— А это уже позволит нам спокойно наращивать темп и выиграть в гонке.

***

Главного победителя недели, то есть меня, уже поздравил Кутузов с тем, что я выигрываю по счёту. Да-да, официально я теперь лидер местного чемпионата по гулеистреблению, и все остальные могут тихонько завидовать.

Но радоваться рано.

Во-первых, гонка ещё не закончена.

Во-вторых, цифры цифрами, а я рад другому – царские войска, благодаря всей этой движухе, наконец-то переключились с боёв на эвакуацию мирняка. Теперь они заняты спасением, контролем территории и прочими полезными вещами, чтобы хоть никто из местных не погиб в этой мясорубке.

А вот боярские войска наоборот, теперь вгрызаются в зачистку, пытаясь догнать меня по очкам. Так что пока они играют в "догонялки", местные жители Междуречья реально получили передышку. Теперь они хотя бы в большей безопасности, чем до моего приезда.

А значит, я всё делаю правильно. Мои родовые земли не станут мёртвой пустошью.

Не успел я насладиться своим шатким моральным превосходством, как в комнату врывается Светка. Взгляд у неё характерный – значит, сейчас скажет что-то «важное».

— Даня! Скучно мне! — заявляет она, раскинув руки, будто я тут персональный развлекательный центр. Глаза блестят, в голосе — нескрываемая игривость.

— Есть идеи, чем заняться?

Светке стоит только в спецовку залезть, и она моментально превращается в необузданную шельму.

Хм. Чем бы её занять, чтобы и дело было, и мне голова не болела?

— Свет, тогда проведай Пса, — лениво выдаю. — Он же тоже где-то в соседнем корпусе должен быть. А то у меня руки до него не доходили.

Пса, кстати, давно пора проверить – вдруг он там уже кого-то загрыз от скуки.

Светка вздыхает грустненько, разворачивается и уходит на поиски нашего проблемного зверя.

Я тем временем переключаюсь на мысленную связь с Зелой и Бером.

Пару часов уже прошло, как мы зачистили южную орду. Я отдохнул, но пора снова за работу.

— Там от Лакомки должны были прибыть энергококтейли для всех альвов. Вы их пьёте, как положено?

Ответ приходит практически моментально – словно Зела заранее приготовилась рапортовать.

— Да, милорд! Пьём по инструкции! И все наши сородичи тоже пьют!

В её голосе даже чуть-чуть обиженности, мол, как ты мог подумать, что мы забили?

— Молодцы. Вам понадобится много сил в скором времени. Для исцеления от вируса монахов вам нужно налегать на этот коктейль как можно больше. Сейчас это лучшее из решений.

Зела немного колеблется, но всё же решается спросить, в её голосе чувствуется осторожность:

— Милорд, разрешите спросить… Для чего нам эти коктейли?

Бер тут же отвечает без тени сомнения:

— Дорогая, ну это же очевидно. Нам предстоит бить гулей, а для этого нужны силы.

Я киваю, усмехнувшись:

— И для этого тоже.

Но на самом деле — не только. Но пусть пока считают, что всё ради драки. Так проще.

В этот момент в другом канале мысленной связи раздаётся знакомый голос Лакомки — лёгкий, насмешливый, точно она только что что-то придумала и уже предвкушает мою реакцию.

— Мелиндо, я тут вспомнила… На свадьбу надо же ещё Айру позвать.

Я моргаю. Свадьба. Мои перепончатые пальцы! А ведь точно, это же скоро… Когда там?! После расправы над ордой гулей я подустал и немного потерялся во времени.

Бросаю взгляд на календарь. Прошлогодний. Отлично.

— Конечно, позови! — выдаю на автомате, пока в голове лихорадочно пересчитываю дни. — А, кстати… она у нас когда?..

Лакомка едва сдерживает смех.

— Завтра.

Я вздыхаю. Ну хотя бы не сегодня.

Лакомка, явно наслаждаясь моим зависанием, добавляет с мягкой издёвкой:

— Мелиндо, ты же будешь на своей свадьбе?

— Эх, как быстро время бежит… Да, конечно, буду!

Лакомка, явно не собираясь останавливаться, словно между делом, но с явным подтекстом спрашивает: — А что с Гепарой?

Я автоматически хмурюсь.

— А что с ней?

— Ну, ты вообще думал, какая у неё будет судьба? Что она будет делать дальше? Или она всю жизнь проживёт во флигеле возле нашей усадьбы?

Хмурюсь ещё сильнее.

— Ну, у нас пока есть договорённость с Охранкой. Гепара должна на неё работать. Но потом, думаю, я пересмотрю это и смогу её забрать… к нам.

Лакомка задумчиво тянет: — "К нам" — это значит "к себе"? Сделаешь её своей наложницей?

Чувствую, как у меня скрипят мозги, разрываясь между зачисткой гулей и вынужденным решением бытовых вопросов — свадьба, жёны, а теперь ещё и возможная наложница. Всё сразу. Как обычно.

Я задумываюсь, машинально постукивая пальцем по столу.

Честно говоря, я даже в мыслях не поднимал этот вопрос с Гепарой. Как она к этому отнесётся — загадка. В конце концов, у неё своя голова на плечах, и, в отличие от многих, она умеет ею пользоваться.

Но если смотреть без эмоций…

Талантливый человек — не лишний в роду. Гепара — ценный ресурс, очень ценный. Если бы она стала наложницей, на неё можно было бы возложить больше обязанностей, как бы цинично это ни звучало.

Но главное — она незаменима для телепатов. С её помощью можно удлинять нахождение в Астрале, усиливать менталистов, делать их выносливее. Она могла бы курировать их развитие, помогать выводить новых бойцов.

Это точно стоит рассмотреть. Не сейчас. Но позже — да.

Я поясняю Лакомке: — Возможно, и такой вариант. Если… – в середине фразы сам себя обрываю, чтобы узнать её мнение: – А ты что думаешь?

Лакомка ухмыляется, и мне даже не нужно её видеть, чтобы понять — улыбка с хитринкой уже на месте. — Гепара — чудо.

Я хмыкаю и замечаю: — Мне бы она ещё пригодилась, чтобы попасть в усадьбу Филиновых. Я как раз достиг ранга Грандмастера, но пока мне не хватает опыта, чтобы с полной уверенностью туда пройти.

Да, усадьбой тоже нужно заниматься. И дело не только в статусе родового имения — за мной охотится Король Теней, а против сильнейшего Демона все средства хороши.

Но скоро, думаю, мы и этот вопрос решим.

БАЦ!

Дверь кабинета с грохотом распахивается, словно её вынесли тараном.

На пороге Феанор.

— Менталист! — в голосе Воителя гремит бешенство, слова срываются. — Ты обещал вылечить моих сородичей!

Он влетает внутрь, разводит руки, словно пытаясь достучаться до меня силой мысли.

Только телепат здесь я, а не он.

— Почему ты медлишь?! — его взгляд горит яростью. — Тебе нужны были гули! На этих землях их полно! Почему ты ещё ничего не сделал?!

За ним следом вбегают Зела и Бер.

— Уймись, Феанор! Дядя, успокойся! — в один голос пытаются урезонить его, врываясь в кабинет.

Но Феанор не слушает. Плечи ходят ходуном от ярости, в руках дрожит металлический шейкер с энергококтейлем. Пальцы сжимаются так сильно, что металл издаёт тонкий скрип, будто он вот-вот лопнет под давлением.

– Тебе молоко в голову ударило, Феанор? – спрашиваю я. —Почему ты заставляешь нас пить эти дурацкие коктейли?! Думаешь, я не знаю что это?! Это энергонапитки! Они нужны для битвы!

Я спокойно смотрю на него. Без раздражения. Без эмоций. Устал уже возиться с роднёй жены — спасаешь их, кормишь, поишь, лечишь, а в ответ только недовольство.

— Я обещал вылечить твоих сородичей, и я стараюсь это сделать. А ты мне сейчас мешаешь.

Феанор сверлит меня взглядом.

— И когда же ты это сделаешь?! — прорыкивает он, голос уже срывается на рычание.

Бер, видя, что его дядя уже на грани, осторожно кладёт руку ему на плечо: — Дядя, успокойся...

Но это ошибка.

Феанор резко вскидывает руку и отталкивает его с такой силой, что Бер летит назад, как тряпичная кукла. Он глухо ударяется спиной в стену, со стены срывается картина лесного пейзажа и падает ему под ноги.

Зела не выдерживает.

— Не распускай руки, Феанор! — в её голосе гнев и угроза, а тело уже напряглось, как готовая к атаке пружина. — Лорд Данила знает, что делать!

Феанор злобно щурится и, даже не глядя на неё, холодно и презрительно бросает: — Бер, утихомирь свою женщину.

Бер медленно поднимается, потирая плечо, и говорит ровным, но твёрдым голосом: — Она всё правильно сказала, Воитель. Ты перегибаешь палку.

Феанор резко дёргает головой в его сторону, глаза вспыхивают чем-то опасным, напоминающим раскалённые угли.

— И ты туда же?! — его голос срывается на глухой рык. — Тогда я вас сам утихомирю...

На его коже мелькают тёмные отблески, контуры тела слегка искажаются, как будто он готовится облачиться в вулканический доспех.

В этот момент я резко гаркаю, продублировав по мыслеречи:

— ТИХО ВСЕ!

Феанор замирает, вздрогнув. Зела моргает, дыхание у неё сбивается. Бер удивленно смотрит на меня.

Это не какая-то особая техника, просто усиленный ментальный голос, который бьёт прямо в мозг, заставляя замолкнуть на инстинктивном уровне. Вот и затихли.

Я сосредотачиваюсь, прислушиваюсь к глухим вибрациям вдалеке.

— Вы слышите?

— Что? — голос Фенаора напряжён, но уже без прежней вспышки эмоций.

Зела хмурится, оглядываясь вокруг: — Что слышим?

Я напрягаю слух, вслушиваюсь в далёкие колебания, которые будто прокатываются по земле.

— Взрывы. Очень далеко.

Я поворачиваюсь к ним.

— Чья-то артиллерия работает.

Три альва тоже напрягаются и прислушиваются, ловя отдалённые звуки. В комнате повисает напряжение, но Феанор не успокаивается.

Он подозрительно щурится, сверля меня взглядом, словно пытается уловить в этом подвох: — Ты пытаешься меня отвлечь, менталист?

Я раздражённо бросаю, уже теряя терпение: — Да сдался ты мне, Воитель!

Делаю шаг вперёд и жёстко смотрю ему в глаза: — Хочешь ты этого или нет, но я вылечу альвов, и мне плевать на твоё мнение.

Феанор сжимает кулаки, но я не даю ему шанса возразить.

— Сейчас они пьют энергетические коктейли от Лакомки, чтобы подготовить свои организмы к лечению.

Пауза.

— Ты их пьёшь?

Он молчит.

— Если не пьёшь — то ты бесполезен для своих собратьев.

Мой голос ровный, но режущий, как лезвие.

— Повторить по слогам?

В его голове гулко разносится ментальная речь, жёсткая, чёткая, давящая на сознание:

— ПЕЙ. КОКТЕЙЛЬ. ИНАЧЕ. Ты. Не. Сможешь. Помочь. Своим. Сородичам.

Феанор замирает, ведёт бровями, взгляд становится отстранённым. Затем он резко разворачивается, хлопает дверью и уходит.

Бер смотрит ему вслед, в раздумьях проводя рукой по затылку. Зела поворачивается ко мне и спрашивает: — Что ты ему сказал, милорд?

Я отмахиваюсь. — Что нужно было.

Одновременно мысленно вызываю Студня.

Но пока жду ответа, Бер не унимается: — Даня, ты на свадьбу-то успеешь? Она же завтра.

Я морщусь, закатывая глаза.

Блин…

Все в курсе моей свадьбы, только я сам что-то запутался в днях.

— Сегодня закрепим наше преимущество в гонке. А завтра, да, конечно, отправимся на свадьбу через портал. Поэтому сегодня придётся поработать, раз берем день отгула.

В этот момент в кабинет наконец влетает Студень. Дышит тяжело, явно бежал со всех ног.

— Шеф, гули!!!

Глава 2

Я поворачиваюсь к старшему гвардейцу.

— И где же гули?

Студень подбегает к столу с картой, пальцы нервно скользят по плотной бумаге.

— Почти что у нас на пороге, шеф, — он тыкает пальцем в точку на карте, очерчивает красным маркером. — В часе на восток от Стрёмено.

Я киваю, в голове мгновенно выстраивается схема, точки соединяются в единую картину.

— Понятно.

Но что за взрывы? Далекие рваные удары, прокатывающиеся по воздуху, до сих пор доносятся изредка.

Студень застыл вслушиваясь в эти далёкие раскаты.

— Выяснил, кто ведёт обстрел?

Студень безрадостно отвечает: — Это как раз Семибоярщина. Их артиллерия бьёт по гулям, но…

Я перебиваю, уже предчувствуя подвох: — Они не бомбят орду?

Студень качает головой, лицо у него тёмное, напряжённое. — Вот именно! Они бьют мимо! – Он сглатывает, а потом зло добавляет: — Разведка доложила, что они гонят гулей прямо на нас.

– Как это гонят? – не понял Бер.

– Очень просто, племянник, – хмыкает Феанор, быстро сообразив. – Другие человечишки подставляют нашего человечишку и хотят убрать его, натравив орду.

– Верно, – киваю я на недоуменные взгляды голубков-альвов.

Зела выдыхает через зубы, злобно, как будто готова плюнуть на карту. — Вот же сволочи… Своим бьют в спину!

А я добавляю с полной уверенностью: — Значит, сегодня мы вылечим альвов. И сделаем это быстро.

Я бросаю Зеле и Беру:

— Проследите за вашими сородичами — пусть немедленно примут новую порцию коктейля.

– Да, милорд. – Воительница-альвийка кивает, разворачивается на пятках и уже через секунду исчезает за дверью. Ее жених остается на месте.

Оборачиваюсь к Студню: — Собираем срочное совещание. Немедленно.

Студень кивает и уходит искать Булграмма.

***

Стрёмено, Междуречье

В своей комнате Светка мысленно общается с Лакомкой. Мыслеречь бывшей Соколовы торопливая, порывистая, обрывается на полусловах:

— Да, поняла! Поняла! Проконтролирую, чтобы на свадьбу мы с мелиндо…тьфу ты, с Даней вернулись вовремя!

Но тут же отвлекается, взгляд резко дёргается в сторону, шаги становятся быстрее.

— А сейчас мне не до этого. Орда надвигается, похоже, будет крутое мочилово.

Она обрывает связь, мысленно закрывая канал с «сёстрами», и, ускорившись, почти бегом несётся в зал совещаний.

***

В зале собираются все ключевые фигуры моей военной кампании. Великагорыч с привычным азартом, Феанор — как всегда взбешён. Зела и Бер стоят плечом к плечу, Студень молча ждёт. Светка влетает в последнюю минуту, едва переведя дыхание.

Я смотрю на карту, изучаю прочерченный маршрут движения орды, расставленные точки артобстрела.

Студень указывает пальцем на местность за лесом: — Вот здесь бомбит Семибоярщина, подгоняя гулей.

Я вскидываю взгляд: — А кто именно бомбит?

Студень бросает взгляд в блокнот: — Шереметьевы, Годуновы и Хлестаковы.

Последние два — неудивительно, а вот Шереметьевы — занятно. Это не род моего друга, графа Антона, которому я помог отвоевать невесту в Испании, а его ближайшие родственники. Графский род Шереметьевых произошёл от бояр Шереметьевых, и с тех пор их разделяют на Старых и Новых.

— Артиллерия бояр специально мажет, – добавляет Студень. – В этом не сомнений, шеф. Эти уроды специально гонят тварей в нашу сторону. Но мы можем достать их своей артиллерией.

— Это вряд ли, – качаю головой, оглядывая карту. – Хлестаков всё хорошо рассчитал и выбрал удачное место для гона. Здесь густой лес, холмы, неудобный рельеф.

Гули уже рассеялись на мелкие группы. Мы можем открыть огонь, но тогда орда окончательно разбежится и рассеется по всей местности.

Я вглядываюсь в карту. Решение нужно принимать быстро. И вижу только один выход.

— Никакой артиллерии. Это бессмысленно. Если мы откроем огонь, твари разбегутся по всему Междуречью, и под удар попадут сотни деревень, которые ещё не эвакуированы.

— И что же делать, Даня? — Светка опешила, её голос звучит растерянно.

Я веду пальцем к правому флангу орды, очерчивая линию обороны.

— Сначала отправим Пса сюда. Золотого тоже. Они будут сдерживать фланг, не позволяя орде рассеяться в том направлении.

Я перемещаюсь к левому флангу, проводя чёткую линию огневой поддержки.

— Слева артиллерия будет бить с дистанции, не задевая орду напрямую. Пусть твари поймут, что этот путь для них закрыт. Пусть у них останется только один вариант — бежать прямо на нас.

Булграмм хмурится:

— Конунг, лобовое столкновение? — тавр выпрямляется, плечи напрягаются, словно он уже готов к бою. — Я готов. Мы сразимся с превосходящим противником во имя твое!

Я киваю, но добавляю жёстко:

— Сразитесь. Но сначала эвакуируетесь.

Великагорыч резко поворачивает голову.

— Что?! — в его голосе недоумение и протест.

Я спокойно, но жёстко продолжаю:

— Что слышал, воевода. Сначала вы уводите всех. И тавры, и гвардейцы, все эвакуируемые уходят за базу, на безопасное расстояние.

Я делаю паузу, смотрю на всех присутствующих, затем добавляю:

— Все. Кроме альвов.

