Газета «Авантюрист»

Пролог

Ничто сегодня не предвещало беды. Была напряженная ситуация в последнюю пару недель, не спорю, но стремительного её разрешения не ждал ни я, ни кто-либо ещё в здании местного отделения гильдии авантюристов – искателей приключений, как их часто называют, или же просто-напросто приключенцев. Называть их можно как угодно, но суть, полагаю, ясна всем, кто хоть раз держал в своих руках свежий номер газеты с одноимённым названием.

В общем, если перейти поскорее к сути проблемы, что случилась со мной – а заодно и всеми приключенцами, находящимися в здании – то будет понятно, что влип я крупно. И влип из-за огромной толпы, стоящей у здания гильдии. Хорошего здания, построенного на века. Словно архитекторы предусмотрели то, что у кого-нибудь хватит смелости напасть на прибежище авантюристов.

Толпа, состоящая большей частью из крестьян, включала также и солдат местного гарнизона, которых легко было узнать по эффектным красным мундирам и ружьям в руках.

Сидя за столом на третьем и самом верхнем этаже здания, я нервно смотрел в одно из напоминающих бойницы окон, то и дело поглядывая на строку статуса. Двадцать третий уровень давал некоторые преимущества, но против огромной толпы был бесполезен. Разве что для убийства ударить штыком меня нужно было не один раз, а двадцать один. Мне от этого легче бы не стало.

Того же мнения были и авантюристы, впятером жмущиеся к стенам у окон. Это было видно по их лицам, в которых хоть и искрился огонёк надежды, что всё разрешится мирным путём, но веры в это всё равно что не было. И дело тут даже не в опыте приключений, всё время напоминающем о том, что всегда надо ждать худшего из вариантов развития событий. А в том, что толпа, обзаведясь заводилой, начала требовать выдать им одного человека.

– Отдайте этого змея с пером в руки правосудия! – крикнул человек из первых рядов, и все три или даже четыре сотни подхватили и стали скандировать:

– Змея с пером! Змея с пером! Змея с пером!

Глава гильдии, крупный мужчина, одетый одновременно и модно, и практично – ботфорты, крепкие белые штаны, рубашка и жилет из зачарованных тканей – посмотрел на меня с некоторой жалостью. Хоть мы с ним и не успели толком подружиться, человеком он был хорошим, хоть и тем ещё щёголем с лихо закрученными по-гусарски усами и светлыми кудрями на голове. Оставшиеся четверо авантюристов реакцию главы не разделяли – закованный в броню дворф покрепче сжал в руках свою верную секиру, два человека, с зачарованным двуручным мечом и посохом соответственно, также стиснули в руках своё оружие. И только руки эльфийки с волшебной палочкой, сжатой в них, мелко дрожали. Вся моя группа была готова отдать жизнь за меня. Я бы и сам за них умер, признаюсь, но такая решительность вдохновляла и придавала сил, даже с учётом того, что все они на пять-семь уровней выше меня самого.

«Змей с пером» – это толпа про меня. Так вышло, что авантюрист – моя вторая профессия. На самом деле я журналист, просто с не самой обычной специализацией.

У вас, возможно, уже появился вопрос – чем журналист, да ещё и приключенец, смог вызвать столь сильную неприязнь со стороны тех, кому призван помогать? Что ж, пока толпа, начавшая бить окна камнями, врывается в здание гильдии и пробивается через первый этаж к лестнице, защищаемой моими коллегами, я и сам вспоминаю все события, приведшие меня в это самое место, в эту самую минуту. Примкнув штык к своей любимой, уже заряженной винтовке и ожидая, что в любой момент распахнётся дверь и в кабинет хлынет разъярённая толпа, я думаю только об одном. Какая хорошая была идея, и как хорошо всё начиналось…

Глава 1

Полтора года назад…

Сидя на собрании у главного редактора, проходившем в тесном помещении нашей только что открывшийся конторы, я прокручивал в руках свою верную перьевую ручку, с которой не расставался уже год. Подарок отца, как-никак. Последний подарок, сделанный им за пару месяцев до его героической смерти на войне с эльфами Фотьёрского леса. Перо всё крутилось между пальцами, пока главный редактор газеты «Авантюрист», в которую я устроился примерно пару месяцев назад, зачитывал выдержки из заметок и отчётов моих немногочисленных коллег, говоря, что следует поправить, о чём рассказать поподробнее, а о чём и вовсе лучше бы умолчать. Я слушал его вполуха, прокручивая в голове написанный мной за последние дни материал, лишь изредка выныривая из своих размышлений.

Главред до того, как возглавить нашу газету, руководил отделом в более крупном издании «Вестник Радави», принадлежавшей одному виконту – Адаму Радави. Как видите, с выбором названия они мучались недолго. И вот некоторое время назад «Вестник» выделил свой раздел в самостоятельное издание, решив сыграть на популярности искателей приключений. Народные герои, открывшие в себе скрытые резервы и стоящие в совокупности целой армии. Хотя на всё наше герцогство авантюристов было немногим более двух сотен. Мальчишки и девчонки равнялись на них, с детства мечтая стать охотниками на монстров. Бедные дети, знали бы они, сколько приключенцев гибнет в первый год после учебки…

– Джеймс, вот скажи на милость, кому будет интересно читать, как группа выпускников зачищала подвалы Толесса от крыс? Я понимаю, ничего интересного не происходит, но ты мог хотя бы приложить немножко усилий, а не просто перечислить улицы, где эти подающие надежды юные дарования проводили дератизации? – главред, толстоватый мужчина в годах, пригладил тронутые сединой усы. Стенли Мур всегда подходил к критике с долей иронии и юмора. Вот и сейчас, одетый в свой любимый сюртук, скрывающий под собой рубашку и жилет, держа руки в карманах идеально выглаженных брюк и, перекатываясь с пяток на мыски и наоборот, он отчитывал моего коллегу – Джеймса Паркера, вяло пытающегося отстаивать содержание своей заметки:

– Мистер Мур, но ведь это всё, что они мне рассказали. И слова лишнего не проронили, словно я про них памфлеты скабрезные писать собрался!

– Используй другой подход. Добавь красок, расскажи как они били особо жирную крысу, что метила в шею и готовилась к прыжку. Людям нравится, когда бурлят эмоции, – Стенли активно жестикулировал, объясняя Паркеру, что он хочет видеть в свежем номере.

– Но мистер Мур, меня же там не было, как я могу писать о том, чего не видел?

Главред вздохнул, махнув рукой на молодого журналиста. Посмотрев на меня, он оживился:

– Выдумывай! Бери пример с Томаса, у него получился весьма неплохой отчёт по зачистке гоблинских пещер на Иненских холмах, хотя он даже за ворота города носа не показал.

– Я посчитал, что достаточно будет расспросить в баре ребят, что там были, – на всякий случай ответил я редактору.

– Оно и видно по отчёту. Томми, мальчик мой, ты хоть раз в жизни гоблина видел?

Над сдвинутыми вместе столами посреди комнаты прокатился смешок. Вся пятёрка моих коллег не сдержалась. Да и не было у них особого желания скрывать свои усмешки. Обижаться на них смысла тоже не было – ведь через несколько минут я точно так же буду смеяться над их огрехами. Но я всё же попытался защитить подготовленный материал:

– Да, в гильдии авантюристов мне показали фотокарточки с гоблинами. Разного положения в их сообществах и с подвидами.

– Ну так и какого лешего в отчёте ты описываешь, секундочку… – главред полистал страницы и довольно быстро нашел нужную цитату из моего отчёта: – «Омерзительных зеленокожих уродцев, внушающих ужас в сердца жителей Инена одним лишь своим оскалом бритвенно-острых зубов, наводящих мысли о наконечниках копий, обломанных отрядом барона Оструга о логово подлых тварей?» Острые зубы у гоблинов? Ладно бы хоть с иглами сравнил, а то копья, видите ли... Но что барона поддел – это молодец. Нам надо побольше такого, что сможет привлечь гильдию авантюристов. Может даже… – некоторым сомнением Стенли посмотрел в мои глаза. Мистер Мур явно задумал что-то особенное, но сомневался в своей идее. Отведя взгляд в сторону, он принялся за следующего моего коллегу:

– А ты чего расхохотался? У тебя вообще волки выставлены пуделями немощными, читать противно.

– Их загоняли сразу две группы, да ещё егеря устроили пальбу. У серых вообще не было и шанса, – Адам Тёрнер недовольно хлопнул ладонью по столу, больше ему добавить было ничего.

– Их было тридцать штук, могли они хоть кого-то попытаться укусить? – мистер Мур, сложив руки на груди, отклонился немного назад.

– Егеря просто развесели флажки и дождались, когда стая начнёт ломиться через проходы. Авантюристы помогли добить выживших, да сняли шкуры.

– Да-да, я читал твой материал, в курсе, что и как было. Но, может, хоть немножко остроты добавить? – главред, похоже, я убедил Адама в том, что его текст следует дополнить. Тёрнер кивнул:

– Хорошо, мистер Мур. Тогда... Скажем, вожака стаи пришлось уложить целым залпом, иначе он разодрал девушку-мага?

Стенли покрутил раскрытой ладонью с не очень довольным выражением на лице, но все-таки согласился:

– Пиши. Только пусть залп собьёт вожака в последний миг в прыжке!

Адам показал большой палец, и редактор принялся за следующего из журналистов, продолжая в том же духе.

Спустя полчаса, когда собрание закончилось, мистер Мур попросил меня задержаться. Готовясь к тому, что меня собираются ещё раз пропесочить, я совершенно не ожидал того, что мне предложит главред. Начал он издалека:

– Томми, мальчик мой, ты весьма хорош, когда дело касается сбора сведений. Ты часами расспрашиваешь всех, кто имеет хоть какое-то отношение к событию. Редко кто с таким профессионализмом относится к своей работе. Даже в «Вестнике Радави» не было таких преданных делу людей.

– Спасибо вам за добрые слова, мистер Мур…

– Погоди, я не договорил, – поднял Стенли руку ладонью обращенной ко мне: – Я хочу тебе сказать, что ты растрачиваешь свой потенциал, сидя за городскими стенами. Ты можешь больше, гораздо больше!

Я всё гадал, чему в итоге придёт пространная речь о потенциале. Главред, положив по-отечески руку мне на плечо, наконец решил, что ходя вокруг да около, дела не сделать.

– Томас Пейдж. Я хочу, чтобы ты отправился в гильдию авантюристов и там раскрылся по-настоящему.

Нет слов. То есть, я всякое ожидал, но что мистер Мур посоветует мне записаться в ряды охотников на монстров – это было совершенно непредсказуемо. Оттого внятно ответить я сразу же не смог:

– Ну... Я не уверен…

– Я уверен, Томми. Ты сдюжишь. Да и научат тебя там весьма быстро, всего за четыре месяца, – глаза главреда горели воодушевлением, но не сказал бы, что оно было заразительным.

– Мистер Мур, ну какой из меня авантюрист? Я вам-то до плеча едва достаю.

– Том, Том... я же знаю, что ты метил в гусары, и даже обучался многому ещё ходя в гимназистах, что пригодилось бы на службе, – осведомленность Стенли была пугающей. С другой стороны, это его работа – знать всё и обо всех. Но всё же решиться на столь необдуманный поступок было страшновато. Я отпирался, как мог, пока мистер Мур не надавил на больное – на память о моём покойном отце.

– Думаешь, отец гордился тем, что ты как черепаха спрятался от опасности? Таким он растил тебя и воспитывал?

– Нет, мистер Мур. Отец смело смотрел в лицо любой опасности, – я печально вздохнул. Отец мой и правда прославился своей смелостью, граничащей с безрассудностью. Его, как ротмистра в гусарском полку, это качество только красило.

Однако я, пожелавший своё время пойти по его стопам, гусаром так и не стал. Хотя ещё в гимназии и был готов поступить на службу, но война окончилась раньше, да и другие причины тоже повлияли. Жизнь моего отца оборвалась от стрелы в спину, посланной остроухим подонком вдогонку отступающей кавалерии.

– Ты, мой мальчик, стремишься быть похожим на него. Поверь, всё, что тебе нужно – это решительность! Решительность и опыт, – главред сжал руку на моём плече, стараясь подбодрить и обнадежить.

– Мистер Мур, так вы знали моего отца лично? – я многого не знал о жизни и связях своего отца, но почему-то был уверен, что с редактором раздела газеты общего у него ничего нет и быть не может. Но Стенли, кивнув в ответ, сказал мне, приблизившись своей головой к моей настолько, что я почувствовал едва уловимый запах табака.

– Знал ли я Оскара? Разумеется, кто же не знал этого балагура! Я ведь тоже на похоронах его был, и тебя там, кстати, и заприметил. И ты ведь так похож на своего отца в молодости, – приятное тепло разлилось в груди от этой похвалы. Нечасто люди отмечали моё сходство с отцом. В основном потому, что мать меня излишне берегла, не давая заниматься совсем опасными вещами, вроде студенческих дуэлей, а также из-за не самого высокого роста. Что не мешало мне при случае осадить задир и прочих неприятных людей.

Мистер Мур же сумел разглядеть во мне ту самую искру, что выделяла Оскара Пейджа из рядов гусарского полка, и без него славящегося всеми этими вещами, что сопутствовали каждому хорошему рубаке и офицеру. И одно лишь сравнение с отцом отправило меня на дорогу приключений.

Договорив с главредом, посоветовавшим немного изменить материал в отчёте перед сдачей его в номер, я отправился в городское отделение гильдии авантюристов, чтобы разузнать подробнее, как влиться разношёрстные, в пику стройным армейским, ряды искателей приключений.

Гильдия расположилась на окраине, у самых городских стен, представляя из себя крепкое трёхэтажное здание с бойцами вместо привычных окон. Маленькая крепость внутри города.

Пройдя через массивные дубовые двери, я оказался в зале отдыха. Так здесь было принято называть бар. Я уже бывал там, так что моё появление вопросов ни у кого не вызвало. Напротив, фигурировавшие в моих текстах группы приветственно подняли руки. Поприветствовав их в ответ, я подошёл к стойке, за которой сидела скучающая девушка. Тощая блондинка с вытянутым лицом, она была определённо не в моём вкусе. К тому же довольно свободное платье наводило на мысли мешке с костями. Вежливо улыбнувшись регистраторше, я поздоровался с ней:

– Приветствую вас, Пенелопа. Как настроение?

– Я же вам говорила, Томас – зовите меня Поппи, – улыбнулась мне девушка в ответ и сразу же принялась доставать рабочий бумаги с отчётами о выполненных за день заданиях.

– Нет-нет, – остановил я её, и, на секунду замерев, решился окунуться в омут с головой: – Я здесь сегодня по другому поводу.

– Неужели у вас есть задание для наших ребят? – Пенелопа даже не представляла, с какой целью я сегодня посетил гильдию авантюристов. Чувствуя, как совершают последний шаг на пути в пропасть, что поглотит меня без остатка, я понемногу вкушал её реакцию. Прекратив растягивать затянувшееся молчание, грозившее стать неловким, я наконец сказал:

– Поппи, я хочу вступить в ваши ряды.

Девушка ахнула. Авантюристы, сидящие поближе к регистрационному столику, довольно заухмылялись.

– Что, старина Стенли совсем гроши платит? Или ты просто хочешь шашкой помахать? – всхохотнул крупный смуглый мужчина, от лысины которого отражался свет люстры, отчего его голова светилась как на гравюрах культа Солнца, изображавших святых. Сидел он в весьма лёгкой и тонкой одежде – свою тяжёлую броню авантюрист держал в номере на втором этаже. Верный топорик же был под рукой, просто на всякий случай. Я знал это из разговора с ним самим, состоявшемся пару недель назад.

Мой тёзка, Томас Манн, был состоявшимся приключенцем и человеком широчайшей души. За время написания материала о нём и его группе я знатно наклюкался и потом едва смог восстановить всё написанное пьяной рукой.

– Вовсе нет. Просто мистер Мур считает, что это будет полезно для меня, – скромно ответил я Манну.

– Будет, не сомневайся. Как закончишь учебку – буду ждать в своей группе, – авантюрист широко улыбнулся своими белоснежными зубами. Наверняка целители имеют с одной его улыбки хороший доход.

– Обязательно, как иначе? – улыбнулся я ему в ответ. Иметь хорошего знакомого, готового принять тебя крыло всегда полезно. Хотя я толком и не знал, как всё сложится после учебки. Слышал лишь, что гильдия старается сама распределить новичков в соответствии с их уровнями и классовыми умениями. Об этой отличительной черте всех авантюристов я знал немногое. Искатели приключений делились такими сведениями с большой неохотой и мотивировали это тем, что чем меньше людей знают их слабости – тем легче им жить.

Пенелопа отошла от удивления и посмотрела на меня довольно странным взглядом, после чего спросила:

– Томас, вы уверены, что хотите к нам?

