Газлайтер. Том 20

Глава 1

Сегодня у меня в доме гость. Лорд Ратхархар устроился в гостиной и с нетипичной для двухсоткилограммового ракхаса грацией потягивает чай из крошечной изящной чашечки. Его когтистый мизинец аккуратно оттопырен, словно он всю жизнь посещал светские рауты. Несмотря на внушительные размеры и откровенно хищный вид, ракхас излучает галантность. Чай ему наливала моя мама, решив проявить заботу о госте. Для неё это явно первый опыт общения с таким экзотическим визитёром, но она держится достойно.

Степан, напротив, при появлении Ратхархара заметно напрягся — всё-таки не каждый день в доме появляется огромный, клыкастый здоровяк в очках, да ещё и с пудовыми кулаками, которые выглядят как оружие массового поражения. Правда, благодаря моему предупреждению отчим ограничился лишь удивлёнными взглядами, стараясь вести себя как можно спокойнее.

За столом царит интересная атмосфера. Я сижу рядом с жёнами. Светка наслаждается сладким, уплетая конфеты с таким азартом, что щёки у неё вот-вот лопнут. Камилла, напротив, держится безупречно — элегантное поднимает свою чашку. А Лена с неподдельным любопытством разглядывает гостя.

Лакомка немного задержалась, возилась в саду, но всё же зашла посреди чая с лёгким извинением.

Когда мама, побеседовав с гостем, оставляет нас, Ратхархар, аккуратно поставив свою чашку на блюдце, смотрит на меня поверх очков и задаёт вопрос:

— Так что вы хотели, лорд Данила?

Я усмехаюсь, чуть откидываясь на спинку кресла, и спокойно отвечаю:

— Я не стану спрашивать вас о кольце Саурона… то есть, о браслете Багрового Властелина. Меня сейчас интересуют монахи Обители Мучения.

Ратхархар на секунду задумывается, затем удивлённо переспрашивает:

— Гомункулы? Удивительно, что они вас заинтересовали?

Его взгляд тут же скользит к Лакомке, остановившись на её острых ушках. Он слегка прищуривается:

— Хотя… возможно, это не так уж и удивительно.

Его замечание подтверждает мои догадки: похоже, Ратхархар прекрасно знает, что монахи когда-то пленили альвов.

Я киваю, уточняя:

— Да, именно гомункулы. Что вы о них знаете?

Лорд Ратхархар на мгновение задумался, маленькими глотками отпив чай, затем произносит, подбирая слова:

— Эти монахи, гомункулы, были изгнаны из нашего мира Багровым Властелином. По всей видимости, они нарушили некое важное соглашение с ним, и им пришлось бежать. Видимо, они нашли укрытие в вашем мире. У этих существ есть характерная привычка — строить свои обители в самых холодных местах.

Я перебиваю его:

— Это мы уже знаем. Мы недавно захватили одну из таких обителей.

Ратхархар, явно удивлённый, поднимает на меня пристальный взгляд, его рука машинально касается массивных клыков:

— Захватили? Как вам это удалось?

На это жёны переглядываются, не сдерживая гордые улыбки. Благоверные-то знают, что для меня такие вещи — вопрос техники.

Я пожимаю плечами:

— Да, в общем-то, легко. Хотите, покажу? Она находится совсем недалеко.

Ратхархар растерянно поправляет очки, его когтистая рука мелькает у лица:

— И как вы собираетесь это показать?

Не тратя времени на объяснения, я поднимаюсь и жестом приглашаю его следовать за мной:

— Пойдёмте, сами всё увидите.

Ратхархар чуть ли не пускается за мной вприпрыжку, что при его внушительных габаритах сопровождается глухим топотом, заставляющим чашки на столе дрожать. Но, одумавшись, он притормаживает, вспоминает о манерах и, смущённо поправляя очки, поворачивается к моим жёнам:

— Госпожи хозяйки, благодарю за великолепное угощение!

Лакомка отвечает с тёплой улыбкой, чуть склонив голову:

— На здоровье, лорд Ратхархар.

Я бросаю прощальный взгляд на жён и вместе с Ратхархаром выхожу во двор. На улице ненадолго останавливаюсь, активируя портал. Зеленомордый лорд, хоть и сохраняет внешнее спокойствие, явно заинтересован.

— Межпространственный коридор? — спрашивает он, скорее для подтверждения.

— Да, — киваю я, усмехнувшись.

Ратхархара не удивляет сам факт существования портала, но его заметно поражает, что я так легко могу им воспользоваться. Без лишних разговоров мы оба шагаем внутрь лиловой арки и оказываемся в ледяных коридорах Обители.

Здесь царит пустота и холод. Последняя группа ханьцев была перебита химерами, а сами химеры разбежались куда-то в бескрайние снега Антарктиды.

— Сейчас здесь почти пусто, но иногда попадаются такие вот… экземпляры, — говорю я, указывая вперёд.

Из бокового коридора выходят несколько странных существ, напоминающих переростков-хорьков с мутировавшими лапами и искривлёнными мордами.

Я почти не обращаю на них внимания. Пара пси-гранат, и звери, выращенные в пробирке, падают замертво.

— Это Восточная Обитель, — буднично поясняю, продолжая идти вперёд.

Лорд Ратхархар осматривается, внимательно оглядывая стены коридора, и, поправляя свои очки, произносит:

— Восточная Обитель, значит... Насколько я помню, здесь монахи должны проводить опыты над химерами. Большая часть работ связана с геномантскими структурами.

— Верно, — коротко подтверждаю я. — Но сейчас меня больше интересует Южная Обитель. Там, насколько я слышал, обитают какие-то странные демоны.

При упоминании Южной Обители Ратхархар хмурится. Он явно что-то вспоминает, потому что молчит дольше обычного. Дело в том, что у монахов всего четыре обители, каждая названа в честь одной из сторон света и обладает своей уникальной специализацией.

Наконец, ракхас басит:

— Южная Обитель… Да, она была создана для изучения Астрала. Монахи там часто контактируют с джиннами.

Я приподнимаю бровь:

— Джинны? И что это за существа?

Ратхархар, выпрямившись в свой огромный рост, начинает пояснять:

— Джинны — это уникальный вид Демонов. Они привязаны к своему сосуду в материальном мире. Однако благодаря способности к Расширению сознания они могут влиять на окружающее пространство и частично материализоваться, высвобождаясь из своего сосуда.

Вау! Сколько нового я узнал!

— Интересно. А подчинить джинна можно? Или для этого нужно просто потереть волшебную лампу?

Ратхархар чешет клык в непонимнии:

— Про лампу ничего не слышал, но подчинить их можно. Только если вы способны их обуздать.

— А как победить джинна? — уточняю я, переключаясь на практический интерес.

Ратхархар на мгновение задумывается, затем отвечает с долей неуверенности:

— Уничтожив сосуд, к которому он привязан. Тогда джинн либо погибнет, либо, если окажется достаточно силён, вернётся в Астрал.

Итак, суть ясна. Неплохо бы либо найти такую «лампу Алладина», либо — почему бы и нет? — создать её самому. Почему бы и не да? У меня же как раз есть заточенный Демон на цепи. Вернее, Демонесса.

***

Возвращаюсь вместе с Ратхархаром обратно, провожаю его до машины, и он, поблагодарив, исчезает за дверцей. Уже собираюсь пойти к себе, как ко мне подходит Камилла.

— Даня, Ледзор хочет провести Одарение.

Я останавливаюсь на месте, приподнимая бровь:

— Ледзор? Второй Дар? Ну надо же… — я задумчиво качаю головой, усмехнувшись. — И приспичило же ему вдруг.

Камилла коротко кивает, машинально поправляя распущенные волосы. Видно, что она волнуется. Брюнетка явно хочет быть полезной и сделать всё как надо, но её беспокоит перспектива угробить моего единственного Грандмастера-физика. И ведь её опасения не так уж беспочвенны. Всё-таки Одарение — это лотерея. Вот появится у Одиннадцатипалого, к примеру, Дар «щупальца из головы» — и что тогда? Прощай боевой Грандмастер, здравствуй цирковая диковинка.

Я бросаю Камилле короткое:

— Пошли ко мне.

По дороге по мыслеречи вызываю Ледзора, а заодно и Студня. Когда все собираются в моем кабинете, смотрю на них и жёстко говорю:

— На будущее: прежде чем обращаться к моим жёнам с какими-то просьбами, сначала идёте ко мне. Это касается всех, ясно?

Студень моментально поднимает руку в знак согласия:

— Так точно, шеф. Я разошлю это указание всем гвардейцам.

Ледзор, который обычно держится расслабленно, хмурится и оглаживает бороду:

— Конечно, граф. Я просто хотел разведать обстановку, не хотел вас беспокоить понапрасну.

— Значит, разговор закончен? — уточняю, прищурившись.

Но Ледзор, не моргнув глазом, спокойно отвечает:

— Нет, граф. Я хочу провести Одарение.

Скрещиваю руки на груди и объясняю:

— Ты понимаешь, что Одарение — это штука крайне непредсказуемая? Нет никакой гарантии, что ты получишь то, что хочешь. Более того, есть шанс, что получишь что-то совсем не то. Вон Студень, например, получил Дар Слизня. Но он справился, приспособился и даже выиграл столичный Турнир вассалов. Но это не значит, что у тебя всё пойдёт так же гладко.

Ледзор, с его привычной пофигистичной ухмылкой, отвечает, будто речь идёт о простой прогулке:

— Я доверяюсь судьбе, граф. Хо-хо-хо. Пусть будет как будет.

Камила сжимает кулачки и смотрит на меня с вопросом в зеленых глазах. Я лишь усмехаюсь, махнув рукой:

— Ну, как хочешь. Твоя жизнь, твои риски, Одиннадцатипалый.

Ледзор, конечно, не мог удержаться от своей фирменной ухмылки:

— Хо-хо, это верно, граф. Ты меня понимаешь ведь прекрасно.

— Камил, приступай, — киваю я, жестом приглашая её начать.

Камилла подходит ближе, глубоко вдыхает, её движения становятся размеренными, сосредоточенными. Она готовится к Одарению, и напряжение в воздухе будто становится осязаемым. Ледзор же стоит как статуя — расслабленный, спокойный, ни намёка на тревогу. Всё-таки Грандмастер.

Камилла начинает ритуал. Я внимательно слежу за потоком энергии, контролируя, чтобы Ледзору хватило сил справиться с изменением. Впрочем, он, похоже, выдержит без особых усилий — как будто подобное для него не больше чем очередной эксперимент.

Когда ритуал завершается, Ледзор остаётся стоять неподвижно, словно оценивая своё состояние. Затем он медленно поднимает руку, и в его ладони формируется острая, сияющая ледяная сосулька. Он смотрит на неё, затем переводит взгляд на меня, его глаза горят торжеством.

— Хо-хо-хо! Холод… — произносит он с нескрываемым восторгом. — Теперь мороз вечно со мной!

Он поворачивается ко мне с Камиллой и гудит так радостно, что аж борода дрожит от восторга:

— Граф! Супруга графа! Благодарю вас! Хо-хо… Это мечта всей моей жизни! Не зря я прожил эти… Хм. Хотя, если честно, я уже даже не помню, когда родился. Хо-хо!

– Я так рада что получилась! – Камила счастлива не меньше Ледзора. Брюнетка от избытка чувств вешается мне на шею. – Даня! Еху!

Жену, конечно, приобнимаю в ответ. Умница она у меня. Всегда старается. И в то же время наблюдаю за Одиннадцатым, задумчиво почесав подбородок.

— Значит, твоя мечта исполнилась, — произношу я, глядя на Ледзора, который любовно осматривает ледяную сосульку в своей руке. — Выходит, Одарение каким-то образом отражает сущность человека. Его натуру.

Рядом Студень, который до этого молчал, внезапно встревает, не удержавшись:

— Шеф, ну ты чего? То есть, выходит, у меня натура слизистая?

Камила с неохотой отстраняется от меня. Я же пожимаю плечами:

— Получается так. Вспомни сам, как показал Турнир вассалов: ты прекрасно справляешься со своим Даром.

Студень тяжело вздыхает, почёсывая затылок, словно мирится с очевидным:

— Ну да… зато я в этой слизи мастер.

Ухмыляюсь и хлопаю гвардейца по плечу:

— Вот именно. Главное — не то, что ты получил, а то, как ты этим пользуешься.

Ледзор, продолжая внимательно рассматривать ледяную сосульку в своей руке, неожиданно поднимает взгляд и обращается ко мне:

— Граф, я тут подумал… а отпусти на денёк Кострицу. Можно, а?

— Да, без проблем, – пожимаю плечами. Тем более что Кострица никогда не берет выходных, чему совсем не рада Светка.

–– Хо-хо, спасибо! Граф! Тысячу лет должен буду!

Одиннадцатипплый снова переводит взгляд на сосульку, словно любуется ею, задумчиво поворачивая её в пальцах. В глазах морхала читается скрытое удовлетворение, как у ребёнка, который только что получил долгожданную игрушку. И косматая борода нисколько не портит это впечатление.

***

На следующий день Лакомка появляется в комнате с коктейлем в руках. Судя по её игривой улыбке и откровенному наряду, это снова какой-то «особенный» напиток по эффекту не хуже «Аиста», который «Кролик». У беременных свои причуды, а беременные альвы самые причудливые на свете.

— Мелиндо, я тут тебе коктейльчик новый изобрела. Попробуй, — с энтузиазмом заявляет она, протягивая мне стакан.

Эх. И ведь в таких мелочах беременной жене не откажешь. Придётся отложить дела.

Но прежде чем я успеваю бахнуть «крепкого молочного», за окном раздаётся мелодичный звон бубенцов и медвежий рев. Именно медвежий – а не Мушки после сна. Мы с Лакомкой обмениваемся удивлёнными взглядами и выглядываем наружу.

Во дворе замка разворачивается настоящее представление. Ледзор, как будто прямо сошедший с новогодней открытки, гордо въезжает на сверкающих серебром санях, запряжённых белыми медведями. Медведей он, конечно же, арендовал в Мишкаленде — другого объяснения этому цирку быть не может. Сам он одет в шерстяную безрукавку, подчёркивающую его мощные руки.

Кострица как раз тренирует Светку во дворе, когда вся эта картина катится прямо к ним. Светка, едва увидев приближающегося Ледзора, заливается смехом. А вот Кострица, напротив, поднимает бровь, смотря на него с выражением глубокого сомнения. Её взгляд явно говорит: «Шутка это или он действительно поехал крышей?»

Ледзор, не обращая внимания на реакцию окружающих, уверенно спрыгивает с саней и подходит к Кострице с букетом ледяных роз. Розы, искусно выточенные изо льда, переливаются в лучах солнца. С лёгким поклоном он протягивает ей букет и произносит:

— Можешь растопить их хоть тысячу раз — я сделаю новые, хо-хо!

Кострица смотрит на него с удивлением, но ничего не говорит. Ледзор, как всегда, невозмутимо продолжает:

— Я тут отпросил тебя у графа на денёк.

— Отпросил?! — спрашивает она, пытаясь придать своему тону строгость. — Да как ты посмел?!

— Вот так вот, — спокойно отвечает он, как будто речь идёт о чём-то совершенно обыденном. — Так что ты сегодня свободна, хрусть да треск! Поехали на свидание!

Кострица явно растеряна на мгновение, но быстро возвращает себе привычное суровое выражение лица. Светка, стоящая рядом, хихикает ещё громче и подзадоривает:

— Наставница, ну не будь букой! Он даже медведей привёл!

Кострица, после короткой паузы, всё же поднимается в сани, хотя руку Ледзора демонстративно игнорирует. Зато букет ледяных роз держит всю поездку с неожиданной бережностью.

А я, глядя на всё это, думаю про себя: «Хм, катания на медведях — из этого мог бы выйти неплохой бизнес».

_____________

Друзья-мазаки! С вас лайки! С меня большие проды и работа в праздники)!!

Глава 2

Невский замок, Невинск

Света идёт мимо кабинета Данилы, погружённая в свои мысли, но вдруг замирает, насторожившись. Из-за двери доносится женский голос. Низкий, соблазнительный, будто пропитанный горячим мёдом. Словно из фильма для взрослых.

– Ну ни фига себе! – поражается Светка.

Она останавливается, пытаясь понять, что происходит, и почти машинально прислоняет ухо к двери, хотя сама от себя такого не ожидает.

— Филинов, ты хочешь, чтобы я была с тобой... всегда? — голос страстный, даже слишком, и с каждым словом он словно обжигает.

Глаза Светы широко распахиваются. Она шепчет себе под нос, недоумевая:

— Блин, что еще за прошмандовка?

В этот момент мимо идёт с кухни Лена, что-то жующая. Увидев Свету у двери, она поднимает бровь и бросает подозрительный взгляд:

— Ты чего тут?

Света резко оборачивается и, сделав жест "тише", переходит на мыслеречь, чтобы не привлекать лишнего внимания:

«Тсс! Лена, только по мыслеречи! Там у Дани какая-то баба! Ты не поверишь! Она такая... прям пипец страстная! Ну послушай, что она ему говорит! Она буквально предлагает себя, вообще без стеснений!»

Лена морщит нос, выражение у неё скептическое, но Света хватает её за руку и, не дожидаясь согласия, подтягивает ближе к двери:

— Да я серьёзно! Сама послушай! Ничего я не придумываю!

Сопротивляясь для виду, Лена всё-таки наклоняется и прислоняет ухо к двери. Несколько секунд напряжённого молчания, и её лицо резко меняется, глаза округляются.

— Я могу принадлежать тебе, но выдержишь ли ты... — доносится из-за двери, голос словно обволакивает каждую фразу.

Лена перестаёт жевать, застыв, а взгляд становится растерянным:

— Ни фига себе! Кто это? — произносит по мыслеречи она.

Прежде чем Света успевает ответить, из-за угла появляется Камила. Брюнетка тут же останавливается, увидев согнувшихся у двери «сестер». Лицо Камилы принимает строгий вид, руки скрещиваются на груди, глаза смотрят с обвиняющим прищуром.

— А вы тут что делаете? Неужели подслушиваете…

— ТССС! — Света и Лена оборачиваются одновременно, как по команде, и, не сговариваясь, шикают на неё по мыслеречи: – Ни звука!

Света, нервно сглотнув, пытается оправдаться:

— Там какая-то… какая-то путана нашего мужа оприходывает! Я серьёзно, Камила, она такая страстная! Себя предлагает и вообще потаскуха! А мы просто…

— …Пытаемся понять, кто это, — перебивает Лена, пытаясь сохранить спокойствие, но краснея так, что даже уши становятся алыми.

Камила ещё сильнее прищуривается, её взгляд колючий:

— Вы что, серьёзно?

Света быстро переключается в режим «лучшая защита — нападение»:

— Ну да! Не веришь? Иди сама послушай! Убедись лично!

Камила слегка морщится, но интерес всё-таки берёт верх. Она будто бы нехотя делает шаг к двери, склоняет голову и осторожно прислоняется ухом к дереву. Теперь все трое стоят согнувшись, словно участницы какого-то нелепого заговора.

Из-за двери продолжает доноситься женский голос, полный провокации:

— Я могу подарить тебе всё, но справишься ли ты с моими силами?

Камила моргает, её лицо вытягивается.

— Ну и дела… — шепчет она, не отрываясь от двери.

Но внезапно дверь распахивается так быстро, что все трое не успевают отшатнуться. На пороге стоит Даня, сложив руки на груди и изучая их согнутые фигуры с приподнятой бровью. Взгляд у него спокойный, но явно задающий немой вопрос: «Вы что, совсем?»

— А вы что тут делаете? — голос ровный.

Света мгновенно распрямляется, как по команде, нервно озираясь по сторонам, пока её взгляд не падает на то, что держит Лена. Она резко выхватывает у той круассан и, протянув его Дане, быстро проговаривает:

— Да так, хотели тебе… к-круассан принести! Вот! Приятного аппетита, Даня!

Лена судорожно кивает, словно подтверждая этот неловкий вымысел. Камила же, стоящая рядом, краснеет, но молчит, пытаясь спрятать своё лицо за волосами.

Даня переводит взгляд с одной на другую, поднимает бровь, но ничего не говорит. Только когда Света делает несколько шагов прочь, не выдерживает, оборачивается и всё-таки спрашивает:

— А ты с кем разговаривал, Даня? У нас гостья? Мы тут случайно услышали чей-то голос.

Даня усмехается, поднимая небольшой, переливающийся светом камень Жартсерк:

— С Гротескной Шельмой.

– А где она? – это уже Лена.

– Вот, в этом камне. Она – Демон.

— Какой еще демон… А Демон! – До Светы доходит: никакой плоти и крови, только голос из Астрала.

Светка несколько секунд тупо моргает, после чего нервно выдыхает и слегка улыбается:

–– Ну, тогда … не будем мешать! Мы пошли! — Она разворачивается на каблуках и, не теряя времени, увлекает за собой Камилу и Лену. Фу-ух. Ну, Демон и Демон — страшный, поди. С рогами и свиным рылом. Это точно не какая-то соблазнительная вумен.

***

Усмехнувшись вслед девушкам, я закрываю дверь и возвращаюсь за стол. Кладу на столешницу Жартсерк. Сам, опустившись в кресло, вздыхаю. Так-с, продолжим. Секунда сосредоточения — и я вновь вызываю Шельму, позволяя ей частично материализоваться из Астрала.

Передо мной появляется Демонесса, настолько красивая, что хоть бери и снимай на обложку мужского журнала. Почти обнажённая, она источает смесь сексуальности и опасности. Её голос, с лёгкими нотками раздражённого кокетства, звучит мягко, но с вызовом:

— Ты снова хочешь поговорить, милый?

Я чуть улыбаюсь, откидываясь в кресле:

— Мы не закончили ведь. Короче, у меня есть для тебя предложение. Сделка. Ты станешь моим боевым джинном.

Шельма приподнимает одну идеально очерченную бровь, её глаза вспыхивают интересом:

— Джинном? — в её голосе слышится сарказм. — Слышала о этих поддонниках. Очень заманчиво, конечно, носить тебе тапки. Но что я получу взамен?

— Возможность иногда выглядывать в материальный мир, — спокойно отвечаю я, наблюдая за её реакцией. — Разумеется, ты всё равно останешься в камне, который будет полностью под моим контролем.

Она усмехается, наклоняя голову в сторону, взметнув длинные волосы:

— И ты думаешь, что я поверю тебе?

Я хмыкаю:

— О каком доверии вообще может идти речь? Ты для меня — всего лишь инструмент. Как и я для тебя был всего лишь добычей. Но ты обломала зубы об мой Легион. Помнишь, как хотела выжать меня до дна? Теперь твоя очередь. Если будешь послушной, я позволю тебе иногда прогуливаться в материальном мире. Если нет — отправлю этот камень в дальний угол кладовки, где ты будешь веками пылиться в одиночестве. Всё предельно просто.

Шельма, на секунду замерев, тяжело вздыхает. Её тон становится неожиданно смиренным, почти подчинённым:

— Хорошо. Я готова быть твоим джинном, мой господин.

Ага, конечно. Взгляните на нее. Прямо-таки лапочка. Глазки опустила в пол, моську состроила покорную. Сто пудов притворяется. Шельма всё ещё надеется найти лазейку. Вот только я не собираюсь давать ей ни единого шанса.

Равнодушно киваю, её согласие меня не особо впечатлило:

— Отлично. Тогда я всё подготовлю.

Отправляю Шельму обратно в камень, её образ растворяется, оставляя лишь слабый след астральной энергии. Поднявшись из-за стола, направляюсь к Гумалину — пора обсудить технические детали: вместе с Портаклом уткнулся в сериал «Унеси меня». Вообще Портакл переехал из Сковородщины специально для работы над транспортным порталом. Но Высший портальщик не только взялся опять за старое, но он ещё и Гумалина подсадил.

— Портакл, — произношу я с раздражением, — ты мог бы пялиться в ящик и дома. Что со стелами?

Этот лентяй нехотя отрывается от экрана и отмахивается:

— Да всё нормально там. Ты маршруты настроил неплохо, хотя до стандартов моей гильдии, конечно, не дотягиваешь, но сойдёт. Правда, если через сотню переходов перегрузка случится, кому-нибудь может ногу оторвать и закинуть ее куда-нибудь в сотни километрах. Но какая разница?

Я поднимаю бровь:

— Ну так может, ты перенастроишь стелы по стандартам своей гильдии, раз такой умный? Или… я расскажу, за кого выходит Камелия в финале.

Портакл резко оборачивается, в его взгляде ужас:

— Ты это не сделаешь!

Я усмехаюсь кровожадно:

— А ты проверь.

Портакл вскидывает руки и шипит:

— Ты настоящий дьявол!

— Иди-иди работай, — говорю я, отмахиваясь. — Повтор этой серии будет на выходных, сразу после обеда.

Портакл что-то бурчит себе под нос, но поднимается и, бросив последний тоскливый взгляд на экран, уходит выполнять работу.

— И ты, Брут? – смотрю на казида.

– Да у меня просто перерыв, шеф, – без сожаления выключает он ящик. – Все равно эта муть без пива не идет. У тебя заказ?

Протягиваю камень Гумалину, подойдя ближе:

— Причем оригинальный. Нужно модифицировать Жартсерк так, чтобы астральная пленница внутри могло частично взаимодействовать с внешним миром, — объясняю. — Но только по моему разрешению.

Гумалин берет камень в руки, осматривает его с задумчивым видом:

— Хм… Ты хочешь превратить ментальную тюрьму в своего рода ментальный вольер?

— Именно, — подтверждаю, наблюдая, как он вертит камень, явно уже прикидывая, как это сделать.

Гумалин пожимает плечами, не отрывая глаз от граней Жартсерка:

— Это выполнимо. Нужно выбить на камне символ освобождения. Он ограничит взаимодействие, но не даст полной свободы. Технически ничего сложного.

Я киваю:

— Тогда займёмся этим немедленно.

Гумалин ухмыляется, в его глазах мелькает лукавый блеск:

— Будет сделано, шеф.

Мой боевой джинн скоро будет готов. Хотя, может, правильнее сказать "джинниха"?

***

Возвращаюсь в кабинет, только принимаюсь за круассан, который заботливая Лена мне всё же принесла, но тут звонит моя «русская Нокиа». На экране высвечивается имя Гришки. Беру трубку, не скрывая удивления, и уже собираюсь спросить, что случилось, как он без всяких предисловий выдаёт:

— Слушай, а где можно себе вторую жену найти?

— Шутишь что ли… Или, правда, созрел?

В ответ Гришка тяжело вздыхает, словно рассказывает о какой-то древней трагедии:

— Да моя что-то совсем не выдерживает. Я сильно вырос в ранге, а ты же знаешь, как это у нас, магов. Если ты перерос жену, то ей становится тяжело. Бедняжка не тянет.

Ну да, ну да, неудивительно. Именно поэтому во многих странах уже давно узаконили многожёнство. А наш Царь пока держится, разрешая это только коренным народам да отдельным категориям. Но его скоро дожмет дворянское сословие, это очевидно. Благородные уже устали разрываться между десятком любовниц — всем хочется официального статуса, чтобы дети были признаны законными. Да и хлопот с этим меньше.

— И ты решил, что я лучший кандидат, чтобы спросить об этом?

Гришка хмыкает:

— Даня, а кого ещё? У тебя же гарем, как у восточного султана, опыт огромный. Да и Светку свою как-то смог утихомирить. Одомашнил, можно сказать. Вот я и подумал… кто, если не ты?

Зерно истины в его словах есть. Я прикидываю варианты.

— Могу спросить Машу Морозову. У неё круг общения большой, подруг достаточно, в том числе незамужних княжон.

На том конце линии слышится явное оживление:

— Слушай, это идея! Тем более я сейчас вырос как воин, многих наших раскидал, а в Жузе теперь вес имею приличный. Даже князья, думаю, посмотрели бы на меня как на подходящего жениха для своих дочерей, хоть пускай и младшеньких.

Тут Гришка добавляет:

— Даня, а сама Маша Морозова что, не занята?

— Занята, – отрезаю холодно.

— Понял, понял, граф! Никаких претензий, никаких планов. Подруги — значит подруги.

Я сам не ожидал от себя такой резкости, если честно. А оно вот оно как оказывается!

— Сегодня же спрошу, – киваю. – Кто знает, может, какая-нибудь княжна давно мечтает о славном батыре из восточных степей? О монголах легенды ходят, а чем казахи хуже?

— Спасибо, — коротко, но искренне отвечает Гриша.

На секунду наступает пауза, но, будто вспомнив что-то важное, он продолжает:

— Слушай, ещё хотел поговорить. Я тут с гвардией думаю частично дислоцироваться куда-нибудь. В Будовске уже не то, что раньше. Нет былого драйва, «норы» дают меньше мяса. Хочется глотнуть свежего воздуха, где есть добыча – опасная и дорогая. У тебя же наверняка есть портал в какое-нибудь пустынное место?

Задумываюсь. Дополнительные силы действительно не помешают. Идея хорошая. Обмозговав мысль, бросаю:

— Да, можешь переехать в мое графство. Твоя гвардия получит охотничьи угодья в Боевом материке. Там раздолье для охоты. К тому же у меня тут намечается мега-глобальный проект. Транспортный портал. Но это секретная штука, не по телефону обсуждать. Думаю, твой род мог бы войти в долю.

Гриша, помедлив, вдруг начинает хохотать:

— Я даже не знаю, о чём ты сейчас толкуешь, но звучит чертовски интригующе. Данила, у тебя всё так: другие спины гнут за копейки, а у тебя каждая идея выстреливает и приносит золотые горы.

— Значит, Калыйр в деле?

Гришка, даже не пытаясь скрыть энтузиазм, отвечает:

— Ещё бы! И не думай сомневаться! Даже если надо вложить все сбережения рода, я готов уговорить отца!

– Все-то уж не надо, – усмехаюсь. – Но вообще мысль верная: получишь пропорционально тому, сколько вложишь денег. Сейчас, например, мне зачистить надо прибрежье от пиратов, а наемники нынче не дешевые.

– Понял! Иду выбивать у отца десяток лимонов!

И ведь он правда выбьет. Я-то уж Гришку знаю.

***

Резиденция Годуновых, Москва

Некогда Годунов был ключевой фигурой Семибоярщины — в период раздора именно они управляли значительной частью Царства. Тогда боярин поддержал Львовых, считая это стратегически верным решением. Но, оглядываясь назад, Годунов понимает, что ошибся. Львовы, укрепив власть, быстро забыли об оказанной услуге, а теперь и вовсе возвышают щенка Филиновых — внука опального мятежника. Царь Борис, будто нарочно, вручает ему всё больше регалий и полномочий, словно насмехаясь над старыми союзниками.