Феанор тут же вспыхивает:

— Мои подданные окажутся на пути целой орды гулей?! Это смерть! Мы не штурмовое мясо!

Я спокойно отвечаю:

— Нет. Но так надо, чтобы их вылечить.

Феанор вскидывает руку, в глазах бешеный огонь.

— И я должен тебе верить?! — он делает резкий шаг вперёд. — Мы против орды? Что за бред?!

Я твёрдо отвечаю, не отводя взгляда:

— Я буду вместе с вами встречать орду. Я проведу исцеление альвов прямо во время боя.

— Почему я должен тебе верить?!

— У тебя нет выбора. Ты поверишь, потому что, чтобы вылечиться, вы должны сразиться с гулями.

Феанор молчит, пальцы сжимаются.

Светка делает шаг вперёд, грудь приподнята, подбородок чуть вздёрнут.

— Я тоже пойду с тобой, Даня!

— Нет, – отрезаю жёстко, без обсуждений: – Ты будешь с таврами и гвардией. Вы направитесь к нам на поддержку по сигналу — после того, как я излечу альвов.

Светка вздыхает, в глазах вспыхивает протест, но ей хватает разума не устраивать ещё один спор — одного Феанора на сегодня с меня достаточно.

— Ты точно позовёшь остальных на подмогу?! — Воитель не унимается. — Или просто бросишь альвов в топку?!

— Какой мне в этом смысл? — хмыкаю, глядя на него. — Если орда уничтожит альвов, то это произойдёт слишком быстро, и мы не выиграем ни секунды для эвакуации.

— Именно так, — кивает Феанор. — Потому я ещё слушаю тебя.

Я коротко командую:

— Ну раз слушаешь — выполняй приказ. Это касается всех.

Мои командиры расходятся, а мне приходит звонок на связь-артефакт.

— Данила Степанович, — голос у Кутузова напряженный. — Вы, наверное, уже в курсе, что к вам движется огромная орда?

Я спокойно отвечаю, будто речь идёт о погоде или планах на ужин:

— Да, всё под контролем, Борис Глебович. Не волнуйтесь! Разберёмся. Сегодня мы вырвемся в счёте.

Кутузов молчит секунду, затем его голос становится настойчивее:

— Вы и так впереди. Вам бы эвакуироваться…

Я усмехаюсь.

— Нет, это не наш вариант, Борис Глебович. Если мы просто уедем, орда продолжит движение и пересечет Междуречье с востока на запад, а это грозит огромными разорениями моим будущим землям. Потому мы остаемся. Не волнуйтесь – всё будет отлично.

В трубке слышится короткий вздох, затем пауза.

— Как знаете. Впрочем, – вдруг он произносит с воодушевлением. – Я уверен, что вы-то как раз знаете что делаете.

– Спасибо за доверие, Борис Глебович, – улыбаюсь. – Берегите себя.

– И вы тоже!

Спустя пару минут вместе с альвами выстраиваемся перед базой Стрёмено,. За спиной — массивные ворота, впереди — лес, сгущающаяся тьма, тяжёлый воздух, далекие рокоты артиллерии.

Вдалеке уже доносится глухой топот и рычания.

Бер и Зела отошли чуть вперед. Феанор держится поодаль, его вулканический доспех пульсирует живой магмой. Он не сводит с меня глаз, взгляд злой, колючий, а голос сдавленный, срывающийся на рык:

— Если ты, менталист, меня обманешь — ты умрёшь.

Я даже не поворачиваю головы, флегматично киваю:

— Ага, а если ты будешь угрожать мне попусту – я вырву тебе язык. И поверь – я не угрожаю, а просто констатирую факт.

Феанор фыркает, но рот больше не раскрывает.

В голове раздаётся напряжённый голос Светки, мысленная связь ловит каждую нотку тревоги жены, дыхание у неё сбито, слова идут рывками:

— Орда совсем рядом! Одна из стай отделилась и напала на нас! Гвардия принимает бой, но… блин, тут прямо огромная стая!

Я резко оборачиваюсь к Феанору, тело уже готово к действию, сознание моментально перестраивается.

— На мою жену напала стая. Я ненадолго отлучусь, разберусь с этим и вернусь.

Феанор преграждает мне дорогу, забрало вспыхивает магмой.

— Стая?! Конечно! Ты — грёбаный обманщик! Ты просто решил сбежать!

Его доспехи вспыхивают, магма переливается по броне, тонкими струями стекая на землю и прожигая землю. Треск, шипение — раскалённые капли оставляют дымящиеся маленькие кратеры.

Воитель бросается на меня.

Зела реагирует мгновенно, её тело окутывается кислотным доспехом, броня плотно облегает фигуру, переливаясь ядовитым блеском.

— Не смей трогать милорда!

Альва мчится наперерез, но Феанор даже не тормозит — его кулак вспыхивает ослепительным белым светом, и одним мощным ударом он отшвыривает её прочь.

Зела кубарем катится по земле, выбивая из почвы пыль. Остановившись, уже пытается встать.

Бер видит это, его глаза наливаются огнём ярости.

— Зела! —голос мечника-оборотня срывается на рык. — Как ты посмел её тронуть?!

В тот же миг его тело трансформируется.

Вспышка света. Мышцы раздуваются, растягиваются, лапы становятся массивнее. Кожа покрывается белоснежным мехом, глаза сверкают хищным жёлтым светом. Перед Феанором уже не Бер, а гигантский ирабис. Кузен смог преодолеть свою магическую травму и полностью обратиться. Похвально. Но сейчас это излишне, как и попытка Зелы заступиться за меня.

— Зела и Бер, стойте на месте. Это лишнее.

Моя мыслеречь гулко разносится в их головах, но Бер уже в раже. Громогласный рык сотрясает воздух, и он с разбега бросается на Феанора. Когти рассекают воздух, но Феанор не зря носит титул Воителя.

Он поднимает руку, ладонь вспыхивает ослепительным светом, и мощным ударом магматического кулака он отбрасывает тигра.

Бер тяжело падает, прокатывается по земле с глухим грохотом. Триста зомбированных альвов неподвижно смотрят за этой сценой.

Феанор снова устремляется ко мне.

Он делает шаг вперёд… и в тот же миг в его сознание вонзаются ментальные щупальца.

Глубокий, резкий удар в разум.

Феанор замирает на мгновение, его шлем вспыхивает напряжённым свечением. Затем раздаётся приглушённый смех, вибрирующий из-под забрала:

— Ты пытаешься влезть мне в мозг? Через мои доспехи? — магма пульсирует в броне, раскалённые жилы вспыхивают. — Я думал, ты умнее. Менталист, ну правда, ты же Грандмастер! Ничего поумнее не придумал? Какая глупость! Даже без доспехов меня не возьмёт никакая телепатия.

Я спокойно смотрю на него, не меняя выражения лица:

— Никакая, кроме моей.

Ментальная волна накрывает Феанора.

Он замирает, его глаза теряют фокус. Застыв, он становится неподвижным

Зела, прижав руку к боку, медленно поднимается, её взгляд испуганно замирает на Воителе:

— Милорд, что с ним?

Я отвечаю просто:

— Монашеский вирус.

Зела ошарашенно моргает, на её лице отражается полное недоумение:

— Разве он был заражён?!

Я ухмыляюсь, глядя на застывшего Феанора:

— Я сам заразил его, когда пробудил в Северной Обители.

Поднявшийся Бер-ирабис напрягается:

— То есть он всё это время был под твоим контролем? Ты мог его выключить в любой момент?

Я спокойно киваю:

— Именно так.

Зела и Бер переглядываются, явно не зная, как на это реагировать. Ну да, забавно получилось. Феанор столько времени строил из себя грозную силу, буянил, вскипал без поводу, да и вообще держался, как непобедимый Воитель, с которым все должны считаться, а не то он вам такое устроит. А всё это время у меня был пульт управления им — вирус.

Между тем воздух сотрясает оглушительный рёв. Лес содрогается, ветви трескаются под натиском чего-то огромного. За первой линией деревьев уже видны тени — гули приближаются.

Феанор остаётся неподвижен, как и остальные альвы. Его магматическая броня больше не пульсирует, магма стынет, темнеет. Я достаю из кармана разгрузки небольшую лампу.

В ней заключён Демон Мираж.

Орда приближается. Лес уже трясется. На далекой опушке мелькают сотни белых, голых гулей. Твари бегут к нам.

Я поднимаю лампу, мои пальцы крепко сжимают её:

— Пришло время, Мираж, попрощаться.

Из лампы вырывается Астральный глаз — остаточная сущность Демона Миража, последнее, что осталось от его былой силы. Я медленно сжимаю пальцы. Ментальная волна ударяет, разрывая его на куски.

Мираж кричит, его вопль разносится по Астралу, срываясь на пронзительный визг, но уже в следующую секунду Демонская сущность разрывается.

Он исчезает, развеявшись облаком микроскопической психической энергии, которая словно волна, накрывает всех альвов. Теперь альвы заражены так же и бактерией Миража.

Зела и Бер смотрят друг на друга в потрясении.

Я тихо, но чётко произношу, удерживая их взгляд:

— Не бойтесь, друзья. Сейчас я должен погрузить и вас в зомбическое состояние, чтобы вылечить.

Зела напрягается и смотрит на меня с мольбой в глазах:

— Ты же нас не бросишь, милорд?..

Бер делает шаг вперёд, твёрдо отвечает:

— Данила нас ни за что не оставит.

– Верно, – подтверждаю. – Вы мои подданные, я за вас в ответе. И, кстати, у вас есть ровно минута.

В следующий миг Бер сбрасывает звериный облик, вновь обретая человеческую форму. Его руки крепко сжимают Зелины ладони, и они, не говоря ни слова, крепко обнимаются.

Я закрываю глаза, сосредотачиваюсь, пуская процесс глубже. Надо быстрее заканчивать с этой ордой и бежать помогать Светке. А потом еще и в Церковь венчаться….

Триста альвов, заражённых монашеским вирусом и теперь еще бактерией Миража, начинают трансформироваться.

Чёрная, словно смола, эбонитовая чешуя покрывает их от головы до ног, шипы вырастают вдоль позвоночника, на головах растут ветвистые рога. Глаза вспыхивают демоническим свечением.

Самым крупным среди них становится Феанор. Воитель возвышается над всеми, его тело больше, мощнее, магма внутри горит жарче, но теперь пульсирует сквозь эбонитовую шкуру. Будь здесь моя теща Алира, она бы в обморок упала – вокруг ведь сотни эбонитовых клонов ее любовника Мефистофеля.

Я чувствую, как меняюсь сам, рога прорываются сквозь кожу, когти удлиняются, мышцы наливаются звериной силой.

Мир становится резче, запах крови в воздухе острее. Эбониту пора эбануть!

Я поднимаю руку и резко командую по мыслеречи:

— В атаку, мои подданные!

Триста закованных в эбонитовую броню альвов-демонов несутся вперёд.

Их тела мчатся с нечеловеческой скоростью, когти свирепо вырываются вперёд, светящиеся рога вспыхивают в темноте, как маяки смерти.

Феанор первым врезается в строй гулей, его огромная фигура разрезает врагов, когти разрывают их, оставляя кровавый след.

Альвы врезаются в орду, как раскалённый клин, продавливая её, прорезая строй врагов, как нож сквозь масло.

Гули не успевают разбежаться. Не успевают понять, что их убивает.

Я наблюдаю за хаосом боя, выдохнув, и невольно бормочу:

— Блин… Главное, успеть на свадьбу!

А затем срываюсь с места, бросаясь вперёд, следом за альвами.

***

Ставка Семибоярщины, Междуречье

В командном пункте пахнет дымом, разогретым металлом и терпким потом штабных офицеров, принимающих разведданные.

Годунов раздражённо зовёт адъютанта.

— Ну что там? Какая обстановка у Филиновых?

Адъютант появляется мгновенно, но его вид оставляет желать лучшего — лицо бледное, лоб мокрый от пота, в глазах неуверенность и откровенный страх. Он нервно сжимает в руках карту, словно она могла его защитить.

— Ваше Сиятельство, орда напала на Стрёмено, — его голос слегка дрожит, но он старается говорить ровно. — Граф Данила лично встретил её…

Годунов хмурится.

— Лично? Но это же хорошо! И что дальше? Он мертв?

Адъютант нервно сглатывает, взгляд метается между офицерами, но понимая, что уклониться от доклада не получится, выдавливает из себя:

— Боюсь, нет. Он повел в бой каких-то демонов, закованных в чёрную эбонитовую чешую, — адъютант едва не шепчет последние слова, слишком они странно звучат.

Годунов резко оборачивается к Хлестакову и Шереметьеву, сидящим с ним за столом.

— И что нам теперь делать?

Шереметьев молча сжимает губы, переводит взгляд на экраны.

Камеры разведывательных самолётов сейчас фиксировали лишь одно — орда остановилась возле Стрёмено. Больше ничего.

Что там происходит в гуще событий — непонятно. С высоты не разобрать, да и местность слишком лесистая.

Хлестаков же усмехается — боярин был оптимистом по жизни.

— Как бы то ни было, Филинов сейчас там, Федот Геннадьевич. В самой гуще орды. А раз так — мы должны его достать. Всё или ничего.

_________________

Друзья-мазаки! Не забудьте, пожалуйста, лайкнуть 24 том)

Глава 3

Возле «Стрёмено», Междуречье

Светка напрягает слух — орда уже близко. За базой, заслоняющей обзор, гули орут так, что даже как-то неловко. Кажется, у них там настоящая агония. Судя по всему, Даня творит что-то совершенно бесчеловечное.

Блин, хочется заглянуть и посмотреть, что он там устроил.

Бывшая Соколова улыбается. Когда-то ещё в школе она подтрунивала над Даней — роковая ошибка связываться с телепатом. Он и отомстил ей сторицей. А потом Светка с боями вырвала себе обручальное кольцо. Конкуренция была нешуточная — взять хотя бы княжну Морозову с ее красавицами-подругами. Ну, не говоря уже о моднице Камиле и красотке Лакомке. Благо Даня выбил у Царя многожёнство, а там и Светке перепало долгожданное счастье.

Впрочем, думать об этом времени уже нет — стая уже здесь.

Светка и тавры во главе с Булграммом стоят непробиваемой стеной, перекрывая дорогу тварям, пока артиллерия методично лупит по левому флангу, не давая монстрам сбежать от Дани налево. Гули прут сплошным потоком — злобные, безумные, бесконечные.

Огненный доспех Светки полыхает, прожигая всё, что приближается. Ливни пламени превращают тела монстров в дымящийся пепел. Её пламя становится плотной стеной, но с каждым мгновением ей приходится отступать, потому что гулей слишком много.

В какой-то момент её охватывает неприятное предчувствие — а не пора ли делать ноги? Уже на пределе. Тавры тяжело дышат, топор Булграмма искрит, вгрызается в плоть, но даже могучий воевода отступает назад. И тут...

Резкий, рубящий размах — словно гигантская невидимая коса разом прошлась по всей стае. Вой гулей резко обрывается, как отрубленный звук. Ещё миг назад их было не пересчитать, а теперь перед Светкой простирается широкая полоса мёртвых тел. Кто-то из них ещё дёргается, в воздухе разносится запах сожжённого мяса и серы.

В один миг стало легче. Слишком легко. Как будто кто-то разом выключил режим «мясорубка».

Светка моргает, вскидывает взгляд и — ее нижняя челюсть под забралом отвисает вниз.

Среди груды мёртвых гулей возвышается демон. Гигантский, покрытый эбонитовой чешуёй, излучающий нечто первобытное, сокрушающее, жуткое. Когти длинные, заострённые, как лезвия, броня на плечах — будто излившаяся магма.

И самое странное — ощущения знакомые. Светка будто знает монстра, но мозг отчаянно сопротивляется.

Демон поворачивает к ней голову, и голос, свирепый и раскатистый, раздаётся у неё в голове:

— Светка, ты чего встала столбом?

Она хлопает глазами.

— Даня, это ты, что ли?! Ну ни хрена себе костюмчик… А как ты так?.. — Светка в полном афиге. Эбонитовый монстр — это правда Даня. Её муж. Чёрт возьми. Он, конечно, и раньше рога с копытами себе отращивал, но тут уже полное преображение. Как он вытворяет такие фокусы? Еще одного Демона поглотил, что ли? Блин, тоже хочу! Хотя бы маленького, чтобы всех до усрачки пугать.

А он спокоен. Будто это просто очередной день на работе.

— Так запланировано. Где Студень? — его голос теперь похож на далёкий рокот грозы, тяжёлый и низкий, но знакомый.

Светка сглатывает.

— Держится ближе к артиллерии, координирует отряды, — машинально отвечает она, всё ещё не в силах отвести взгляд от этого чудовища, в которое превратился её супруг.

Великогорыч, которого сложно чем-то удивить, тоже завис. Даня теперь выше его почти на голову, а массивная фигура излучает давление, от которого хочется шагнуть назад. Но тавр, как истинный богатырь, не трогается с места. Осматривает Даню с задумчивым видом, скользит взглядом по жутковатой чешуе, по когтям... Потом переводит глаза на его голову.

— Конунг, у тебя с каждым разом рога всё ветвистее и больше, — наконец заключает он восхищенно.

Даня лениво поворачивается к нему. Красные глаза вспыхивают чуть ярче, силуэт слегка наклоняется вперёд, и от этого движение тени становится ещё зловещим.

— Тебя только рога волнуют, воевода?

Великогорыч невозмутимо пожимает плечами.

— А что ещё меня должно волновать? Рога – это важно! По рогам встречают…

– А по уму провожают, – хмыкает Даня. – Ладно, пойду проведаю Студня, а вы продолжайте защищать орудия.