– Да, пожалуй, что хочу, – незачем им всем знать о моих сомнениях. Авантюризм – совсем не то, чем я хотел бы заниматься. Всю жизнь я рассчитывал на армейские будни до самой пенсии – если бы мне удалось до неё дожить. Ведь как говорится, гусар, что прожил на свете больше тридцати лет – дрянь, а не гусар. Я это мнение не разделял, всё же отцу на момент смерти было уже тридцать шесть. Но звучала фраза красиво.

– Тогда заполните форму и потом подойдите ещё раз, я проверю и занесу вас в журнал, – девушка достала сложенный вчетверо листок и протянула мне, после чего указала на свободный столик.

– Спасибо, Поппи, – вновь улыбнувшись, я благодарно кивнул регистраторше, и та, смущённо улыбаясь в ответ, похоже, немного покраснела. Вежливость в сочетании с приятной внешностью воистину лучшие мои помощники за всю жизнь, открывшие мне множество дверей и развязавшие много языков.

– Если что – спрашивайте, – кивнув ей ещё раз, я уселся за стол и развернул листок. Выудив из кармана костюма своё перо, я принялся заполнять выданную форму. Имя и фамилия – Томас Оскар Пейдж. Возраст – восемнадцать лет и три месяца. Место жительства – дом Пейджей в городе Толесс. Образование – Толесская гимназия. Уровень? Классовые умения? Этого я не знал, и потому решил подойти с вопросом к Пенелопе, та понимающе улыбнулась и ответила:

– Немногие знают свой уровень, когда приходят в гильдию. Классовые умения намного более предсказуемы – всего лишь предрасположенность к той или иной деятельности. Вам подробнее расскажут в учебном лагере в первую неделю про то, как узнать эту информацию.

– А пока, значит…

– Пока можете не заполнять, мы отправим эту бумагу в учебку, и там ею займётся инструктор.

В листке были ещё поля, которые нужно было запомнить, но Пенелопа сказала, что это может подождать. Поставив подпись, я отдал листок девушки и там, поднявшись наверх, взяла ключ и открыла встроенный в стойку сейф. Вытащив из него толстенный журнал учёта, Пенелопа перенесла имя, фамилию, возраст и место жительства в него из листка. Мне вновь пришлось расписаться, и регистраторша, убедившись в правильности заполнения, поставила свою подпись и сразу же, как только высохли чернила, захлопнула журнал и закрыла его в сейфе. Вновь убежав наверх, чтобы отдать ключи, регистраторша вернулась со словами:

– Ближайший набор будет через неделю, вам придётся немного подождать. Будем вас ждать, если не передумаете, – положив листок в небольшую стопку, девушка попрощалась со мной. Слегка поклонившись в ответ, я покинул здание гильдии, вежливо отклонив предложение выпить и послушать истории приключенцев.

Впереди предстоял нелегкий разговор с матерью. Домой я не сильно торопился, оттягивая неизбежное. Вряд ли мать, недавно похоронившая своего супруга, будет рада тому, что её единственный сын решил заняться чем-то рискованным.

Войдя в свой дом – красивое двухэтажное здание, отстроенное ещё моим прадедом и оттого смотревшееся и слегка потрёпанным – я снял уличные туфли и, надев свои любимые домашние тапочки, прошёлся по дому. Матери не было на месте, похоже, что она вышла поболтать с подружками. Если это так, разговор откладывается до вечера. Я вздохнул с облегчением. Будет ещё немного времени, чтобы собраться с духом.

Поднявшись на второй этаж и переодевшись в домашние, я взялся за исправление отчёта, ставшего спусковым крючком для предложения от мистера Мур. Доделав все дела и даже сделав в часть работы для следующего номера, я решил отдохнуть и пройтись немного по дому. В первую очередь из-за желания наведаться в кабинет отца. Хотя сам Оскар Пейдж редко бывал дома в последние годы, пока был занят войной с ушастой дрянью на границах.

В кабинете всё было ровно таким, каким оставил его отец. Мать строго-настрого запретила прислуге что-либо трогать и убиралась в комнате сама. Воображение тут же услужливо нарисовало картину того, как она убирается и в моей комнате. Такой исход был более чем реален, до половины новичков гильдия погибали в первый же год, из них половина – в первые три месяца.

Поток желающих не иссякал лишь потому, что это не афишировалось достаточно широко. Да и платили в гильдии столько, что успешный авантюрист мог жить на пенсии не хуже тех, кто дослужился в армии до старших офицерских чинов.

С такими мыслями я оглядывал кабинет, пока взгляд не зацепился за коллекцию ружей. Отец любил оружие и приучил меня относиться к нему с уважением. Как рад я был, когда на пятнадцатилетие мне подарили первое ружьё. Я даже хотел из-за этого одно время служить в пехоте вместо обожаемых мной гусар. Но не сложилось. Стоило отцу погибнуть на войне, как тут же любая служба в войсках оказалось под запретом. Пришлось идти работать в газету, что только-только появилась.

Пока я предавался воспоминаниям, вернулась мать. Куда раньше ожидаемого. Вздрогнув от громко хлопнувшей двери, я почувствовал лёгкую дрожь в ногах. Редко я перечил матери, но сейчас – хотелось.

Спустившись к ней, я поприветствовал её – женщину ещё вполне привлекательную. Думаю, что матери неоднократно уже делали предложение руки и сердца за те месяцы, что она была вдовой. Но она и правда любила моего отца всем сердцем и потому отвергала любого. Сероглазая брюнетка оставалась неприступной даже тогда, когда предложение сделал друг отца, обещавший заботиться о нашей семье. Дядюшка Джейкоб многому меня научил касательно военных схваток – в особенности фехтованию винтовкой с примкнутым штыком. Хоть он и не заменил бы отца, я бы был не против.

– Здравствуйте, матушка, – поклонился я Анне Пейдж, которой помогала снять сапоги служанка: – Мари, доброго дня.

– Здравствуйте, господин Пейдж, – ответила служанка и продолжила свою работу.

– Здравствуй, Томас. Как дела на работе? Слышала, у вас стало больше работников, – сразу о работе, прямо с порога. Подвести её к разговору или же сказать сразу? Я решил не тянуть.

– Всё хорошо, матушка. У нас и правда прибавилось людей, теперь авантюрист выходит не на двенадцати, а на восемнадцати полосах, – я колебался, сердце забилось чаще, но то ли слова мистера Мура, то ли посещение кабинета отца заставили меня выпалить:

– Матушка, я записался в авантюристы!

Лицо матери застыло. Глубоко вздохнув, она уселась на табуретку, стоящую у самой двери, и осуждающе посмотрела на меня. Изо всех сил я старался не вжимать голову в плечи, чтобы не показать слабину.

– Вот как. Значит, если не в гусары, так в авантюристы?

Прежде, чем она успела сказать что-нибудь ещё, я ответил ей:

– Да, матушка. Я решил, что так будет лучше для меня. И это поможет мне в работе в газете.

Она похлопала глазами, но потом сообразила, что из «Авантюриста» я уходить не собираюсь. Похоже, что это её успокоило.

– Только если ты продолжишь работе в газете. Пообещай мне, Томас!

– Обещаю вам, что после обучения в гильдии я продолжу работать в газете, – пришлось мне повторить её слова полностью. Иначе мать считала бы, что обещание не считается.

– Тогда хорошо. Мари, приготовь ужин, позовёшь, когда будет готово, – бросила она служанке. Похоже, блюда на вечер уже обсудили по дороге, раз вопросов о том, что приготовить, не последовало.

Переодевшись, мать весь день до ужина провела в кабинете отца. Я слышал что в коридоре, как она обращалась к покойному мужу и вопрошала, правильно ли это – выпускать меня из дома на тропу приключений.

Неделя пролетела незаметно за работой и сборами перед отправкой в учебный лагерь. Мать не поднимала тему с гильдией, лишь попросила писать ей почаще.

Проводив меня до станции, мать поцеловала меня прилюдно в щёку, и стоило лишь поезду отправиться, принялась махать ему вслед белым платочком. Паровоз разгонялся, и стук колёс вгонял меня сон.

Многочисленные леса, поля и озёра по пути от Толесса к Ранече проносились мимо. Паровоз гнал как мог, придя с некоторым опозданием на станцию, и очень старался уложиться в график.

Во время поездки я крепко сжимал в руках свою винтовку. Хоть она и была разряжена, но вдали от дома с ней было спокойнее. Мать не хотела отпускать меня с оружием, но я убедил её, что лишней она точно не будет.

Я всё гадал, какими будут эти курсы в учебном лагере, с какими людьми там предстоит встретиться и сколько материала придётся отправить по почте. Об этом меня особо просил мистер Мур – не забывать о своём профессиональном уже долге. Я клятвенно заверил его, что не брошу перо, даже если меня прилетит сожрать дракон. Словом, было ощущение, что я сделал первый шаг по лестнице, ведущий к неизведанным вершинам.

Глава 2

– Я – ваш старший инструктор на время вашего обучения в лагере -Джозеф Хантер. Разрешаю вам обращаться ко мне «инструктор», «мистер Хантер» или просто «Сэр». Курсы идут всего четыре месяца, поэтому вам придется приложить все усилия, чтобы вынести из всех моих наставлений, а также наставлений инструкторов ваших групп как можно больше. В противном случае вы пополните список покойников в книгах памяти ваших городов. Я строг, но справедлив, и потому требую от вас беспрекословного подчинения. Курсы – строго добровольные. Вы можете покинуть лагерь в любой момент. Но как только вы покинете стены лагеря – навсегда потеряете возможность стать авантюристом, – Джозеф Хантер, будучи не сильно выше меня самого ростом, был поджарым мужчиной за пятьдесят. Короткие седые волосы были покрыты чёрной фуражкой, а не по годам крепкое тело скрывал такого же чёрного цвета мундир с тройкой орденов на груди. Похоже, что наш инструктор был весьма заслуженным человеком и вне гильдии.

Осматривая всех своих студентов, одетых в форму серого цвета, своими пронзительными синими глазами, обжигающими льдом, Хантер ходил перед сорока студентами, желающими стать авантюристами. Много кто был среди этих студентов, в основном люди, но взгляд мой цеплялся за нескольких нелюдей – в первую очередь за пятёрку эльфов. Все они, как один, были со светлыми волосами и длинными, острыми ушами, вытянутыми вверх и прижатыми к голове. Помимо ушастых была тройка дворфов, и даже один полурослик, которого можно было отличить от ребёнка только по взрослым чертам лица.

Люди же были самые разнообразные – чернокожие, смуглые и даже бледные, словно покойники. Похоже, что набор вёлся со всей округи и даже из других стран. Мне оставалось лишь подивиться этому. Инструктор тем временем продолжал приветственную речь, держа спину ровно, словно бы ему вставили стальной прут вместо позвоночника:

– Те из вас, кто успешно окончит курсы молодого авантюриста, станут грозой монстров, всегда готовыми защитить простых селян и горожан. Но пока вы учитесь – вы никто и ни на что не способны, кроме как бесславно сгинуть по собственной глупости. Идиотов, не желающих учиться, я вышвырну собственноручно. Нянчиться с вами никто не будет, – Хантер вышел в центр зала и окинул всех своих подчинённых взглядом. Была у меня уверенность в том, чтобы этот мужичок и вправду способен в буквальном смысле вышвырнуть каждого из присутствующих за шкирку. Даже здоровенного чёрного парня, которому едва доставал до груди.

Джозеф остановился взглядом на ком-то из студентов, хмыкнул и произнес окончание своей речи:

– Вы уже прошли определение способностей и уровня, результаты этих тестов определяет ваше будущее как авантюристов. Никто из тех, кто занимался чем ни попадя, не достигал абсолютно ничего. И только развитие своих сильных сторон позволит вам наиболее эффективно действовать во время заданий и поможет спасти как можно больше жизней. Те из вас, что не смогут раскрыть строку статуса до конца первого месяца, будут исключены. Неспособность эффективно набирать уровни – это последствия нераскрытия строки. Это влечет за собой слабость и уязвимость перед монстрами. Чем больше будет ваш уровень, чем сильнее будете вы сами. Каждый уровень делает вас сильнее, и никогда десятый уровень не победит двадцатый в открытом бою. Каждый уровень делает вас смертоноснее, улучшая ваши умения и навыки. Это понятно, студенты? – впервые спросил он нас, так что я даже растерялся, но всё-таки смог прокричать вместе со всеми нестройным хором голосов:

– Сэр, есть, сэр!

– Если вы даже все вместе три слова сказать не сможете, о какой работе в группах может идти речь? Ещё раз!

– Сэр, есть, сэр!

– Хорошо. Каждый из вас пришёл сюда по своим причинам. Знать их я не хочу, но придётся, иначе они могут стать препятствия на вашем пути, – после этих слов он принялся подходить к каждому из нас с вопросом

– Как тебя зовут? – первым внимание удостоился здоровенный негр.

– Дэвид Хоуп, сэр! – голос у него был под стать внешности – глубокий и раскатистый.

– Уровень и классовые умения? – несмотря на огромную разницу в росте, сразу было ясно, кто кого давил психологически. Неотрывный взгляд двух льдинок из-под козырька фуражки пронзал Дэвида насквозь, отчего тот вытянулся по струнке, хотя до того во время речи стоял весьма расслабленно. Хоуп выпалил:

– Пятый уровень! Булава и щит, сэр! – Дэвид отвечал так громко, что его наверняка было слышно во всем здании. А оно было весьма немаленькое, состоя из кучи комнат для студентов, аудитории на полсотни лиц и напоминающего коридор зала для построений. Это из того, что я успел разглядеть через приоткрытые двери, когда пришёл из соседнего здания, где нас всех осматривали врачи и целители. Именно там я впервые сумел открыть строку статуса.

– Отличное сочетание, Хоуп! Тебе лучше меня не разочаровывать и не стоять с руками в карманах, пока к тебе обращаются старшие, – Хантер припомнил Дэвиду расхлябанное стояние до того, как к нему подошли. Следом Джозеф задал еще один вопрос:

– Зачем ты записался в авантюристы, Хоуп? Думаешь, достаточно быть здоровенным, как башни Толесса, чтобы охотиться на монстров?

– Сэр, никак нет, сэр! Я пошёл в авантюристы, чтобы испытать себя! – ответ этот инструктору не понравился, и то ли Хантер стал выше, то ли Хоуп сжался под натиском.

– Так ты у нас любитель добиваться большего и самоутверждаться? По-твоему, это достаточная мотивация, чтобы всю жизнь положить на бесконечную войну со смертоносными тварями?

– Сэр, никак нет, сэр! – Дэвид не понимал, что именно он сказал не так, но Хантер продолжал:

– Может тебе лучше будет пойти в гимнастический зал или цирк, чтобы таскать там коней на плечах или давать проехаться по тебе экипажу?

– Я хочу быть полезным, сэр! – инструктор кивнул здоровяку.

– Это мне нравится уже больше! Занимайся от и до и будешь полезен своей группе. Испытывать себя будешь свободное от работы время, не ставя под удар своих товарищей. Я всё ясно сказал?

– Сэр, так точно, сэр! – Дэвид замер, словно статуя, боясь даже вздохнуть, и немного расслабился только тогда, когда Хантер перешёл к следующему из выбранных им студентов. Знать бы, чем они ему так не понравились – стояли и смотрели не так, как он от них того хотел, или же что-то ещё привлекло его внимание?

Следующим на очереди оказался рыжебородый дворф. Бороды дворфов – это нечто. Не каждая женщина решится сделать столь причудливую прическу на голове, какую делали дворфы на своих лицах. Конкретно у этого коротышки борода была заплетена в пяток толстостенных кос, украшенных ближе к концу кольцами из какого-то серебристого металла. Не серебро же он носил, в конце концов. Хотя кто знает этих дворфов?

– Как твоё имя? – с дворфом инструктор был несколько мягче. То ли от того, что он был дворфом, то ли знал наперёд, что оказывать сильное психологическое давление на коротышек ни к чему хорошему не приведёт. Впрочем, больше всего похоже на то, что Хантер просто немного разбирался в дворфийском этикете.

– Дастот, сын Римтара, мистер Хантер, – дворф в ответ тоже не принялся изображать младшего по званию, относясь к Джозефу не как командиру, а как к наставнику.

– Какой у тебя уровень и какие классовые умения?

– Девятый уровень, копья и арбалеты, мистер Хантер.

– Интересное сочетание. Дастот, зачем ты записался авантюриста?

– Мы с братьями хотим научиться защищать наш родной дом от монстров с поверхности, мистер Хантер.