Секретные источники донесли до Годунова слухи о грандиозной стройке молодого Филинова — транспортного межмирового портала. Это известие застало боярина за работой в его кабинете. Теперь он задумчиво сидит за массивным дубовым столом, сцепив пальцы, а его взгляд устремлён в одну точку. Поставки мяса... если слухи подтвердятся, это изменит всё.

Филинов не просто укрепит свои позиции, но полностью захватит контроль над рынком аномального мяса. Боярин чувствует, как злость холодным потоком разливается внутри. Эта территория издавна считалась его вотчиной. Ещё задолго до появления этого выскочки на свет Годунов кропотливо налаживал поставки из Аномалий. Он заключал стратегические договоры, выстраивал связи и захватывал влияние в эпицентрах, создавая сеть, которой гордился. И вот теперь всё это может рухнуть — рынок, на который он потратил годы, грозит полностью перейти в руки ненавистного выскочки. Сначала будовские «норы», теперь транспортный портал.

Годунов открывает окно, чтобы глотнуть свежего воздуха, а то всё в нем кипит от гнева.

— Если этот портал заработает... — пробормотал он, словно самому себе, — Филинов станет слишком могущественным. Слишком богатым.

Он резко ударяет ладонью по стационарному телефону. Нажимается кнопка вызова секретаря. Годунов требует начальника службы безопасности. Через минуту в кабинет входит низкорослый мужчина.

— Готовьте операцию диверсии в Невской губе, — холодно произносит боярин, не отрываясь от своих мыслей. — Этот проект нужно уничтожить.

Начальник службы безопасности сначала недоуменно смотрит на Годунова

— А, так вы про транспортный портал?

–– Про что же еще? – ворчит боярин. – Будто много у нас дел в глухомани на Прибалтике?

–– Конечно, никаких больше. Не сразу сообразил просто. Какие именно меры прикажете применить?

— Любые. Саботаж, подрыв, шпионаж. Главное — сорвать стройку, пока проект не завершён. Никаких компромиссов.

***

Ночь. Меня будит стук в дверь — гвардейцы. Чуть приподнимаюсь. Ох, не хочется вставать, но надо, Даня, надо. Будят же не просто так. Они бы тоже лучше дрыхали, а значит что-то случилось.

Лакомка, лежащая рядом, что-то невнятно мурлычет во сне. Она сегодня не должна была здесь ночевать — всё-таки не её очередь, но ухитрилась нарушить расписание. Выбираюсь из-под её руки, осторожно, чтобы не разбудить, и вдруг замечаю, что рядом устроилась Камила. Теперь понятно как Лакомка договорилась – никак, она просто попросила Камилу зайти чуть позже. Как раз сегодня ее очередь, но я вообще не заметил, когда брюнетка успела к нам присоединиться. Хотя смутные образы проглядываются….

Покачав головой, перелезаю через нагую брюнетку.

Выбираюсь в коридор, где меня уже ждёт Студень. Он сразу переходит к делу, не тратя времени:

— Была диверсия на Транспортный портал.

Ну, это стоило ожидать, правда, не так рано. Я мгновенно собираюсь. Едем на место происшествия. Площадка, где расположены стелы, выглядит практически нетронутой. Ни стелы, ни другие конструкции не повреждены, но на бетонном покрытии площадки рядом видны чёрные обугленные следы — опалины, оставленные чем-то явно мощным.

Осматриваю следы, хмурясь.

Тут же подбегает Дятел и, не мешкая, начинает докладывать:

— Силовые поля артефактов сработали, конструкция не повреждёна. Но атака была с воздуха. Вот, смотрите.

Дятел кивает в сторону и ведёт нас к укрытию, где под тентом скрыты обломки. Он аккуратно снимает ткань, и перед нами предстает груда искорёженного металла и магических элементов.

– Взрывчатка вся сдетонировала, но на всякий наденьте доспехи, – предупреждает Дятел, и сам первым следует своему совету. Мы со Студнем тоже соблюдаем технику безопасности.

И что же к нам прилетело? На первый взгляд — беспилотные дроны, но что-то в их конструкции вызывает странное чувство. Я присаживаюсь и начинаю осматривать остатки: оплавленные куски магических артефактов, причудливо изогнутые и обугленные.

Среди груды обломков взгляд цепляется за что-то более-менее целое. Это артефакт, напоминающий крест длиной около полуметра. Беру его в руки и тут же ощущаю слабое, но устойчивое магическое поле.

Начинаю сканировать артефакт, и картина становится яснее: это левитирующий механизм. С помощью магической магнетики он может прикрепляться практически к любой поверхности и поднимать лёгкие грузы. Простая, но чрезвычайно эффективная технология.

— А хитро придумано, — усмехнувшись, рассматриваю крест. — Прикрепить к артефакту банальную взрывчатку.

Студень хмуро замечает:

— У русских дворян вряд ли есть что-то подобное. Видимо, иномирцы постарались.

Я качаю головой, задумчиво повторяя:

— Кто знает, кто знает…

Студень продолжает:

— Без понятия кто это устроил. Никого постороннего в городе нет, кроме лорда Зара и лорда Ратхархара. Шеф, ты же знаешь – у нас и мышь не проскочит.

— Значит, диверсанты не были в городе, — заключаю я. — Скорее всего, пришли по морю, а сейчас пытаются удрать.

Бросаю взгляд на горизонт. Небо начинает светлеть — утро близко. Хватаю артефакт-крест, наполняю его энергией и вызываю Ломтика через теневой портал.

Ломтик возникает, деловито отряхивается и сонно позевывает. Беру кудрявого на руки и аккуратно креплю крест ему на спину.

— Ну-ка, посмотрим, как ты освоишься, — говорю с усмешкой и подбрасываю его вверх.

Ломтик, испуганно тявкая, начинает дрыгать лапками в воздухе. Еще и его глаза полны немого укора, будто вопрошая: Как ты мог со мной так поступить, хозя-и-ин?

— Да ты сначала оглянись, потом уже строй щенячьи глазки, – хмыкаю.

Наконец кудряш замечает, что на падает, а завис в воздухе. Удивленно вертит кудрявой головой, затем неуклюже переворачивается через себя и продолжает барахтаться на высоте в два метра, как будто плывёт в невидимом реке.

— Выглядит неплохо, — замечаю я. – Крутой трофей нам достался, да?

Ломтик, соглашаясь, громко тявкает.

Студень хмуро спрашивает:

— Шеф, и что делать с вредителями? Рыскать по всему графству в поисках этих диверсантов?

Я качаю головой.

— А толку-то? Лучше усильте охрану площадки. А диверсантов я передам рептилоидам. Пусть наши летуны прочешут округу. А заодно и сам присмотрюсь к местности. Всё равно уже рано подняли.

Гвардейцы принимаются исполнять поручение. Я же возвращаюсь домой. На горизонте уже пробиваются первые лучи рассвета, окрашивая небо в розово-оранжевые тона. С высокого неба, планируя, спускается Рюса Зелёный Коготь, на руках у рептилоида, словно здоровенная кошка, устроился Шипучка. Горгоныш еще и мурчит с самодовольством. Ну вылитый мейн-кун. Правда, сам Рюса тот еще гигант, и Шипучка в зеленых лапах выглядит не крупнее котенка.

Рюса аккуратно опускает своего подопечного на землю. Шипучка, недолго думая, встаёт на задние лапы, картинно озирается и тут же начинает размахивать своими четырьмя передними конечностями. Эти странные лапы всё больше напоминают руки, но до полноценной "гуманизации" им ещё далеко.

С абсолютной уверенностью в успехе мелкий пытается взмахнуть ими так, чтобы воспарить в небо. Шипучке хватило ума научиться ходить на двух ногах, но пока еще не хватает понять, что Горгоны не обладают лётными способностями.

Я оборачиваюсь к Рюсе, лениво потягивающемуся после посадки, бросаю:

— Твои люди что-то давно прохлаждаются, уже поди и забыли, как в бою адреналин хлещет. Давайте сегодня полетаем, разомнёмся?

Рюса тут же оживляется, его глаза блеснули азартом. Он коротко кивает и, не теряя ни секунды, бросается в казарму поднимать своих.

Я обращаюсь к ближайшим часовым гвардейцам:

— Подготовьте один из «Буранов», тот, что у Мерзлотника.

И, после короткой паузы, добавляю:

— Кстати, самого Мерзлотника тоже поднимите. Пусть не дрыхнет, у нас тут дело.

Гвардейцы быстро расходятся выполнять приказ. Во двор выходит Лакомка, как всегда, безупречная, несмотря на ранний час. Даже беременность не добавляет ей усталости на вид, хотя я знаю — заморочек у неё хватает. В руках альва несёт кружку кофе, который с лёгкой улыбкой протягивает мне.

— Я уже в курсе, мелиндо, — произносит она, присев на скамейку неподалёку. — Как думаешь, кто мог устроить нападение на транспортный портал?

Я делаю глоток горячего кофе и пожимаю плечами:

— Да кто угодно. Хоть Семибоярщина. Им всё не имётся с моими родовыми угодьями. Даже ловушку с Буревестником придумали, лишь бы не отдавать мое по праву.

Альва удивленно поднимает брови, когда ее взгляд переключается на Ломтика, который весело тявкает, паря в воздухе. Он машет лапами с бешеным энтузиазмом, крутясь вокруг головы Лакомки. Она замечает артефактный двигатель.

– Гумалин сделал?

– Нет, это подарок, – поясняю. – Оставили неизвестные диверсанты.

Лакомка замечает:

— Вряд ли у Семиборящины есть артефакты такого уровня.

— Ага, — киваю я, — возможно, кто-то им помог. Может, из окружения Багрового Властелина. По словам лорда Ратхархара, там интриг хватает. Вполне вероятно, что кому-то не нравится, что Властелин решил направить ко мне послов.

Лакомка с улыбкой гладит Ломтика. Я снова пожимаю плечами:

— Короче, вариантов много.

Допив кофе, направляюсь к крытому бассейну. Еще одна ранняя пташка Светка в купальнике развалилась на шезлонге, явно наслаждаясь утренним спокойствием.

– Даня, искупнемся вместе? – предлагает блондинка, поправляя тонкие бретельки купальника.

— А что, Кострица тебя сегодня не гоняет? — спрашиваю, останавливаясь у края бассейна.

Светка лениво поворачивает голову, зевает и отвечает:

— А её ещё нет.

— Да? Ледзора тоже, — удивляюсь. — Хотя у них все равно выходной.

Светка лишь пожимает плечами, а я хмыкаю:

— Ладно, хватит прохлаждаться. Иди переодевайся. Поедешь со мной вместо Ледзора. Поохотимся на кое-кого.

– О! Тут я всегда за!

***

Лес возле Невинска

Рассвет пробивается сквозь ветви деревьев, заливая лес мягким золотистым светом. Лучи бьют в лицо Кострицы, вынуждая её зажмуриться и недовольно поморщиться. Она просыпается и медленно приходит в себя, осознавая, что лежит в санях. Полностью голая, прикрытая лишь медвежьей шкурой.

Вокруг — лес, пропитанный ароматом хвои и влажной земли. Воздух холодный, бодрящий, но ей странным образом совсем не зябко. Словно невидимая магия мороза защищает её от холода.

Кострица поворачивает голову, и её взгляд натыкается на Ледзора, который лежит рядом. Его бороду разрезает широкая, самодовольная лыба.

— Здравствуй, Снегурка.

Кострица вскидывается так резко, что шкура едва не соскальзывает. Она судорожно натягивает её повыше, взгляд мечется между ним и окружающим лесом, а голос срывается на отчаянный вопль:

— Мать твою!!!! Как это вообще могло случиться?!!! Не-е-е-ет!!!! Я не могла!!!!

В ответ раздаётся громогласное:

— Хо-хо-хо-хо-хо!

***

Мы летим на «Буране», и атмосфера внутри кабины далека от идиллической. Мерзлотник, сидящий за рулем, бурчит себе под нос, явно недовольный тем, что его подняли ни свет ни заря.

— Дома бы лежал сейчас на печи, а меня заставили управлять этой штуковиной, — проворчал он.

— Ну и лежал бы себе, — пожимаю плечами. – Тебя ведь просто спросили, мол, хочешь в вылазку, а ты сам пошел.

– Я не мог доверить ласточку кому-то другому! – возмущается Мерзлотник, с любовью поглаживая приборку.

— Ну значит вы теперь навечно мой танкист, граф Опчикарский, – усмехаюсь.

– Это еще почему? – не понимает он.

— А просто иначе я посажу за руль ласточки кого-то другого. Бу-га-га-га!

– Филинов, ты – дьявол! – уже слышу второй раз за пару дней.

Остальной экипаж молча занял свои места. А вот Светка, не стесняясь, развалилась на недавно установленных кожаных диванчиках. Эти новые «удобства» появились по её предложению Маши Морозовой. Пускай она и улетела потом в Москву, но идею приняли.

Провожу рукой по обивке сиденья, чувствую, какая она мягкая и... слишком тонкая.

— Чёрт, кожа-то нежная, — бормочу себе под нос. — Лишь бы не поцарапать, а то мне же и выслушивать.

В это время Ломтик весело тявкает, кружась по салону. Он носится туда-сюда, проводя уже сотый за сегодня испытательный полёт. Снаружи, параллельно курсу «Бурана», летит десяток рептилоидов, напряжённо всматривающихся в горизонт.

Я сосредотачиваюсь на артефакте удалённой телепатии, чтобы попытаться найти след диверсантов. Машина плавно парит над побережьем моего графства, уверенно набирая высоту.

Это всё благодаря стихийному камню воздуха, встроенному в корпус. Раньше «Буран» только стрелял вихрями, но благодаря Гумалину его возможности расширились. Он нанёс на камень специальные руны, наделив его силой левитации. Правда, стоило это недёшево — запасы энерго-кристаллов опустошались быстро.

Теперь машина летает, но требует постоянной подпитки энергии. Этот полёт — своего рода испытание, чтобы проверить, насколько надёжна новая технология. Одновременно операция служит боевой отладкой. Пока «Буран» ведёт себя идеально.

Благодаря своему рангу Грандмастера, я могу сканировать дальше, чем раньше. Сосредотачиваюсь и, словно тонким щупом, выхватываю мимолётные сигналы — присутствие диверсантов. Они на берегу безлюдной бухты, спешно погружаются в какую-то посудину.

Быстро передаю координаты мысле-речью всем участникам операции. «Буран» с рывком меняет курс, рептилоиды, летящие рядом, начинают перестраиваться. Вскоре мы достигаем цели.

Рептилоиды, вооружённые громобоями, моментально открывают огонь с воздуха. Яркие электрические разряды с треском ударяют по диверсантоам, заставляя их метаться. «Буран», управляемый бурчащим Мерзлотником, выпускает ледяные залпы, замораживая часть их оборудования и блокируя пути отступления.

Диверсанты явно не готовы к такому нападению — они практически беззащитны. Через артефакт телепатии я замечаю, что у одного из них вовсе нет ментальных щитов. Серьёзный промах, но удача для меня. Подключаюсь к его сознанию, напрягаю волю до предела и заставляю этого бедолагу открыть огонь по своим. Обычно такие трюки малоэффективны, но мой ранг Грандмастера даёт преимущество — чужая воля ломается, и диверсанты сами начинают хаос в своих рядах.

Мысленно велю рептилоидам:

— Пленных не брать.

Мне и так уже известно всё, что нужно знать. Просканировав сознание бойца без щита, я нашел ответ — за нападением стоит боярин Годунов. Моё лицо расплывается в хищной улыбке. Ну что ж, боярин, зря ты это начал.

***

Ресторан «Сосны», Москва

Годунов сидит в полутёмном зале московского ресторана напротив странного собеседника. Этот человек… или скорее существо, вызывает у него смутное беспокойство. Дроу, утончённый, но с заметной аурой могущества, даже за столом выглядит так, будто способен снести всех в радиусе нескольких километров одним движением. Его ранг, судя по исходящему от него давлению, без сомнений грандмастерский.

Однако есть в нём что-то необычное. Как он неуклюже разглядывает нож и вилку, как непривычно подносит бокал к губам, словно все эти предметы для него — новая загадка. Не говоря уже о мобильном телефоне, который он лишь мельком осмотрел, презрительно сморщившись. Всё его поведение кричит о том, что он пришёл из другого мира.

Годунов хмурится, разрывая тягостное молчание:

— Ваши артефакты пригодились. Но почему вы решили помочь мне?

Дроу с явным недоумением разглядывает салфетку, будто пытаясь понять её предназначение, а затем, не найдя лучшего применения, засовывает её в рот и начинает жевать. После чего, проглотив, отвечает:

— Всему виной любопытство. Хочу посмотреть, на что способен человек, который заинтересовал Багрового Властелина.

Годунов напрягается ещё сильнее.

— А как вы вышли на меня? — с нажимом спрашивает он. — Откуда узнали, что я… ну, скажем так, не питаю симпатий к этому Филинову?

Лорд дроу лениво улыбается, словно Годунов задаёт ему детские вопросы. Затем он пихает в рот трубочку от коктейля, начинает жевать её с видом дегустатора.

— Провидение, — произносит он, закончив «десерт». — Один из моих телепатов заглянул в будущее. Они видели, как ты, Годунов, погибнешь в войне с этим… как ты его называешь? Филиновым?

У Годунова моментально бледнеет лицо. Он подавленно выдыхает:

— Если вы это знали, почему позволили мне ввязаться в конфликт?

Дроу отвечает сухим хмыком, его глаза сверкают опасным, жёстким блеском:

— Потому что мне наплевать на твою жизнь. Ты смертен, и конец для тебя неизбежен. Рано или поздно.– он делает паузу. — Меня больше интересует игра с лордом Данилой. Посмотрим на что способен этот человечишка, – с этими словами ухмыляющийся лорд-дроу отпивает кетчуп из соусницы.

Глава 3

Восточная обитель, Антарктида

Тишину ледяной комнаты нарушает тихий перезвон пробирок в руках двух монахов. Бип и Пип, монахи из Северной обители: ковыляют между рядами алхимических столов. Воздух пропитан тонким запахом трав, металлов и чего-то едкого. Мягкий свет ламп, питаемых магическими кристаллами, заливает помещение теплым сиянием.

— Какие же эти ханьцы глупые! — с издевкой замечает Бип, ставя пробирку на одну из полок. Его тонкие губы кривятся в насмешке. — Сначала захватили Восточную, а затем сами же случайно выпустили химер и погибли. И мы спокойно заняли обитель.

Пип, более низкий и круглолицый, хмыкает, продолжая аккуратно выкладывать колбы в ячейки ящика.

— Думаешь, это ханьцы выпустили зверюшек?

— А кто еще? Разведка докладывала, что людишки полностью взяли Восточную и перебили наших собратьев. Значит, это точно косяк ханьцев.

— Тогда да, — соглашается Пип, кивая. — А химеры-то разбежались, а мы спокойно заняли Восточную. Всё получилось идеально.

В ответ Бип усмехается, поднимая очередную пробирку с золотистой жидкостью на свет. Его глаза сверкают от интереса.

— Всё идеально. Как там наши демонские камни? Ты их положил на хранение?

Пип откладывает последнюю колбу и достает из внутреннего кармана мантии небольшую записную книжку.

— Конечно! Они лежат в контейнере. Энерго-кристалл заряжен на полную.

Дело в том, что артефактный контейнер напитан магическим светом. Это освещение обеспечивает долгое и стабильное хранение демонских камней. Даже спустя годы они останутся свежими и такими же мощными, как в день приготовления. А вот без света камни опустеют и лишатся астральной маны за пять минут.

Бип кивает.

— И правильно, во имя Великой Идеи! От этих запасов маны зависит наша шкура! Магистр нас вздернет, если камни испортятся, — заявляет Бип, поднимая палец вверх в драматическом жесте. — Пойдем еще раз проверим состояние контейнера.

Пип вздыхает, но не спорит со старшим братом, и они направляются в соседнюю комнату. Тяжелый артефактный контейнер возвышается посреди помещения, сверкая рунами. Однако их внимание мгновенно приковывает неожиданный гость. Возле контейнера на ледяной скамье сидит монах, на вид совершенно спокойный. Его более узкие глаза и характерная внешность не оставляют сомнений — это восточник-гомункул.

— Что ты здесь делаешь?! Разве ханьцы не убили всех вас?! — выпаливает Бип, ошеломленно уставившись на мужчину.

Восточник, не обращая на них никакого внимания, держит в руках два камня и спокойно высасывает их содержимое. Затем берет третий, не торопясь, и с улыбкой произносит:

— Отличный бодрящий коктейль! – и снова опустошает камень.

Бип и Пип в ужасе хватаются за головы, одновременно выкрикивая:

— Во имя Великой Идеи! Ты же умрёшь! Даже один камень! Эта мана предназначены для одержимых!

Восточник, словно не замечая их паники, лениво поднимается, поправляя складки своего одеяния.

— Знаю, я так и понял. Но вещь отличная, прямо зачетная! — он широко улыбается.

Подойдя к контейнеру, он кивает на потухший железный ящик.

— Кстати, я забрал энергию из энергокристалла. Она мне пригодилась для усвоения этих камушков, — добавляет он невозмутимо.

Бип и Пип замирают, их лица вытягиваются от ужаса. Они одновременно в панике хватаются за головы. Контейнер лишь тускло мерцает, а значит внутри нет магического света.

— Спасибо за угощение, — восточник делает легкий поклон и неспешно уходит, оставляя двух ошеломленных монахов в полной растерянности. За ним захлопывается дверь, и наступает тишина.

После ухода непонятного монаха Бип и Пип, охваченные паникой, кидаются к контейнеру. Массивный световой холодильник должен был служить непреодолимой преградой для посторонних. Замок защищён генокодом, привязанным исключительно к Бипу и Пипу. Но как тогда восточник смог его открыть?

Монахи быстро активируют систему, и тяжёлые двери с тихим шелестом распахиваются. Внутри нет опустевших камней. Потому что внутри ничего нет, пустота. Камни исчезли.

— Это невозможно, — шепчет Бип, словно боясь нарушить зловещую тишину.

Пип озирается вокруг, взгляд мечется по комнате. Он вдруг восклицает:

— Кто это мог быть? Настоящий ли это был восточник? Он не мог взломать этот контейнер! Заклинания, двери... их просто невозможно преодолеть!

Бип кивает. Его голос дрожит:

— Я не знаю. Но то, что здесь произошло, — это катастрофа.

Не теряя времени, Бип активирует связь-артефакт и дрожащим голосом сообщает о пропаже камней вышестоящему руководству.

Спустя десять минут в лабораторию врываются их собратья. Старший монах идёт впереди, его лицо каменное, взгляд сверлит Бипа и Пипа, которые сбивчиво и наперебой пытаются оправдаться. Они задыхаются от слов, упирая на «загадочного восточника», появившегося ниоткуда.

— Довольно! — голос старшего монаха звучит как хлёсткий удар. — Ваши объяснения — полный бред! Восточник? Полная чушь. Все восточники мертвы!

Он обводит лабораторию взглядом, прищурившись, и останавливается у сейфа. Нахмурившись, он медленно наклоняется к небольшому предмету, который лежит на полу.

— А это ещё что такое? — произносит он, тыкая пальцем в находку.

Все смотрят на сейф, а затем на странный предмет рядом. Это мягкая игрушка в форме ежика. Её никто не заметил раньше — она словно материализовалась из ниоткуда.

— Не наша, — хором бормочут Бип и Пип, растерянно переглядываясь.

Старший монах скептически хмыкает и, не раздумывая, хватает игрушку, сжимая её в руке. И тут...

ПШШШХХ!

Из ёжика с мягким свистом вырывается густой, серо-зелёный газ. Старший монах моргает раз, другой, но внезапно его глаза закатываются, и он падает как подкошенный.

— Запах! — кричит кто-то из монахов. — Это он!

Остальные монахи не думают дважды — они бегут прочь из лаборатории, срывая мантии и прикрывая лица рукавами. В панике раздаётся шёпот, превращающийся в истерические крики. Они узнали запах. Этот запах преследовал их когда-то, в другом мире, который они покинули с такой радостью и облегчением. Это слово — ужасное, зловещее, от которого стынет кровь.

— Уисосики… — срывается у одного из монахов.

Неудивительно, что магистр, узнав об угрозе, даже не стал ждать подробностей. Его голос гремит по связи-артефакту, как гром среди ясного неба:

— Лаборатория объявляется карантинной зоной! Немедленно закрыть все проходы и установить барьер! Никто не выходит!

***

Сбросив личину монаха, я уже нахожусь в Невском замке. А точнее на складе. Передо мной стоит специальный магический ящик, сделанный Гумалиным. Я аккуратно укладываю туда камни с маной, одна за другой, наблюдая, как мерцающий свет кристаллов внутри поддерживает стабильность энергии.

Упаковав последний трофей, я облокачиваюсь на край стола и бросаю взгляд на ящик. Монахи, надо признать, оказались весьма изобретательными. Их камни впечатляют. Эффект, который я почувствовал после того, как выпил три из них, всё ещё отзывается мощным эхом в моём теле. Сила наполняет каждую клетку, каждая мысль становится резкой, как клинок.

Я усмехаюсь. Хорошая штука, что ни говори. Монахи хотели этим усиливать одержимых рабов. Но, признаться, и мне подходит идеально. Технически, я ведь тоже, пускай и с небольшой оговоркой, являюсь одержимым.

Я давненько уже как слился с Бехемой. И новая атрибутика позволяет не просто справляться с эффектами подобной маны, а извлекать из них максимум. Это гарантирует большие перспективы. Они усиливают мои демонические способности, да и вообще вкусные, с кислинкой, напоминают березовый сок. Так что остальные камни я оставлю на потом. Будем пить по чуть-чуть, авось и рога станут больше, может даже как у королевского оленя. Вот ж тогда тавры порадуются за своего конунга.

Моя разведка Восточной обители позволила многое прояснить. Сейчас там обосновались монахи Северной обители, но я не собираюсь их ликвидировать. Скоро ханцы снова высадятся у берегов Антарктиды. Пусть рисоеды с гомункулами разбираются друг с другом, а я займусь делами поважнее.

Размышления прерывает Фирсов, раздражённый и нетерпеливый. Он подходит ко мне, упираясь руками в стол, и прямо заявляет:

— Филинов! Сколько мы будем тут прохлаждаться? Нам поручили диверсии в Антарктиде, а ты всё шляешься один по этой обители, будто ищешь там сокровища! Ты сам сказал, что сейчас там новые монахи, так почему бы нам не ударить по ним?

— Бывший учитель, это лишнее, – хмыкаю. – Туда уже собрались ханьцы. Зачем им мешать? Наша цель — не размахивать кулаками.

Фирсов хмурится:

— Наша цель – устраивать диверсии!

— Неверно. Диверсия — это всего лишь средство. Настоящая цель — получить контроль над всеми четырьмя обителями. Это требует стратегии, а не порыва.

– Всеми обителями? – округляет он белесые глаза. – Филинов, твоей жадности вообще есть предел?

– Прошу вас, – отмахиваюсь, польщенный.

Фирсов в итоге успокоился. Любит он поворчать, но меня не продавишь авторитетом. Я сам себе авторитет, вот! Да и стратегия всегда важнее тактики.

Очень возможно, что северные монахи притащили в Восточную обитель еще что-то стоящее — хоть те же артефакты. Стоит ещё раз заглянуть туда, когда обстановка немного уляжется.

На складе я закончили, потому с Фирсовым иду во двор. На полигоне Кострица занимается со Светкой. Ледзор подходит к наставнице моей жены, намереваясь заговорить. Но Кострица даже не поворачивает голову. Вместо ответа лишь хмыкает и, не замедляя шага, уходит в сторону.

Фирсов, наблюдая эту сцену, поднимает бровь и с сарказмом роняет:

— Не додавил.

Я качаю головой.

— Тут давить нельзя. Такая девушка – сама удавит.

– Много ты знаешь, парень, – хмыкает Фирсов.

– У меня четыре жены, так что – да, знаю, – парирую, уделав бывшего учителя.

Фирсов остаётся ворчать что-то под нос, а я направляюсь в медитативный зал. Там в углу уселся кузен Бер, закрыв глаза и сосредоточенно дыша.

Я опускаюсь на своем любимом месте у панорамного окна, немного насмешливо замечая:

— Всё-таки решился на магическое восстановление?

Бер хмыкает, не открывая глаз, но по его напряжённой челюсти видно, что комментарий его задел. Проходит несколько мгновений, прежде чем он сам нарушает тишину:

— Слушай... Ненея... Она же почти восстановилась?

Его голос звучит чуть завистливо. Его собственные успехи оставляют желать лучшего.

— Не полностью. Но она близка к этому.

Кстати, Ненея сейчас у Морозовых. Поехала на именины Маши. А сопровождают мою родственницу рептилоиды — всё под контролем.

Бер кивает, но не говорит больше ни слова. Но я не упускаю случая припомнить:

— Слышал, ты недавно заглядывал в «Райский угол» Гересы.

Глаза Бера резко открываются, и его лицо заливается краской. Он явно не ожидал такого поворота:

— Я думал, это обычный кабак или бар, где можно сидр выпить! — поспешно оправдывается он. — А там... рассадник разврата и похоти! Люди такие порочные!

Я не могу сдержать смех. Ещё и сидр, надо же! Да и про порок не альву уж говорить. Складываю руки на груди с насмешливой улыбкой:

— И ты не воспользовался шансом немного расслабиться? Просто выпил сидр и ушёл?

Бер отворачивается, краснея ещё сильнее.

— У них не было сидора. Только кофе. А кофе я не пью.

Надо же какой скромняга. Даже я от кофе там не отказывался.

Помедитировав, направляюсь в кабинет, где меня уже ждёт Лакомка.

Она устроилась на диване, вытянув стройные ноги и сосредоточенно изучая список настоек, зелий и прочих растворов для разработки. Её золотистые волосы слегка блестят в свете лампы, а на лице читается серьёзность. Я подхожу ближе, скользнув взглядом по списку, и одобрительно киваю:

— Хороший набор.

Подняв глаза от бумаги, она слегка улыбается и откладывает список.

— А твой кузен, — замечаю я, присаживаясь рядом, — настоящий скромняга.

Лакомка усмехается и мягко произносит:

— Он всегда был таким, мелиндо. У него была возлюбленная в той жизни, до пленения монахами. Он любил её всем сердцем и хранил верность, – жена делает грустную паузу и кладет голову мне на плечо. – Даже сейчас хранит.

Я задумчиво киваю. Однолюб. Теперь многое становится яснее. Отсутствие той самой делает его адаптацию в этом мире куда более сложной. Словно половина его души осталась там, в прошлом.

Но хватит тратить время на лирические отступления. Сейчас главное — ответка Годунову. Он нанёс удар, покусился на мой портал, и пора ответить, причём ответить так, как я умею — более масштабно. Посидев немного с Лакомкой, я раздаю поручения своей гвардии. Пускай готовятся к операции. После этого вызываю Бера. Он заходит, в глазах читается лёгкое недоумение.