И телепат эбонитовой молнией устремляется в сторону артиллерии.

***

Выручив Светку, бросаюсь вперёд проведать Студня.

Орудия продолжают бить по позициям гулей, от взрывов воздух дрожит, а земля покрывается дымящимися кратерами. Студень стоит чуть поодаль, раздавая приказы, но, когда я подхожу ближе, он вдруг замирает, уронив челюсть.

Я не обращаю внимания на его офигевший вид.

— Это я, Студень, — бросаю по мыслеречи, не тратя времени на вступления. — Орда откатилась от альвов, но её надо добить. Отправишь тавров на правый фланг. Пусть помогают Псу и Золотому сдерживать тварей, чтобы те не прорвались и не разбежались. – Студень пялится на меня, не моргая. — Со мной ещё отпусти десяток гвардейцев и десяток тавров — с носилками и санитарами. Артиллерию пока придержите, пусть твари бегут налево, а потом вдарите со всей силой. Работаем по моим сигналам. Мы с альвами гоним гулей как можно жёстче.

Студень открывает рот, закрывает, снова открывает. Видно, что в его голове идёт масштабный процесс принятия реальности, в которой его командир внезапно превратился в эбонитового гиганта с горящими глазами.

— Эм, понял, шеф… А с тобой всё в порядке, да же?

– Более чем, – оскаливаюсь акульей пастью.

Я не жду, пока он окончательно придёт в себя, и ухожу обратно к фронтиру. Да и гвардейцу так проще будет отойти.

Эбонитовые альвы продолжают крошить гулей, не снижая темпа. Эбонитовая броня блестит в пламени, когти разрывают мелких тварей, удары молниеносны. В самом начале гули пытались их растерзать, но быстро поняли, что эбонит не по зубам, и теперь шарахаются от них, как от проклятия. Да только альвы быстрее.

Феанор выделяется больше всех. Тут уже не остаётся вопросов, почему именно он Воитель. Он крошит гулей без остановки, за ним остаются настоящие горы тел. Даже Зела и Бера вдвоём, наверное, столько не успели навалить.

Но даже мои новые солдаты не вечны. Один из альвов вдруг резко замирает, будто выключенный, чешуя осыпается, он тяжело оседает на землю, хлопает глазами, не понимая, что произошло. А всего-то излечился от вируса.

Я машу когтистой рукой, и прибежавшие тавры реагируют мгновенно — подхватывают альва, ловко перекидывают на носилки и уносят в тыл. Всё чётко, без паники, без суеты.

Неплохой способ лечения я придумал. Монашеский вирус синтезировался с бактерией Миража и теперь исчезает сам, как только носитель выдыхается. Именно поэтому я заставил альвов пить энергококтейли — чтобы их хватило на эбонитовый облик как можно дольше.

Но ничто не вечно. Это повторяется снова и снова. Альвы один за другим сбрасывают эбонитовую чешую, освобождаясь от вируса. Разум возвращается в их тела, но осознание случившегося обрушивается на них, как ледяная волна. Они ошарашенно оглядываются, в глазах смесь замешательства и паники. Только что они были живым оружием, их тела двигались сами — без воли, без мыслей, без контроля… А теперь всё снова принадлежит им.

Но времени тупить нет. Рядом мгновенно появляются тавры и гвардейцы, хватают проснувшихся альвов, буквально выдирая их из бойни. Кто-то падает на колени, цепляясь за голову, кто-то судорожно хватает воздух, а кто-то просто бормочет проклятья монахам Обители. Но это потом еще успеют. Сейчас их место — в тылу.

Один из альвов, упав на носилки, поднимает на меня затравленный взгляд.

— Я, правда, что ли еще жив? — его голос дрожит.

— Живее живых, — отвечаю я коротко, и тавры тут же уносят его прочь.

Я бросаю взгляд наверх.

Небо уже тёмное, словно кто-то незаметно выключил свет. Когда успела прийти ночь? Чёрт, битва затянулась сильнее, чем я рассчитывал. А завтра свадьба. Свадьба. Вот ведь ирония судьбы — сегодня я ношусь как угорелый по Междуречью, а уже через десяток часов буду стоять в церемониальном наряде с кольцом в руках.

Но времени на лишние мысли нет.

Орда всё ещё не иссякла. Гули рычат, беснуются, но уже наполовину прорежены альвами. Главное сейчас — не дать им разбежаться, загнать в одну точку и накрыть артиллерийским огнём.

В голове раздаётся резкий голос Светки, да еще недовольный чем-то:

— Даня! Студень передал, что Семибоярщина вышла на связь. Эти бородатые свиньи типа хотят прислать подмогу — сотню магов. Спрашивают, куда их можно отправить. Вот же скоты! Явно что-то задумали! Может, их ко мне отправишь?

Я хмыкаю, усмехаясь в полголоса.

— Всю сотню? Многовато, Свет, для тебя одной.

Семибоярщина, конечно, вовремя проснулась. Их великодушное предложение действительно кстати, и неважно, что у него есть тройное дно.

— Ну ты же мне подсобишь, муж? — Светка улыбается, её глаза лукаво блестят в моем сознании. — Сделаем Настеньке подарок на свадьбу в виде связки семи боярских голов, а?

— Жутковатый подарок. Где ты вообще набралась такого? Вряд ли Настя оценит.

— А Айра бы оценила… – грустный вздох.

Ага, значит, бывшая Соколова скучает по будущей королеве Шакахарии. Да еще до такой степени, что уже делает намеки на мою свадьбу с ней. Ну даёт!

Светка на том конце не унимается.

— Так что, Даня?

Я пожимаю плечами.

— Ну что ж, не будем отказываться от такого жеста. Пусть присылают сових магов на правый фланг. Я их встречу. Передай Студню.

– Конечно!

Сначала глянем на этих магов. А там уж посмотрим, с чем они явятся — с реальной помощью или со своими интригами.

***

Шакхария, Боевой материк

Принцесса Айра покидает королевский замок. Она выходит на улицу, хмуро вглядываясь в сумеречное небо. Воздух свеж, пропитан запахами земли и костров. Её шестилапка топчется на месте, дёргая ушами, а рядом уже рассаживаются её стражники —закаленные шакхары, в полной боевой готовности.

Один из них отрывисто говорит:

— Можно отправляться, принцесса?

– Да, – кивает она.

Сегодня Айра отправляется в Тавиринию, чтобы через портал добраться до Невинска, а оттуда — самолётом в столицу Русского Царства. Там состоится свадьба конунга Данилы и его суженой. Принцесса Шакхарии приглашена на церемонию как важная гостья.

Где-то в глубине души эта поездка её раздражает. Часть её хочет остаться, продолжать тренировки, не терять форму. Не слишком-то приятно смотреть на другую невесту конунга, но и обижать Данилу своим отсутствием не хочется.

К ней подходит генерал Зодр, усмехаясь так, что хочется врезать. Хищно, самодовольно, словно он тут пуп земли.

— Принцесса, желаю вам хорошенько гульнуть на свадьбе иномирянина, — тянет он, подходя близко. — Надеюсь, к Гону вы вернётесь.

Айра делает безразличное лицо.

— Не волнуйтесь, — говорит ровно. — Я не только вернусь вовремя, но выиграю Гон.

Зодр кивает с ухмылкой.

– Очень самонадеянно. Что ж, посмотрим.

Когда Айра уезжает, он медленно разворачивается к своим людям. Глаза прищурены, голос тихий, но ледяной.

— Езжайте за ней. Засаду устроите где-нибудь возле пограничной деревни. Когда принцесса будет возвращаться со свадьбы этого менталиста… встретьте её. И позаботьтесь, чтобы я больше не видел её смазливого личика.

Приспешники понимающе переглядываются и уходят седлать шестилапок.

***

Правый фланг восточной орды гулей, Междуречье

Мастер второго ранга Рубилов вывел сотню своих людей в лес, и джипы мягко качнулись, оседая на неровной почве. Маги в тёмных боевых мундирах один за другим выскакивали из машин, на ходу облачаясь в магические доспехи.

Вдалеке раздавались истошные вопли тварей. Где-то правее уже методично зачищали гулей, и, судя по крикам, делали это с особым усердием. Мальчишка-телепат, оказывается, разошелся.

Но Рубилова это не заботило.

В его распоряжении было сто магов – отборных бойцов из трёх знатных боярских родов: Хлестаковых, Шереметьевых и Годуновых. Эти люди не были уличной швалью или солдатами в первом поколении. Нет, это была элита, воспитанная с рождения для войны, заговорённая и укреплённая знаниями своих родов. Люди, которых не взять дешёвыми трюками.

Граф Данила не имел против них ни единого шанса. Особенно если ударить ему в спину.

Приказ был ясен: двигаться на правый фланг, встретить «дорогого графа» и, разумеется, оказать ему «помощь».

Рубилов чувствовал, что сегодня будет весело. Правда, он любил растягивать удовольствие, но сейчас не тот случай. Данилу надо было убрать быстро, без церемоний. Он мог быть опасен, в конце концов, это телепат.

Разведка передала нечёткие, плохо снятые фотографии. На них угадывались смутные фигуры — тёмные, покрытые тенями, с рогами. Может, это просто вычурная экипировка… но что-то в этом казалось неправильным. И Рубилов не собирался рисковать. Первым делом следовало убрать Данилу. А потом… потом можно будет заняться его женой.

Информация была точной: блондинка находилась неподалёку.

Рубилов лениво скользнул взглядом по своему «соратнику» — тому самому человеку, с которым он не раз делал свои «любимые» дела.

— Ты же просёк, где находится блондинка?

Тот ухмыльнулся, глаза блеснули сальной самоуверенностью.

— Да, конечно, босс.

Рубилов удовлетворённо кивнул.

— Как только телепат сдохнет, выцепим её.

Он говорил спокойно, словно обсуждал план выгула собак.

— Сейчас вся его гвардия занята ордой и спасением своих шкур, они не смогут ее защищать. Думаю, выбить девчонку не составит труда.

Он облизнул губы, зрачки сузились от предвкушения.

— А там уже посмотрим, как с ней развлечься.

Но в этот момент Рубилов заметил, как над лесом пролетел Золотой Дракон. Вспышка пламени осветила ночное небо, дальние деревья вспыхнули, словно сухие факелы, а гули завыли и рванулись прочь от огня.

Рубилов побледнел.

— Отойдём в сторону, — выдавил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. Его бойцы переглянулись, но без слов подчинились. Этот зверь впечатлял. Огнедышащий, гигантский, неуправляемый. Лучше не убивать графа при нём, а подождать, когда отлетит подальше.

Но отходить оказалось ошибкой. Стоило им двинуться, как впереди, прямо из тени, появилось нечто не менее страшное, чем Дракон. Огромный пёс.

Не просто собака. Пёс. С большой буквы. Выше коровы, массивный, с окровавленными челюстями, он вышел из мрака, двигаясь медленно, но с непоколебимым превосходством. Рубилова пробрало холодом, но это было только начало.

За Псом двигались тени. Нет… не тени. Демоны. Из тьмы вышли гиганты, покрытые эбонитовой чешуёй, рогатые, с жуткими, нечеловеческими силуэтами. Их ауры давили, будто сама ночь начала сгущаться вокруг.

Рубилов узнал их. Тени на мутных снимках и в половину не передавали того ужаса, что стоял перед ним сейчас. И впереди, во главе этой кошмарной свиты, двигался самый крупный из них. Он шагал неторопливо, его рогатая голова чуть склонилась, будто он изучал, играл. Он смотрел прямо на Рубилова.

— Это кошмар… — кто-то прошептал, но голос утонул в гробовой тишине.

Пёс зарычал. Звук прошёлся по земле ударной волной, сотрясая воздух, вдавливая людей в землю. Джипы вздрогнули, в воздухе затрещали ветки.

— Кто главный? — Голос главного демона раскатился.

Рубилов, чувствуя, как кровь стынет в жилах, заикаясь, поднял руку.

— Я… я…

Демон склонил голову, уголки его челюстей дрогнули в жуткой ухмылке.

— Я — граф Данила. Очень приятно!

Рубилов сглотнул, холод пробежал по позвоночнику.

— Здррравствуйте, граф… — выдавил он и даже поклонился. Какого чёрта он кланяется?!

Но ноги подкашивались, дыхание сбивалось, в груди давило. Демон рявкнул. Звук разнёсся по поляне, как гром перед бурей.

— Вас прислали мне помочь? Помогайте. Кивок в сторону леса, откуда доносились душераздирающие вопли гулей.

Рубилов не мог поверить в происходящее. Как? Как обычный телепат, без магических доспехов, не оборотень, смог стать этим чудовищем?! Его рогатая фигура, покрытая эбонитовой чешуёй, источала тьму, а глаза светились, словно раскалённые угли.

Что это за техника? Какой это Дар?! Или это одержимость? Но думать некогда. Демон снова зарычал.

— Чего встали?! Идите и мочите гулей. Живо! Вы пришли помогать — так помогайте. Или вам помочь?

Рубилов открыл рот, чтобы что-то сказать, но…

— Пёс, помоги им.

Огромная лохматая зверюга дунула серым туманом, и деревья рухнули, как скошенные колосья. Паника сжала грудь.

Рубилов вскинул руку:

— В атаку! За мной!

Сотня магов рванула вперёд, в густые заросли, где мелькали белые гули. Лучше уж гули, чем эти чудовища с Псом…

Рубилов бежал впереди своих бойцов. Может, потом удастся отмазаться перед Хлестаковым. Сказать, что не нашёл графа. Или придумать что-то получше.

Но связываться с этим монстром он больше не собирался. Он влетел в заросли, разрезая ветки вспышками пламени, пробиваясь сквозь колючую листву… и внезапно застыл.

Перед ним раскинулось море гулей. Сотни. Нет, тысячи. И это живое, кишащее, орущее море накрыло пламя с неба. Золотой Дракон.

Вспышка. Лес вспыхнул, превращаясь в гигантский костёр. Гули, подгоняемые пламенем, рванулись на магов со всех сторон. Рубилов опешил. Некуда бежать. Но отступать некуда.

Он видел, как его маги один за другим падали, утопая в волнах орды.

Рубилов бился. Жёг направо и налево. Но затем… он просто утонул под массой белых гулей.

***

Я скучающе наблюдаю, как сотня магов из Семибоярщины просто исчезает под наплывом гулей. Один за другим они тонут в кипящем котле орды. Магические барьеры разрываются, боевые щиты лопаются, защитные амулеты разряжаются в воздухе всполохами бесполезной энергии. Волны гулей захлестывают их с головой.

— Цыц… — хмыкаю, покачав головой. — Вот же слабаков послали. Совсем меня Радий Степанович не уважает. Или это были маги Федота Геннадьевича?

Впрочем, разницы нет. Я знал, что отправляю их на смерть. И Золотого попросил погнать гулей на них не просто так.

Просто заранее с помощью Ломтика подслушал их разговор. Эти ублюдки обсуждали, как после моего убийства "развлекутся" со Светкой. Их главарь буквально облизывался.

Так что я без зазрения совести сгубил их. И правильно сделал. Они даже не поняли, что бросились на многотысячную орду. Думали, что справятся, что их "элитная сотня" прорвётся, что они великие и непобедимые. Теперь их нет. А мне нужно заняться своими подданными.

Я разворачиваюсь к эбонитовым альвам и киваю:

— Вперёд! Зачищайте лес!

Альвы рычат в ответ, бросаясь на гулей, а я большей частью воздерживаюсь от боя — мне ещё лечить Ледзора и Красивую, а для этого надо сохранить «эбонит». Мираж мёртв, и его бактерия осталась только в телах зараженных. В том числе у меня.

Я внимательно наблюдаю за пациентами, и не зря — не все выдерживают. Многие сбрасывают эбонитовую чешую, их тела истощены, они падают на колени, жадно глотая воздух, в глазах шок и непонимание.

Их тут же грузят на носилки подъехавшие тавры и гвардейцы. Затем грузят в кузова машин и увозят в тыл. Один за другим альвы исчезают с поля боя.

Остаются только трое: Зела, Бер и Феанор. Бер тоже сбрасывает чешую, но делает это спокойно, осознанно. Без посторонней помощи загружается в кузов, кивает Зеле на прощание и уезжает. Вскоре и Зела отправляется следом — оказалась покрепче своего жениха, пусть и ненамного.

Остается только Феанор.

Мы вдвоём добиваем последних гулей на правом фланге, а артиллерия уже выжигает левый. Громыхают орудия, снаряды вспарывают землю, превращая остатки орды в пылающий ад. Основная орда смещена в центр. Левого фланга уже нет.

Задача выполнена. Остались только разбежавшиеся десятки гулей — не тысячи.

Феанор вдруг сбрасывает эбонитовую чешую, и его тело с глухим шлепком падает на землю. Он даже не пытается сгруппироваться, будто ноги просто отказались держать его. Лёгкие отчаянно хватают воздух, пальцы дрожат, мышцы ноют, словно он только что отбегал десятки километров без остановки.

Его блуждающий взгляд натыкается на останки гулей, клубы дыма. Он моргает. Наконец, его затуманенный взгляд останавливается на мне.

Я всё ещё стою перед ним — закованный в эбонитовый доспех, с когтями, рогами, огромный как тавр-переросток.

Феанор, поднимаясь, хрипло дышит, голос срывается:

— Менталист… Это ты? Это ты же, да?

Я ухмыляюсь. Впервые в глазах Воителя — испуг.

— Ага, я.

Феанор медленно поднимается, но тело его подводит, и он теряет равновесие, вновь опускаясь на одно колено. Глухо выдыхает, пальцы впиваются в землю, словно пытаясь удержаться в реальности.

— Орда… — начинает он, но я перебиваю, наблюдая, как он пытается восстановить силы после многочасовго боя.