– Тогда вы сами знаете, что от вас требуется, – дворфы кивнули все вместе, и Хантер перешёл к следующему студенту. Эти коротышки заслужили уважение хотя по тем, чтобы просто пришли в учебный лагерь с конкретной целью, вполне необходимой как им, так и их близким. Обо мне такого сказать было, к сожалению, нельзя. Но дело сделано и, быть может, хотя бы как авантюрист я смогу получить от жизни то, что хотел. Тем более что гусаром стать у меня шансов не было с самого начала.

Открыв строку в статуса – что потребовало немалого умственного напряжения – я увидел свои предрасположенности к владению оружием и магией. Их было много, наверняка у Дэвида и Дастота их было даже больше, но выделялись из всего множества только две. И это выгоняло меня в некоторую тоску, несмотря на свежие яркие ощущения от нового аспекта моей жизни – здоровенных таблиц, вызываемых перед глазами усилием мысли, с кучей строчек и полузаполненной полоской под цифрой с уровнем. Одно это лишь это говорило о том, что я выбился из числа простых людей, став тем, кто может контролировать рост уровней.

Как нам сказали, обычный человек понятия не имеет, какой у него уровень, за исключением талантливых самоучек. И в повседневной жизни простой горожанин набирал уровень не выше десятого, что по меркам гильдии авантюристов было достаточно только для зелёного новичка.

Спустя некоторое время и ещё пяток студентов, которых расспрашивал Хантер, до меня дошло – он подходил только тем из нас, кто сразу же смог раскрыть строку статуса. А значит, что скоро будет и моя очередь.

Джозеф Хантер подошёл ко мне, и тело моё само по себе вытянулось, как по струнке. Две ледышки вперились в меня, и было чувство, что инструктор видит меня насквозь.

– Как твоё имя? – громкий голос в лицо, разносившийся на весь зал, оглушал с непривычки – учителя в гимназии хоть и прикрикивали на своих воспитанников, но в их голосах совершенно не было этого военного, командирского тона, полного сил и уверенности в каждом сказанном слове.

– Томас Оскар Пейдж, мистер Хантер!

– Какой у тебя уровень? В чём ты силён?

Увы, именно из-за этих сильных сторон путь в гусары мне был заказан. Даже если бы мать позволила рискнуть своей головой и дала добро на службу гусарском полку, я был бы там не на своём месте. Ни особых кавалерийских умений, ни владения саблей у меня не было, хотя очень и очень хотелось. Были только…

– Четвёртый! Копья и ружья, мистер Хантер!

– Да вы издеваетесь! Уже четвёртый копейщик за курс, скоро из вас можно будет фалангу строить. Не буду загадывать, может из тебя выйдет толк с таким набором. Зачем ты записался в авантюристы, Пейдж?

Если я скажу как есть, то практически наверняка стану посмешищем. У всех была хоть какая-то заслуживающего уважения причина, а я что? Расскажу, что мне разрешила матушка? Что мне посоветовал пойти на курсы главред, и сам я всего неделю назад даже и мыслей об поступлении не имел? Эх, будь что будет!

– Чтобы лучше делать свою работу, мистер Хантер!

Глаза инструктора округлились. Он что угодно ожидал услышать от вчерашнего гимназиста, но только не такую до возмущения нелепую причину. Взяв себя в руки и дав слабину буквально на секунду, он подался вперёд и громко, чтобы все слышали, спросил:

– Я не ослышался? Ты здесь по работе?

– Так точно, мистер Хантер!

– Что же это за работа такая? Не желаешь посвятить нас всех?

У-у-у. Придётся говорить как есть, юлить больше не получится, как бы я ни пытался.

– Работа в газете «Авантюрист», мистер Хантер!

Удивлению инструктора не было предела. Он-то наверняка был уверен, что такой юный студент – все прочее, кроме полурослика и бледной девушки, были на вид лет двадцати пяти, не меньше, и явно успели побывать в настоящих боях – пришёл сюда с горящей головой ради легкой славы, по желанию родни или ещё какой-нибудь типичной юношеской причине. Но то, что у него перед носом стоял журналист – это было за гранью его понимания.

– Все слышали? Старайтесь сильнее, и тогда, возможно, сэр «Графоман» напишет о вас в газете, – тому, как Джозеф быстро сориентировался и перевёл ситуацию в привычное для него русло, можно было только подивиться.

– Не думай, что к тебе будет особенное отношение, тебе придется знать назубок, чем отличается гоблин от хобгоблина, раз уж ты собираешься стать авантюристом для работы. За любой огрех в газете будешь у меня круги вокруг корпуса наворачивать, понятно, Пейдж?

– Так точно, мистер Хантер!

Инструктор пошёл дальше по своему списку, а я остался стоять по стойке смирно, то и дело ловя на себе взгляды заинтересованных сокурсников. Такое внимание льстило и было непривычным, но похоже, у меня вполне могут быть из-за него проблемы.

Этот допрос всех, кто преуспел в открытии в себе авантюристских задатков в первый же день, продлился ещё минут десять. Всего счастливчиков, сумевших увидеть свою строку статуса было восемнадцать человек – чуть менее половины от всего курса. Оставшееся смотрели на нас завистливыми взглядами, но и они тоже вскоре раскроют в себе эти возможности. Или же не раскроют никогда и будут исключены.

После общего построения нас наконец расселили по комнатам согласно временным группу из четырёх человек, чтобы мы получше друг друга узнали. Через месяц, когда неспособные отсеются, нас немного уплотнят и перераспределяет.

Как нам сказали, в любой группе должны быть четыре человека, выполняющих каждый свою роль.

Боец, привлекающий монстров и удерживающий на себе их внимание. Маг или стрелок, способный прикрывать бойца. Целитель, который будет устранять более-менее серьёзные раны или, что тоже возможно поддерживать в раненом сопартийце жизнь до подхода помощи. А также разведчик, он же составитель маршрутов, добытчик информации и человек, контролирующий ситуацию на поле боя.

Таким образом, меня назначили разведчиком, несмотря на то, чтобы меня была и винтовка для стрельбы, и штык для боя, мало чем отличающегося от боя копьём.

Со мной в одной компании оказались Дастот в качестве воина – девятый уровень с копьём и арбалетом, Ярослава Войцеховская – та самая бледная невысокая девушка с черными волосами до плечей в качестве целителя – третий уровень в магии исцеления, и полурослик Истор Бегунок как стрелок – шестой уровень, пращник до мозга костей. Странные у полуросликов фамилии, конечно. Или же это прозвище? Как-нибудь спрошу у него, когда мы хоть немного сдружимся.

Хоть и было в группе целых два нелюдя, я был доволен – хотя бы ни одного чёртова эльфа в нашей команде не будет. Но единственная девушка в комнате с тремя мужчинами вызывала определенные вопросы. Может где-то это и было нормой, но Землях нашего виконта считалось непорядочным. Но похоже, никто кроме меня эту проблему не замечал.

Пришлось обратиться к мистеру Хантеру. Тот ответил, что приключенцам часто приходится делить одну комнату на всех ради экономии, и потому мне следует привыкать к таким порядкам. Ярослава, как оказалось, тоже была смущена этим, но стеснялась спросить инструктора. Эх, непросто ей будет. Войцеховская была из тех девушек, что воспитывались дома, и понять, какого она забыла на курсах авантюристов, было решительно непонятно. О чём думала её родня, отправляя сюда? Что она сгинет в первый же месяц после выпуска? Или же рассчитывали на то, что только в экстремальной ситуации её таланты наконец-то смогут раскрыться? Похоже, что ей придется помогать всей компанией. Это если она не боится нелюдей – в противном случае вся тяжесть ноши ляжет на мои недогусарские плечи.

В окончание первого дня, наполненного событиями, нам зачитали небольшую лекцию о правилах поведения и профессиональной этике авантюристов. В целом всё сводилось к тому, что конфликты, приводящие к открытому столкновению с другими приключенцами, крайне не одобряются и грозят исключением. И вообще разногласия между авантюристами должны решаться исключительно через обращение в гильдию.

Также нам рассказали про иерархию и чины в гильдии. Как оказалось, в гильдия авантюристов наименования рангов мало отличалась от военной службы, только ступеней было поменьше. Студент – только учащийся на авантюриста; кандидат – окончивший курсы, но не выполнивший ни одного задания; собственно авантюрист, основа всей гильдии; капитан-авантюрист – глава успешной группы; майор-авантюрист – глава отделения гильдии; генерал-авантюрист же руководил центральным отделением в стране и входил в международный штаб гильдии авантюристов. Устройство было совершенно отличным от армии – старший из приключенцев имел больший вес при спорах о решениях, но не мог давать прямые указания кому-либо из коллег. Не так много реальной власти для сообщества которое, как оказалось, строится исключительно на авторитете. Была, конечно, связь между уровнем рангом, но за выслугу лет новый ранг присваивали редко, руководствуясь пользой для гильдии и общества. Например, человек мог жизнь положить на уничтожение гоблинов или волков, но продвинуться по ранговой лестнице вверх это ему не позволяло. Сыгравший же решающую роль в сражении с демонами или нежитью поощрялся новым званием.

Хантер так запутано и долго всё это объяснял, что я из всего вышеозвученного понял только одно – рутину давали на откуп новичкам, и вообще авантюристов поощряли становиться сильнее с каждым выполненным заданием.

После этого занудства нас отпустили спать. Все, кроме Дастота были измотаны дорогой, медосмотрами, знакомством с инструктором и лекцией, и стоило мне только коснуться головой подушки, как я уснул.

Следующий день начался, как можно догадаться, с подъёма. Звон колокола на башне здания заставил всех нас подскочить и мигом одеться, чтобы тут же выбежать на построение. Ярослава оказалось первее всех – девушка просто легла спать в одежде, то ли от того, что не хотела переодеваться в ночное платье перед мужчинами, то ли просто была вымотана.

После переклички нас отправили на зарядку. Размяться и пробежать все круги и вокруг лагеря получилось не у всех – даже я, хоть еще в гимназии отличался успехами в упражнениях, едва сумел не бежать с языком набок под конец.

Затем, после весьма сытного завтрака – кормили не то чтобы отменно, но после такой нагрузки то что надо – последовала трёхчасовая лекция, с небольшим перерывом посередине. Шла она туго. Мало у кого из студентов было образование выше начального, и тем более у них не было привычки к долгим записям под диктовку. Более-менее неплохо из людей справлялись я до Войцеховская. Прочие же, хоть это и был только первый день учёбы, то и дело вздыхали да зевали, мечтая поскорее перейти к практическим занятиям. Нелюди, к моему удивлению, слабины за всё время лекции так и не дали. Сразу видно, что они сюда пришли именно учиться охоте на монстров, а неподались в авантюристы в надежде на легкий и интересный заработок. Как будто без знания повадок монстров на этом поприще возможно что-то заработать. Впрочем, из Хантера лектор был не лучший, так что винить скучающих студентов, и винить только их, было бы нечестно. Командирский тон совершенно не подходил для объяснения жизненного цикла и поведения всех тех же волков, крыс и прочих слабых монстров.

За обедом последовало построение и ещё одна лекция, на сей раз о существах волшебных. И наконец, после полутора часов фей, дриад от прочих обычно невраждебных людям созданий началось практическое занятие.

Каждому выдали оружие подстать навыкам, мне, за отсутствием ружей в лагере, досталось видавшее виды копье. Разогревшись, все студенты начали упражняться на манекенах из соломы. У большинства для начала получалось хорошо, в том числе и у меня. Подшаг, удар, отход, повторить. Дядюшка Джейкоб учил хоть и штыковому бою, отличий было не так много – кроме того, что копьё было легче и не имело приклада. А ведь так и подмывало по привычке засадить прикладом по соломенной голове.

У меньшинства – в которое опять же не входили нелюди, ловко управляющиеся со своим оружием – были определенные проблемы. Та же Ярослава страдала, с трудом управляясь с тяжеленным для неё посохом. Похоже, что эта девушка до конца курсов не дотянет. Но если сумеет – это будет подвиг.

Как окончились практические занятия, я решил подойти к инструктору во второй раз, с предложением заменить копьё на моё ружьё. Джозеф, немного посомневавшись и попросив дать ему опробовать оружие в деле, остался доволен и позволил на следующий день упражняться с примкнутым штыком.

После пары дней, пока я привыкал, время начало лететь незаметно. После всего загруженного дня и помощи отстающей Войцеховской у меня еще оставались силы на то, чтобы делать заметки касательно обучения в лагере. И вот в один день, перед отбоем, в нашу комнату заглянул инструктор и, увидев меня за написанием очередной статейки, задал вопрос:

– Пейдж! Это же не то, о чём я подумал?

– Мистер Хантер, я пишу статью о жизни в учебном лагере, – пришлось встать из-за стола – на каждую из комнат был положен всего один стол, как ни странно – и вытянулся по стойке смирно.

– Ты у нас настолько усердный корреспондент, что предпочитаешь вместо учебы заниматься работой? – инструктор подошёл ко мне и сразу взял со стола недописанную в статью. Я едва подавил желание вырвать неготовую работу из его рук. Это бы повлекло очень неприятные последствия, и разум взял верх над желанием.

– Никак нет, мистер Хантер! Я считаю, что общественности полезно знать, чего ожидать во время подготовки в лагере!

– Я так не считаю! Это закрытая информация, и людям знать о методах негоже, – полистав страницы, инструктор тяжело вздохнул и с суровым видом поглядел меня: – Ты бы ещё конспекты в типографию отправил, Пейдж! Чтобы я этого больше не видел! Узнаю, что ты передал это в газету – вылетишь из лагеря в ту же секунду! Пять кругов вокруг лагеря! Бегом марш! – пришлось оставить Хантера за спиной, ищущего и разрывающего все найденные заметки и наработки, что я успел написать, и бегать в сумерках, дрожа от злости и негодования. Часы работы коту под хвост! Да что эти гады из гильдии о себе думают? Я ведь из принципа всё это когда-нибудь напечатаю – не в газете, так в мемуарах.

Таким образом все вечерние часы, до того занятые работой, были отданы под зубрение конспектов. Что незамедлительно сказалась на средних до того оценках – баллы на проверочных занятиях я стал получать гораздо более высокие.

Под пристальным присмотром Хантера дела постепенно стали налаживаться у всех, даже у Ярославы. В конце концов оказалось, что кроме учёбы и практики с оружием, которая приводила порой к повышению уровня, в лагере было ещё одно занятие. Самое, на мой взгляд интересное. Разговоры со студентами.

По завершении первого месяца, скучая в один из вечеров, я попробовал засунуть свои предубеждения насчет нелюдей подальше и решил поговорить с Дастотом вне рамок занятий.

– Эй, Дастот, – окликнул я дворфа со своей кровати. Я лежал, спрятав ноги под шерстяное одеяло – первый месяц весны, как-никак, можно и простудиться.

Сын Римтара, ухаживавший в тот момент за арбалетом, поднял голову. Он не рассчитывал, похоже, что я вообще с ним за говорю не на занятиях, и потому был удивлён. Надеюсь, что приятно удивлён.

– Аюшки? Что-то хотел узнать, Пейдж?

– Том, просто Том. Я вот спросить хотел, откуда ты и твои братья пришли? Из каких мест? – дворф, почесав бороду, отложил арбалет в сторону.

– Почему спрашиваешь?

– Просто интересно. Вот и всё, – неужели у них такие вопросы не в почёте?

– Ну раз интересно, то будь готов выслушать как следует, а не вполуха, как у вас, людей, это принято, – я кивнул, и Дастот тут начал свой рассказ. Войцеховская и Бегунок отложили в сторону осточертевшие конспекты и принялись слушать вместе со мной.

– Я и мои братья, Добар и Минкот, пришли в земли людей из южных краёв, где правят смерть и холод. Бураны заметают ожившие трупы зверей и наших павших братьев, и нет ни единой ночи, чтобы с поверхности и заброшенных катакомб не доносились их полные боли крики и стоны. Сколько ни пытайся их победить, они восстанут вновь, покуда их прах не развеют над рекой. Мы – из великого Велетона!

Велетон, Велетон... Что-то я слышал об этой крепости дворфов, довольно давно. А, точно! Лет пять назад в иностранной прессе, которую в Толесс завозили регулярно, была статья о Велетонской трагедии, когда неупокоенное тело одного из жителей крепости каким-то образом открыло тайный лаз, через который в Велетон хлынула толпа нежити, почуявшая живых дворфов. В итоге погибла половина жителей крепости, больше тысячи бород.

Отец тогда жаловался на то, что герцог Астесский, чьим вассалом был наш виконт, ничего не хочет делать с мертвой угрозой.

– Мы с братьями пришли учиться тому, как правильно бить зомби скелетов, а также прочую нечисть, что мешает процветанию Велетона.

– Случаем, не из-за трагедии пятилетней давности вы пришли? – рука сама потянулась за тетрадью и пером, всё ещё лежащим в кармане. Дастот, вздохнув, кивнул. Видно было, что те события затронули бородача, и очень сильно.

