Газлайтер. Том 17

Глава 1

— Мелиндо, а как насчет Охранки? Ты с ними уже договорился? — неожиданно спрашивает главная жена.

Я уже почти развернулся к двери, но тут Лакомка задала интересный вопрос.

— Хм, Охранка? — оборачиваюсь, вскидывая бровь. — А они-то тут причем?

Альва задумчиво оглаживает пряди своих золотых волос, взгляд её серьезный, сосредоточенный.

— Мне кажется, это будет не лишним, мелиндо, — спокойно отвечает она. — Луций не подданный Царя, а нападение на него может обернуться международным скандалом. Предупредить Владислава Владимировича стоит. Как думаешь?

— Думаю, что моя главная жена дело говорит, как обычно, — вздыхаю, доставая мобильник. Мои перепончатые пальцы! Эх, сколько необходимо сделать всего, чтобы заслуженно наказать одного макаронника!

Отхожу в соседнюю комнату и набираю номер Красного Влада. Гудки идут долго, но, наконец, на том конце раздается знакомый голос:

— Данила? Что случилось в такой час?

— У меня важные новости, — сразу перехожу к делу. — Префект Луций Марк Авит пытался отравить мою сестру с помощью подлого артефакта. Сегодня ночью он умрет.

На том конце воцаряется короткая тишина. Затем Владислав, стараясь сохранять спокойствие, отвечает:

—Авит-Авит… Он ведь должен был сегодня свататься к твоей сестре? При посредничестве Морозовых.

Осведомленность начальника Охранки меня не удивляет. Он, наверное, даже знает, в чем мы были одеты на встрече и чем угощали макаронника.

— Верно, — отвечаю сухо. — И этот подлец подложил отравленную вазу в качестве свадебного подарка.

— Понятно, — растянуто отвечает Владислав, видимо, пытаясь осмыслить всю картину произошедшего. — Спасибо, что предупредил. Но, Данила, мы лучше сами разберемся с этим делом. Ты не должен действовать наспех.

Но я уже готов к такому ответу:

— Нет, Владислав, вы мне всё ещё должны за Гепару. Не вмешивайтесь. Делайте свою работу: сообщите Царю, а завтра я пришлю доказательства. Если Его Величество пожелает меня допросить, я сразу явлюсь. Но сегодня ночью Луций точно откинет концы. Он покусился на жизнь моей сестры, а вы не хуже меня знаете, как в таком случает велит поступать дворянский кодекс.

В трубке слышится тяжелый, затяжной вздох, словно начальник Охранки на мгновение забыл, как дышать.

— Ладно. А ты изменился, Данила. Вырос, — его голос звучит с ноткой усталого понимания.

Я усмехаюсь, в моем тоне проскальзывает легкая ирония:

— Я всегда был таким, Владислав. Или вы о росте в буквальном смысле? Мужчина растет до 21 года. И это еще не предел.

На том конце слышится второй, более глубокий вздох, в котором смешались усталость и тревога:

— Уж лучше бы это был предел.

Я вешаю трубку. Ну вот, все предупреждены, все формальности соблюдены. Никто не скажет, что я действую опрометчиво. Пора двигаться к вилле макаронника и превратить его в соус для равиоли.

Только подумал, как звонит Студень с базы. Мои перепончатые пальцы! Надеюсь, у гвардии всё в порядке.

— Шеф, у нас тут… ну, в общем, странности. Мы, значит, прихватили ящик с Адскими ежиками, на всякий случай, а там, как оказалось… Ее Высочество Айра. Лежит среди них, как родная.

— Чего?! Ты серьёзно?! Айра в обнимку с уисосиками?! — не верю своим ушам.

— Ну, да, шеф… Она в обмороке. Целитель уже занимается ею, но, кажется, она… ну, не выдержала и, эээ, прыснула под себя.

Слушаю и охреневаю. Что она там вообще делала?! Попытка побега? Серьёзно? Да и каков же способ: засесть в ящике с Адскими ежиками! Тут мелькает мысль, что она, может, не только садистка, но и изрядная извращенка.

Но времени на разборки нет — ситуация требует действий.

— Понял. Скоро будем. Собираем команду и выдвигаемся к вилле. Пора заканчивать с этим макаронником. А то эта бесконечная ночь так никогда и не закончится.

Уже на подходе к машине меня догоняет Лакомка, её белоснежный халатик слегка распахнут на груди, обнажая кусочек загорелой кожи. Поймав мой взгляд, она с лёгкой усмешкой неспешно поправляет ворот, словно делая это нарочно, чтобы немного разрядить обстановку. В её руках небольшой пакет, который она протягивает мне с серьёзным видом.

— Мелиндо, подожди, — останавливает она меня. — Возьми улучшенные энергопластыри. Я их доработала недавно. У них больше энергоемкость, так что один такой пластырь заменит три старых.

Я с улыбкой принимаю пакет:

— Целых три? Спасибо, дорогая. Твоя предусмотрительность, как всегда, на высоте.

В уголках ее глаз появляется лукавый огонек, и она игриво подмигивает:

— Только не трать всю энергию, мелиндо. Она ещё пригодится, когда ты вернёшься домой.

Я хмыкаю, не скрывая ухмылки:

— Придется, правда, беречь килоджоули.

Усаживаюсь в джип вместе со Светкой, Камилой и Змейкой. Двигатель мягко урчит, и мы трогаемся с места, пока Лакомка, стоя на тропинке, машет нам на прощание. Её фигура постепенно исчезает в зеркале заднего вида, когда мы ускоряемся.

Машина несется по ночной трассе, оставляя за собой светящиеся следы уличных фонарей, будто расчерчивая ночь.

Светка кидает озорной взгляд на пакет с пластырями, её глаза сверкают азартом:

— Ну что, пора облачиться в боевую форму!

Камила ухмыляется и, не теряя времени, берется за дело:

— Давай, Даня, дорогой, снимай всё это. Мы тебя сейчас подготовим, как следует.

Едва она стягивает с меня куртку, как Светка начинает разворачивать пластыри, а Змейка на четвереньках подбирается ближе, принюхиваясь к пакету. Пластырь за пластырем аккуратно ложатся на мою кожу, и я сразу ощущаю, как энергия проникает в тело, наполняя накопитель. Потоки магии начинают плавно разливаться по венам, вызывая довольное кваканье Жоры. Жабун прямо кайфует, хе. Но эти штуки действительно хороши. Настоящий заряд бодрости прокатывается по венам. Лакомка — умница, да какая! Её изобретения становятся всё совершеннее, с каждой доработкой всё лучше и лучше. Пластыри хороши. Даже сохранятся силы до возвращения домой… если, конечно, на пути не возникнет багровый зверь, хех.

Светка, словно уловив мою внезапный прилив бодрости, ласково проводит рукой по моему голому плечу:

— Даня, у тебя лицо, как у кота, который только что в сметану нырнул! Хи-хи!

С усмешкой я резко обхватываю её за талию и легко опрокидываю на соседнее кресло. Светка смеётся, пытаясь увернуться, но не особо сопротивляется, да еще ножки так соблазнительно разводит…

— Эй, не шали! — предупреждаю её, грозя пальцем. — Терпи до дома.

— Светик, и правда, что ты в самом деле? — улыбается Камила. — Мы будто на тебя налепили пластыри, а не на Даню.

— Ну до дома так дома, — соглашается блондинка, усаживаясь и перекидывая ногу на ногу.

На базе на парковке нас встречает Студень, его лицо серьёзное, а взгляд слегка настороженный. Оставляю девушек на улице и двигаюсь вместе с ним.

— Как обстановка? — спрашиваю, не замедляя шаг.

— В целом, всё под контролем, но с Айрой… ситуация странная, конечно, — Студень чешет затылок, идя рядом. — Она пришла в себя и даже успела принять душ, но…

— Где она сейчас? — перебиваю, не сбавляя темпа.

— В медпункте, — кивает он в нужную сторону. — Целитель закончил лечение, но она ещё под впечатлением от пережитого.

Я ускоряю шаг, и вскоре входим в помещение. Айра сидит на краю кушетки, её вид явно измотанный: лицо бледное, руки слегка дрожат, но она отчаянно пытается сохранить гордую осанку. Несмотря на это, в её глазах ещё виден страх, который не успел угаснуть.

— Принцесса, а чего ты такая всполошенная? — спрашиваю с легкой улыбкой, подходя ближе.

Айра вскидывает на меня раздраженный взгляд:

— Я… обнималась со смертью полтора часа, конунг. И как, по-твоему, я должна сейчас выглядеть?

Студень угрюмо отворачивается, передернув плечами. Видимо, представил себя на месте ликанки. Я только усмехаюсь, стараясь разрядить обстановку:

— Уисосики были в анабиозе, принцесса. Они бы проснулись только по моему ментальному приказу. Это тебя не успокаивает?

Она яростно качает головой:

— Я слышала, как они сопели во сне, — в её голосе звучит неподдельных страх. — Сопели, конунг Данила! Полтора часа слушать это сопение самых опасных тварей — такой себе опыт!

Ого, да у Айры шок куда серьёзнее, чем я думал. Похоже, без моей помощи тут не обойтись. Я запускаю ментальную волну, аккуратно направляя её, чтобы обволочь Айрин разум мягким покровом спокойствия и уверенности, словно тёплым пледом в холодную ночь.

Дыхание ликанки становится ровнее, а в её взгляде постепенно исчезает затравленность. Она почти сразу понимает, что именно вызвало улучшение:

— Спасибо, конунг, — говорит она, её голос звучит уже спокойнее. — Это… помогло.

— А зачем ты вообще туда полезла? — спрашиваю более мягко.

Айра гордо поднимает голову, хотя её губы слегка дрожат:

— Конунг, я должна воевать. Без боевой практики я не смогу пройти Степь, — её голос твердый, но в нем чувствуется скрытая уязвимость. — Одного полигона мало. Мне нужно сражаться и участвовать в смертельных схватках!

— Это единственная причина? — прищуриваюсь, внимательно наблюдая за её реакцией.

На мгновение она теряет уверенность: щеки заливает румянец, и Айра опускает смущенный взгляд.

— Да… только это, — произносит она едва слышно, и в её голосе отчетливо звучит неуверенность.

Я нахмурившись смотрю на Айру. Почему она вдруг заливается румянцем, словно школьница на первом свидании? Что я пропустил? Хм, по её реакции ясно, что есть ещё какая-то причина, но она явно лежит в сфере эмоций, а не логики или действий.

Подумав, принимаю решение.

— Сиди смирно, — говорю тихо, подходя ближе и наклоняясь к ней.

Айра вздрагивает, но покорно замирает, её глаза расширяются от неожиданности. Мои пальцы осторожно скользят по гладкой поверхности ошейника, пока не находят нужный узел энергозамка. Я фокусирую энергию в кончиках пальцев и слегка нажимаю на едва заметную точку, от которой разливается слабое мерцание магии. Ощущается легкий толчок, и замок поддаётся, тихо щёлкнув.

Ошейник соскальзывает с точенной шеи Айры и падает мне в руку,

Освобождённая кожа выглядит чуть бледнее, с еле заметным следом от долгого ношения. Её изящная шея теперь обнажена, и я замечаю, как вены на ней пульсируют чуть быстрее, чем обычно.

Айра на мгновение замирает, словно не веря в то, что произошло. Она касается своей шеи дрожащей рукой, словно впервые ощущая свободу.

— Чему ты удивляешься? — хмыкаю, наблюдая за её ошарашенным взглядом. — С ошейником сражаться тебе бы не удалось. На эту ночь ты свободна, принцесса. Давай вместе уничтожим моих врагов.

Айра мгновенно подскакивает на ноги, её глаза пылают решимостью. С резким кивком она вскидывает правую руку к сердцу, затем резко опускает ладонь к бедру — жест, принятый в армии Ликании. В её голосе звучит твёрдая уверенность:

— Да, конунг!

Мы смотрим друг на друга. У нас у обоих глаза округлились, но у ликанки явно больше. Она будто только сейчас поняла, что сделала. Жест покорности и преданности. Забавно, что больше всего это воинское приветствие удивило саму Айру. Словно оно сорвалось с неё само собой, как застарелый рефлекс, который вдруг ожил.

***

Вилла римского рода Авитов, Москва

Эквит Гай Юлий Максим стоит в просторной гостиной загородной усадьбы Луция в Москве. В руке он сжимает мобильник.

Голос префекта звучит глухо из динамика. Луций сейчас в аэропорту, готовится к тайному вылету в Рим. За окном по газону медленно прохаживается его двойник — переодетый человек, удивительно похожий на Луция. Он нужен для обмана потенциальных противников.

— Я уже на вылете, Гай, — произносит Луций. — Нужно выяснить, не испортил ли Юпитерский моё обручение с Екатериной Филиновой.

Гай молчит, вслушиваясь в слова префекта. Он знает, что тот одержим идеей власти. Луций продолжает:

— А этот Данила утверждает, что она выйдет замуж только по любви! — в голосе Луция сквозит возмущение, постепенно переходящее в злость. — Якобы он дал право ей решать свою судьбу! Чушь! Кто, в здравом уме, в это поверит?! Какой идиот вообще мог бы принять такое всерьёз?! Ясно же, что этот мальчишка просто не нашёл другого предлога и выдал эту ахинею! — голос префекта дрожит от ярости. — Я из влиятельного рода! Я – префект провинции! У меня в руках сосредоточено столько власти, что никто не захотел бы мне отказывать и лишиться лакомого пирога! Никакой граф или князь!

Луций на мгновение замолкает, тяжело дыша, но затем его голос снова звучит с твёрдостью:

— Значит, это Юпитерский. Это он внушил графенку Даниле этот бред, чтобы отвратить её от меня.

Гай кивает, даже зная, что Луций не видит этого. Короткий жест, привычный, словно рефлекс. Он привык к амбициям своего префекта и давно не удивляется его амбициозным планам.

— Твоя задача — следить за Катей, — продолжает Луций, наращивая пафос в голосе. — Она должна попасть под влияние вазы и превратится в нашу марионетку. Рано или поздно я получу ее. Она станет Аватаром Плутона, а я женюсь на ней и стану королём всех людей!

— Конечно, монсеньор, — равнодушно отвечает Гай.

Внезапно раздаётся вой сирен, и через секунду усадьбу сотрясают мощные взрывы. Пол под ногами вибрирует, ощущая всю силу удара. Гай сохраняет спокойствие и бросает в трубку:

— Придётся прервать, префект. У нас неприятности.

Сразу же он поворачивается к подбежавшему гвардейцу, его лицо становится суровым:

— Что происходит?

— Русские на территории, господин! Взрывами уничтожены многие из наших людей, и двойника монсеньора тоже убили, — быстро сообщает солдат, голос его звучит напряжённо.

— Отражайте атаку, — командует Гай, чувствуя, как внутри нарастает адреналин. — Я на подзарядку.

Спокойно направляясь в подвал, он движется размеренно, словно на прогулке по парку. Спустившись по винтовой лестнице, Гай попадает в тёмное помещение. Здесь царит гнетущая атмосфера, заполненная клетками с измождёнными пленниками.

Открыв одну из клеток, Гай хватает первого попавшегося человека. Сильная хватка не оставляет шансов на сопротивление. Пленник слабеет под его руками, и Гай медленно высасывает из него всю кровь и жизненную энергию. Каждый глоток ощущается как мощный прилив силы. Он чувствует, как его тело наполняется новой мощью и растёт в размерах.

Тело пленника иссыхает, превращаясь в скелет, обтянутый кожей. Гай смотрит на остальных пленников. Их глаза наполняются ужасом, и он, не обращая внимания на их страх, произносит:

— Ничего личного. Я геномант-Мастер, и мне нужно подзарядиться для боя.

С этими словами он шагает к следующему пленнику.

***

На расстоянии я наблюдаю за штурмом виллы. Захватить её — задача не из сложных. Это загородное строение, где не предусмотрено наличие артиллерии, так как иноземным гостям такие меры не положены. Единственная преграда — римские гвардейцы, но они скорее лишь препятствие, чем реальная угроза.

Ломтик, как всегда, проявляет себя на высоте: он уже раскидал взрыв-артефакты по всему периметру, и раздаются оглушительные хлопки, сотрясающие землю. С каждой детонацией во дворе возникает облако дыма и разлетаются обломки, поднимая пыль и истошные крики.

Змейка наносит сокрушительные удары по врагам, сея кровь и смерть. На территории уже действуют тавры и гвардейцы Морозовых, работающие слаженно, как хорошо отлаженный механизм. Они устраняют макаранников, и я вижу, как мои рогатые парни организованно движутся вперед, защищая свои позиции.

Но пора и мне заглянуть на огонек.

Я, Светка и Айра пробираемся через снесённые ворота, проникая в самую гущу боя. Стены дома запятнаны сажей от взрывов. Камила же остаётся в тылу, заботясь о раненых. Сегодня боевиков и так хватает. А еще один Целитель лишним никогда не бывает.

Светка, полная энергии, бросается в бой первой. Я позволяю ей и Айре заняться группой не слишком сильных макаронников у амбара.

— Учись, клыкастая! Пять — ноль! — кричит Светка, сжигая врагов огненным фейерверком. Её азарт и ярость от битвы чувствуются даже на расстоянии. Я ощущаю её эмоции через свадебное кольцо, словно волны энергии бьют в лицо. В огненном доспехе она стремительно кидается в бой, её силуэт расплывается в облаке пламени.

Айра не остаётся в стороне:

— Не ноль! Пять — три! — её голос звучит бойко. Фигурка в черном доспехе не отстает от огненного вихря Светки.

Ну, нашли две товарки друг друга.

По мыслеречи одергиваю Светку:

— Не заигрывайся там. Следи за окружением.

В этот момент я уже нахожусь в усадьбе, сканирую комнаты и коридоры. Рядом со мной внезапно появляется Змейка, с отрезанной головой Луция в руках:

— Отсссекла, фака. Рабака, мазака! Зза-а Катттю!

Её улыбка широкая, как у акулы.

Вглядываюсь в голову. Эх, обломс. Это лишь двойник, а не префект. Но Змейку не расстраиваю, а то толку-то с этого? Луция здесь, похоже, нет. Удрал макаронник, да еще двойника оставил.

Сканируя дом, я сосредотачиваюсь на своих ощущениях, выискивая сильные потоки магии. Вскоре я нахожу единственного мощного мага в подвале. Не Луций, конечно, но на безрыбье и рак карась. Это всё, что у меня есть сейчас. А в Легион кого-то хочется.

Я в одиночку спускаюсь в подвал, и в полутьме моё внимание привлекает распухший жирдяй, сидящий на трупах. Его тело раздулось, словно наполнившись трупными газами, и теперь выглядит как огромный нарыв на коже. Правая рука Гая напоминает топор, обтянутый кожей, однако эта кожа покрыта плотными кровавыми сгустками. Мёртвая плоть потрескалась, а в воздухе витает отвратительный запах гнили.

Не сразу узнаю в этом бесформенном массе знакомого эквита. Да, это некогда черноволосый и смуглый красавец Гай Юлий Максим, но сейчас от него осталась лишь жалкая оболочка.

— Ну ты и мразь, — произношу я с отвращением, оглядывая иссушенные трупы под ногами. — Высушил бедняг досуха? Думаешь, это тебя спасет?

— Нет, я легионер и продам свою жизнь дорого, — произносит Гай, его голос хрипит, словно он говорит через сжатое горло.

Эквит формирует биомолнию из поглощенной энергии и швыряет её в меня. Я уже надел доспех Тьмы, и, вытянув руку, принимаю удар. Мой доспех одному разряду не пробить.

Теперь моя очередь. Сосредотачиваюсь и швыряю молнию, гораздо более сильную, чем прежде.

— Это по-твоему молния? Вот молния! — выкрикиваю, наблюдая, как электрический разряд мчится к нему с ужасной скоростью.

Гай пытается создать новый разряд в своём теле, но я не даю ему шанса. Мгновенно накидываю на него Тьму-Воду.

А как известно, вода проводит электричество. Физика форева, дамы и господа.

Жидкая Тьма уводит ток в разные стороны, образуя множество мелких разрядов, которые бьют по Гаю, словно куча молний, поражающих его с разных сторон.

Раздутые мускулы дрожат от электрического шока, а в воздухе раздаётся треск, как будто вокруг него бушует буря. Каждый разряд пробивает римлянина, заставляя сжиматься от боли и ярости, и я контролирую, как его сила уходит.

Я делаю шаг вперёд, выпуская демонские когти, и резко приближаюсь к нему:

— Легионер, говоришь...? А геноманта у меня ещё и не было.

С этими словами я принимаюсь рубить огромную плоть Гая. Его тело, изуродованное и распухшее, кажется бесконечно уязвимым под моими когтями. Я не останавливаюсь, словно маленький росомаха, напавший на бурого медведя. Когда когти вонзаются в раздутую плоть, ощущаю, как они проходят сквозь жировую прослойку и наталкиваются на сопротивление, словно рублю толстую ветвь. Гай пытается схватить меня, его раздутые руки растягиваются в попытке обхватить меня, словно борец сумо на стероидах, но этого мало. Огромное гниющее тело режется и рвется, как бумага. Гай пытается нарастить плоть, но мои когти рубят быстрее. Спасибо Лакомке, пластыри без остановки подпитывают меня. Я словно электромотор.

Пока его плоть разлетается на куски, вой эквита не прекращается. Наконец я вспарываю брюхо Гая, и его тело падает с глухим звуком, как гигантская туша свинины, разлетающаяся на части.