— Рассеяна. — Я протягиваю ему энергококтейль, доставленный Ломтиком, и альв жадно набрасывается на подпитку. — Вроде бы ты хотел мне надрать задницу перед тем, как я тебя запаковал в эбонит? Извини, что прервал тебя на процедуру лечения. Теперь мы можем продолжить.

Феанор отрывается от шейкера, молча оглядывает меня. Его взгляд скользит по когтям, рогам, задерживается на массивной броне, покрытой рубцами от ударов, так и не пробивших защиту.

Он сжимает зубы, мышцы перекатываются на скулах.

— Да, менталист, нам следует закончить начатое. — Воитель кивает и расправляет плечи. — У Золотого Полдня может быть только один король.

Глава 4

— Бей первым, — с усмешкой предлагаю Воителю. — Ты, наверное, ещё не до конца восстановился, так что дам тебе фору. Или, может, тебе подкинуть еще коктейль?

— Нет, – Феанор оглядывает мою эбонитовую чешую, но затем вдруг качает головой. – Сегодня я не буду драться. Ты сдержал слово. Ты спас моих сородичей.

Я хмыкаю.

— Верно. — Делаю шаг вперёд, сокращая расстояние, следя за каждым его движением. — И теперь мы можем разобраться, как ты и хотел. Твои соратники спасены. Это же единственное, что тебя останавливало?

– Правда, ты спас моих подданных…

— Неа, я спас своих подданных, а ты их считаешь своими. Так что давай разберёмся — кого же я спас?

Феанор медлит. Он, конечно, впечатлен моим обликом, но не боится. Воителя так просто не испугаешь, он та еще пороховая бочка и привык смотреть в лицо смерти. И всё же в его взгляде борются ярость и что-то новое — сомнение. Интересно, что это с ним?

Он вдохнул глубоко, задержал воздух в лёгких, затем выдохнул.

— Я хотел бы разобраться, менталист. Да только я был бы последней свиньёй, если бы напал на тебя сейчас, когда ты сдержал своё слово. Потом разберёмся. Не после твоей помощи.

Он разворачивается, собираясь уйти, но я загораживаю ему дорогу, покачивая рогатой головой.

— Знаешь, в целом, я не против отложить разбирательство… — замечаю лениво. — Но сначала ты меня выслушаешь.

Феанор поднимает голову, в его взгляде скользит тревожная настороженность.

Но каналы не напрягает — значит, и правда не собирается драться. А ведь я могу напасть и закончить наш конфликт одним ударом. Конечно, делать так не в моих правилах, но сам факт налицо.

– Давай, менталист.

— Астрального вируса в твоей башке больше нет. Как и у других альвах. Ты больше не подчиняешься моей телепатии. Я не могу остановить тебя одной ментальной волной, как раньше, – нависаю над ним. —Но не обольщайся. Голову открутить тебе я всё ещё могу, конечно, но теперь только руками. При этом ты дикарь, Феанор. Ты чтишь только свои клятвы. И я не позволю тебе находиться рядом с моими родными и близкими, если сейчас ты не поклянёшься, что никогда не причинишь им вред.

Феанор молчит, внимательно изучая меня. Его взгляд скользит по эбонитовой морде, когтям, задерживается на рогах и чешуйчатой броне, ставшей частью меня.

Он глубоко вздыхает.

— Иначе что? — голос у него низкий, глухой.

Я ухмыляюсь, почти лениво.

— Иначе мы сейчас устроим наш последний махач. Ты против меня. Как ты и порывался уже несколько раз.

Феанор задумывается. Его взгляд темнеет, он морщит лоб. А затем, медленно, но решительно качает головой.

— Клянусь своей честью не причинять вреда твоим родным и близким, менталист Данила Филинов-Вещий. — Он выпрямляется, встряхивает плечами, словно сбрасывая груз сражений. — И если наши разногласия дойдут до поединка, он будет честным. Один на один. По всем правилам.

Я хмыкаю. Вариант с клятвой рассматривался, но было пятьдесят на пятьдесят, и я был готов схватиться. Но не сложилось.

Киваю.

— Окей, принято. Теперь пошли.

Мы выбираемся из-под сени деревьев, продвигаясь через выжженный лес, где ещё клубится дым, а на земле валяются сожжённые гули. Я замираю.

— Мои перепонч… эбонитовые пальцы!

Феанор щурится, всматриваясь в даль, тусклый солнечный свет пробивается сквозь дымку.

— Что?! Где-то ещё толпы гулей?!

Отмахиваюсь.

— Если бы… Уже утро!

Весь день и ночь мы месили Орду, убивали, сгоняли её к эпицентру будущего артиллерийского удара — и только сейчас замечаю, что на небе больше нет звёзд. Горизонт уже озаряется холодным рассветом. И сегодня… Сегодня моя свадьба.

В голове тут же раздаётся нетерпеливый голос Светки:

— Даня, долго ты ещё там? Я, конечно, понимаю — орда ордой, но, может, уже поспешишь на свою свадьбу? Или ты там Феанору морду начищаешь? Только вроде бы он с тобой остался.

Мои эбонитовые пальцы! Ещё не хватало собственную свадьбу пропустить. Я тут же бросаю ответ Светке по мыслеречи:

— Нет, Феанору я ничего не начищаю, он уговорил меня пожалеть его пока. Потом, может быть, начищу.

Светка хмыкает.

— Жаль, но ладно. А со свадьбой-то что? Едешь?

— Да-да, сейчас. Ждите в Стрёмено, готовьтесь к отправке в Москву.

— Как поедем?

— Через портал поедем. И скажи, чтобы Бер, Зела и Студень готовились. Хотя нет, Студень здесь понадобится. Только Бер и Зела.

Я тут же раскидываю телепатическую сеть, ловлю ближайшую группу поддержки, подзываю к себе. Тут же в ответ раздаются визги покрышек, грохот железного кузова на ухабах — через пару минут подкатывают три машины.

Мне хватит одной. Я подхожу, запрыгиваю на заднее сиденье. Феанор молча садится вперёд.

— Куда, шеф? — уточняет водитель, рогатый тавр.

Оказывается, они уже вовсю осваивают технику. Конечно, я поручил Студню готовить мою рогатую дружину к реалиям современных войн, но что тавры уже лихо гоняют на военных джипах — как-то пропустил. Видимо, действительно хорошо у них получается.

Вождение военной техники требует спецправ, но, несмотря на их негениальный ум, тавры обладают завидной практичностью и быстро адаптируются. У них это, похоже, в крови.

— В Стрёмено, — командую, пристегиваясь. Приходится нагнуть голову, а то рогами крышу прогну.

Во дворе Стрёмено уже ждут Студень, Светка и Великогорыч. Эвакуация откатилась назад, гвардейцы вернулись на базу, снова выставлены патрули. Гули так сюда и не прорвались, так что все корпуса целые и невредимые. Однако работа кипит —гвардия привозит эвакуированное оружие, укрепляет оборону.

Я выхожу из машины, за мной Феанор.

– Обстановка? – коротко спрашиваю по мыслеречи, а то голос у меня нынче рычащий и раскатистый, самое то, чтобы пугать боярских магов.

Студень тут же докладывает:

— Шеф, альвов приводят в порядок в медкорпусе. Им дают энергококтейли, ставят капельницы, восстанавливают силы. Врачи следят за состоянием, обрабатывают раны. Всё под контролем.

Киваю:

— Отлично. Светлана Дмитриевна, где Бер и Зела? Пора отправляться.

— Сейчас подойдут, проверяют альвов, – Она оглядывает меня с ног до головы. – А ты не хочешь сначала сбросить чешую и надеть костюм с галстуком?

— Не могу. Если сброшу, не смогу вылечить Ледзора и Красивую. Хотел сделать это за день до свадьбы, но теперь придётся прямо перед церемонией.

— Почему? — Светка хлопает глазами.

Я устало выдыхаю, поясняю:

— Бактерия Миража осталась во мне. Я — её носитель. Только я могу заразить Ледзора и Красивую, чтобы вирус синтезировался с бактерией, и потом уже снять его.

Светка закатывает глаза:

— Да ну, я в ваши телепатические сложности не вникаю. Надо — значит надо. Только, надеюсь, к алтарю ты в чешуе не пойдёшь?

Хмыкнув, разворачиваюсь к Студню:

— Ты за главного. Следи за порядком, держи оборону. Если что-то пойдёт не так — действуй по обстановке.

Перевожу взгляд на Великогорыча, который уже скрестил руки на груди, ожидая распоряжений:

— Дружина за тобой, воевода. Слушайся Студня, координируйтесь.

– Понял тебя, конунг, – кивает тавр.

Тем временем из корпуса выходят Зела и Бер, явно удивлённые.

— Данила, а почему ты ещё не сбросил эбонит? — Бер хмурится.

— Милорд, так его можно было не сбрасывать?! — Зела округляет глаза, потом смотрит на меня с горячим интересом. — Милорд, а это ещё можно вернуть? Я бы тоже оставила.

Бер оборачивается к ней, недоумённо хмурится:

— Зела! Зачем тебе это?!

Зела с жаром объясняет:

— Потому что я воин, а в эбоните сила возрастает.

Бер качает головой, бросает на возлюбленную взгляд — гибкая, стильная, в топике и кожаных шортах, поджарая, загорелая до цвета бронзы… И совсем другое как она выглядела в эбоните: рогатая, шипастая, чёрная, с акульими клыками и ростом под два метра.

Он тяжело вздыхает, зная, что невесту не переубедить, и сдается:

— Тогда и меня тоже обратите снова в чудище.

Я обрываю их болтовню:

— Никого я обращать не буду. Забудьте эту затею. Мой облик временный, так что не мечтайте, – Зела вздыхает грустненько, а Бер обрадованно улыбается. – Вы оба, идите сюда.

Окидываю взглядом Светку:

— Ты тоже.

Я связываюсь по мыслеречи с Ломтиком, запрашиваю портальную статуэтку из места хранения. Пушистый друг выполняет приказ — из теневого кармана возникает статуэтка. Беру её когтистыми пальцами, ощущая знакомый вес.

Следом прошу передать артефакт связи, потому что мой спрятан в разгрузке, а та — где-то под эбонитовой чешуёй. Пока не скину оболочку, достать его не смогу. Ломтик подкидывает запасной, я перехватываю его в воздухе и тут же связываюсь с Портаклом.

— Портакл, ты где?!

Голос в артефакте звучит лениво, но недовольно:

— Возле стелы. Твоя жена Светлана сказала быть во дворе замка, потому что тебе надо на чью-то свадьбу. Я уже час тут торчу, не могу своими делами заняться. А между прочим, на улице не май месяц.

— Тебе недолго осталось во дворе стоять, Портакл. Активируй портальное перемещение в московскую усадьбу. Координаты помнишь?

— Помню, — бурчит он в ответ.

— Отлично. Все, держитесь за меня.

Бер, Зела и Феанор осторожно касаются моей эбонитовой чешуи. С другой стороны Светка, ни в чём себе не отказывая, прижимается к моему боку чуть ли не всем телом.

— И зачем это было? — бросаю ей взгляд.

— Хочу покайфовать, – улыбается блондинка, снизу вверх заглядывая мне в демонские глаза. – Ты сейчас такой большой, черный и твердый…

Ну кто о чём, а бывшая Соколова — о телесном контакте.

Статуэтка оживает, наполняется силой.

Портакл активирует портал, но я не жду завершения — запускаю его сам.

Рывок. Потеря веса, мгновение без времени, холодный вихрь… Мы оказываемся во дворе московской усадьбы.

В ушах звенит раздражённый голос Портакла:

— Конунг, ты опять сам перенёсся?! Как ты это постоянно делаешь?!

Я ухмыляюсь:

— Не трать нервы, всё равно не узнаешь. – И, с лёгкой насмешкой: — Ну всё, Портакл, ты свободен, удачи в твоих делах.

– Но сначала скажи как…

Обрываю связь. Пусть теперь сам думает над своим поведением — пряник ему пока не положен. Слишком много ворчит.

Мы перенеслись прямо во двор усадьбы, рядом с летним садом. Сейчас деревья лысые, всё вокруг покрыто лёгкой изморозью.

К нам несётся Гепара, нарядная, в лёгком платье и на каблуках, её хвост вильнул в предвкушении.

— Наконец-то! Данила Степанович!

Но радость вмиг сменяется шоком — она резко тормозит, её взгляд цепляется за мою чешую, когти, рога. Ей вообще не холодно в одном платье? Она же не огневик. А Феанор, гад такой, уставился на голые плечи моей подданной, даже не скрывая интереса.

— Светлана Дмитриевна… – лепечет Гепара. – А где Данила Степанович?..

Светка усмехается, кивает на меня:

— Да вот же он.

Я киваю:

— Гепара, не узнала – богатым буду. Где Ледзор и Красивая?

Она моргает, переводит взгляд с меня на Светку, пытаясь переварить мысль, что огромное эбонитовое чудовище перед ней — не забредший демон, а её господин, который однажды спас ее из лап Бехемы.

— Господин, Ледзор сейчас в церкви, как и остальные гости. Как и ваши жены. Ледзор прибыл недавно. Он ждал вас, как вы и велели, но до свадьбы осталось немного, и он решил, что вы прибудете сразу в церковь. А Красивая…

Она запинается.

И тут из-за лысой яблони выходит тигрица, её гладкая шкура покрыта хлопьями снега.

— Красивая, иди сюда, — зову.

Огромная кошка замирает, щурит глаза и повторяет моим же голосом:

— Иди сюда.

Шархан. Ошибочка вышла, не признал сразу кошака. Стоял слишком далеко, да ещё в снегу, белый налёт скрывал её привычную окраску.

Гепара виновато опускает голову.

— Я не знаю, где Красивая, господин.

Цокаю языком. Только этого мне еще не хватало.

— Ладно, едем на свадьбу. Там разберёмся. Гепара, скажи, чтобы подавали машину.

— Да, господин, — быстро отвечает она.

Светка тут же косится на меня:

— Даня, ты серьёзно собираешься ехать в церковь в таком виде? Ты же вылитый дьявол.

— А что ты предлагаешь, Свет? — вскидываю эбонитовую бровь. — Пропустить свою свадьбу? Ждать, пока Ледзор приедет сюда? Пока я его вылечу? Пока найдём Красивую? Это может затянуться. Лучше на месте всех исцелю, затем переоденусь в нормальный вид и пойду к алтарю. Всё под контролем.

И я потопал копытами в сторону парковки.

***

Ставка Семибоярщины, Междуречье

Годунов сидел в одиночестве в своём кабинете во временной ставке, кипя от ярости. Тридцать магов. Тридцать лучших бойцов Годуновых в составе отправленной сотни, чтобы прикончить мальчишку. И уже второй день ни один из них не выходит на связь. Это всё Хлестаков виноват со своими затеями! Сам-то он отправил не больше пятнадцати магов!

Федот Геннадьевич стиснул зубы, пальцы вжались в подлокотники кресла, но он заставил себя дышать ровно. «Надеюсь, они хотя бы разобрались с Филиновым и унесли его с собой в могилу». Шансы были — сам граф-телепат тоже не появлялся. Разведывательные самолёты не засекли его в Стрёмено, словно он не пережил истребление орды.

Годунов щёлкнул пультом, включая телевизор. По расписанию как раз — венчание Филинова. Там будут репортёры, а значит, через новости можно будет что-то узнать. Если мальчишка не появится на собственной свадьбе — значит, правда мёртв, и можно плясать от радости.

Экран мигнул, появилось знакомое лого "Новостного Льва", и тут же радостный голос репортёра разнёсся по комнате:

— Вот наконец-то явился кортеж графа Вещего-Филинова!

Годунов затаил дыхание, подался вперёд, а затем, к своему стыду, поймал себя на том, что молится. Просто он устал. Устал проигрывать. Устал наблюдать, как какой-то безродный мальчишка переворачивает всё с ног на голову.

Дверь флагманского лимузина с филином на эмблеме распахнулась, и из неё вышел рогатый гигант.Его чёрная, словно эбонит, чешуя отливала в свете вспышек, а тяжёлая поступь гулко отдавалась по мостовой. Рука об руку с ним шла Светлана Вещая-Филинова, ослепительная блондинка в камуфляжной экипировке, а рядом держалась красивая девушка с гепардовыми ушками.

Годунов побледнел.

— Матерь Божья, это Филинов?! —если этот гигант идёт рядом с графиней Светланой, то другого варианта просто не может быть.

Несколько секунд боярин молча смотрел на экран, не в силах отвести взгляда. Затем медленно выдохнул.

— А всё-таки хорошо, что он там, а не здесь.

***

Подъезжаем к церкви. Золотые купола сверкают в свете дня. Я выбираюсь из машины, подаю когтистую руку Светке, помогая выйти. С другой стороны Бер открывает дверь и помогает выбраться Зеле и Гепаре. Оборачиваюсь, направляюсь к церкви через площадь.

Слева от меня идёт Светка, взяв меня под локоть, с другой стороны Гепара. У входа жужжит толпа, но едва я ступаю на ковровую дорожку, звуки резко стихают. Только мои копыта гулко ударяют по полу.

Разговоры смолкают. Люди замирают. Репортёры сперва застывают, затем бросаются к фотоаппаратам. Вспышки ослепляют, но мне плевать. Быстро сканирую церковь. Ледзор на месте. А Красивой нет. Чёрт. Где её носит?!

Оборачиваюсь к Гепаре и по мыслеречи приказываю:

— Я иду в раздевалку. Приведите ко мне Ледзора, хотя бы его вылечу.

Гепара кивает сосредоточенно:

– Да, господин.