–Поэтому, да, – с горечью в голосе признал он: – Но мы не сдаёмся, вовсе нет! Мы уничтожим всех, кто угрожает Велетону, даже ценой наших жизней!

Подождав немного, я понял, что предложения не будет. Хотя Дастот так говорил, будто рассказ затянется на час, никак не меньше. Повисло неловкое молчание, когда всё одногруппники уже было собрались вернуться к своим делам, я задал ещё один вопрос:

– Поэтому у тебя и твоих братьев уровень в два раза выше среднего по курсу, из-за событий трагедии?

Дастот усмехнулся и, похлопав себя по колену, поднял своё оскаленное лицо на меня. Выглядело жутко, но никакой враждебности не чувствовалось. Было в этом оскале что-то... Азарт? Огонёк в глазах, напоминающих два сверкающих изумруда, выдавал дворфа с потрохами – несмотря на всё пережитое, он был доволен своей судьбой. Так я это понял.

– Ты чертовски прав. Мы много и бессистемно сражались с монстрами и наставниками. Делай мы все и всё, как учат тут – давно бы уже были за двадцатый уровень и крошили всю эту треклятую нечисть, как пустую породу... Почему же повелитель Менг не рассказал нам всё до трагедии, почему не отправил нас учиться?

– А что ваш правитель вам рассказал? – вряд ли повелитель одной крепости на пару тысяч пород могут что-то такое сказать своим подданным, но лучше спросить, что не спросить. Так учил мистер Мур.

– Он сам давно был авантюристом. Правда, тогда до всех секретов доходили сами, или учились у старых приключенцев. Именно он научил нас открывать строку статуса, и отобрал самых способных к обучению, – ого-го, не зря спросил. Тянет на интересную историю, и надо расспросить всё как можно лучше и тщательнее.

– Стоп-стоп. Повелитель Менг из догильдейских, получается? – гильдия было образована семьдесят лет назад, и многие из числа старых героев плюнули на объединение авантюристов, решив, что теперь приключенцы превратятся в политический инструмент и исказят саму суть профессии. В этом была своя доля правды. Трагедий , подобных Велетонской, было навалом просто из-за того, что какому-то там графу было выгодно задерживать группы приключенцев, чтобы монстры ослабили его соседа. Монаршие особы и придворные по всему миру высказывали ноты протеста и озабоченность, но дальше гневных телеграмм дело обычно не заходило. Единственный конфликт такого рода был пятьдесят лет назад.

В былые же времена, авантюристов иначе как героями и не звали – самородки, передающие знания из уст в уста, всегда появлялись там, где были нужны больше всего, наводили порядок, получали ворох наград, кутили на устроенных в их честь пирах... А нынешнему поколению, похоже, осталась одна рутина. Хотя мне что-то подсказывало, что героев излишне романтизировали, но правды в таких дедовских историях тоже было достаточно.

– Да, повелитель Менг – великий приключенец. С высоты его пятидесятого уровня ему видно многое, – я даже закашлялся от удивления. Пятидесятый? Совершенно сумасшедшая цифра, даже наш увешанный орденами инструктор был тридцать восьмого. И это считалось весьма и весьма достойным. А тут, оказывается, правитель коротышек может согнуть Хантера в бараний рог при желании. Ну дела!

– Дастот, скажи мне, что именно видно вашему повелителю? Почему он тогда отправил вас? – я вцепился в этот шанс узнать о мире больше, словно школяр, впервые пришедший на урок опытной физики.

– Ну во-первых, нам нужен хороший старт. А во-вторых – открой строку статуса и внимательные посмотри. Вдумчиво изучи всё, что там написано. И, лишь познав себя, берись за дело с должным усердием, – дворф посмеялся, дав наставление, и замолчал, ожидая, что я сразу же начну проверять его слова.

Вздохнув, я поднапрягся, старательно думая о строке статуса. Пока у меня плохо выходило её вызывать, хотя нам советовали довести это умение до автоматизма. И спустя полминуты пыхтений – не только моих, но также Ярославы с Бегунком, решивших последовать совету мудрого дворфа – усилия были вознаграждены. Появилась она, загородив большую часть поля зрения.

Большое затемнение с ярко белыми буквами, цифра четыре в самом верху, возле надписи с моим полным именем, под которой была наполовину заполненная полоса. И очень, очень много текста.

Владение копьём – 3 уровень.

Владение ружьями – 1 уровень.

Владение всем остальным оружием – по нулям. Довольно печальное зрелище.

– Увидел? А теперь перейди к талантам, – сказал нам Дастот. Я долго не мог понять, о чём он, пока не заметил небольшой прямоугольник на краю затемнения. Стоило сконцентрироваться на нём, как текст перед глазами изменился. Передо мной предстали ровные ряды подсвеченных строк – совсем как на имеющих уровни классовых умениях!

Стрелковые, рукопашные, магические – их было так много, что глаза разбегались. По удивлённым вздохам я понял, что и мои одногруппники увидели то же самое.

– Ну что, учил нас этому Хантер?

– Возможно, он научит позже… – уверенности в этом, конечно, не было. Я был поглощён увиденным, и сын Римтара, взявшись за арбалет, вновь занялся им, сказав напоследок:

– Как следует всё изучи. Познай себя.

Кивнув ему, я, как и мои товарищи, до самого утра не смогли сомкнуть глаз, изучая скрытые в нас самих возможности и таланты.

Глава 3

Скрипя колесами, повозка, влекомая одной лошадью, катилась по дороге вдоль реки, несущей в себе воду от талого снега – шла середина второго месяца весны.

В повозке сидел я, вся моя группа и ещё четверо, из соседней группы, состоящей из людей. Среди них был и Дэвид Хоуп, всеми любимый чёрный здоровяк. Несмотря на свой угрожающий внешний вид, Дэвид оказался добрейшим человеком, всегда помогавшим всем вокруг. В группе Хоупа хоть сколько-то выделялся только он сам, об остальных я знал прискорбно мало, только фамилии. И то лишь потому, что Хантер вечно дёргал их группу по любому поводу.

Вся их группа, утомлённая распорядком в лагере, радовалась возможности подремать подольше. Сегодня нас подняли на час раньше, чтобы отправить на первое полевое занятие в лесу неподалеку, в трёх часах пути от лагеря. В списке заданий было много вариантов – бродячие гоблины, стайка кабанов, небольшая стая волков, какие-то летающие медузы, чумные вороны, парочка зомби со скелетами и даже медведь. Почему-то я был уверен, что весь этот зверинец привезла в лес сама гильдия. Иначе это чудесное разнообразие целей было не объяснить.

Нашей группе волею судеб досталось не самое интересное – волки. Правда, флажков в снаряжении повозки я не видел, но понадеялся на Хантера это, что уж у него-то всё под контролем. Иначе мы просто замучаемся ловить этих животных.

Пока кто-то спал, в моей группе царило оживление – Дастот прилаживал колчан для арбалетных болтов к своему бедру, отчего тот бился о голень при попытке встать.

– Ох уж эти человеческие арбалеты, не могли поменьше сделать? – махнув рукой, дворф решил таки разместить колчан на поясе, пожертвовав привычкой ради удобства.

Истор смотрел на сына Римтара с некоторой усмешкой – мешочек с камушками для его пращи болталась пустой у него на животе. Ярослава, обнимая свой посох, уже не такой тяжёлый для неё, как в начале обучения, хихикала с прикрытым ладонью ртом. Надо сказать, что девушка и правда делала огромные успехи, не буду сильно удивлён, если она наловчится пробивать монстрам головы здоровенным набалдашником посоха, символизирующим с собой солнце.

Я же, с винтовкой под рукой, во время поездки читал газету «Астесские известия» и поглядывал на товарищей через верх страницы.

Благодаря тому, что усилиями инструктора весь курс знал, что я работаю в «Авантюристе», все принесённые в лагерь газеты в обязательном порядке попадали ко мне. Хантер не одобрял и пытался запрещать любую корреспонденцию в лагере, но куда ему против студентов, коих осталось тридцать шесть штук после первого месяца – с раскрытием строки статуса не справились целых десять процентов. Кроме этого, с них перед отчислением взяли росписи, что они не будут раскрывать методики, с помощью которых можно увидеть свой статус. Гильдия блюла свои интересы и независимых приключенцев плодить не собиралась.

И вот, пока я был увлечен чтением – люди нашего герцога осваивали землю далекого Феиза, богатого и неизведанного континента, полного опасностей – мимо нас вверх по реке прошёл пароход. Шлепая лопастями своих колёс по бокам и заглушая приветливые возгласы с палубы, он мерно шёл против течения. Прекрасная машина, и в живую я видел такое впервые.

Когда капитан судна поддержал пассажиров и погудел, выбросив клубы пара воздуха, я едва не свалился с повозки от внезапности. Группа Хоупа так и вовсе начала крыть капитана прохода матом, сам Дэвид орал на своём родном языке – грубом и непонятном. Похоже, этот чёрный парень прибыл издалека – языки соседних стран нам в гимназии давали, как и языке величайших держав, что были дружны с нашим герцогом.

Посмеявшись над рассерженными резким пробуждением однокурсниками и мной, вяло отшутившимся, наша группа вернулась к своим делам и разговорам. Но ненадолго – возничий остановил повозку, и Хантер собрал все девять групп вдоль дороги.

– Итак, девочки и мальчики. Вы прибыли на полигон, через который до вас прошли сотни студентов. Но не думайте расслабляться – некоторые из ваших предшественников с этого занятия не вернулись.

Полигон? Я так и думал, слишком уж много разных тварей набралось. Интересно только, как их всех тут удерживают, особенно летающих? На мои не озвученные вопросы поспешил дать ответ на инструктор.

– Лес – закрытая магическим куполом территория. Единственный вход, он же выход, находится перед вами, –Джозеф сделал пасс рукой, и по воздуху пробежала рябь, словно по потревоженной воде в безветренный день: –Полигон предназначен для развития вас как приключенцев перед выполнением настоящего, выпускного задания. Приезжать на полигон вы будете каждые две недели, всего четыре раза. Вы должны будете выжать максимум из этих четырех раз, чтобы не облажаться на выпускном задании. Каждую студенческую группу будет сопровождать группа поддержки из авантюристов – это и мера предосторожности, и ваши наставники. На оставшееся время обучения вы подчиняетесь им. Впитывайте опыт, настоящие авантюристы кроме как на курсах с вами им делиться не станут! Вам всё ясно?

– Сэр, есть, сэр! – ответ Хантеру совершенно отличался от того невнятного блеяния в начале обучения, и Джозеф, удовлетворённо кивнув, принялся распределять группы авантюристов.

И так получилось, что группа наших наставников, как и наша собственная группа, отличалась разнообразием рас. Дворф, эльфийка, человек и орк. К моему неудовольствию, руководила ими именно эльфийка по имени Эрува – целительница с палочкой, похожий на посох Ярославы, но куда более изящной. Светлые волосы и серые глаза у неё были точно такими же, как и у пятёрки эльфов, учившихся с нами. И одежда была тоже типично эльфийская – легкая и воздушная на вид. Жаль только, что наши эльфы открыли строку статуса ещё до того, как прибыли в лагерь – так хотелось, чтобы хоть на одного ушастого стало меньше. Вылетали, увы, только люди.

Дворф по имени Сибрек тут же, стоило только познакомиться, начал разговаривать с Дастотом на дворфийском. Отдельные слова и фразы я понимал, но этого явно было недостаточно, чтобы понять чернобородого коротышку. Рубиновые глаза Сибрека блеснули, как только он услышал название Велетон, и задумчиво покрутил одну из множества косичек на своей бороде. Интересно, количество кос что-то значит для дворфов, или это просто для красоты и удобства?

Человек в лёгкой броне и с ярко-красным шарфом был магом. Отто Браун, возвышаясь даже над орком, смотрел из-под огненно-рыжей чёлки пронзительными голубыми глазами на своих подчинённых. Льда во взгляде, в отличие от Хантера, не было вовсе – настолько мягким и добрым он был на вид.

Серокожий орк, в броне ещё более лёгкой, чем у мага, смотрел на мир весьма загадочным взглядом, выражающим ленивый интерес к своей работе. По куче мешочков на поясе и характерному запаху я понял – трубка у Асмука была вовсе не для табака. Как можно быть приключенцем с одурманенной головой?

Конечно, на уроках мировых культур там рассказывали, что подобные занятия плотно входят в обычаи некоторых рас и народов, и богатые купцы да аристократы любили подобные развлечения, распространяя свои вкусы повсеместно. Я на такие развлечения всегда смотрел косо. Непременно ведь что-то может случиться, пока в голове туман. Уж я-то, сын офицера, это хорошо понимал. Но похоже, что группу авантюристов это обстоятельство смущало мало.

Хантер, раздав всем указания, скомандовал всем группам пойти на полигон. Один за другим и студенты, и авантюристы оказались под куполом один на один с монстрами.

Ведущие группы повели ведомые к местам, где их ждали монстры. Хотя про диких животных так говорить было не совсем корректно, но народ звал монстром любую тварь, что способна навредить разумным расам.

Эльфийка подняла руку, останавливая обе группы перед самым выходом на поляну. На ней стояла дюжина волков, свирепо озиравшаяся по сторонам. Совершенно ненормальное поведение для диких зверей – из обычного леса стая бы давно убежала, лишь учуяв человека, Но этим волкам такую роскошь, как выбор, не досталось. Мне даже стало жалко животных, приведённых на убой, но стоило лишь вспомнить все те неприятности, что доставляли фермерам не в меру расплодившиеся стаи, как жалость тут же сдуло, словно её не было.

Эрува сказала нам, что делать – похоже, она уже была в курсе, кто на что способен в нашей группе, и приказала начать с обстрела – и встала в отдалении вместе со своими товарищами.

Дастот, как лидер, скомандовал мне и Бегунку начать стрелять по стае, что жалась друг к другу, нервно рыча и не зная, куда деваться. Тяжёлые камни полетели из пращи полурослика, со свистом разрезая воздух. Я, надев капсюль на брандтрубку, спешно прицелился – благо патрон и порох я забил шомполом в ствол заранее. Зверь бросил на меня свой последний затравленный взгляд, я спустил курок, и рука моя сама собой чуть подняла ствол – подействовал приобретённый мной талант «Верный выстрел». С грохотом пуля отправилась зверю в голову, свалив в один миг. Облако дыма от пороха застилало глаза всего секунду, но стая, перепугавшаяся звука выстрела, успела броситься врассыпную. Некоторые из волков побежали прямо на нас. Перезаряжаться времени уже не было – за двадцать секунд меня бы уже порвали на части.

Дастот, выстрелив из арбалета практически в упор, откинул его в сторону и схватился за копье. Встав рядом с ним и выставив штык винтовки перед собой, я и дворф перекрыли зверям путь к Истору и Ярославе. Девушка, хоть было перепугана первым серьёзным боем, крепко сжимала посох и едва ли не порывалась кинуться на волков.

Бегунок, вскочив на ветку дуба, ловко раскручивал пращу и посылал камень за камнем в зверей. Те после особо удачных попаданий в голову падали на землю, жалостливо скуля. Когда все три зверя, кинувшиеся на нас, лишь припадали к земле, настал наш с Дастотом черёд. Неприятно, но это необходимо сделать. Иначе никак.

Дворф, не подходя особо близко, вонзил копьё в грудь двоим волкам, мне достался последний. Я чуть было не опустил руки, посмотрев обречённые глаза зверя, но стоило сделать лишний шаг, как он бросился на меня. Тренировки не прошли зря – волк был насажен на штык, как птица на вертел. Ствол ружья, пройдя за штыком следом, от слишком сильного удара провалился промеж рёбер животного.

По спине пробежал холодок. Ещё девять волков, а я уже оказался безоружным на несколько секунд. Очень повезло, что в нашу сторону помчалась всего лишь четверть стаи, а то был бы я покусан, или что ещё хуже – порван. С кряхтением вырвав оружие из плена мертвого тела, я посмотрел на окровавленный штык и ствол. От такого зрелища немного мутило, но я быстро взял себя в руки – Войцеховская даже бровью не повела, хотя казалось бы, что такую нежную девушку убийства должны были тронуты до глубины души. Но нет.

Следующие полчаса напоминали цирк – оставшаяся девятка совершенно не торопилась отправляться к своим лохматым праотцам. Бегать за волками было скорее утомительно, нежели сложно – хотя пару раз возникали опасные моменты, но Дастот выручал меня и Бегунка.

Наконец, когда последний из стаи был заколот, мы с чистой совестью и руками по локоть в крови доложились авантюристам. Те, наблюдая за нами, делали выводы и обсуждали, что мы делаем не так. Если вкратце – мы делаем не так всё. Если развернуто – нам посоветовали на будущее стрелять по монстрам хотя бы с двух сторон, не лезть сразу же в ближний бой и научиться действовать слаженно. Мда, а мне казалось, мы неплохо справились для первого раза. Хотя гонять бедных зверей по всему полигону – то ещё удовольствие.