— Хочешь размяться, кузен? — спрашиваю с насмешливой улыбкой. — Вместо безответных тренировочных столбов попробовать свои силы на ком-то, кто действительно сможет дать сдачи?

Бер оживляется, на его лице появляется азарт:

— Почему бы и не да! Как раз я помедитировал и набрался сил.

– Пошли тогда.

Мы выходим во двор, где я активирую портал. В следующий миг нас окутывает мерцание магических потоков, и мы оказываемся в Сковородшине. Здесь царит организованный хаос: гвардейцы снуют туда-сюда, проверяя снаряжение и отрабатывая последние детали операции. Бряцанье снаряги, короткие команды и скрип тяжёлых ящиков заполняют пространство. Всё вокруг движется. Я направляюсь к джипу и сажусь за руль, жестом приглашая Бера присоединиться. Альв медлит, с подозрением разглядывая машину, еще не привыкший к современным технологиям.

— Садись, — говорю, удерживая улыбку. — Это не дракон, но тоже неплохую скорость набирает.

Бер фыркает, но послушно забирается на пассажирское сиденье. Машина трогается с места, и мы отправляемся в путь. Дорога занимает час. Джип уверенно гудит, прорезая дорогу через холмы, пока мы, наконец, не добираемся до склада Годуновых.

Хотя перевалочная база рода Годуновых — это не просто склад, а стратегическая точка для транспортировки мяса из Сибирской Аномалии в европейскую часть России. Здесь хранится немало ресурсов, за которые стоит побороться, но операция требует предельной осторожности: место охраняется не хуже военного объекта.

Мы с Бером подъезжаем к окрестностям базы и останавливаемся на лесной дороге. Я сворачиваю в сторону, оставляя машину среди густых деревьев. Мы тщательно маскируем её ветками, чтобы ничто не выдавало наше присутствие.

— Жди здесь, — говорю я, кидая быстрый взгляд на Бера. Его глаза сверкают нетерпением, но он молчит, лишь коротко кивает. — Скоро приду за тобой. Не боись.

– Я ничего не боюсь, человек, – буркает он.

Я только усмехаюсь. Ага, конечно. Хотел бы отправить этого блондинчика в мой старый мир и посмотреть, как быстро он там наложит в штаны.

Накрывшись Покровом тьмы и ментальной невидимостью, я отправляюсь к базе. Внутри периметра присвистываю. Как уже сказал, это далеко не обычный склад — передо мной хорошо укреплённая гарнизонная часть. Мощная система ПВО, радары, пусковая система, командный пункт.... Здесь нельзя действовать наобум. Любая неосторожность приведёт к ненужным потерям.

Проникая внутрь, я полагаюсь на Ломтика. Теперь щенок умеет летать, что делает его ещё более мобильным и незаметным. Он легко скользит из тени в тень, будто создан для этого. Ломтик уже провёл предварительную разведку, обнаружив бытовые помещения.

Вскоре нахожу прачечную — идеальное место, чтобы переодеться. Среди аккуратно развешанных комплектов униформы выбираю форму сержанта, надеваю её и поправляю в зеркало. Теперь мой образ выглядит убедительно, без лишних вопросов.

В обновлённом облике я направляюсь в гараж. Ломтик уже поработал в каптёрке и раздобыл для меня ключи от одной из машин. Эти ключи принадлежат капитану одного из отрядов, а значит тачка должна быть неплохая.

Гараж устроен основательно: подземный уровень с чётким распределением мест, каждое из которых снабжено табличкой с именем владельца. Идеальный порядок. Найдя место капитана с нерусским именем «Шольц», я уверенно подхожу к его джипу. Машина выглядит ухоженной. Сажусь за руль, бросая взгляд на табличку ещё раз. Всё совпадает. Ключи тихо щёлкают в замке, и двигатель начинает работать ровно, почти беззвучно.

Но тут ко мне подходят два рядовых гвардейцев. Один из них, высокий и рыжий, недоверчиво щурится:

— Эй, сержант, ты зачем садишься в машину капитана? Слышал, он скоро поедет с докладом!

Не теряя хладнокровия, я с лёгкой уверенностью отвечаю, будто это давно согласовано:

— У него изменились планы. Он сам сказал, чтобы я взял машину.

Гвардейцы переглядываются. Один из них пожимает плечами, и они отходят. Однако ясно, что капитан Шольц скоро появится, и тогда моя маскировка полетит к чертям. А мне ведь еще с кузеном Бером возвращаться! Не порядок! Необходимо действовать быстро!

Ломтик уже носится по административному корпусу. Его глазами я вижу, как гвардеец с погонами капитана движется в сторону гаража. Мои перепончатые пальцы! Вот и шухер … то есть Шольц идет! Думай, думай, Даня.

План начинает формироваться в голове.

Попробуем псионику. Сломаем щиты. Обычно псионика не пролетает сквозь теневые карманы, но сквозь физические преграды очень даже. Стены там, перегородки…Сейчас Шольц надо мной, потому я просто швыряю о-о-огромное пси-копье вверх в потолок. Тяжело пробить тонны земли, но псионика она ведь нематериальная, поэтому всего лишь нужна лишь большая концентрация. В конце концов Грандмастер я или нет?

Ес! Достал! Чистая работа.

Ломтик видит, как капитан Шольц замер. Его щиты рухнули, благо он всего лишь Воин и сам не очень волевой человек. Я беру его под контроль, но опять же это сложно, хорошо что он прямо над потолком стоит. Закладка одна единственная: идти в гараж и не удивляться мне. Остальное уже на месте заложу.

Через некоторое время объявляется сам капитан Шольц, приближающийся быстрым шагом.

Надо бы его куда-то отправить. Мельком я видел через Ломтика в кабинете командира части заметки про какие-то работы за казармой.

Вот поэтому высунувшись из машины, громко объявляю – больше для свидетелей:

– Капитан Шольц, вам ведь поручили заняться строительными работами за казармой.

Гвардейцы, стоящие неподалёку, замолкают, удивлённо переглядываются. Шольц останавливается как вкопанный, его лицо непроницаемо – марионетка ведь – и мне приходится придать ему мимики – выражения согласия и удовлетворения. Не знаю что там за работы, но пускай они его очень обрадуют. Он кивает.

– А точно – работы же….

Он разворачивается и уходит в указанном направлении.

Гвардейцы начинают переговариваться между собой, явно не скрывая своего удивления и даже смешков. Один из них, с любопытным выражением на лице, обращается ко мне, регулирующему кресло под себя.

— Эй, сержант, ты не знаешь, за что Шольца так наказали?

Я сохраняю невозмутимость, лишь слегка пожимаю плечами и спокойно отвечаю:

— А что, строительные работы — это разве наказание?

Гвардейцы громко ухмыляются, и один из них с явным удовольствием поясняет:

— Ещё какое! Там же за казармами нужник роют. "Строительные работы" — это оно и есть же.

Я киваю с той же серьезной миной, будто мне всё это совершенно неинтересно. С ровным, невозмутимым тоном добавляю:

— О, вот как. Ну что ж, занимательная информация. Ладно, я поехал.

Плавно нажав на газ, я начинаю движение. Машина мягко катится вперёд, оставляя за спиной хихикающих гвардейцев. На КПП предъявляю найденный Ломтиком пропуск. Дежурный мельком проверяет документы и, не задавая лишних вопросов, даёт команду открыть шлагбаум. Джип беспрепятственно выезжает за пределы базы. Вообще мне машина нафиг не сдалась, но надо же как-то протащить внутрь кузена Бера. Он-то не обладает ментальной и энергетической невидимостью, и любой сканер или телепат его засечет. Опять же следом возникает вопрос – зачем мне сдался там кузен Бер? Ну, скучно же парню без второй половинки. Пускай развеется. Да и не лишним будет.

Доехав до места, где Бер остался ждать, я притормаживаю и останавливаю джип. Открываю дверь и бросаю ему прихваченную форму рядового, кивнув на заднее сиденье.

— Надевай и ложись сзади, — говорю, указывая на пол. – Так чтобы уши не торчали.

Бер нахмуривается, его раздражение почти ощутимо.

— А зачем мне прятаться? У меня ведь меч!

Я флегматично отвечаю, не утруждая себя лишними эмоциями:

— Рядовой Бер, потому что это миссия полусекретная, а не лобовая атака. Прячься и не спорь со старшим по званию. И пилотку на уши натяни.

Бер тяжело вздыхает, но подчинился. Он ворчит себе под нос что-то нелестное, но всё же залезает на заднее сиденье и устраивается на полу. Его меч с тихим звуком ложится рядом, а я добавляю с усмешкой:

— Только смотри, мечом ничего себе не проткни. Да и вообще убери его в ножны от греха подальше.

— Да-да, — бурчит он, аккуратно укладывая оружие так, чтобы не мешало.

Я снова завожу двигатель и плавно выезжаю на дорогу. Машина едет обратно к базе.

***

Перевалочная база-склад рода Годуновых, Сибирь

Капитан Шольц стоит за казармами, сжимая в руках лопату с выражением почти буддистского спокойствия на лице. Его взгляд устремлён на едва начатую яму, а лёгкая, едва заметная улыбка делает его фигуру почти комичной в этом безрадостном пейзаже.

Запах в воздухе — густой, зловонный — красноречиво намекает, что «объект» уже нашёл своих первых посетителей. Даже самые стойкие держатся на расстоянии, но Шольц лишь кривит губы и фыркает, словно принимает это зловоние как часть своего долга.

Мимо него, с любопытством, проходят другие капитаны. Они бросают на него сочувственные взгляды, переговариваясь вполголоса:

— Думаешь, это его так наказали за ту канистру бензина, которую он прикарманил на прошлой неделе? — предполагает один, почесывая подбородок.

— Или за то, что новобранцев вместо полевых работ возил на свою дачу сарай строить, — фыркает другой, едва сдерживая смешок.

Оба останавливаются на секунду, оценивая ситуацию, и синхронно качают головами:

— Да нет, повезло ему. Премии могли лишить или вообще разжаловать.

Сквозь их перешёптывания Шольц продолжает работать, словно не слышит. Лопата с глухим звуком вонзается в твердую землю, а другой капитан вслух флегматично бросает:

— Ага. Повезло.

***

Мы с Бером прибываем в часть и направляемся в каптёрку. Ломтик приносит мне через теневой портал добытые документы со стола командира, пусть и слегка пожеванные, и я погружаюсь в их изучение. Среди номенклатур нахожу сведения о текущих запасах мяса на складе: они невелики, но ожидается прибытие новой колонны с грузом через полтора часа. Это значит, что она сейчас где-то на трассе. Удобный момент для перехвата.

Продолжая изучать бумаги, нахожу данные о техническом оснащении базы. Чем больше я читаю, тем больше понимаю, насколько она хорошо оборудована. По периметру установлены турели, в арсенале есть мощные системы ПВО, радары, командный пункт и даже полуавтоматические залповые ракетные установки. Уровень серьёзный.

— База впечатляет, — произношу я, откидывая очередной документ. — Но раз тут такая офигенная ПВО, значит, её нужно взять по воздуху.

Бер поднимает бровь и переспрашивает:

— ПВО — это ведь противоздушная оборона, так?

— Верно, — киваю я, ничуть не смущаясь.

Он снова смотрит на меня:

— И ты хочешь послать штурмовиков по воздуху?

Я ухмыляюсь:

— В точку.

Бер озадаченно чешет затылок, явно пытаясь разобраться:

— Это разве логично?

Я возвращаюсь к документам, бросая ответ через плечо:

— Более чем.

Его взгляд становится ещё более неуверенным, он, кажется, ждёт объяснений. Я откладываю бумаги и ухмыляюсь ещё шире:

— Наземные турели на заборе тут полностью ручные. Гвардейцы спокойно могут обстрелять из них приближающиеся машины. А вот автоматическую систему ПВО можно заблокировать из командного пункта. Если взять его под контроль, то эта «офигенная ПВО», — я слегка насмехаюсь, повторяя его слова, — не сделает ни одного выстрела.

Странно посмотрев на меня, альв над чем-то задумывается. А я тем временем командую Студню выдвигаться на вертушках.

— Пошли, рядовой Бер, — бросаю я, направляясь к командному пункту. — А то наших орлов подстрелят.

По дороге кратко объясняю:

— Рядовой Бер, твоя задача — охранять дверь. Никого не пускаешь внутрь. Ни под каким предлогом. Понял?

Бер ворчит что-то себе под нос, но в итоге кивает и занимает позицию у входа. Его стройная фигура встает, выставив перед собой меч. Весь его вид демонстрирует жажду драки. Скоро он ее получит.

Я прохожу внутрь. Командный пункт пуст, за исключением дежурного, которого я вывожу из строя псионическим ударом. Он сразу же падает обратно на стул и опускает голову, словно заспанный охранник.

Сосредотачиваюсь на деле. В первую очередь подхожу к радарной системе. На экране мигают сигналы, передаваемые на базу. Несколько быстрых движений по консоли, и сигнал отключён. Ого, я угадал с кнопками? Ну на самом деле здесь всё просто.

Далее мой взгляд падает на панель управления ракетными установками. Полуавтоматическая система выглядит сложной, но достаточно несколько манипуляций с рычагами, чтобы дистанционно её обесточить. Тяжёлые механизмы больше не представляют угрозы.

Я чешу подбородок и оглядываю пульт, проверяя, всё ли отключено. Сойдёт. Достаю связь-артефакт и передаю своей гвардии:

— Студень, вы уже на подлёте? Тогда начинайте захват базы. ПВО вырублено.

Пока мои люди готовятся к атаке, я позволяю себе немного расслабиться. В уголке командного пункта нахожу шахматы и холодильник, наполненный бутербродами. Почему бы не воспользоваться этим небольшим перерывом? Программирую дежурного, чтобы он играл со мной в шахматы, а сам неспешно перекусываю, наблюдая через Ломтика, как развивается операция.

Вскоре вертолёты моей гвардии появляются над посадочными площадками. Гарнизон базы замечает их только в последний момент. Начинается хаос. Солдаты Годуновых срываются с мест, пытаясь организовать оборону. Кто-то спешит к командному пункту, чтобы активировать залповые установки.

Но их встречает Бер.

— Господа, сегодня вы умрете! – усмехается остроухий блондин.

Через Ломтика я наблюдаю, как к нему приближаются гвардейцы. Командир базы, заметив альва в форме рядового с мечом на перевес, кричит на весь коридор:

— Рядовой! Твою за ногу! Что ты творишь? Я не давал приказа никого не впускать!

Бер приглашающе взмахивает клинком:

— Вы обознались. Я не рядовой. Я принц.

И он скидывает пилотку с головы. На мгновение все замирают, вылупившись на альвийские уши. Затем гвардейцы бросаются в атаку.

Коридор узкий, что играет на руку Беру. Он ловко отражает удары трёх физиков, действуя с мастерством опытного мечника. Вдруг его лицо начинает изменяться, приобретая хищные черты: полу-человеческие, полу-кошачьи.

Эти метаморфозы ясно показывают, что его магическое состояние восстанавливается быстрее, чем он сам ожидал. Удары физиков наносятся в никуда, а Бер уверенно удерживает позицию.

Физики бросаются в атаку, их мечи сверкают в слабом свете коридора, но Бер с лёгкостью справляется. Его движения быстры, он словно танцует между ударами. Сила оборотня-ирабиса, подкреплённая отточенными навыками фехтовальщика, позволяет ему разрывать строй противников без малейших затруднений.

Затем появляется огневик. Вспышка света, и огненный шар несётся прямо на Бера. Но он остаётся невозмутим, с невероятной скоростью отбивает атаку. Я наблюдаю за ним через Ломтика, переставляя слона на доске. Что ж, Бер справляется сам, так что вмешиваться не имеет смысла. Да и шахматная партия неплохая, жалко прерываться.

Тем временем моя гвардия уже захватывает ключевые точки базы, продвигаясь уверенно и методично. Командир базы, понимая, что ситуация безнадёжна, отдаёт приказ своим людям отступить. Оставив командный пункт, они уходят вглубь комплекса, очевидно, надеясь перегруппироваться.

Когда Бер наконец открывает дверь в командный пункт, он видит меня за шахматной доской. Я лениво двигаю фигуры, одновременно доедая третий бутерброд. Загипнотизированный дежурный молча двигает пешку в ответ. Бер останавливается на пороге и, скрестив руки, недовольно рычит, еще не совсем отойдя ото оборотнических замашек:

— Я думал, ты руководишь штурмом!

Поднимаю взгляд, с лёгкой усмешкой отвечая:

— Я и руковожу. У меня всё автоматизировано. Моя гвардия знает, что делать. А у тебя клыки прорезались наконец, поздравляю.

Остолбенев, Бер касается пальцами заострившихся зубов. Я поднимаюсь с места и спокойно бросаю:

— Ну что, теперь можем отправляться на встречу колонне с мясом?

Бер смотрит на меня с удивлением:

— Только мы?

Я киваю:

— Да, вдвоём справимся. Там всего десять Воинов.

Его взгляд становится странно задумчивым. Вдруг он вытягивается в шутливо-воинской позе, приподнимает руку к виску и козыряет мне ото лба:

— Так точно, господин сержант.

О как! А парень-то не такой пропащий, как казалось вначале.

***

Перевалочная база-склад рода Годуновых, Сибирь

Командир гарнизона вместе с остатками своих людей, которые ещё не успели попасть под удар гвардейцев Филинова, забаррикадировался в бывшем госпитале. Ситуация далеко не радужная, и каждый из присутствующих это понимает. Среди тех, кто успел укрыться, был и капитан Шольц, чья не слишком презентабельная внешность привлекала особое внимание.

Командир морщится, почувствовав отвратительный запах, и с брезгливостью поворачивается к капитану:

— Капитан, почему от вас так несёт дерьмом?

Шольц краснеет и, неловко переступая с ноги на ногу, бурчит в ответ:

— Виноват, господин командир. Я выполнял приказ по рытью нужника.

Бровь командира взлетает вверх.

— Собственноручно?

– Так точно.

– Благоустройство территории — дело, конечно, похвальное, но, по-моему, вы слегка не по рангу подошли к задаче. Хотя... — он отмахивается рукой, — сейчас это неважно. Доложите обстановку.

— База захвачена людьми Филинова, — глухо докладывает другой капитан. — ПВО пропустила врага. К турелям нам ужен не подобраться, как и арсеналу с оружием. Мы окружены.

Командир тяжело вздыхает и обводит взглядом собравшихся. Их лица угрюмы, оружие в руках заметно дрожит. Но командир не позволяет себе слабости. Он выпрямляется, и его голос звучит твёрдо и уверенно:

— Соберите у своих людей оставшиеся патроны. И держите у себя. Когда пойдем сдаваться, не дай бог, кто-нибудь выстрелит в Филиновых.

Глава 4

Резиденция Годуновых, Московское Великокняжество

Боярин Годунов сидит на берегу пруда, на походном стуле с высокой тканевой спинкой. Удочка лежит на треноге, конец лески покачивается на поверхности воды, где вьётся мелкая рябь. Рядом ведро, наполовину заполненное золотисто-серыми рыбами.

Последние донесения выбили его из колеи. Филинов нанёс дерзкий удар, от которого трудно оправиться. Перевалочная база в Сибири — гордость и стратегический узел его сети — разграблена. Гарнизон, считавшийся элитным, разгромлен. И теперь этот выскочка, бывший опальный граф, позволяет щедро выкупать пленных. Но этого мало! Филинов забрал всё новейшее ПВО. А колонна с мясом? Мясо, что должно было отправиться в Европу, принести солидную прибыль, тоже исчезло.

Годунов берется за удочку. Леска натягивается, и на другом конце начинает дергаться очередная рыба. Карпы продолжают клевать.

Конечно, можно было бы обратиться к Царю Борису, пожаловаться на бесчинства дерзкого графа. Но что это даст? Годунов знает, что Филинов не стал бы действовать так уверенно без весомой подстраховки. Раз он уничтожил диверсантов возле транспортного портала, значит, успел выудить из памяти пленных доказательства того, кто на самом деле стоит за этими действиями. Любая попытка жалобы только усугубит положение.

Боярин тяжело вздыхает и забрасывает удочку снова. Поплавок тихо булькнул, когда спиной раздались торопливые шаги.

— Господин, прибыл… — Гвардеец запыхался, как будто бежал через весь лес, — прибыл тот иномирец. Тот самый.

Годунов сдержанно кивает:

— Пустите его.

Через несколько минут на лужайке появляется лорд-дроу. Высокий, с мраморно-бледной кожей и бесстрастным, словно высеченным из камня, лицом, он движется неспешно, будто специально растягивая момент. Его проницательный взгляд скользит по ведру с упитанными карпами. Уголок губ поднимается в лёгкой усмешке.

— Неплохой улов. Хоть здесь повезло, — произносит он с нескрываемым сарказмом.

Годунов хмурится, взгляд тяжёлый, словно свинец. Иномирец дерзок — слишком дерзок, но говорит так потому, что может себе это позволить. Убить его стоило бы невероятных усилий.

— С птицами не сложилось. Решил хоть рыбалкой отвлечься, — бросает боярин через силу.

Лорд-дроу, не считая нужным спрашивать разрешения, беззастенчиво усаживается на ближайший стул.

— Что ж, могу предложить ещё парочку артефактов, чтобы ваша охота на филина стала более результативной, — добавляет он.

Годунов мрачно качает головой, угрюмо глядя на поверхность пруда.

— Не по душе мне эта затея, — произносит он после паузы. — Филинов оказался очень ушлым. Базу с военной техникой и грузами мяса я уже потерял. Пожалуй, лучше сделать паузу и хорошенько продумать следующий шаг.

Лорд-дроу прищуривается.

— Конечно, вы можете думать, — тянет он с улыбкой. — Но затягивать я бы не советовал. Добыча, знаете ли, имеет свойство портиться.

Он неторопливо встаёт и удаляется так же бесшумно, как появился. Даже трава не шуршит. Невесомый он что ли?

Годунов провожает гостя раздраженным взглядом. Чертовы иномиряне! Оторвать бы ему уши, да непонятны риски! Боярин пытается вернуть себе спокойствие, опуская взгляд на пруд, но тишина лужайки вдруг нарушается странным шипением.

Боярин поворачивает голову к ведру. Карпы, ещё секунду назад мирно лежавшие, теперь остервенело дергаются. А еще они словно мутировали. Глаза налились алым светом, из раскрытых пастей торчат острые, как кинжалы, зубы. Хищные твари хлопают хвостами и с мерзким треском начинают выпрыгивать из ведра, извиваясь на траве и ползком устремляясь к боярину.

Годунов едва успевает вскочить, мгновенно призывая стихийный доспех. Пальцы привычно складывают, и воздух взрывается молнией. Разряд с хрустом разрывает первую волну тварей, искры танцуют на траве, обжигая её. Несколько мгновений, и первые рыбины превращаются в обугленные останки.

Боярин стискивает зубы. Новый вихрь молний сжигает тварей дотла, поднимая клубы дыма и наполняя воздух резким запахом гари. Годунов позволяет себе опуститься обратно на стул.

Он смотрит на выжженную лужайку, где ещё недавно стояло ведро с уловом, и хрипло произносит:

— Мой улов… Вот же остроухий выродок!

***

Сижу у себя в кабинете, полудрёма накатывает, мысли вяло плавают где-то между вчерашним успехом и предстоящими делами. Вчера, признаться, выдался отличный день. ПВО боярской базы мы разобрали подчистую: от пусковых установок с боеприпасами до радаров. Ничего не упустили. Всё уже распределено по местам, где этому новехоньким пушкам найдётся полезное применение.

А вот с мясной колонной вышло даже проще, чем ожидалось. Гружёные фуры, которые готовились к отправке в Европу, оказались в наших с Бером руках без малейшей шумихи. Мы встретили грузовики в лесу. Всё, что потребовалось, — немного наглости и подходящие документы. Ломтик, умница, вытащил акты приёма-передачи прямо из кабинета командира части. Бумаги выглядели настолько убедительно, что сопровождающие даже не пытались спорить. Просто молча передали груз, не задав ни одного лишнего вопроса.

А я? Я их отпустил. Убивать их не было ни смысла, ни интереса. Обычные физики, десяток человек, которых и так в Легионе хватает. Будь среди них Целитель — разговор был бы другой, но Целители по фурам с грузом не катаются. Так что решили оставить их при жизни.

Правда, не всё прошло гладко. С кузеном Бером пришлось повозиться. Альв, в своём полу-зверином облике, оказался неспособен самостоятельно вернуться в человеческий вид… вернее, в альвийский. Пришлось повозиться, стимулируя магические каналы, чтобы запустить процесс восстановления. Муторная работа, скажу честно. И понимание, что до полного восстановления ему ещё далеко, только добавило головной боли.

Потягиваюсь, рука тянется к чашке с чаем, но напиток уже давно остыл. Лениво смотрю на разложенные на столе бумаги.

Мама с маленькой Леной и Степаном уже уехали, оставив в доме приятное послевкусие семейного уюта. И легкую тоску. Особенно по её кулинарным шедеврам. Без маминых ватрушек, конечно, сложновато, но жены стараются, пыхтят, пытаются воссоздать тот самый рецепт.

Вот, например, Светка. Вдохновилась и решила проявить себя на поприще выпечки. Результат, правда, вышел… убойным. Не в том смысле. Её ватрушки оказались оружием точечного поражения — опасные как на зуб, так и для стола, если вдруг уронить. Скорее, магический артефакт разрушения, чем еда.

И вот, как по волшебству, Света снова появляется в дверях. На ней фартук, накинутый прямо поверх спортивного костюма, волосы схвачены в конский хвост. В руках свежая партия её «кулинарных успехов». Я ещё не успел испугаться как следует, как передо мной оказывается тарелка с новой порцией этих шедевров. Оцениваю запах. Он, скажем так, многослойный. На вдохе ощущаю нотки теста, пряностей… и предчувствия катастрофы.

– Даня, на полдник!

Реакция у меня мгновенная: молниеносно поднимаюсь и, подхватив бумаги со стола, бросаю на ходу:

— Свет, некогда перекусывать! Срочно нужно проверить заказ на Гумалина.

Светка, уже наученная горьким опытом, прищуривается, перехватывая меня за локоть:

— А ты хотя бы попробуй сначала.

— Потом, потом как-нибудь, — отмахиваюсь я, даже не глядя на неё. Быстро соображаю, как отвлечь. — Слушай, давай со мной пойдём? Заодно посмотришь новую фичу, что Хмельной спаял.

Не дожидаясь ответа, я аккуратно подтягиваю её за руку и направляюсь к выходу. Главное — уйти до того, как она снова предложит попробовать. А лучше, чтобы тарелка осталась в комнате. Ломтик всё равно всё слопает — ему и радиация не страшна, а тут всего-то аномальные ватрушки.

На складе Гумалин уже вовсю размахивает короткими но мощными руками, азартно демонстрируя своё новое творение:

— Вот, шеф! В общем, готово! Взял этот камень, руны нанёс, всё как надо, по схеме.

— По какой схеме? — приподнимаю бровь.

— Импровизированной, — Гумалин ухмыляется, как будто это объясняет всё. — Потом припаял к браслету. Чтобы тебе удобнее было носить. Теперь можно вызывать своего Демона.

Он вручает мне железный браслет с шипами, будто у панка из 80-х. Я верчу его в руках, внимательно осматривая. Камень поблескивает, руны выглядят внушительно, а шипы… Ну, стиль у Гумалина своеобразный, тут не поспоришь. Надеваю браслет, ощущая его тяжесть.

Сосредотачиваюсь, чтобы проверить, как всё это работает. Попробуем вытащить Шельму. Камень начинает слабо пульсировать, как будто реагируя на мой магический импульс.

Рядом Светка с интересом наблюдает за свечением. Её голубые глаза блестят от любопытства.

— Даня, а там, наверное, такое уродливое страшилище прячется!

Светку ждет большое разочарование. Ведь Шельма совсем не тянет на «страшилище», по крайней мере внешне. Перед нами материализуется изящная девушка. Её обтягивающее платье подчёркивает безупречные линии фигуры, длинные волосы струятся мягким каскадом, а лица словно сошло с обложки модного журнала.

Светка в шоке вылупляет глаза.

Шельма, наклонив голову с грацией кошки, смотрит на меня томным взглядом:

— Чего изволите, хозяин?

— Охренеть… вот тебе и «страшилище», — ошарашенно выдаёт Светка, не отрывая взгляда от новой гостьи.

Шельма отвечает лёгкой, почти кокетливой ухмылкой:

— Спасибо за комплимент.

Светка краснеет до корней волос, смущение обжигает её, но она пытается сохранить остатки самообладания:

— Да пожалуйста… — бурчит она, поспешно отходя поближе ко мне. Однако любопытство берёт своё, и она продолжает украдкой бросать взгляды на Шельму.

Я недовольно смотрю на Шельму:

— Так, давай договоримся: фраза "чего изволите, хозяин" — это лишнее. Поменьше пафоса.

Шельма хлопает длинными ресницами, её лицо принимает выражение невинной покорности:

— Как пожелаете, хозяин.

Мда, ну я попытался.

Светка фыркает, а потом закатывает глаза и, капризно надув губы, поворачивается ко мне:

— Дорогой муж, – подчеркивает она слово. – А ты теперь эту красотку всегда на правой руке носить будешь? – кивает на шипастый браслет.

Шельма кокетливо моргает:

— Меня, если что, можно и на другое место надеть.

— Гы-гы, — Гумалин, кажется, вот-вот лопнет от сдерживаемого смеха.

Я устало провожу рукой по лицу и вздыхаю:

— Шельма, молчи, пока не попрошу.

В этот момент дверь кабинета распахивается, и в комнату залетает Фирсов.

– Филинов, я почувствовал вторжение Астрала….

Его взгляд мгновенно цепляется за Шельму, и глаза расширяются от удивления.

— Филинов, ёпрст! — восклицает старый ликвидатор, переводя взгляд на меня. — Ты теперь еще и с Демоном связался?

Шельма медленно переводит на него взгляд, холодный и надменный. Её идеальное лицо выражает едва заметное презрение. Она осматривает его с головы до ног, а затем жеманно отворачивается, будто Фирсов недостоин даже её внимания.

Я убираю Шельму в браслет.

– Не кипятись, — спокойно замечаю я. — Она всего лишь мой джин.

— Джин?! — Фирсов вытаращивает глаза. — Ты издеваешься, Филинов? Мы что, теперь в арабских сказках живём?!

Гумалин с усмешкой бросает Фирсову:

— Что, завидуешь?

— Не в том дело, — морщится Фирсов, глядя на меня, — ты хоть понимаешь, с чем связался? Судьба твоего деда ничему тебя не научила?