Отступив подальше к стене, я опускаюсь на землю, ощущая, как колени касаются холодного пола. Закрываю глаза, позволяя себе на мгновение погрузиться в тишину. В это время, пока он ещё шевелится в своих предсмертных конвульсиях, я активирую телепатию и уношу его сознание в Астрал.

Мы оказываемся в белом тумане, который окутывает нас, словно густая пелена. Эквит теперь выглядит как худой дистрофик, его тело стало болезненно тонким, а кожа обвисла, словно старая одежда. Я сжал его иллюзорное тело до состояния изнеможения. Пусть теперь страдает, изверг, я хочу, чтобы он почувствовал всю безысходность своей ситуации. Его глаза полны шока и осознания надвигающейся смерти,

Мои слова вырываются с силой, как гром, разрывающий тишину:

— ВЫ ХОТЕЛИ ОТРАВИТЬ МОЮ СЕСТРУ! МОЮ КРОВЬ! НУ МУЧАЙСЯ!

— Я всего лишь выполнял приказ префекта! — вопит в ужасе Гай, вглядываясь в белый туман. — Я – солдат! Легионер!

— Я НЕДАВНО ЕЁ ОБРЕЛ! — Я приближаюсь к нему, и он отшатывается, дрожа в панике. — Я ВНОВЬ НАШЕЛ РОДНОГО ЧЕЛОВЕКА, ПОЧУВСТВОВАЛ, ЧТО МОГУ ЗАЩИЩАТЬ ЕЁ. А ВЫ ХОТЕЛИ ОТРАВИТЬ ЕЁ ЧЕРТОВОЙ ВАЗОЙ! ЭТО НЕ ПРОСТО ПРЕДАТЕЛЬСТВО — ЭТО УДАР В САМОЕ СЕРДЦЕ! ВЫ, РИМЛЯНЕ, ОТРЕКЛИСЬ ОТ ВСЕГО ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО, ОТ ВСЕХ НОРМ! ВЫ ДУМАЕТЕ, ЧТО МОЖЕТЕ ПРОСТО ТАК ОТНЯТЬ ЖИЗНЬ У ДРУГОГО? ЧТО МОЖЕТЕ РЕШИТЬ ЗА НЕЁ, КАК БУДТО ОНА — ЛИШЬ ПЕШКА В ВАШЕЙ ИГРЕ? ВЫ ХОТЕЛИ СДЕЛАТЬ ЕЙ БОЛЬНО, ЛИШИТЬ ВОЛИ! КАК ВЫ МОГЛИ ТАК ПОСТУПИТЬ?! ТЫ ХОТЕЛ РАЗРУШИТЬ ТО, ЧТО Я ТОК НАКОНЕЦ-ТО НАЧАЛ ВОССТАНАВЛИВАТЬ! МОЙ РОД! И ТЕПЕРЬ ТЫ ОТВЕТИШЬ ЗА ЭТО!

Я внушаю Гаю жар огромной печи, и он начинает вариться в собственных криках. Его вопли заполняют туман, звучат как эхо страха и боли. Они отдаются в моих ушах, как мрачная симфония мести, наполняя меня темным удовлетворением.

Луция мне сегодня не досталось, но его ближайший пес ответит сполна. Слишком долго я терпел – целых четыре часа, мои перепончатые пальцы! - и сейчас пришло время расплатиться.

Глава 2

Крики эквита Гая продолжаются. Туман Астрала дрожит, словно всё психическое измерение реагирует на всплески его страха и боли. Этот мир — очень забавный, отвечает на эмоции, наполняясь странной вибрацией. А вы, наверное, спросите: зачем я так на взъелся на римлянине? Всё просто. Среди высосанных им до дна пленников были женщины. И не просто женщины, а совсем юные девушки. Лицо одной из них поразительно напомнило Катю, а другая — Камилу. Может, это всего лишь игра света и теней, но что-то во мне оборвалось.

Кто сказал, что я должен быть беспристрастным судьёй? Я на такое не подписывался. Нет, я тот ещё эгоист. Если что-то задевает меня, то мне плевать на чужие мнения. Убивать женщин ради силы? Это мерзость. Вот мое мнение. И пускай я никому не навязываю свои взгляды, но за такое готов пинать до смерти.

Пусть Гай кричит дальше. Ему от этого не убудет, он уже покойник. Зато мне станет чуточку спокойнее.

На крик Гая из тумана начинают сбегаться твари Астрала — мелкие, искажённые сущности в виде гигантских скорпионов. Их клешни щёлкают в предвкушении, а хитиновые панцири переливаются в призрачном свете. Не самое приятное соседство, но мне хватает одного мощного пси-удара, чтобы волна чистой энергии сожгла их дотла, оставив только мерцающие остатки.

Псс, слабачье. Пора заканчивать с этим спектаклем, пока на возмущения Астрала не заглянул какой-нибудь Демон. Сегодня я не настроен еще и в этом измерении серьезно сражаться.

Подхожу ближе и, склонившись над сжавшимся в комок Гаем, без тени жалости запираю его сознание в ментальной клетке. Внутри всплывают один за другим образы сотен его жертв — опустошённых, искалеченных лиц. Крики становятся невыносимыми, пронизывают пространство, насыщая его отчаянием и агонией. Но я не тороплюсь сворачивать это представление.

— Подумай над своими грехами, — равнодушно бросаю я.

Ментальную клетку с его сознанием я запечатываю внутри себя. Пусть вопит где-то на задворках моего подсознания — мне не впервой слышать такие крики. Даже если он сойдёт с ума, свою пользу он уже принёс. Его воспоминания останутся, а Дар геноманта я всё равно могу передать другому легионеру.

Я резко возвращаюсь в реальность. Тело ощущается непривычно тяжёлым, дыхание на мгновение сбивается. Открываю глаза и вижу знакомые очертания подвала. Сырость, затхлый воздух, мерцание лампочек, едва освещающих каменные стены. Дела здесь завершены, пора наверх.

Поднимаюсь по скрипучей лестнице. Дверь поддаётся с лёгким скрипом, и я оказываюсь в просторном коридоре захваченной усадьбы. Повсюду разлит раздражающий свет красных тревожных ламп.

Всё тихо, вокруг царит тишина, разрываемая лишь приглушённым топотом шагов моих людей. На верхнем этаже меня встречает Студень. Он распрямляется при моём появлении и коротко кивает.

— Зачистка завершена, шеф, — докладывает он довольно. — Пленных связали, жмутся в углу. Что с ними делать?

Задумываюсь на мгновение, окидывая взглядом помещение. «Языка» я уже получил, а остальные макаронники меня мало волнует.

— Да отправьте их в Охранку что ли, — говорю, пожав плечами. — Пусть экспедиторы решают, что с ними делать.

Студень кивает:

— Ага, тогда утром уже. Парни хоть отдохнут немного.

—Без проблем. Делайте как удобно. В течение суток нормально.

Я обвожу взглядом зал. Пленники сгрудились у стены, перепуганные и избитые. Выжили только обычные бойцы, магов перебили в первую очередь, как самых опасных противников.

Отворачиваюсь и иду к выходу.

Однако, едва я пересекаю коридор, как нахлынывает странное ощущение, будто кого-то не хватает. Где малой? Ломтик что-то не ощущается поблизости. Оборачиваюсь, надеясь увидеть его где-то поблизости. Ментальное сканирование подтверждает: кудрявый пирожок засел в дальней части дома.

Вскоре до моих ушей доносится характерный шум с кухни — глухие удары и хриплое чавканье. Направляюсь туда, уже представляя себе, что сейчас увижу. Открываю дверь и нахожу Ломтика в самом эпицентре разгрома: он лежит возле большого котла, в котором ещё недавно варилась утка с макаронами. Утка же исчезла без следа. Ломтик, приняв облик матерого рогатого пса, жадно уплетает остатки макарон, причмокивая и лениво поводя хвостом.

— Ах ты мелкий обжора, — усмехаюсь я, наблюдая за его полным удовлетворения видом. — Думаешь, я сделал тебя оборотнем только для того, чтобы ты жрал больше?

Ломтик поднимает на меня свои собачьи глаза, в которых столько невинности, что кажется, он искренне не понимает, за что его ругают. Рога у него слегка подрагивают, добавляя комичности. Я не удерживаюсь и хмыкаю.

— Ладно, заканчивай своё пиршество, — говорю, подавляя смех. — Только обратно в мелкого кудряша сразу не обращайся, а то лопнешь, и съеденное начнёт вылезать через все отверстия.

Щенок в ответ лишь радостно виляет хвостом, явно не чувствуя ни капли страха. Он довольный и сыт, а значит, мир в порядке.

Морозовские выстроились на газоне усадьбы в чётком строю, готовые принимать дальнейшие распоряжения. Перед строем возвышается Евгений Борзов. Шурин князя Морозова только что сбросил облик медведя. Но даже без звериной шкуры он по-прежнему выглядит внушительно, хоть и заметно измотан.

—Данила Степанович, князь уточняет, сглажена ли его вина? — произносит Евгений.

Я машу рукой, стараясь развеять его опасения.

— Да какая вина, Евгений Станиславович? — удивляюсь. — Князь всего лишь провёл встречу с префектом. Не его вина, что макаронник оказался конченой скотиной.

Евгений заметно расслабляется, и на его лице появляется едва уловимая улыбка.

— Фух, спасибо, граф, — говорит он с искренним облегчением. — Мы действительно не подозревали о его намерениях.

— Разрыв отношений с префектом сильно ударит по вам? — уточняю я, вспомнив, что Морозовы имеют большие торговые интересы в Риме.

Евгений мрачно кивает, потерев шею рукой.

— Да, префект — один из наших ключевых партнёров в Риме… Вернее, был им. Его связи в Средиземноморье позволяли нам быстро получать разрешения, лицензии и доступ к элите.

Мда, моё уважение к Морозовым только укрепилось. Князь Юрий, не колеблясь, пошёл на конфликт с Луцием, едва я представил доказательства его коварной ловушки. И это несмотря на то, что разрыв с таким партнёром грозит не только серьёзными экономическими потерями, но и значительным ослаблением политического влияния в Риме — влияние, от которого напрямую зависит положение Морозовских в высших кругах влиятельной южной империи.

— Понимаю, — киваю я. — Кстати, в этом году мы снизим для вас цену на мясо более чем на сорок процентов. Попросите юристов князя связаться с моими для оформления дополнительных соглашений.

На лице Евгения появляется широкая улыбка, его глаза искрятся благодарностью.

— Это действительно отличная новость, Данила Степанович! — восклицает он, но я мягко перебиваю его:

— Евгений Станиславович, наедине можете обращаться ко мне, как раньше, — усмехаюсь я. — Мы же знаем друг друга не первый день.

Огромный оборотень немного смущается, но затем весело кивает.

— Огромное тебе спасибо, Данила! — говорит он, крепко пожимая мне руку.

Я лишь киваю в ответ, внутренне успокоенный. Похоже, я смог им достойно компенсировать римские потери. Ну и славно. Морозовы всегда отличались надёжностью и стойкостью, их имя известно далеко за пределами России, а влияние в аристократических кругах остаётся стабильным и весомым.

Таких союзников еще искать и искать. Князь Юрий — честнейший человек, да и всегда готов прийти на помощь, стоит только свистнуть. Именно поэтому их верность особенно важна, и её стоит поддерживать — щедро, но обдуманно.

Отхожу от Борзова и набираю номер Красного Влада. Начальник главного силового ведомства быстро берёт трубку.

— Владислав Владимирович, — начинаю я без лишних церемоний, — римская операция завершена, пленных передадут в Охранку в течение дня.

На том конце слышится короткое молчание, затем спокойный, но довольный голос:

— Пленные? Отлично. Нам они действительно понадобятся. Спасибо, Данила.

— Всегда пожалуйста, — кратко отвечаю. — И, кстати, префект Луций удрал. Его не было в усадьбе.

— Вот как? — видимо, у Владислава не было такой информации. — Мы займемся его розыском, конечно. Но ты, наверно, сам понимаешь, что скорее всего он в Риме.

— Да, понимаю. Спасибо за содействие, Владислав Владимирович, — и заканчиваю разговор.

Передав пленных, я чётко дал понять, что готов взаимодействовать с Охранкой и открыт к сотрудничеству, несмотря на прежние недоразумения. Да, экспедиторы с Гепарой серьёзно накосячили, но у меня нет особого выбора: в Царстве просто нет другой такой структуры, а Красный Влад занимает слишком близкое место рядом с Царём. Его влияние неоспоримо, и это приходится учитывать.

Ко мне подходят Айра и Светка, держась рядом, что выглядит для них необычно — обычно они не как кошка с собакой. В их глазах читается лёгкий азарт и усталость после боя.

— Даня, а у меня больше убитых, — с хвастливой ноткой заявляет Светка, не скрывая самодовольной улыбки.

— Всего на одного, — спокойно парирует Айра, закатывая глаза.

Я лишь усмехаюсь.

— Принцесса Айра, благодарю вас за помощь моему роду, — говорю с подчёркнутой вежливостью, как полагается в таких случаях.

Айра смущённо краснеет, неожиданно для себя самой.

— Ой, да ладно, — пробормотала она, теряясь с ответом. — Не стоит…. И вообще я это сделала только для себя! Мне же нужно пройти Степь. Попрактиковалась, вот.

— Ваши причины не так важны, — отмахиваюсь, не желая вдаваться в детали. — Важен сам поступок. Ну, а теперь пора домой.

Мы подходим к джипу, и обе девушки без лишних слов усаживаются на заднее сиденье. Внутри уже сидит Камила, выглядящая немного уставшей. Я незаметно передаю ей часть своей энергии, и она благодарно кивает, её взгляд становится чуть более осмысленным.

За кузовом раздаётся протяжное «фака» и глухой хлопок двери. Змейка решила перебраться в другую машину. Это вполне в её духе: порой Матери выводка необходимо продемонстрировать собственную независимость.

Я устраиваюсь на переднем сиденье, даю знак водителю, и колонна сразу же трогается с места. Мы направляемся домой, оставив позади дымящиеся руины усадьбы. По дороге анализирую последние воспоминания Гая. Что ж, Луция, правда, нет в Царстве. Печалька.

Когда мы наконец прибываем домой, нас встречает тёплый свет гостиной. Все домашние — Лакомка, Лена и сестра Катя — не спали и явно ждали нашего возвращения. Лакомка уже успела переодеться в лёгкий халат, сквозь который соблазнительно проглядывает откровенная розовая ночнушка. Одна из моих любимых. Вид Лакомки в ней всегда побуждал меня к определенным поступательным действиям.

Катя смотрит на меня с явным вопросом в глазах. Я сразу перехожу к делу:

— Луций удрал, — сообщаю спокойно, но в голосе всё же скользит легкая досада. — Да, именно удрал. Как трусливая мышь. Он не просто покинул усадьбу, которую мы захватили, а успел выскользнуть из страны, когда мы зачищали остатки его людей. В Царстве его больше нет и уже не будет никогда, — я добавляю, глядя в глаза сестре: — А если он вдруг вздумает вернуться, Охранка моментально его схватит. У них уже есть приказ от Владислава Владимировича.

Катя благодарно улыбается, её глаза теплеют:

— Спасибо, брат, ты такой смелый...

Катя не успевает договорить. И из стены внезапно выныривает Змейка, как обычно эффектно и без предупреждения. С самодовольным оскалом хищница буквально всовывает Кате в руки нечто вонючее и мокрое.

— Башшшка обидчччика, фака! Кушшшай, систр мазака! Месть, рр! — с энтузиазмом шипит Змейка, наслаждаясь произведённым эффектом. Её змеиные волосы извиваются, как будто аплодируют.

Катя бледнеет, уставившись на кровавый трофей, который оказался ничем иным, как отсечённой головой двойника Луция. Глаза её расширяются до размеров блюдец, а в дрогнувших руках голова качается, словно намереваясь заговорить.

— Брр… братик… — прерывающимся голосом выдавливает сестра.

Змейка, очень довольная, ухмыляется и исчезает в стене, не забыв напоследок добавить:

— Ешь, пока тёпленька, фака!

Я быстро забираю голову из рук бледной Кати и, чтобы избавить её от неприятно зрелища, отправляю жуткий трофей в теневой портал Ломтика, который моментально открывается в тени кресла.

— Мой косяк, — признаю я со вздохом. — Не хотел расстраивать Змейку, а она всего лишь двойника Луция разрубила. Видишь ли, сестра, она всего лишь хотела порадовать тебя. Змейка обожает, когда все свои счастливы.

— Понятно…— протягивает сестра.

Лена и Камила сразу подхватывают Катю, усаживая её на диван и предлагая крепкий бодрящий чай. Катя приходит в себя, мелкими глотками отпивая горячий напиток и время от времени бросая подозрительный взгляд на стены — вдруг оттуда снова выскочит Змейка с очередным подарком.

Тем временем Лакомка, сидящая в сторонке, слегка наклоняет голову, игриво теребя поясок своего халатика, из-под которого теперь чуть откровеннее видна соблазнительная ночнушка. Её взгляд сияет лукавством, а губы расплываются в многообещающей улыбке.

— Мелиндо, — тянет она нежным, но явно дразнящим голосом, — много энергии сегодня потратил?

Я задумчиво наблюдаю, как Лакомка медленно перекидывает ногу на ногу, затем выхожу из комнаты.

«Я в душ, — находу бросаю альве по мыслеречи. — Жди с младшими жёнами в спальне».

Лакомка лишь самодовольно кивает, явно обрадованная моими планами на остаток ночи.

Энергии действительно в избытке. Новые магические пластыри сработали отлично, Жора наелся до отвала, а сил осталось ещё более чем достаточно.

***

Кремль, Москва

Царь Борис мрачно изучает только что полученную от римского посольства ноту протеста, его глаза сузились, а лицо остаётся абсолютно невозмутимым. Посол, стоящий напротив, явно пытается взять инициативу в свои руки, но его голос выдает нервозность:

— Мы требуем объяснений и решительных мер! — посол старается говорить уверенно, с обвинительными обертонами. — Граф Данила Вещий-Филинов нарушил все дипломатические нормы. Это не просто ссора, а настоящее нападение на римского префекта! Это вопиющий акт агрессии, и мы не можем закрыть на это глаза! Рим требует не просто объяснений, но и немедленных мер!

Царь Борис, не меняя выражения лица, спокойно берёт со стола папку и кидает её на середину стола, поближе к послу.

— Бесспорно, Рим всегда что-то требует. А вот документ об экспертизе по вашему “подарку” сестре графа Данилы, — произносит он холодно. — Наши эксперты-кровники подтвердили наличие спрятанного свойства внушения. Это попытка манипуляции высшего уровня, господин посол.

Посол, явно не ожидавший такого поворота, теряет самообладание. Его лицо бледнеет, а пальцы судорожно сжимаются в кулаки.

— Внушение? Это… это ошибка! — лепечет он.

Царь Борис, видя его смятение, хмыкает:

— Вы сомневаетесь в нашей экспертизе, господин посол? Тогда и нам придётся выставить ноту протеста в ответ, — бесстрастно заявляет он. — И готовьтесь к демаршу от Тавиринии. Конунг, мягко говоря, крайне недоволен вашим “подарком”.

Посол окончательно теряет почву под ногами.

***

Утром я встаю рано — необходимо подписать демарш от Тавиринии, адресованный Риму. Занятие, мягко говоря, малополезное: толку от этого демарша будет немного, но формальности требуют своего. В процессе подписания чувствую лёгкое раздражение — ведь бумажная волокита не принесет никакого толку

Гай, к сожалению, ничего не знал о монахах, а это действительно жаль — могло бы прояснить кое-какие детали.

Зато в его воспоминаниях полно бредовых идей об Аватаре Плутона. Гай фанатично верил, что этот аватар должен быть потомком Филиновых. То же самое утверждал и Луций, который строил себе грандиозные планы: хотел жениться на "Аватаре-Екатерина", а затем править миром. Пф-ф, сколько же здесь религиозной чуши и маниакальных фантазий.

Я невольно усмехаюсь, делая последний глоток кофе. Во всех этих разглагольствованиях больше безумия, чем истины. Мои перепончатые пальцы! Какой, к чёрту, Плутон? Да и если уж на нас, потомков Филиновых, кто-то и облизывается, то это только один коронованный Демон, и получит он в итоге разве что пси-гранату в зубы.

В кухню вваливается Айра, сонная и слегка взъерошенная. Ликанка, кстати, спала в нашем доме, устроившись в гостевой комнате. На ней пижама Светки с медвежатами — зрелище, мягко говоря, неожиданное для отмороженной принцессы.

Айра замечает, как мой взгляд задерживается на её пижаме с медвежатами, особенно на тех, что весело красуются на животе. Её лицо заливает краска. С явным смущением и неловкостью она подходит ко мне, сжимая в руках ошейник.

— Конунг, вы привезли меня вчера, а главная дроттнинг Лакомка со Светланой решили оставить меня здесь на ночь, — её голос звучит неуверенно, словно она пытается оправдаться.

Я внимательно смотрю на неё, не понимая, к чему это она? А, понял.

— Да я без претензий, — спокойно отвечаю, не придавая значения.

.

Айра вдруг протягивает мне ошейник, её руки слегка дрожат.

— Надень, пожалуйста, конунг Данила, — тихо просит она, опустив глаза. — Я могла бы сделать это сама… но нет, это ты должен.

Я приподнимаю правую бровь, разглядывая её:

— Ты уверена?