По возвращении назад, после обсуждения действий студентов авантюристами и Хантером всем группам проставили оценки. Хоть нас и много ругали, Эрува всё же выставила нашей группе «хорошо» и отметила отдельно Дастота. Неудивительно – он волков перебил больше всех, целых семерых, действовал быстро и решительно. Ярославу также отметили – как совершенно не проявившую себя. С одной стороны хорошо, что помощь целителя не понадобилось – у остальных групп с этим было гораздо хуже, гоблинов пришлось добивать настоящим авантюристам после тяжёлого ранения одного из студентов. С другой – она вполне могла попробовать помочь нам с Дастотом, и мы бы её прикрыли.

В общем, мы были хоть и не лучшими, но также далеко не худшими из студентов.

Следующие две недели до занятия на полигоне были наполнены помимо уже ставших рутиной тренировок ещё и общением с нашими наставниками, готовыми поделиться своим бесценным опытом.

Сибрек, как и Дастот, был на роли бойца в своей группе, только вооружён был секирой и запакован в броню настолько, что больше походил на жука, чем на дворфа. Эти двое быстро нашли общий язык, что неудивительно – дворф дворфу что рубин сапфиру, как сказал Дастот. Хорошие у подземного народа поговорки, надо будет начать собирать их и заносить в дневник.

Отто Браун, не сильно мог помочь Бегунку, хоть и сам был стрелком – я так думал. Но маг довольно быстро объяснил, что разница между огненной стрелой, пулей или камнем не слишком большая, и цель у них одна –прикрыть товарищей издалека. Впрочем, по словам Отто, маги намного более гибкие тактически – и поджечь могут, и обездвижить, и заморозить, хотя все эти возможности были строго индивидуальны. Каждый маг подстраивал свой репертуар под остальных членов группы.

Целительница Эрува взяла на себя заботу о Ярославе, кроме того оказывала всем вокруг помощь делом и советом и, в целом, была неплохой, хоть эльфийкой. Наверное, некоторые ушастые всё же заслуживают уважения в той же мере, в которой его не заслуживают многие люди.

Асмук, оказавшийся совершенно неожиданно для меня таким же разведчиком, как и я, в основном травил авантюристские байки и предлагал расширить сознание с помощью содержимого своих бесчисленных мешочков. Пришлось ему отказать, и орк, пожав плечами, пыхнул дымом вверх – за что тут же был отчитан Хантером, запрещавший курить чтобы то ни было в помещениях.

У Асмука были свои методы разведки местности и сбора информации. Как оказалось, он был учеником шамана в одном из орочьих племён, но совершил нечто недопустимое – что именно, он мне сказать не хотел – и был изгнан. Но духи предков его не оставили и с тех пор помогали в жизни, пока не привели в гильдию авантюристов. Оказалось, что с помощью духов можно узнать если не всё, то очень много, и потому его с радостью приняли в группу. Мне такое было неподвластно, и поэтому мне пришлось узнавать подробности своей роли у других, более традиционных разведчиков. В их числе оказался и наш бравый инструктор. Неожиданно, я ожидал, что он окажется бойцом или стрелком.

В общем, эти две недели были крайне насыщенными, и на втором занятии наша группа взяла высший балл, перебив десяток кабанов. Я бы не сказал, что они были более страшными врагами, чем волки, но лишь один вид двухсоткилограммовой свиньи, несущийся во весь опор прямо на меня, заставил понервничать. Благо я вновь применил свои таланты стрелка и сумел подстрелить животное за десять шагов от себя метким попаданием в голову.

Нет, пожалуй, что всё-таки было страшновато. Но всё же мы все справились без потерь, и Ярославе пришлось пугать хряков, чтобы хоть как-то поучаствовать.

Все недели между занятиями на полигоне были однообразны настолько, насколько это вообще возможно. Зомби и скелеты, оказавшиеся нашими противниками на третьем и четвёртом занятиях, заставили нас попотеть, причём всех – от штыка и копья толку было мало, мне пришлось бить прикладом, а Дастоту своим арбалетом и новообретённым щитом. Бегунку же такие противники были в самый раз. Ярослава наконец пустила в дело светлую магию и свой посох – последний определённо был эффективнее, но это пока Войцеховская не набрала уровень. Эрува обещала ей, что развеять нежить прахом наша Слава сможет уже к пятнадцатому уровню, если не будет заниматься ерундой и тратить силы на бесполезные заклинания и чары, вроде косметических и лечащих зубные боли одним махом. Последнее я бы не назвал бесполезными в целом, но для авантюриста это было лишним умением.

После долгих четырёх месяцев подготовки – на самом деле всего пятнадцати недель, но было принято говорить именно про месяцы, возможно, это какая-то традиция для гильдии – все группы собрали в коридоре, с которого мы начинали. Джозеф Хантер шёл, чеканя шаг, и осматривал всех студентов.

Помимо серой формы каждый из нас носил какую-нибудь броню по вкусу из того, что он сумел найти на складе старого снаряжения. Я, например, обзавелся выцветшей от времени чёрной бригантиной, парой прилаженных набедренников и непонятно как попавшей на склад потрёпанной треуголкой, в которую так хотелось воткнуть красивое перо. Хантер, увидев такое, всыпал бы, и был бы совершенно прав – ни к чему авантюристу на заданиях лишнее внимание привлекать.

Да, мы ужа считали себя авантюристами, хотя даже кандидатами ещё не стали – такая у нас великая была уверенность в том, что нам много что по плечу. Лишь немногие студенты понимали – до реальных авантюристов, таких, какими были наши наставники, нам ещё расти и расти.

Дастот, которому помог подобрать снаряжение Сибрек, заимел помимо очень похожей жучиной брони уже упомянутый небольшой круглый щит – очень выручил он дворфа бою против скелетов, которых не брали ни арбалетные болты, не остриё копья. Поражаюсь тому, как он им ловко управлялся.

Бегунок надел для вида пару наплечников из кожи – ловкому полурослику, приучившемуся бить врагов из пращи с деревьев, какая-либо защита только мешала в мгновение ока оказываться на удобной ему позиции.

Ярослава и вовсе обошлась тиарой, кольцом и парой браслетов, усиливающих святую магию. Все её попытки приделать что-либо к посоху для пущей тяжести – похоже, она вошла во вкус и полюбила размахивать им, обрушивая набалдашник на головы врагов – потерпели неудачу. Не так-то просто к обитому железом дереву приладить что-нибудь.

Завершив смотр и кивнув, выразив тем самым полное одобрение экипировки каждого из студентов, Хантер начал брифинг к финальному заданию, общему для всех групп.

– Близится день, когда вы перестанете быть студентами и превратитесь в кандидатов в авантюристы. Осталось преодолеть три ступени – финальное практическое задание, теоретический экзамен и собеседование с представителями гильдии – комиссией. Хорошо бы вам не сесть в лужу, завалите хоть один этап – вылетите из гильдии! И это ещё в лучшем случае, если вас не покрошат гоблины.

Некоторые из тех групп, что уже имели дело с этими зелёными отродьями, ухмыльнулись. Инструктор, заметив это, перешёл с командного тона на угрожающе низкий.

– Вы будете зачищать пещеры гоблинов. Они состоят из девяти ответвлений, по одному на каждую группу. По оценке специалистов, – Джозеф кивнул в сторону авантюристов, стоящих в стороне: – Вас ожидает примерно по двадцать гоблинов на группу.

Даже самые уверенные в себе перестали ухмыляться. Про этих созданий было известно очень много, распространены они были повсеместно и заводились как тараканы. Плодясь с невероятной скоростью – байки о том, что гоблины воровали детей или насиловали женщин, к слову, были всего лишь страшилками, чтобы у людей не возникало вопроса «убивать или пощадить» – они за полгода от одной половозрелой самки могли прийти к большому племени в тридцать зелёных носов. А так как процесс шёл по геометрической прогрессии, за год их легко могло стать триста штук, и это ещё с учетом смертности. Всему виной быстрое половое созревание и беременность длиной всего один месяц.

Дастот с Сибреком, как и все дворфы, считали гоблинов порождением магических экспериментов, причём относительно недавних. Иначе бы нас всех давно смыло зеленой волной, говорили они. Я мог с ними только согласиться – о гоблинах впервые услышали лет двести назад, причём главы человеческих государств поспешили обвинить дворфов в том, что они раскопали нечто ужасное. Всё это было крайне подозрительно, и не было бы чем-то удивительным, если бы любопытных исследователей гоблинов затыкали тем или иным способом. Да и сама гильдия могла всё знать, но молчать. Пары месяцев в газете вполне хватило, чтобы понять, какие люди возглавляют гильдию авантюристов.

Хантер, похоже, лучше всех понимал, что с этими тварями шутить опасно для жизни, потому дополнительно предостерег нас:

– На этом этапе обучения погибли многие. Единственный шанс вернуться живым – делать всё, как вас учили, и беспрекословно слушаться старших товарищей. Я отправлюсь с вами и лично прослежу, чтобы ни один из вас не выкинул чего, что может стоить всем жизней. А теперь – грузитесь на повозки, да поживее, каждая минута может превратить двадцать гоблинов в тридцать!

Настроение во время поездки было мрачное даже у наших наставников.

– Что же их так много?.. – спросила саму себя Эрува. У меня засвербило любопытство – нелюбовь к эльфам хоть и сильна, но недостаточно, чтобы проигнорировать её слова.

– А сколько обычно гоблинов на этом задании? – эльфийка, похлопав глазами, прижала свои заострённые уши к голове и ответила тихим голосом:

– Когда я училась, их было не больше десяти на группу. Боюсь, они расплодились сильнее, чем ожидало руководство, и мистер Хантер был отправлен прикрыть всех нас. Мою учебную группу прикрывали старшие, но мы справлялись сами, – на её лице отражалась тревога за всех студентов. Похоже, мы и правда могли погибнуть, причём не очень приятной смертью – гоблины любили поглумиться над своими жертвами, например, могли начать разделывать на еду ещё живого человека.

Руки мои вцепились в винтовку с такой силой, что аж костяшки побелели. Было страшно. Куда страшнее, чем когда мы дрались с нежитью. У всех в нашей повозке сейчас была одна и та же мысль – без боя мы им точно не дадимся.

Добравшись до пещер, все семьдесят три участника гильдии авантюристов принялись готовиться к бою. Старшие товарищи не стеснялись накладывать на студентов усиливающие и защитные заклинания. Хантер ничего против не имел, хотя в обычной ситуации потребовал бы, чтобы студенты справлялись только своими силами. Напряжение лишь усиливалось.

Инструктор дал отмашку, и первыми в пещеру вошли группы авантюристов. По плану они должны были загнать гоблинов в ответвления, чтобы ими смогли заняться группы студентов. Некоторое время спустя, после пропитанного напряжением затишья, из пещеры раздались звуки битвы – по сводам раскатывались разрывы заклинаний и лязг железа.

На всё про всё у авантюристов ушло пять минут, которые я провёл, рассматривая строку статуса, которую я уже мог вызывать без особых проблем.

Томас Оскар Пейдж, десятый уровень.

Владение копьем – 7 уровень.

Владение ружьём – 3 уровень.

В разделе талантов были подсвечены «Верный выстрел» и один новый, который я выбрал на восьмом уровне – «Смертельный выпад», который давал возможность носить куда более опасные раны, судя по тому, что было написано в описании таланта. На нежити я его опробовать по понятным причинам не смог, так что узнать, как именно он работает, я смогу только в битве с гоблинами.

Немного успокаивали подсвеченные зелёным цветом надписи положительных эффектов, как называл их Хантер. Мы между собой называли их просто «зелёнкой» и так и говорили Ярославе, выучившей заклинание «Благословение» – «Дай зелёнку».

Таких зелёных строчек в моём статусе было три. Одна – «благословение» от Ярославы, позволяющее отделаться царапиной при не самом серьёзном ранении, и два от Эрувы – «Храбрость», чудом позволяющая не дрогнуть при виде врага, и «Выносливость», поддерживающая ровное дыхание несмотря ни на что. Ощущались эти заклинания необычно, придавая лёгкую воздушность, ясность мысли и уверенность в своих силах.

Наконец Хантер позвал студентов к входу в пещеру, где всё уже затихло. Пройдя вглубь пещеры, мы увидели, что ответвлений от основного прохода намного больше девяти – то ли так оно и было сразу, то ли зелёные активно всё перекопали, обустраивая под себя.

Мы быстро нашли группу Эрувы – она стояла довольно далеко, но в свете магических огоньков очень хорошо выделялась из окружения. Она, в свою очередь, заметила нас и подозвала взмахом руки.

– Так, в вашем распоряжении двадцать два гоблина. Входите аккуратно, эти твари любят кидать камни на голову.

Я ухмыльнулся – мне в голову пришла интересная идея, и я захотел её опробовать, сняв с головы треуголку и водрузив её на штык.

– Это ещё не всё. С ними два мага, их убивайте в первую очередь, у них на головах что-то вроде короны из перьев. И будьте осторожны. Мы вас прикроем, – Сибрек, Отто, и Асмук подняли кулаки, явно стараясь подбодрить нас, и так распираемых от жажды действия от наложенных заклинаний.

Первым делом, пройдя по коридору и потопав немного для создания шума, я высунул треуголку на штыке. На неё незамедлительно упала пара камней, которые если бы и не размозжили бы мне голову, то точно оставили бы без сознания. Сбитая шляпа упала на пол пещеры, и над выходом из коридора раздался полный злобы раздосадованный всхлип, словно бы у ребёнка отобрали любимую игрушку.

Тут же вперёд меня выскочил Дастот, прикрывая голову своим щитом, и принялся бить засевших над выходом гоблинов. Схватив ружьё покрепче, я мигом подскочил к нему и увидел по меньшей мере четырёх гоблинов, которые смотрели на нас тупыми жёлтыми глазёнками. Подшаг – удар! Рука словно сама дёрнулась в сторону сердца зелёной твари, оскалившейся своими зубами-иглами. Нет, я точно дал маху с наконечниками копий в своей статье, эти клыки даже на кинжалы-то не тянули.

К нашим спинам уже подбирались новые твари, но Истор, раскрутив пращу, принялся выкашивать гоблинов одного за другим. В отличие от зверей, злобным носатым карликам хватало одного удачного попадания, чтобы они падали навзничь, расплескивая содержимое своих голов. Выглядело это отвратительно, даже с наложенными заклятиями меня всего передёрнуло.

Синхронно развернувшись, я с Дастотом пошёл в сторону начавших паниковать гоблинов. Острый штык и копьё били их наповал. Войцеховская, размахивая посохом, добивала ещё дышащих гадов позади нас и обновляла время от времени магический огонёк. Дастот, кстати, справился бы и в темноте – дворф, как-никак, он мог полагаться на свое врождённое ощущение подземного пространства, которое людям было совершенно невозможно понять – а вот остальные в нашей группе оказались бы совершенно беспомощными. Ещё пятнадцать гоблинов впереди, и это мы пока не видели двух магов.

Прогнав носатых тварей подальше, мы немного передохнули – заклинание «Выносливости» имело свои пределы. Дальше нас, судя по всему, ждало окончание ответвления. Я берёг запыжованную пулю для этого момента, но простые удары, отражаясь от стен пещеры, уже не слабо били по ушам. Думаю, что выстрел в таких условиях оглушил бы всех, возможно даже, что и навсегда. Потому капсюль на брандтрубку я на всякий случай не надевал, случайный выстрел был опасен для меня не столько рикошетом, сколько этим грохотом.

Кивнув дворфу, я вместе с ним вошёл в последний зал. С шипением в нас полетели огненные стрелы. Дастот принял стрелу на щит, мне же пришлось отскочить в сторону. Разделив нас, гоблины бросились всем скопом, причём именно меня! Видать поняли, что хрен этого дворфа выколупаешь из брони, и избрали жертву попроще. Бегунок и Ярослава принялись мне помогать – полурослик как обычно, девушка же разгоняла гоблинов посохом, размазывая их кровавыми ошметками по полу, стенам и, похоже, что и потолку тоже. Я тоже всячески способствовал прорыву, орудуя штыком и прикладом. Ярослава, улыбнувшись, победно потрясла посохом, но тут же было повалена на землю огненными заклинаниями.

Раздался девичий крик – на помощь тут же примчалась группа Эрувы, но всё уже было кончено.

Два зелёных ублюдка лежали со вспоротыми животами и шипели от боли, пытаясь запихнуть внутренности обратно. Добив магов ногами, я обернулся – Дастот добивал щитом последнего носатого. Я даже не понял, как преодолел пять метров и убил пару тварей по пути к магам – винтовка в моих руках думала в тот момент куда быстрее меня, не иначе.

Эрува поднялась лечить ожоги Войцеховской, Сибрек помогал Дастоту добивать ещё подающих признаки жизни гоблинов.