— Судьба моего деда — это дело моего рода, — твёрдо отвечаю я, глядя прямо в глаза Фирсову. — Может, ещё Охранки и Царя. Но уж точно не рода Фирсовых. И да, про угрозу Демонов я в курсе, — добавляю, чуть смягчив тон.

Фирсов хмыкает и отводит взгляд.

— Как знаешь… — его голос звучит так, будто он хочет сказать ещё что-то, но передумывает. Вместо этого он пытается сменить тему: — Ладно, а когда в Антарктиду-то? Ты пойми, мне, конечно, нравится проводить время с внучкой, всё мило и хорошо, но у нас, как бы, операция. Надо уже что-то делать.

Я киваю:

— Сегодня отправляемся в Южную Обитель на разведку. Через полчаса сбор «Тибета» у портала.

Светка тут же встревает, с азартом глядя на меня:

— Даня! Возьми меня с собой! Ну позязя!

Я мысленно прикидывая, как она впишется в текущую операцию. Да вроде вполне себе.

— Хорошо, поедешь, — наконец соглашаюсь. — Только веди себя как часть группы, без самодеятельности.

Светка радостно кивает.

Вскоре у портала собирается вся группа «Тибет»: Мерзлотник, Шаровой, Веер, Фирсов, а также Светка. Лакомка тоже здесь, хотя и не едет. Она стоит в своём привычно лёгком платье, напрочь игнорируя балтийскую осень с моросью и ветром, и на прощание одаривает меня своей фирменной улыбкой.

— К обеду, надеюсь, вернётесь?

— Постараемся. Но, честно говоря, к обеду — маловероятно. К ужину точно будем.

Лакомка кивает, слегка вздыхая. Тем временем Мерзлотник, нахмурившись, озвучивает вопрос, который, видимо, давно крутился у него на языке:

— А на чём поедем? "Буран"-то не заводили…

Я качаю головой:

— "Буран" слишком заметен. Да, это мощная штука, новейшая технология человечества, практически непобедимая. Но у него нет стелс-технологии. Нас быстро засекут. А сейчас нам нужна незаметность — это разведка, а не штурм.

Едва успеваю договорить, как воздух разрывает громкий, раскатистый хохот:

— Хо-хо! — Все оборачиваются в сторону звука.

По ледяной полосе, образованной магией, подкатывают огромные сани, запряжённые белыми медведями. На санях, словно на троне, восседает Ледзор в шерстяной безрукавке. За спиной блестит огромный топор, а лицо расплывается в довольной улыбке.

— Запрягаемся и едем дарить подарки монахам! Хо-хо!

Веер, закатив глаза, саркастично замечает:

— А нельзя было достать хотя бы крытую повозку, дорогой? Там же пурга.

Я лишь киваю в сторону саней:

— Загружаемся. Панна, ты не смотри, что это кабриолет. Крышу нам заменит воздушный щит.

Светка первой подбегает к саням, и вскоре вся группа рассаживается, занимая места. Полозья начинают мягко поскрипывать, а белые медведи с лёгкостью трогаются с места.

Внушительные размеры саней позволяют разместиться с комфортом, никому не приходится тесниться или искать, куда пристроить ноги. Полозья слегка поскрипывают на ледяной полосе, создаваемой Ледзором, а впереди уже ощущается пронизывающий холод Южного полюса.

Как только сани выскакивают из портала, нас встречает оглушительный грохот выстрелов. Где-то впереди гремит ожесточённая перестрелка — ханьцы и монахи сошлись в схватке. Ледяные коридоры сотрясаются от разрывов магических зарядов и эха боевых кличей.

– Монахи-то сильно заняты…И охраны нет, – Шаровой чешет лысину. – Как-то всё это подозрительно удачно.… Или удача тут не причем, командир?

— Как это не причем? – удивляюсь. – Еще как причем! Это называется "удачно подгаданный момент"!

Сани несутся по ледяному тоннелю к пробоине в стене. Этот разлом оставил еще Золотой Дракон, и теперь он служит удобным входом. Ледзор направляет медведей прямо в брешь, и сани пролетают сквозь проём. Внизу встречает внушительный сугроб, куда полозья плавно приземляются. Снег взмывает вверх, обдавая всех белоснежной пылью, но никаких помех движению не возникает. Медведи продолжают уверенно тянуть сани вперёд.

Позади, за разрушенной стеной, всё ещё кипит битва. Звуки выстрелов, крики и глухие удары магических снарядов доносятся. Я оборачиваюсь, чтобы убедиться, что никто нас не преследует, и снова обращаюсь к своим спутникам:

— Едем вперед. Нам не до их перестрелки.

Ледзор лишь усмехается своей фирменной ухмылкой:

— Ну, а если кто-то захочет догнать, пусть попробуют. Хо-хо! Хрусть да треск!

Сани летят вперёд, рассекая бескрайнее снежное поле. Ветер гонит лёгкую снежную пыль, рисуя завихрения вдоль маршрута. В целях разведки я активирую артефакт удалённой телепатии, чтобы сканировать округу.

Ощущение появляется мгновенно. Химеры. Те самые существа, которых я выпустил ранее в Восточной, теперь разбредаются кто куда по этим замёрзшим просторам. Они разные, слишком разные, чтобы всех можно было подчинить. Одни поддаются моей воле, другие остаются вне контроля.

Приближаемся к первым тварям за бугром. Стадо кабанов-химер. Этих я могу направить. Мысленно даю команду, и звери начинают менять направление, уходя в сторону Восточной Обители.

— Скоро монахам с ханьцами повеселее станет, — усмехаюсь. — Ха, добавим им немного гостей.

Но дальше я засекаю крупные сколопендры. Эти твари не подчиняются телепатии. Они не реагируют на мои сигналы и не оставляют шанса на манипуляции. Решаю не тратить на них время.

— Ледзор, берём их по кругу, — коротко бросаю я.

Ледзор лишь молча кивает, направляя медведей в обход. Сани плавно разворачиваются, полозья бесшумно скользят.

Фирсов всё это время не отрывает от меня пристального взгляда. Белёсые глаза старого ликвидатора смотрят, как у удава, и временами это чуть не сбивает мою концентрацию. Когда я подчиняю очередную группу существ — на этот раз полсотни здоровенных грызунов, похожих на мутировавших сурков, — и направляю их в сторону Восточной Обителт, его прорывает.

— Филинов, — наконец подаёт он голос, нахмурившись. — А когда ты успел стать Грандмастером?

Я усмехаюсь:

— У тебя что, сканер-артефакт?

— Мне сканер не нужен, – он тычет пальцем себе в грудь. – Я и так знаю, что Мастера не способны управлять таким количеством зверей. Уж поверь, по себе знаю.

—Ну, знаешь, как-то мимоходом получилось, — пожимаю плечами.

Фирсов раздражённо фыркает:

— Забавно. У меня к пятидесяти годам "мимоходом" ничего подобного не получилось.

Я снова улыбаюсь, но ничего не говорю. Нет никакого смысла объяснять, что за мной десятилетия опыта. Пусть не как телепата, а скорее как выживальщика, привыкшего находить выход из самых безнадёжных ситуаций. Блин, мне-то лет побольше, чем даже старику Фирсову. Просто здесь я молодой, как зелень. Хотя и в том мире был не без изюминки. Умный, красивый мужчина в полном расцвете сил с перепонками на ноге и десятком радиационных ожогов — тоже, знаете, не каждый день встретишь.

– Стоп ходу, – командую.

Сани замедляются, а затем плавно останавливаются. Впереди за снежными холмами гуляют химеры, которые не поддаются контролю. Я решаю не рисковать. Лучше переждать, пока стадо уйдёт дальше.

— Передых десять минут, — бросаю.

Слезаем с саней и разминаем ноги. Одиннадцатипалый создаёт ледяные скамьи, и мы устраиваемся на них, пока медведи спокойно отдыхают рядом. Фирсов садится рядом со мной, бросает короткий взгляд на бескрайнее белое поле, а затем поворачивается ко мне.

— Слушай, — начинает он, тоном чуть более мягким, чем обычно. — Надо выдать Катю замуж.

Я хмурюсь, не понимая логики:

— Это ещё почему?

Фирсов вздыхает, сцепив руки на коленях:

— Пойми, мы с тобой рискуем постоянно. Если что-то случится с нами обоими, а это вполне вероятно, учитывая, что нас регулярно отправляют вместе, Катя останется одна. Ей нужен кто-то, кто сможет о ней позаботиться.

Я молчу, обдумывая его слова, и наконец спокойно отвечаю:

— Ты, конечно, прав, учитель. Но это уже ей выбирать – когда и за кого. Я так решил, а слово дворянина — железное.

Фирсов ничего не говорит в ответ, только качает головой, устало глядя куда-то вдаль. Ему хотелось бы, чтобы я смотрел на замужество Кати иначе, но это его проблемы.

В этот момент я чувствую через артефакт едва уловимое присутствие — впереди группа монахов. Это явно "южане", в смысле из Южной Обители. Причём один из них выделяется особенно: его карман рясы буквально пульсирует мощной аурой. Уж слишком сильное сознание спрятано там. Если только у мужика не одушевлённый живот, то, скорее всего, у него там припрятан сосуд с джинном.

Я оборачиваюсь к остальным, объясняю ситуацию и только что придуманный план.

— ….Ждите здесь. В лоб нападать не будем. Зачем лишний шум?

На ходу надеваю личину монаха-восточника. Хома, как всегда, мастерски подогнал её под мои нужды, и теперь она сидит как влитая. Личина скрывает мою истинную сущность, превращая меня в одного из них. Готово. Я выдвигаюсь на встречу с монахами.

Они медленно передвигаются на белых медведях, вьючных, с огромными сумками, загруженными провиантом артефактами. Среди группы сразу выделяется один. Это, вероятно, тот самый, кто носит джинна. Да и разум, который чувствуется из его кармана, слишком силён для обычного талисмана. Слишком умное "украшение".

Я подхожу, изображая на лице полное отчаяние и растерянность. Голос дрожит, словно я еле держусь на ногах:

— Ой, братья! Я из Восточной Обители, бегу оттуда… Захватили нас снова! Северные монахи не смогли помочь. Может быть, вы сможете?

Южные монахи останавливаются, лениво поворачивая гомункулские головы в мою сторону. В глазах читается презрение. Старший снисходительно бросает:

— Мы едем на Запад. Восточная Обитель нас не волнует.

Я чуть опускаю плечи, изображая покорность и умоляющим тоном спрашиваю:

— Можно с вами? Хоть немного… Я не выдержу дальше один. Еще тут химеры везде…

Монах лениво пожимает плечами, в его голосе сквозит пренебрежение:

— Ну, давай. Только пешком. В Западной Обители оставим тебя, подашься в прислугу.

— Хорошо, пойду пешком, — соглашаюсь я с подавленным видом.

Места на каждом медведе полно, но никто мне, конечно, не предлагает. Плетусь следом, намеренно замедляя шаг и будто проваливаясь в снег по колено. Монахи смеются, не упуская случая поиздеваться. Один кидает в меня огрызок какого-то фрукта, который попадает в плечо, другой комментирует с усмешкой:

— Что же ты? Ешь, жалкий восточник!

Я с преувеличенной скромностью качаю головой:

— Нет, спасибо… Я уж лучше натощак, — отвечаю подавленно, словно смирившись с их насмешками.

На пути нам попадается химера. Зверь массивный, уродливый, с обвисшей чешуёй. Старший монах достаёт из кармана рясы странный предмет, напоминающий лампу. Сжав лампу в руке, он чётко произносит:

— Бегемот, разберись.

Из ничего перед ним появляется огромный Демон-джин. Тело массивное, почти комично выпирающий живот контрастирует с рожей, напоминающей усатого кота. Бегемот открывает пасть, и из неё вырывается струя странной зелёной кислоты, которая шипением прожигает химеру насквозь. Зверь падает, испуская последний глухой рык.

Монах убирает джина обратно в сосуд. Я не упускаю возможности подлить масла в огонь, изображая неуверенность:

— А лампу-то не надо тереть? Ну, чтобы призвать его?

Монах оборачивается, на его лице появляется насмешка, смешанная с презрением:

— Глупость. Это тебе не человеческие сказки.

Пока мы продолжаем путь, незаметно даю команду Ломтику. Через его тени отправляю сообщение Гумалину с эскизом этой самой лампы. Ведь в Невском замке хватает телепатов и они передадут мысли Ломтика Гумалину.

— Сделай что-то похожее из первой попавшейся жестянки, — мысленно передаю. — Главное, чтобы выглядело правдоподобно.

– Тяв! – это значит, послание доставлено.

Вдруг монахи останавливаются как по команде. Разговоры смолкают, лица становятся напряжёнными. Они начинают растерянно оглядываться по сторонам. Я прдыгрываю и спрашиваю:

— Что случилось?

Монах с джиновым сосудом, хмурится:

— Здесь должен быть карьер. Мы планировали его объехать. А его… нет.

Я делаю вид, что тоже сбит с толку, и с лёгкой неуверенностью в голосе уточняю:

— Как это — нет? Может, вы что-то путаете? Мне казалось, карьер дальше намного.

Монахи переглядываются. Перед нами — бескрайняя белая равнина, покрытая ровным слоем снега. Никаких признаков карьера, который должен был быть где-то в этой области. Один из монахов, пожав плечами, флегматично замечает:

— Значит, рано еще. Едем дальше.

Они трогаются, направляя своих медведей вперёд, но не успевают пройти и пары десятков метров, как из ниоткуда, прямо посреди этой ровной равнины, появляется Ледзор на своих санях. Громкий хохот разносится над полем:

— Хо-хо-хо-хо! Мороз на кости! Кто-то сегодня подморозит задницы!

Высунувшись из саней, Светка машет мне. А сзади возникают Мерзлотник, Фирсов и Веер, перекрывая монахам путь к отступлению.

Монахи застывают:

— Что за ерунда?! Это жалкие человеки! Да как они смеют?!

Испуга у них, как и ожидалось, нет. Их все-таки больше — десять против пятерых. Монахи спрыгивают с медведей. Их тела начинают меняться прямо на глазах. Мышцы вздуваются, превращаясь в уродливо мощные формы, разрывая одежду. Вокруг них вспыхивают магические щиты, пульсирующие ярким светом,

Один лишь монах с сосудом остаётся неизменным. Он стоит чуть позади остальных, спокойно наблюдая за происходящим, будто уверен, что ему не придётся вмешиваться.

Я быстро передаю своим через мыслеречь:

— Работаем по порядку.

Сейчас болтать не к месту — всё уже обговорено заранее. Но мыслеречь хороша тем, что позволяет передать целые абзацы информации за доли секунды. Радиосвязь даже близко не стоит рядом по скорости и точности.

Первыми действуем мы с Фирсовым. Координируясь почти интуитивно, мы захватываем телепатический контроль над медведями монахов. Звери, привыкшие повиноваться приказам, тут же разворачиваются и бросаются прочь от своих хозяев, рыская по снежному полю.

— Это вас не спасёт! — выкрикивает один из монахов, его голос звучит хрипло, но уверенно.

Но в этот момент Ледзор и Мерзлотник синхронно активируют заранее заготовленную ловушку. Под ногами монахов начинает стремительно трещать, снежная поверхность под ними оседает. Земля буквально проваливается у них под ногами, ломаясь в огромные куски.

До монахов наконец доходит, куда подевался их «пропавший» карьер. Они смотрят вниз и, осознав, что происходит, вопят:

— Карьер!!!

Ага. Мы оказались посреди бывшего карьера. Монахи вместе со мной с грохотом проваливаются вниз, прямо на дно огромного разлома, который ранее скрывался под тонким слоем льда и снегом.

Это, конечно, была заранее подготовленная ловушка. Ледзор и Мерзлотник создали тонкую ледяную крышку, укрепив её до прочности стекла, а затем засыпали сверху снегом, чтобы замаскировать. Теперь, по их сигналу, лёд растаял, и вся поверхность провалилась, унося монахов прямо вниз.

Ну а я падаю уже в каменном доспехе.

На дне их уже поджидали химеры — массивные, лошадиные твари с гигантскими зубами. Эти монстры давно облюбовали карьер и сделали его своей территорией. Как только монахи оказываются на их земле, твари тут же нападают.

Старший первым приходит в себя и пытается спастись. Вынув лампу из кармана своей рясы, он сжимает ее. Однако ничего не происходит. Он сжимает сильнее. Бесполезно.

— Что за…?!

– Можете, правда, потереть?! – предлагает кто-то из монахов, отбиваясь от «лошадей»

Старший глазеет на него, а потом принимается лихорадочно натирать медную фиговину.

– Это не моя лампа?! – доходит до него наконец.

Это всё, что он успевает выкрикнуть, прежде чем одна из химер с хрустом откусывает ему голову.

Я подбегаю к обезглавленному телу, не теряя времени. Нагибаюсь и быстро выхватываю из кармана рясы настоящую лампу.

То что нужно!

Как и планировалось, Гумалин изготовил подделку, похожую на оригинала, если не всматриваться. А Ломтик незаметно подкинул её монаху в карман, рядом с настоящей лампой. Забирать оригинал через Ломтика я не рискнул. Ведь могла стоять магическая защита и тогда щенок пострадал бы. Старший же нащупал в глубоком кармане подделку и ошибка стоила ему жизни.

Химеры вокруг совсем озверели и рвут монахов на куски. Я же отваживаю от себя «лошадей» ментальными волнами. Тем временем сверху спускают железный трос. Это Веер сработала оперативно. Я быстро цепляюсь за канат, и через несколько секунд меня вытягивают наверх.

Пока я перевожу дыхание на краю обрыва, Светка подозрительно смотрит на лампу:

— Даня, а там тоже сидит ещё одна сисястая баба?

***

Степь, Боевой материк

Айра несётся по степи. Её цель — несколько лис, которых она давно заприметила. Маленькие и быстрые, они кружат вдали. Айра задумывает превратить их пушистые хвосты в шарф — изящный трофей, который она собирается преподнести дроттнинг Светлане.

— Одобряющий подарок, — мысленно отмечает она, представляя, как тот смягчит отношение Светланы. Возможно, хоть на этот раз дроттнинг перестанет смотреть на неё с легким холодком.

Её план уже созревает. Она готовится к стремительному рывку, но внезапно воздух прорезает странный рёв. Звук пугающе незнакомый — не крик животного и не человеческий голос. Он вибрирует, заполняя пространство глухим эхом, от которого у Айры непроизвольно сжимаются плечи. Кажется, рёв исходит от чего-то огромного и неестественного.

Сердце бьётся быстрее. Айра мгновенно поднимается выше, стремительно забираясь на ближайший пригорок, чтобы увидеть, какая тварь издаёт этот звук. Картина, открывающаяся её взгляду, заставляет её замереть на месте.

Внизу, в долине, несётся огромная стая. Но это не волки. Айра в ужасе понимает, что смотрит на умертвий — мёртвых волков, которые с ошеломляющей скоростью заполняют пространство до самого горизонта.

Глубоко вдыхая, ликанка пытается справиться с нарастающим страхом. Мысль о том, чтобы сражаться с таким кошмаром, кажется глупой. Айра моментально связывается мысле-речью со Светланой.

— Дроттнинг Светлана... — голос ликанки дрожит: — А конунг Данила не сильно занят? Он не мог бы меня спасти, если ему не сложно?

Глава 5

Мне не дали поиграться с Бегемотом. А заодно показать Светке, что в лампе сидит не роковая демонесса в латексе, а пузатый кото-демон.

Тревога приходит внезапно. Айра в беде. Хотя одной Айрой дело не ограничилось — весь восток Боевого материка накрыло нашествием нежити. Некромантские Острова, похоже, устали баловаться в тени и решили долбануть по континенту со всей щедростью. Вообще интересно, как они переместили орду нежити. Паромы? Порталы? Ну не суть.

Я пытаюсь прикинуть, как на это отреагирует Организация. Долго думать не приходится — да никак. Организация, скорее всего сделает вид, что ничего не произошло, пока половину материка не сожрут. И всё потому, что за этим балаганом явно стоит Лич. Этот хитрожопый скелетон — мастер выдавать кровавую баню за «небольшие накладки». Найдёт, как затуманить мозги своей конторе, а сам наворотит дело, потирая костлявые руки.

— Даня, мы же поможем Айре? — Светка смотрит на меня с непоколебимой уверенностью.

— Ага, конечно, поможем, — киваю. Ну а что ещё ответить? Я на Айру много сил положил. И она вроде бы стала исправляться. Да к тому же метит в королевы, а мне союзный правитель только на руку.

— Какую еще Айру, Филино? А как же разведывательная операция? — тут же встревает Фирсов, вытягиваясь, как флагшток. Вечно у ликвидатора всё по плану и ни шага в сторону.

— Разведку вы проведёте сами, без моего участия, — пожимаю плечами, перенося взгляд на команду.

В этот момент Веер, лучезарно улыбаясь, выдаёт:

— Дорогой, ты нам доверяешь?

Она что ли подкалывает?

Я чуть не фыркаю от смеха и оглядываю группу «Тибет». Два Грандмастера, двое Мастеров второго ранга, один из них — опытнейший ликвидатор. И, конечно, Ледзор, ещё один Грандмастер, да к тому же морхал-стелс.

— Забавный вопрос, панна, — ухмыляюсь. Особенно забавный с учетом срока моего пребывания в составе группы. Ещё недавно я сам прибыл в состав «Тибета» простым рядовым. А теперь они смотрят на меня, как на опытного командира и светоч тактики. Мир, конечно, удивительно ироничен.

— Я вообще-то серьезно, – надувается щеки полька.

— Конечно, доверяю. Фирсов за главного, — добавляю.

Они быстро делят трофейные артефакты — сумки уже набиты под завязку. Я и Светка устраиваемся верхом на двух медведей, и направляемся в сторону Восточной обители. Тем временем группа «Тибет» вместе с Ледзором продолжает путь на санях к Южной обители.

Дорога неспешная, и у меня появляется время поразмыслить. Нашествие нежити — штука мегамощная, такое игнорировать нельзя. Хотя в Тавиринии, как и на всём западе Боевого материка, пока тихо. Там всё спокойно, но моя дружина уже собралась на границе и готова порвать любых умертвий как Тузик грелку А вот Перьяндар на востоке сейчас тонет в волнах нежити, и ситуация выглядит... как бы это сказать помягче... катастрофически хреново. Возможно, мне придется даже отправлять тавров на подмогу павлинари. Но король Павлинарх пока не просил.

Мы со Светкой верхом на мохнатых "транспортниках" добираемся до Восточной обители и спешиваемся у входа. В портальном зале тишина, как после отбоя. Перестрелка в ледяных коридорах, похоже, уже закончилась, но вокруг — ни души. Возможно, ханьцы и северные монахи просто перебили друг друга, и сейчас их успокившиеся трупы лежат где-то по углам. А может, победители просто еще не успели расставить дозоры либо так обескровлены что просто некем. Впрочем, сейчас это не суть важно.

Заходим в портал и вываливаемся в Невском замке. Здесь уже все наготове. Отряды Студня стоят в полной экипировке, как на параде. Рядом с ними — часть тавров. Рептилоиды тоже подтянуты, как солдаты на смотре. Даже Змейка стоит смирно, вытянувшись по струнке, хотя за ней такое обычно не водится — скорее уж ляпнуть что-то ехидное или начать деловито царапать когтем пол.

— Мы готовы отправиться, шеф, — бодро рапортует Студень, чеканя каждое слово.

— Молодцы, слаженно сработали, — киваю я и тут же добавляю: — А теперь расходитесь.

Студень вскидывает брови от удивления.

— Нет смысла отправлять крупную группу, — поясняю я. — Операция у нас спасательная. Для Айры хватит небольшой команды.

Пока Студень распускает разочарованных бойцов, к нам подходят Камилла, Настя и Лена. Девушки хотят со мной. Даже Лена, которая в последнее время стала домашней лапочкой с книжкой у камина.

Я хмыкаю, глядя на благоверных. Ну да, прямо как в старые добрые времена, когда мы с будущими жёнами охотились на зверей в составе «Юных русичей». Раз уж повторяется история, почему бы и не да?

— Готовь «Буран» и экипаж из трёх человек, — бросаю Студню. — Студень, ты едешь со мной. И захвати двух рептилодов. Вдруг пригодятся.

Все принимаются за подготовку. Суета, звяканье оружия, приглушённые команды. Из зимнего сада спускается Лакомка, величественная и улыбчивая, с подносом коктейлей в руках.

— Лакомка, нам сейчас не до «Кролика»... тьфу ты, не до «Аиста», — бурчу я, подозрительно косясь на разноцветные напитки.

— Это не «Аист», мелиндо, — улыбается она с хитринкой в глазах. — Этот коктейль поможет вам стать невидимыми для нежити. По крайней мере, для низкоуровневых тварей. Он "потушит" ваш сигнал жизни. Нежить, как известно, кидается на всё, что пахнет живым.

Я поднимаю бровь, пожимаю плечами и первым беру бокал. Вкус... странный, но терпимый. Остальная спасательная группа по моему примеру тоже присоединяются.

— Эх, — вздыхаю, вытирая губы рукавом, — жалко, что на именины к Морозовым не успеваю.

— Машечка поймёт, — мягко отвечает Лакомка. — Просто отправим ей подарок. Я всё устрою.

– Спасибо, – благодарно улыбаюсь жене, а она обвивает меня за шею и легонько целует.

– В добрый путь, мелиндо!

Не успеваю ответить, как из угла появляется кузен Бер, глаза горят, рука уже тянется к рукояти меча.

— Я хочу поехать с тобой, Филинов! — заявляет он с боевым пылом.

Я устало гляжу на альва и вздыхаю:

— Слушай, у нас и так народу хватает. Да и ты, как бы это сказать... ещё не совсем в форме.

Бер возмущается, краснеет, и его рука уже почти срывается к оружию:

— Я лучший мечник всех миров!

— Быть лучшим мечником не значит быть лучшим солдатом, — парирую я, утешающе хлопнув его по плечу. — Прости, но сейчас там твари, которые тебе не по зубам.

Бер сжимает кулаки, но спорить не решается. И правильно делает. В этом походе мне нужны только проверенные бойцы, а кузен пока слишком непредсказуем — и в поведении, и в своём новом, едва обкатанном магическом уровне. Риск слишком велик.

Хотя, честно говоря, и сам я далеко не в восторге от предстоящего. Как телепат, я ненавижу нежить. Эти твари — пустые, без разума. Их не подчинить, не запрограммировать, не влить им в череп правильную команду. Они — просто ходячие недоразумения. И именно это выводит меня из себя сильнее всего.

Но сейчас не до моей неприязни. Айра в беде, и выбора нет. Надо спасать

«Буран» вскоре подъезжает к Невскому замку с утробным урчанием двигателя. Внутрь запрыгивает боевой костяк спасательной команды: Рюса Зелёный Коготь, Змейка, жёны и Настя. Студень уже внутри, с тремя проверенными бойцами на подхвате. Все молча загружаются в машины. Внутри салон выглядит роскошно — не хуже дворянского лимузина: мягкие диваны, идеально подогнанные панели, всё блестит и сияет. Но переживать за дорогую обивку не стоит. Кожу этих сидений содрали с аномальных зверей, и она настолько прочная, что хоть амуницию о неё точи — даже следа не останется.

Давим на газ, и «Буран» устремляется к порталу. Пункт назначения — холм возле Перьяндара. Я уже бывал там раньше, когда переносился в замок Портакла, так что место знакомое. Восточная часть Боевого материка сейчас — наша стартовая точка на пути к Айре.

Машина плавно выезжает на холм, а внизу открывается мрачный, давящий вид. Столица Перьяндара. Город, обычно шумный и величественный, выглядит мёртвым. Ворота стен захлопнуты, дороги пусты, как будто их вычистили до последнего человека. Окна тёмные, а улицы словно застыли в ожидании. И этот запах... что-то гнилостное и тяжёлое витает в воздухе, вползая под кожу.

— З-запах с-смерти, фака, — шипит Змейка за спиной.

– Неа, всего лишь дурацкая некромантия, – отвечаю.

Уж с настоящей смертью-то я уж знаком как никто другой. У меня в голове сидит легионер с некротикой, да и Астрал – это и есть настоящий загробный мир, по сути. Ну и к тому же один раз я уже точно умирал.

«Буран» мчится по заснеженной степи, ровно и уверенно, как бронепоезд. Очень скоро грунтовка приводит нас к деревне, где весь погост дружно восстал. Скелеты снуют туда-сюда по покинутым улицам и дорогам, смахивая на обезумевших муравьёв. Их здесь столько, что хоть штабелями укладывай.

Сдерживаю раздражение. Эти твари бесят меня пуще всего. Не понять, не управлять, не вложить в их пустые черепа команду. Для телепата нежить — как мёртвый экран: просто шум и тишина. Единственное, что сейчас выдает их приближение — мой сканер-легионер, который точно фиксирует их приближение.

К счастью, «Буран» справляется. Гусеницы с хрустом перемалывают костяные тела, отправляя их в снежное месиво, а залпы из стихийных кристаллов разрывают целые группы скелетов на части.

Внутри, к слову, вполне уютно. Премиум-кресла поддерживают спину, ремни не давят. Ну и да, забавно, что на сам «Буран» нежить почти не реагирует. Они вроде как мешают ехать, но внимания на нас не обращают. Пустышки. Просто мешки с костями, которые не чувствуют жизни внутри бронированного салона. Коктейль Лакомки сработал!

На дороге машина плавно натыкается на «кочку», больше похожую на живой холм из костей, и спокойно проезжает по ней, оставляя за собой груду щебня из скелетов. Всё тихо и почти спокойно, пока вдруг Змейка не встрепенулась.

– Что такое, Змеечка? – Лена тоже заметила.

Хищница рычит, настороженно принюхиваясь:

— Чую детёныша, фака!

– Чьего детеныша? – удивляется Камила.

– Моего! Фака! Вот негодник, ррр! – ноздри Змейки широко раздуваются, она вертит головой по сторонам.

Ломтик вдруг начинает носиться по салону, громко лая и обнюхивая холодильник, как будто унюхал там кого-то. А изнутри уже и доносится странное поскребывание.

Камила, подходит и открывает дверцу. Из холодильника вываливается... Шепучка. Горгоныш, как ни в чём не бывало, встаёт на шестерёнки, но тут же вспоминает, что уже типа взрослая, и, переваливаясь, поднимается на две задние лапы. Покачиваясь, как пьяный медвежонок, она делает пару шагов и тут же бросается к Рюсе. Тот успевает поймать её на руки, и Шепучка довольно мурлычет, размазывая шоколад из холодильника по своей мордочке.

Я вздыхаю:

— Только детского сада нам ещё не хватало. Усадите её на кресло и пристегните ремнями.