Я тяжёлой поступью направляюсь к церкви, не обращая внимания на толпу. Светка идёт рядом, держа марку — подбородок гордо вздёрнут, осанка безупречна. Она не успела переодеться к церемонии, лишь сняла бронешлем, позволив волосам свободно рассыпаться по плечам, но ни капли не расстроена и даже виду не подаёт.

На крыльце застыл священник. Когда я прохожу мимо, его взгляд цепляется за мои рога и эбонитовую чешую, в глазах — не то страх, не то неверие.

Я киваю вежливо:

— Здравствуйте, батюшка.

Открываю дверь, вхожу внутрь и краем глаза замечаю, как он судорожно крестится за моей спиной.

Глава 5

Церковь, Москва

Камила, стиснув зубы, проверяет каждую мелочь. Всё должно быть идеально. Не просто хорошо, не просто роскошно, а безупречно. Потому что это не просто торжество, а свадьба графа Данилы Вещего-Филинова, её супруга.

Организация легла на её плечи, вернее, она сама взяла на себя эту ответственность, и теперь Камила с привычной дотошностью держит всё под контролем. Гости стоят строго по рангу. Меню для бала составлено с учётом вкусов каждого влиятельного гостя, музыка расписана по минутам, чтобы переходы между танцами, речами и перерывами были плавными, а украшения выдержаны в идеальном балансе между аристократической сдержанностью и демонстрацией могущества рода Вещих-Филинов. Никаких случайностей, никаких недочётов — всё продумано до мелочей.

Но чем ближе момент церемонии, тем сильнее Камила ощущает угрожающее напряжение.

И вот в церковь явился сам Царь.

Разумеется, для царственных особ всегда готовят отдельный уголок ближе к алтарю, подальше от всех, чтобы не нарушать их приватность. Но самодержец почти никогда не посещает чужие церемонии лично — его присутствие редкость, знак особого внимания. Камилу охватывает гордость за супруга — сам Государь счёл нужным лично присутствовать, чтобы запечатлеть этот день в своей памяти.

Царь ведёт неспешную беседу с Морозовым Юрием Михайловичем, а рядом стоит Владислав Владимирович, которого тоже редко встретишь на свадьбах.

И ещё один важный штрих: княжна Ольга Валерьевна Гривова тоже здесь.

Камила чувствует, как в груди нарастает ледяной ком волнения. Столько влиятельных лиц, а жениха всё ещё нет. Брюнетка сдерживается, чтобы не обратиться к супругу по мыслеречи, но это не имеет смысла. Отвлекать его сейчас — только мешать, да и так ясно, что Даня спешит изо всех сил.

Минуты тянутся мучительно долго, и гости начинают волноваться — многие из них не привыкли ждать.

Разумеется, на церемонию прибыли знатные дворяне, даже те, чьи отношения с Вещими-Филиновыми сложно назвать дружескими. Вражда между родами — дело привычное, и даже конфликты с Горлановыми или Бирюзовыми не стали препятствием. Вещие-Филиновы чтили дворянский этикет: если ты не воюешь с графом или князем открыто, то обязан пригласить его на праздник, каким бы напряжёнными ни были ваши отношения.

Но Камила не забывала и о верных соратниках рода. Ледзор, Змейка и Гереса и другие старшие гвардейцы тоже присутствовали на церемонии. Хоть они и стояли чуть поодаль, за загородкой, их присутствие имело значение. Важно признавать преданных людей, давать им понять, что их ценят и что они — часть рода.

Камила всё же не выдерживает, но не беспокоит Даню, а связывается со Светкой:

— Ну что, вы уже здесь?

— Да, мы подошли, — раздался в ответ голос блондинки.

Камила облегчённо выдохнула. Слава Богу! Без жениха свадьбы бы не было, а это означало бы полный, абсолютный крах. Но всё обошлось.

— Отправишь Ледзора в раздевалку к Дане? — добавила Светка.

— Да, — кивнула Камила и тут же поручила это служанке, которая, не теряя ни секунды, отправилась выполнять распоряжение.

Теперь оставалось только ждать.

Светка почти сразу снова вышла на связь:

— А где Красивая? Не знаешь?

Камила нахмурилась, скользнув взглядом по залу.

— Вчера утром ушла куда-то и так и не вернулась, — ответила она, одновременно продолжая следить за гостями.

Дворяне тихо переговаривались, заполняя ожидание церемонии шёпотом интриг. Внимательные взгляды, едва заметные усмешки, недовольные перешёптывания — все гадали, что именно сегодня произойдёт. Лакомка беседовала с Царём, её поза была расслабленной, но внимательной. Олежек остался дома с няньками — для ребёнка подобное мероприятие было бы слишком утомительным.

И вдруг в голове снова прозвучал голос Светки:

— Жених сейчас появится.

Камила резко вскинула голову, но прежде чем успела что-то сказать, среди гостей появилась сама Светка, в камуфляже.

— Света, что за вид?! — Камила ошарашенно уставилась на «сестру» и, понизив голос, одернула её. — Ты бы могла успеть переодеться! Я даже взяла тебе платье! Голубое, под цвет твоих глаз!

— Да какое платье без макияжа? – Светка хмыкнула, расправляя плечи, и незаметным движением убрала в карман торчащую из разгрузки гранату. — Макияж за пять минут не наложишь!

Камила хотела еще повозмущаться – такой день, а Светка в камуфляже, как произошло нечто, чего не ожидал никто. Появился Данила. Это, конечно, было ожидаемо. Но не то, в каком облике он пришёл. Огромный. Рогатый. В чёрной, эбонитовой чешуе.

Камила застыла, разинув рот. Не только она.

Весь зал замер в шоке. Перешёптывания стихли разом, а на их месте повисла гробовая тишина.

Данил вышел не от главного входа, а сбоку, из-за стены рядом с алтарём. Массивный, внушительный, с рогами, сверкающими под светом люстр.

На секунду казалось, что он сам – языческое божество, шагнувшее в мир смертных.

— Света, это что такое?! — выдохнула Камила, всё ещё не веря своим глазам.

— Это Даня, — невозмутимо ответила Светка, хотя Камила и без того ощущала своего мужа в этом гиганте.

Блондинка, скрестив руки на груди, с удовольствием наблюдала за шокированными дворянами.

— Больше нет претензий к моему наряду, «сестрёнка»? — усмехнулась она. — Ну, теперь можно запускать невесту.

Камила моргнула, собралась, кивнула и жестом подозвала помощницу.

— Позови невесту.

А Данил шагнул вперёд и остановился у алтаря.

***

За пару минут до выхода к алтарю

Я, значит, весь в дилемме. Идти к алтарю вот так? В полном рогатом великолепии, как залётный гость из Астрала? Ну, придется: Красивой-то нет.

Ладно, я хотя бы Ледзора вылечил. Это главное. Одним меньше, осталась только своевольная тигрица.

Камила быстренько отправила ко мне Ледзора, и тот явился с ухмыляющейся рожей, но стоило ему завидеть меня, как ухмылка слегка поползла вниз.

А ещё через минуту полностью исчезла, потому что он сам же словил демонскую бактерию, а вместе с ней — рога, эбонитовую чешую и плюс ещё полметра роста. Хорошо, что в церкви потолки высокие.

И вот стоял ещё один чёрный рогатый монстр, моргал в шоке.

А потом Ледзор, счастливый как медведь, нашедший бочку мёда, аж захлопал в когтистые ладони.

— Ого! Граф, а мне так нравится! Хрусть да треск!

Я закатил глаза.

— Обычно, чтобы снять вирус, надо разрядиться в бою и устать, — пояснил морхалу. — Но я тебе помогу.

Ледзор, понятное дело, был доволен, светился, как новогодняя ёлка.

— А можно так остаться? — мечтательно вздохнул Грандмастер.

— Слишком сильно для гостей свадьбы, — отказал.

Ну, обычно надо драться, чтобы вирус вышел, но теперь я ещё и ускоренная вакцина. Просто коснулся Ледзора, выкачал лишнюю энергию — и всё, вирус сдуло.

Ледзор вернулся в свой обычный вид, разве что сильно уставший.

Грандмастер слегка пошатнуло, но тут же получил энергококтейль от служанки, выпил залпом, восстанавливая силы.

— Хо-хо-холод! — довольно выдал Ледзор, потягиваясь. — Граф, но ощущения были что надо!

Ну рад за тебя, конечно. Я перевожу дух и начинаю думать. А теперь к проблемам: Красивой нет. Либо она где-то гуляет, либо что-то случилось. В любом случае я не мог просто так оставить оборотнице, заражённую вирусом. Надо вылечить. И всё-таки ждать её или идти к алтарю вот так, в чешуе? Ответ приходит сам собой. Светка сообщает, что Камила волнуется, больше затягивать свадьбу нельзя.

Я выдвигаюсь.

Выхожу в зал, весь такой красивый в эбонитовой чешуе, становлюсь у алтаря и ловлю шокированные взгляды гостей. Оценим реакцию. Священник трясётся, будто перед ним не жених, а сам нечистый дух. Дворяне умолкли, рты у них открыты, будто они пытаются словить ветер. Царь Борис удивлённо поднимает брови. Ну ещё бы! Для него это такой же сюрприз, как и для всех остальных.

Кстати, я тоже удивился. Сам Государь на моей свадьбе? Это у дворян редкое явление.

Я видел его реакцию и заставил себя не ухмыльнуться, хотя губы так и тянулись в веселой улыбке. Ох, ну ещё бы — такие лица у гостей не каждый день увидишь.Графы, бароны, князья — все как один ошарашенные. Особенно шокирован Павел Горнорудов – это ведь его дочь выходит за такого красавца.

Соблазн лыбнуться велик, но если бы я сейчас ещё и оскалился, так священник точно бы грохнулся в обморок, и свадьбу пришлось бы откладывать до вызова запасного батюшки.

Но я держался. Камила что-то распоряжается, суетясь у края зала, и я замечаю движение в конце коридора. Подготовка к выходу невесты.

Сначала появляется Акела. Гигантский волкомедведь идёт спокойно, неторопливо. Густая шерсть, исполосованная шрамами, массивная туша, бубенцы на ошейнике приглушённо звенят в такт его шагам. Картина внушительная — живое предупреждение, что род Вещих-Филинов — не те, с кем стоит связываться.

За ним уже идёт Настя.

Я моргаю, ловя себя на том, что любуюсь невестой. Платье ослепительное — пышное, расшитое серебряной нитью, сияющее в свете люстр. С одной стороны подол ловко придерживает Шипучка, идя на четвереньках и аккуратно удерживая ткань пятой и шестой лапками. С другой шествуют два подросших големчика-кустарника, хотя один из них упорно норовит уткнуться в шлейф кроной-головой.

Настя не останавливается, доходит до алтаря и замирает, удивленно смотрит прямо мне в лицо.

— Даня? — её голос в мыслеречи полон недоумения.

Я слегка усмехаюсь.

— Ага! Не узнала? – Она моргает, оглядывая меня с ног до головы. — Пришлось остаться в этом облике, чтобы оптом вылечить Красивую. Надеюсь, ничего страшного, что я сегодня так?

Настя молча смотрит, и, кажется, наконец осознаёт, за кого именно выходит замуж. За неугомонного телепата, вечно экспериментирующего с Астралом и психикой окружающих.

— Даня, конечно, нет! — вспыхивает Настя, а затем, будто в подтверждение своих слов, у неё вырастают волчьи уши — острые, рыжие, идеально сливающиеся с её распущенными волосами. Она улыбается, и клыки удлиняются, острые, хищные, добавляя её облику дерзости и хищного обаяния. — Теперь хоть немного в твоём стиле. Так ведь лучше? — усмехается Настя, слегка склоняя голову набок.

Я киваю с ухмылкой:

— Очаровательно выглядишь.

И тут раздался бах.

Священник, который и так стоял на последних нервах, упал в обморок.

Прямо без лишних движений — бах!

Гости тут же загомонили, пересуды зашипели по рядам, пока послушники подхватывали бедного батюшку и утаскивали его в угол, приводить в чувства.

Камила, напряжённая как струна, переговаривалась с прислужницей церкви, что-то торопливо выясняя.

Я связался с ней по мыслеречи.

— Какие-то проблемы?

— Даня, больше нет священников.

Я замер.

— Как это нет?! Церковь же большая.

— Ну… вот так. Все сбежали... когда узнали, что ты в церкви.

Я покачиваю головой. Ну да, прекрасно.

Специально выбрали большую церковь, чтобы избежать проблем — и всё равно они начались.

Гости всё ещё не унимались, обсуждая упавшего священника, мои рога, Настины уши, волкомедведя Акелу, а заодно, видимо, весь строй мироздания, который прямо сейчас трещал по швам.

А пока я развлекаюсь с Настей молчаливым переглядыванием, ко мне выходит Ледзор.

— Что, проблемы, граф? — ухмыляется он, будто только этого момента и ждал.

— Да, нет священника, — поясняю.

Ледзор задумчиво покачивает головой, глядя на бледного батюшку в углу, а потом вдруг широко ухмыляется.

— Как это нет, хо-хо? — поднимает одиннадцатый палец вверх. — Ровно девяносто лет назад я окончил церковную семинарию!

– Серьезно? – приподнимаю бровь.

А Грандмастер совершенно спокойно лезет в карман штанов, достаёт потрепанную и блеклую корочку, разворачивает. И, судя по всему, говорит чистую правду. Даже фото в дипломе на месте — молодой Ледзор, посерьёзнее, но с той же ехидной ухмылкой.

— Специально взял, как чуял, что ты снова всех ошеломишь, — замечает он довольно. — Я могу вас обручить, если позволишь, граф, хо-хо.

Я пожимаю плечами.

- Ты нас выручишь. Других священников все равно нет.

Грандмастер-физик быстро встаёт к алтарю, хлопает в ладони и громовым голосом гаркает на толпу:

— Хрусть да треск! А ну, тихо все!

Гости, разумеется, в шоке.

Перед ними стоит огромный, накачанный здоровяк с бородищей Деда Мороза, да ещё и с такой ухмылкой, будто не венчание сейчас проводить будет, а объявит бойцовский турнир под куполом храма.

— Ну что, готовы, жених и невеста? — прогудел Ледзор.

– Да, – киваю я.

– Да, – подтверждает и Настя.

Дворяне молча переглядываются. И вот в этот момент дверь в зал распахивается.

С глухим ударом, будто в неё влетает живой снаряд. Заходит тигрица Красивая. Её глаза сверкают хищным огнём, шкура растрёпана, лапы в пыли, дыхание тяжёлое, напряжённое, будто она неслась сюда через полконтинента без остановок.

В мыслеречи раздаётся голос Камилы, полный нервного облегчения:

— Даня, Красивая здесь!

Я хмыкаю.

— Да уж вижу.

И сразу заражаю тигрицу бактерией Миража. В следующую секунду Красивая меняется.

Гости ещё не успевают осознать её эффектное появление, а перед ними уже не просто тигрица, а гигантская эбонитовая демонокошка. Чудовище на четырёх лапах, с чёрными когтями, горящими глазами и ветвистыми рогами.

Кто-то из гостей сдавленно ахает, кто-то поспешно отступает, и, похоже, у части дворян появляется срочная необходимость пересмотреть свои взгляды на бестиарий местной фауны.

Я поворачиваюсь к Насте, перехватывая её взгляд.

— Думаю, можно снять костюм.

Невеста улыбается, слегка склоняя голову:

— Ты мне любым нравишься, Даня.

Миленько, конечно, но мне ещё предстоит целовать невесту. Сбрасываю эбонитовую чешую, возвращаясь в обычный облик. Ну, почти обычный. Теперь я в камуфляже, потому что не успел переодеться в костюм перед превращением. Свадебный дресс-код, значит, соблюдён частично.

Ледзор откашливается, складывает руки на груди и с полной серьёзностью добавляет:

— Согласно древнему обычаю…хрусть да треск, и чтобы клыки не шатались! — моргает в сторону дворян и расплывается в широкой ухмылке. — Целуй уже невесту, граф!

Ну, раз благословение получено…

Я не заставляю себя ждать. Прижимаю Настю к себе, чувствую, как её пальцы скользят по моей спине, и целую невесту.

Она отвечает сразу, горячо. А напоследок, прямо у её губ, усмехаюсь:

— А ушки оставь. Тебе они идут.

***

Ставка Семибоярщины, Междуречье

Трое бояр из Семибоярщины снова собрались. В тускло освещённой комнате сидят Хлестаков, Шереметьев и Годунов.

Шереметьев и Годунов мрачнее тучи, но Хлестаков, как обычно, непринуждён. Словно у Радия Степановича иммунитет ко всем проблемам, а кризисы и заговоры для него — просто очередная шахматная партия. Он откидывается на спинку кресла, бросает короткий взгляд на бокал вина, небрежно усмехается и лениво произносит:

— Смотрел свадьбу по телевизору. Ну и видок у мальчишки.

— Видок, Радий?! — Годунов озверел, ударив ладонью по столу. — Да он чёртов монстр! Это не просто телепат! Это телепат с взрывными козырями! Он разгромил орду, уничтожил наших магов, а теперь, на собственной свадьбе, демонстрирует силу! Мы в заднице! — он зло кивает на бокал в руках Хлестакова. — А ты ещё и спиваешься!

— Терпение, мой друг, — хмыкает Хлестаков, отпивая вино с таким видом, будто разговор вообще его не касается. — Мы просто узнали о нашем враге ещё больше, пускай и пожертвовали нашими людьми. Федот Геннадьевич, будь добр. Пока Филинова нет, свяжись со своим остроухим другом. Попроси его добавить ещё одну орду, но в этот раз направить её прямо в Стрёмено.