Подняв взгляд, я выдохнул. Всё было кончено. Но тут раздался какой-то писк, прямо за камнем, перед которым стояли маги. Моментально встрепенувшись, я направил штык в сторону шума.

За камнем оказалась накрытая плетёной крышкой огромная корзина, походившая при более тщательном рассмотрении на манеж. Сняв штыком крышку, я увидел пятерых детёнышей гоблинов. В локоть высотой, в отличие от метровых взрослых гоблинов, с ещё гладкой, не изъеденной рытвинами кожей. Они смотрели на меня со смесью страха и непонимания. Похоже, намечались проблема.

– Эй, подойдите сюда!

– Чего ты там нашёл? Ох ё… – Сибрек, дошедший до меня первым, был неприятно удивлён. Эрува и Асмук стояли с застывшими лицами. Похоже, что опытным авантюристам не очень хотелось становиться детоубийцами, пусть даже дело касалось детёнышей гоблинов. Мне же хватило бросить один взгляд на страдающую от боли Ярославу, чтобы принять решение.

Я принялся обрушивать приклад на головы ещё ничего не успевших натворить гоблинов, и всё равно, что они были детьми – человеческих детей эти твари никогда не щадили.

Авантюристы смотрели на меня, и в их взгляде читалась смесь отвращения с удобрением. Сибрек похлопал меня по плечу:

– Что ж, вы справились на отлично. Пойдём доложимся Хантеру.

Инструктору не стали рассказывать про детенышей – не при мне, во всяком случае. После чего наша группа погрузилась в повозку, и все мы когда занятия кончилась, молча отправились обратно в лагерь. Лишь подъезжая к лагерю я понял, что чего-то явно не хватает, и вздохнул:

– Чёрт, шляпу забыл.

Глава 4

Проспав после проставления оценок за финальное учебное задание часов так десять, я проснулся посреди ночи. За окном было светло – полнолуние вкупе с кратчайшей в году ночью, ознаменовавшей собой окончание первого летнего месяца.

Делать хоть что-то не было ни малейшего желания, да и возможности тоже – не хватало ещё товарищей разбудить. Оставалось только разглядывать строку статуса да думать о произошедшем накануне сражении с гоблинами, за которое высшие силы – кем бы они ни были – отсыпали мне пару уровней и возможность взять ещё один талант.

А подсвеченных талантов было не счесть – но стоит лишь выбрать хоть один из них, как все остальные погаснут до тех пор, пока не получится набрать ещё четыре уровня. Эрува посоветовала очень осторожно выбирать таланты – уровни набирались весьма быстро только поначалу, и уже начиная с пятнадцатого придётся очень сильно постараться, буквально вгрызаясь в каждого противника для заполнения полоски под именем.

Методы сброса выбранных талантов хоть и существовали, но были крайне опасны и у большей части авантюристов, прошедших через подобные обряды, возникало много неприятных побочных эффектов. Самой лёгкой из проблем могла стать потеря уровней, самой тяжёлой – смерть или полное сумасшествие. В общем, проще было не выбирать всякую ерунду и внимательно читать описания талантов.

И сейчас передо мной стоял нелёгкий выбор. Хорошо хоть первые два таланта оказались крайне полезными – Сибрек даже похвалил меня за выбор, сказав впочем, что мне всё равно придётся однажды выбирать между ближним и дальним боем. Наставники рекомендовали выбрать ближний бой, всячески пугая меня тем, что с тремя-четырьмя выстрелами в минуту каши не сваришь, но…

Я всё же решил сделать ставку на стрельбу. Прогресс не стоит на месте, в конце концов – ещё до начала учебы в лагере я слышал о появлении игольчатой винтовки, что могла стрелять целых восемь раз за минуту! Да ещё и заряжалась она с казны, а не с дула – настолько гениальной была сама её идея. А то, как с её помощью Королевство Понон, что лежало к востоку от Герцогства Астесс, разгромила Южную Лирийскую Республику месяц назад, имея втрое меньшую армию, что окончательно убедило меня в верности выбора нового таланта.

«Снайперский выстрел» отличался от «Верного выстрела» всего лишь одним, но очень значительным преимуществом – винтовка в руках сама целилась в самые уязвимые места. Не уверен, правда, как бы этот талант помог мне при встрече с незнакомым монстром, но всё же вероятность встретить дракона, виверну, демона или грифона в наших краях была не сильно высокой.

Теперь, когда насущная проблема была решена, в голову принялись лезть воспоминания о бое с гоблинами. Не то чтобы я испытывал особые угрызения совести из-за того, что перебил гоблинских детёнышей всех до единого, но ощущения всё равно были не очень приятные. Другие группы, столкнувшись с подобной проблемой, звали Хантера, чтобы решить, что делать с зелёными сиротами. Джозеф давал весьма однозначный ответ на вопрос – хватал их за ноги и прикладывал головой о ближайший камень. Сами авантюристы в подобном практически не участвовали, кроме пары человек, чьи семьи, по рассказам их знакомых, пострадали от гоблинов. Боюсь, что обо мне теперь будут ходить странные слухи из-за этого случая.

Кстати, несмотря на устрашающие речи и подавленность перед финальным заданием никто из студентов не погиб. Даже сколь-нибудь серьёзно раненых не было – та же Ярослава отделалась парой ожогов, которые благодаря Эруве пройдут меньше чем за неделю. Нас настолько сильно напугали, что каждый студент был осторожен как никогда прежде. Вот и гадай теперь – то ли мы хорошо подготовились, то ли гоблины такие слабаки. Вариант с тем, что это мы за время учёбы стали настолько сильными, я бы тоже исключать не стал.

Дело было вовсе не в постоянных тренировках, точнее, не только в них. Было ощущение, что с каждым полученным уровнем я становился сильнее, и винтовка в руке, поначалу тяжело лежавшая в руках, стала для меня легче прутика с куста. Очень странное ощущение, хочу сказать.

Пока я размышлял об этом всём, начало рассветать. Хантер поднимет нас ещё нескоро, а потому я решил вздремнуть ещё немного, рискуя заработать головную боль от пересыпа. К счастью, после подъёма ничего такого не было.

Три дня до теоретического экзамена были наполнены зубрёжкой – разновидностей монстров было не счесть, каждый был опасен по-своему и отличался от своих сородичей порой лишь оттенком окраса шерсти или чешуи, а ошибка могла стоить жизни. Спросить у наставников мы уже ничего не могли – на утро следующего после финального задания дня они покинули лагерь, вернувшись к работе.

Между тем эта фраза, что промахи могут стоить нам жизни, вбивалась в головы студентов едва ли не каждое занятие. Словно есть хоть кто-то, кто бы не знал, что профессия авантюриста была связана с подобным риском. Но инструктор, а с его подачи – и наставники, всё время обучения ездили нам по ушам.

Наконец настал день экзамена, и я сдал его с лёгкостью, как и вся моя группа. Бедняга Хоуп едва-едва преодолел порог, оказавшись самым слабым в теории студентом – некоторые, увы, просто не созданы для того, чтобы учиться по конспектам и книгам. У Дэвида намного лучше получалось познавать своё ремесло через практику. И надо сказать, что бойцом он был великолепным – лучшим на курсе. Даже хорошо подготовленные эльфы и дворфы не могли тягаться с ним в этом плане.

Ещё через два дня состоялась встреча с комиссией, состоящий из трёх человек. Они вызывали каждого студента по одному, требуя при этом быть готовыми к бою, в полной экипировке. Драться, забегая вперёд, никому не пришлось – просто комиссия помимо заслуг при обучении оценивала внешний вид. Об имидже пекутся? Вполне в духе гильдии.

Выходили из аудитории, где заседала комиссия, чаще с задумчивым видом, что уже вызывало тревогу у ожидающих своей очереди студентов.

Потихоньку да помаленьку очередь дошла и до меня. Открыв дверь в аудиторию, я увидел представителей комиссии. Худая блондинка в очках, явно за шестьдесят, но неплохо сохранившаяся. Лысеющий мужчина в костюме, для завершения образа которого не хватало только цилиндра и сигары в зубах. Крепкий мужчина в парадных лёгких доспехах с мечом в ножнах – его можно было бы легко принять за родного брата нашего инструктора. Глава гильдии в герцогстве Астесс – Александр Гудман. Единственный, из комиссии кого я знал в лицо.

– Присаживайтесь, нам предстоит долгий разговор, Томас – пригласил меня сесть толстый мужчина. Оказавшись перед членами комиссии, я сжимал винтовку в руках и молча стал ждать вопросов. Женщина в этот момент внимательно осматривала меня. Гудман рылся в бумагах, пытаясь найти интересующие его части из моего личного дела, и найдя то, что хотел, он спросил:

– Так вы, Томас, работаете в газете «Авантюрист»?

– Совершенно верно.

– Угу… Стенли хорошо отзывался вас. Собираетесь продолжить работать после курсов в газете? – при этих словах женщина посмотрела на меня поверх очков.

– Да, мистер Гудман, – откуда он знает мистера Мура? Хотя за четыре месяца, что меня не было, газета наверняка успела выйти на новый уровень, и главред вполне мог уже посещать различные светские вечера, где и встретился с главой гильдии. Я мог только гадать, «Авантюриста» в наш лагерь никто не привозил.

– Замечательно. У нас есть для вас рабочее предложение. С хорошей оплатой, разумеется.

– А что за предложение? – гильдия могла предложить мне работу только как авантюристу. Или не только? Хоть я и не услышал пока ответа, но уже догадался, чего хочет Гудман.

– Вы неглупый человек, потому сами наверняка понимаете, что гильдии авантюристов нужно хорошее освещение в обществе. Многие начинают забывать, что спокойной жизнью они обязаны именно охотникам на монстров, и предпочитают говорить только о промахах, умалчивая о нашем вкладе – пусть даже армия поддерживает порядок в куда больших масштабах, это мы признаём, – Александр сложил руки на груди, ожидая моего ответа. Комиссия явно ждала того, что я соглашусь. Не воспользоваться шансом и отказаться от предложения, которое делает глава влиятельной организации – кем были женщина и мужчина я не знал, но похоже, что достаточно важными шишками в герцогстве – и отвернутся от протянутой руки, гарантирующей хорошие деньги – это надо быть полным идиотом. Но всё равно лучше бы сперва узнать, чем именно мне придется заниматься.

– Мне хотелось бы узнать подробности работы. Придётся писать статьи, которые будут положительно влиять на репутацию гильдии, так?

Гудман вздохнул. Похоже, что всё не так просто, как мне бы хотелось.

– Не только. Мы, – указал он на остальных членов комиссии: – Хотим, чтобы вы также были и авантюристом. Ведь вы, Томас, делаете успехи, если верить составленной Джозефом характеристике. Восемь уровней за всего четыре месяца, подумать только! Было бы нехорошо оставлять вас без дела и хоронить такой талант.

Вполне себе средний результат, насколько я знаю. Все студенты получили от пяти до десяти уровней за время обучения. И то только потому, что эльфы да дворфы немного портили статистику, с девятого и десятого уровней дойдя только до пятнадцатого. Так что мне откровенно льстили. Видимо, очень хотят, чтобы я согласился. Я осторожно ответил:

– Будет сложно совмещать две работы, наверное.

– Бросьте, Томас. На день с заданием нынче неделя отдыха везде, кроме самых проблемных мест, – и тут впервые в разговор вмешался толстый мужчина.

– Знаете, мистер Пейдж, Алекс говорит чистую правду, и людям из центрального отделения показатели за последний год очень не по душе. И, посоветовавшись с главным редактором «Астесских известий», было решено выделить из какой-либо газеты, которой оказался «Вестник Радави», отдельное издание. Так что вы, работа в «Авантюристе», так же работаете и на нас.

Ах этот Стенли Мур! Он всё отлично знал, и потому отправил глупого и наивного меня на курсы. Такой был план с самого начала. Отвертеться теперь не получится. Если откажусь быть и журналистом, и авантюристом одновременно, то лишусь работы и потеряю возможность быть авантюристом. Интересные у них предложения. Велик был соблазн ответить отказом, но тогда, боюсь, мне очень неслабо попортят жизнь, и в армию я уже не попаду. Да и университет, скорее всего, тоже. Выбор был невелик – и я в мыслях уже согласился. А что ещё делать? Вдруг это действительно шанс сделать что-то значимое? Дай и как авантюрист смогу прославиться, если повезёт.

– Похоже, гильдия в сложном положении, мистер…

– Станислав Цивинский, глава правления гильдии авантюристов герцогства Астесс и её представить в центральном отделении.

А заодно и владелец угольных месторождений в землях нашего виконта. Да и в Толессе ему принадлежала фабрика паровых машин, на которую была завязана вся промышленность региона. Солидные люди стоят за гильдией авантюристов, очень влиятельные. Станислав продолжил:

– Вы, мистер Пейдж, правы, и очень правы. Военные отбирают хлеб у гильдии, посылая на смерть ваших ровесников. У солдат нет ни уровней, ни знаний, чтобы биться с монстрами, однако генералы считают иначе. Что хуже всего, так это то, что герцог прислушивается к их мнению куда больше, чем к нашему. И вы, мистер Пейдж, можете стать рупором гильдии и спасти много жизней.

Так-так. Вот такого я не ожидал. Чтобы влезать в политику, заставлять не просто народ, а самые сливки общества верить в то, что нужно... Это звучит интересно!

– Конечно, если это спасет много жизней, то могу ли отказать вам?

– Хорошо, что вы согласились. Вы, конечно, можете мне не верить, но я действительно беспокоюсь за наших ребят – не для того я открываю школы, чтобы моих воспитанников посылали на убой. Уж вам, мистер Пейдж, должно быть ясно, что получать образование, а равно и давать его – тяжёлый, часто неблагодарный труд. И так бездарно терять вложения могут только… – Цивинский осёкся, как только Гудман поднял руку, чтобы не дать коммерсанту, явно распалившемуся, сказать лишнего. Особенно перед журналистом, хоть и подчинённым.

Александр сказал женщине, до сих пор оглядывавшей меня:

– Амелия, что вы скажете насчет Томаса?

– Ммм... Мистер Пейдж, можете встать и немного покрутиться?

Это ещё зачем? Впрочем, если просят – значит надо. Да и задерживать людей такого статуса мне не особенно хотелось, наверняка у Цивинского были куда более важные дела, чем расспрашивать студентов да делать интересные предложения. Так что я, взяв в руки винтовку, покорно начал вертеться на месте, давая рассмотреть себя со всех сторон.

– Неплохо, неплохо. Поменять эти доспехи, на голову надеть что-нибудь и получится весьма неплохо, – женщина вполне серьёзно оценивала внешний вид и, похоже, нужна была только для этого. Я ответил на её замечания:

– У меня была треуголка, но я потерял её в бою, – звучало это неопределённо, даже загадочно, отчего я сразу заимел лишние баллы в глазах женщины, тут же засиявших:

– Точно! Треуголка и что-то, как форма мушкетёра, может дублет и колет? Надо тогда подобрать цвет, чёрный мрачноват, – Амелия, бормоча, похоже потеряла связь с реальностью, полностью погрузившись в воображение, и она перебирала для меня разные наряды, ища компромисс между внешним видом и функциональностью. Не сказал бы, чтобы меня не волновал мой внешний вид – но точно не настолько, насколько он волновал эту женщину.

– Что ж, полагаю, мы закончили, – Станислав, взяв в одну руку чемоданчик, в другую трость, поднялся с места:

– Мистер Пейдж, не проводите меня?

– Разумеется, господин Цивинский – да, «господин», а не «мистер». Хоть мы с ним и были равными по происхождению дворянами, но веса в обществе у меня был значительно меньше.

Когда я закрывал дверь за угольным магнатом, то успел увидеть, как Амелия что-то лихорадочно записывает в документах, а Гудман, сделав пару пометок, откладывает моё дело в сторону берёт следующее, чтобы продолжить собеседование. Станислав, похоже, приехал исключительно ради встречи со мной – и считал, чтобы послать какого-либо из подчинённых небезопасно. Я всё ждал, когда коммерсант, постукивавший тростью по паркету, начнёт разговор. И стоило только отойти настолько, что нас точно бы никто не мог услышать, Цивинский спросил:

– А вы сами, мистер Пейдж, что думаете о работе авантюристов? Только честно.

Честно, значит. Совсем честно будет тяжело, но я попробую. Главное подобрать слова.

– Ммм... тяжёлая работа, о которой известно в основном по давно устаревшим и легендам и преданиям. До работы в «Авантюристе» я сам считал, что охотники на монстров только и делают, что сражаются с драконами да пропивают найденные сокровища. Но сейчас, особенно после общения с опытными приключенцами ясно видно, что всё скучнее и сложнее, – Цивинский, перестав стучать тростью, остановился – мы дошли до выхода из здания, и поспешил приоткрыть двери. Но он остановил меня, подняв на моём пути свою трость.