Шестилапую малыху усаживают и фиксируют сразу двумя ремнями. Шепучка, не двигаясь, сверлит взглядом холодильник, из которого так эффектно выползла. Её голубая мордашка светится самодовольством и гордостью — затея удалась, теперь она среди взрослых, и это обещает сплошное веселье.

И, как назло, веселье не заставляет себя ждать. «Буран» выезжает на открытую равнину, и тут же путь нам преграждает новая нежить — волколаки. Твари, усиленные магией, похожие на гигантских волков, но с пустыми, мёртвыми глазами и костяными силуэтами. Они выскакивают из сугробов с хищной грацией и медленно окружают машину, словно оценивают, как бы на неё наброситься. Эти-то нас точно учуяли.

— Чего стоим? Давите! — командую, и гвардеец дергает рычаг.

«Буран» не разочаровывает. Гусеницы безжалостно перемалывают тварей, раздаётся хруст костей и рваное шипение магии, а залпы из стихийных кристаллов разносят волколаков в пыль. Те пытаются уворачиваться, но у «Бурана» с маневренностью и прицеливанием полный порядок. Лучшая боевая машина человечества, как-никак!

Пока «Буран» уверенно прокладывает себе путь через хрустящие останки, в голове невольно крутится вопрос: откуда столько нежити? Колоссальные объёмы магической энергии, вбуханные в эту чертовщину, просто ошеломляют. И ведь кто-то не поленился их потратить! На что? На гниющие трупы, шатающиеся по степи.

Я раздражённо хмыкаю. С такими ресурсами можно было бы строить города, возводить мосты, развивать технологии. Да, улучшать мир и самому богатеть! Но нет, кому-то приспичило создать бесконечную армию костяных «ходячек». Гениально. Просто вершина целесообразности.

В это время Шепучка, словно сгусток желе, проходит сквозь ремни, будто их и вовсе нет, и тут же с визгом летит по салону «Бурана» от очередного толчка. Змейка, заметив это, героически пытается поймать малыху, и сама проходит сквозь ремни. Итог предсказуем: её тоже сносит с ног, и она с размаху плюхается своей внушительной антропоморфной грудью прямо мне на лицо.

Я молча терплю. Считаю до трёх.

— Змейка, — язвительно комментирует Светка, — ты ему главное браслет не задень. А то если ещё из него вылезет бабёнция, я вообще не в себе буду.

— Мазака... — успевает пробормотать Змейка, вся недовольная и растерянная.

Поднявшись, она ворчит что-то под нос и пересаживается на свободное место. Я, скрипя зубами, лично пристёгиваю её ремнями вместе с Шепучкой, которая в этот момент начинает громко плакать — так, что стекла дрожат. Змейка отчаянно пытается её успокоить, но безуспешно.

— Всё, хватит, — говорю я и бросаю взгляд на Рюсу. — Ты её берёшь.

Рюса смотрит на меня так, словно я только что предложил ему убрать громобой в кладовку и забыть.

— Но Посланник Птицы, я Зелёный Коготь! — возмущённо восклицает он. — Я хочу сражаться!

— А сегодня ты няня, — смеётся Камила.

Рюса вздыхает, берёт Шепучку на руки, и о чудо — это срабатывает. Малыха тут же перестаёт плакать и довольно мурлычет, устраиваясь поудобнее на коленях своего ящероподобного друга.

— Вот так, Коготь, — ухмыляюсь я, — каждый боец должен знать, что такое настоящий вызов.

Но пускай Рюса и хорохорится, для вида даже скорчив страдальческую мину, он всё равно тащится от змееволосой малышки. Шепучка устроилась у него на руках, как маленькая королева, а он, кажется, уже готов посвятить ей пару боевых баллад.

Тем временем ситуация накаляется. Твари всё крупнее, настоящие гиганты из костей и обрывков плоти, и времени на раскачку нет — к Айре нужно двигаться.

— Жены на боевые точки, – командую. – Светка, ты отвечаешь за огонь. Лена, бери железный кристалл. Камилла — воздушный.

Принцип тот же, что и с Машей, Мерзлотником и Морозовыми, только сейчас ледяные пушки бесполезны.

— Громите их огнём и режьте ветром! — командую, перекрикивая шум снаружи. — Лена, укрепляй броню в местах ударов! Держи машину в тонусе!

Девушки подскакивают на свои места одновременно. Я помогаю жёнам настроиться на кристаллы: сжимаю их магические потоки до точечных залпов, чтобы расход был минимальным, а мощь — максимальной. Благоверные быстро входят в ритм. Светка подстраивается под огненный кристалл, и уже через секунду из пушки обрушиваются волны пламени, превращая нежить в тлеющий хлам. Камилла направляет потоки воздуха, острые как лезвия, срезая целые группы врагов, словно пшеницу. Лена тем временем следит за бронёй «Бурана», мгновенно наращивая металл там, где случаются столкновения с монстрами.

Скелеты хрустят, гиганты оседают в сугробы, но тварей только становится больше.

Ломтик появляется из ниоткуда, гордо неся в зубах бедренную кость — судя по виду, человеческую. Видимо, успел стащить у какого-то неудачливого скелета. Настя делает малому нагоняй:

— Ломтик, ты бы лучше наружу не совался. Ещё сцапают.

Пёса протестующе тявкает в ответ и, довольный собой, исчезает в угол салона.

Тем временем я, используя артефакт удалённой телепатии, нахожу нечто подозрительное — место, от которого идёт мощный фон темной маны. Определённо эпицентр. Там творится что-то нехорошее.

— Мы можем попробовать подняться в воздух и облететь их, — хмуро предлагает Студень, кивая на скопление нежити впереди.

Я пока еще думаю над предложением, как ситуация резко осложняется. Сверху, из-за низких туч, начинают выныривать стаи мёртвых птиц и летающих скелетов. Твари кружат над степью, точно стервятники.

— Ненавижу нежить! — сквозь зубы бросаю.

Студень аж вздыхает:

– Эх придется дальше буксовать…

– И ничего не придется, – отрезаю. – Готовь нашего здоровяка к взлету.

Я решаю действовать на опережение, пока нас не обложили со всех сторон:

— Магнитик! Активируй магнетический кристалл и укрепи лобовую броню!

Лена тут же сосредотачивается, и «Буран» отзывается стальным скрежетом. Спереди машины с гулом начинает нарастать новый слой железа — тяжёлый, прочный и готовый выдержать удар хоть тараном, хоть когтями гиганта.

— Вьюга, твой выход! Поднимаем «Буран» в воздух!

Камила кивает и концентрируется на кристалле. «Буран» вздрагивает, затем, с натужным гулом и вибрацией, медленно отрывается от земли. Машина тяжело взмывает в небо, поднимаясь над равниной.

— Студень, запускай турбинные двигатели, — добавляю я, а машина уже рычит от ускорения. Да, турбины здесь тоже есть. Всё-таки лучшая боевая машина Царства, а то и всего мира.

Двигатели гудят, разгоняя «Буран» выше и быстрее. «Буран» с ревом уносятся вперед, разрывая морозный воздух на клочки. Мёртвые стаи не заставляют себя ждать — крылатые скелеты и зомбированные птицы бросаются на нас, как чумная туча.

— Искра, работай! — командую.

Светка ведёт огневые залпы, и столбы пламени сжигают тварюг. Воздух полыхает, гремит от взрывов, а от бывших птиц остаются лишь обугленные кости, сыплющиеся вниз дождём.

Летим неплохо, но идеальные планы, как всегда, идут лесом. Происходит что-то похожее на воздушный взрыв: «Буран» резко подбрасывает вверх, словно нас пнул невидимый гигант. Машина скачет на несколько километров, срывается в свободное падение, и, описав дугу и едва успев притормозить, врезается в землю где-то посреди степи.

Пол салона вздрагивает, стены звенят от удара. В этот момент, пока все пытаются отдышаться, раздаётся радостный крик Шепучки, которую явно прёт от такого «аттракциона».

Я устало оглядываюсь на команду. Все живы. Хорошо.

— Ну, по крайней мере, теперь мы точно ближе к Айре, — говорю, вытирая ладонью пыль с лица.

И как раз в этот момент связь-артефакт резко «просыпается». Кого еще приспичило? Я недовольно щёлкаю по побрякушке пальцем, активируя канал. Раздаётся ледяной, но контролируемо-спокойный голос королевы Шакхарии:

— Конунг Данила, ты случайно не знаешь, где сейчас моя дочь?

Я отвечаю с кривой улыбкой:

— А как же! Ее Высочество совсем рядом со мной.

***

Степь, Боевой материк

Айра отбивается от зомбаков, которые возникают из-за кустов и деревьев, тесня её всё плотнее. Словно бесконечная волна, они наваливаются, смыкая кольцо вокруг ликанки. Теневой доспех тускло мерцает в полумраке, а клинки Тьмы, движимые её яростью, кромсают врагов на куски, но их число не уменьшается.

Она ощущает, как энергия течёт в неё через кольцо конунга Данилы, наполняя её силы до предела, но этого всё равно мало. Тело не знает усталости, но их слишком много — они просто сомнут её числом.

— Чёрт… их слишком много… — рычит она сквозь стиснутые зубы, отсекая голову очередной твари и делая шаг назад.

Айра упорно держит направление, следуя зову Данилы, словно тонкая нить ведёт её сквозь хаос. Но каждый шаг даётся с боем. Земля усеяна горами трупов нежити, а новые твари всё лезут и лезут из бесконечной тьмы, заполняя собой пространство. Она чувствует, что долго не продержится.

Внезапно волна зомбаков прерывается, и в образовавшемся проёме появляются шакхары — воины, облачённые в тяжёлые доспехи. Их фигуры, словно монолиты, врываются в гущу врагов, огромные мечи вздымаются и опускаются, сметая нежить, как траву. Каждый взмах сопровождается ударной волной, выбрасывающей зомбаков в стороны, как сухие листья.

Айра на миг замирает от удивления:

— Как вы здесь оказались?!

Один из шакхаров, не останавливаясь, отсекает голову очередному зомбаку и громовым голосом отвечает:

— Нас послала королева. Твоя мать! Конунг Данила сообщил ей точную локацию!

– Данила?! – в глазах Айры блестят слезы радости.

– Верно!

– Но мое Испытание…

— Королева сказала, что это уже не Испытание Степи, и принцесса не должна погибнуть в бойне с падалью!

Слова обжигают сердце Айры. Королева Шакхарии… Мама… Она не бросила её. Она позаботилась.

Айра сжимает рукояти своих клинков крепче, сквозь боль и усталость шепча:

— Мама...

А затем её голос крепнет, превращаясь в уверенный боевой клич:

— За Шакхарию!!!

Но врагов становится всё больше. Нежить будто бесконечно рождается из самой темноты. Шакхары сражаются яростно, но их удары замедляются. Они с трудом удерживают натиск, и всё же твари продолжают прорываться вперёд.

Айра чувствует, как тело подводит ее. Повсюду скользко от пролитой крови тварей. Всего один неверный шаг — и она упадёт. Но нет. Она не имеет права. Она не может умереть здесь.

— Нет! — её крик разрывает воздух, срывается с губ, полных отчаяния и ярости. — Я не могу умереть здесь!

Клинки Тьмы вновь взмывают в воздух. Данила поверил в неё, вложил свои ресурсы и дал наставницу. Она не подведёт его. Она должна пройти Степь, выжить, победить и надеть корону Шакхарии. Она должна оправдать надежды своего конунга.

— Я стану королевой! — рычит Айра, бросаясь вперёд.

Её клинки вспыхивают тёмным сиянием, их режущая мощь превращается в вихрь, сметающий врагов. Айра сражается с новой силой, забыв про боль.

***

"Буран" мчит по степи, а его магические орудия сжигают тварей на ходу. Сканер-легионер опознает впереди нечто огромное — тучу, пропитанную некромантской тёмной энергией. Половина степи ещё залита солнечным светом, но там, впереди, всё уже накрыто плотным мраком. Тень разрастается, словно живое существо, готовое проглотить всё на своём пути.

По-моему, очевидно. Гнать "Буран" прямо в эту дрянь — дело рискованное.

— Всем оставаться на месте! — командую я, глядя на экипаж.

Выбираюсь наружу через люк. Ветер обжигает лицо, пахнет гарью и чем-то разлагающимся. Ломтик уже устроился снаружи — сидит и грызёт какую-то очередную кость, которую притащил неизвестно откуда.

— Ломоть, — цыкаю я, — ты давай в «тени» свои кости грызи.

Он тявкает протестующе, мол, я волк, я зверь, я хищник! Видал, какую здоровую голень добыл? Но послушно скрывается в теневой портал. Через мгновение оттуда раздаётся знакомое хрустящее грызение.

Накинув доспех Тьмы, я иду в сторону этой проклятой тучи. Тьма сгущается, обволакивает меня со всех сторон, но я продолжаю шагать вперёд. Магия Тьмы позволяет мне видеть сквозь этот мрак не хуже, чем при дневном свете. Шаг за шагом, я вхожу в некромантское облако.

Повсюду бродят трупы. Некромантская энергия подняла их из земли — низкоуровневые зомби, бестолковые и медленные. Они не реагируют на меня, не ощущая сигнала жизни — я для них, словно тень среди теней. Но высокоуровневые… они другие. Один из таких тварей с хрипом разворачивается ко мне. Глаза горят тусклым огнём, а когтистые лапы взмывают вверх.

— Ошибочка вышла, — усмехаюсь я и наношу молниеносный удар.

Клинки Тьмы рассекают непонятное чучело. Шагаю дальше. Каждого высокоуровневого я выношу на автомате: закидываю камнями или сжигаю пламенем.

Вскоре я натыкаюсь на отряд павших воинов-шакхаров. Королева Шакхарии действительно отправила помощь дочери. Эти бойцы были невероятно сильными: остаточная энергия всё ещё пульсирует в их телах, словно не желая угасать. Физики, Мастера второго ранга... их сила чувствуется даже сейчас, когда они лежат мёртвыми. А еще они перед смертью уничтожили свои мышечные ткани – чтобы не восстать в нежить и не служить врагу. Достойнеший поступок.

Я вздыхаю, оглядывая их неподвижные фигуры:

— Вы были достойны стать спарринг-партнёрами для Ледзора. Увидимся в Астрале, воины!

Я продолжаю путь, и вскоре взгляд выхватывает кое-кого на высоком пригорке. Это не нежить. Я чувствую разум. Живой. Человек. Точнее – некромант. Наряженный в доспехи из черепов, с наплечниками из сплетённых костей. В руках он держит Айру. Она обмякла, её тело безжизненно повисло, голова запрокинута, будто сломанная кукла. Но ликанка жива. Просто ослабла.

Вокруг некроманта на подножии и склонах копошится среднеуровневая нежить. Твари топчутся, их пустые взгляды устремлены в никуда, а челюсти бессмысленно щёлкают.

— Мои перепончатые пальцы, вот дерьмо... — вырывается у меня, и пальцы сами тянутся к дао на поясе.

Некромант поворачивается ко мне.

— О, гляньте кто пришел! Иномирец? — догадался он, видимо, по дао. Таких мечей в этом мире не водится. — Неужели ты тот самый конунг Данила, телепат? Ха-ха… Именно здесь, среди пустого, лишённого разума пространства, тебе самое место.

Я пропускаю его подколы мимо ушей и спокойно спрашиваю:

— Зачем тебе девушка?

Некромант крепче перехватывает Айру:

— Она не простая. Смотри, какие сильные воины её защищали! Вон там лежат их трупы! Девушка явно королевской крови. Возможно, принцесса Шакхарии. А такая добыча всегда пригодится... — его голос полон ядовитого самодовольства. — Да и смотри, какая красотка! Грех не попробовать!

– Пробовалка не отвалится? – хмыкаю.

Он делает шаг вперёд, черепа на его доспехах словно начинают ухмыляться вместе с ним.

— Конунг, — продолжает некромант, — будь ты хоть Грандмастер, твоя сила здесь бесполезна. Телепатия не прокатит на моих солдатах. Зря ты пришёл сюда, Данила. Здесь тебе придет конец.

Я криво оскаливаюсь в ответ и пожимаю плечами:

— Да что ты говоришь?

Внутри меня нарастает напряжение. Я собираю всю свою концентрацию, каждую каплю ментальной силы, и в одно мгновение высвобождаю её, словно пружину, швыряя псионическое копьё в цель.

Пси-снаряд, сверкая, как молния, несётся к цели. Некромант хохочет, а нежить, словно марионетки, прыгает высоко вверх, пытаясь заслонить хозяина собой. И псионика не способна им навредить. Это же просто мешки с костями.

Копьё проходит сквозь каждого прыгнувшего зомби, как прошло бы сквозь стену, не замедляясь ни на миг. Зомби не способны принять удар телепата. Будь они разумны, пси-копье ушло целиком в первого же зомбака, чтобы разрушить его сознание. Но нежить остаётся нежитью — бездумной, словно табуретка.

Но даже так мне приходится удерживать концентрацию. Каждая преграда, пусть и неразумная, тянет на себя часть моей силы, ослабляя контроль над псионикой. Если бы не мой ранг Грандмастера, это копьё развалилось бы на третьем зомбаке, растворившись в пустоте.

Но я – чертов Грандмастер, мазака-фака! И копьё достигает цели! Оно вонзается некроманту в голову. Утырок, уронив Айру, валится на вершине пригорка.

Я тут же бросаюсь вперёд, прорубаясь сквозь ряды нежити. Камни и молнии рвутся из моих рук, сшибая тварей с пути. Это дается легко. Без воли хозяина зомбаки ослабли и не проявляют агрессии.

Я взбегаю на пригорок и склоняюсь над стонущим некромантом.

— Знаешь, — формирую пси-клинок, — давно хотел заполучить некроманта в свою копилку. Ты был одним из трёх моих недостижимых трофеев.

Некромант пытается что-то сказать, может, попросить пощады, может, проклясть меня, но псионика уже снова прошивает ему мозг.

Вспышка. Последний стон некроманта разрывается в воздухе, а его сознание освобождает тело и отправляется туда, где ему самое место — в Легион.

Ха-ха! Ес! Некромантия моя! Скоро я порадую своего заклятого врага приятным сюрпризом.

***

Апартаменты Киры Пауковой, Москва

Скелет-попугай Кеша величественно восседает напротив панорамного окна столичных апартаментов. Широкие стёкла пропускают мягкий свет ночного мегаполиса. Всё это — его владения. Его королевство.

Он взмахивает своими костлявыми крыльями, производя легкий скрип, и прокряхтывает с чувством собственного величия. Он — великий господин.

Оторвавшись от созерцания видов, Кеша величественно облетает комнату. Просторный зал с огромным кожаным диваном, блестящий мраморный стол, идеальный паркет — каждая деталь словно подчёркивает его статус.

Кешу все должны терпеть и слушаться.

Даже этот заносчивый телепат Данила… ха! Он бессилен. Бессилен перед Кешей! Его костлявое тельце нельзя контролировать. Он — неприкасаемый!

Кеша парит над залом, полный гордости. Но вдруг замечает что-то странное. В дальнем углу большого журнального стола мелькает крошечная тень.

— Тяв! — раздаётся короткий звук, и тень исчезает.

Кеша, ощутив странное волнение, парит к столу. На его поверхности что-то лежит. Он водит туда-сюда своими пустыми глазницами и…

— Карр?

Мёртвые тараканы. Целая куча. Они лежат беспорядочно, их блестящие панцири тускло мерцают в свете лампы. Ни в одном из них нет сияния жизни.

— Карр… — Кеша растерян, его клюв слегка дёргается от замешательства.

Это что, подарок? От телепата? Признание его силы? Осознание поражения?

Он расправляет кости-крылья, гордо раскрывает клюв и, насколько это возможно для скелетона-попугая, свысока смотрит на «подношение».

Признание поражения! Ха! Телепат сдался. Он понял, кто здесь король. Я! Великий Кеша!

С этими мыслями он опускается на стол, намереваясь продегустировать подношение. Но в тот самый миг тараканы шевелятся.

Что за…?

Кеша замирает, костяные лапы скребут по мрамору.

Тараканы начинают ползти. Их движения становятся слаженными, они собираются в чёткий рисунок. Череп.

Череп из мертвых тараканов.

— Карр… карр… КАРР!!! — испуганные Кеша отступает назад, бешено махая костлявыми крыльями.

Он пытается взлететь. Из угла комнаты, из густых теней, раздаётся знакомый, насмешливый голос:

— Бу-га-га-га-га!

Глава 6

Усадьба Морозовых, Москва

На бал в честь именин Маши Морозовой собралась практически вся столичная аристократия. Великолепие зала, переливающееся шелками платьев и блеском драгоценностей, казалось, подчёркивало важность события. Даже сам Царь счёл нужным отправить поздравление дочери князя Морозова. В иной день, возможно, он явился бы лично — Морозовы ведь не просто уважаемый, но и один из самых влиятельных родов Царства. Однако в последнее время Государь всё реже посещал светские мероприятия. Политические дела ложились на его плечи тяжёлым грузом, отнимая возможность участвовать в подобных торжествах.

Однако отсутствие других видных персон не осталось незамеченным и стало предметом оживлённых пересудов. Прежде всего, это касалось графа Данилы, ранее открыто проявлявшего своё внимание к имениннице. Ещё недавно он устранил с её пути римского дворянина, пытавшегося добиться её руки, и заставил ретироваться дотошного графа, но сегодня его отсутствие ощущалось особенно остро, вызывая обмен многозначительными взглядами и тихими перешёптываниями среди гостей.

Боярин Годунов, известный своим саркастическим нравом, не удержался от громкого комментария, с притворной задумчивостью задав вопрос: «А где же пропал столь пылкий поклонник княжны?» Его слова, прозвучавшие с притворным интересом, повисли в воздухе. Однако хладнокровие Маши оказалось непоколебимым. Она одарила Годунова колким взглядом, столь ледяным и острым, что тот, смутившись, поспешно замолк.

На балу также присутствовала главная жена графа Данилы — Лариса, для близких — Лакомка. Её слегка округлившийся живот тоже тайком обсуждали. Взгляды дворян то и дело скользили в её сторону: всем было ясно, что граф ожидает наследника. Лариса, не обращая внимания на шёпоты за спиной, пила лишь воду, оставаясь олицетворением спокойствия и достоинства. Её горделивая осанка и мягкая улыбка говорили сами за себя. Рядом с князем Юрием Морозовым находилась её сестра Ненея — ослепительная красавица, чьё присутствие подчёркивало блеск вечера. Однако никто не смел задерживать взгляд на ней слишком долго, зная, насколько ревнивым бывает князь Юрий.

В разгар бала дворецкий, незаметно приблизившись, шёпотом сообщает что-то князю Юрию Михайловичу. Лицо князя расцветает улыбкой, и он, бросив быстрый взгляд на зал, даёт разрешение впустить неожиданных гостей. Спустя мгновение в огромных дверях появляются они — процессия тавров. Высокие фигуры в каменных доспехах, увенчанные рогами, с лёгким громыханием проходят по мраморным плитам, заставляя гостей невольно замолчать. Стяги с филинами веют над их головами. Впереди шествует изящная женщина с гепардовыми ушками и хвостом, чьё тонкое платье, подчеркнутое изысканным кроем, приковывает взгляды. Её сопровождает величественный тигр с золотистыми полосами, украшенный красным декоративным ошейником.

Процессия останавливается в самом центре зала. Тигр, плавно приподняв голову и окинув толпу горделивым взглядом, внезапно разражается громким, чётким голосом, столь неожиданным для собравшихся:

— Граф Данила Вещий-Филинов искренне и от всего сердца поздравляет Марию Юрьевну с именинами!

В зале на мгновение воцаряется пораженная тишина, пока гости обмениваются недоумёнными взглядами. Однако неожиданно голос тигра изменяется, приобретая грубый, низкий тембр с басистыми обертонами. Теперь он звучит характерно для тавров, и с явным раздражением произносит: — Чёрт, эти рога невыносимо чешутся, когда отрастают!

Люди еще больше поражены. Один из тавров, стоящих в рядах, картинно хлопает себя по лицу, качая головой:

— Кошак, ну я же не тебе это говорил!

Лакомка, всплеснув руками, громко и с лёгким упрёком восклицает:

— Шерхан! Ну как всегда — умудрился всё испортить!

Тигр мгновенно реагирует на голос хозяйки. Взмахнув хвостом, он грациозно поднимается и, довольный, медленно направляется к ней. Подойдя, он склоняет голову и начинает нежно тереться о её бедро, явно требуя внимания и ласки, будто напрочь забыв о торжественной обстановке. Лакомка, тяжело вздохнув, проводит рукой по его полосатой голове.

Воевода тавров выступает вперёд, выпрямившись во весь гигантский рост. Его голос, глубокий и раскатистый, словно отголоски далёкого грома, заполняет зал:

— Конунг Данила преподносит княжне Марии Юрьевне особый подарок в знак своего почтения!

По его сигналу несколько тавров подносят к Маше небольшой сундук. Когда крышка открывается, гости ахают: внутри лежит изысканное колье, украшенное жемчужинами, каждая из которых сияет, словно поймав волшебный свет.

Маша, едва веря своим глазам, срывается на полушёпот:

— Папа... это же... это же мамино колье!

Юрий Морозов, узнав семейную реликвию, застывает на месте. Его лицо теряет краски, он судорожно хватает воздух ртом и, не выдержав, обессиленно падает в обморок, вызывая новый вздох изумления у гостей.

***

На вершине холма я опускаюсь рядом с Айрой. Внизу беспорядочным стадом топчатся потерявшие хозяина умертвия. Используя Дар нового легионера, я заставляю их уйти прочь и уничтожать сородичей, подчинённых другим некромантам. Пускай расчистят поле — мне сейчас важнее совсем другое.

Первым делом я возвращаю Айру в сознание. Мягкий телепатический импульс пробуждает её, и через несколько секунд она медленно открывает глаза. Её затуманенный взгляд проясняется, когда натыкается на меня.

— Мой конунг… Конунг Данила, ты здесь? — шёпотом произносит она, словно не веря своим глазам.

— Здесь, — тихо отвечаю я, придавая голосу ободряющие обертоны. — Ты молодец.

Оглядевшись в шоке, Айра внезапно разрывается на плач. Она прижимается ко мне, сжимая в руках мою разгрузку, и всхлипывает, как ребёнок, которому больше не нужно сдерживаться.

— Я… я не смогла… — её голос дрожит от горечи. — Не смогла защитить маминых воинов…

Я молчу, давая ей выплакаться, и осторожно обнимаю.

— Они погибли из-за меня… из-за того, что я слишком слаба, — вырывается у неё, и её плечи сотрясаются от рыданий.

— Нет, Айра, — твёрдо, но мягко говорю я, поглаживая её по голове. — Они сражались, чтобы защитить тебя. Это был их выбор, их долг. И они выполнили его до конца.

Её всхлипы постепенно стихают, дыхание становится ровнее.

— Эти воины были лучшими из королевской гвардии, — продолжаю я, глядя куда-то вдаль, где тлеет горизонт. — Они отдали свои жизни за самое важное. За тебя. Их жертва была достойной.

Айра медленно выдыхает, её пальцы разжимаются, но она всё ещё остаётся рядом, словно черпая силы из моего присутствия.

Чтобы приободрить девушку, я мягко беру её за руку, позволяя потоку энергии медленно перелиться в её измученное тело. Она слегка вздрагивает, ощущая прилив сил, и, вытирая лицо дрожащими пальцами, поднимает взгляд.

— Нам нужно идти дальше, — говорю я спокойно.

Айра кивает, собираясь с духом. Её дыхание становится ровнее, и в глазах появляется тень решимости.

Тем временем моё внимание переключается на преграду, вставшую на нашем пути. Вдалеке путь к «Бурану» перекрыт целым стадом нежити. Они заполнили горизонт, их беспорядочные движения кажутся хаотичными, но я чувствую новым Даром — за этим стоит некромант да к тому же не один. Это проблема. Некромантия — это не телепатия. Управлять чужой нежитью невозможно, пока её хозяин-некромант остаётся жив. Связь между ним и его созданиями слишком сильна, чтобы её можно было разорвать или перехватить.

Светка выходит на связь через мыслеречь, её голос звучит встревоженно:

— Машина не сможет объехать это стадо. Они слишком плотно его перекрыли.

Я обдумываю варианты, затем решаю:

— Езжайте в Перьяндар. Мы с Айрой обойдем стадо и встретимся с вами там.

Светка не задаёт лишних вопросов, и связь обрывается. Я оборачиваюсь к Айре:

— Пойдем, принцесса, — говорю я, указывая направление в обход стада.

Но сначала я даю Айре коктейль Лакомки. Эликсир делает её невидимой для низкоуровневой нежити, скрывая жизненные сигналы и подавляя магическую ауру. Слабая нежить просто не заметит её присутствия, что значительно облегчает наше передвижение.

Путь становится проще — не нужно постоянно оглядываться или избегать столкновений с мелкими зомби, но спокойствие обманчиво. Среднеуровневые твари всё же время от времени пересекают нам дорогу, и мне приходится уничтожать их белыми некротическими импульсами. Это самый затратный метод из возможных, но сейчас — единственный надёжный.

Вскоре мы сталкиваемся с более серьёзными угрозами — умертвиями, напоминающими волколаков только полностью «облинявших». Ни грамма живой плоти, лишь голые волчьи скелеты. Эти твари выше уровнем и опаснее, их движения быстры и точны. Некротические импульсы справляются.

Пока мы продолжаем путь, я размышляю: некротика, конечно, хороша, но нельзя ее использовать для устранения большого количества нежити. Больно это… Меня только Дар пустоты спасает от летального исхода. Чтобы действовать эффективнее, необходимо освоить некромантию. Конечно, к новому Дару прикладывается и новобранец-легионер, но его еще надо обработать чтобы был как шелковый, а если некромант упрется, то придется стереть его личность, а память отдать кому-то другому. Как говорится, ничего личного. Сам виноват. Нечего было устраивать зомби-апокалипсис на целом материке.

Пока мы с Айрой продолжаем путь через степь, в моей зазвучал голос Лакомки. Она выходит на связь через мысле-речь, в эмоциях сквозит весёлое волнение.

— Мелиндо, бал у Морозовых закончился, — сообщает она.

Я интересуюсь:

— Ну, а что подарок? Понравился Маше?

Лакомка смеётся, прежде чем ответить:

— Ещё как понравился. А вот Юрия Михайловича чуть инфаркт не схватил. Мы его в чувство трижды приводили. Похоже, колье произвело слишком сильное впечатление.

Я так офигеваю что даже остановился на секунду. Могучего князя-Мастера пришлось откачивать из-за моего подарка? Ну дела-а. Вовсе не такой фурор я хотел произвести на празднике Маши.

— Ну, зато семейная реликвия вернулось в семью, – нахожу жирный плюс.