Годунов вздрагивает. Боярин резко мотает головой, будто отгоняет особенно мерзкую мысль.

— Мы уже хлебнули лиха! — его голос глухой, но яростный. — Наши земли затоплены гулями, а ты снова хочешь связаться с этим выродком Гагером?!

Хлестаков усмехается, снова прихлебывая из бокальчика.

— А почему бы и нет? Нам уже нечего терять. Земли уже не наши, а по факту — Филинова. Он ведёт по счёту убитых тварей, а мы ничего не можем с этим сделать. Но если дадим остроухому иномирянину точные координаты, новая орда заполнит Стрёмено, и этот граф-мальчишка лишится боеприпасов и орудий.

– И что дальше? – заинтересовался Шереметьев.

— Дальше — только наша победа. Орда останется, а мы будем её зачищать. А вот у Филинова не останется ни сил, ни ресурсов, чтобы очистить свои земли. Может, он даже всех людей потеряет.

Годунов с грохотом бьёт кулаком по столу. Бокалы подпрыгивают.

— Ты совсем рехнулся, Радий! Я больше этой хернёй не занимаюсь!

Он выхватывает из кармана артефакт связи, с глухим стуком швыряет его на стол и резко поднимается.

— Тебе нужно общаться с этим выродком? Сам и общайся! — бросает он зло. — А я умываю руки.

Разворачивается и выходит, хлопнув дверью так, что дрожат стены.

Хлестаков переглядывается с Шереметьевым, а затем хмыкает:

— Была не была.

И включает артефакт.

Почти сразу раздаётся резкий, раздражённый голос:

— Годунов? Опять ты? Мало тебе гулей, хаха?

Хлестаков почтительно обращается с сильному иномирянину:

— Нет, господин Гагер. Это не Федот Геннадьевич. Он передал артефакт нам — его друзьям, боярам. Мы — его соратники по борьбе с Филиновым. И у нас есть предложение.

– Какое же, бояре? – хмыкает Гагер.

Хлестаков переводит дыхание.

— Мы бы хотели попросить вас прислать ещё одну орду. Но только конкретные координаты. Именно туда, где базируется наш общий враг — и ваш тоже. Если орда прорвётся туда, Филинов лишится всего вооружения. Это его точно уничтожит.

На той стороне связи — неестественная тишина. На мгновение кажется, что Гагер просто отключился.

Но затем раздаётся медленный, тягучий голос:

— Давайте свои координаты.

А потом, с лёгкой насмешкой, могущественный иномирянин добавляет:

— Я вам отправлю не только орду.

Глава 6

Послесвадебный бал в моей усадьбе в самом разгаре. Камилла с Леной организовали всё безупречно —мне не к чему придраться. Зал сверкает, в воздухе витает аромат дорогих вин и пряных угощений, гости довольны, столы ломятся от еды. Музыканты играют лёгкий вальс, а танцующие пары кружатся по залу, скользя по зеркальному паркету.

И даже Его Величество здесь. Царь Борис не только присутствовал на венчании, но и решил заглянуть на бал. Это уже двойная редкость. Люди шепчутся, событие и впрямь исключительное, раз даже Горлановы с Бирюзовыми заодно приехали, хотя после венчания их уже не ждали.

Но теперь приходится обеспечивать Его Величество вниманием — либо моим, либо одной из жён. По мыслеречи я назначил поочерёдное "патрулирование", чтобы монаршая персона не осталась без должного сопровождения.

Но первая очередь за мной. Успев накинуть костюм, я подхожу к Царю, склоняю голову в знак уважения.

— Ваше Величество, ваше присутствие – большая честь!

Царь окидывает зал взглядом и усмехается.

— Ну ты даёшь, Данила! Умеешь удивить. Не мог попроще костюм надеть на церемонию? Бедные священники!

Я слегка улыбаюсь, чувствуя, как на нас начинают украдкой посматривать дворяне — редкость, когда Государь заглядывает на графские тусовки.

— Так уж получилось, Ваше Величество. Пришлось. Я прибыл прямо с поля боя, и задержался в этом облике.

Царь прищуривается.

— А что это вообще за облик? Ты мне расскажешь, я надеюсь. – Тут же переводит тему, явно решив пока оставить вопросы о моей демонической трансформации: — Но это потом. А пока развлекайся. Это твой день. И обязательно с невестой потанцуй от души!

Я киваю, но он добавляет с хитрой улыбкой:

— И вообще, ты ведь перебил целых две орды, так что думаю, о твоём маскараде мы пока забудем.

Я сразу понимаю намёк. Пока я приношу пользу Царству, мне прощается нарушение общественного порядка. А это дает огромный простор для веселья, хех.

Отлучаюсь от Царя, благо подошел Морозов и завел с ним разговор. В это время мимо проходит пара громких дворян, чей разговор я краем уха улавливаю:

— Он действительно уничтожил всю орду?

— Говорят, за считанные минуты. По «Новостному льву» видел военную сводку по Междуречью.

Я делаю вид, что не слышу, но уголки губ дрогнули в ухмылке. Если уж здесь обсуждают, значит, и Семибоярщина давно в курсе.

Среди гостей также бродит и пропавшая оборотница. Красивая уже вернулась в свой тигриный облик и теперь гордо расхаживает по бальному залу, будто это она здесь хозяйка, а не графы и князья. Гости украдкой косятся на неё, кто с опаской, кто с восхищением, но тигрица, не обращая ни на кого внимания, неспешно обходит зал, словно патрулирует свою территорию.

Я уже вынул из неё энергию вместе с вирусом, и после коктейля она полностью восстановилась, хотя по походке всё ещё заметна лёгкая усталость.

Красивая приближается как раз в тот момент, когда я беседую с Настей, Камиллой и Светкой.

— Конунг, — останавливается передо мной, опустив голову в знак уважения. — Прошу прощения за опоздание. Не знала, что от меня зависит проведение церемониала.

Камилла удивлённо поднимает бровь:

— Она, правда, говорит!

Светка цокает языком, смотрит на брюнетку с укором:

— А я говорила! Красивая – оборотница!

Тигрица и бровью не ведет. Я же внимательно смотрю на полосатую опоздавшую.

— Почему ты задержалась, сударыня?

Она выпрямляется, даже хвост подрагивает, выдавая нервное напряжение.

— Я хотела сделать вам подарок на свадьбу. Бежала через буддовские норы на Ту сторону, чтобы достать его из своего схрона. Покажу позже. Этот подарок не должны видеть ваши потенциальные враги, – огромная кошка косится в сторону других дворян.

Я киваю, решив пока не давить на неё вопросами.

— Ладно, посмотрим потом.

Но тут Лакомка, явно не в силах терпеть, подскакивает:

— Красивая, покажешь мне?!

Тигрица усмехается, мотает хвостом, словно считает вопрос риторическим, и, не торопясь, уходит вместе с ней показывать сюрприз.

Тем временем я подхожу к Айре, которая разговаривает с Леной.

— Принцесса, ваш приезд очень важен для нас, – улыбаюсь. – Только прошу вас задержаться у нас до того времени, как я смогу лично проводить вас обратно в Шакхарию.

Она поднимает взгляд, взволнованная.

— Лично? Это большая честь, конунг. Что ж, я задержусь.

А Айра изменилась. От прежней дерзкой ликанки не осталось и следа. Или она только со мной такая?

Но сопроводить её домой необходимо. То, что я видел глазами Ломатика — поведение генерала Зодра, ясно даёт понять: он не упустит шанса избавиться от Айры. Всего лишь догадка, но телепаты же еще и немного психологи.

— Просто хочу составить вам компанию в обратной поездке, принцесса.

Айра смотрит на меня с тихой радостью.

— Да, хорошо, — кивает она. — Вас примут в Шакхарии как дорогого гостя, конунг. Надеюсь, и дроттинг Светлана присоединится.

– Куда она денется, принцесса.

Дальше я беседую с гостями, принимаю поздравления, обсуждаю дипломатию и военные дела, а затем, по завету Его Величества, приглашаю Настю на танец. Волчьи ушки новая жена так и не убрала, кстати.

Бал в самом разгаре, гости не спешат расходиться, наслаждаясь музыкой, беседами и вином. Мой однокашник Гришка весь вечер великолепно ладит с княжной Лопухиной Настей — казах и княжна смеются, переговариваются, явно находя друг друга весьма занятными. Дело у этих двоих явно идет к свадьбе, но идиллию вдруг разрывает резкий шум у входа.

В зал буквально врывается графский сын Мушкиных — бывший ухажёр Лопухиной.

— Кочевник, ты совсем разум потерял?! — вскипает он, сверля казаха яростным взглядом. — Ты на нашу княжну посягаешь?!

Беседы по залу затихают, Гришка лениво поворачивает голову, осматривает оппонента с лёгкой усмешкой, но глаза искрятся молниями.

— Кочевник, значит?

Мушкин разводит руками, делая шаг ближе.

— Именно! Ты – бродяга, никто, степняк, а Анастасия – княжна!

Лопухина холодно выгибает бровь, но не успевает и рта раскрыть — Гришка уже улыбается шире.

— Мушкин, откуда у тебя такая тяга жужжать?

Дальше я не даю разгореться ругани. Подхожу к ссорящимся:

– Проблема, судари? Если вы не сбавите тон, мне придется вас успокоить.

Оба разом притихают, правда, Мушкин пробует возразить,

– Данила Степанович, у нас возник спор. Это наше личное дело.

Я киваю в сторону гвардейцев у дверей:

— Вы всё же хотите выйти, сударь?

Мушкин резко бледнеет, нервно отдёргивает ворот рубашки.

— Нет, не хотелось бы, — быстро сдаётся он. — Я извиняюсь за шум.

— Извинения приняты. Судари, у вас два варианта: либо разойтись по углам и больше не пересекаться, либо провести дуэль и на этом поставить точку в вашем конфликте.

— Дуэль! — заявляют оба одновременно.

Я киваю, даже не удивляясь:

— Хорошо. Идите во двор. Всё организуем.

Вслед за будущими дуэлянтам гости тоже высыпают наружу, уже шёпотом обсуждая ставки. Судя по услышанному, расклад выходил три к одному в пользу Мушкина. Кто-то суетливо достаёт кошельки, предвкушая зрелище, другие делятся теориями, кто же возьмёт верх. Я тоже присоединяюсь и ставлю пару тысяч.

Во дворе гвардейцы заранее огородили периметр арены — все знали, чего ждать, ведь ни одно светское мероприятие не обходится без дуэли.

Я хлопаю Гришку по спине, ухмыляясь:

— Я буду твоим секундантом, однокашник. Такое зрелище хочется посмотреть вблизи.

Казах тут же нервно поворачивается, лицо напряжённое:

— Блин, Даня, Мушкин воздушник. Хитрый, опытный Мастер. На него все ставят… Как мне его завалить? Даня, друг, дай совет! Посвящу победу вам с Настей, клянусь!

Я усмехаюсь. Волнение друга не обосновано — он сильнее своего визави, но, конечно, изнутри видится иначе.

— Просто накинь на него электрическую сетку. Он воздушник, значит, скорость — его фишка. Как только затормозишь — бей всем, чем можешь.

Гришка мрачно кивает, но почёсывает затылок, всё ещё не до конца уверенный:

— А если не сработает?

— Сработает. Кидай сетки, пока поймаешь. Но лучше первой слови — твои силы не бесконечны.

Бой начинается через пару минут. Как только раздаётся сигнал, Мушкин срывается с места, окружая себя вихрями воздуха, превращаясь в размытое пятно.

Гришка следует моему совету. В тот же миг из его рук вырывается электрическая сеть — яркая вспышка молний. Но и Мушкин успевает накидать вихри. Доспех Гришки выдерживает, а сам он швыряет очередной разряд. Грохот. Мушкин падает на одно колено, воздушник дрожит от остаточных зарядов.

Гришка делает шаг вперёд, поднимает руку.

— Признаёшь поражение?

Мушкин с трудом поднимает голову, дыхание тяжёлое.

— Признаю.

Гришка вскидывает взгляд на зрителей:

– Я посвящаю победу моему другу Даниле Степановичу и его супруге Анастасии Павловне! За графа и графиню!

Толпа разражается одобрительным гулом, кто-то аплодирует, кто-то разочарованно вздыхает, пересчитывая проигранные деньги. Ну а я скромно выиграл около семёрки. Мелочь, а приятно.

Княжна Лопухина в мгновение ока оказывается рядом с Гришкой, обнимает ухажера за плечи:

— Григорий, ты был великолепен!

Гришка счастливо лыбится, переводит дух, а потом подмигивает мне.

Рядом со мной возникает Маша Морозова, наблюдая за этой сценой с хитрой улыбкой.

— Как мило. Моя подруга и твой друг, правда, смотрятся, Даня?

Я киваю княжне, бросая взгляд на Лопухину, которая буквально светится от счастья рядом с Гришкой.

— Очень неплохо смотрятся.

Маша прищуривается, её взгляд становится лукавым.

— Я всё не дождусь, когда устроим свидание вчетвером.

Я усмехаюсь.

— Да, это будет интересный опыт, Мария Юрьевна.

Возвращаемся обратно в усадьбу. Бал продолжается, музыка возвращает прежний ритм, гости отходят от дуэли и вновь погружаются в беседы.

Ко мне подходит князь Морозов. С дочкой я пообщался, теперь, видимо, очередь отца.

— Знаешь, Данила, я передумал насчёт многожёнства, – неожиданно огорошивает Юрий Михайлович. – Мне хватит одной Ненеи.

— Разумное решение в нынешних обстоятельствах, Ваше Сиятельство, – лаконично отвечаю.

– Просто Ненея разошлась в последнее время, – притушив голос, заулыбался князь. – Она такое вытворяет по ночам! Ох, такое, Данила!

Восторги Морозова радуют, но долго задерживаться на одном госте не могу — другим тоже нужно внимание. Последним нарисовывается боярин Бирюзов. Только вот не настоящий. Но об этом знаю только я.

Улыбаюсь, легко склоняя голову:

— Председатель Хоттабыч. Очень рад вас видеть.

Лже-Бирюзов удивленно усмехается, скрещивает руки на груди, в глазах лукавый блеск.

— Надо же, вы меня раскусили, Данила Степанович, – замечает глава межмировой Организации.

Пожимаю плечами.

— У меня уже есть опыт распознавания ментальных иллюзий.

Хоттабыч кивает, делая выводы.

— Значит, вы тоже владеете этой техникой. Удивительно. Я могу по пальцам пересчитать тех, кто умеет это делать.

– Действительно? – напрашиваюсь на секретную информацию.

Он не разочаровывает и медленно загибает пальцы.

— Это я, ещё демон Мираж, ещё один вымерший зверь, ещё теперь и вы. Ну, ещё трое, о них пока не будем. – Он делает паузу, затем чуть наклоняет голову. — Вы уникальный человек, Данила Степанович.

Я думаю о Хоме, моем легионере-зверюшке. «Вымерший зверь»… О нём ли речь? Видимо, да. А вот о том, что Мираж тоже упокоен навечно, Хоттабыч не упомянул. Значит, Организация не знает, что это моих рук дело. И пусть не знает дальше, на всякий случай.

Хоттабыч медленно скользит взглядом по залу, затем снова возвращается ко мне, в голосе появляется лёгкая тень насмешки.

— Слышал краем уха, что ваш Царь хочет видеть вас в начальстве некой Охранке. Также знаю, что Багровый Властелин на вас глаз положил. Но вы достойны лучшего, конунг Данила.

– Неужели, лорд Хоттабыч? – улыбаюсь, понимая, куда он клонит.

– Мы — сильнейшая Организация миров. И мы заинтересованы в вас. – Ну, конечно.

Он растягивает рот в ухмылке, будто приглашая меня к игре, где ставки мне ещё неизвестны.

— К тому же, мы предоставим вашему сыну место в яслях при нашей Организации. Высокий уровень. Он уже на полпути к членству.

Хмыкаю.

— Вы умеете уговаривать, лорд Председатель.

— А вы — отказываться, — усмехается Хоттабыч. — Но мы готовы подождать.

Он разворачивается и неспешно удаляется, оставляя пищу для размышлений. Странный дед. И вот зачем он приходил? Маялся с маскировкой, отрывался от дел Организации, чтобы пофарсить на моей свадьбе. Точно мужик с тараканами.

Фигура Председателя растворяется среди других гостей, как ко мне подходит Владислав Владимирович.

— Беда, Данила.

Мгновенно сканирую усадьбу, но никаких происшествий не обнаруживаю. Значит, дело не здесь. Я поворачиваюсь к Красному Владу. Начальник Охранки смотрит на меня спокойно, без суеты, без давления. Но если уж Красный Влад встревожился, значит, где-то грянула катастрофа мирового масштаба.

— Какая, Владислав Владимирович?

— Гигантский гуль багрового уровня напал на Сибирскую Аномалию. Теперь он движется в сторону Стрёмено, и за ним бежит новая орда. Я бы не стал тебя тревожить в такой день, если бы под угрозой не оказалась именно твоя база. Сами бы разобрались с этими треклятыми гулями.

Внутри поднимается раздражённый огонь. И, правда, не вовремя. Кто-то за это ответит. А именно — семь бородатых мужиков. Только раздобуду доказательства.

— Это неспроста, Владислав Владимирович. Разберусь.

— Уверен? — Красный Влад хмурится, пристально глядя на меня.

— Да. Если что — я могу полагаться на Кутузова?

— Багровый уровень — это серьёзная угроза всему Царству. Борис Глебович готов прийти по первому твоему зову.

— Благодарю.

Кивнув, направляюсь прямо к своей невесте. Настя выделяется в белом платье, только что закончила танец с отцом.

— Павел Тимофеевич, разрешите украсть свою невесту, — улыбаюсь Горнорудову.