— Да, — твёрдо отвечает она, хотя в её голосе звучит едва уловимая вина. — Я заслуживаю наказания. И мне ещё рано ходить без ошейника.

Я не спорю. Взяв ошейник у Айры, я внимательно разглядываю его, ощущая холод антимагии в руках. Ошейник тяжёлый, сделан из прочной кожи с аккуратными серебряными заклёпками, и в нём есть что-то символическое — он не просто аксессуар, а напоминание о её положении.

Айра опускает голову, подставляя шею. Её волосы мягко падают на плечи, открывая бледную кожу. Я осторожно поднимаю ошейник, пристально глядя на её лицо, в котором отражается странное сочетание покорности и внутренней стойкости.

— Не пережимает? — спрашиваю, замыкая пряжку.

— Нет, — тихо отвечает она, голос звучит ровно, без намёка на боль.

Когда я наконец затягиваю пряжку, Айра едва заметно вздрагивает, но в её глазах появляется спокойствие, как будто это действие принесло ей ощущение завершённости.

Она едва заметно вздыхает с облегчением и поворачивается, собираясь уйти.

— Айра. Кофе будешь? — останавливаю я её, кивая на небольшой чайник с ещё горячим чёрным напитком.

Она заминается на мгновение, затем смущённо кивает:

— Буду.

Просыпаются жёны и сестра, одна за другой выходя на кухню, где слуги уже накрыли завтрак. Все рассаживаются за стол, и никто не проявляет ни малейшего удивления при виде Айры, которая сидит среди нас так в пижаме с медвежатами.

Вскоре приезжает Гепара. Мутантка всё ещё выглядит немного бледной после вчерашнего, но её кошачьи ушки бодро подняты, а на лице появился лёгкий румянец, что говорит о частичном восстановлении сил. Лакомка мигом подаёт ей особый коктейль для восстановления сил, и, дождавшись, пока Гепара опустошит шейкер, тихо отводит ее в сторону, явно собираясь обсудить последние сплетни. Девушки такие девушки.

Я же ухожу в пустую комнату, которой оказывается бильярдная. Присаживаюсь прямо на зелёный сукно стола, затем набираю номер жреца Юпитерского. Мгновенно перестраиваюсь, принимая образ внушаемого и звуча максимально робко:

—Ваше Преосвященство, благодарю за информацию об отравленной вазе Луция, — говорю я с подчеркнутой теплотой. — Ваша помощь действительно бесценна. Благодаря вашим усилиям моя сестра остаётся здоровой и в здравом рассудке. Без вашей осведомлённости последствия могли быть куда более плачевными. Однако мне нужен доступ в Рим, чтобы разобраться с Луцием лично. Необходимы ваши разрешения и поддержка.

— Как? Луций уже в Риме? — в его голосе слышится явное недоверие.

— К сожалению, он успел улететь до нашего штурма, — отвечаю я, добавив немного сожаления в голос, чтобы сделать историю более правдоподобной.

— Вот же скотство! — вырывается у жреца, после чего он мгновенно берёт себя в руки. — Прости за несдержанность, граф Данила. Просто крайне неприятно осознавать, что такой подонок снова ступил на римскую землю. Но не беспокойся, мы обеспечим тебе всё необходимое, чтобы разобраться с ним. Приезжай в Рим, мы ждём тебя.

Я киваю, изображая благодарность, словно искренне верю в его поддержку. Но судя по воспоминаниям Гая, Юпитерский прямо-таки одержим идеей сделать из меня Аватара. А учитывая ту вазу, которую Луций достал из Капитолийского холма, есть подозрение, что жрец связан с монахами Обители Мучения.

Эх, я бы не отказался от прямого и откровенного разговора с этим жрецом в закрытой комнате, где можно задать вопросы более жёстким способом. Но пока такие планы остаются лишь мечтой.

— Ваше Преосвященство, ваша помощь неоценима, — вешаю лапшу, перед тем как повесить трубку. — Я позже дам знать, когда смогу выбраться.

Твою ж налево, как же бесят эти лицемеры-сектанты! Еще и самому приходится любезничать с ними и строить из себя кретина, чтобы их заманить и прикончить. Да, в сегодняшнем разговоре уподобился этим лицемерам. Я прекрасно это понимаю. А по-другому и никак. Мне нужна виза в Рим, а Цезарь меня не жалует. Остается только Юпитерский. Главный жрец лишь немногим уступает Императору по влиянию.

Но меня оправдывает то, что я говорю так только с мразями. Юпитерский же — как раз мразь из мразей. У меня есть свидетель этому. Мой новобранец-геномант Гай успел поучаствовать в темных делах Юпитерского: он был свидетелем того, как главный жрец устранял конкурентов-церковников во время своего восхождения на Капитолийском холме. И делал это без лишних церемоний. Отравления, подстроенные несчастные случаи и ножи в спину — всё это были лишь цветочки на пути к вершине власти.

Чтобы выдохнуть, решаю прогуляться по Астральным карманам в парке старой усадьбы. Там можно и накопитель подзарядить, и немного развеяться после общения с токсичным жрецом. Появляется мысль взять с собой Катю — ей это тоже пойдёт на пользу.

— Катя! — зову я сестру, которая как раз выходит из гостиной.

— Да, Дань? — откликается она.

— Айда пройдемся по старой усадьбе, — предлагаю. — Пока мы в Москва надо пользоваться близостью к Карманам.

А Катюша только и рада. И вскоре уже гуляем по заброшенному саду Филиновых.

— Брат, а знаешь, стены у вас всё-таки тонкие, — вдруг замечает Катя, глядя куда-то в сторону с загадочной улыбкой.

Я невольно вздыхаю: а ведь пытался с жёнами быть потише.

— Слышала что-то? — спрашиваю, хотя ответ и так очевиден.

— Кхм, скажем так, немного больше, чем хотелось бы, — лукаво отвечает она, явно наслаждаясь моментом. — Кстати, меня сегодня пригласили на вечеринку телепатов. Там будут мои старые друзья. Вход, естественно, только для телепатов. Хочешь пойти со мной?

— Почему бы и нет, — соглашаюсь я. Никогда не был на таких тусах, лишь слышал мельком. Но мне-то и некогда было развлекаться, я поднимал род и пробивался из простолюдинов в графы да конунги. Эх, всё на мне, всё на мне.

Мы с Катей отыскивает знакомую заброшенную беседку среди заросших кустов и осыпающейся листвы. Она скрыта от посторонних глаз, словно специально создана для уединения. Здесь можно спокойно медитировать, погружаясь в Астрал. Мы усаживаемся на старую скамейку, а тени облысевших деревьев будто растекаются вокруг, создавая атмосферу отрешённости.

Закрыв глаза, я постепенно ухожу в Астрал. Сначала он встречает меня привычной пустотой, но вскоре чувствую в белом тумане странное движение. Там скользит нечто тёмное и безмозглое — в том смысле что тупое, как пробка.

— Брат! — беспокоится Катя, стоящая рядышком.

— Не волнуйся. Этот совсем слабый, — отмахиваюсь. — Странно, что я его не заметил сразу. Видно, из-за его убожества.

Очередная тень с короной. Это ошмёток Короля Теней, его проекция. Я сосредотачиваюсь, пытаясь пробраться в фрагментное сознание тени, но внутри только холодная пустота и слабый энергетический след.

В центре картины стоит мой дед, Михаил Филинов, окружённый бурлящими чёрными потоками Тьмы. Потоки извиваются, словно живые змеи, окутывая его фигуру и пожирая пространство вокруг. Позади — горящий лес, его деревья объяты черными языками пламени, которое не столько сжигает, сколько разъедает реальность.

На голове деда виднеется тёмная корона, которая словно впивается в его череп. Лицо искажено смесью ярости и ужаса — он явно в отчаянии, но всё ещё пытается что-то изменить.

— Нет, только не род, Демон! Мы не так договаривались! Потомков не отдам…! — его голос звучит хрипло и надрывно, как будто каждое слово даётся с невероятным трудом. В отчаянных криках сквозит не только злость, но и предчувствие неминуемой гибели.

— А кто тебя спрашивает, телепат?! — звучит другой голос по мыслеречи, пропитанной насмешкой и абсолютной уверенностью в своей силе. Голос пробирается сквозь мой разум, оставляя после себя чувство тяжести. — Они уже мои. Но в утешение тебе скажу: я один, а значит и тело мне нужно только одно. Хаха, только один твой выродок-внук.

Я мгновенно собираю пси-энергию в одно целое и с силой обрушиваю её на тень. Волна пси-влияния разрывает остатки проекции на части, поглощая её тёмную энергию.

Мда. Похоже, дедушка успел обречь меня и Катю на весьма "интересную" жизнь. Ну спасибо, что ж! Зато нескучно, хех.

***

По возвращению домой мои вассалы — Дятел, Гереса и Студень — собираются уходить на отборочный тур турнира. Уверенно, с привычной твёрдостью в голосе, желаю им удачи:

— Покажите там всем, кто здесь хозяин.

Они кивают, скрывая в глазах воинственный азарт, и покидают усадьбу.

Вечером я вместе с Катей отправляюсь на вечеринку телепатов. Это не просто светская тусовка, а своего рода закрытый банкет, доступный только избранным. Вход здесь строго ограничен, и попасть сюда можно лишь при наличии Дара телепатии. Катя заранее предупредила, что здесь есть строгие правила: всё общение происходит исключительно по мыслеречи, никаких слов вслух. Обстановка в зале безмолвная и почти чудаковатая — даже нет оркестра, а музыка звучит на отдельных ментальных волнах, каждая из которых может предложить разный жанр. Есть всё: от классических мелодий до глухого рока, вибрации которого можно ощутить в глубине сознания. А вообще прикольно. Мне зашло.

Я выбираю волну с лёгким джазом, пока Катя переключается на что-то более нейтральное. Мы погружаемся в эту странную, но увлекательную атмосферу молчаливого взаимодействия. Со стороны кажется, что гости просто молча ходят по залу, будто собрались тут глухонемые, да еще не знающие язык жестов. Но на самом деле каналы мыслеречи переполнены. Я бы сказал, что здесь шумновато, хех.

Катя, заметив своих подруг, улыбается мне и шлёт короткую мысленную фразу:

— Я на минутку.

Я киваю, и она, легким шагом, направляется в другую часть зала, чтобы присоединиться к компании знакомых телепаток.

В это время ко мне подходит Игорь Стяжков, и я мысленно приветствую его с лёгкой ироничной ноткой:

— О, мой лучший друг!

Игорь сразу же подключается к беседе с воодушевлением:

— Данила! Не правда ли, оркестр играет пятую симфонию просто великолепно?

Я пожимаю плечами, отвечая без особого энтузиазма:

— Я не фанат классики. Сейчас на волне «Петроград» сижу.

— А-а-а, — разочарованно тянет он, — Данила, я тебя раньше не видел на вечеринках избранных..

Я ухмыляюсь, не сдерживая лёгкой насмешки:

— Избранных? Смешное название. Наверное, где-то в огромном холодильнике ледовики точно так же собираются и тоже считают себя избранными.

— Да какая разница, как назвать, — отмахивается Игорь, не скрывая лёгкого раздражения. — Главное, что здесь весело, согласись?

— Да, есть свой шарм, — киваю.

К нам подходит какой-то франт, на вид скандинав, с вычурной манерой одеваться и самоуверенной походкой. Игорь моментально подключается к мыслеречи:

— Данила, позволь представить. Это барон Карл-Аксель Линдстрём, он у нас присматривает недвижимость на Садовом. А вот это граф Данила Вещий-Филинов.

Барон бросает на меня цепкий взгляд и сразу же ментально оживляется:

— О, так это вы и есть тот самый граф Невской губы! — в его мыслеречи допускается лёгкое удивление, смешанное с интересом. — Знаете, вживую вы выглядите менее впечатляюще, чем вас описывали мои знакомые финны.

— Рад вас разочаровать, барон, — усмехаюсь.

Карл-Аксель морщится. Без излишних церемоний швед переходит к обсуждению политики, словно желая продемонстрировать собственную важность:

— Считаю, что финны рано или поздно вернут себе Акулью Падь, — самоуверенно заявляет он. — И, разумеется, мы, шведы, окажем им в этом всю возможную помощь.

Я не упускаю момента для саркастического ответа:

— В любом случае, перед этим они знатно наморозятся, — с лёгкой усмешкой отвечаю по мыслеречи. — Мой вассал Чернобус в этом поможет, будьте уверены.

Игорь, заметив накал нашего разговора, уходит под каким-то предлогом. Швед же слегка дёргает губой, стараясь сохранить самообладание:

— Очень остроумно, граф, — произносит он с холодком в мысленном тоне.

Не дожидаясь ответа, он отворачивается, направляясь к столу с закусками, где на серебряных подносах красуются различные блюда. Швед тщательно оглядывает стол, его взгляд настойчиво ищет что-то конкретное, но не находит. И кажется это…

— Да где же долбаная утка?! — раздаётся мысленный возглас шведа, в котором слышится всё больше раздражения.

Его поиски неожиданно прерываются довольным чавканьем, доносящимся из-под стола. Швед наклоняется и видит Ломтика, принявшего облик крупного рогатого пса, который с явным удовольствием уплетает жареную утку, только что стащенную с подноса.

— Собака! Тварь! — мысленно восклицает швед, и его ярость выражается в мгновенном выпаде ментального щупа, направленного прямо на Ломтика.

Но я моментально перехватываю атаку и с твёрдостью вмешиваюсь:

— Успокойся, это мой фамильяр. — Мой тон достаточно резкий, чтобы отбить охоту продолжать нападение. — На соседнем столе ещё осталась утка. Возьми её, если так уж любишь дичь.

Швед на мгновение замирает, ошарашенный моей резкой реакцией. Его лицо заливает краска от гнева, и, не выдержав, он выплёскивает в мыслеречи:

— Я буду жаловаться! Вашу тварь вышвырнут на живодёрню! Утилизируют!

Я спокойно выдерживаю его взгляд:

— Попробуй, но, ты не прав, моему фамильяру это не грозит. Зато вот другая утка вполне доступна. По крайней мере, сейчас. Бери пока есть.

Швед, явно не зная, как реагировать на мой тон, отступает ещё на шаг, бурча что-то невнятное.

Тем временем я «включаю» геноманта Гая. Он явно чокнулся и дудит что-то на большом пальце, словно на свирели, но это неважно. Через теневой портал Ломтика я незаметно протягиваю палец к другой утке на столе. Используя геномантию, я "оживляю" птицу через прикосновение — она вдруг начинает слегка дёргаться, шевеля крыльями и поворачивая голову в сторону шведа.

А потом неожиданно размахивает одним крылом и цепляет шведа за руку.

— Ах! — вскрикивает швед в голос, отпрянув назад и потеряв остатки самообладания. Его вопль, вырвавшийся вслух, нарушает правила молчаливого банкетного общения: — Мать твою! Да что это за гребаное дерьмо!

Гости осуждающе смотрят на шведа. Один из организаторов вечера моментально делает ему строгий выговор, тоже вслух:

— Барон Линдстрём, кажется, вам следовало бы придерживаться местного этикета.

Но швед орет, явно в смятении:

— Это утка ожила! — в голос заявляет он, указывая на блюдо, откуда та только что "восстала". Гости в недоумении поворачиваются к столу, но утка уже лежит неподвижно, как и прежде — никаких признаков "оживления".

В ярости швед начинает судорожно искать новую мишень для обвинений. Он резко разворачивается и тычет пальцем в сторону соседнего стола:

— Там! Пёс Филинова, он под столом ел утку! Вот кого нужно обвинять в нарушении этикета!

Но на другом столе тоже никого нет, как и под ним, а Ломтик уже давно исчез в теневом портале. Уставшие от криков шведа, гости начинают негодующе шептаться:

— Это возмутительно.

— Он явно перебрал с выпивкой…

— Барону пора уйти, иначе вечер будет окончательно испорчен.

Несколько гостей, раздражённые выходкой шведа, открыто требуют его ухода. Барон, осознав, что его слова не имеют эффекта, напоследок бросает в мою сторону злобный взгляд и покидает зал, оставив за собой лишь шлейф недовольного шёпота.

Ибо нельзя нарушать главное правило вечера телепатов: только мыслеречь, и никаких исключений.

Глава 3

Бал телепатов продолжается, едва за бароном Линдстрёмом закрывается дверь. Лёгкий звон серебристого колокольчика разносится по залу, и словно по сигналу, все возвращаются к привычному для таких событий общению — мыслеречи. Больше никто не произносит ни слова вслух, вокруг лишь тихое, но ощутимое жужжание чужих мыслей, сливающихся в единый поток. В этой компании телепатов молчание — высшая форма беседы.

Я подхожу к столу с закусками, где среди множества деликатесов моё внимание привлекает бутерброд с авокадо. Приятная зелёная масса мягко ложится на тост, а сверху — горка красной икры. Откусывая, я чувствую знакомую свежесть и сливочную текстуру, которая прекрасно контрастирует с солоноватым вкусом икры.

В это время ко мне подходит Катя. Её тёмные глаза блестят, а на лице читается лёгкое волнение. Она обращается ко мне по мыслеречи:

— Брат, что случилось? — её голос звучит прямо в голове, как шёпот. — Мне показалось, или Линдстрём выкрикнул что-то неприятное в твою сторону?

Я улыбаюсь про себя. Сестра слишком серьёзно заботится о моей репутации. Впрочем, сам такой же ведь. Я не позволю никому оскорбить ни один из драгоценных цветков рода Вещих-Филиновых. Мои жены и сестра неприкосновенны.

— Видимо, барон просто переборщил с выпивкой, — мысленно отвечаю ей. — Не бери в голову, пустяки.

Катя кивает, и её беспокойство понемногу уходит. В это время вторая утка, стоявшая на столе, бесследно исчезла. Ну конечно, Ломтик — тот ещё обжора. У этого щенка поистине уникальный талант: стащить что угодно и остаться совершенно незамеченным.

— Кстати, не бери закуски у господина Нехима, — предупреждает меня Катя, кивая в сторону высокого мужчины с хитрыми глазами.

— Ага, — мысленно киваю в ответ, уже зная, на что она намекает.

Я заметил, как Нехим невинно протянул своему собеседнику крабовый бутерброд, умолчав, что он щедро сдобрен острым перцем. Бедняга, откусив кусочек, тут же начал задыхаться, отчаянно хватаясь за ближайшие закуски и кувшин с соком. Но и в напиток уже подмешали изрядную дозу перца, так что несчастному ничего не оставалось, кроме как броситься в туалет в поисках спасительного крана с водой. За его спиной раздаются сдержанные ухмылки телепатов, явно наслаждающихся этим маленьким представлением.

А вы что думали? Телепаты — не просто молчуны, но ещё и отчаянные шутники. А веселимся мы, конечно, по-особенному, изобретая розыгрыши, которые могут заставить краснеть даже бывалых авантюристов.

Вообще, швед Линдстрём мог бы предъявить публике воспоминания с Ломтиком и ожившей уткой, но это вряд ли спасло бы его от осуждения местного общества. Напротив, скорее всего, мной бы еще и восторгались. Телепаты обожают устраивать подобные выходки на таких встречах, как сегодняшняя, пусть и не всегда столь эпатажные, как мои. Но всё это — часть игры. И если хочешь быть в этом клубе, придётся привыкнуть к такому юмору и научиться не орать и терпеть.

Но швед не вытерпел, хех.

Бывают и несчастные случаи. Катя как-то рассказывала, что на одной из прошлых встреч у некоего господина Мишуткина внезапно вспыхнули волосы из-за чьей-то шутки. Но и тогда он не проронил ни звука, лихорадочно бегая по залу с пылающей шевелюрой, пока не догадался погрузить голову в ближайшую чашу с пуншем. А всё потому что ценил общество коллег по ремеслу. Лично я питаю особое уважение к таким господам и госпожам, как Мишуткин. В прошлой жизни мне тоже приходилось сдерживаться, когда я перепончатой лапой наступил на ежа. Правда, обстоятельства были иные: неподалёку дремала стая гремлинов, и если бы я тогда заорал от боли, проснувшиеся твари растерзали бы всю группу охотников. А без них погибло бы и всё наше поселение.

К нам с Катей подходит элегантный мужчина в костюме с фиолетовым галстуком и фиолетовым же платком в нагрудном кармане. Катя представляет его с лёгким кивком:

— Господин Варенников, позвольте представить моего брата, графа Вещего-Филинова.

Канал мыслеречи у нас теперь общий на троих.

— Рад личной встрече, граф Данила Степанович, — Варенников склоняет голову с вежливой улыбкой, от которой веет лёгкой насмешкой.— Не желаете присоединиться к нашей маленькой забаве? Я устроил конкурс.

Катя тут же хмурится, её взгляд становится более настороженным.

— Благодарю, но, пожалуй, воздержусь, — сдержанно отвечает она, но я уже уловил запах обещания веселья и не могу удержаться.

— Почему бы и не попробовать, Кать? — вмешиваюсь я, игриво взглянув на сестру. — Может быть, это окажется интересным.

Сестра вздыхает, но не может устоять перед моим заразительным энтузиазмом.

— Ладно, но только потому, что ты, брат, сегодня здесь впервые, а господин Варенников — неотъемлемая часть местного колорита, — улыбается она. — Тебе ведь нужно полностью погрузиться в местную атмосферу.

— Благодарю вас за неожиданный комплимент, Екатерина Игоревна, — Варенников отвечает с лёгким поклоном, явно захваленный.