Вообще я не надеялся найти украшение, просто удача улыбнулась. Ломтик по моему поручению тщательно обыскал окрестности Сибирской Аномалии. Именно там когда-то состоялась последняя битва княгини Морозовой. В одном из завалов малой и наткнулся на это колье.

Теперь оно снова у Морозовых, как должно быть. Правда, не без сюрпризов для Юрия.

Лакомка добавляет с лукавой усмешкой:

— А знаешь, что было дальше? Когда Маша взяла колье, она громко заявила на весь зал: "Щедрый подарок от моего жениха! Передайте ему мою благодарность."

Я едва не спотыкаюсь на ровном месте. Даже Айра на меня удивленно посмотрела.

— Жениха? Какого ещё жениха? — восклицаю мысленно. — Я вообще-то никакого предложения не делал!

Лакомка смеётся, её весёлый голос звучит как ясный звон.

— Ну, похоже, она уже сама записала себя в невесты, — замечает жена с нарочитой лёгкостью.

Я лишь качаю головой. Слухи о "помолвке" с Машей, без сомнения, разлетятся по всей столице уже к завтрашнему дню. Однако, вопреки всему, её слова оставляют во мне странное чувство. Это одновременно удивление и… удовлетворение? Непонятное ощущение, будто подтвердилось то, на что я и рассчитывал.

Преодолев небольшой участок степи, мы с Айрой выходим к побережью. Морские волны мягко накатываются на песчаный берег, их шелест перекликается с ритмичным звуком ветра, что несёт с собой солёный аромат воды. Мы идём вдоль линии прибоя.

По правую руку начинается обрыв, круто уходящий вниз. С его края открывается примечательный вид: на горизонте медленно движется некромантская флотилия. Плоскодонные суда похожие на баржи, слегка покачиваясь на волнах, вразнобой идут к берегу. Палубы до отказа забиты нежитью — сотнями, а может, и тысячами неподвижных мертвецов.

Я останавливаюсь, пристально разглядывая «труповозки». Главное – не упустить что-то важное, чтобы составить подробный анализ происходящего.

«Значит, Лич решил не использовать порталы, — размышляю. — Раз некроманты перевозят нежить по морю. Видимо, Лич не хочет рисковать, чтобы Организация не заподозрила его в происходящем».

Айра, стоя рядом, вдруг восклицает, её голос дрожит от ужаса:

— Сколько же их!

– Ага.

Моё внимание сконцетрировано на баржах. На палубах всё неподвижно: нежить сложена в беспорядочные груды, словно мешки с ненужным грузом, и остаётся неподвижной, как если бы была в глубоком сне. Я задумываюсь, не попробовать ли использовать некромантию, чтобы перехватить контроль над мертвецами.

Однако такие попытки обречены на провал, если твари уже подняты. Еще раз: некромантия — это не телепатия. Тут нельзя просто взломать чужие ментальные щиты и перехватить управление. Связь между некромантом и его мертвецами прочная, почти абсолютная. Подчинить себе уже оживших невозможно, пока их хозяин жив. Но нежить на баржах, похоже, ещё не поднята. Это открывает мне окно возможностей.

Что было на уме у захватчиков? Судя по всему, некроманты экономят силы и планируют поднять своих мертвецов только на берегу, когда это будет необходимо. Для меня это отличная возможность: такие "свободные" тела легко становятся мишенью для некромантии.

Сосредотачиваюсь и использую Дар некроманта. Его сознание гуляет рядом, он плачет навзрыд как девчонка и просит пощады, жалкий слабосилок, но я просто отключаю ему звук.

Не мешай, чертило.

Я творю чужеродную мне магию. Очень непросто, между прочим.

Непривычная, тяжёлая энергия пробегает по моим жилам, словно холодный ток. Я ощущаю каждую крупицу магии, вливающуюся в эти безмолвные груды тел. Твари начинают подниматься, подчиняясь моей воле. Несколько из них приходят в движение, едва сдерживаемая агрессия вырывается наружу. Не дожидаясь дальнейших команд, они бросаются на экипаж барж.

Ожившая нежить врывается в каюты и кабину на корме, рвёт на части матросов и некромантов, а затем и их мёртвые тела, устраивая настоящее кровавое месиво. Некроманты пытаются перехватить контроль, их усилия отчаянны, но бесполезны. Я уже занял их вакантное место, уверенно удерживая "поводок" управления.

Айра с восторгом и затаённой радостью наблюдает за происходящим. Нежить яростно ломает деревянные борта и днища судов. Баржи одна за другой начинают погружаться в воду, а те немногие, кто успевают выплыть, вскоре становятся добычей собственных оживших тварей.

Меня пробирает смех от вида тонущих барж. Даня, ты некромант, бу-га-га.

Айра, ошеломлённая зрелищем, переводит взгляд на меня и шёпотом спрашивает:

— Это ты сделал, конунг?

Я усмехаюсь:

— Чуть-чуть устроил им водные процедуры.

Айра, всё ещё удивлённая:

— Но как? Эти умертвия ведь неразумны, а ты… ты телепат. Телепат же?

Я не я, если не выпендрюсь сейчас:

— Имя мне Легион, принцесса.

Айра на мгновение смущается, отворачивая взгляд.

— Я… я не прошла Степь, чтобы называться принцессой Шакхарии, — тихо замечает она.

Я киваю на тонущую флотилию, где мертвые всё ещё гоняются за живыми:

— Зато ты побывала на морской экскурсии. Видишь, даже гиды из нежити стараются не дать пассажирам скучать.

Её глаза слегка теплеют, и на её лице появляется слабая, но искренняя улыбка.

— Ты, наверное, единственный, кто так может подбодрить.

– Ещё не раз тебя удивлю, – подмигиваю.

Мы продолжаем путь вдоль берега, направляясь дальше. Ещё пара барж отправляется на дно, прежде чем мы достигаем большой деревни, которая скорее напоминает местный маленький город.

Деревня обнесена высоким частоколом, за которым угадывается суета жизни. В бухте неспешно покачиваются небольшие кораблики. У массивных ворот, ощетинившихся железными шипами, неподвижно стоят стражники. Эти бравые вояки, хмуро оглядев нас, распахивают небольшую калитку вырезанную прямо в воротах, впуская внутрь.

– Премного благодарен, господа, – улыбаюсь.

Один из них коротко поясняет:

— Сейчас принимаем всех. Нежить кружит поблизости, так что это единственное безопасное место. Можете остановиться в трактире «Шурмечка».

Мы с Айрой проходим через ворота и направляемся прямо к трактиру. Хочется, правда, перекусить. Внутри обстановка шумная, но уютная: уставшие моряки переговариваются, из кухни доносится аромат жареного мяса. Заняв столик в углу, я, чувствуя острый голод, заказываю себе жареную курицу. Когда её приносят, Айра, молча сидя напротив, кажется задумчивой и грустной, её взгляд рассеянно блуждает по залу.

Чтобы немного поднять ей настроение — и заодно опробовать новую магию — я решаю пошутить. Сосредоточившись на курице, я поднимаю ее. Через мгновение дичь начинает подрагивать крылышками, словно собирается взлететь. Айра, увидев это, сначала недоверчиво смотрит, но вскоре её лицо озаряется улыбкой.

— Это слишком, — говорит она со смехом, качая головой, но её глаза уже светятся весельем.

Я невозмутимо пожимаю плечами:

— Разминаем мясо перед употреблением.

Пока мы сидим за столом, я изучаю посетителей трактира. В основном это простые люди — моряки, матросы, торговцы. Не зверолюди, не местные, а люди из-за моря. Несмотря на официальную изоляцию Боевого материка, мелкая торговля с другими континентами явно продолжается. Видимо, Организация просто закрывает глаза на подобные «мелочи». В их масштабах это не более чем шум на заднем плане.

Хотя, честно говоря, обмануть Организацию — дело не такое уж сложное. Я сам обводил их вокруг пальца как минимум трижды. Да, маги там сильнейшие, но растяпы ещё те. А что хуже, так это их постоянные интриги друг против друга. Каждый Организатор, с кем я пересекался, оказался жулик ещё тот. Лиандриль — мелкий пройдоха, Диабло — продался монахам Обители Мучения, а про Ратвера вообще молчу.

Однако сами жители деревни из зверолюдей. Подавальщики и бармен — как раз местные, а именно лягушколоиды: гуманоиды с длинными языками, широкими губами и выразительными, слегка выпуклыми глазами. Даже походка у них какая-то подпрыгивающая словно у лягушки. Один из них, прямо у меня на глазах, ловко выбрасывает длинный язык и ловит пролетающую муху.

— Ну, хотя бы местная кухня точно окажется нестандартной, — усмехаюсь я, наблюдая за этим «гастрономическим шоу».

Айра всё ещё напряжена, её взгляд блуждает по трактиру. О доме волнуется, это понятно и без телепатии. Я успокаиваю принцессу, поясняя, что Шакхария держится, а Ликания и вовсе находится далеко от нашествия нежити и пока вне зоны опасности. Сразу же её плечи расслабляются.

Наш разговор резко прерывает громкий оклик из-за соседнего стола:

— Эй, ты!

Я поворачиваюсь на голос и вижу перед собой настоящего гиганта. Еще один потенциальный спарринг-партнер для Ледзора. Огромный бородатый матрос с горой мышц. На поясе болтается внушительный тесак. Очевидно, физик, причём точно Мастер второго ранга. Такие самородки, как он, всегда в цене у наёмных армий. Настоящий человек-танк, способный сокрушить врага одним ударом и с лёгкостью тащить на себе полкоманды.

Я слегка напрягаюсь. Может, он заметил, как я развлекался с курицей? Некромантов здесь теперь, должно быть, ненавидят. С недавними событиями любой намёк на такие способности может стоить жизни. И паренёк, похожий на живую осадную башню, явно не станет церемониться.

Бородач громко заявляет, перекрывая гул трактира:

— Я тебя узнал! Это же ты уничтожил лордов-дроу и очистил Заипис от лиходеев! Ты выгнал всех этих искателей удачи, что держали город в страхе!

Я лениво пожимаю плечами:

— Ты про тех разбойников? Ну, их вроде потом в округе всех перевесили. И что с того?

Но не успеваю договорить, как этот огромный физик внезапно качается в мою сторону, а потом падает на колени передо мной, производя громкий глухой звук, от которого вздрагивает половина посетителей. В зале повисает тишина.

— Лорд Филин, видеть вас — честь для меня! — продолжает он, искренне, но как-то чересчур пафосно.

Айра хлопает глазами, выражение ее лица — смесь недоумения и лёгкого смеха. Я же морщусь, недовольно махнув рукой:

— Эй, ну зачем сразу на колени? Не марай штаны.

Бородач, не обратив ни малейшего внимания на мою просьбу, оборачивается к своим товарищам и громогласно зовёт:

— Парни, быстро поблагодарите лорда Филина!

Не успеваю ничего сказать, как ещё десяток почти таких же крепких, как он, матросов синхронно опускаются на колени. На их лицах смесь благоговения и восхищения. Я тяжело вздыхаю:

— Парни, это уже перебор. Тут же пол давно не подметали, — ворчу я, скрестив руки на груди.

В этот момент краем глаза замечаю Ломтика. Он, воспользовавшись всеобщим отвлечением, медленно, как опытный воришка, подкрадывается к столу, где стоит моя жареная утка. Я, еле сдерживая ухмылку, делаю взмах рукой. Утка внезапно оживает, вскакивает на лапы, подпрыгивает и с громким «шлёп» стремительно убегает за дверь.

Ломтик мгновенно бросается вдогонку, не теряя энтузиазма. Его пушистый хвост мелькает в такт торопливым прыжкам. Айра ошарашенно смотрит на всё это представление, молча открывая рот, пока я с трудом сдерживаю смех.

Матросы, полностью сосредоточенные на мне, не замечают ничего странного. Я решаю вернуться к главному:

— Ну вставай, бородач. И людей своих тоже подними.

Бородач смотрит на меня с удивлением:

— Откуда ты знаешь меня, лорд?

— Тебя? — я приподнимаю бровь.

— Да! Ты назвал меня по имени!

— Бородач? — переспрашиваю.

— Ага!

Я делаю вид, будто припоминаю что-то важное, и, слегка приврав, отвечаю:

— Ну, слышал о тебе. Как ты пиратов мочил, наверное… и всё такое.

Лицо бородача, вернее Бородача, мгновенно заливается краской. Он краснеет, как застенчивая девица, и, повернувшись к своим товарищам, восклицает:

— Лорд Филин знает обо мне?! Парни, вы слышали?! У-и-и-и!

Матросы оживляются, радостно переговариваясь. Я, чтобы не затягивать этот спектакль, предлагаю:

— Присаживайся. Расскажешь заодно, что тут у вас происходит.

Бородач с энтузиазмом усаживается рядом, а матросы, довольные и оживлённые, возвращаются к своим столам, продолжая шептаться и кидать в мою сторону восторженные взгляды. Правда, пропавшая утка их вводит в затруднение, а я делаю вид что не причем.

— Так почему вы здесь остаетесь? – перевожу взгляд на Бородоча. – Почему не вышли в море?

Моряк тяжело вздыхает:

— Милорд, баржи с нежитью заполонили морской путь. Мы не рискуем выходить в открытое море. Пока наши корабли стоят на якоре, помогаем деревне держать оборону. Но если вы решите сражаться в другом месте, мы поддержим вас до конца, лорд Филин.

Я киваю, принимая к сведению, и задаю более практичный вопрос:

— Лошади и повозки у вас есть?

Бородач ухмыляется, его глаза лукаво блестят:

— У нас есть кое-что получше, милорд.

Он ведёт нас в конюшню, которая оказывается скорее гибридом конюшни и гаража. Среди шестилапых тягловых животных стоят две подержанные шестиместные машины «Рыси». Одна чуть больше, другая немного компактнее, обе заметно потрёпаны временем, но, судя по виду, всё ещё на ходу. Машины явно из Российского Царства — технологии уже проникли в этот мир

— Ну что? Тогда и поехали сразу! — командую я, подойдя ближе к одной из машин. А что? Бородач сам заявил о поддержке. – Нам надо в Перьяндар.

– Конечно, милорд! Сейчас только сбегаю за парнями, милорд! – кивает матрос.

Через пару минут мы распределяемся по машинам: я, Айра и Бородач усаживаемся в меньшую из них — что-то среднее между «Геликом» и полевым вездеходом. Остальные моряки занимают более массивную машину, напоминающую «Хаммер».

Тачки мчатся на бешеной скорости, а в моей голове раздаётся голос Светки. Её тон оживлённый, но с ноткой волнения:

— Даня, как ты там? Нас здесь, в Перьяндаре, приняли, как почётных гостей! Король Павлинарх лично встретил и выделил дворцовые шикарные апартаменты! Тут всё очень круто!

– Рад за вас.

— Даня, а ты когда прибудешь?

— Через час-два подъеду, — отвечаю, глядя на дорогу. — Нам пришлось обходить с севера, чтобы не нарваться на гигантское стадо нежити.

– Да уж. Павлинарх тоже говорил об этом стаде, – вздыхает Светка. – Оно вроде как двигается в столице павлинари.

Я замолкаю, обдумывая услышанное. Масштабы бедствия становятся всё очевиднее: павлинари в одиночку точно не справятся. Побережье находится под угрозой полного уничтожения, и без вмешательства извне спасти местных будет практически невозможно.

Решив не терять времени, я активирую артефакт связи и связываюсь с Красным Владом. Когда связь устанавливается, я без лишних предисловий излагаю суть проблемы:

— Владислав Владимирович, на Боевой материк напала нежить, привезенная с Некромантских Островов.

– Прискорбно слышать, Данила, но причем мы здесь?

– Это не просто угроза местным, это затрагивает и наши интересы. Если твари уничтожат всю живность и население на материке, поставки мяса рухнут, а с ними и огромные доходы. Если Царь хочет заработать состояние на экспорте мяса, придётся прислать сюда войска. Я могу обеспечить портал.

На том конце слышится краткая тишина, затем Владислав, уже более собранный, отвечает, его голос становится жёстче:

— Понял. Передам Царю.

Я не даю ему времени для долгих разглагольствований:

— Всё, мне нужно дальше звонить. Есть ещё несколько людей, которых надо предупредить.

Обрубаю связь и тут же звоню следующему…

***

Перьяндар, Боевой материк

Король павлинари, Павлинарх, находится в состоянии крайней тревоги. Перед королём стоит посол Ликании, чьё оскаленное лицо только усиливает раздражение Павлинарха.

— Так что сказал Кенрис? Ликания поможет нам отбиться от нежити? — громко и резко спрашивает он, с трудом удерживая эмоции под контролем.

Посол, сохраняющий ледяное спокойствие, отвечает сдержанным голосом:

— У Ликании недостаточно воинов, чтобы уничтожить всю нежить.

— Вот как… — протягивает король разочарованно.

— Но достаточно у конунга Данилы, — вдруг добавляет посол. — Конунг уже собирает войска под своими знамёнами, включая армию короля Кенриса, и вскоре придёт тебе на выручку. Тебе лучше обсудить с ним все детали.

Эти слова мгновенно меняют настроение Павлинарха. Его лицо озаряется широкой улыбкой, почти детским восторгом. Подпрыгнув от радости, он громко восклицает:

— Вот это новость! Ура!

Не теряя времени, он поворачивается к советникам и с энтузиазмом раздаёт распоряжения:

— Немедленно подготовьте всё для встречи союзников! Обеспечьте достойный приём!

В этот момент он осознаёт, что его решение разместить жён Данилы в Перьяндаре было чертовски правильным.

— Я ведь знал, что нужно дать им всё самое лучшее, как истинным королевам! — с гордостью заявляет он, бросая взгляд на советников. — Обеспечьте жёнам Данилы абсолютный комфорт! Их комнаты должны быть идеально убраны, каждая деталь продумана: мягчайшие постели, свежие цветы, лучшие вина, если они пожелают! Всё должно быть безупречно! Ни единой мелочи упускать нельзя — от шёлковых занавесей до температурного режима воды в купальнях! Эти женщины — ключ к нашей будущей победе, и их пребывание здесь должно стать примером истинного гостеприимства павлинари!

***

Резиденция Организации, где-то в Междумирье

Лич сидит за длинным тёмным столом в окружении самых могущественных существ из разных миров. Каждый из них излучает силу, ощущаемую почти физически. Ниже ранга Высшего Грандмастера здесь никого нет — эта комната собирает вершителей судеб, тех, чьи решения могут изменить целые реальности.

Сам Лич скрывает костяное лицо под тенью капюшона. Его глаза горят слабым зелёным светом. Заседание Организации идёт своим чередом: обсуждаются вопросы первостепенной важности, от которых зависит баланс миров.

Когда разговор заходит о нашествии нежити на Боевой материк, Лич, до этого казавшийся отстранённым, резко вырывается из своих размышлений. Его костяная ладонь с глухим стуком обрушивается на стол, и от удара пространство вокруг него зловеще вибрирует, будто отражая вспышку подавляемой ярости.

— Что за паника из-за Боевого материка? — язвительно бросает он, оглядывая собравшихся пустыми глазницами. — Нашествие нежити — это всего лишь несколько орд, напавших на восточные народы. Мы создали Боевой материк для того, чтобы выкристаллизовать народ сильнейших воинов всех миров. Если они не способны справиться с кучкой мертвецов, то вся наша затея теряет смысл.

Среди собравшихся поднимается лёгкий гул, и тут в разговор вмешивается Масаса. Чернокожая женщина с глазами, горящими как звёзды, встряхивает кудрями:

— А ты уверен, что это небольшая орда? — произносит она с вызовом. — По моим источникам, ситуация гораздо серьёзнее.

Лич скептически хмыкает, откинувшись в кресле.

— Слухи. — Его голос звучит ледяным презрением. — Шторма на море уже уничтожили большую часть флота нежити. Остатки не представляют угрозы.

Учитывая непререкаемый авторитет Лича, больше никто не смеет спорить. Обсуждение продолжается по другим вопросам, Лич более не вмешивается, лишь молча следит за происходящим.

После окончания заседания, он покидает зал и уходит вглубь своего дворца. Каменные стены холодны, но для него они как дом. Лич активирует древний артефакт связи, и на магическом экране появляется изображение Белюги — урсарра с красными глазами.

— Как движется прогресс? Всё идёт по плану? — спрашивает Лич, его голос резок, как удар хлыста. — Павлинари уже пали?

— Нет, не пали.

Лич громко щелкает зубами.

— Почему?

Белюга медлит всего секунду, прежде чем ответить:

— Этот гребаный конунг Данила. Он собирает армию с запада материка.

Глазницы Лича вспыхивают ярким зелёным пламенем, и он сквозь зубы произносит:

– Менталист? Какое иномирцу дело до павлинари?

– Похоже, ему до всего есть дело.

Лич сжимает костяные пальцы в кулак:

— Хорошо. Тогда тебе персональное задание: убей его.

Глава 7

Кремль, Москва

— Ваше Величество, — Годунов разводит руками. — И всё же я не понимаю! Приказ есть приказ, конечно, но при всём уважении, почему я должен выделять гвардейцев больше чем остальные бояре? Это ведь иномирский материк, он ко мне не имеет никакого отношения.

Царь Борис расположился за массивным столом усыпанным отчетами и донесениями. Напротив, боярин Годунов примостился на краю стула, мрачно хмурясь. Обсуждение уже затягивается.

Борис отвечает ровно, не повышая тона:

— Федот, ты получаешь мясо и зарабатываешь на нём целые состояния. Твои эксклюзивные договоры на поставки из Сибирской Аномалии существуют только с моего дозволения.

Годунов морщится, его пальцы нервно сжимаются на подлокотниках кресла, но он быстро берёт себя в руки. Стараясь придать голосу уверенность, боярин меняет тактику, обращаясь к прошлым заслугам:

— Ваше Величество, разве я заслуживаю упреков в неуважении? Я защищал ваше имя во время Смуты! Без моей верности тогда, кто знает, к чему могло бы всё привести?

Борис кивает, признавая сказанное.

— Ты меня не понял. Твои заслуги помнятся, Федот, и упреков я не делал. Никто не оспаривает твоё право на эти поставки. Но послушай внимательно. Сибирская Аномалия — это портал на север Боевого материка.

Слова Бориса повисают в воздухе, и Годунов замолкает, поражённый услышанным. Несколько секунд он переваривает информацию, а затем ошеломлённо уточняет:

— Серьезно? На тот самый материк, где расположено конунгство Филинова?

— Вещего-Филинова, — поправляет Царь Борис. — Если нежить, которая сейчас захватывает материк, пробьётся на север, вся живность там будет уничтожена. Это значит, что ты потеряешь свои доходы. Сибирская аномалия больше не станет источником зверей, а гарнизоны придётся держать уже не ради охоты, а ради сдерживания нежити. И ты прекрасно понимаешь, что нежить есть бесполезно.

Слова Царя звучат безапелляционно. Годунов разводит руками, потерянно качая головой:

— Тогда, конечно, я отправлю войска. Весь мой гвардейский корпус будет в составе ваших частей.

Борис, наконец, даёт себе позволить слабую тень улыбки:

— Рад, что ты это понимаешь.

После завершения разговора и ухода Годунова секретарь осторожно входит в кабинет и сообщает:

— Ваше Величество, на линии посол из Хань. Говорит, что дело срочное.

Борис удивляется, но даёт разрешение:

— Банкратов? Что там опять Ци-ван учудил… Соединяйте.

В трубке раздаётся взволнованный голос посла:

— Ваше Величество, у меня важная новость. Ци-ван намерен отправить свои войска на Боевой материк. Он просит вашего разрешения для переброски частей через Сибирскую Аномалию.

Брови Бориса взлетают вверх, в его голосе звучит недоумение:

— С чего вдруг ханьцы решили вмешаться?

Посол отвечает с подчёркнутой осторожностью:

— Дело в том, что граф Данила заключил соглашение с Ци-ваном о военной поддержке.

Царь на мгновение замирает, поражён услышанным, затем усмехается, покачав головой:

— Данила, значит, постарался? И Ци-ван пошёл на соглашение с тем, у кого хочет отнять Золотого дракона? Что ж, похоже, у юноши присутствует не только дерзость, но и талант дипломата.

***

Мы с матросами и Айрой подъезжаем к Перьяндару. Гул двигателей стихает, и нас встречают высокие ворота дворца. Во дворе уже собрались мои жёны, Настя и весь экипаж "Бурана". Когда я выхожу из машины, навстречу бодро шагает сам Павлинарх, его улыбка сияет во всю ширь королевских зубов.

— Друг мой, Данила! — восторженно восклицает он, разведя руки, словно готовится обнять весь мир. — Мне уже сообщили, что ты собираешь войска! Как же я рад, что подмога идёт.

Его энтузиазм заразителен, и я не могу сдержать лёгкую улыбку. Достаю из кармана небольшой свёрток и протягиваю ему подарок, который Ломтик подкинул мне через теневой карман из Невского замка.

— Смотри, Павлинарх, что у меня для тебя есть, — бросаю, разворачивая свёрток. — Это флейта коренных американцев… вернее, винландцев. Её используют племена лакотов, чтобы праздновать победы над врагами. Думаю, она пригодится тебе, когда мы добьём нежить.

Он хватает дудку, мгновенно подносит её к губам и пытается насвистеть что-то, напоминающее мелодию. Разумеется, выходит только забавный свист, и через секунду Павлинарх заливается смехом, как довольный ребёнок, которому подарили игрушку.

— Много ли королю павлинари надо? — шутит он, подняв дудку вверх, словно знамя.

Я знал, как поднять настроение королю-музыкатну. Его народ больше всех пострадал от нашествия нежити, и, несмотря на все трудности, он принял моих жён как королев. Это достойно уважения. Я умею не только промывать мозги отморозкам, но и быть благодарным.

Проходит полчаса, и я, наконец, расслабляюсь в огромном бассейне гостевых апартаментов. Вода тёплая, гладкая, а атмосфера — будто создана для отдыха. Вокруг меня, как русалки, отдыхают Айра, Света, Настя, Камила и Лена. Закрытые купальники, которые выдали местные, выглядят элегантно на их стройных телах. Мы болтаем, смеёмся, но Камила неожиданно хмурится, нарушая спокойствие:

— Даня, мы не слишком долго отдыхаем? Может, пора уже нежить бить?

Я опираюсь на бортик бассейна и спокойно отвечаю:

Ликаны Кенриса, Бурое племя, орнитанты и наши тавры наступают с запада, зачищая мелкие орды умертвий. А на востоке, на холмах, откуда мы прибыли, уже развернулись царские части, да и ханьцы подтянулись. Их артиллерия сейчас громит нежить на равнинах.

Лена округляет глаза, поражённая:

— Уже громят?!

Я киваю с лёгкой улыбкой, завершая:

— Именно. Нам осталось лишь сосредоточиться на защите этого города. Торопиться некуда — всё идёт по плану.

Камила задумчиво протягивает:

— До сих пор не могу поверить, что ты так легко уговорил Ци-вана прислать подмогу. Как тебе удалось, Даня?

Я пожимаю плечами и откидываюсь спиной на воду:

— Да всё очень просто. Стоило всего лишь пообещать ему скидки на мясо из транспортного портала. Ну и… ещё одну мелочь.

— Какую такую мелочь? — подаёт голос Настя, да и у жен с Айрой глаза загораются любопытством.

Я невозмутимо отвечаю:

— Один полёт на Золотом драконе.

Лена внезапно начинает заливаться смехом, едва не брызгая водой на всех:

— Девочки, наш муж просто гениален! Ты ничего не теряешь, а ханьцы ещё и воюют вместе с нами?! Обожаю тебя, Даня! Так запрячь тех, кто еще недавно пытался забрать нашего дракона — это высший пилотаж!

Что-то Лену аж прорвало на эмоции. Обычно она не такая веселая. Обычно она скромняшка. Что ж, боевые походы меняют людей.

Ну а я же снова пожимаю плечами:

— Ци-ван готов на всё, лишь бы поддержать свой имидж владельца Дракона. Теперь он ещё и попадет на экраны мировых СМИ, летая на нём. В итоге, все будут в плюсе.

Лена обнимает меня, всё ещё весело хихикая. Остальные тоже улыбаются, переговариваясь и шутя, а потом вновь погружаются в тёплую воду, наслаждаясь моментом отдыха.

Однако долго мы не валяемся. Спустя час уже покидаем бассейн. Самое время заняться укреплением обороны города. Нежить может добраться до Перьяндара в любой момент, и надо подстраховать местных. Вместе с жёнами, Настей и Айрой отправляюсь на местное кладбище за городскими стенами.

Настя, обратившись в волчицу, резво носится между кустами, вынюхивая опасности. Тем временем я вызываю легионера. Конечно же, того самого плаксу-новобранца. Некроманта, кстати, прозвали Клеветник. Также я «включил» и Воронова, чтобы посмотрел как работает его новый легионер.

После «инструктажа» от других легионеров некромант выглядит немного пришибленным, но дело своё делает. Под бдительным надзором легата Воронова Клеветник начинает поднимать мертвецов из могил.

— О, смотрите, а Даня теперь ещё и некромант, — замечает Светка без удивления, скрестив руки на груди.

Павлинари, сопровождающий нас, при виде оживающих мертвецов хватается за живот и судорожно икает, а потом, собравшись с духом, спрашивает меня:

— И… куда вы хотите использовать их… их?

— Хочу, чтобы они вошли в город и защищали жителей, — спокойно отвечаю я. — Дайте им оружие.

— В город?! Оружие?! — его голос взлетает на несколько октав выше, а глаза становятся круглыми, как две тарелки.

Я пожимаю плечами, совершенно невозмутимо:

— Да, а что? Не зря же я их поднимал.

Павлинари некоторое время смотрит на зомбаков, а затем, вздохнув, кивает:

— Я сообщу Павлинарху.

– Он уже в курсе, – отмахиваюсь. – Но сообщите еще раз.

– Простите, конунг, но я должен… – оправдывается он, доставая связь-артефакт. – Случай уж слишком нестандартный.

– Конечно-конечно, – не спорю.

Когда павлинари через связь-артефакт получает подтверждение от своего начальства, поднятая нежить отправляется в город. Скелеты выстраиваются на городских стенах, занимая места вдоль парапетов, готовые защищать его до последней кости. Поднятому воинству павлинари раздают топоры, мечи и прочее оружие. Энергии одного энергокристалла хватает, чтобы оживить целое кладбище. Пускай умертвия низкоранговые, зато их дофигищи.

Я наблюдаю за этим безмолвным шествием и размышляю: в случае атаки первыми пойдут в бой те, кого не жалко — нежить. Они — лишь ресурс, прикрытие для живых. Такова моя кадровая политика. Людей же нужно беречь, и не только по гуманным соображениям, но и потому, что каждый солдат, каждый живой воин — это ценный кадр.