— Ты уже украл её, Филинов, — хмыкает барон.

— Ну, па-п-п! — мягко упрекает его Настя, беря меня за руку. — Веди себя прилично. Всё-таки ты разговариваешь с моим мужем.

— Да-да, я нем как карась, — бурчит Горнорудов, но отходит в сторону.

Больше не глядя на Павла Тимофеевича, отвожу Настю в сторонку и рассказываю по мыслеречи:

— Насть, на моих людей в Междуречье движется угроза багрового уровня.

Она смотрит на меня с тревогой, уже понимая, что сейчас будет.

— Божечки! Тебе надо срочно бежать им на выручку!

— Да, — киваю.

— Конечно, я всё понимаю, — Настя берёт меня за руку, улыбаясь с поддержкой. — Не беспокойся, Даня. Если надо, то и я готова сражаться бок о бок с тобой!

— Если ещё и невеста исчезнет со свадьбы, это будет двойной шок для света, — качаю головой. — Да и один я быстрее управлюсь. Ближе к концу бала вернусь.

— Вернёшься?! — новоиспечённая графиня Вещая-Филинова радостно улыбается. — То есть ты не насовсем?!

— Конечно, нет, — хмыкаю. — Четыре часа максимум.

— Я буду ждать, — Настя встаёт на носочки и целует меня в щёку.

Умница Анастасия. Что ж, приятно осознавать, что и пятый раз с выбором жены я не ошибся. Хотя в прошлой жизни большого опыта в этом деле не было. Разве что телепатия помогла научиться разбираться в людях. Видимо, это и стало решающим фактором.

Уже на выходе из зала меня догоняет мысленный голос Светки:

— Даня, Настя рассказала. Только не говори, что на брачную ночь не успеешь!

Ухмыляюсь, бросая ей ответ:

— Было бы из-за чего опоздать. Успею, даже пораньше. Там всего лишь один багровый зверь, а у меня их в Стрёмено целых два.

Правда, одним «багровым» гулем дело не ограничится. Раз зверь идёт прямо на Стрёмено, сомнений нет — чистейшая подстава. Гагер и Семибоярщина, вы доигрались. Так глупо спалиться… Ну, всему вас надо учить. Повезло вам, что телепаты — хорошие учителя.

_______________________

Друзья-мазаки, поздравьте Даню со свадьбой лайками!

Глава 7

По пути прихватываю Бера и Зелу, а то они изтанцевались так, что остальные кавалеры и дамы только оглядываются, спины выпрямляют и завидуют в голос. Альвийскую грацию не пропьёшь.

Пока втроем идем в коридоре, Бер, глядя в зеркало на стене, поправляет бабочку и челку.

— Данила, а что случилось-то? — спрашивает, оборачиваясь.

— Багровый уровень в Междуречье, — отвечаю, двигаясь дальше.

Бер аж загорелся:

— Будем драться с багровым?

— Нет, — хмыкаю. — Я вас просто заодно забираю.

— Зачем? — искренне удивляется он, морща лоб.

Зела поправляет сползающее с плеч прозрачное полотно, которое только формально можно назвать платьем, и упрекает суженого:

— Бер, ну что ты такой непонятливый! Мы же оставили в Междуречье наших воинов. Кто, по-твоему, будет следить за ними? Лорд Данила на нас полагается.

— Верно, — киваю. — Не Феанору же мне их доверять.

Всей компанией направляемся в пустую комнату для переноса в Междуречье. Уже почти прикрываю дверь, как в последний момент вбегает Лакомка. Легкая, стремительная, будто ветер влетел следом, шелестя голубым платьем. Глаза горят азартом, губы поджаты, чтобы не выдать радостную улыбку.

— Мелиндо, — протягивает с лукавым прищуром, — Красивая передала очень ценный подарок для всего нашего рода. Как вернёшься, обязательно посмотри. И не подглядывай в моей голове, – мельком касается золоченой пряди в прическе. – Это надо видеть вживую.

Хмыкаю в ответ.

— Хорошо. Обещаю. Но сейчас не до подарков.

И правда, не до них. «Для всего рода», говоришь, жена? Когда даже Лакомка ходит с таким видом, хочется ускорить возвращение раза в три. Но нет. Сначала Междуречье. Сначала дело. А сюрпризы — потом.

Достаю портальную стелу, связываюсь с Портаклом. Он уже на месте, во дворе возле стелы, так что всё проходит быстро — несколько движений, и нужные манипуляции завершены. Портал вспыхивает, затягивает нас троих в пространство между, и вот мы уже в Стрёмено.

Вообще, надо бы подыскать Портаклу помощников. Как-то даже неловко выходит: бывший глава гильдии портальщиков самой Организации, а у меня работает привратником. Не порядок.

Во дворе на базе нас сразу встречает Студень.

— Шеф, поздравляю с женитьбой! Снова!

— Спасибо! — отзываюсь, пожимая руку старшему гвардейце. — Докладывай.

Студень вытаскивает из разгрузки планшет, пролистывает снимки, сделанные с вертушек, и останавливается на одном.

— Военные передали, что наблюдают гигантского короля-гулей.

Вглядываюсь в изображение. Белый монстр. Гигантский. Величиной с дом. Разворачиваюсь к горизонту, чувствуя далёкую ментальную вибрацию. Слабые толчки, пока ещё далекие, но неоспоримо приближающиеся.

— Как быстро он идёт? Какие данные по скорости? — спрашиваю, не отрывая взгляда от горизонта.

— Если не замедлить, будет здесь меньше чем через два часа, — отвечает Студень ровно, без паники. — Несётся быстро, артиллерией его вряд ли получится остановить — за ним ещё орда несется, как утята за мамкой.

Перевожу дыхание, усиливаю ментальные щупы. Раскрываю артефакт удалённой телепатии, вбирая в себя дальние волны. Из психической темноты проявляется силуэт. Гигантский король-гуль. Белый монстр, покрытый бесформенными наростами. Мои перепончатые пальцы, хм.

— Ух, здоровый, — бросаю задумчиво, покачивая головой.

Рядом встает Бер, щурясь на горизонт. Видимо, решил, что я увидел монстра в реальности.

— Может, шеф, всё-таки шарахнем артиллерией? – предлагает Студень. – Если вместе с Золотым ударим, глядишь, и достанем...

— Это лишнее, — качаю головой. — Тратить снаряды на такого здоровяка не вижу резона. Видишь ли, этот гуль явно не сам сюда припёрся. Его к нам прислали. Подарочек. На мою свадьбу, видимо. Символичный такой, с размахом. Только вот слишком уж претенциозный подарок, чтобы я его принял. А раз так — вернём обратно.

Студень хмыкает, а по лицу видно, что заинтриговался. Впрочем, не он один. Рядом Зела поправляет волосы, Бер тянет шею, оба ждут продолжения.

— А вернём мы его, — ухмыляюсь, — проверенным способом. Студень, опрыскайте Золотого душнилой – в этот раз не жалейте настоя. Полетаем немного.

— Есть, шеф!

— Зела, Бер, принимайтесь за сородичей. Здесь вы мне не нужны.

— Слушаюсь, милорд, — отвечает Зела и хватает тормозящего Бера за руку, утаскивая за собой.

Золотого опрыскивают минут десять, тщательно, слой за слоем, пока от него уже несёт душнилой так, что глаза режет. Подхожу ближе, а золотомордое чудо косится на меня исподлобья, недовольно морщится и ворчит по мыслеречи:

— Опять эта дрянь-трава! Как же я её терпеть не могу!

— Не будь душнилой, ты и сам уже ею пахнешь, — ухмыляюсь, забираясь на его желточешуйчатую спину. – Полетели. Дел невпроворот, а мне ещё на брачную ночь надо успеть. Не подведи, золотце.

Золотой фыркает, встряхивает крылья, но молча поднимается в воздух. Пока взлетаем, решаю заглянуть кое-куда... к Годуновым.

Летим в сторону их ставки. До радаров остаётся совсем немного — сбрасываю скорость, активирую ментального портальщика. Ломтик мгновенно уходит в разведку, скользит тенями по базе, и уже через минуту находит идеальное место: без камер, без лишних глаз, прямиком в самое сердце ставки.

— Не теряй, Золотой. Я скоро, – встаю на желтую спину.

— А куда это ты собрался, человек? — хмыкает он. — Вокруг только облака.

— А я чуть дальше, — отвечаю с усмешкой.

Прыгаю.

Поводок телепортации в три километра — на первый взгляд так, ерунда, по горизонтали это почти ничего. Но если тянуть по вертикали, хоть в космос можно унестись и обратно вернуться. Только мы сейчас не в космосе. Всего-то на уровне облаков. А значит, и дистанция до земли меньше.

Пара скачков — и вот я уже в самом сердце ставки Годуновых, в защищённом до зубов кабинете главы.

Федот Геннадьевич стоит спиной ко мне, чинно плескает себе коньяк, покачивает бокал, явно погружён в свои мысли. Спокойный, расслабленный. Гостей точно не ждал.

Молча опускаюсь в его кресло. Удобное, широкое, мягкое — прямо создано, чтобы развалиться с видом хозяина жизни. Закидываю ногу на ногу, устраиваюсь поудобнее, позволяю себе неторопливую, почти ленивую улыбку.

— Мне водички, пожалуйста, — бросаю в пространство. — «Арарат» не надо, я, так сказать, за рулём.

Федот Геннадьевич резко оборачивается.

И замирает.

Мы встречаемся взглядами. И воздух в кабинете будто сгущается, вязкий, тяжёлый, словно время само решило задержать дыхание.

— Филинов… — выдавливает боярин, усы дёргаются, подпрыгивают, будто и они в панике.

— Здравствуйте, Федот Геннадьевич, — киваю, всё так же спокойно. — Тут такое дело: на мою базу идёт багровый зверь. Причём ровно по прямой, как по линейке. Будто кто-то лазерной указкой дорогу ему нарисовал.

Улыбаюсь чуть шире, ловлю, как по его лицу пробегает тень догадки.

— Это ведь подарок от вас с Гагером на мою свадьбу, верно?

Годунов сглатывает. Бокал дрожит в руке.

— Как ты сюда попал?..

— Да так, случайно пролетал мимо, — пожимаю плечами. — С багровым вы здорово напортачили. Первых гулей я ещё мог списать на случайность, но сейчас сомнений нет. Глупо вы поступили, уж простите за честность. Очень глупо, а вроде бы мудрый опытный человек.

Он пытается собрать остатки наглости:

— И чего тебе надо? Ступай, рассказывай своему Владиславу Владимировичу!

Я просто продолжаю смотреть на боярина, пока по его лбу скатывается капля пота.

— А зачем мне кому-то рассказывать? Я могу прямо сейчас убить вас, Федот Геннадьевич.

Чувствую, как у него скакнул пульс. А еще меридианы заиграли — готовится.

— Не советую, — добавляю тихо. — Стоит только дёрнуться, впрыснуть ману в каналы — и получите псионическую пулю в лоб. Даже доспех надеть не успеете.

Он замирает. Стоит, как вкопанный. Думает, перебирает варианты, ищет лазейку, но узел решений тугой. Только разум берёт верх, инстинкт самосохранения оказывается сильнее.

— Послушай, Данила Степанович! — прорывает тишину, голос сиплый, но старается держать уверенность. — Я с Хлестаковым работать отказался! Это он с Гагером связался, честное слово! Родом клянусь!

— Это неважно, — отсекаю безразлично. — В этой игре не бывает «наполовину чистых». Ты либо замаран, либо нет. Хлестаков — ваш соратник. И ошибки пора исправлять.

Встаю, поправляю рукав:

— Я отгоняю гуля обратно в Аномалию. А вы с царскими теперь держите портал. Новая орда — ваша забота. Хоть все там поляжете, но удержать обязаны. Ясно?

Годунов думает недолго. Вынужденный кивок.

— Да… Всё сделаем.

Разворачиваюсь и ухожу, хлопнув за собой дверью. В коридоре — сразу портальный прыжок вверх, второй вправо, и вот я снова на спине Золотого.

Годунову теперь будет трудно спать. Он же будет думать, что я обошёл всю его охрану, проскочил через системы, как сквозняк. А вдруг и правда?

По сути, только что мы договорились. Я не сдаю Годунова Охранке, не убиваю на месте, а он, в благодарность за такое великодушие, сторожит Аномалию. Я, конечно, особо не светился, но аккуратно намекнул на широту своих возможностей — чтобы шокировать и поставить на место. Сработало. Теперь он под моим колпаком, на испытательном сроке. Только дёрнется не туда — сразу билет в один конец. А пока пусть трудится. Мне его гвардия ещё пригодится. Гули сами себя не уничтожат.

Дальше летим к гиганту-гулю. Белая махина прёт напролом, сносит деревья, будто это трава под копытами. Шустрый, зараза. И в башке у него штырь торчит — телепатический артефакт, ясно дело, запрограммировали бежать строго на запад. Прямиком в Стрёмено.

За ним тянется орда, целая молочная река. Красота, если смотреть издалека.

Честно? Не уверен, что Золотой смог бы завалить такого громилу. Багровый уровень — понятие растяжимое, там разброс по силе такой, что один багровый другому не ровня. А этот — из разряда тех, кто башнями на ужин закусывает.

Но сейчас у нас другая задача. Золотой работает приманкой, а я телепатией аккуратно обесточиваю артефакт в башке монстра, чтобы не отвлекался по пути. Гуль цепляется взглядом за Золотого, принюхивается к шлейфу душнилы и несётся следом, а мы ведём его обратно в Аномалию.

Пару раз этот громила подпрыгивал так, что, казалось, вот-вот догонит и лапой прихлопнет нас, как муху. Но нет, не сегодня.

На ходу связываюсь с Кутузовым:

— Борис Глебович, мой Дракон ведёт гигантского гуля обратно в Аномалию. Обеспечьте проход.

Кутузов отвечает быстро, но голос с лёгкой ноткой удивления:

— Конечно, Данила Степанович. А вы тоже там?

Улыбаюсь:

— Хотел бы, но у меня разгар свадьбы в Москве. Драконом дистанционно управляю.

— Как хорошо, что вы так можете! — вздыхает Кутузов. — Кстати, поздравляю с браком! Надеюсь, ваши жёны порадуют Царство наследниками. Нам бы побольше таких героев, как вы.

— Не льстите, Борис Глебович, — ухмыляюсь. — А то ещё засмущаюсь и контроль над Драконом потеряю.

— Понял-понял. Проход будет! Гарнизон отступил!

И правда, на подходе лишь заброшенные фортпозиции.

Подводим гиганта к Аномалии — к порталу, огромному, как гора. Спокойно, без суеты, перекидываем его обратно, как и планировали, и выводим на Ту Сторону, а точнее на площадку с двумя порталами.

Первый ведёт в Сибирь, откуда мы только что пришли. Второй — тот самый, через который, судя по следам, и гнали гулей в наш мир. Промежуточный узел. Перевалочный пункт, где собирают орду, перегружают, направляют дальше в Междуречье.

Здесь всё просто: вход, выход и постоянный поток чудовищ.

Сбоку высится замок. Мрачный, чёрные шпили дерут небо, острые, словно когти хищника. На стенах суетятся мутанты-полудроу. Нервничают. Нас уже заметили. Бегают, переговариваются, видно, решают, стоит ли поднимать тревогу.

Но уже поздно. Я здесь.

Летим на Золотом прямо к замку. За нами гремит гигант-Гуль. А следом, шумной, белой массой, катится вся его орда.

Улыбаюсь себе под нос.

Ну что, лорд Гагер… Принимайте обратно свой подарок. Щедро, конечно, но я привык роскошь возвращать отправителю.

***

Та Сторона, замок лорда Гагера

Гагер скучающе листал бумаги в полутёмном кабинете, лениво обводя строки рассеянным взглядом. За открытым окном мерно скрипел ветер, слабо шуршали шторы, и ничто не предвещало беды. Но вдруг с улицы донёсся резкий, сдавленный крик, будто кто-то не поверил своим глазам и успел только вскрикнуть перед смертью.

Через секунду замок содрогнулся — глухой удар раскатился по стенам, встряхнув полки с книгами и заставив хрустальные подвески люстры злобно звякнуть друг о друга. Артефактная защита сработала мгновенно, озарив кабинет белёсыми сполохами и разлив по потолку вязкое свечение тревоги. Магия сдерживала натиск, но трещала, как старый лед под ногами.

Гагер поморщился, отложил перо и бросил взгляд на появившегося в дверях дворецкого. от был бледен, как мел, но голос держал ровный — за годы службы прекрасно усвоил, что паника лорда раздражает, а раздражённый Гагер — это всегда риск не дожить до обеда.

— Что там происходит? —осведомился Гагер хмурым тоном.

Дворецкий отвёл взгляд, опуская руки вдоль тела.

— Гули, милорд.

Гагер замер, фраза словно провалилась сквозь него. Он нахмурился, а затем рывком вскочил, опрокинув кресло.

— Что?! — сорвалось у него. Он бросился к окну. – Откуда гребаные гули в моем замке?! Твари должны сейчас жрать гарнизон Филинова!

За стеклом разверзся ад.

Во дворе бушевал хаос: стены крошились, башни оседали, а в центре разгрома возвышалась туша гиганта-гуля. Он рычал, сметая гарнизон, будто играючи разрывал людей, словно бумажных кукол, заглатывая их вместе с обломками крепости. А по трещинам и проломам, точно гной из лопнувшего нарыва, внутрь замка лились стаи мелких гулей, спеша на пир. Гвардейцы держались из последних сил, но это была бойня, а не оборона.