Мы вместе с Варенниковым подходим к столу, где в ряд выстроены яркие коробочки — красная, синяя, зелёная и розовая, каждая украшена ленточками.

— Правила просты, граф— поясняет Варенников, его глаза блестят от предвкушения. — Выберите любую коробку, достаньте то, что внутри, и крепко сожмите в руке.

Мой взгляд останавливается на синей коробочке. Люблю синий, это цвет псионики. Открываю крышку. Внутри нахожу что-то круглое и прохладное на ощупь — гладкий камушек, скрывающий в себе неизвестную магическую шутку. Сжимаю его в руке и извлекаю наружу.

Едва мои пальцы обхватывают камень крепче, как внезапно меня захлёстывает волна жара. Тело словно охватывает пламя, разливающееся изнутри. Жар стремительно усиливается, пробегает по всему телу, и я почти слышу, как у висков начинает нарастать пульсирующий гул. Однако быстро оцениваю ситуацию. Температура тела остаётся неизменной.

Это лишь иллюзия. Телепатическое внушение.

С лёгкостью отбрасываю это искусственное ощущение, и жар мгновенно исчезает, как будто его и не было. Дыхание остаётся ровным, а пульс — спокойным. Я возвращаюсь к нормальному состоянию, невозмутимо разглядывая камушек в руке.

Варенников пристально изучает меня, его взгляд полон ожидания, будто он надеется увидеть хоть малейший намёк на дискомфорт.

— Даже капли пота не выступило, — удивлённо отмечает он, приподнимая бровь.

Я улыбаюсь, слегка пожав плечами.

— Увы, ваш телепатический фокус меня не пронял, — отвечаю с лёгкой иронией. — Хотя задумка интересная: ментальное внушение, воздействующее не на сознание, а напрямую на нервные окончания, а нервные клетки уже напрямую посылают сигнал в мозг. Похоже на эффект ментола или мяты. Можно обмануть щиты. Однако внушить что-то серьёзное и опасное таким способом не получится.

— Для розыгрыша в самый раз, — бурчит уязвленный Варенников, а Катя широко улыбается, гордая за меня. Вокруг нас уже собралось несколько любопытных телепатов, внимательно наблюдающих за происходящим.

— Согласен, — киваю забавнику. — Должен признать, что с таким трюком сталкиваюсь впервые.

Слова, похоже, попадают в цель: лицо Варенникова светлеет, а на губах появляется довольная ухмылка. Тем временем Катя, немного поколебавшись, решает сделать свой ход и выбирает розовую коробку. Опустив руку внутрь, она извлекает такой же заряженный телепатий камушек-артефакт, и в тот же миг её кожа покрывается мурашками. Сестра явно испытывает дискомфорт, но молчит, не желая показывать слабость.

Я тут же подключаюсь к её сознанию, осторожно проникая сквозь ментальные барьеры, чтобы не причинить дискомфорт. Работа предстоит тонкая: требуется не просто развеять внушение, а обмануть сигналы нервных импульсов. Это требует точности, но я сосредоточен, и мне удаётся плавно и безболезненно всё исправить.

— Спасибо, брат, — раздаётся в моей голове её тёплая мыслеречь, наполненная облегчением и благодарностью.

Варенников, недовольно поджав губы, ворчит:

— И ты не замерзла? С вами двумя играть совсем неинтересно, граф.

Я лишь усмехаюсь в ответ и, воспользовавшись помощью Ломтика, незаметно подкидываю небольшой сюрприз в фиолетовую коробку. С наигранной непринуждённостью предлагаю:

— А как насчёт того, чтобы вы сами попробовали, господин Варенников?

Варенников хмыкает и с вызовом заявляет: — Да пожалуйста.

Он уверенно тянется к фиолетовой коробке, которую я выбрал не случайно — всё-таки фиолетовый явно его любимый цвет. Варенников с лёгким пафосом открывает крышку и, не заглядывая внутрь, извлекает наружу… маленького, но весьма колючего ёжика. В следующий миг его глаза расширяются от неожиданности:

— А-а-а-а… Адский ёжик!!! — мысленно вопит он, но, к его чести, удаётся сохранить мыслеречь ровной, не переходя на крик. Надо признать, такая выдержка заслуживает уважения.

Но мое уважение к Варенникову долго не продержалось. Не сумев сдержаться, он в панике швыряет уисосика прочь. Я ловко ловлю его на лету и с ухмылкой поднимаю «снаряд», демонстрируя всем его полную безобидность.

— Успокойтесь, господин Варенников, — говорю я, едва сдерживая смех. — Это всего лишь мягкая игрушка.

Несколько плюшевых уисосиков действительно хранятся у меня в запасе. Эти создания пугают уже одним своим видом, так что задействовать настоящих не всегда необходимо. Да и самих зверушек у меня не так много в арсенале.

Варенников моргает растерянно, затем на его лице появляется натянутая улыбка:

— Признаю, граф, вы меня перехитрили. Но как вам удалось подбросить игрушку в коробку?

— Это секрет, сударь, — усмехаюсь я, едва заметно подмигнув.

Тут вмешивается одна из барышень, не теряя шанса заигрывать:

— Да вы настоящий волшебник, граф, — её глаза сверкают кокетливым блеском.

Вдруг Катя мгновенно реагирует и берёт меня под локоть. Я чувствую, как её пальцы слегка напрягаются, а сама она, не ограничиваясь общением только со мной, намеренно расширяет мысленный канал, подключая к нему и кокетливую дамочку.

— Жаль, что твоих жён нельзя было взять с собой, брат, — произносит Катя демонстративно.

Слова отзываются в моём сознании с неожиданной силой. Подключённая барышня, поначалу насторожившаяся от внезапного вмешательства, тут же заливается краской, её попытка флирта оборачивается неловкостью.

Катя не сводит с меня глаз весь оставшийся вечер, словно усердный телохранитель, оберегающий от нежелательных попыток барышень приблизиться и пококетничать.

Я усмехаюсь и спрашиваю:

— Интересно, это Светка тебя попросила меня беречь или ты сама решила проявить такую бдительность?

— А почему ты сразу подумал на Свету? — удивляется сестра.

— Да потому что больше некому, — пожимаю плечами.

Она тихо вздыхает:

— Нет, это была моя инициатива. Просто… я ведь не переборщила, брат?

— Всё нормально, — улыбаюсь.

В то же время вечер продолжается, и появляется ещё несколько розыгрышей, хотя они, увы, не блещут оригинальностью. Например, в зал неожиданно вбегает прирученный медведь, гримасничая и тяжело топая по паркету. Косолапый явно пытается произвести впечатление на публику своим внушительным видом, но среди телепатов подобные трюки слишком обыденны и не вызывают особого восторга. Катя так вообще берёт со стола медовое печенье и принимается угощать мишку.

Домой мы с Катей возвращаемся довольно поздно. Усталость уже даёт о себе знать, но меня тянет в медитативный зал — туда, где можно упорядочить мысли. Захожу внутрь и сразу замечаю Лакомку: она сидит в углу на пуфике, сосредоточенно чертя что-то в блокноте. Похоже, она знала, что я, как обычно, первым делом направлюсь именно сюда… сразу после кухни. Ну да, ну да, пару ватрушек я умял, и чего бы нет — глава рода может себе позволить.

Я бесшумно сажусь на маты и начинаю погружаться в медитацию. Лакомка продолжает делать свои записи, не нарушая тишины. Она не задаёт вопросов, не отвлекает разговорами, а просто находится рядом — её присутствие ненавязчиво и успокаивающе. Это создаёт ощущение комфорта

Я занимаюсь новым легионером. Точнее, недолегионером. Увы, рассудок эквита Гая не выдержал заточения в ментальной камере — крики его жертв в конце концов сломали его. Сознание Гая окончательно истощено и теперь годится лишь в утиль. Но Дар геномантии — слишком ценный трофей, чтобы пропадать впустую. Да и к тому же столько всего с ним можно замутить…Помните, как я жареную утку оживил? То-то же. Эту магию обязательно нужно передать кому-то из моих легионеров.

Я погружаюсь в ментальный поток и "включаю" Егора-кровника. В сознании тут же появляется его мысленный образ, чёткий и уверенный. Без лишних вступлений перехожу к сути:

— Егор, здорово! — мысленно здороваюсь я, ощущая его характерную ауру силы. — Пора получить Дар геномантии. В сочетании с твоими способностями Крови это даст по-настоящему мощный эффект. Магии у вас смежные, так что результат обещает быть впечатляющим.

— Шеф, ты серьёзно? — он вскидывает брови. — Но почему я, а не Бесчлин? Он же грёбаный лорд-дроу, куда сильнее меня как кровник! — в его голосе звучит не только удивление, но и скрытая нотка обиды. Кажется, мои недавние предпочтения в пользу Бесчлина его действительно задели.

Я отвечаю прямо и с иронией:

— Ты сам сказал, что Бесчлин — это тёмный лорд, проживший сотни лет. Его послужной список изрядно мрачноват: одна жестокость и садомия. Он сжигал целые поселения, прикинь? Это его привычный стиль. А ты, Егор… ну да, бывший отморозок, это правда. Но с тобой всё-таки как-то проще. Да и доверяю я тебе больше.

— Понял, шеф, — обрадовался Егор. — Ну да, этот остроухий тот еще извращенец. Ты бы видел что он в нашем мираже творит с расческами… Ужас просто. Давай мне эту геномагию!

— Геномантию, — уже начинаю сомневаться в своем выборе. Но отступать уже поздно, раз уж решился.

Я аккуратно переношу Дар геномантии в сознание Егора, направляя потоки энергии так, чтобы они плавно вплелись в его личность, усиливая уже существующие способности. Егор на мгновение замирает, словно осознавая весь масштаб происходящего, а затем его лицо озаряется ухмылкой:

— Спасибо, шеф. Век не забуду. Когда я выйду из твоей головы на гражданку, буду уже не просто кровником, а ещё и… ну как там это… геномагом!!

— Геномантом, — вздыхаю.

— Главное, что двухдарником, а им разрешено многоженство, — довольно ржет Егор. — Ох, у меня и баб-то в гареме будет!

— Спустись на землю, падишах, — фыркаю. — Ты хоть знаешь, что такое геномант?

— Ну это… когда, я смогу не просто кровь выкачивать, но и... мяса у врага оттяпать, да?

— Примерно так, — вздыхаю. — Походу дела разберёшься. Но на тренировках не расслабляйся, используй воспоминания Гая в помощь. Надо полностью освоить Дар.

— Понял, шеф. Буду работать, — отвечает Егор серьёзно.

После этого я "выключаю" Егора, отправляя тренироваться в мираж. Оставшись наедине со своими мыслями, начинаю размышлять о возможностях, которые открывает геномантия.

Что я теперь могу? Выпивать жизненные силы из противника, поглощая его биомассу, а не ограничиваться лишь чистой энергией. Плоть, кровь, энергия — теперь всё это становится ресурсом, которым можно заряжать накопитель.

Ещё одна возможность — биомолнии и биомодификации. Первое — альтернатива обычным молниями и звучит так себе. А вот второе дает шанс не просто изменить внешний облик, но и полностью перестроить собственное тело. Конечно, превращение в гигантского сумоиста звучит забавно, но мой приоритет — полный контроль над каждой мышцей, каждым мускулом и клеткой. А еще над генами. Это и есть путь к настоящему бессмертию.

Пауза, и в воздухе повисает ещё одна мысль. А если скомбинировать геномантию с энергетикой… Можно изменить структуру обычных людей, чтобы они могли принимать Одарение Камилы. Это совсем другой уровень! В перспективе я смогу создавать собственных магов из обычных людей!

Ох, хо-хо, как же круто звучит. Никто такого еще не делал. Вообще никто. Но и я пока не могу, но это пока. Есть задача, есть все условия к ее выполнению, а значит дело за малым — за реализацией.

Лакомка появляется как раз вовремя — я уже не медитирую, а просто растянулся на мате, мечтая о будущих победах и прочих амбициозных делах. Альва подкрадывается ко мне настолько тихо, что я замечаю её только тогда, когда она мягко склоняется над моим плечом.

— О чём задумался, мелиндо?

Я оборачиваюсь, встречая её блестящие глаза и игривую улыбку.

— Завёл нового геноманта, — бросаю с довольной ухмылкой.

В её взгляде тут же вспыхивает озорство, и она не упускает шанса пошутить:

— Значит, теперь ты можешь и мне грудь побольше сделать, да?

Я приподнимаюсь на локте. Внимательно разглядываю её фигуру: точёная, словно статуя, каждая линия идеально выверена. Высокий бюст, тонкая талия, плавные изгибы бёдер — настоящая модель с обложки, даже лучше. Выпрямившись, она смотрит на меня в ожидании, будто дразнит. Я качаю головой:

— Меня и так всё устраивает. Никаких изменений не требуется.

Она кокетливо надувает губы, словно маленькая капризуля, и с притворным сожалением добавляет:

— Ну, хотя бы на одну ночь можно же попробовать?

Лениво потягиваюсь:

— Можно… лет через двести-триста.

Она улыбается:

— Мне нравится твой энтузиазм, мелиндо. Но с чего ты взял что я готова столько с тобой прожить?

Я фыркаю в ответ:

— А куда ты денешься.

Лакомка звонко смеётся, она усаживается рядом на маты и кладет голову мне на плечо.

— Завтра я собираюсь на выставку друидов. Хочу, чтобы ты пошёл со мной, — говорит она серьёзно. — Там будут закрытые переговоры с ханьцами-друидами. Это род занимается растительной фармацевтикой. Встреча назначена через людей Киры. Я намерена получить у ханьцев контракт на поставки особого раствора, в который они вкладывают силы сотни друидов. Этот раствор я буду использовать для полива семян, чтобы вырастить растения с особым энергонектаром.

— Энергонектар? — задумываюсь.

— Да, он используся для создания новых энергопластырей. Ты ведь уже их опробовал, помнишь? — Лакомка лукаво улыбается, и в её глазах вспыхивает озорной огонёк. — Наверное, мне не стоит напоминать, насколько это важно для рода. — Вот же плутовка! Она явно намекает на нашу прошедшую ночь. Пластыри тогда я не снимал.

Вообще Лакомка права. Да, пластыри действительно хороши, я это проверил на себе. Эффект был впечатляющим. Таких пластырей нужно больше, и если Лакомка сможет наладить производство, это серьёзно укрепит наше положение. Почему бы и не сходить?

Даже если это окажется очередной ловушкой Ци-вана, не страшно. У меня все равно нет планов на завтра, ведь финал турнира вассалов состоится только через пару дней, а Юпитерский ещё оформляет визу в Рим. Да и Портакл временно не нужен, раз в приоритете проверка связи Рима и Обители Мучения. Так что можно уделить внимание переговорам с друидами.

— Давай сходим, — соглашаюсь я.

Лакомка довольно улыбается.

— И Настя тоже хочет с нами, говорит, что соскучилась, — добавляет она, с трудом сдерживая улыбку.

— Конечно, пусть идёт, — не возражаю я. — Втроём будет даже веселее.

***

Перед сном решаю заглянуть к Гепаре, чтобы узнать, как она себя чувствует после всего произошедшего. Подхожу к её комнате и стучу. Дверь приоткрыта, и я, заглянув внутрь, зову:

— Гепара?

В комнате темно, и первое, что я замечаю — стройный силуэт мутантки. Она стоит спиной ко мне полностью обнажённая. На мгновение я замираю.

— Ой, господин!

Гепара, заметив меня, тут же приходит в движение: с лёгкой паникой бросается на кровать и начинает судорожно натягивать одеяло.

— Господин, простите! — выкрикивает она, всё ещё запутываясь в покрывале. — Уже всё! Вы можете смотреть, я уже под одеялом!

Во время её стремительного прыжка я отвернулся. После «разрешения смотреть» бросаю взгляд на пунцовое лицо Гепары.

— Вижу тебя в таком виде всё чаще. Это, похоже, становится привычкой.

Гепара, ещё сильнее покраснев, торопливо оправдывается:

— Простите, господин… Просто я привыкла спать голой, — в её голосе звучит смущение, но и едва заметная нотка упрямства, словно она готова отстаивать свой способ спать любой ценой. А я словно бы и покушался на ее свободу, хе.

Пожимаю плечами.

— Как тебе угодно. Я здесь не для того, чтобы диктовать тебе униформу ко сну, — произношу с лёгкой иронией. — Меня интересует твоё самочувствие. Как ты себя чувствуешь после одержимости Демоном? Всё в порядке?

Гепара, всё ещё слегка смущённая, нервно подтягивает одеяло выше, прикрывая плечи, но затем выпрямляется и смотрит на меня уже серьёзно, собравшись с мыслями:

— Да, господин, со мной всё хорошо, — уверенно отвечает она, но в голосе чувствуется едва заметная неуверенность, как будто она ожидает дальнейших вопросов. — Но у меня есть просьба… Разрешите мне снова работать с экспедиторами.

Я не скрываю удивления:

— Ты хочешь снова работать с Охранкой на «Лубянке»? Почему?

Она смотрит мне прямо в глаза, её голос становится твёрже:

— Работа с экспедиторами дала мне многое, господин. Теперь я могу нырять на глубокие уровни Астрала, справляться с нагрузками, которые раньше были недоступны. Если я продолжу обучение, смогу принести ещё больше пользы роду Вещих-Филиновых. Я хочу быть вам по-настоящему полезной.

Хм, вот как. А её решимость впечатляет.

— Ладно, я поговорю с Красным Владом и уточню условия, — произношу наконец, сохраняя серьёзный тон. — Но запомни, я не собираюсь больше подвергать твою жизнь ненужному риску.

Гепара благодарно кивает, и на её лице появляется тёплая улыбка:

— Спасибо, господин.

***

На следующий день я отправляюсь на выставку друидов вместе с Лакомкой и Настей. Нас сопровождает и мой неизменный дуэт помощниц — Василиса и Алиса, эффектная блондинка и не менее яркая брюнетка. Помощницы, похоже, в приподнятом настроении: их лица светятся радостью, а взгляды, полные благоволения, устремлены на меня, Лакомку и Настю.

Лакомка по мыслеречи обменивается со мной вопросом:

— Почему у этих красавиц до сих пор нет колец на пальцах, мелиндо?

— Не знаю, а что?

— Просто задалась загадкой, — усмехается она. — Ведь девушки явно очень темпераментные, судя по тому, как смотрят на тебя.

Я лишь вздыхаю в ответ. Лакомка остаётся Лакомкой — вездесущей и внимательной к каждой детали.

Когда мы прибываем на выставку, нас сразу же встречает настоящая феерия из разных растений. Одни источают ароматы, настолько плотные и насыщенные, что кажется, они вот-вот слипнутся в воздухе, а я могу случайно уткнуться в них носом. Другие ведут себя ещё причудливее: они начинают плавно изменять свои формы в такт нашему движению, словно пытаются подстроиться под нашу походку.

— Смотри, подражатели! — смеется Настя.

Третьи вообще вдруг начинают медленно передвигаться. Одно из них, с ног до головы покрытое шипами, словно кактус, уверенно катится прямо на меня.

— Ох, да оно ещё и с характером, — замечает Лакомка, а я взмахом руки отправляю «кактус» восвояси.

Настя ухмыляется:

— Это не выставка, а настоящая зелёная дискотека.

Хоть посмотреть и есть на что, но гуляем по выставке недолго. Вскоре мы с Лакомкой, Настей, Алисой и Василисой вместе с тремя ханьцами из рода Лэйхуань направляемся в переговорную комнату в их павильоне. Как только двери закрываются, возникает ощущение, будто кто-то включил невидимый генератор конфликтов.

Один из ханьцев, старший из них, с резкими чертами лица и цепким взглядом, достаёт договор и аккуратно раскладывает его на столе.

— Итак, господин граф, госпожа Лакомка, вот наши условия, — произносит он, подавая документы.

Я, даже не взглянув на бумаги, сразу отодвигаю их к помощницам. Алиса и Василиса немедленно берутся за чтение, пробегая глазами страницы и шёпотом обсуждая между собой спорные моменты. Через несколько минут Василиса, приподняв одну бровь, переводит взгляд на меня:

— Господин, здесь указано, что если Лакомка не изобретёт саженцы энергонектара в течение полугода, то ваш род обязан выплатить огромные штрафы, — её голос звучит спокойно, но в нём слышится скрытое недовольство.

Я никак не реагирую. Всё же нечто подобное и ожидалось.

— Понимаю. А что по поводу самого раствора? — уточняю.

— Раствор будет поставляться в полном объёме, как и договаривались, — отвечает Алиса, продолжая читать. — Но условие насчет саженцев и штрафов просто грабительское, господин.

— Мы уже предусмотрели это, — спокойно говорит Лакомка.

Главный Лэйхуань прищуривается:

— Какие-то проблемы, граф Вещий-Филинов? Чего вам бояться? Ваша супруга —друид редкого таланта. Продукты «Энергосинтеза» славятся даже у нас. Чего стоят только одни пищевые добавки! Неужели графиня не сможет изобрести энергонектар?

Я лишь качаю головой:

—Вы правы, моя жена — великий друид, и волноваться не о чем. Давайте подпишем бумаги.

Лэйхуань не сдерживается и оскаливается:

— Конечно-конечно, граф.

Я беру ручки и чиркаю подписи в нужных строках. Лакомка внешне сохраняет невозмутимое выражение лица, а по мыслеречи прямо-таки угорает:

— Мелиндо, спасибо за похвалу! Господа Лэйхуань просто не знает, что я уже разработала две версии энергонектара: одну энергоёмкую — для нашего рода, и вторую, более слабую, для внешнего рынка.