Выскочившая из зарослей, Настя неожиданно подбегает ко мне, её дыхание сбито, волчий хвост бешено качается из стороны в сторону.

— Даня, тут недалеко беда! Ей нужно срочно помочь! — выдыхает оборотница, не переходя в человеческий облик.

Я не раздумываю ни секунды: если Настя о ком-то заботится, значит он этого достоин. Вместе с жёнами мы быстро направляемся в указанное место, продираясь сквозь густую растительность.

Картина, которая открывается нашим глазам, кажется вырванной из драматической легенды. Огромная тигрица с густой полосатой шерстью рычит так, что звуки эхом раздаются в воздухе. Она, гневно вздымая лапы, защищает своё логово от трёх тварей-нежити. Животное бьётся отчаянно, но силы явно неравны.

Тигриное логово — небольшая пещера, укрытая между камнями. Изнутри боязливо выглядывают двое крохотных тигрят, жалобно поскуливая.

— Света, Айра, зачистите их! — командую по мыслеречи.

Жена и принцесса без раздумий бросаются в бой. Их слаженные действия превращают нежить в рваные клочья за считанные мгновения. Я не зря поручил эту задачу именно Свете и Айре. Они всегда рады размяться, а такие твари среднего уровня становятся серьёзной угрозой для Мастеров лишь тогда, когда их слишком много. Сейчас же это скорее разминка, чем настоящее сражение.

Тигрица, осознав, что непосредственная угроза миновала, но заметив появление новых незнакомцев, медленно отступает к своему логову. Массивное тело надёжно заслоняет вход в пещеру, за которой прячутся её детёныши. Её настороженный взгляд цепляется за каждого из нас, готовый в любой момент перейти от обороны к яростной атак.

Я медленно подхожу к тигрице, избегая резких движений, чтобы не спровоцировать её. Осторожно устанавливаю ментальный контакт, погружаясь в поток её эмоций. Страх, ярость, необузданный материнский инстинкт переполняют её сознание, но я уверенно посылаю волны спокойствия, словно укрывая её от тревог.

— Здесь небезопасно, — мягко говорю я в её мыслях. — Нежить может вернуться. Если ты останешься, твоим детям грозит погибель.

Она колеблется, сопротивляясь, но постепенно мои доводы проникают сквозь её настороженность. Её напряжённые мышцы начинают расслабляться, и спустя несколько минут тигрица отступает, оставляя вход в пещеру открытым.

Света удивляется:

— Даня, ты её уже подчинил? Так быстро?

Я качаю головой:

— Нет, это было бы лишним. Кошачьи звери плохо поддаются программированию, а её материнский инстинкт слишком силён, чтобы подавить его за пару минут. Заставить её я мог бы, но это перепрошило бы её сознание полностью, превратив в марионетку. Вместо этого я просто объяснил, что для её детёнышей безопаснее за крепостными стенами.

Камила удивлённо хлопает ресницами:

— И она согласилась?

Вот не пойму, а чему мои жены удивляются? Тигры считаются одними из самых умных хищников. Эта же полосатая не враг себе и своим детям, чтобы оставаться здесь.

— Да, но с одним условием. — Мой взгляд переходит на Настю. — Детёнышей понесёшь ты. Теперь они — твоя ответственность.

Настя, радуясь такому доверию, быстро соглашается. Приняв человеческий облик, она берёт у Ломтика корзину, которую тот подкидывает из теневого портала. Удобно иметь весь Невский замок под рукой. Ну а если чего-то дома нет, всегда можно отправить малого в супермаркет или строительный магазин.

Настя осторожно укладывает тигрят на бархатистую подложку, её движения предельно аккуратные. Тигрица наблюдает за этим внимательно, но не вмешивается, словно понимая, что у оборотницы есть нечто общее с ней самой — некая полузвериная солидарность.

Мы возвращаемся в Перьяндар вместе: я, Настя с тигрятами, тигрица и остальные девушки. На городских стенах нас уже встречают молчаливые ряды скелетов, вооружённых мечами, топорами и алебардами. Теперь у города есть надёжная защита, и нежить с Некромантских Островов не сможет застать нас врасплох.

Павлинарх оказывает щедрое гостеприимство также и к усато-полосатым беженцам, выделяя им просторную комнату по соседству с покоями Насти. Я же, вернувшись в Перьяндар, направляюсь в свой временный кабинет, который Павлинарх гордо назвал "оснащённым по последнему слову техники". Плазменный экран, работающий на энергокристалле, мягко светится, отражая роскошный интерьер.

Сев за стол, я подключаюсь к линии связи с войсками Царя, чтобы получить оперативный отчёт о ходе сражений. Появляется иллюзорное лицо связного генерала, и его голос звучит ровно, но с заметной долей удовлетворения:

— Артиллерия громит врага на равнинах, граф. Потери минимальны, продвижение идёт по плану.

После этого я переключаюсь на канал связи с Великогорычем. Там тоже все в порядке. С запада наступают ликаны, урсары и орнитанты, прочёсывая территорию. Нежить зачищена почти полностью. Тавры тоже вступили в бой на северо-западе и успешно гонят поднятых мертвецов.

Хотя новости обнадёживают, меня не покидает мысль о том, что план Лича рушится прямо на наших глазах. Вмешательство самого Лича кажется маловероятным — это вызвало бы реакцию со стороны других Организаторов. Однако я понимаю, что он наверняка поручит кому-то устранить меня. Ведь только благодаря мне восток Боевого материка устоял. И Личу это, конечно, доложат.

Размышления прерывает резкий сигнал тревоги от сознания Айры. Я быстро переключаюсь на её канал. Перед глазами появляется её комната: Айра сидит перед зеркалом, пока служанка расчёсывает её волосы. Всё кажется обычным, но внезапно служанка резко выхватывает псионическое лезвие и направляет его в спину Айры. Мои перепончатые пальцы! Сто пудово, служанка — завербованная телепатка, и её задача — захватить разум Айры.

Я мгновенно реагирую. Активирую кольцо, чтобы перехватить ментальный сигнал. Тонкий барьер блокирует атаку, не позволяя служанке захватить сознание Айры. Однако делаю это так, чтобы она ничего не заподозрила. Для служанки всё выглядит идеально: создаётся иллюзия, будто её псионическое лезвие пробило ментальные щиты, а сознание Айры оказалось под контролем. Чтобы завершить обман, я даже намеренно открываю ей доступ к незначительным воспоминаниям Айры — неважным и ничего не значащим для врага.

Ничего не подозревая, служанка самодовольно заявляет:

— Ну что, овчарка! Теперь ты будешь слушаться меня и господина Белюгу.

Я наблюдаю за происходящим с интересом. Служанка передаёт Айре образ Белюги через телепатическую связь, чтобы та знала, кого считать своим новым хозяином.

Мысленно говорю Айре:

— Притворись, что всё работает. Играй по её правилам.

Айра принимает мой план и, словно настоящая марионетка, монотонно отвечает:

— Да, я буду слушаться вас и господина Белюгу.

Служанка, удовлетворённая «успехом», сразу переходит к следующему этапу.

— Ты должна заманить лорда Филина в один из домов господина Белюги неподалеку, — говорит она. — Придумай любой повод. Сделай это. Ты меня поняла, клыкастая дура?

Айре приходится сдержаться, чтобы не придушить менталистку. Уж я-то вижу, каких усилий это ей дается — её напряжённые мысли будто эхом звучат в моём сознании. На заднем плане мелькает фраза, полная внутреннего напряжения: «Только ради тебя, мой конунг!»

Ликанка отвечает ровным, механическим тоном, в котором не слышно ни капли сопротивления:

— Да, я сделаю.

«Умница» – подбадриваю принцессу.

В ответ исходит радость от моей похвалы.

Удовлетворённая своим "успехом", служанка на прощание пытается ожечь Айру ментальным щупом, но, разумеется, у неё ничего не выходит — я ведь не просто так на подстраховке. Создаю ненастоящие эмоции боли чтобы обмануть эту профанку. Айра же, умница, искусно притворяется, что ей больно, сжимая плечи и едва заметно морщась. Довольно улыбнувшись, служанка покидает покои.

Как только дверь за ней закрывается, Айра, стиснув зубы, резко выдыхает:

— Я её убью!!

— Ага, только потерпи немного, – даю надежду на скорый реванш.

Не теряя времени, направляюсь к Павлинарху. Войдя в его кабинет, сразу перехожу к делу:

— Твое Перьешество, а ты знал, что среди твоей дворцовой прислуги затесалась секретная менталистка-шпионка. Она завербована Белюгой.

Павлинарх застыл, его лицо выражает шок и недоверие:

— Этого просто не может быть!

Телепатам не нужны слова, ведь есть мыслеречь. Я делюсь с ним воспоминаниями Айры, показывая, как служанка пыталась захватить её сознание. На лице короля отражается смесь потрясения и растерянности.

— Эта служанка работает у нас уже пять лет! — восклицает он, хватаясь за перья на голове. — И наша служба безопасности не смогла её разоблачить за полдесятилетие. А ты, Данила, всего за пару часов раскрыл её!

Я едва заметно усмехаюсь:

— То ли ещё будет. Но сейчас её лучше не трогать. Пусть думает, что её план работает. Я займусь проверкой дома Белюги. Если повезет, поймаю ловца на живца.

Павлинарх подрывается было отправить со мной гвардию, но я решительно возражаю: лишнее внимание только осложнит дело. Да и своих людей я тоже оставляю во дворце. Беру с собой лишь Свету и Настю — на всякий случай, для подстраховки. А вообще всё складывается удачно. Главное, не упустить альбиноса-урсара.

Мы с Айрой отправляемся в дом Белюги. Об этой его собственности Павлинарх не знал. Очевидно, альбинос владел ею черед подставных лиц.

Айра играет свою роль идеально. Она ходит по заброшенным комнатам, притворяясь, что полностью подчинена Белюге. Очень правдоподобно "уверяет" меня, будто в этом заброшенном доме спрятан ценный артефакт, оставленный ею во время прошлого визита в Перьяндар.

Я изображаю доверчивого и слегка растерянного "растяпу", делая вид, что поверил её словам. Даже доспех не надел, хотя ловушку уже ощутил. И мои предчувствия оправдываются. Внезапно из стен с грохотом стерляют скрытые сеткомёты. Прочные сети из особого металла сковывают меня за считанные секунды, подавляя магию и обездвиживая. Я падаю на пол, запутанный, как муха в паутине.

Откуда-то снизу доносится топот и скоро из подвала выскакивает сам Белюга. Ну, судя по тому что он альбинос. Его присутствие я, кстати, не чувствовал — хитрая тварь забилась так глубоко под землю, что полностью скрылось от моего восприятия.

Огромный альбинос с высокомерной ухмылкой подходит ближе, его взгляд полон злобы.

— Молодец, малышка Айра! — насмешливо хвалит он, даже не утруждая себя взглянуть в её сторону. — Надо было тебе еще раньше промыть мозги. Они тебе явно были лишние.

Белюга подходит ближе, его шаги медленные, нарочито издевательские. С явным удовольствием он заносит ногу и пинает меня ботинком, словно желая подчеркнуть своё мнимое превосходство. В его голосе слышатся дрожь и ненависть, скопившиеся за долгие месяцы:

— Ах ты, кусок грёбаного дерьма! Почему ты не сдох?! Почему не дал Псу разорвать себя на части?! — Его голос срывается на крик, и он снова пинает меня. — Я столько времени из-за тебя мучаюсь! Хожу голодранцом по всему Материку, прячусь в трущобах, пока ты умудряешься стоять на ногах!

Удары Белюги не причиняют мне вреда — усиленное тело легко выдерживает эту жалкую ярость.

Но я продолжаю играть, притворяясь беспомощным, и стону с надрывом:

— Айра! Помоги мне!

Белюга заливается хриплым смехом, его обесцвеченные глаза сверкают злобным триумфом:

— Она тебе не поможет, человечик. Теперь эта сучка – моя марионетка. — Его голос становится ещё более ядовитым. — Ты умрёшь, а я сделаю её своей рабыней. Нет, даже лучше — своей секс-игрушкой. В вашем мире, кажется, это так называется?

Он достаёт кинжал, холодное лезвие блеснуло в тусклом свете. Наклоняясь ко мне, Белюга шепчет, словно смакуя каждое слово:

— Но сперва… я прикончу тебя. Наконец-то! И Лич будет доволен. Ты и его успел достать! Прощай, грёбаный менталист!

— Он телепат! – раздается сзади звонкий голос.

И в тот самый момент, когда его кинжал должен был опуститься, хотя, конечно, опуститься он в принципе не мог в мою смену – Белюга замирает. Его тело судорожно дёргается, а из плеч вырастают два клинка тьмы, пронзая его насквозь. Это работа Айры.

Подняв голову, она смотрит на него холодным, почти ледяным взглядом и произносит с рычанием, словно выносит приговор:

– Это тебе за Ликанию, медведь!

Белюга, раненый, с глухим стуком падает на пол. Его ноги тоже пронзают клинки Айры, и теперь он больше напоминает прибитого жука, судорожно извивающуюся в агонии.

Айра же бросается ко мне, её голос пропитан тревогой:

— Конунг! Сейчас я тебе помогу!

Только вот я уже сам спокойно поднимаюсь на ноги, отряхиваясь от обрывков сетки, словно ничего и не случилось. Лёгкая усмешка мелькает на моём лице.

— Как ты справился с сетками? — удивляется Айра, её глаза расширяются. — Они же подавляют магию!

Я ухмыляюсь и показываю небольшие кусачки в ручке:

— Просто перекусил проволоку.

Айра ошеломлена, её взгляд переходит от кусачек к сетке и обратно.

— Ломтик подогнал, — добавляю я, небрежно выкидывая кусачки обратно в теневой портал. — Из ящика с инструментами в Невском замке.

Тем временем Белюга, истекая кровью, с трудом приподнимает голову и хрипит, его голос полон непонимания:

— Айра… Гребаная сука... Почему ты не моя… долбанная марионетка?...

Я смотрю на него с иронией, моя ухмылка становится шире.

— Потому что использовать телепатию против телепата — это, мягко говоря, очень тупая затея.

Айра переводит взгляд на меня, её губы растягиваются в лёгкой улыбке. Она явно наслаждается этим моментом.

Белюга хрипит, его дыхание становится всё более поверхностным. Он закрывает глаза, очевидно готовясь уйти помереть. Я сажусь рядом и проверяю его пульс — слабый, но ещё есть. Жить ему осталось недолго.

— Эй-эй, не спеши в Астрал, медведь, — говорю я, наклоняясь ближе. — Ты мне ещё пригодишься. Оборотней много не бывает. У меня уже есть один мишка, а теперь и ты составишь ему компанию в когортe "Мохнатых".

Белюга едва реагирует, но мне достаточно того, что он слышит. Я вонзая псионический клинок ему в голову. — Хватит маяться, — хлопаю его по пузу и закрываю глаза.

Начинаю погружать его сознание в свой Легион. Такие изворотливые и хитрые хрены, как альбинос, всегда находят себе применение, если знать, как ими управлять. Параллельно погружаюсь в его воспоминания, исследуя ментальное сознание.

Картина, которую я вижу, вызывает у меня лёгкое отвращение: Лич всё это время плёл многовековые сети. Его план на Боевой материк оказывается куда мерзостнее, чем я мог предположить. Он собирался уничтожить всех жителей материка, принести их в жертву Смерти и таким образом обрести через ритуал колоссальную силу и энергию.

Я выхожу из медитации, выпрямляюсь и мрачно заключаю:

— Каждый Организатор уже отличился. Но Лич, конечно, оказался самой мерзкой сволочью.

– Конунг? – переспрашивает непонимающая Айра.

– Забей.

Тело Белюги ещё дышит, но теперь без сознания это просто пустая оболочка. Обыскать тело не помешает. В его кармане отыскивается небольшой сигнальный камень. Зачерпываю воспоминание о находке. Камень связан с Личем. Этот артефакт предназначен для отправки сигнала, если его владелец погибнет.

Я подбираю камень и быстро перепривязываю его на себя, чтобы он реагировал на мой сигнал жизни. Спасибо Жоре, который так наловчился играться с энергией. Затем небрежно кладу «сигналку» в карман, бросив взгляд на неподвижного Белюгу. Пока рано сообщать Личу, что его приспешник мёртв.

Мы с Айрой спускаемся из дома. На другой улице нас ждут Настя и Света. Они стояли на подстраховке. Увидев нас, девушки расслабленно улыбаются. Мы переглядываемся, молча понимая друг друга, и направляемся в ближайший трактир, чтобы перевести дух.

В уютном зале мы заказываем еду и выпивку, обсуждая последние события. Я прикидываю, каким будет оперативные планы, когда к нашему столу неожиданно подходит огромный оборотень. Полуобращённый, с густой лохматой шерстью и волчьим лицом, он явно взбешён. Да еще так пристально пялится на Айру, что у меня зачесался кулак дать ему по черному носу.

— Это ты! Ликанка! Победительница грёбаных подпольных боёв! Давненько тебя не было у павлинов!

– Ну и что? – не оборачиваясь бросает Айра.

– Я тебе проиграл, и из-за этого лишился ста золотых!

Айра даже не удостаивает его взглядом, бросая отстранённо:

— А проиграл ты , потому что дерёшься как девчонка.

Оборотень вскипает от ярости и делает шаг в её сторону. Но я, не вставая с места, реагирую мгновенно. Перед его лбом материализуется пси-конструкт — массивный и широкий, похожий на торпеду, он заполняет почти весь зал, угрожающе зависая в воздухе.

— Если эта штука тебя проткнёт, — говорю я с холодной уверенностью, — твои нейроны сгорят полностью…

– Неи-и-ироны? – непонимающе выпучил глаза громила.

– Короче, ты превратишься в безмозглого овоща. Тебе это нужно?

Оборотень вздрагивает. Его глаза расширяются от страха, и он, не выдержав давления, обмочился прямо посреди зала. А дальше этот громила с глухим стуком падает на колени.

Айра, приподняв правую бровь, насмешливо замечает:

— Конунг, в трактирах почему-то так любят вставать перед тобой на колени.

Настя тут же подхватывает заинтересованно:

— А где ещё вставали?

— Да было дело недавно, — фыркает Светка, искоса глянув на меня. — Я подсмотрела через Данилу. С его разрешения, конечно.

Друзья оборотня, которые до этого наблюдали со стороны, спешно бросаются к нему, заискивающе глядя на меня.

— Простите, это недоразумение, господин менталист! Он больше не побеспокоит вас!

С этими словами они быстро утаскивают перепуганного оборотня прочь из трактира.

Я устало вздыхаю:

— Ну, хотя бы ужин нам никто не испортил.

Девушки хихикают, а зал вскоре оживает: снова раздаются негромкие беседы, звон столовых приборов и тихий гул — словно ничего и не случилось.

Поев, связываюсь с Лианом через связь-артефакт:

— Не занят? Давай ко мне в Перьяндар. Трактир «Жор». И по пути загляни на холм в пятнадцати километрах к востоку от него, там очень примечательные виды – тебе не мешает полюбоваться ими.

Буквально через пять минут Лиан появляется прямо в кабаке, сопровождаемый яркой вспышкой жёлтого света. Его лицо перекошено недовольством, и он тут же начинает ворчать:

— Конунг! Зачем ты заставил меня бегать по этому холму? Там умертвия на каждом шагу! Они чуть не покусали меня!

Я невозмутимо пожимаю плечами:

— Просто я хотел, чтобы ты лично убедился, как нежить заполонила Боевой материк. Лич наверняка врал Организации, что её здесь мало. Теперь ты своими глазами видел, что её до хрена.

Лиан хмурится ещё сильнее, явно недоволен всей ситуацией:

— Ладно. И что ты хочешь?

— Передай эти воспоминания другим Организаторам, — говорю я с серьёзным видом. — А ещё лучше, пробеги по округе и собери больше информации. Пусть они видят, с чем мы имеем дело. И скажи Масасе и Норомосу, чтобы как можно быстрее заглянули ко мне в Перьяндар во дворец Павлинарха.

Лиан, всё ещё ворча, хмыкает:

— Вряд ли они отзовутся…

– А ты скажи им, что у меня есть важная информация по Личу, – кидаю затравку.

– Хм, посмотрим, что можно сделать.

Турбо-пупс разворачивается и исчезает с очередной вспышкой молнии. Настя замечает:

— Что-то он мрачный.

Я отпиваю медовуху из кружки:

— Просто ему нравится хмуриться.

Света смотрит на меня с лёгким беспокойством:

— Даня, а что будет, когда другие Организаторы узнают про огромную орду нежити? Что тогда?

Я отвечаю равнодушно, даже чуть лениво, будто обсуждаю погоду:

— Начнётся махач внутри Организации только и всего.

Айра едва не давится сосиской. Быстренько отпив медовухи, ликанка смотрит на меня в шоуке:

— Ты серьёзно, конунг? Ты хочешь устроить это? Развалить межмировую Организацию? Самую мощную структуру во всех мирах?

Ухмыляясь, пожимаю плечами:

— Просто на днях мне в голову пришла мысль, что Организация нафиг никому не нужна. По крайней мере, в существующем виде.

Света и Настя переглядываются, обменявшись понимающими взглядами. Света, улыбнувшись, добавляет:

— Ну, ты, как всегда, не мелочишься, Даня.

Глава 8

Пурпурный дворец, Хань

– Ну как дела на фронте в иномирье? – скучающе спрашивает Ци-ван, любуясь своей коллекцией табуреток периодов Мин и Цин из белого сандала.

Позади Императора Поднебесной стоят его советники. Свет от многочисленных светильников мягко отражается от императорских шёлковых одежд, расшитых золотом. Один из генералов, низко склонившись, докладывает с чувством благоговения:

— О Сын Неба! Войска доблестно выполняют вашу волю. Наши части продвигаются вблизи позиций русских. Нам досталась малая орда нежити. Артиллерия уничтожает их эффективно, магические барьеры держатся, основные силы врага рассеяны.

Ци-ван лишь едва заметно кивает. В то же время его глаза довольно светятся.

— Значит, мы выполнили свою часть сделки. У Филинова теперь есть обязательства передо мной. Весь мир ждёт, когда я появлюсь верхом на Золотом драконе.

Ци-ван поворачивается к советникам, стоящим в безукоризненно выстроенном полукруге. Складки роскошных одежд колышутся от лёгкого сквозняка.

— Но это не решает главной проблемы. Мне мало одного полёта.

Советники переглядываются, но никто не смеет нарушить тишину. Император сжимает кулак, словно запечатывая свои слова в непреложный закон.

— Этот дракон должен не просто один раз прокатить меня на своей спине. Он должен забыть Филинова, а еще лучше сжечь его к чертям! Он должен захотеть остаться со мной. Он подчинится мне! Вы слышите? — Его голос становится громче, наполняясь торжественной яростью. — Я — Золотой Император. Я — Покоритель драконов!

Эхо этих слов заполняет зал, отдаваясь в сводах дворца. Советники почтительно склоняют головы. Никто не решается напомнить Ци-вану, что он ещё ни разу не приручил дракона, и титул "Покоритель" звучит преждевременно, мягко говоря.

Ци-ван, окинув их взглядом, делает быстрый жест рукой, словно отгоняя мух:

— Уходите. Найдите способ воплотить мой план в жизнь.

Мертвенно бледные советники покидают зал, их шаги гулко отдаются в тишине мраморных коридоров. Встревоженные взгляды, которые они обмениваются между собой, говорят больше, чем любые слова. Теперь все они – смертники.

Ци-ван — не телепат, у него нет магического Дара влияния и уж тем более природного обаяния, чтобы подчинить себе столь гордое существо, как Золотой Дракон. Скорее, зверь просто проигнорирует его, или, хуже того, нанесет ему позор. А значит всем им крышка.

***

Я вместе с Настей, Айрой и Светой возвращаюсь в королевский дворец Перьяндара. По прибытии нас встречает Павлинарх. Выслушав его просьбу, я коротко киваю и разрешаю схватить служанку-менталистку. Однако я не питаю к этому интереса — сто процентов, она обычная шестерка, не знающая ничего важного. Поэтому не углубляюсь в детали и оставляю это дело на усмотрение Павлинарха.

Сразу направляюсь в свой временно позаимствованный кабинет. Попив кофейка, достаю камень Белюги. Интересный артефакт, который пульсирует слабым светом, реагируя на жизнь. В момент смерти его носителя, камушек отправляет сигнал куда-то далеко. Прикольная вещица. К тому же, это полноценный магический маячок. А значит, Лич сейчас думает, что Белюга находится во дворце Павлинарха. Наверно, у этого скелета уже напряглась седалищная кость.

Тем временем Организаторы всё ещё молчат. Лиан, по моим расчётам, уже должен был поговорить с Масасой и Норомосом. И чего они телятся? Но придется ждать их визита, а иначе весь план придется менять.

Беру в руки золотой подсвечник и хмыкаю. Сидеть сиднем в этом дворце — сущая скука. Гораздо интереснее было бы охотиться на некромантов, особенно в компании тавров. К тому же мне остро нужны новые легионеры. Но сейчас есть задача поважнее: устранить Лича. Нужно срубить главную голову этой многоголовой гидры — ведь пока Организатор-скелет жив, все победы на поле боя останутся половинчатыми. Личу не составит труда пригнать новую армию нежити, ну или не нежити, а других крикозябр, неважно.

От нечего делать решаю хотя бы разведать обстановку. Провожу экспрес-переговоры с войсками, уделяя каждому командующему по паре минут. На западе ситуация стабилизировалась: зверолюди под командованием Великогорыча и Кенриса успешно добивают остатки нежити. На востоке дела идут ещё лучше. Артиллерия работает безупречно, сжигая орды нечисти. Земное оружие оказалось просто идеальным для борьбы с зомби, особенно тяжёлые огнемётные системы вроде «Солнцепёка». Ведь нежить боится огня. Но все эти успехи теряют смысл, если не прикончить Лича — и это уже моя забота.

В кабинет заглядывает Лена, с привычной хозяйской скрупулёзностью осматривая порядок и проверяя подоконник на наличие пыли. Её строгий взгляд выдаёт недовольство: дышать этим, по её мнению, вредно. Задержавшись у окна, она вдруг задумчиво роняет:

— А что это за рыжая девушка у пристройки с тигрятами?… Хотя, нет, показалось. Никого там нет.

Не обратив внимания, я спрашиваю:

— Кстати, а как там наши усато-полосатые беженцы?

Лена с лёгкой улыбкой отвечает:

— Настя уже позаботилась о них. Тигрица с детёнышем в полном порядке.

Она обещает, что сейчас же велит служанкам привести подоконник в порядок, и с деловитым видом уходит. Меня, конечно, этот подоконник волнует меньше всего, но если ей так важно — пусть будет по её. Лена – та еще чистюля.

Зову Свету и Студня. Приказ коротко и по делу: быть готовыми к бою. Организаторы могут появиться в любую секунду, поэтому экипажу "Бурана" — полная готовность. Тревога? Грузимся в машину за две секунды и открываем огонь. Всё просто.

Дальше — встреча с Павлинархом. Захожу в зал, ожидая увидеть у него генерала или хотя бы наследника. А вместо этого рядом с королем пернатых сидит… его дочка. Роскошное платье, голос как у певчей птички, подкрашенные перья. Странно? Ещё бы. Но мне, честно говоря, пофиг. У каждого свои приоритеты.

Говорю, чтобы павлинари были готовы к неприятностям. Никаких деталей про Организаторов не раскрываю — зачем усложнять? Велел подготовить горящие смеси, ведь огонь — лучший союзник против нежити. С этим разобрались, можно было бы идти дальше, но нет.

Всё время разговора Павлинарх то и дело поворачивается к своей дочери. Спрашивает её мнение на каждый мой приказ, как будто я собираюсь издавать указы через семейный совет.

— Как это умно, конунг! — её голос мелодичен, почти сладок. — Как вы быстро сообразили! Вы прирожденный стратег!

Платье принцессы Павли, кстати, сверкает так ярко, что хочется поискать елочные игрушки. Здравствуй, новогоднее настроение.

Когда она, наконец, уходит, Павлинарх, сияя от гордости, спрашивает:

— Ну, а что вы думаете о моей дочери?

Честно говоря, разговор меня уже начинает утомлять, но я, сдержав вздох, отвечаю максимально нейтрально:

— Замечательная девушка. И перья яркие как у попугая.

Это явно то, что король надеялся услышать. Довольно улыбаясь, Павлинарх начинает хвалить дочкины музыкальные таланты, словно я сижу тут, чтобы одобрить её концертную программу. А я, слушая всё это, думаю: "Дворец может не дожить до завтрашнего утра, а этот человек планирует семейные союзы. Расчет на перспективу? Ну, видимо, у каждого он свой".

Но раз уж мы заговорили о планах, я решаю переключить его внимание в полезное русло:

— Давай я загляну в ваш арсенал, — предлагаю. — Может, найдётся что-то подходящее моим скелетам. Или что-то для команды Бородача. Им бы булавы и палицы не помешали. Они все физики, им такое по вкусу.

Павлинарх без интереса соглашается. Оружие и борьба за выживание ему не интересны, совсем другое дело свистульки… Для сопровождения он назначает старшего гвардейца. Вдвоём с проводником мы спускаемся в арсенал. Это огромный склад, полный оружия, доспехов и магических штуковин. Глаза разбегаются.

Ломтик, как всегда, не отстаёт. Он выныривает из теневого портала и тут же начинает с интересом обнюхивать коробки. Его внимание привлекают магические намордники. Почему-то они вызывают у него яростное негодование, и он с энтузиазмом рвёт один из них в клочья. Причину такого поведения я не знаю, но спорить с Ломтем не хочется. Вон у него какие острые зубы!

Моё же внимание привлекает отдельный отсек. В ящиках аккуратно разложены чёрные продолговатые предметы с грибовидными навершиями. Форма… ну, вызывает определённые ассоциации, которые сложно игнорировать. Я не могу удержаться от саркастичного комментария:

— А это что у вас тут? Сувениры из магазина «для взрослых»?

Проводник даже бровью не ведёт, его лицо остаётся абсолютно каменным.

— Это оружие из вашего мира, — сухо поясняет он. — Очень удобные дубинки. Используются для подавления беспорядков и митингов. Митингующие их боятся до дрожи. К тому же они угрожающе вибрируют.

Он включает одну из "дубинок", и та, с низким гулом, начинает зловеще вибрировать и покачиваться из стороны в сторону. Да уж, впечатляющий арсенал. Не знал, что мои предприятия здесь также продают такие вещички. Ну судя по количеству товара, статья дохода весомая. А павлинари ими разгоняют митинги. Я едва сдерживаю смех и, как ни странно, вдохновляюсь.

— А что, — говорю, задумчиво оглядывая "оружие", — давайте устроим тренировочный бой. Ваша гвардия против моих скелетов. Заодно потренируемся в сражении с нежитью.