– Это совершенно верное замечание, мистер Пейдж. И я хочу, чтобы вы вновь сделали из профессии авантюриста... Легенду, – в глазах Станислава заиграли искорки. Да он, похоже, фанат приключенческой доли.

– Господин Цивинский…

– Наедине – просто Станислав. У нас всё же общее дело, Томас – вы же не против, что я вас так называю?

– Нет-нет, что вы! – замахал я руками, не давая даже усомниться в том, что я и правда не против.

– Хорошо, Томас. Вы хотели что-то спросить, не так ли? – Цивинский опёрся на трость, похоже было, что ему было немного сложно стоять без опоры.

– Да… Станислав, – как же непривычно: – Я хотел просто убедиться – дело ведь не только во вложениях в гильдию?

Делец сперва хмыкнул, а затем, улыбнувшись, рассмеялся таким искренним смехом, какой редко может позволить себе человек столь высокого положения:

– Вы, Томас, зрите в корень, не зря вас Стенли сюда отправил.

Мне предстоит интересный разговор с мистером Муром по возвращению в Толесс.

– Да, здесь дело не только в деньгах. Мой дед был авантюристом и заработал хорошие деньги во времена, когда гильдия только-только начинала свою работу. Как раз тогда, когда встретить дракона было не так уж и сложно.

Получается, он скорее восхищается своим дедом, а не просто профессией. Интересные формы принимает порой желание почтить память предков – хотя мотивов заниматься поддержкой гильдии у Цивинского и без того было навалом.

– Это весьма неожиданно, – постарался я сделать удивлённое лицо. Может получилось, а может Станислав просто был увлечен воспоминаниями, но это сработало:

– Вот так оно складывается, бывает... Томас, вы собираетесь завтра уезжать в Толесс, чтобы узнать, куда вас определят?

– Конечно, ведь иного способа попасть в сложившуюся группу гильдия не нашла – непонятно, что мешает провести распределение здесь. А основывать свою новичкам не советовал мистер Хантер, ведь это по его мнению опасно, – гильдия очень не хотела, чтобы новичков разрывали на части всех сразу, потому определяла каждого кандидата в авантюристы согласно оценкам и характеристикам, давая опытным приключенцам знакомиться с личными делами. Станислав, похожа, имел свои рычаги давления на авантюристов и знал куда больше вчерашних студентов. Сомневаться в этом не приходилось, потому я и ответил в таком тоне.

Похлопав меня по плечу, Цивинский мягко улыбнулся и доверительно, тихим голосом сказал:

– Как отметитесь в Толессе, поезжайте в Суслу. Вас там буду ждать, – кивнув, он хлопнул ладонью ещё раз и попрощался: – И было бы неплохо вам написать статью о курсах, без подробностей, чтобы народ через пару месяцев пришёл в этот лагерь. А то ведь всего тридцать шесть выпускников на весь Астесс – это как-то грустно. Но я вас не тороплю. До встречи, мистер Пейдж!

– Удачи вам, господин Цивинский, – опять мы перешли на фамилии. Возможно, Станислав всё же был не до конца искренен со мной. Но я это выясню в другой раз.

После того, как Цивинский уехал, мне оставалось только шататься по первому этажу, расспрашивая однокурсников, как у них прошло собеседование. Было похоже на то, что никто кроме меня не знал толком, насколько его оценили. Сколько-нибудь понятна было только роль Амелии – сделать из сегодняшних студентов-оборванцев более-менее прилично выглядящих кандидатов, которых не стыдно будет показать людям.

Зато мне пришлось увиливать от вопросов, что от меня хотел загадочный мужчина в сюртуке и с тростью. Удалось кое-как отбрехаться, но было ощущение, что на меня смотрят с подозрением и интересом – прямо как тогда, когда Хантер во всеуслышание объявил, что я работаю в «Авантюристе».

Моя группа прошла собеседование ещё до меня, и я, поспрашивав их, узнал, что Цивинский немного интересовался у каждого из них про одногруппников. Не хотелось их разочаровывать, но похоже было, что Станислав так ненавязчиво интересовался тем, какой я человек. Свои мысли я озвучивать не стал по вполне очевидным причинам – это и неприятно для них, и самовлюблённо.

После окончания собеседования всем студентам выдали листки с рекомендациями по внешнему виду – с печатью и подписью. Как сказал нам инструктор, гильдия покроет расходы но начальную экипировку. А то, что на нас надето сейчас, нужно будет вернуть обратно склад. Форму разрешили оставить себе на память – отличный сувенир, как по мне, да и она весьма удобная.

Когда вся наша группа готовилась ко сну в последнюю ночь в лагере, Истор спросил у нас, погасив свет:

– Как думаете, мы с вами встретимся ещё раз после распределения в Толессе?

Дастот хмыкнул и повернулся набок, скрипнув кроватью:

– Я и мои братья вернёмся в Велетон, так что вряд ли . Разве что вы сами заявитесь к нам – я буду рад вам и буду держать бочку вина из шлемных грибов для такого случая.

– А такое могут пить не дворфы? – поинтересовалась Войцеховская – в отличие от первых недель одетая в одну тонкую ночнушку, прикрывавшую загоревшую за время тренировок, но всё такую же нежную кожу – свесив голову с верхнего яруса кровати.

– Ещё как! Его постоянно покупают те торговцы, что смогли добраться до крепости, – сын Римтара был в отличном настроении – проблемы в родной крепости ему казались теперь такими родными, что о них он вспоминал с улыбкой. Отсмеявшись, он спросил Бегунка, Ярославу и меня:

– А вы чем займетесь? Пойдёте геройствовать за звонкий золотой?

– Я – да. Меня вроде как высоко оценили, Так что возвращаться в родные холмы, где самое тревожное, что может произойти, не страшнее крысы в подвале, как-то не по мне, – полурослик уже давно был готов вступить в группу настоящих авантюристов. Ему только камней для пращи побольше нужно, а там он хоть легионы нежити сможет перестрелять. Войцеховская было несколько скромнее:

– Попробую найти хорошую группу, если получится.

– Конечно получится – ты же замечательно справляешься! – подбодрил девушку дворф и обратился ко мне: – А ты, Томас, чем хочешь заняться?

– Пойду в «Авантюриста» статьи писать, и сам авантюристом поработаю.

– Думаешь, что сможет совмещать? – Дастот в этом не уверен, как и я сам.

– Придётся. Я за этим на курсы и пошёл.

– Что ж, надеюсь, у тебя всё будет как надо, – после слов дворфа разговор прекратился сам собой. То ли сказать было уже нечего, то ли день выдался утомительный.

Наутро все друг с другом прощались. Кто-то обнимался и хлопал друзей по спинам и плечам, кто-то вёл себя более отстранено – вроде эльфов, спокойно и молча севших в повозку. Дастот, попрощавшись с нами, присоединился к дворфам и уехал в числе первых. Бегунок тоже задержался ненадолго и скрылся сразу же за Дастотом.

Войцховская перед отъездом неуверенно подошла ко мне, и когда было я уже собирался спросить, чего это она, ошеломила меня коротким поцелуем в щёку. Раскрасневшись, она кинулась к своей повозке и в следующую минуту уехала из лагеря, оставив меня в смущении и недоумении.

Глава 5

Доехав на повозке до железнодорожной станции и пересев там на поезд, к вечеру я добрался до Толесса.

Ах, целых четыре месяца я не был за крепкими стенами родного города! Прильнув к окну, словно малое дитя, я впитывал знакомые виды, по которым успел уже порядком соскучиться. Мощёные улочки, фонари на тротуарах, повозки и экипажи, ожидающие, пока поезд стальной гусеницей проползает мимо, их нервничающие пассажиры, что куда-то опаздывают – каждая небольшая деталь, к который я привык, вызывала у меня какое-то спокойствие и облегчение.

К моменту, когда поезд остановился у платформы, качнув всеми вагонами, пассажиры – в числе которых было довольно много моих однокурсников, но увы, ни одного одногруппника – уже выстроились в очередь к выходу. Потолкавшись немного, я наконец покинул жаркое и душное пространство вагона и вдохнул полной грудью тяжёлый городской воздух. Да уж, это вам не в лагере посреди леса жить – неудивительно, что каждый второй работник Толесских фабрик мучился от непрекращающегося кашля. Надо будет уговорить свою мать всё же перебраться в имение деда – Уильяма Пейджа, отставного советника промышленной коллегии. Не то чтобы деду в принципе требовалось работа – его отец, соответственно мой прадед, умер в молодом возрасте при загадочных обстоятельствах, и юный Уильям оказался по завещанию единственным наследником. А наследство было ого-го – помимо имения с несколькими деревнями нашей семье повезло откопать ещё и адамантитовую трубку.

Работал мой дед для приличия – и чтобы фамилию не позорить, и связями обзавестись, если вдруг кто позарится на наследство. Ценный металл перетекал в сокровищницу герцога, и тому было неважно, кто был владельцем – пока были поставки, а вся тяжесть разработки трубки лежала на плечах подчинённых, всё было в порядке.

Но как-то вышло, что отец с дедом не сошлись характерами, и Оскар Пейдж со своей женой переехали на другой конец герцогства и принялись жить самостоятельно. Мать, несмотря на протесты своего мужа, поддерживала связь со свёкром путем переписки, и оттого Уильям был в курсе наших дел. Сам я своего деда видел лишь однажды – на похоронах отца. Сложно было сказать, что он испытывал тогда – лицо у него было застывшее и безучастное, словно маска. И практически сразу же после нашего знакомства мать отвела меня домой. Наверное, у неё были на то причины.

Зачем я это всё рассказываю? Дело в том, что я послал матери письмо из лагеря с датой своего приезда. И перед тем, как отметиться в отделении гильдии да отправиться в Суслу, нужно было навестить мать. Мне-то скучать было некогда, а вот Анна Пейдж наверняка изнывала от одиночества. Так я думал до того момента, как постучался в двери своего дома.

Открыла мне дверь не наша служанка Мария, а молодая, ненамного старше меня, девушка в традиционном эльфийском наряде, с посохом практически как у Ярославы, но сделаноv при этом из адамантита. Сама кареглазая кудрявая брюнетка, несмотря на наряд, эльфийкой не была – быть может, лишь на каплю крови в ней было от чудного народа.

– Томас Пейдж? – довольно резко и грубо спросила она меня. Я поначалу даже не нашёлся, что ответить, и потому лишь коротко кивнул. Не то чтобы я перепугался, но само появление кого-то в нашем доме озадачивало. Друзья отца нас не навещали – все либо убиты, либо заняты на очередной приграничной стычке.

Девушка отошла в сторону и я вошёл в свой дом. В столовой вели тихий, вполголоса, разговор. Говорила мать, с несколькими людьми, по которым я сразу понял – они авантюристы.

– Томас! – мать, завидев меня, вскочила со стула и едва ли не подлетев заключила в крепкие объятия – вместе с винтовкой, болтавшейся на моём плече. Мне оставалось лишь обнять её в ответ – я тоже крепко по ней соскучился, что уж тут скрывать.

– Здравствуйте, матушка. А кто наши гости? – авантюристы не торопились представляться сами, чтобы было несколько невежливо – я же не просто один из хозяев дома, но ещё и их коллега. Раз они здесь, то не могли этого не знать.

– Это друзья господина Уильяма, Томас.

Очень неожиданно. Я не мог понять, что забыл мой дед в нашем доме – то о нём не слыхать ничего, то вдруг он проявляет заботу и приезжает.

– Вот как… – только и сказал я, справившись со своим удивлением.

– Да. Он ждёт тебя в кабинете Оскара. Поспеши, он там с самого утра!

Как только мать выпустила меня из своих крепких для женщины объятий, я поднялся на второй этаж. Дверь в кабинет отца была закрыта. Постучавшись, я подождал несколько секунд и вошёл, не услышав ответа.

За столом, рассматривая фотографии своего покойного сына, сидел Уильям Пейдж. Угольно-чёрные волосы едва были тронуты сединой, одежда нисколько не уступала той, что носил Цивинский. Оторвав взгляд своих зелёных глаз от фотографий, он посмотрел на меня.

– Здравствуй, Томас, – я и забыл, какой у него голос. Глубокий баритон, совсем не похожий на командирский басистый рёв отца.

– Здравствуйте, дедушка, – интересно, зачем это он приехал именно сегодня, ещё и в компании охотников на монстров?

– Давно не виделись мы с тобой, – похоже, хоть дед и приехал сам за тридевять земель, но цель визита сообщать не торопился. Отец многое про него рассказывал – в особенности любил упоминать, что Уильям редко ходил вокруг да около, предпочитая сразу переходите к делу. Неужели коллежский советник сомневался в том, что мне говорить? Я не планировал этот разговор, и затягивать его не собирался – через три часа отправлялся поезд на Суслу, а у меня даже билетов ещё нет.

– Да, с самых похорон отца. Вы к нам по делу, дедушка, или решили навестить родню, пока у вас дела в Толессе?

Дед хлопнул рукой по столу, возмутившись попервой наглому вопросу, но спустя несколько напряженных секунд откинулся на спинку стула.

– Сразу видно, что весь в отца. А я хотел по-хорошему... Я по делу, и именно к тебе приехал, Томас, – скрипнув ножками стула по паркету, старик поднялся. Я уже понял, чего он хотел и зачем именно притащил авантюристов, но решил дать высказаться Уильяму.

– Хорошо, я вас слушаю, дедушка.

Лицо деда немного скривилось – какой он всё-таки... В общем, я мог всего через две минуты разговора, который пока не сдвинулся с мёртвой точки, понять, от чего именно сбежал отец. Но он всё же сдержался, и я решил пока что не раздражать его сверх меры.

– Анна мне писала о том, что ты авантюристы записался. Зачем тебе это? Ты ведь умный мальчик, мог бы в университет без экзаменов попасть.

Это действительно было так. Глядя на отца, я стремился быть лучшим во всём, что от меня требовалось. Выходило не всегда, но я старался, чем заслужил право попасть в Толесский университет бесплатно и без вступительных экзаменов. Но я этим правом не воспользовался, хотя говорят, что рекомендация от гимназии будет действовать ещё лет пять. Может, когда-нибудь.

– Мне это нужно по работе.

– Журналист-авантюрист?! Не смеши меня. Это самая бездарная трата времени и жизни!

– Отцу ты тоже говорил что-то такое? – я начал закипать. Вот уж не думал, что старику придёт в голову специально припереться, чтобы начать втаптывать всё, что я имею в жизни, в грязь.

– Не «ты», а «вы»! Не забывайся!

– Извините. А на вопрос вы ответите?

Уильям, до того державшийся, стал приближаться ко мне шаг за шагом. Схватив меня за грудки, он, встряхнув меня, прошипел:

– Если ты считаешь, что я позволю единственному своему наследнику угробить свою жизнь и прервать наш род, что ты, юноша, глубоко ошибаешься!

– Как единственному?.. – у отца было два брата, покорно слушавшихся моего деда и выполнявших все его требования, даже самые странные. Ну, так рассказывал о них отец, не гнушаясь назвать родню «слизняками». И они оба, когда я уезжал в лагерь, были живы и здоровы.

Руки старика ослабли, и он отпустил меня.

– Джордж и Джеймс отправились в Феиз, хотели сослужить герцогу хорошую службу, освоить новые земли, но... – подбородок деда мелко задрожал. Он едва сдерживался, чтобы не расплакаться.

Хоть я никогда и не видел своих дядюшек – они даже на похороны брата не приехали – ощущалась какая-то тоска от потери родни. Сказать было совершенно нечего.

Дед, справившись с эмоциями, спросил:

– Понимаешь, почему я не могу тебя отпустить на войну с монстрами?

– Понимаю... Но отказаться от своей работы я не могу и не хочу.

– Я это знал. Знал, что ты так скажешь. Оскар сказал тоже самое, когда пошёл на службу. Но надеялся, что ты не такой законченный болван.

– И поэтому вы привели команду авантюристов, что возьмёт меня под свое крыло? – всё же я был прав в своих догадках. Уильям попытался мне что-то навязать, пытаясь опекать. Именно от этой излишней, ненужной заботы Оскар Пейдж и уехал в Толесс. И теперь, когда все сыновья погибли, Уильям принялся за своего единственного внука.

– Да, Томас. Я тебя хочу лишь этого. Уважь старика – хоть это я для тебя хочу сделать.

– Простите, но я пас.

– Как – пас?.. – дед слегка побледнел и задрожал. Выводы из своей неразрешенной ссоры с сыном он хоть и сделал, пойдя на уступки, но этого было недостаточно.

– Я уезжаю в Суслу сегодня, там меня уже будут ждать. Не волнуйтесь, дедушка. Господин Цивинский мне пропасть не даст.