Я лишь киваю на слова жены. Мы это обговорили еще дома. Кроме того, никто кроме меня не сможет использовать нектар по прямому назначению. Подобных энергетиков, как мой Жора, в мире можно пересчитать по пальцам одной руки… если они вообще существуют. Лично я никого больше не знаю.

Ханьцы же будут использовать нектар лишь как добавки к пище, и даже не подозревают, что их вариант окажется в разы менее эффективным, чем наш основной. Но их точно устроит результат, ведь о втором варианте они и не узнают.

После подписания всех бумаг ханьцы решают завершить переговоры символичным жестом. Один из них, Лэйхуань Линь, с улыбкой выносит горшок с редкой золотой розой, чьи лепестки буквально сверкают на свету, напоминая расплавленное золото. Он делает паузу, поднимая цветок на уровень глаз и провозглашая:

— Это знак нашей договорённости, госпожа Лариса. Роза не только редкая, но и символизирует силу, которая кроется в красоте. Мы уверены, что она придётся вам по душе.

Лакомка слегка наклоняет голову и переводит взгляд на меня. Я киваю, разрешая принять подарок.

— Благодарю вас, господа Лэйхуань, — отвечает она с лёгким оттенком учтивости в голосе. — Мы ценим ваш дар и надеемся на плодотворное сотрудничество.

Ханьцы довольны её реакцией, а я продолжаю наблюдать за ними с прищуром. Они, кажется, искренне полагают, что роза производит на нас впечатление. А я-то знаю, что такие дары редко бывают без подвоха. Тем более от подданных Ци-вана.

Когда мы с девушками садимся в машину, Лакомка сразу же поднимает очевидный вопрос:

— Мелиндо, а раз ты разрешил взять розу, значит она не отравлена?

Я хмыкаю:

— Нет, дорогая, отравлена. Причем редким отложенным ядом. Подействует он только спустя два дня.

Алиса и Василиса вскидывают брови, их глаза широко распахиваются:

— ГОСПОДИН?! ВЫ СЕРЬЕЗНО?! — одновременно восклицают они.

— Вполне, — отвечаю я с лёгкой усмешкой.

Настя лишь пожимает плечами:

— Ну что ж, это было ожидаемо, — произносит она, не отрываясь от переписки в своём мобильнике. Похоже, она успела уже похвастаться матери, что прогулялась по выставке с женихом.

Лакомка тоже остается совершенно невозмутимо и, не обращая внимания на розу на ее коленях, делает в блокноте пометки насчёт энергонектара.

Поглядев на золотую розу, я решаю сразу убрать яд. Смазаны оказались и горшок, и листья — ханьцы, как всегда, изобретательны в своих попытках сыграть в двойную игру. Яд, к счастью, органический, поэтому Дар геномантии вполне подходит для решения этой задачи. Провожу рукой по горшку и листьям, быстро меняя химическую структуру яда и превращая его в безвредное соединение.

Когда девушки наконец заканчивают свои дела, я решаю сообщить им о природе подарка:

— Кстати, роза передаёт отраву через прикосновение. Неплохо придумано, правда?

Лакомка хмыкает, взгляд её остаётся совершенно спокойным:

— Они надеялись убить нас, а потом стребовать с нашего рода штраф, — говорит она с игривой улыбкой. — Какие наивные.

— Ага, сейчас дам антидот.

Пододвигаюсь ближе и целую её в губы, задействовав Дар Крови. Яд медленно выходит из её организма, и Лакомка отвечает на поцелуй со всей страстью.

Когда мы наконец отрываемся друг от друга, она переводит дух и смеётся:

— Вот это я понимаю, противоядие! Надо будет просить ханьцев почаще меня так травить, если уж у меня есть такой приятный способ нейтрализации.

Вдруг Настя, потупив глаза, смущенно добавляет:

— Даня, а вдруг я тоже заражена?

Я, прекрасно зная, что она не прикасалась к розе, делаю лицо серьёзным:

— Вполне возможно, Настя. Надо провести диагностику, — произношу я, кивая.

Лакомка уступает место, а Настя подходит ко мне, её глаза полны трепета. Она садится рядом, так близко, что я ощущаю тепло её тела. Настя явно взволнована, но пытается это скрыть. Страха нет, только волнение. Мы оба знаем, что это игра. Я мягко наклоняюсь и целую невесту в губы, стараясь быть нежным, почти осторожным. Это наш первый поцелуй, и я чувствую, как её дыхание становится всё чаще, прерывистей, словно ей трудно дышать от напряжения.

Её губы, мягкие и податливые, отвечают мне с растущей уверенностью. Её тело напрягается, но я ощущаю, как она постепенно расслабляется, доверяя моменту. Грудь Насти вздымается под облегающим топиком, а лицо заливается пунцовым румянцем, который невозможно не заметить.

Когда я, наконец, отстраняюсь, она по-прежнему сидит неподвижно, её губы чуть приоткрыты, а взгляд кажется слегка затуманенным. Она пытается прийти в себя, проводит языком по губам, будто заново осмысляя вкус поцелуя, а в её глазах вспыхивает новый огонь.

Алиса и Василиса неожиданно подают голоса:

— Господин, а вдруг и мы… заражены?

— Не могли бы вы… помочь?

Я бросаю быстрый взгляд на улыбающуюся Лакомку и на Настю, уже спокойную, но всё ещё слегка смущённую. В глазах невесты тоже нет осуждения, только любопытство. Вздохнув, я киваю:

— Хорошо, давайте продиагностируем и вас.

Глава 4

Бордель «Амброзия», Москва

До недавнего времени клан Лэйхуань был лишь одним из множества малых друидских родов, хотя и весьма талантливым. Но вот, наконец, на горизонте забрезжил шанс изменить всё. Их главе удалось успешно завершить важную миссию, возложенную Ци-ваном, а это значит, что род Лэйхуань готов сделать большой шаг вперёд.

Сидя в мягком кресле на полутёмном балконе одного из элитных заведений города, глава Лэйхуань наслаждается этим триумфом. Его губы трогает довольная улыбка, когда он переливает дорогое вино в бокал из тонкого стекла. Но дело не только в исполненном поручении. Он не просто выполнил задание Ци-вана — ему удалось превратить его в настоящий триумф, щедро подкреплённый золотом. Это была тщательно спланированная операция: остроухая блондинка, жена Филинова, сама прикоснулась к роковому горшку с редкой золотой розой. Как только её руки впитали коварный яд, исход был предрешён. Отрава настолько редкая, что её нельзя определить, если не знать, что искать. Через пару дней блондинка не проснётся, а её граф-щенок потеряет возможность производить энергонектар. А значит, род Лэйхуань теперь будет получать неустойки, благодаря которым сокровищница рода вскоре наполнится царскими рублями.

Лэйхуань с нескрываемым удовлетворением думает о том, как теперь, в отсутствие главной жены, дела Филинова покатятся под откос. Не стоило сопляку злить Ци-вана, ох не стоило.

Его спутники по клану радостно ликуют, заказав всё самое лучшее. Они уже решили отпраздновать успех среди красивых русских девушек, из числа которых каждый выбрал себе подходящую. Лэйхуань, оглядев зал, выбрал ту, что напомнила ему жену Филинова: та же светлая блондинка, хоть и без характерных острых ушек. Конечно, эта девушка далеко не так красива, как оригинал, но достаточно похожа, чтобы добавить этому вечеру нотку символической победы.

Девушка и глава Лэйхуань уединяются в одной из самых роскошных кабинок, скрытых за тяжёлыми полупрозрачными занавесями. Тёплый свет ламп, мягко разливаясь по комнате, отбрасывает золотистые отблески на её лицо, придавая ему загадочное сияние. В её больших, синих глазах угадывается тревога. Будучи опытной гетерой, она чувствует, что за гладкой вежливостью этого мужчины скрывается тёмная угроза. Но именно этот страх, мелькающий в её взгляде, лишь распаляет Лэйхуаня.

Он наклоняется ближе. Девушка отодвигается назад, прижимаясь к бархатной спинке дивана, но он не спешит. В его глазах горит жестокая решимость: он намерен не просто воспользоваться этой блондинкой, напоминающей жену Филинова, но и выплеснуть на неё всю злобу и ненависть. Он хочет изуродовать её и наслаждаться её страданиями.

В этот момент, из ниоткуда, на его колени падает золотистый лепесток. Лэйхуань морщит лоб, немного удивлённый, но не придаёт этому особого значения. Наверное, еще на выставке лепесток сорвался с розы и упал на него.

Где-то вдалеке слышится тихий, почти неразличимый «тяв», но ханец лишь раздражённо фыркает.

— Какая же отвратная шумоизоляция в вашем заведении, — бурчит он, сминая лепесток. — Слышно собак с улицы.

Он уверен в своей безопасности — еще до встречи с Филиновыми ханьцы приняли антидот от органического яда.

Он убирает лепесток в карман и плотоядно оглядывает русскую.

Но уже через минуту его тело охватывает странное чувство, словно тонкая пелена усталости внезапно накрывает его разум. Жажда девичьего тела начинает рассеиваться, уступая место неясной апатии. Мысли путаются, а сознание погружается в туманную вялость. Он пытается сосредоточиться, но его "инструмент" отказывается приходить в боевую готовность. Непреодолимое желание спать накатывает, и ему приходится с неохотой покинуть девицу, отчего она с облегчением перекрещивается за его спиной.

Выходя в холл заведения, он встречает остальных представителей своего рода. Все они выглядят подавленно и устало.

— Что за чёрт? — спрашивает один из них, зевая. — Ты тоже чувствуешь это?

— Возможно, побочный эффект антидота, — с недовольством отвечает Лэйхуань, оглядывая собрата, который сжимает в руке такой же золотой лепесток.

Но силы покидают их всё больше, и клан принимает решение вернуться в отель, надеясь, что сон поможет избавиться от странной усталости. Они поднимаются в свои номера, где с трудом раздеваются и падают на кровати.

Но этот сон оказывается слишком глубоким. Настолько, что никто из них больше не просыпается.

***

Утром встаю пораньше, лениво потягиваюсь, чувствуя, как мышцы приятно тянутся, и медленно направляюсь в гостиную. По привычке включаю телевизор, чтобы узнать, какие сюрпризы принес новый день. С экраном меня встречает встревоженный диктор:

— В одном из столичных отелей обнаружены тела семи представителей рода Лэйхуань, прибывших из Хань. Все они найдены мёртвыми в своих номерах. Предварительные признаки указывают на возможное отравление.

Я не могу удержаться от самодовольной улыбки. Всё сработало, как и планировалось: органический яд золотой розы я переработал с помощью Дара геномантии так, чтобы ханьский антидот оказался бесполезным. Ломтик, мой преданный малой, чётко выполнил задание, подкинув лепестки гостям столицы, словно подарки с сюрпризом.

Семеро рисоедов-друидов отправились в мир иной. Конечно, жаль, что их личности не удалось прихватить на ментальные запчасти, но ломиться в отель с гвардией ради таких трофеев — идея, мягко говоря, сомнительная, даже если иметь на то веские причины. Да и расторгать договор с Лэйхуань на поставки раствора тоже не хотелось. Так что пусть ханьцы думают, что их главы случайно угробили себя собственным же ядом, неправильно рассчитав дозу антидота. Вскрытие это подтвердит.

Мимо меня бредёт Светка, зевая так широко, будто пытается проглотить весь утренний воздух. Ее взъерошенные волосы и помятый вид живо напоминают вчерашний вечер. Диагностика от Алисы с Василисой раззадорила меня не на шутку, и женам пришлось отдуваться за моё внезапное вдохновение. Остальные до сих пор дрыхнут, бедняжки — силы закончились вместе с ночью.

Я же неспешно завтракаю: на столе горячие ватрушки и кефир, а рядом Ломтик с аппетитом поглощает кусок вчерашней утки, стащенной с вечеринки телепатов.

После завтрака беру связь-артефакт и вызываю во двор Айру и Светку.

— Конунг, чем могу быть полезна? — с готовностью спрашивает Айра, склонив голову в знак уважения. Светка лишь фыркает, не скрывая своего скепсиса.

— Мне-то ничем, — отвечаю с лёгкой улыбкой. — Но кое-кому пора снова начать подготовку к Испытанию Степи. Хватит расслабляться.

Я активирую голограмму на артефакте, и перед нами появляется суровая рыжеволосая Кострица, вернее ее иллюзорная копия:

— Девушки, я соскучилась, — ухмыляется рыжая воительница. — Приступаем к дистанционному обучению.

Кострица сразу берёт инициативу в свои руки и начинает диктовать сегодняшнюю программу тренировок.

Светка замирает, уставившись на меня с возмущением:

«Даня! А мне-то за что?! — жалуется она по мыслеречи. — Я вообще не собираюсь это Испытание проходить! Да и не сдалась мне никакая Степь!»

«Ты за компанию, — отвечаю спокойно. — Не бросишь же Айру одну? А то в следующий раз она наверняка убьёт больше врагов, чем ты».

Светка прищуривается, в её глазах вспыхивает вызов. Кажется, задел её за живое.

Мои слова срабатывают: Светка нехотя начинает тренировку, но в её глазах загорается огонёк соперничества. Айра же и так с энтузиазмом берётся за упражнения, не отставая ни на шаг. Ликанка замотивирован как никто другой.

Я отхожу в сторону и направляюсь в беседку, чтобы немного помедитировать в одиночестве. Первый снег мягко ложится на землю, укрывая её тонким белым слоем, и воздух становится свежим и прохладным. Я закрываю глаза, погружаясь в успокаивающую тишину.

Параллельно "включаю" легионеров, проверяя их прогресс. Винт уже уверенно управляется с огнём, несмотря на то, что по природе он магнетик. Огненные копья у него ещё не слишком мощные, но отлично синтезируются с тем же Железным градом.

А вот Егор снова задаёт типичный для него вопрос:

— Шеф, а что такое ДНК и РНК? И как именно я могу это менять через геномантию?

В ответ я создаю для него миражную полку, уставленную учебниками по биологии за школьный курс.

— Начни с этого, —подсказываю. — Освоишь основы, тогда и к изменениям переходи.

Спустя несколько минут меня отвлекает знакомый, но явно искажённый голос. Открываю глаза и вижу, как тигр-чревовещатель Шархан начинает свою очередную проказу. С точностью копируя голос Кострицы, он командует:

— Айра, сальто назад!

Айра, не задумываясь, выполняет приказ: она делает изящный кульбит, но приземляется прямо на Светку. Снежная пыль взлетает в воздух, а девушки, сбитые с ног, оказываются в сугробе, выглядя при этом совсем недовольными. Их разъярённые взгляды направлены на Шархана.

— Мазака-фака! —неожиданно пародирует он Змейку.

Тигр моментально разворачивается и бросается наутёк, махая полосатым хвостом. Девушки, вскочив на ноги, с и криками устремляются следом, размахивая руками и выкрикивая грозные угрозы:

— Ты у меня доиграешься, Шархан!

— Погоди, полосатый, я тебе хвост выдеру!

Нашкодивший тигр мчится по саду, лавируя между кустами и деревьями, а Айра со Светкой не отстают, пока не скрываются в саду.

На улице весело, конечно, но слишком шумно и прохладно для полноценной медитации, поэтому решаю переместиться в медитативный зал. Здесь тепло и спокойно, а мягкие маты приглушают шаги. Я усаживаюсь на один из них, и тут мой взгляд падает на Лакомку: она уже устроилась неподалёку, лениво расхаживая с блокнотиком в руках. Одета она в короткие шортики и обтягивающую майку, что на её фигуре смотрится особенно привлекательно. Неужто позаимствовала образ у Насти?

Заставляю себя отвести взгляд от Лакомки, которая, словно дразня, продолжает расхаживать по залу, небрежно покачивая бедрами. Так, так… нужно отвлечься. Мы уже провели ревизию Легиона, теперь время заняться собой. Решаю снова протестировать артефакт, который Жанна давным-давно мне подарила. Этот амулет позволяет отправлять телепатические сигналы на дальние расстояния, но жрёт колоссальное количество энергии. Раньше это было серьёзным ограничением, но с новыми энергопластырями такие затраты могут стать более терпимыми.

Я начинаю работать с артефактом, направляя сигналы вдаль и оценивая, как быстро уменьшается энергия. Каждый посланный импульс заметно выматывает, но Жора тут же активирует пластыри, поддерживая уровень энергии стабильным. В итоге, можно использовать амулет из дома, но в боевых условиях он остаётся рискованным: обесточивание может стать фатальным.

Ради интереса посылаю дальний сигнал Насте:

— Здравствуйте, барышня.

Невеста почти сразу откликается по мыслеречи через кольцо, которое игнорирует любые расстояния:

— Даня, это ты был?

— Ага.

— А почему ты такой... голодный? — смущённо спрашивает Настя.

— Голодный?

— Да... и Лакомку прислал, — её голос звучит всё более неуверенно.

Я сразу же начинаю анализировать переданные сигналы и тут меня словно током прошибает: оказывается, я не просто случайно отправил ментальный образ Лакомки, но и в том самом виде, в каком она сейчас передо мной — в топике и шортиках. И, конечно, не просто картинку, а также полный набор моих эмоций, приправленных мощным либидо телепата-физика.

Вот так увлёкся процессом, и... кажется, я даже дважды это отправил, не считая Насти. Мои перепончатые пальцы, какой же я молодец.

Надеюсь, никто не заметит этот пикантный сбой системы. Хотя… кто знает, куда могли долететь эти импульсы?

***

Спальный район уездного города, Подмосоквье

В старой панельной квартире идёт обычная для этих стен сцена: маленький Семён, притаившись за дверью, с тревогой наблюдает за очередной ссорой родителей. Мама в бигуди и домашнем халате не перестаёт орать на отца, упрекая его в том, что футбол и пиво для него важнее семьи. Семён боится, что это может быть их последняя ссора и они окончательно разойдутся.

Но вдруг происходит что-то странное. Угнетённый отец, который только что сидел молча и принимал упрёки, резко меняется в лице. В его глазах загорается странный огонь, и он неожиданно подскакивает, хватает маму на руки. Её глаза распахиваются от удивления, но она не успевает ничего сказать — отец, приподнимая её, решительно направляется в сторону спальни.

— У меня видение было, дорогая! — с жаром восклицает он, поднимая жену на руки. — Дивно красивый ангел явился мне!

— Гавриил? — вскрикивает жена, округлив глаза.

— Нет, точно не он, — отец усмехается, подтягивая её к себе поближе. — Этот был куда нежнее… и мягче, ха-ха! С длинными золотыми волосами!

Дверь спальни захлопывается, и в спешке он бросает через плечо:

— Сёма, иди погуляй пару часиков!

Семён остаётся стоять в коридоре, недоумевая. Но через несколько мгновений из-за закрытой двери начинают доноситься громкие звуки. Мальчик сначала удивляется, но потом на его лице появляется улыбка — родители, кажется, помирились.

***

Заводской район, Москва

После тяжёлого рабочего дня Фёдор, слесарь пятого разряда, весь хмурый и измотанный, решительно шагает к бухгалтерии. Вид у него злой и раздраженный.

— Опять задержка на два дня с зарплатой! — бурчит он, застопорившись перед столом, за которым сидит запыхавшаяся бухгалтерша.

— Оклад выдаём по алфавиту, ждите своей очереди, Аконенко, — отмахивается она, стараясь не встречаться с ним взглядом и всем своим видом показывая, что разговор окончен.

— Какой алфавит! Что вы несете! У меня же на «А»!

— А мы с конца выдаем!

Но тут Фёдор внезапно замирает, словно вкопанный. Перед глазами появляется видение: светловолосая, стройная красотка с томным взглядом. Красивая как богиня, прямо дыхание перехватывает. Ох, ёжики… Видение длится всего миг, но оставляет после себя нечто стойкое и весьма приятное — желание, которое совсем не хочет уходить.

Фёдор выпрямляется и, кажется, меняется на глазах. Он снова смотрит на Антонину Михайловну, но уже с тёплой улыбкой, которая ему совершенно не свойственна. Наклонившись чуть ближе, он тихо говорит:

— Да ладно, плевать на зарплату, подожду. Давайте лучше сходим в блинную, чаю листового попьём, а?

Бухгалтерша на мгновение теряет дар речи. Фёдор, которого она всегда считала угрюмым и неприветливым, вдруг проявляет неожиданный интерес. Но мужчина он видный и не пьющий, этого не отнять. Растерянно покраснев, она наконец отвечает:

— Пойдёмте, Фёдор…

— Просто Федя. Рабочий день уже закончился.

— Тогда просто Тоня, — еще больше зарумянилась бухгалтерша.

На следующий день зарплата оказывается у Фёдора в кармане без всякой задержки. И с тех пор такие инциденты больше не повторялись.

***

Я продолжаю возиться с артефактом удалённой телепатии, пот заливает лоб — затраты на его использование, как всегда, запредельные. Фух, выматывает не по-детски. Надо бы отвлечься и немного передохнуть, но в этот момент в зал заходит Камила. Ну хоть кто-то в платье до коленок.

Брюнетка с улыбкой присаживается рядом на маты и говорит:

— Даня! У меня появилась идея. Почему бы не Одарить наших зверей? Например, Мушку, Зубастика или даже Шархана. Мы ведь всё время думаем только о людях и таврах, а звери чем хуже?