Проводник смотрит на меня, обдумывая предложение, а затем кивает:

— Я сообщу Его Перьешеству и получу разрешение. Думаю, это возможно.

Чудесно. Тренировка обещает быть незабываемой.

Разрешение от Павлинарха оказалось не просто формальностью. Нет, он загорелся этой идеей так, будто будет проводиться целый турнир. Радует, что его интересы простираются не только до сопилок. Уже через полчаса мы все — король, я, жёны, Настя и Айра — наблюдаем за происходящим из окна дворца.

Сцена внизу… Это надо видеть. Словами не передать. Скелеты нежити, вооружённые полуметровыми "дубинками" XL-размера, энергично атакуют королевскую гвардию. Жёны мои, красные как маков цвет, отворачиваются, но через секунду снова подглядывают, изо всех сил пытаясь сохранить приличие. Настя тоже выглядит смущённой — ее взгляд то и дело метается, словно она боится смотреть на оружие скелетов.

Я же с трудом удерживаюсь, чтобы не заржать. Ладонь предательски тянется прикрыть рот. К счастью, Павлинарх, стоящий рядом, ничего не замечает. Он с азартом болеет за своих гвардейцев, выкрикивает ободряющие фразы, совершенно не догадываясь, почему мои жёны пунцовые, как спелые помидоры.

Айра же бросает на меня взгляд, полный недоумения, явно не понимая, почему я едва сдерживаю смех.

На площадке царит эпичное зрелище: скелеты нежити, вооружённые вибрирующими "дубинками", методично лупят королевскую гвардию. В воздухе раздаются звон оружия, напряжённые выкрики и… низкое гудение "снарядов". Я, глядя на всё это, не могу удержаться от иронии:

— Ваши, Павлинарх, неплохо держатся! — с невозмутимым видом комментирую я.

– А то! – король гордится своей воинской элитой.

Светка тут же откликается по мыслеречи:

— Даня, ну только ты мог такое придумать! Просто ППЦ же!

Айра, тоже подключившись к мысленному каналу, спрашивает:

— А что такого, дроттинг Светлана? Отличные тренировочные снаряды. Крепкие, травм не наносят, удобные, да и длина подходящая.

На этом я не выдерживаю и разражаюсь смехом:

— Верно, длина шикарная.

Светка фыркает, качая головой:

— Айра, я тебе потом объясню, для чего эти "тренировочные снаряды" на самом деле используют в нашем мире.

Кстати, магию на площадке использовать запрещено — тренировка рассчитана исключительно на физическую выносливость и координацию. Бойцы учатся повадкам нежити: как она двигается и реагирует на различные раздражители. И гвардейцы держатся, надо отдать им должное, но многие отгребают от моих «солдат Смерти и секс-шопа».

Павлинарх, как и прежде, азартно болеет за своих людей, даже не подозревая, что я с трудом удерживаюсь от второго приступа смеха. А в мысленном канале Камила уже решается немного пошутить:

— Интересно, что будет рассказываться об этом в королевских хрониках?

И тут я заржал в третий раз…

Когда тренировочный бой заканчивается, решаю проверить, как там усато-полосаты компоньоны, и направляюсь вместе с Настей в пристройку. Тигрицы на месте не оказалось. Внутри вдруг застаем рыжеволосую женщину, красивую и грациозную. Она наполняет небольшой бассейн ведром воды. При нашем приближении она тут же кланяется, говоря мягким, чуть смущённым голосом:

— Простите, господин. Я только хотела искупать тигрят. Они любят плавать и развлекаться в воде.

— Не стоит извиняться, сударыня, – улыбаюсь. А Настя вставляет:

— Лучше без меня больше не ходите в пристройку. Мама тигрят может вас неправильно понять…

– Учту на будущее, госпожа, – снова кланяется рыжая.

Покачивая пустым ведерком, красавица уходит. Настя провожает её взглядом, в котором читается явное восхищение, и чуть растерянно замечает:

— Вот это да! Какие у Павлинарха прекрасные служанки… И она же не павлинари!

Я усмехаюсь:

— В Перьяндаре полно иноземцев. Город богатый, вот Павлинарх и нанимает представителей разных рас. Ты же видела в местном трактире: ликаны, орнитанты, да кого там только нет.

– И точно! – задумывается Настя.

После небольшой познавательной беседы мы осматриваем тигрят. Полосатики довольны и явно в порядке. Через какое-то время появляется и сама тигрица. Она невозмутимо ложится на своё место и пристально наблюдает за нами, не мигая. На прощание я желаю ей удачи, а в ответ получаю благосклонный взмах хвоста.

Вернувшись в кабинет, я решаю наконец заняться изучением лампы с джинном. Сейчас она находится в Невском замке, но это, разумеется, мелочь. Ломтик выныривает из теневого портала и аккуратно кладёт её на стол.

Недолго думая, я активирую артефакт, и из лампы с низким гулом вырываются клубы густого дыма. В мгновение ока передо мной материализуется Бегемот — внушительных размеров котодемон с выдающимся пузом. Он оскаливается, обнажая острые клыки, и грозно шипит:

— Челове-е-ек, я тебя сожру!

— Да ты гонишь, — усмехаюсь, лениво откидываясь на спинку кресла.

Недолго думая, активирую браслет и вызываю Шельму. Она появляется с ослепительной улыбкой фотомодели, изящно изогнувшись, и бросает на Бегемота насмешливый взгляд.

— Сначала обсуди с коллегой, — говорю я, указывая на неё. — Она тебе расскажет, почему твоя затея обречена на провал.

Бегемот мгновенно бледнеет, шерсть на его хвосте становится дыбом.

— Гротескная Шельма?! — выдыхает он, ошарашенно глядя на неё.

— Да она самая, — Шельма улыбается, грациозно наклонив голову, как будто только что получила комплимент.

Бегемот нервно почесывает за ухом, бросая на меня подозрительный взгляд.

— Ладно, чего ты хочешь? — пробурчал он, всё ещё недоверчиво поглядывая на Шельму.

Не удержавшись, я усмехаюсь и, игнорируя напряжённую атмосферу, спрашиваю:

— Бегемот, да?.. Слушай, а ты случайно о Булгакове не слышал?

Котодемон моргает:

— Это Демон?

Я отмахиваюсь, сменив тему:

— Забей. Может, будешь служить мне так же, как служил тому монаху?

Он оскаливается, его голос становится лениво-хитрым:

— Служить? Легко. Но с одним условием: раз в месяц мне нужен разумный человек. На ужин.

— Блин! — морщусь я, подавляя разочаровние. – Может, «Вискас» сойдет?

— Если только этот ваш «Вискас» — теплокровное разумное, которое ещё и вопит от души при пытках…

Нет, с такими условиями соглашаться явно рановато. Не раздумывая, отправляю Бегемота обратно в лампу, а сам артефакт — через Ломтика прямиком в Невский замок. Пусть полежит там до лучших времён.

Усевшись поудобнее, размышляю. Да, от Бегемота могла бы быть огромная польза: как от боевой единицы, так и для ментальных экспериментов. Но вот обязательство кормить его людьми… Звучит так, будто я подписываю договор с потенциальным геморроем.

Если я подпишу контракт, то буду обязан обеспечивать ему ежемесячный ужин. А что, если я захочу уйти на мирную жизнь? Ну или просто отморозки временно закончатся, что вряд ли случится, но в теории возможно.

— Милый, я тебе ещё нужна? — спрашивает Шельма, кокетливо приоткрывая ворот платья.

Демонесса, приподняв уголки губ в своей фирменной обольстительной улыбке, наклоняется ближе. Голос её звучит настолько мягко и соблазнительно, что кажется, ещё чуть-чуть — и стены покраснеют.

Я вздыхаю:

— Нет, спасибо за поддержку. На сегодня свободна.

С этими словами активирую браслет, и Шельма исчезает, растворяясь в всполохах магии.

Организаторы всё не торопятся, а потому решаю снова послушать доклады с фронта. Связываюсь с королём Кенрисом, который сообщает: остатки нежити на западе уничтожены, за исключением группы некромантов, укрывшихся в одном из замков лягушканоидов.

— Некромантов не трогать! — спохватываюсь я, не раздумывая. — Я сам ими займусь!

Осажденные — потенциальное пополнение для когорты «Некромантия» в Легионе. Упускать такой шанс просто нельзя! Мои перепончатые пальцы, вот никак нельзя, а то меня Жора не поймет! Я отдаю приказ взять замок в осаду и ограничить действия некромантов, но не уничтожать их. Ни в коем случае!

— Пусть сидят запертыми, — добавляю я. — Потом я туда нагряну и разберусь с ними лично.

Проверяю и ханьцев — мало ли что. Полёт Дракона я им обещал, и не хотелось бы чтобы ни за что. Только вот они сами первыми выходят на связь. Говорят, что Ци-ван хочет убедиться, что я выполню своё обещание.

— Про полёт, что ли? — отзываюсь. — Конечно, я сдержу своё слово. Я ж дворянин. Только вы сперва отчитайтесь о выполнении целей.

Ханьцы и отчитываются. Не идеально, конечно, но приемлемо. Наименьшее ответвление орды они раскидали, и хотя это тысячи уничтоженных мертвяков, могло бы быть лучше. Артиллерия – это ведь ого-го мощь, а тупые зомби прут и прут под дождь снарядов… Ну да ладно, придираться не буду.

Едва разговор заканчивается, как в кабинете наконец появляются два ожидаемых гостя. Правда, без стука, просто открыли дверь и вошли как к себе домой, но кто их знает, может у них так принято. Этот момент можно уточнить.

– Организаторы, а вас стучаться что ли не учили? – хмыкаю.

Темнокожая женщина Масаса и огромный мохнатый йети Норомос переглядываются.

Затем Масаса резко приближается ко мне и нависает над столом. Ее указательный палец чуть не упирается мне в грудь.

— Ты совсем рехнулся, конунг?! Как ты посмел привезти полки со своего мира?! Мы ясно дали тебе понять, что Боевой материк находится в изоляции! Ты нарушил все условия!

Я спокойно встречаю её взгляд, не вставая, даже наоборот откинувшись на спинку кресла, и парирую с лёгкой усмешкой:

— А вы, как я погляжу, предпочитаете начинать разговоры с наезда? Условия, говорите? Эти ваши условия давно нарушены. Я просто пытаюсь спасти Боевой материк от полного краха. Или у вас есть лучшее предложение?

Масаса сверлит меня горящим взглядом, в котором читается недоверие и раздражение. Она не верит ни одному моему слову. Рядом стоит Норомос, его массивная фигура остаётся неподвижной, но из ноздрей медленно валит пар, словно он только что вдохнул морозный воздух.

Масаса хлопает обеими руками по столу:

— Есть, представь себе! Боевой материк должен сам справляться с угрозами! Мы здесь создаём расу воинов. Сильнейших воинов! А ты приводишь войска, чтобы спасать тех, кто должны сами сражаться и защищать свои миры?

Ох, деревня. Ничего не знает о ситуации, а выводов уже наделала на три диссертации. Сначала бы разобралась, да ещё и поучилась слушать у своего спутника. Норомос хотя бы молчит, не орёт и не размахивает руками. Пожалуй, ему стоит поставить плюсик за сдержанность.

Я хмыкаю, глядя прямо в глаза Масасе:

— А что, если изначально игра нечестная? Если угроза специально создана так, чтобы у Боевого материка не было ни малейшего шанса? Как быть в таком случае, по-твоему? Просто махнуть рукой и позволить местным вымирать? Отличный план, не находишь?

Масаса ненадолго замирает, она со с сомнением в глазах оборачивается на Норомоса. Тот, тяжело выдохнув, наконец заговорил:

— Масаса, в его словах есть зерно истины… Похоже, угроза действительно масштабная. Ты же сама видела. Столько нежити появилось… Это очень необычно. Возможно, стоит пересмотреть правила. Может быть, сделать исключение?

Масаса цокает языком, её голос пропитан ледяным упрёком:

— Не защищай его! Нежить мы с тобой обсудим потом! Сейчас у нас нарушитель, и именно его мы допрашиваем! Он не имел права вмешивать иномирскую армию в дела Боевого материка!

Я закатываю глаза. Вот же истеричка! Прицепилась ко мне – клешнями не оттащить! Чернявая, тебе Лиан будто бы ничего не передавал? И никаких вопросов не возникло? Ну-у-у и клиника. Вся надежда на второго.

И йети не подводит. Норомос спокойно, своим низким басом, перебивает накал страстей:

— Хорошо, Маса. Давай начнём с вопросов конунгу. Но сначала я хочу знать, что имел в виду Лиан. Помнишь, он говорил, что конунг знает что-то о Личе?

Масаса, явно раздражённая, переводит взгляд на меня.

— Ладно, конунг. Расплата тебя ещё ждёт. Но сейчас говори. Что ты там знаешь о Личе?

Её вопрос повисает в воздухе. И тут за окном раздаётся скрежет сотен костяных крыльев и глухой гул, словно небо разрывается пополам. Масаса поворачивается к окну, её лицо мгновенно меняется. В небе над башнями парит массивный костяной замок, окружённый клубящимися тучами. Из них вырываются скелетные драконы, грифоны и другие неживые твари, которым полагается лежать в земле.

Я, пожав плечами, бросаю:

— Я знаю, что Лич здесь.

Масаса смотрит на меня офигевшими глазами. А над всем дворцом уже гремит магический, скрипучий голос:

— Конунг Данила, выходи и сдавайся! Или я сотру этот город в порошок!

Масаса и Норомос в шоке смотрят на меня. Глаза женщины широко раскрыты, а в них читается недоверие. Я же с иронией бросаю:

— Ну что, по-вашему, охреневший Организатор — это тоже та угроза, с которой Боевой материк должен справляться самостоятельно?

Масаса сужает глаза и подозрительно спрашивает:

— Что ты имеешь в виду?

Я лениво пожимаю плечами:

— То, что мне опять придётся спасать этот город. А ты потом начнёшь размахивать своими бюрократическими претензиями. Как всегда, шоколадка.

Масаса резко поджимает свои пухлые губы, её лицо меняется — она выглядит так, словно её только что задели за живое. Сжав кулаки, она зашипела, как обиженная кошка:

— Нет уж! Я сама!

С этими словами она рывком распахивает окно. Взмахнув руками, Масаса создаёт сотни чёрных копий, которые мгновенно зависают напротив каждой неживой твари в небе. Её магия Тьмы ощущается даже отсюда — сильная, концентрированная, угрожающая.

Я с удовольствием наблюдая за этим зрелищем. Неплохо. Очень даже неплохо. Вот что значит Высший Грандмастер Тьмы. Сразу бы так, а то принялась играть в капризную девчонку, когда самой лет поди под несколько сотен.

У вас могут возникнуть вопросы: почему Лич явился именно сейчас? Точно в тот момент, когда все мы собрались? Тютелька в тютельку! Ответ прост: едва Организаторы появились, я отключил артефакт Белюги, передающий сигналы жизни. Для Лича это выглядело так, будто Белюга только что умер, и его последнее местоположение было в королевском дворце павлинари.

Учитывая, что Белюга знал слишком много о Личе, его внезапная «смерть» должна была взволновать некроманта-скелета не на шутку. Ведь я, как телепат, мог получить доступ к памяти альбиноса, а это — огромный риск для Лича. Расчёт был прост: Лич тут же пошлёт погоню, чтобы разобраться с ситуацией.

Правда, я ожидал, что на меня выйдут лишь его прихвостни. Думал, будет что-то скромное, может, пара десятков умертвий высокого ранга. А тут — целый костяной замок. Да и сам Лич, похоже, тоже заявился. Это, безусловно, превзошло мои ожидания. Но так даже лучше.

Моя цель — показать Организаторам, что именно Лич стоит за нашествием нежити. И вот доказательство парит прямо над городом, снабжённое всей устрашающей атрибутикой.

Тем временем я уже передал приказ по связи Светке и Студню:

— Все в «Буран»! Готовьтесь к бою.

Павлинарх тоже не теряет времени. Тревога разносится по дворцу, её звук резонирует в каждом углу. Его войска занимают позиции на стенах и крышах, вооружённые арбалетами и магическими громобоями. Во двор высыпает королевская гвардия, готовая сражаться и защищать город любой ценой.

Над дворцом снова раздаётся объемный голос, скрипучий как половицы старой хижины:

— Масаса, это ты? — Лич явно узнал её по чёрным копьям. Его тон издёвкой добавляет: — Выходите наружу, поговорим.

– Он серьезно?! – рычит Масаса. – Он пригнал полчища умертвий, чтобы уничтожить павлинари?!

Норомос пожимает плечами. А я встаю, неспешно оправляя манжеты:

— Идёмте на крышу. Пообщаемся с вашим коллегой.

Масаса бросает на меня взгляд, полный скрытого раздражения. Однако спорить не спешит. Она коротко кивает, молча соглашаясь.

Втроём — Масаса, Норомос и я — поднимаемся на плоскую крышу башни. Лестница скрипит под нашими шагами.

Костяной замок, клубящийся серыми облаками, подлетает ближе. Из его недр, словно из грузового отсека «Кондора» появляется сам Лич. Закутанный в плащ, он сидит верхом на маленьком костяном драконе, который зависает в воздухе.

Хотя Лич держится на расстоянии, его голос звучит так, будто он стоит в шаге от нас, а каждое слово разносится эхом по всему дворцу. Во дворе солдаты и гвардейцы застыли, задрав головы, напряжённо наблюдая за нашими переговорами.

Лич, сверкая пустыми глазницами, начинает говорить, скрипучий голос режет слух:

— И йети здесь…Вы двое в сговоре с этим иномирцем? Совсем обезумели? Он нарушил изоляцию Боевого материка, прислал армады солдат с железным оружием из другого мира!

Норомос, не дрогнув, отвечает своим низким, басистым голосом:

— У нас к тебе другой вопрос, Лич. Это твоя нежить атаковала Боевой материк? Твоё внезапное появление слишком подозрительно.

Лич щёлкает челюстями, издавая неприятный скрип, и парирует:

— Ваши подозрения не имеют значения. У вас нет доказательств. Я ваш начальник и вы подчиняетесь мне.

Он переводит пустой взгляд на меня, его голос наполняется презрением:

— Конунг Данила, ты нарушил изоляцию материка. Ты больше не конунг. Теперь ты жалкое ничтожество. Именем Организации я забираю у тебя Тавиринию.

Я, не скрывая усмешки, спокойно бросаю:

— А писюн тебе не дать подержать? Не ты дал мне титул конунга. Я выиграл его в Больмганге. Так что пошёл ты, пустоглазый.

Мертвый маг вскипает, костяной дракон подлетает ближе:

— Зарываешься, теплокровный! Я могу уничтожить твоё конунгство в один миг! Организация создала Боевой материк, всё здесь – наше! И я повторяться больше не буду. Ты отправишь свои войска обратно. Иначе станешь живым трупом.

Я усмехаюсь ещё шире:

— Значит, берёшь меня на слабо? Ну, попробуй!

Не теряя времени, создаю тяжелое каменное копьё. Взмах руки — и оно срывается с руки, как молния, устремляясь прямо в глазницу костяного дракона. Удар точен, гулкий треск раздаётся на весь дворец. Дракон содрогается, череп разлетается на осколки, его полёт сбивается, и он начинает неуклюже заваливаться на бок, теряя высоту.

Лич пытается удержаться, но теряет равновесие. Скелет в плаще срывается с седла и с грохотом рушится в воздух, окружённый осыпающимися осколками своего маунта.

Масаса и Норомос смотрят на меня офигевшими глазами, будто они только что увидели нечто невозможное. У йете и вовсе отвисла нижняя челюсть, обнажив массивные клыки. Стало видно, насколько огромная у него пасть — туда, кажется, легко поместится моя голова.

В этот момент воздух взрывается радостными криками гвардейцев:

— Да здравствует конунг Данила! Конунг!

В моей голове тут же раздаётся голос Светки, наполненный гордостью:

— Это наш муж!

— Наш! Наш! — дружно подхватывают Камила с Леной.

– Мазака, так его фака….! – вот и горделивый голос Змейки. Объявилась змееволосая, а то я ее в последнее время не видел: она с Рюсой на пару нянчила Шепучку, а у меня на неделе стоит спасение целого материка от зомби-апокалипсиса.

Я же раздраженно бросаю в сторону падающего Лича:

— Тавиринию он, видите ли, вздумал у меня забрать. Полетай-ка лучше, недоумок!

Глава 9

Невский замок, Невинск

Кузен Бер кипит негодованием. Решение Данилы оставить его в стороне от похода на Боевой материк кажется ему жестом пренебрежения. Да как он смеет? Ведь он — лучший мечник Полуденного королевства, сотни лет назад его навыки в бою были известны далеко за пределами родных земель. Пусть он ещё не полностью восстановил свои силы, его опыт и умения не утратили ценности. А тут — наводнение нежити, враг угрожает всему живому, а ему даже не дают шанса блеснуть на поле боя.

Бер в ярости наносит удары по тренировочному столбу, каждый взмах меча сопровождается короткими, злыми выдохами. Столб дрожит, щепки летят в стороны. Наконец, когда оружие уже не находит сопротивления, а деревянная мишень превращается в обломки, он останавливается, тяжело дыша.

— Раз уж меня не взяли, — шепчет он себе, обводя взглядом разрушенный полигон, — значит, придётся самому найти себе подвиги.

Долго придумывать не приходится. Бер давно изучал, как работают стелы. Еще в старые времена он узнал основные принципы их активации. Пробраться наружу не составит труда. Особенно нынче, когда через порталы ежедневно идут грузы в обе стороны. Всё, что ему нужно, — шанс.

Потратив несколько часов на наблюдение, он замечает подходящую цель: грузовик, загруженный ящиками, тихо движется к порталу. Дождавшись момента, Бер бесшумно прокрадывается к машине. Оглядевшись, он ловко взбирается в кузов, стараясь не задеть ни один ящик. Присев на корточки за тюками с грузом, он замирает, настороженно прислушиваясь.

Грузовик пересекает портал, и мир вокруг меняется. С глухим звуком колёса касаются новой земли, и Бер ощущает едва уловимую вибрацию, будто сам воздух стал другим. Он осторожно приподнимается в кузове, осматривая груз: аккуратные ящики, тесно уложенные друг к другу. Открывая один из них, Бер нахмуривается. Внутри платья, обувь, крохотные детские вещи. Дальше — куклы.

Он вытаскивает одну из них — резиновую куклу-карапуза. Присмотревшись, замечает кнопочку на её животе. Бер нажимает её, и кукла неожиданно пищит писклявым механическим голосом:

— Я хочу кака!

— Тише ты! — прошипел он, судорожно прижимая куклу к груди, опасаясь, что водитель мог услышать их. Однако кукла продолжает пищать, а Бер, не зная, как её успокоить, начинает её качать.

— Всё-всё, успокойся, — бормочет он. К счастью, водитель не замечает шума. Бер, облегчённо выдохнув, сажает куклу на маленький пластмассовый горшок из соседней коробки и вкладывает ей в руки игрушечный паровозик – чтобы не скучала.

— Вот, развлекайся, — пробормотал он удовлетворенно.

Когда грузовик замедляется, Бер подбирается к двери кузова и открывает ее. Едва машина притормаживает перед поворотом, он ловко спрыгивает из кузова, перекатывается через плечо и, встав на ноги, смахивает пыль с рубахи.

— Ну вот , — говорит он себе, довольный собой. — Теперь всё в моих руках. Где эти умертвия? Сейчас всех порублю!

***

Конечно, Высшего Грандмастера не убить, просто сбросив с крыши. Да Лича и не успевает долететь до земли. У скелетона хватает приспешников. Стоит ему сорваться вниз, как из ниоткуда появляются крылатые скелеты. Мертвые грифоны цепко подхватывают его за плечи и удерживают в воздухе. Он взмывает вверх на этом эскорте, болтая костяными ногами, словно вешалка.

– Стоило этого ожидать, – замечаю я. – Ну и трусливая морда этот ваш Лич, скажу вам. Даже без подстраховки не летает.

Масаса и Норомос пялятся то на меня, то на своего обглоданного шефа.

Нежить же несёт Лича к костяному замку, который серой громадой парит над дворцом павлинари. Вслед за ними плотной стаей летят другие умертвия, выстраиваясь в защитное кольцо. Лич пропадает за крепостными стенами. И тут же замок дрожит, искажаясь рябью, словно пытаясь раствориться в воздухе.

— Он сбегает?! — Масаса не скрывает потрясения. Её голос звучит резко, почти надломленно.

— И не только от нас, — спокойно, но с изрядной долей удивления, гудит Норомос, бросая на меня взгляд.

Я усмехаюсь, глядя, как замок трепыхается, тщетно пытаясь исчезнуть.

— Сбежать? Нет, не стоит ему надеяться, — отвечаю с уверенностью, пока парящая громада дергается как контуженный.

Замок судорожно пытается телепортироваться, но ничего не выходит — портальная магия разбивается о глушилки, которые я велел включить сразу, едва Масаса и Норомос заявились во дворец. С этими Организаторами надо держать ухо востро, а то они в любой момент могут удрать. Рябь на поверхности замка становится всё беспокойнее, но дальше ничего не происходит.

— У него не получается, – роняет Масаса.

– У мужчин иногда такое бывает, – глубокомысленно киваю.

Масаса и Норомос переглядываются в который уже раз. Чернокожая женщина оборачивается ко мне и с подозрением упирает руки в бока.

— Откуда у тебя глушилки? — спрашивает она резко.

Я отмахиваюсь, не отвлекаясь от грядущей угрозы. На горизонте уже собирается туча нежити, плотной массой устремляющаяся к нам. Лич не смог удрать, а потому приводит свою армию в боевую готовность.

— Не время для ваших подозрений, — бросаю я, указывая на тёмное облако. — Скажи лучше, вы на чьей стороне? Лич хочет зачистить Боевой материк и тем самым принести жертву Смерти. Это усилит его силу в сто раз. Вы будете просто смотреть?

Масаса хмурится, её голос звенит недоверием:

— Жертву Смерти?! Что за бред ты несешь! Твои обвинения голословны, мальчик! Лич ведет себя странно, но это вовсе не значит, что он хочет убить всё живое!

И тут раздаётся яростный крик Лича, сотрясающий воздух. Его голос, усиленный магией, прокатывается над дворцом, вызывая ощущение, будто башни вокруг качаются.

— Убить их всех! — ревёт он, и армия нежити, словно подчиняясь единой воле, ускоряет своё наступление.

Щеки Масасы слегка бледнеют. Я указываю на несущиеся стаи.

— Шоколадка, тебе все еще хочется больше доказательств? — резко спрашиваю, одновременно концентрируясь. За одно мгновение я касаюсь разумов Масасы и Норомоса и налаживаю мысленный канал. И сразу передаю им воспоминания Белюги. Образы проносятся перед их глазами, не оставляя места сомнениям. На мгновение оба застывают, потрясённые увиденным.

— Это меняет дело, — наконец признаёт Норомос, его голос звучит твёрдо.

– Но… – магиня пытается спорить.

– Масаса, нет времени, – йети подступает к ней. – Лич сошел с ума. Конунг Данила наглядно показал это, а значит мы должны его остановить.

Чернокожая женщина сжимает в негодовании кулаки, а потом все же выдыхает:

– Ладно-ладно!

Йети подхватывает Масасу и прыжком взмывает в воздух, устремляясь кометой к костяному замку. Масаса же не теряет времени: её заклинания Тьмы разрывают стаи нежити, прочищая путь к замку. Их фигуры быстро исчезают внутри костяной громады.

Фух, наконец-то сплавил этих двоих. Масаса и Норомос наконец-то заняты своей работой, но и мне нельзя сидеть сложа руки. Над моей головой парит резиденция Организации — целый костяной замок. Упускать такую возможность? Ни за что.

Я спешу вниз, выбрав самый быстрый путь. Прыгаю с башни, используя воздушные потоки, чтобы замедлить падение и относительно мягко приземлиться возле "Бурана". Машина встречает меня тихим гулом, вся команда уже внутри. Запрыгнув в люк, я тут же отдаю приказ:

— Поднимаемся! Курс строго вверх!

Экипаж начинает работу, но тут путь неожиданно преграждает тигрица. Она выпрыгивает перед гусеницами, её янтарные глаза светятся настойчивостью. Она рычит, добавляя пару коротких мяуков, словно требует, чтобы её впустили.

Настя крутит головой:

– Даня, что она хочет? Я не понимаю!

Я усмехаюсь и приказываю гвардейцу Студня:

— Открыть люк. Полосатая сударыня решила покататься с нами.

Гвардеец впускает гостью и тигрица бесцеремонно прыгает внутрь. Она останавливается посреди кабины, осматривая всех своим царственным взглядом. Я не могу сдержать улыбку:

— Ну что, поехали!

Я не отдам Костяной замок Организаторам. Уверен, там полно артефактов, и Лич наверняка прячет у себя ценные вещички.

"Буран" с сильным толчком взмывает в воздух, направляясь к парящему логову нежити.

***

Костяной замок, Боевой материк

Лич врывается в свой тронный зал через огромное витражное окно, оставляя за собой осыпающиеся осколки. Его переполняет гнев. Что это с ним? Как могло так случиться, что его провёл мальчишка? Он, привыкший действовать хладнокровно и расчетливо, допустил этот промах. Почему он повёлся на такую примитивную провокацию?

Ответ он прекрасно знает. Всё из-за Белюги. Смерть альбиноса лишила его ценного агента и создала риск, что компрометирующая информация наверняка оказались в ненужных руках. Это и заставило Лича сорваться с места. Он хотел уничтожить телепата, а заодно стереть этот город с лица земли, чтобы ни один свидетель не выжил. Но из-за этого необдуманного шага он оказался в ловушке. Его, тысячелетнего интригана, стравили с другим Организаторами.

Чёртов мальчишка! Теперь из-за него придётся сражаться с Масасой и Норомосом.

Что ж, это ничего не меняет. Глушилки все равно не выпустят его. А значит, план остался прежним – убить всех.

Гнев Лича переходит в действия. Он активирует заклинание трансформации, и его тело начинает менять форму. Из обычного скелета он превращается в чудовище, покрытое шипами и костяными отростками. Его конечности удлиняются, пальцы обрастают когтями, а глаза начинают светиться зловещим красным светом. Каждый шаг теперь отдаётся в зале тяжёлым гулом, словно он сам — живое оружие.

Но у него нет времени оценить своё новое могущество. В этот момент в зал врываются Масаса и Норомос. Стена рушится с оглушительным треском, когда йети пробивает её своим массивным телом. Высшие Грандмастеры не собираются терять время. Их нападение стремительно.

Битва начинается. Сейчас Лич разорвет на куски этих двоих, а потом доберется до конунга Данилы с его женами.