Гагер выдохнул сквозь стиснутые зубы, взгляд метнулся к далёким порталам на площадке — тем самым, что служили для перегона гулей с отдалённых аномальных пустошей.

— Филинов... — тихо прошипел он, пальцы сжались в кулак. — Это ведь ты, да? Моим оружием против меня. Хитро, мерзавец.

Дверь с грохотом распахнулась, в кабинет ворвался главный гвардеец — мутант-полудроу, мокрый от пота и с перекошенным лицом.

— Милорд! Багровый уровень! Орда уже внутри! Мы теряем людей, держимся из последних сил! Ваши распоряжения?!

Гагер повернулся и бросил брезгливо:

— Сражайтесь! Во имя моего замка!

И не теряя ни секунды, развернулся обратно к столу. Ловко, без суеты, сгреб документы, перевязал их шнуром, добавил сверху парочку редких артефактов, прихватил сейфовую амулетную коробку и запихнул всё в зачарованную сумку.

Полудроу растерянно застыл на пороге, наблюдая, как его господин деловито заполняет вещмешок.

— Милорд... — осмелился он. — А вы куда?

Гагер застегнул сумку, похлопал её ладонью, проверяя вес, и с самым невозмутимым лицом, будто речь шла о прогулке до соседнего поместья, произнёс:

— А я меняю резиденцию.

Бросив последний взгляд на рушащиеся башни, он направился к запасному выходу, невозмутимо поправляя воротник. За спиной рёв гуля и треск ломающихся стен сливались в гулкое эхо.

***

Возвращаемся с Золотым через Аномалию обратно в Сибирь. По-хорошему, надо бы навести Зару на портал Гагера — пусть попробуют подтянуть его под обвинение перед Багровым Властелином. Чем чёрт не шутит. Быстро передаю координаты, получаю в ответ сдержанное "поработаем". Ну и славно. Может, действительно получится выжать из этой истории что-то полезное.

Откинувшись поудобнее на спине Золотого, позволяю ветру растрепать волосы и лениво кидаю ментальную нить связи Кутузову.

— Последняя орда ушла, Борис Глебович, — говорю без спешки, глядя в сизые облака. — Гигантский гуль нашёл себе занятие поинтереснее. А ещё Годуновы должны были попроситься встать на оборону Аномалии. – Говорю так, между делом, хотя понимаю, что новость для Кутузова весомая.

Ответ приходит почти сразу, голос Кутузова звучит с лёгким недоверием, настороженно:

— Данила Степанович, про Годуновых только что доложили — запрашивают доступ к Аномалии. Не пойму, с чего это вдруг Федот Геннадьевич так расщедрился? Он же, выходит, сам себя выписывает из гонки по зачистке орды. Без боя отдаёт тебе земли в Междуречье. Странно как-то, не находите?

Усмехаюсь, глядя, как под нами проносятся леса.

— Что же поделать, раз Федот Геннадьевич сам захотел, — тяну с лёгкой насмешкой.

— Ну... ладно. Не знаю, как ты его уговорил, но помощь в защите Аномалии в нынешних обстоятельствах не помешает.

«Вот именно», — думаю про себя.

Разворачиваю Золотого и беру курс обратно на базу в Стрёмено. Пара минут — и мы на месте. Золотой тут же срывается к речке, отмываться от душнилы, а я вытаскиваю из схрона Ломтика портальную статуэтку и лениво кидаю топчущемуся рядом Студню:

— С багровым гулям покончено. Так что бывайте — у меня там продолжение праздника и брачная ночь на горизонте.

Студень качает головой, усмехаясь, но с уважением:

— Шеф, у меня нет слов. У тебя праздник, а подарки ты нам раздаёшь — гуля отвел, да и от орды избавил.

— Неверно рассуждаешь, — усмехаюсь в ответ. — Праздник у всего моего рода. А вы и есть мой род.

Активирую статуэтку через Портакла, и в следующую секунду оказываюсь обратно в Москве.

Способ, конечно, рискованный. Если кто-то захочет покопаться, совпадений наберётся с избытком. Слишком быстро оказался и в Междуречье, и в усадьбе. Метки по времени не сложатся красиво. Только вот тот же Кутузов меня лично не видел. А его люди пускай и отметили полёты Золотого, но на спине Дракона меня никто не фиксировал. Только Годунов видел — и то не где-нибудь, а в собственном кресле. Но у Федота Геннадьевича сейчас забот хватает. Он молчать будет. Годунов у меня теперь под калпаком.

Оказавшись в московской усадьбе, прохожу в закрытую часть дома. Здесь, как всегда, тишина, глушащая любые звуки снаружи. Лакомка ждёт меня. Сидит на подоконнике, лунный свет из окна падает на волосы, и те блестят, словно тонкие нити золота. Улыбается, как будто я только за хлебом выходил.

– И что там за подарок важный «для всего рода»?

— Мелиндо, — подзывает альва, грациозно спрыгивая вниз. — Смотри, что Красивая раздобыла!

Протягивает из-за спины небольшой слиток белого металла, блестящего тусклым голубым светом.

— Правда, чудесно? — довольно говорит она, поправляя локон за ухо.

Беру слиток в руки, ощущаю прохладу, плотную, тяжёлую, как само обещание будущего. Структура до боли знакомая, узнаю с первого касания. Драгоценный подарок, не поспоришь.

Невольно бросаю взгляд на кольцо Лакомки. Оно мягко вспыхивает голубым, отзываясь на металл в ладонях.

Я провожу по слитку пальцами. По коже невольно пробегают мурашки. Мои перепончатый пальцы! Жизнь меня к такому не готовила! Я думал, всё ограничится числом шесть, а выходит, этому может и не быть конца и края?! И пускай ограничение условное, но я с ним охотно согласился, ибо в принципе мне хватает внимания.

– Узнал? – улыбается моя златокудрая главная жена. Ну, чертовка же. Вот кто по-настоящему счастлив.

— Это тот самый металл, из которого выкованы наши обручальные кольца.

Лакомка ухмыляется, глаза сверкают лукавством.

— Значит, у тебя будет ещё больше жён! Ты больше не ограничен шестью кольцами.

Свезло так свезло, конечно.

– Мелиндо, ты готов составить список кандидаток?

Глава 8

Хмыкаю, возвращая слиток Лакомке.

— Похоже, это ты уже готова. И, судя по глазам, список кандидаток давно составила.

— Могу показать, — сладко улыбается альва, ни капли не отнекиваясь.

— В другой раз, — отмахиваюсь, бросая на слиток последний взгляд. Голубой прямоугольник размером с ладонь. И, если честно, не стоит пускать весь на обручальные кольца. Материал редчайший, связи держит намертво. Моим командирам из дружины и гвардии не помешало бы что-то вроде печаток или фрачников для постоянного контакта.

Но вопрос, конечно, остаётся открытым: где Красивая взяла такой слиток? Его стоимость как минимум с Московский Кремль потянет, если не на два. Эта оборотница-тигрица определённо куда удивительнее, чем пыталась казаться.

— Но сегодня у меня в приоритете Настя, — напоминаю, убирая мысли в сторону.

— Совершенно верно, — кивает Лакомка. — Тебе пора на бал.

Долго задерживаться смысла нет. В закрытой части дома успеваю только перевести дух, умыться, привести себя в порядок — и бегом в публичное крыло. Пора возвращаться. Бал ждёт.

Когда захожу в зал, тут уже посвободнее. Большинство гостей разъехались, суета схлынула. Его Величество, Владислав Владимирович и Морозовы покинули праздник, но кое-кто остался, допивает, договаривает, дотанцовывает.

Светка замечает меня первой. Едва я прохожу через зал, как в голове вспыхивает её бодрый голос по ментальной связи:

— Быстро ты! Ух, уже раскатал орду?!

Я ухмыляюсь, отзываюсь с ленцой:

— Других вариантов и не рассматривалось.

Правда, раскатать ее должен Гагер ценой своего замка и гарнизона, но не суть.

Тут же, едва меня заметив, Настя встрепенулась и, не сдержавшись, подбежала, вслух, радостно:

— Даня! Ты уже вернулся!

Киваю, приближаюсь ближе.

— Это заняло не так уж много времени.

Улавливаю, как у неё вспыхнули глаза — ярко, искренне, с тем самым теплом, от которого внутри становится легче. Улыбаюсь:

— Ну что, может, ещё один танец напоследок? Закрепим успех.

Настя смеётся и кивает, как будто другого ответа и быть не могло, и мы выходим в круг. Танцуем неспешно, несколько минут всё вокруг не имеет значения. Только музыка и её лёгкие шаги рядом.

Бал же постепенно клонится к финалу. Разговоры затихают, все уже понимают: пора закругляться.

И тут рядом, будто из воздуха, появляется Светка — с фирменным лукавым прищуром и связкой ключей в руке.

— Даня, а ночуешь ты сегодня не в усадьбе, — говорит, чуть качнувшись вперёд. — Мы тебе с Настей и девчонками такой сюрприз подготовили!

Я моргаю, вспоминая, как ещё днём ловил на себе заговорщицкие взгляды и шепотки про какое-то "сюрпризище", но тогда решил не подслушивать.

— Да? И от чего ключи?

Светка кивает в сторону выхода, на губах играет загадочная улыбка:

— Пойдёмте, муж и «сестра». Улица всё покажет. Вас с Настей уже ждут. Кортеж доставит, куда надо. Брачная ночь — в сказочном месте.

Заинтригованные, выходим вместе с Настей. Стоит шагнуть на крыльцо — и оказываемся в живом кольце из наших девчонок. Все собрались, улыбаются, переглядываются, явно довольные собой и своим заговором.

На площади перед усадьбой морозный воздух искрится под фонарями, снег свежий, хрустящий, а у парадного подъезда нас ждут сани. И не абы какие — запряжены целой стаей волкомедведей, мрачных и массивных, с блестящими боками. Во главе, как полагается, идёт Акела.

— Ну и ну… — присвистываю, подходя ближе. — А куда это мы, если не секрет?

Камила прячет смех за ладонью, хитро щурится:

— Акела сам знает. Вам остаётся только наслаждаться дорогой.

Пожимаю плечами. Если честно, я бы лучше дома остался переночевать. После сегодняшних прогулок — и в Сибирь, и на Ту Сторону — мне бы плед, чай и стены родной спальни. Но ладно. Пара километров — не повод для капризов.

Помогаю Насте устроиться в санях, накидываю на ее колени лежащий здесь плед, киваю Акеле. Волкомедведи, переступая лапами, шумно фыркают, слышен звон упряжки, воздух дрожит от их тяжёлого дыхания.

— Ну что, поехали, мохнатые, — бросаю.

Стая трогается с места, и мы уходим в ночь. Сзади остаются огни усадьбы и машущие платками жены. Впереди только лес.

Среди деревьев появляется дом. С виду — обычный шалаш, будто поставленный на скорую руку охотниками. Но подходим ближе — свежие, ещё пахнущие смолой брёвна, аккуратно сложенный сруб, плотная дверь, ни единой щели. Всё новое, надёжное.

Оставив сани, отворяем ключом замок и заходим внутрь. Тепло сразу обволакивает. В углу тихо пылает магический камин, по столу ждут вино, бокалы и десерт. А в центре комнаты — огромная постель с ворохом подушек и пледов. Видно сразу — девочки постарались на славу.

Настя, едва переступив порог, оглядывается и восторженно выдыхает:

— Как же здесь замечательно! Это просто сказка…

Я медленно обвожу взглядом помещение, оцениваю уют, тепло, ну и, конечно, размеры кровати. Ухмыльнувшись, соглашаюсь:

— Да, девочки молодцы.

Наливаем вино, чокаемся. Первый глоток — сладкий, терпкий, с лёгкой горчинкой. Настя смеётся, касается губами моей щеки:

— Похоже, мне пора переодеться. Девочки говорили, что тут кое-что подготовили.

— Конечно, — киваю, провожая её взглядом, пока она исчезает за дверью в боковую комнату.

Оставаясь один, сбрасываю взгляд на Ломтика, устроившегося у камина клубком.

— Ну, вперёд, малыш. Покажешь, как там наши «друзья»-семибояре.

Ломтик растворяется в собственной тени, и через пару мгновений я уже вижу глазами щенка тёмное помещение и два знакомых бородатых лиц. Хлестаков и Шереметьев сгрудились над картой, оба недовольные и растерянные.

Хлестаков нервно постукивает пальцами по столу:

— Гигант-гуль просто ушёл. Взял и ушёл обратно в Аномалию. Черти что творится.

Шереметьев, красный, как рак, почти рычит:

— Да как так?! Что вообще происходит?! Как этот Филинов всё это провернул?! Он должен был потерять Стрёмено, а в итоге что?! А если ему и «багрового» зачтут в счет?! Так мы его никогда не обгоним и профукаем Междуречье! Это же не поддаётся никакому объяснению! Радий, как?!

Хлестаков только разводит руками:

— Да кто его знает... Я уже десять раз пытался связаться с Гагером – бестолку, не отвечает! Сейчас снова попробую.

Улыбаюсь про себя, разваливаясь в кресле и делая ещё один глоток вина. Пусть связываются. Пусть гадают.

Настя как раз возвращается из комнаты — в полупрозрачном бежевом наряде, лёгком, будто сотканном из тумана.

Пока она подходит ближе, садится вплотную ко мне и мы пьем винишко, я краем сознания наблюдаю за боярами. Хлестаков суетится, шуршит артефактом связи, бормочет что-то себе под нос, в который раз пытается дозвониться. Глухо.

Ну давай, звони, звони… Только толку ноль. Гагер сейчас явно занят. Конечно, глупо верить, будто лорда-дроу прихлопнул гигант-гуль. Но дел у него теперь хватает.

Я не спешу наказывать Хлестакова с Шереметьевым. Рано. Пусть пока побегают, попытаются, повозмущаются. Просто факт, что они там строчат вызовы на артефакт, — доказательство слабое. Для Охранки нужны будут факты покрепче. Хоть тот же разговор с Гагером, например. Пока же пусть поживут. Недолго.

Связь обрывается, Хлестаков с досадой откладывает артефакт. Шереметьев ворчит что-то злое, размашисто машет руками, явно нарывается на инсульт, а потом встаёт и уходит, бурча себе под нос ругательства вперемешку с угрозами.

Хлестаков остаётся один. Постукивает пальцем по столу, потом вдруг оживляется, подзывает по рации фигуристую наложницу, лениво кивая в сторону вина:

— Ну что стоишь? Давай, развлекай меня, дура!

О. Вот сейчас, Радий Степанович, тебя и развлечём.

Ломтик, как всегда, срабатывает безупречно. Тень скользит вдоль пола, подбирается к боярскому бокалу, и незаметно капает туда снадобье от Лакомки. Смотрю, как Хлестаков наливает себе, наливает девице, с ленцой откидывается назад, делает глоток.

Не проходит и пары секунд, как он внезапно сгибается пополам, глаза вылазят из орбит, руки цепляются за живот.

— Ох ты ж... что это...прихватило?!

Ого, пошло.

Со скрипом отъезжает стул, с грохотом падает салфетница, наложница в испуге отскакивает в сторону, а Хлестаков уже несётся мимо неё, не разбирая дороги, подвывая, как раненый тюлень. Туалет хлопает дверью так, что с полок сыплется пыль. И всё. Можно считать, минус один активный заговорщик на ближайшую ночь.

Снадобье-то легендарное. Когда-то оно варилось как лекарство от запоров. Ну, знаете, из серии "мягкое очищение, всё по щадящим технологиям". Только вот в итоге оказалось настолько убойным, что сносит вообще всё, включая гордость Мастеров.

Я в этот момент целиком возвращаюсь к реальности.

Настя кладет голову мне на плечо.

— Ну как там твои дела, супруг? — улыбается она.

— Все планы идут по графику, — усмехаюсь, притягивая её за талию.

Наливаю нам по бокалу, чокаемся, касаемся губами вина, потом друг друга.

И ночь у нас впереди такая горячая, что никакой рейд по гулевым логовам рядом не стоял.

***

Ставка Хлестаковых, Междуречье

Ночь выдалась адской. Нет, хуже — апокалиптической. Хлестаков просидел на штабном унитазе до самого утра, сгорбившись, корчась от боли, издавая такие звуки, какие, казалось, не способны вырваться из человеческого тела. Стоны, хрипы, всхлипы и глухие проклятия вперемешку с обречённым бормотанием — всё это эхом разносилось по всему штабу.

Целители суетились возле дверей, подсовывая то настойки, то порошки, то амулеты, уверяя, что «вот это точно поможет». Но с каждым глотком становилось только хуже. Казалось, будто зелья соревнуются, кто быстрее отправит боярина в могилу.

Со временем даже самые бодрые лекарские морды поникли. Переглядывались угрюмо, переговаривались шёпотом. Один из старших тихо буркнул другому:

— Магией держим, а то бы давно скончался.

И вправду — только искусная подпитка поддерживала жизнь в теле Хлестакова, пока всё остальное из этого тела пыталось сбежать.

К утру, окончательно выжатый, белый как мел, он с трудом захлопнул крышку унитаза, прислонился спиной к стене и осел прямо на пол. Грудь ходила ходуном, каждое дыхание отдавалось болью.

— Что-то… не то… — прохрипел он, облизнув пересохшие губы.

Попытался подняться. Не тут-то было. Пол покачнулся под ногами, стены расползлись в серую размытую кашу.

— Кто выключил свет?! — вдруг выкрикнул Хлестаков, вываливаясь в коридор, хватаясь за стену и хлопая глазами.

В коридоре застыли несколько приближённых. Те, кто не сбежал за ночь. Один из Целителей аккуратно подошёл, склонился и осторожно проговорил:

— Господин боярин... Похоже... у вас началась куриная слепота. Полное истощение организма.