Я качаю головой, но улыбаюсь:

—Хорошая идея, но она уже приходила мне в голову. С твоим уровнем развития Одарить пока можно только высших зверей. Например, Змейку, но ей я уже дал второй Дар физика. А в случае Дарения…Можно попробовать с Золотым или Псом, это ведь багровые уровни — они подойдут. По приезду в Невинск проверим.

Камила возбуждённо восклицает:

— Значит, Золотого? Ой, как круто!

Круто-то круто, но остаётся большой вопрос: каким вторым Даром обзаведётся Золотой? Одарение — это по-прежнему чёрный ящик, никогда не знаешь, что именно выйдет в итоге. Тот же Студень стал «слизняком», и ему еще повезло, что он сумел подстроить Дар под боевые задачи. Теперь его слизь может покрывать тело, образуя практически неуязвимый щит, который гасит удары и уменьшает урон от магических атак. Кроме того, он научился мгновенно выстреливать липкими сгустками, чтобы обездвиживать противников, приковывая их к земле или стенам, словно насекомых в паутине.

Я еще потом обдумаю, стоит ли рисковать, ну а пока надо съездить на встречу с царскими регуляторами. Теэт предупредил, что чиновники решили прижать мой «денежный станок» в тиски, а заодно и обложить налогами таврские поставки. Ну что ж, посмотрим, какие «давилки» они приготовили.

Приезжаю в Министерство торговли. В зале сидят несколько важных персон. В центре внимания — Александр Петрович Воронов, глава Торговой палаты Министерства торговли, и Илья Николаевич Сафонов, регулятор из Царского Банка. Слева расположился человек с жёстким лицом и внимательным взглядом — налоговый инспектор Сергей Григорьевич Крылов.

Со стороны Таврбанка — мой союзник и глава банка Теэт Таллинна, готовый к предстоящему обсуждению. Встреча начинается, и первым берёт слово налоговик Крылов.

— Вы пытаетесь уйти от налогов? — бросает он, глядя на меня исподлобья.

Я ухмыляюсь:

— Уйти от налогов? Да я правитель Тавиринии, это мне налоги платят мои подданные.

— Я имею в виду наше Царство, — Крылов сдвигает брови, явно не в восторге. — Почему вы хотите продавать своё мясо не за рубли?

Теэт спокойно вмешивается:

— Согласно международному законодательству, каждая страна имеет право продавать свои товары за любую валюту, которую сочтёт нужным. В том числе и за собственную. В нашем случае это "бычки" — новая официальная валюта Тавиринии. Мы не просим вашего разрешения, это свершившийся факт. Если Царство не захочет закупать таврское мясо за "бычки", мы предложим его другим странам.

Воронов начинает нервно постукивать пальцами по столу, а Сафонов нахмуривается, явно недовольный такой откровенной прямотой. В этот момент Сафонов склоняется вперёд, его взгляд становится жёстче:

— И какой курс вы установили для вашей валюты?

— Пока что один к одному, — отвечает Теэт, как будто речь идёт о простой математике.

Воронов подскакивает на месте:

— Один рубль за один "бычок"? Это немыслимо!

— А что тут немыслимого? — спокойно возражает Теэт. — Это начальная установочная цена. Курс плавающий, и рынок его скорректирует. Ведь так, Илья Николаевич? — добавляет он, обращаясь к Сафонову.

Сафонов тяжело вздыхает:

— Да, он прав. Установочная цена может быть любой.

Воронов продолжает с напором:

— Получается, мы будем закупать мясо по курсу 1 к 1, а потом ваша валюта рухнет до тысячи "бычков" за рубль, и мы окажемся в убытке в тысячу раз?!

— А с чего вы взяли, что она рухнет? — невозмутимо отвечает Теэт. — Может, наоборот, укрепится. Спрос на мясо огромный. Вдруг дойдёт до того, что один "бычок" будет стоить тысячу рублей? Это рынок, господа. Тут всё решает спрос и предложение. Что именно в этом кажется вам нечестным?

Регуляторы переглядываются, в их взглядах читается растерянность. Аргументов у них не осталось.

Я решаю добить их:

— У меня есть договорённость с Царём о промышленно-торговом портале. Он будет открыт на Балтике, в моём графстве. Так что, господа, я сейчас слышу? Вы отказываетесь закупать мясо?

Воронов, понимая, что не может спорить с волей Царя, нехотя качает головой:

— Хорошо, "бычки" так "бычки".

Сафонов добавляет:

— Но Царский банк будет пристально следить за соблюдением международного права. Так и знайте.

— Как и Таврбанк, — отвечает Теэт, не моргнув глазом. Его спокойствие безупречно, и я невольно отмечаю, что он справляется с давлением регуляторов лучше, чем я ожидал.

Раунд завершён в нашу пользу. Вижу, что не ошибся в выборе главного регулятора моего конунгства. Теэт уверенно провёл дискуссию. Воронов и Сафонов ушли недовольные, но вынуждены были согласиться на наши условия.

Когда мы с Теэтом выходим из здания, лёгкий ветерок подхватывает холодный воздух, но нас это не волнует. Мы оба улыбаемся, довольные результатом.

Я усмехаюсь и хлопаю его по плечу:

— Молодец!

Теэт слегка смущается, но быстро берёт себя в руки. Он скромно отмахивается, но в его глазах горит огонёк самодовольства:

— У вас слишком выгодные карты, Данила Степанович. Договорённости с Царём, например. С такими козырями проиграть попросту невозможно.

— Всё же надо уметь правильно их разыграть, — замечаю я с усмешкой.

Тот в ответ самодовольно кивает:

— Тут не поспоришь! Это верно.

Мы решаем отпраздновать победу и направляемся в ближайший ресторанчик. Усаживаемся за угловой столик, заказываем закуски и неспешно обсуждаем детали прошедших переговоров. Атмосфера в зале приятная, блюда подают горячими, а результат встречи ещё больше улучшает аппетит.

В конце обеда, когда мы уже собираемся заказывать кофе, раздаётся звонок на мой связь-артефакт.

Пожаловала Жанна Валерьевна.

— Спаситель, я тут создала одну химеру-Провидца, — её голос звучит одновременно серьёзно и игриво. Можно подумать, что так же разговаривает и Лакомка, но нет, в интонациях Жанны лично для меня всегда звучит больше коварства. Подставь ей спину, и она тут же ужалит, просто такова натура баронессы.

— Провидца? Звучит весьма перспективно.

— Знала, что тебя заинтересует, — её голос становится мягче. — Хочешь посмотреть? Может, эта игрушка покажет что-то действительно интригующее… Да и нас проведаешь, будущий зятек, — добавляет она с лёгким флиртом.

— Хорошо, заеду сегодня. — Не то чтобы я заинтересовался, ну а вдруг?

— Жду тебя, спаситель. И постарайся выбраться не поздно.

***

Усадьба Горнорудовых, Москва

Барон Павел сидит в углу кабинета, мрачно наблюдая, как Жанна заканчивает разговор с Филиновым. Его недовольство настолько явное, что оно, кажется, буквально висит в воздухе.

— Опять с этим Вещим куда-то собираешься? — голос его звучит колючим укором.

Жанна отрывается от артефакта и бросает на мужа тяжёлый взгляд:

— Мы уже это обсуждали, Павел.

Барон тяжело вздыхает и опускает голову, явно понимая, что спорить бесполезно, но недовольство по-прежнему ясно читается на его лице.

Убрав связь-артефакт в тумбочку стола, Жанна поворачивается к мужу с раздражением:

— Знаешь, я устала ждать, когда спаситель наконец позволит мне попасть в его старую усадьбу. Без этого невозможно продвигаться в исследованиях. А время уходит.

Её голос твёрд, а в глазах горит холодный, решительный огонь.

— И что ты собираешься делать? — ворчит Павел.

— Я рискнула и создала химеру с фокусировкой Провидения, — говорит она, её лицо оживляется. — Если ошпарить спасителя дальним Провидением, он увидит свою судьбу, испугается стать Аватаром и начнёт действовать быстрее. Жалко только, что, в конечном счете, это лишь ускорит его падение в лапы Короля Теней.

— Ты так уверена, что он обязательно станет Аватаром? — недоумевает барон, его голос полон скепсиса. — А до этого постоянно повторяла, что Филинов такой умелый, такой способный, такой чудесный…

— Я и сейчас готова это повторить. Не то чтобы я не верю в силу и ум спасителя, — вздыхает Жанна, её голос становится мягче, но в нём звучит грусть. — Мне жаль его, Павел. По-человечески жаль. И Настю тоже жаль... Но Король Теней — это древняя сущность, строившая свои планы веками, а спаситель — всего лишь молодой амбициозный юноша. У моего спасителя просто нет шансов. Да и нам остается только лишь выжать из грядущей неизбежности максимум пользы для себя.

— И какой риск использования этой химеры? — мрачно интересуется Павел, внимательно наблюдая за женой.

— Мозг может сгореть от перегрузки, — говорит Жанна так небрежно, словно речь идёт о чём-то совершенно обыденном. Затем её губы изгибаются в хитрой улыбке. — Но спасителю я, конечно, об этом не скажу…

Внезапно её лицо меняется, и глаза загораются новым энтузиазмом.

— Ой, надо же Настеньке сообщить, что её жених собирается приехать!

Она резко встаёт, полная энергии, и устремляется к двери. Павел наблюдает, как жена практически вылетает из комнаты, вся полна радости. Он молча смотрит ей вслед, покачивая головой:

«Ну прямо не тёща и мать, а настоящее золото… Причём в искренности ей не откажешь».

Павел прекрасно знал, что в Жанне причудливо соединяются несочетаемые черты — жестокий эгоизм и искренняя материнская любовь к приёмной дочери. Может, эти пятнадцать лет, проведённые в расколотом виде по Жартсеркам, окончательно пошатнули её рассудок? Может, она сумасшедшая?

Павел не был уверен. Но одно знал точно: когда Данила Вещий-Филинов спас его жену, он открыл ящик Пандоры.

***

Я приезжаю в усадьбу Горнорудовых и первым делом заглядываю к Насте. Моя невеста всё ещё смущена после вчерашних покатушек в машине впятером. Честно говоря, не стоило мне на её глазах «диагностировать» своих помощниц, но она же сама так пристально наблюдала, а в округлившихся глазах плескалось одно только жгучее любопытство. Мда, такие моменты лучше держать подальше от неё, но что уж теперь.

Затем я направляюсь к барону Павлу. Всё же он глава рода, надо поприветствовать.

Барон встречает меня сдержанно, его взгляд холоден, но он больше не смеет проявлять открытую неприязнь. Даже до него дошло, что после того, как я спас его задницу, подобное поведение выглядело бы жалким позорищем. В этот момент в кабинет заглядывает Жанна.

— Спаситель, как мы рады тебя видеть! — радостно восклицает баронесса. Она сама подходит и фамильярно обнимает меня, звонко целуя в щёку, будто мы уже давно родня. Павел, видя эту сцену, отворачивается, едва сдерживая кипящую ревность.

— Так что это за химеру вы создали? — интересуюсь я, когда Жанна наконец отступает на шаг.

— Скоро сам увидишь, — загадочно улыбается она. — Она заточена в гвардейской базе. Ну что, пойдем, спаситель?

— Пойдемте, — пожимаю плечами.

Мы с Жанной направляемся на базу гвардейцев Горнорудовых. В сопровождении охраны проходим через массивные ворота и движемся вверх по узким лестницам здания, пока не достигаем верхних этажей, где содержат странного пленника. Жанна жестом приглашает меня войти первым в карцер, её глаза блестят от явного любопытства.

Внутри меня встречает крот — небольшой, но с массивной головой, утыканной кристаллами Жартсерками. Кристаллы светятся, и я сразу чувствую присутствие нескольких сущностей внутри них. Хмурюсь и оборачиваюсь к Жанне:

— Кого вы в него засунули?

— Разных Провидцев-телепатов, — отвечает она. — Они соединены в единую систему, которая усиливает связь с Астралом.

— А почему именно крот? — недоумеваю я.

— У кротов мозг работает медленнее, поэтому на него легче посадить сразу несколько новых "гостей", — поясняет Жанна спокойно, словно речь идёт о рутинной операции.

Крот неожиданно бросает на меня пронзительный взгляд, и в этот момент я чувствую знакомое давление, как будто кто-то пытается втащить мой разум куда-то вглубь. Колыхание Астрала становится почти осязаемым, напоминая мне воздействие Провидческого артефакта Фирсова. Ситуация знакомая, и повторения мне определённо не хочется, поэтому я мгновенно блокирую попытку с помощью Дара Пустоты.

Крот, однако, не сдаётся и продолжает пялиться на меня, словно пытаясь понять, как я это сделал. Но давление на разум ослабевает, оставляя ощущение лёгкой усталости. Хе, не на того наехал, слепой.

Я лишь хмыкаю на жалкие попытки крота пробиться ко мне. Да, телепаты в нём сидят мощные, но это смесь разумов мне не пробьёт защиту. Мои щиты работают исправно, а Дар Пустоты не позволит непонятной зверюшке затащить меня в Астрал. Честно говоря, я пришёл сюда скорее из интереса взглянуть на оригинальную химеру, чем ради очередного своего Провидения. Что я там, в своём будущем, ещё не видел? Опять, небось, появится этот иллюзорный Король Теней с привычными угрозами и напыщенными речами.

Лучше бы он в реальности заглянул в гости — я бы его сразу на атомы распылил.

Но внезапно крот резко переключается на Жанну. Её глаза широко распахиваются, и она начинает вопить:

— Я… Королева Теней! Я истинная владычица Астрала!

Я морщусь, а она тем временем продолжает кричать, глядя на меня:

— Мой коронованный супруг! Всё живое будет плясать под нашу дудку!

— Эм, вообще-то я вам стану только зятем, — сразу открещиваюсь. Мои перепончатые пальцы! Жанна точно не в себе. Такое несёт!

Ситуация становится всё более абсурдной, и Жанна, полностью потеряв контроль, кидается по коридорам, словно в истерике.

— Мрак подчинится только нам!— вопит она, размахивая руками и чуть не сбивая с ног растерявшихся гвардейцев.

Но настоящий апофеоз происходит, когда Жанна, как настоящая безумная фурия, вдруг сигает в окно. И, как будто этого ей мало, умудряется перепрыгнуть через высокий забор, скрываясь в лесу.

Я стою, тупо чешу голову. Потрясающе.

— Чего встали, а? — обращаюсь к ошарашенным гвардейцам. — Не видите, что ваша баронесса совсем с катушек съехала… эээ... чувствует себя, скажем так, не лучшим образом! Давайте, живо организуйте поисковые группы, пока она ещё больше не натворила дел!

Глава 5

Проходит десять минут, и гвардейцы Горнорудовых уже успели отправить поисковые группы в лес, разлетевшись по окрестностям, словно коршуны, почуявшие добычу. Тревожные крики и топот тяжёлых сапог стихли вдали, оставив за собой лишь лёгкое эхо. А я? А я всё так же сижу на базе, неторопливо потягивая горячий чай из массивной кружки. Густой, терпкий аромат наполняет комнату. Еще и бублики прилагаются. Кайф.

Внезапно дверь распахивается с грохотом, и в зал врывается барон Павел Горнорудов. За ним следует Настя. Моя невеста взволнованная, как и отец.

Лицо барона аж багровеет от злости.

— Граф Данила! — кричит он, подлетая ко мне так, будто вот-вот схватит за грудки. — Где моя жена?! Где Жанна?! Объяснись!

Я едва заметно пожимаю плечами, неспешно отставляя кружку на стол.

— А вам что, не сказали? — отвечаю без тени волнения. — Она вдруг заорала, выпрыгнула в окно и побежала в лес.

Павел застывает на месте от смеси шока и неверия. Настя моргает, ошеломлённая, её взгляд метается между мной и отцом.

— Выпрыгнула? — срывается у неё. — Даня, как это выпрыгнула? Через окно? Зачем?

— Да, именно так, — подтверждаю, делая очередной глоток чая. — Прыжок был достаточно ловким, можно сказать, впечатляющим.

Павел наконец выходит из оцепенения и устремляется ко мне, едва сдерживая ярость.

— Думаю, Павел Тимофеевич знает причину, — подмечаю, не спуская с него глаз. — Ведь так?

Его глаза вспыхивают, но он отворачивается, пряча взгляд в сторону.

— Откуда мне знать? — голос его резок, в нём больше раздражения, чем уверенности.

Настя продолжает смотреть на меня в полном непонимании, её тон становится отчаянным.

— Но почему она так сделала? Что с ней случилось?

— Это хороший вопрос, — киваю, отставляя кружку. — Но Павел Тимофеевич, вероятно, сможет ответить лучше меня.

Барон резко поворачивается и действует по тактике: «лучшая защита – это нападение»:

— И ты, значит, просто сидишь тут и гоняешь чаи, пока она где-то там носится?! — его голос уже не просто громкий, он срывается на хрип. — Жанна могла пораниться или, не дай бог, потеряться в этом проклятом лесу!

Я пожимаю плечами:

— А что, мне нельзя попить чаю? — спрашиваю вежливо, с лёгким оттенком сарказма. — Я здесь по приглашению Жанны Валерьевны, если что. Я рассчитываю на ваше гостеприимство.

Павел взрывается возмущением, но я лишь мысленно усмехаюсь: сами устроили черти что, а крайним всё равно пытается седлать меня. Совершенно очевидно, что Жанна не могла не понимать, какую опасность представлял её "крот". Так какие ко мне могут быть претензии?

— Поверьте, если бы я знал, что это затея с химерой Жанны обернётся вот таким шоу, я бы выбрал что-то менее напряжённое для вечера, — добавляю равнодушно.

Павел делает резкий шаг вперёд:

— Ах ты…! — срывается у него, но слова застревают в горле. Его кулаки сжаты так сильно, что костяшки побелели.

Настя тут же оказывается между нами, преграждая отцу путь:

— Отец, прошу тебя, успокойся! — она осторожно кладёт руку ему на плечо, пытаясь унять накал эмоций.

Павел тяжело дышит, его грудь бурно вздымается. Барон не удерживается от язвительных слов:

— Дочка, полюбуйся на своего жениха! — хрипит он, обиженно глядя в сторону. — Твоя мать по лесу бегает, а он тут сидит, как ни в чём не бывало, и ещё обиженным себя выставляет!

Он резко уходит и с силой хлопает дверью, заставляя стёкла дребезжать в рамах.

Если бы здесь не было Насти, я бы широко улыбнулся, но так лишь молча отпил еще чая. Тоже клоун нашелся. Попрекать свою дочь-оборотницу ее Истинным? Какой смысл? Вообще-то это пара на всю жизнь, дебил.

Настя вздыхает и, слегка опустив плечи, смотрит на меня с виноватым выражением лица:

— Прости, Даня.

Она выглядит растерянной и обеспокоенной.

— Я не могу просто сидеть и ждать. Сейчас же брошусь на поиски матери, — её слова звучат отчаянно, и видно, как ей не по себе от собственной беспомощности.

Но я качаю головой:

— Не надо, Насть. Даже в облике волчицы тебе её не найти. Ментального следа Жанны Валерьевны нет поблизости. Я сам займусь поисками баронессы. Твоя мать скоро вернется домой, обещаю.

Она смотрит мне в глаза, будто пытается понять, насколько искренни мои слова. Пауза затягивается, но в конце концов она кивает, подавляя волну эмоций.

— Хорошо, — шепчет она. — Я доверяю тебе, Даня.

Незаметно усиливаю ментальное воздействие, стараясь охватить Настю мягкой, едва ощутимой волной. Её тело постепенно начинает подавать едва заметные сигналы расслабления: плечи перестают напрягаться, а тревога в глазах слабнет. Через мгновение она без лишних слов садится на ближайший стул, позволяя себе короткую передышку.

— Спокойнее, Насть, — говорю я убедительным голосом. — Всё будет в порядке.

Она лишь безмолвно кивает, словно пытаясь сосредоточиться на моих словах, вместо гнетущих мыслей.

Обращаюсь к ближайшему слуге:

— Завари для барышни свежую кружку чая.

Слуга спешно кивает и тут же скрывается за дверью, стремясь как можно быстрее исполнить поручение. Я же направляюсь к старшему гвардейцу Горнорудовых, который обосновался в штабной комнате в конце коридора, склонившись над картой местности. Он поднимает на меня тяжёлый взгляд, полный неодобрения, что посторонний род гуляет по штабу. Только вот мне нет дела до его мнения. Сейчас меня заботит только моя невеста.

— Увезите Анастасию Павловну домой, — коротко приказываю. — И поставьте служанок заботиться о госпоже. Её отец, судя по всему, не способен на большее, чем хлопанье дверьми.

Гвардеец хмурится, будто проглотил горькую пилюлю, но спорить не решается. Он лишь коротко кивает, стиснув зубы. В его взгляде мелькает что-то вроде сдержанного уважения, смешанного с осторожностью — каждый здесь помнит, кто в одиночку справился с Жуком-переростком. Вставать против меня охотников не находится.

Спустившись к воротам, я встречаю машину своей гвардии. Вопреки словам Павла, я не просто чаи гонял, а ждал прибытия своих людей с необходимой доставкой. И правда, к чему суетиться, когда можно выждать нужный момент?

Спасать Жанну? Не могу сказать, что горю желанием. Она ведь сама подставила меня с кротом, прекрасно зная, какую опасную химеру создала. Но оставлять Настю без матери... Это совсем другое дело.

Гвардейцы вручают мне артефакт удалённой телепатической связи, и я без промедления активирую его. Хорошо, что успел заранее налепить новые энергопластыри — это позволит избежать быстрой усталости. А без них и никак.

Сосредоточиться непросто, но я постепенно вытягиваю ментальный жгут, заставляя его проникать в самые тёмные глубины леса, в поисках едва уловимого следа Жанны.

Ничего. Но я не сдаюсь. Напрягаю сознание и вытягиваю ментальный жгут, заставляя его растекаться, словно водяную струю, в самые тёмные, заросшие уголки леса.

Недостаточно. Этого одного жгута явно не хватает. Вдохнув глубже, я создаю ещё один, параллельно направляя его в другом направлении. Новый жгут выстреливает вперёд, двигаясь быстрее и агрессивнее, словно пытаясь прорваться через завесу густой листвы и вязкого мрака.

На ментальной карте передо мной начинают постепенно всплывать картина: звери, птицы, какие-то грибники. Но никакого чёткого отклика. Я усиливаю концентрацию, чувствуя, как напряжение нарастает, и выпускаю еще с десяток жгутов, проникая глубже в гущу леса.

По мере продвижения сквозь заросли ощущаю слабый отклик — присутствие, затерянное среди деревьев.

— Есть контакт, — коротко говорю. — Все на позиции, двигаемся.

Гвардейцы мгновенно приходят в движение, и мы выдвигаемся в сторону обнаруженного сигнала.

Мы мчимся туда. Достигнув точки, где был зафиксирован последний ментальный отклик, мы останавливаемся. Гвардейцы, не дожидаясь дополнительных команд, сразу же расходятся цепью, готовые прочёсывать каждый метр местности.

Шум поисков разносится по лесу: треск веток под ногами, шорох кустов, приглушённые переговоры. Но вместо Жанны нас встречает лишь стадо перепуганных кабанов, которые в панике жмутся друг к другу, потрясённо фыркая и дрожа, как осиновые листья. У кабанчиков явно шок. Чуть дальше обнаруживаем медведя, который уже успел взобраться на дерево как кошка. Он грозно рычит сверху, но при этом явно не намерен спускаться — видно, что Жанна его основательно напугала.

— А Жанна Валерьевна устроила здесь нешуточный переполох, — хмыкаю.

— Это точно, шеф, — гвардеец, задрав голову, с сочувствием смотрит на беднягу-медведя.

В общем, здесь пусто. Снова устроившись в машине, я активирую артефакт удалённой телепатической связи. Это даётся непросто — энергия уже ощутимо на исходе, но я упорно вытягиваю ментальные жгуты в направлении слабого сигнала. Вскоре я окончательно улавливаю местоположение сбрендившей беглянки.

— А впереди что за городок? — бросаю вопрос водителю.

— Щербинка, шеф, —отвечает он, не отрываясь от дороги.

— Отлично. Держим курс на Щербинку, к северу города, — приказываю.

Машина рывком разворачивается, и мы мчимся в сторону нового пункта назначения, зигзагами ввинчиваясь в ночной трафик.

Подъезжаем к бетонным многоэтажкам на окраине. Ментальный след выводит нас к местному ночному клубу под названием "Бумер". На фоне ночного неба ярко пульсируют неоновые огни вывески, заманивая внутрь всех желающих забыться. Из-за закрытых дверей уже доносятся гулкие басы, смешанные с приглушёнными голосами.

— Оставайтесь здесь, — обращаюсь к гвардейцам, выходя из машины. — Караульте вход и высматривайте Жанну, чтобы она не улизнула.

Гвардейцы кивают, занимая позиции, а я захожу внутрь, сразу ныряя в атмосферу табачного дыма и гремящей музыки. "Бумер" оказывается намного больше, чем можно было предположить, учитывая скромные масштабы провинциального городка. Толпа на танцполе в экстазе двигается под такт оглушительных ритмов, барная стойка буквально забита людьми, а вокруг царит привычный для таких мест хаос.

Прошагав через полутёмный зал, я замечаю Жанну за дальним столиком. Она сидит с двумя мордоворотами, выглядящими типично по-бандитски: массивные фигуры, кожаные куртки, бритые головы. Сально улыбаясь, здоровяки активно подливают ей алкоголь, время от времени шепчут что-то вкрадчивое, подбираясь ближе, словно охотники, окружившие раненное животное.

Жанна резко выделяется на их фоне. Она выглядит измотанной и растерянной: платье небрежно помято, а на груди видно рваный разрез, словно кто-то пытался ухватить её за ворот. Только вот длинные волосы всё ещё скручены в баранки, как у принцессы Леи — и как только не растрепались до сих пор? А в глазах зияет пустота, словно она полностью погружена в глубокий транс, едва ли понимая, что происходит вокруг.

Я без лишних церемоний подхожу к их столику и, едва задержав взгляд на двух амбалах, спокойно заявляю:

— Господа, я забираю сударыню. Она моя будущая тёща.

Мордовороты тут же переглядываются, и один из них, глумливо ухмыляясь, бросает:

— Тёща?! Да ей и двадцати нет! — Он хмыкает, явно наслаждаясь ситуацией. — Молодая девка совсем, ты чего выдумываешь?! Кто ты такой вообще?! На нашу бабу, что ли, позарился?! А, может, тебе ноги оторвать?!

Что ж, неудивительно. После того как Жанна украла тело молодой девушки, её нынешний облик совсем не вяжется с образом взрослой баронессы. Раньше-то это правда была молодая ветреная любовница барона, а теперь ее место заняла могущественная телепатка.

В это время, в другой части зала, бармен устраивает шоу огненного флейринга, поджигая барную стойку и привлекая внимание посетителей. Пламя на мгновение освещает всё помещение, а мордовороты, почуяв угрозу, резко поднимаются со стульев, их массивные фигуры нависают надо мной.

— Отвечай, ты чей, гадёныш?! — рявкает один из них, его голос резкий и пропитанный агрессией. — Или она и правда твоя тёлка? Шикарная больно для тебя!

Его напарник ухмыляется и добавляет, зло щуря глаза:

— Как бы то ни было, так теперь она наша, понял?! Мы её жарить будем! Сейчас только подогреем немного текилкой, хех.

Первый наклоняется ближе, его лицо искажает грубая усмешка:

— А чтобы ты точно понял, сейчас тебе объясним более подробно, — его кулаки сжимаются.

— Это вряд ли, — бросаю я холодно, позволяя себе едва заметную ухмылку. — Честно говоря, особой любви к Жанне Валерьевне я не испытываю, но всё же отдавать свою будущую родственницу в руки таким как вы — это уж слишком. Так что отвалите по-хорошему, пока не поздно.

— Да что ты там вякаешь, щенок?! — орёт правый, его лицо краснеет от ярости.

Не давая им времени на размышления, я резко выпускаю два пси-ножа, сияющих синим светом. Они летят стремительно и точно, вонзаясь прямо в лбы противников. В следующую секунду их глаза становятся стеклянными, лишёнными жизни. Мордовороты разворачиваются, словно на автопилоте, их движения становятся механическими и неестественными.

— Вы, кажется, хотели жарить что-то? Идите, устройте своё огненное шоу, — добавляю с насмешкой.

Мгновение — и оба с глухими ударами ныряют прямо в пламя, раскинув руки и грохнувшись об стойку. Их тела обмякают, а головы словно замыкаются на огне. Вокруг всё стихает; музыка на мгновение кажется тише. Посетители застывают в шоке, не веря в происходящее, люди кричат, кто-то несет огнетушители.

Не обращая внимания на суматоху вокруг, я усаживаюсь рядом с Жанной, отмечая её странное состояние: её взгляд по-прежнему пуст, движения заторможены, а дыхание ровное и поверхностное. Пытаюсь осторожно просканировать её разум, но наталкиваюсь на хорошие щиты, преграждающие доступ к её сознанию. Это как попытка проникнуть через бетонную стену — сложновато, да и незачем. Впрочем, и без глубокого анализа видно, что она в трансе, её самочувствие явно оставляет желать лучшего. Машинально она пытается опрокинуть в себя наполненные мордоворотами стакан.

— Жанна Валерьевна, ну что вы… Мои перепончатые пальцы! — отбираю у нее спиртное. — Выпивка делу не поможет.

Внезапно к нам подходит стройная девушка на высоких шпильках, её шаги звучат гулко даже сквозь грохот музыки. Она одета в узкую юбку и кожаный топ, который подчёркивает её дерзкий вид. За её спиной маячат два новых мордоворота, выглядящих ничуть не менее угрожающе, чем предыдущие.

— Здравствуйте. Вас с сударыней приглашает на общение господин Антибиотик, — говорит девушка, её голос звучит с вежливой, но явной ноткой принуждения. — Не будете ли так любезны подняться в VIP-зону?

Я встречаюсь взглядом с девушкой, её подведенные глаза смотрят холодно, в них читается явное пренебрежение.

— Кто-кто приглашает? — уточняю.

— Господин Антибиотик, — отвечает она, её голос остаётся ровным, но в нём проскальзывает нотка нетерпения. — Он не любит ждать. Поторопитесь, пожалуйста.

Помимо двух массивных телохранителей за ее спиной, неожиданно появляются ещё пара, преграждая дорогу к выходу, как чёткий намёк на возможное развитие событий в случае отказа. Ну вот, нарвались на местного авторитета. У Жанны сегодня явно несчастливый день.

— А если не поторопимся то, что, сударыня? — спрашиваю я со жгучим интересом.

Она лишь едва заметно кривит красные губы, не теряя равнодушного выражения лица.

— А иначе он пригласит вас ещё раз, но уже без моего посредничества, и сделает это куда более настойчиво, — смакует она угрозу.

— Оу, безусловно, ваше присутствие придаёт этому месту особый шарм, — усмехаюсь я.

— Так вы пойдёте или нет? — нетерпеливо бросает девушка, раздражённо цокнув шпилькой по полу, будто подгоняя меня.

Я хмыкаю и встаю, бережно подхватывая Жанну за руку.

— Ладно, ведите, сударыня, — решаю не устраивать бойню посреди танцпола. Да и интересно взглянуть на местную вип-зону.

Вялая Жанна идёт рядом, послушно и безвольным шагом, словно робот, полностью лишённый собственного разума. Удивительно, как некогда могущественная грандмастерша превратилась в беспомощную куклу. Хорошо, что мне удалось её отыскать — карты сложились удачно. Без новых энергопластырей я бы точно не смог активировать артефакт на такой длинной дистанции.

Поднимаемся на балкон, который заметно отличается от остальной части клуба. Здесь всё выглядит более роскошно, но при этом как-то обветшало: потертые кожаные диваны с рваными швами, тёмные деревянные столы, покрытые кругами от бокалов, и тусклые лампы, едва освещающие пространство. Воздух пропитан запахом дорогих сигар. Такой, знаете, элитный аромат. Но вот резкий шлейф дешёвого одеколона быстро возвращает к реальности. Да, гламур здесь с налётом побитости и без особых претензий.

В центре этого «тронного зала» сидит местный король Щербинки. Развалился, как дома, в массивном, но потрёпанном кресле. С видом победителя жизни он лениво щёлкает орехи из большой миски, разбрасывая скорлупу вокруг себя, словно это его личная территория. Лицо у него морщинистое, как у старого шарпея, но ухмылка довольная. Маслянисто-спокойная. Похоже, чувствует себя тут полноценным царём.

По бокам замерли два амбала в тёмных костюмах. Стоят, как живые скульптуры. Руки сложены на груди, будто боятся расплескать свою важность.

— Садись, — лениво предлагает авторитет, кивая на свободное кресло напротив.

Жанна, словно марионетка, бездумно повторяет мои движения и тоже опускается на стул рядом. Я бросаю на неё мимолётный взгляд, но ничего, кроме пустоты в глазах, не нахожу.

Авторитет тянет время, играя со словами так же лениво, как перебирает орехи:

— Видел я, как ты моих ребят телепатией пробил, — говорит он, с набитым ртом, не скрывая раздражения. — Это нехорошо, надо вопрос решать.

Он делает паузу, словно проверяя мою реакцию, затем продолжает, его тон становится более циничным:

— Девка у тебя знатная. Можешь оставить её здесь на ночку. И вопрос закрыт, сочтёмся.

Если бы Жанна была в сознании, её ответ был бы быстрым и смертельным — мозги авторитета уже текли бы через уши. Ну а я люблю растягивать удовольствие.

— Всего на ночку? — хмыкаю.

— Ага, — авторитет кивает, его глаза сверкают маслянистой жадностью. — Адрес оставишь, с утреца доставим в целости и сохранности. Я слово держу, всегда за честную сделку. Можешь спросить моих парней, они подтвердят.

Его слова звучат с такой «искренностью», что удержаться от смеха почти невозможно. Уголки губ предательски дёргаются, и я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться в лицо этому наглому отморозку.

Я хмыкаю:

— А что, если поступлю по-другому?

Один из бандитов позади достаёт пистолет и направляет его прямо мне в затылок. Авторитет не теряет самоуверенности, его голос звучит с ноткой издевки:

— Можно и по-другому, — ухмыляется он, лениво подбрасывая орех в рот. — Ты, может, и телепат, но без доспеха. Вы все без доспехов. Одна пуля — и ты труп. А у нас тут щиты. Да и какой из тебя аристократ, если ты сам ловишь своих гуляющих баб? — он кивает на мой перстень. — А я тебе скажу какой. Аристократ без гвардии. Бедняк. Так что не надо тут выкаблучиваться.

Я пожимаю плечами:

— Да я же просто спросил, а ты сразу «бедняк».

— За спрос не наказывают, — авторитет ухмыляется шире, словно наслаждаясь каждым словом. — Потому череп у тебя ещё цел. Но слушай внимательно: бабу твою мы на ночь оставляем у себя, а взамен ты выполнишь одно дело. Сгоняешь к одному дядечке и нашепчешь ему, чтоб прыгнул в реку с моста. А утром получишь свою девку обратно. Уловил?

Его слова меня даже забавляют. Авторитет-то оказался не промах — цепкий, как крокодил, и мозги работают быстро: сразу смекнул, как обернуть случайного телепата себе на пользу. Проблема лишь в том, что он нарвался не на того телепата. Хех, а он пока этого даже не понял.

Авторитет продолжает жевать орехи. Он берет горсть за горстью, поочерёдно бросает их в рот, а затем тянется за новой порцией в свою большую и глубокую миску, не сводя с меня самоуверенного взгляда.

— Чего молчишь? Рожай ответ давай, —бросает авторитет, лениво кидая в рот очередную горсть орехов.

— Дай-ка подумать, — отвечаю весело, не торопясь. — Ты решил забрать в заложники мою будущую тёщу и использовать меня для мокрухи. Причём тебя совершенно не смущает, что я аристократ, пусть и якобы без гвардии. Хм… занятно. Но ведь ты в курсе, что у аристократов есть такая штука как честь? И вот ты меня сейчас оскорбил столько раз, что я даже в затруднении, — произношу я медленно, а на губах расплывается широкая усмешка. — Насколько же мучительной должна быть твоя смерть?

Раздаётся тихий, едва различимый «тяв», и в ту же секунду рука авторитета, копающаяся в миске с орехами, судорожно дёргается. Его глаза моментально расширяются от боли. Он издаёт хриплый вскрик, и, вытащив руку из миски, обнаруживает, что на ней захлопнулся маленький стальной капкан. Зубцы глубоко врезались в мясо, насквозь пробив пальцы, и кровь мгновенно начинает сочиться из рваных ран.

— А-а-а-а-а! — орёт он во всю глотку, беспомощно пытаясь стряхнуть железяку. — Ты… ты пробил мои щиты! Ты их пробил, сволочь! Это не в самом деле! Убейте щенка!

Я хмыкаю про себя. Не в самом деле, ага, конечно. Бандит-то решил, что это всего лишь иллюзия. Телепатическое внушение. Ан нет, фигушки — капкан настоящий. Чего только у Ломтика на складе не найдёшь, особенно когда надо сделать встречу по-настоящему запоминающейся.

Раздаётся выстрел — бандит позади меня спустил курок. Но я уже облачён в доспех Тьмы. Пуля, с глухим стуком ударившись о чёрную броню, рикошетит обратно и вонзается в плечо стрелявшего, заставляя его пошатнуться и рухнуть на колени. Я напускаю вокруг себя Облако Тьмы, и VIP-зона моментально погружается в густой, вязкий мрак. Свет уходит, как будто его засосало в чёрную дыру, а у бандитов на лицах отражается панический ужас. Девушка в кожаном топике визжит от страха и пятится назад. Ну да, эффект присутствия работает безотказно.

Не теряя времени, я швыряю пси-ножи бандитам в головы. Те валятся, словно подкошенные. Стеклянные глаза, расслабленные тела. Девчонке тоже достается маленький пси-подарок. А то она совсем извизжалась что-то.

Авторитет, впрочем, соображает быстро. Видя, как ситуация обернулась против него, он орёт не хуже своей подружки и, срываясь на отчаянный свинячий визг, резко прыгает за перила балкона. Действительно физик, хоть и слабый. Приземляется тяжело, но жажда жить заставляет его мчаться прочь, прихрамывая. По пути машет рукой, в которой застрял капкан. Тусовщики в шоке рассыпаются в стороны, а он тем временем расчищает себе путь, раздавая импровизированные «леща» капканом.

Я оборачиваюсь к оставшимся, теперь уже загипнотизированным, бандитам:

— Найдите своего босса и устройте ему огненный флейринг, — коротко приказываю, не вдаваясь в подробности.

Затем поворачиваюсь к Жанне, которая всё ещё сидит неподвижно, погружённая в глубокий транс.

— Пойдёмте, Жанна Валерьевна, — говорю я, подхватывая баронессу под руку и поднимая её на ноги. — Хватит уж гулять по клубам. Вас дома ждут муж и дочь.

***

Возле ночного клуба «Бумера», Щербинка

Антибиотик, хромая, вылетает из клуба и бросается бежать по тёмному тротуару, не думая о направлении — лишь бы подальше. Он постоянно оглядывается через плечо, надеясь, что этот странный телепат не гонится за ним. Кто вообще этот парень? Просто юнец-аристократ? Нет, слишком уж серьёзный. Слишком высокоранговый для такого простака.

— Чёрт, мать его… — бурчит Антибиотик про себя, понимая, как ошибся. Когда он впервые увидел этого молодого выскочку, всё показалось простым делом: телепат, без охраны, можно было замутить маленькую шабашку. Черт! Была же чуйка, что стоило поостеречься. Но нет, он её проигнорировал. Впервые в жизни! И вот теперь расплата пришла сполна.

Откуда доносится тихий «тяв», но авторитету не до собак. Внезапно на его пути из ниоткуда появляются медвежьи капканы. Он даже не успевает затормозить — влетает в них обеими ногами. Металл захлопывается с хрустом, и Антибиотик падает лицом вниз, издав хриплый, болезненный стон.

— Аррррр, мать твою! — рычит он, сцепив зубы, и наспех отключает себе нервные окончания, чтобы хотя бы притупить боль. Но вот двигаться уже не может: капканы держат его железной хваткой, как настоящие хищники.

Из-за угла вдруг выходят его подручные и девушка в кожаном топике. Антибиотик, увидев их, вскидывает руки в отчаянной попытке спастись:

— Вы сбежали от него? Помогите! — кричит он, голос дрожит, но привычная властность всё ещё слышна. — Быстро!

Но подручные и не думают торопиться. Они приближаются с ленивым видом, будто это всего лишь очередная рутина. Правый бугай держит в руках канистру с бензином. Он начинает щедро поливать Антибиотика сверху донизу. Резкий запах бензина ударяет в ноздри.

— Что вы делаете, суки?! Что вы делаете?!

— Тусня продолжается, босс, — ухмыляется другой бандит, склонив голову набок. — Веселись!

Девушка в кожаном топике подходит ближе, её дерзкое лицо остаётся холодным, как у равнодушного палача. В наманикюренных пальчиках появляется зажигалка, и она медленно чиркает огонь, который отбрасывает зловещие отблески на её красивое лицо. Губы слегка кривятся в жестокой усмешке, предвкушающей зрелище.

— Кристя! — в панике орёт Антибиотик, ужас сковывает его горло, слова срываются в крик. — Ты этого не сделаешь! Я же тебя трах…

Но договорить он не успевает: Кристя без промедления швыряет зажигалку, и в следующее мгновение огонь жадно охватывает его пропитанную бензином одежду. Пламя поднимается с пугающей быстротой, и Антибиотик вспыхивает, как свеча в темноте.

***

Усадьба Горнорудовых, Москва

Жанна медленно приходит в себя, открывает глаза и осматривается. Она лежит в своей постели, всё кажется знакомым, но в голове — странная пустота. Тяжело приподнявшись на подушке, она машинально проводит рукой по лбу, словно пытается избавиться от липких воспоминаний.

В этот момент в комнату входят Павел и Настя. Они бросаются к Жанне, и её охватывают сильные объятия дочери.

— Что произошло? — Жанна едва находит силы заговорить, её голос хрипловат.

— Ты носилась по лесу и городу, как сумасшедшая, — отвечает Павел, в его голосе слышится и облегчение, и усталость. — А потом тебя нашли в ночном клубе. В трансе.

Жанна делает над собой усилие, пытаясь вспомнить детали.

— А спаситель меня видел? — произносит она медленно, её взгляд затуманен.

Павел делает протяжный вздох.

— Он тебя и спас. Опять.

— Вот как? — Жанна задумывается. — Конечно…кто же еще…

На этих словах Павел бледнеет. А Настя снова обнимает её так крепко, словно боится, что та исчезнет снова.

— Мама, ты в порядке? — спрашивает она, вглядываясь в лицо Жанны с тревогой. — Тебе лучше?

Жанна кивает, слабо улыбнувшись:

— Да, Насть, всё хорошо… Всё уже хорошо.

Настя, убедившись в её словах, немного успокаивается. Она не отпускает руку матери и, поколебавшись немного, осторожно спрашивает:

— Могу я пойти к Дане?

Жанна чуть морщится, будто не сразу осознавая вопрос, но затем её взгляд становится мягче:

— Да, конечно. Иди, если хочешь.

— Спасибо, мамочка! — радостно восклицает Настя, выскакивая из комнаты с порывистой лёгкостью.

Когда дочь уходит, Жанна задумчиво смотрит ей вслед. Потом поворачивается к Павлу, её лицо се:

— У меня было Провидение… — тихо произносит она, словно сама пытается осмыслить это. — Я стану Королевой... Но Король может быть только один, и это мой спаситель.

***

На следующий день, после выматывающего визита в «Энергосинтез», возвращаюсь домой. Ноги ноют, голова гудит, а челюсть скоро сломается от зевоты. Но едва переступаю порог, как навстречу выходит Лакомка с деловым видом.

— Мелиндо! Лэйхуань подтвердили по телефону поставки раствора для энергонектара, — говорит она радостно. — Гибель их глав никак не повлияла на сделку.

Ну хоть что-то стабильное в этой жизни.

— Окей, — киваю. — Не зря мы убили гадов по-тихому и сохранили контракт. Только впредь всегда зови меня на встречи с ханьцами. Вдруг опять вздумают отравить, я тогда их почищу еще больше.

Лакомка улыбается и целиком соглашается с моим методом переговоров. Я же вздыхаю, но уже не от усталости, а скорее от понимания, что медитация никуда не денется. Пора немного расслабить разум и подготовиться к завтрашнему турниру вассалов. А то там тоже могут быть сюрпризы. Что значит могут? Обязательно будут.

После медитации по дороге в свой кабинет ловлю Студня.

— Ты готов к турниру? — спрашиваю, оценивающе вглядываясь в его суровое лицо.

— Всегда готов, шеф,— отзывается он, встав по стойке смирно.

— Вольно, — усмехаюсь. — Иди отдыхай, будущий чемпион.

Я поднимаюсь по лестнице. Внезапно слышу сверху знакомый зов:

— Даня! Даня!

Голос Светки, но звучит странно. Поднимаюсь дальше и выхожу на крышу. Ну конечно, это Шархан, тигр-чревовещатель, опять дурачится, копируя голос Светки:

— Даня, Даня, — мурлычет он, ухмыляясь своей полосатой мордой.

Но мой взгляд тут же притягивает совсем другое. Стол. Не просто стол, а настоящее пиршество. Меня заманили на крышу! Свечи горят, создавая уютный полумрак. А рядом стоит Настя — красивая, в длинном платье, её глаза светятся благодарностью.

— Даня, спасибо, что спас маму, — говорит она, слегка смущаясь. — Я всё сама приготовила.

Смотрю на стол — он завален ватрушками, пирогами и ещё кучей всякой вкуснятины. Не раздумывая, накидываюсь на еду, одновременно созерцая декольте Насти. Ну да, жить хорошо!

________

Друзья-мазаки! Шархан старался помочь Насте накормить одного телепата. Как и автор, между прочим. Мы же молодцы?

Глава 6

Дворец Диоклетиана, Рим

— Ваше Императорское Величество, новости из Капитолийского холма, — начинает советник. — Главный жрец Юпитерский настаивает на выдаче визы графу Вещему-Филинову.

Цезарь резко оборачивается, его лицо искажает злоба. Глаза сверкают, как у разъяренного хищника.

— Опять этот русский! — гневно рычит он, сжимая кулак. — В прошлый раз он обчистил мой личный сад, который я выращивал собственными руками! Я берег редчайшие сорта, и все плоды угодили в лапы этому телепату! А теперь что он задумал?! Опустошить нашу казну? Нет, не впускать его! Отказ!

Даже когда Вещий-Филинов покинул Рим, странности не прекратились. В саду Цезаря начали исчезать плоды. Виноградные гроздья, только начавшие наливаться сладким соком, пропадали бесследно. В одну ночь исчез целый ряд виноградных лоз. Затем настала очередь абрикосов: их яркие, налитые соком плоды словно испарялись с ветвей, будто растворялись в воздухе под первыми лучами солнца.

Цезарь каждый день приходил в сад с нарастающим нетерпением, ожидая увидеть долгожданный урожай. Но вместо этого он снова и снова обнаруживал лишь пустые ветви. Его терпение иссякало, а внутри нарастало отчаяние. Расставленные по всему саду камеры и поставленные стражники не выявили ни единого следа похитителя. Система наблюдения фиксировала только пустые ветви, которые загадочно опустошались, будто их пожирала сама ночь.

Однажды утром, когда Цезарь вновь бродил среди увядших лоз, его слух уловил странный звук — легкий, едва различимый "тяв". Он замер, настороженно вслушиваясь. Звук раздался снова, где-то среди листвы, тихий и издевательский. Цезарь недоверчиво осмотрелся, ожидая увидеть, кто из прислуги осмелился так грубо шутить. Но сад оставался пуст.

Мысль о том, что злосчастный русский довел его до помутнения рассудка, вызывала у Цезаря бешенство.

Как Вещий-Филинов вообще смог устроить это? Да как он посмел? В конце концов, Цезарь всего лишь унизил этого русского выскочку, лишив его возможности въезда в Рим! Разве имеет право кто-то из смертных обижаться на ставленника самого Юпитера?

— Я вправе говорить с кем угодно так, как мне вздумается! — прошептал Цезарь, его голос напоминал приглушенное шипение змеи. — И никто не смеет мстить мне в моем же Риме!

Советник, слегка понизив голос, докладывает:

— Ваше Величество, граф Вещий-Филинов передает секретное послание. Он заявляет, что не является другом Капитолийскому холму.

Цезарь мгновенно настораживается. Он начинает медленно ходить по комнате, обдумывая услышанное.

— "Кто не друг, тот враг", — тихо повторяет он. Это был его собственный принцип, краеугольный камень всей его политики. Но Филинов и, похоже, намекает, кем на самом деле он приходится Юпитерскому, поручающемуся за него.

— Если он не друг, значит, он враг, — продолжает Цезарь с недоумением. — Неужели этот русский собирается воевать с главным жрецом Капитолийского холма?

Советник осторожно кивает:

— Ваше Величество, Филинов явно намекнул на подобное развитие событий. И, если позволите заметить, это может быть нам на руку.

— Сам знаю, — бурчит Император Рима.

Цезарь замолкает. В его голове пульсирует неясное беспокойство. Он вспоминает все проделки Филинова: опасный буян уже успел убить одного из придворных, обчистить его личный сад, а теперь еще и это загадочное пророчество об Аватаре Плутона… И все же, у Филинова нет амбиций занять трон Цезаря.

А вот Юпитерский — совсем другое дело. Этот интриган раздражает Императора не меньше. Его хитроумные планы, манипуляции с советниками и попытки создать собственную коалицию выводят Цезаря из себя. Это нарастающее противостояние становится невыносимым, и теперь он стоит перед трудным выбором.

— Какое из зол меньшее? — шепчет он, словно самому себе. — Подлые козни Юпитерского или приезд графа Вещего-Филинова в Рим?

***

Вечер удался на славу. Настя постаралась: ужин был просто великолепен. Мы ели на крыше усадьбы, при свечах. Легкий ветерок трепал ее рыжие волосы, а Шархан мурлыкал у моих ног, словно благословляя трапезу. Или, скорее, попрошайничая. Но всё равно романтика, как ни крути.

В какой-то момент я поинтересовался:

— А как поживает Жанна Валерьевна?

Настя отмахнулась с легкой усмешкой:

— Мама в порядке. Она пришла в себя и чувствует себя отлично.

Сама Настя почти не ела, больше просто сидела, довольно наблюдая, как я уплетаю ее выпечку. А яства, надо сказать, оказались отменным. Особенно шарлотки. Я с удовольствием лопаю их, даже забыв на мгновение о правилах приличия.

Настя улыбается, наблюдая за мной. В ее глазах появляется искорка гордости — ну да, конечно, ей приятно видеть, как я сдался перед кулинарным шедевром.

После ужина я провожаю Настю до ее спальни, специально выделенной для барышни Горнорудовой. Ночевать она решила остаться здесь, и даже уговаривать не пришлось. На пороге я желаю ей спокойной ночи и легко касаюсь губами ее губ. Она вздыхает едва уловимо, с легким оттенком сожаления. Конечно, я понимаю ее настроение, но правила благородного общества никто не отменял, а до свадьбы — ни-ни.

Мне, безусловно, плевать на эти правила с высокой колокольни, но рисковать сейчас действительно не стоит. Ведь в первую очередь это риск для Насти, а не для меня. Сложилось впечатление, что Павел только и ждет удобного момента, чтобы облить нашу помолвку очередным ведром грязи. И так поводов для пересудов я уже подкинул с избытком.

Поэтому вместо страстного порыва я лишь мягко прижимаю Настю к себе и, улыбнувшись, шепчу, что ужин обязательно повторим — с веселым продолжением... но только после свадьбы.

На подходе к своей спальне я сразу замечаю засаду. Светка. Вот уж у кого свадьба состоялась давным-давно. Бывшая Соколова давно себе ни в чем отказывает, даже наоборот, всегда настроена на полную программу. Но я объелся так, что мысли о ночных кувырканьях кажутся особенно неподъемными. Поэтому, сделав вид, что ничего не заметил, я резко меняю курс и направляюсь в кабинет.

В кабинете размышляю, чем бы заняться. Легион недавно проверял — парни работают на совесть, все на своих местах. Егор тоже не сидит без дела, пытается освоить геномантию. Бесчлин, кстати, тоже затих, но с дроу никогда нельзя расслабляться. Эти хитрецы обожают бить в спину, так что наверняка что-то вынашивает. Ну и пусть пока продумывает свои козни.

Заняться, что ли, частичной материализацией Астрала? Это лучше делать на Той Стороне: там магические течения мощнее, и телепатия срабатывает как ударное оружие в разы лучше.

В итоге беру браслет с Жартсерками — подарок Жанны, между прочим. Камушки в нем хранят сознания зверей оранжевого уровня, но один из них пустует: Ледяной Вепрь пал в схватке со Странником, успев напоследок знатно приморозить ему пару особенно чувствительных мест.

У меня давно зреет идея использовать пустой Жартсерк как хранилище для разума какого-нибудь мегкарутого телепата. Например, Размысла… Ну не его, ладно, мы с ним сейчас не конфликтуем, но кого-то такой же силы. А почему бы и нет? Все-таки таскать коллегу по ремеслу в себе — штука крайне рискованная, одержимость может выйти боком. А вот если загнать врага в камень, можно и поэкспериментировать, безопаснее будет.

Выхожу на улицу, хруст снега приятно отдается под кроссовками. И тут вижу старого знакомого — скелетона-попугая, парящего неподалеку. Этот наглый костяной воришка уже давно стал для меня "заклятым врагом". Но чего он здесь забыл? Еще и косится пустыми глазницами.

Звоню Кире. Некромантка поднимает трубку почти мгновенно, хотя по её голосу ясно — мой звонок стал для неё полной неожиданностью.

— Ты про Кешу? — отзывается она, услышав мой вопрос о скелетоне-попугае. — Да, он иногда залетает в усадьбу по старой памяти. А Гепара его ещё и вкусняшками балует.

Я закатываю глаза, едва сдерживая вздох. Ну конечно, а я-то уже обрадовался, что Кира наконец-то перебралась в свой новый пентхаус и увезла это костлявое чудовище с собой.

Но тут фоном до меня доносится приглушенный голос. Напрягаю слух физика.

— Погоди-ка… А это не Студень ли там болтает?

— Кто? Студень? С чего ты взял? — в её голосе явно проскальзывает смущение.

— Да отдыхайте на здоровье, мне-то что, — говорю я небрежно. — Только учти, у Студня завтра турнир. Твоя задача — чтобы он выспался, поняла, госпожа лучший топ-менеджер по версии «Москва Время»? Полная ответственность на тебе.

— Даня! Мы взрослые люди и сами уж как-нибудь разберемся…

— Что-то мне вдруг захотелось провести учебную тревогу. Полный сбор гвардии. Как думаешь, стоит ли?

— Эмм… Ваше Сиятельство! Мое профессиональное мнение — это лишнее! — собравшись с мыслями, Кира тут же переходит на официально-деловой тон. Тараторит без запинки. — К утру Дмитрий будет свежий и выспавшийся, обещаю! На турнир не опоздает! Трудовой настрой обеспечим!

— Благодарю, Кира Игоревна, — улыбаюсь. — В вашей компетенции я и не сомневался.

Повесив трубку, я едва заметно улыбаюсь, но тут же смахиваю эту улыбку с лица — пора вернуться к "заклятому врагу". Направляю на скелетона-попугая сгусток псионики. Тот, испуганно хлопнув костяными крыльями, отскакивает подальше. Телепатия, конечно, на него не действует, но яркая вспышка псионической энергии всегда заставляет его отступить.

Некромант — это, пожалуй, идеальный противник для телепата. Для обычного телепата. В моем случае, конечно, нежить не так страшна, благодаря Легиону, но всё же не помешало бы заполучить в свою коллекцию хотя бы одного сильного поднимателя мертвых. Дед Дасар как-то упоминал Остров Черепа на Той Стороне, где правят жуткие личи. Слухи гласят, что жертвоприношения на Острове Черепа устраиваются регулярно, с мрачной ритуальностью: узников приводят к каменному алтарю под звуки проклятых колоколов, где души буквально вырывают из тел, запечатывая их в тёмные кристаллы.

Место зловещее, прямо скажем. Но, возможно, стоит рискнуть круизом туда, чтобы найти подходящего некроманта. Ведь без столь ценной фигуры в Легион неполный.

Эх, а еще нужен Целитель. Но где бы найти отморозка с целительским Даром? Загадка-а… Найти бы маньяка-вивисектора, да еще при этом Целителя. Ах, мечты-мечты.

Я спускаюсь в медитативный кабинет, и там уже занимается Гепара. Она сидит на полу, погрузившись в глубокую медитацию, её леопардовые ушки опущены, а глаза закрыты. Я почувствовал её присутствие ещё на подходе — запах астральной магии ни с чем не перепутаешь.

— Сиди-сиди, — говорю я тихо, чтобы не отвлекать её.

Она едва шевелится в ответ. Одно её присутствие вызывает чисто эстетическое удовольствие. Гибкое тело, напряженное, как струна, в этой неподвижной позе выглядит привлекательно. Я ненадолго отвлекаюсь на эту картину, прежде чем вернуться к своему делу — изучению Жартсерков. Достаю браслет и начинаю анализировать сознания внутри камней.

Когда заканчиваю с изучением Жартсерков, меня вдруг посещает идея прогуляться в Астрал. Гепара — идеальный проводник для таких путешествий: с ней погружение в психическое измерение требует минимальных затрат энергии.

— Гепара, а может, прогуляемся? — спрашиваю я, бросив взгляд на её расслабленную фигуру.

Она лениво открывает один глаз, и тот тут же начинает светиться одобрением. Конечно, она сразу понимает, что я задумал.

— Конечно, господин! — радостно отвечает она, мурлычущий голос наполнен энтузиазмом. — Я давно ждала от вас такого приглашения! А то всё с экспедиторами из Охранки шастаю по Астралу… а мне ведь хочется быть полезной роду и вам.

— Ты полезна как никто другой, — заверяю её. — Ну что, погнали?

Мы ныряем на второй уровень Астрала, погружаясь в белоснежный туман. Астрал встречает нас привычным гулом энергии, который пробирает до костей. Гепара, движется уверенно, её аура стабильно пульсирует. Мутантка уже обжилась на этом уровне.

Здесь я решаю оставить её и проверить то, что давно беспокоит: почему Гепара так часто сталкивается с Демонами во время своих путешествий на глубину? Это ведь нонсенс.

— Возвращайся в реальность, — говорю ей. — Я пойду глубже.

— Будь осторожен, господин, — предостерегает Гепара. А я уже начинаю погружение на третий уровень, используя её ментальную ауру как "пусковую ступень" ракеты для своего спуска.

Третий уровень Астрала встречает меня бескрайней каменной равниной. Это мрачное и пустынное место, где тусклое свечение Астрала напоминает зловещий свет больной луны, разлитый по омертвелым скалам и серым теням.

Вдруг вдалеке замечаю бунгало, крытое пальмовыми листьями. В Астрале подобное видение — явный признак чьего-то искусного образа, а скорее всего, Демона. Хм. Заглянуть или нет? Конечно, заглянем. Я же здесь на разведке, а не за чаем.

Добираюсь до шалаша в три секунды. Осторожно захожу внутрь.

Интерьер выдержан в духе салона восточной гейши: низкие столики, мягкие подушки, полупрозрачные ширмы с изящными журавлями. В центре на роскошных подушках сидит девушка, красота которой могла бы затмить богинь. На ней традиционное кимоно, но черты лица слишком европейские, а фигура — сама изящная женская гармония. Всё бы ничего, но из-под её густых, словно тёмный шелк, волос выглядывают небольшие рожки. Да уж, демоническая природа скрывается плохо. У меня рога с копытами тоже постоянно вылезают.

— О, господин Вещий-Филинов, — мурлыкает она. — Почему бы вам не присесть и не отдохнуть?

Она изящным жестом указывает на подушки рядом и берет поднос с чашкой чая и печеньем. Я, разумеется, остаюсь стоять. В Астрале такие угощения — это не просто проявление гостеприимства, а коварный якорь, способный затянуть душу в самые глубины психического измерения.

— Не стоит бояться, — усмехается она, её голос мягок и обволакивающ, как бархат. — Это всего лишь чай.

— Как же по-другому, хозяйка? — подыгрываю я, прищурив глаза. — Ты ведь Демон.

— Так и есть, — отвечает она с лукавой улыбкой. — Король Теней уже положил на тебя глаз, но я бы предпочла предаться греху с тобой, чем служить ему.

Ого, как интересно! Да, похоже, уже все в Астрале знают о притязаниях на меня этого коронованного выродка.

Демонесса медленно приближается, её движения плавны и соблазнительны, словно она оплетает меня невидимыми нитями своей ауры. Я, однако, остаюсь равнодушным. Но, подумав, лениво присаживаюсь на подушки. К чаю не притрагиваюсь.

— А вы кто будете, хозяйка? — спрашиваю, внимательно разглядывая её.

— Зовут меня Гротескная Шельма, — наконец представляется она. — Я — кровный враг Короля Теней. Вместе мы могли бы наслаждаться друг другом… — она на мгновение останавливается, обводя меня взглядом, — и уничтожить его.

— Первый пункт точно отменяется, — равнодушно качаю головой.

— Неужели? А вот я чувствую в тебе много грехов прелюбодеяния, — произносит она с хитрой усмешкой, как будто это должно меня смутить.

— Да, было дело, — небрежно признаюсь я. — В этом нет никакого секрета. Мои жены знают, что я люблю отдыхать на полную катушку, как и вкладывать в работу и тренировки, и принимают меня таким, какой я есть. А вот спать с Демоном да еще в Астрале? Нет, ты, конечно, шикарно выглядишь, но даже я сам себя не пойму, если клюну на такое. У меня есть красавицы жены, и я не собираюсь подвергать ни себя, ни их риску ради… твоей красивой фигурки.

— Вот как? — кажется, мой ответ ее задел. Интересный Демон, хех.

— Так что ты имела в виду под "вместе уничтожить"? — уточняю, откинувшись на подушки.

Гротескная Шельма тут же меняет тон. В её взгляде появляются вынужденная деловитость. Умная демонесса, раз умеет подстраиваться под собеседника.

— Объединимся против Короля Теней, — предлагает она, голос становится более серьёзным. — Я могу войти в твою голову. Вместе мы уничтожим его, когда придёт время.

— Одержимость? — фыркаю я. — Это мы уже проходили.

— Правда? — её глаза на мгновение сверкают ехидством. — Тогда понятно, почему от тебя так пахнет Бехемой. Но нет, — она делает паузу, словно подбирая слова, — я не стремлюсь овладеть твоим разумом. Я предлагаю сделать меня частью твоего Роя. Мои силы станут твоими, и тогда у нас появится реальный шанс сокрушить Короля Теней.

Я приподнимаю бровь. В Легион собралась?

—Просишься в ментальный плен? Да ещё добровольно? — демонстративно оглядываюсь по сторонам. — Где спрятаны скрытые камеры? Куда мне улыбаться?

— Я серьезна. Ты же чувствуешь мою силу, — она усаживается ближе, её аромат обволакивает меня тонкой, сладковатой волной. — Подумай сам, потомок Филиновых. Король Теней чертовски силен, а я ненавижу его настолько, что готова отдать себя в рабство тебе. Разве это не доказательство?

Поверить Демону? Хм, ну глупость же! Очень забавное предложение. А еще забавнее то, что дверь в бунгало исчезла. Окон тоже нет. Я в ловушке. Что ж, терять мне нечего.

Я беру чашку чая и опрокидываю напиток в себя. В глазах Шельмы тут же вспыхивает триумф, который она едва сдерживает.

А теперь посмотрим, во что всё это выльется.