Старик вздохнул. Непохоже, что он совсем сдался после этих слов, но беспокоиться стал на порядок меньше.

– Значит, я тебе совсем не нужен, – старик моментально погрустнел. Хоть наш первый с ним разговор не заладился с самого начала, я решил не злиться на старика. Плохо будет, даже если один единственный внук отвернётся от него. Грустно и неправильно. Так что я решил его подбодрить, не сходя при этом со своей позиции.

– Мы долго обходились без вас, дедушка. Но, наверное, будет лучше, если вы присмотрите за матушкой. Обещаю навещать её и вас.

Огонёк недовольства вспыхнуло на миг во взгляде, Но угас прежде, чем старик вновь решился бы сказать что-либо не совсем приятное. Вздохнув, он едва слышно пробубнил:

– Хорошо, уговорил… отправляйся в свою Суслу. Надеюсь, что хоть тебя там не убьют.

– Будьте спокойны, дедушка. Ещё успеете правнуков увидеть, – и почему в голову лезет образ Ярославы? Это совсем не смешно!

– А будут? – глаза Уильяма заблестели, и в уголках их стали скапливаться слёзы.

– Обязательно будут. Но потом.

– А я уже понадеялся... Иди уже, на поезд опоздаешь, – дед отвернулся и отошел к окну.

– До свидания, дедушка, – закрыв за собой дверь, я спустился к матери и продолжавшим обсуждать что-то своё авантюристам. Завидев меня, приключенцы поднялись, готовые сопровождать меня до Толесского отделения гильдии, но я обратился к матери:

– Матушка, я думаю, вам лучше будет поехать с дедушкой. Мы с ним договорились.

Мать вздохнула. С одной стороны ей не очень хотелось покидать город – подруги, знакомые, да и просто прикипела к месту. С другой – она как-то обмолвилась за ужином, что нашей семье стоит держаться вместе. То, что она имела в виду, было очевидно – её собственная родня вся была из гордых, небогатых дворян, и едва ли бы приняла сбежавшую дочь обратно в своё лоно. Так или иначе, со своим будущим переездом она смирилась очень легко и быстро.

– По поводу чего ещё вы договорились, Томас?

– Я убедил дедушку, что со всем справлюсь сам, – я обратился к ожидающим меня авантюристам: – Спасибо, но ваши услуги не потребуется. Уверен, мой дедушка покроет все ваши издержки.

Один из приключенцев разочарованно вздохнул:

– А я говорил, что это всё пустое, а вы меня не послушали.

– Да ладно тебе, немного денег всё равно получим. Может, оружие нам оставят. Лучше бы оружие…

Похоже, с них не убудет. Поклонившись, я попрощался с матерью и отправился в гильдию.

В здании, напоминавшем крепость, ничего не изменилось с тех пор, как я оставил в нём заявку на курсы. Всё так же расслабленно сидели в баре отдыхающие авантюристы, просаживая полученные в соседней комнате деньги за задания. Здорово они всё-таки придумали – из-за небольшой скидки на алкоголь всем имеющим статус авантюриста деньги покидали кассу гильдии не очень надолго.

На удивление, меня не только не забыли за эти месяцы, а напротив, поприветствовали радушней прежнего. Помахав всем, я направился к стойке, за которой по-прежнему стояла Пенелопа.

– Здравствуйте, Поппи. Как идут дела?

– Томас! Вы всё же окончили курсы! Собираетесь оставить заявку на поиск группы? – регистраторша пвсё ещё была рада меня видеть.

– Нет, просто отметиться о прибытии, а потом сразу в Суслу.

– Вновь нас покидаете, Томас? Как же мы без вас? Как же без вас «Авантюрист»? – Пенелопа выудила нужную бумажку из ящика стола, на которой я тут же расписался.

– Как-то ведь справлялись, – я не сдержал улыбку – искреннюю, а не притворную, как тогда, когда я пришёл записываться. Даже в этом плане я стал как-то получше – что не говори, а труд облагораживает.

Поговорив немного со авантюристами, несколько расстроенными в моём скорым отбытием – некоторые держали свои истории специально для меня всё это время, и пришлось отказаться выслушать их рассказы – и отправился в редакцию. Надо узнать, как у нас идут дела, да и мистер Мур наверняка уделит мне немного времени для разговора по душам. Было такое желание.

Оказалось, за время моего отсутствия редакция «Авантюриста» разрослась и занимает теперь не мелкое здание с парой помещений в промышленном районе, а двухэтажный дом поближе к гильдии. Налюбовавшись архитектурными изысками, я вошёл в редакцию без стука.

– Добрый день, коллеги!

Адам Тёрнер был единственным человеком в зале, забитом столами, кого я знал. Остальные семь работников, вяло переговаривавшихся до моего появления, с интересом смотрели на меня, стоящего за ружьём за плечом. Адам подскочил с места, и стол, пошатнувшись, разбросал вокруг себя несколько стопок бумаги с черновиками статей.

– Ах, чёрт!.. Пейдж, здравствуй! Давно не виделись.

– Ага. Мистер Мур где тут расположился, не подскажешь?

– Сразу к делам переходишь, как всегда... Может, сперва чаю попьёшь, с ребятами познакомишься? – Адам был рад любому поводу отвлечься от работы – как и всегда. Впрочем, похоже, что этот раз работы у него и правда полно. Под глазами Тёрнера, собирающего упавшие на пол листы бумаги, красовались чернющие мешки, появлению которых было лишь одно объяснение – хронический недосып.

– Чаю выпью, но после разговора с мистером Муром. Есть к нему дело.

– На втором этаже сидит, принимает какую-то шишку из гильдии. Уже часа два что-то обсуждают, конца края не видать, – по всему видно, что Адам не особо разбирался, кто есть кто в гильдии, работая непосредственно с авантюристами. Да, неудивительно стремление Мура и Цивинского иметь своего человека в низах гильдии – главред и фабрикант общались в основном с отошедшей от заданий верхушкой или же с простыми работниками отделений.

Рассудив, что времени у меня осталось совсем немного, а разговор главреда с гильдейцем может растянуться на ещё сколько угодно большой промежуток времени, я решил оставить разборки с мистером Муром до лучших времен. Просто показаться сейчас и рассказать о планах на большую статью про гильдейскую учебку будет вполне достаточно.

Постучавшись и услышав в ответ «Подождите», я ждать не стал и вошёл в кабинет главного редактора. Стенли было возмутился тому, что ему и какому-то гильдейскому работнику – даже не главе Толесского отделения – помешали, но увидев на пороге меня, он поднялся из кресла, радостно хлопнув в ладоши.

– Томас! С возвращением тебя!

– Здравствуйте, мистер Мур. Не сильно помешал?

Судя по цветущей улыбке на лице – не только не помешал, но ещё и спас от неприятного разговора.

– Вовсе нет. Знакомься – Рей Томпсон, куратор из гильдии. Проверяет готовые статьи и одобряет, но чаще не одобряет, их печать.

Куратор, высокий худощавый шатен средних лет, только вздохнул. Гладко выбритое лицо выражало глубокую усталость. Он тоже был рад передышке в спорах с главредом.

– Стенли, зачем же ты так? А ну как Томас удумает бояться меня да начнет стесняться?

– Это уж навряд ли, он парень смелый, – мистер Мур, как обычно, льстил мне. Пока разговор не превратился в обсуждение моих качеств как человека и журналиста, я поспешил поинтересоваться:

– Мистер Мур, вы ведь в курсе, что я отправляюсь в Суслу?

– Хм… зачем? – он прикидывается перед куратором или же правда не в курсе? Так или иначе, придётся аккуратно намекнуть на Цивинского.

– Кое-кто сказал мне на собеседовании, что меня там ждут. А ещё – что от меня ждут статью о курсах.

– Раз сказали – значит так оно и есть, – непохоже, что главред понял, о ком я говорю, но раз он согласился, то скорее всего, всё в порядке.

– Что за статья о курсах? – Томпсон насторожился, почуяв статью, которую ему почти наверняка придется править не один раз, чтобы не допустить утечки закрытой информации.

– Один из членов комиссии сказал, что было бы хорошо привлечь новых студентов к следующему набору. Конечно, не расписывая учебный процесс в подробностях.

Куратор ненадолго задумался, вздохнул ещё раз и махнул рукой:

– Если так сказали в комиссии, то Стенли прав. Но я всё равно уточню у мистера Гудмана, – предупредил меня Томпсон.

– Хорошо. Я тогда пойду, а то скоро уже поезд прибывает. До свидания, – попрощавшись, я отправился в сторону вокзала. В чаепитии Тёрнеру пришлось отказать, хотя Адам меня сильно уговаривал. Я бы конечно с радостью – нескоро мне выпадет возможность насладиться хорошим чаем.

Так думал я. На деле же оказалось, что вовсе необязательно тесниться в общем вагоне, место в котором оплачивала гильдия для доставки студентов из лагеря. На свои деньги, заработанные ещё до учебки, я выкупил место в приличном вагоне и, заказав у проводника чай со сладостями, принялся за написание статьи в свете покачивающихся ламп. Мой внешний вид, как и ружьё, несколько смущали других пассажиров, но они быстро привыкли и перестали обращать на меня внимание.

Так тяжело начинать писать статью... Сперва слова вытягиваются по одному, через силу, но уже спустя пару предложений рука сама выводит слово за слово, и чем дальше – тем лучше.

Выдохнув, я поставил подаренное отцом перо на бумагу. «Многие гадают – каким образом можно стать авантюристом? Нижеследующий материал даст вам исчерпывающий ответ на этот вопрос и расскажет о том, как из простых жителей герцогства Астесс получаются охотники на монстров…»

Глава 6

В Суслу поезд прибыл лишь под утро. Я, увлечённо писавший статью всю дорогу, вышел из вагона потягиваясь и зевая. Мысль о том, что надо показаться в гильдии, давила и угнетала. Практически завершённая работа, быть может, и стоила бессонной ночи, наполненной попытками других пассажиров погасить свет над моим столом – он им якобы мешал спать – и питьём нового для меня напитка, лишь недавно завезённого в Астесс. Кофе – он был очень неплохим на вкус, пусть и горьковатым, и меня не покидало ощущение, что из-за него я и сумел проработать всю ночь практически без перерывов. Нашей редакции, да и всем газетчикам он наверняка придется по вкусу.

Выйдя из здания вокзала – куда меньшего, чем в Толессе – я оказался на улицах Суслы. Всё в этом городе мне было незнакомо. Глаз цеплялся за всё подряд в поисках чего-то привычного, но тщетно. И архитектура, и одежды местных жителей, и общая атмосфера города резко контрастировали с привычными индустриальными видами. Ни единой дымящейся трубы на весь город! Чем они здесь занимаются, на что живут? Откуда такая отсталость?

Ответ был прост – герцогство Астесс во время последней кампании против Королевства Понон, что была лет десять назад, взяла в качестве платы за свою победу город Сусла и его окрестности. Время шло, а в этом приграничном городе ничего так и не поменялось. Зато Понон за прошедшую декаду расправил плечи, взяв уверенный курс на развитие собственной промышленности. Что принесло плоды незамедлительно – Королевство разгромило Южную Лирийскую республику после своей триумфальной победы, про которую я читал в газете чуть больше месяца назад. Наверняка теперь пононский король жаждет отомстить нашему герцогу за позорное и унизительное поражение и вернуть Суслу в лоно стремительно развивающегося государства.

Одно мне было непонятно во всей этой истории – на кой вообще кому-то далось это захолустье? В Сусле, кроме пивоварен, быть может, ничего ценного не было, и плодить разногласия и конфликты между странами из-за клочка земли с небольшим по размеру и населению городом было очень странным решением. Впрочем, кто я такой, чтобы критиковать решения герцога?

Такие размышления были в моей голове, пока я шёл по улице, петлявшей между фахверковыми домами – хоть что-то знакомое в этом холмистом городе. Пару раз, правда, пришлось остановиться, чтобы спросить у прохожих, где находится местное отделение гильдии авантюристов. Отвечали мне как на астесском, так и на пононском языках – благо последний я понимал немногим хуже своего родного. Косые взгляды на себе за обращение на астесском я тем не менее ловил – не все жители Суслы смирились с завоеванием и казалось только и ждут, когда пононская армия придёт и освободит их. Винить их в этом нельзя, Но хотелось надеяться, что меня в этот момент в городе не будет. Гильдия авантюристов хоть и была официально вне политики, но на деле бывало всякое. Именно из-за проблем с мало что соображающими в пылу битвы солдатами здания гильдии выглядели как крепости. Собственно, ими они и являлись.

И как раз к такой крепости я и вышел, отчаянно пытаясь побороть зевоту. В такой ранний час зал отдыха на первом этаже пустовал, лишь регистраторша – шикарная кареглазая брюнетка – готовилась к рабочему дню, перекладывая скопившиеся бумажки и сортируя их по подписанным ящичкам в большом, встроенном в стену шкафу. Увидев меня в дверях, она прекратила заниматься своей работой и спросила меня через весь зал:

– Здравствуйте! Вы что-то хотели?

– Здравствуйте! – хоть она на астесском говорит, всё же пононский был мне непривычен из-за недостатка практики: – Я хочу отметиться о прибытии.

– Отметиться? – переспросила она меня. Я как раз успел подойти к стойке, за которой стояла девушка, и опереться на неё.

– Да, я кандидат в авантюристы. Томас Оскар Пейдж. Свежий выпускник из учебного лагеря под Ранече.

– Мистер Пейдж, вы вероятно ошиблись. Распределение новичков идёт в Толессе, вам лучше будет поехать туда, – сказала регистраторша удивленным голосом.

Вот тебе раз! Цивинский, вы хоть кому-нибудь кроме меня сказали, что меня будут ждать в Сусле? Ожидающие-то в курсе? Если нет, то я не знаю, что сделаю. Хотя самое большее, что я могу – возмущенно ударить по стойке регистрации кулаком, после чего меня выведут под руки два дюжих молодца из числа коллег. Я решил попробовать еще раз, уточнив на всякий случай, кто я такой.

– Я – Томас Оскар Пейдж, из газеты «Авантюрист». Вы наверняка слышали о ней. Так вот, мне сказали, что меня будут здесь ожидать сразу после того, как я отмечусь в Толессе.

Девушка призадумалась. Похоже, название газеты ей о чём-то да говорило и она, едва слышно проговаривая мою фамилию, силилась вспомнить хоть что-то, что могло относиться ко мне. Увы, тщетно.

– Простите, мистер Пейдж, но… – регистраторша покачала головой и развела руками, демонстрируя своё бессилие. Я устало вздохнул. Сил моих больше нет.

– Простите, а как вас зовут?

– София Рихтер, – девушка немного напряглась, ожидая скандала.

– София, есть у вас свободная комната? Очень спать хочется.

Рихтер похлопала глазами и, опомнившись спустя пяток секунд, ответила:

– Да… да, есть на втором этаже, под номером четыре. Деньги вперёд.

Расплатившись, я поднялся на второй этаж и расположился в утлой комнатушке на одного человека. Свалив вещи у изголовья кровати, я упал головой на подушку и уснул в обнимку с винтовкой. Вся эта ситуация, слова Станислава, неосведомленность Мура и самой гильдии о том, что меня тут ждут – всё потом. После сна и на свежую голову.

Проснувшись под вечер, я чувствовал себя совершенно разбитым. Во рту была такая сухость, что даже немного мутило. Воды с собой у меня не было – надо не забыть наполнить фляги – и мне пришлось спускаться на первый этаж.

Зал отдыха к вечеру успел превратиться во вполне привычный бар с несколькими отдыхающими группами. Не обращая ни на кого внимания, я направился прямиком к барной стойке, стоящей на противоположной стороне зала от стойки регистрационной.

– Здравствуйте, воды пожалуйста, – прохрипел я пересохшим горлом.

Пока бармен, пожав плечами на столь безалкогольный заказ, наливал мне воду из кувшина, кто-то толкнул меня в спину. Полный раздражения, я повернулся и увидел…

– Вот ты где, Пейдж! А мы тебя обыскались. Эй, народ, я нашёл его!

Передо мной стоял дворф, и дворф этот был мне очень знаком. Чёрная борода, глаза как два рубина. Сомнений нет, это он.

– Сибрек! Надо же, какая встреча!

К нам подошли Эрува, Отто, Асмук и ещё один человек, с длинными светлыми волосами, завязанным в хвост, и в крепкой броне. В ножнах на поясе у него покоился здоровенный меч.

– Мы ждали тебя, Томас, – своим мягким, бархатным голосом сказала и эльфийка.

– Меня? Неужели?.. – вот разрешилось загадка. Хорошо, что я вышел из комнаты освежиться, не то снова бы разминулись.

– Да, мы заранее решили тебя принять в группу, сразу после экзамена, – подтвердила Эрува. А я уже было начал бояться, что Цивинский надо мной поиздевался.

– Здорово ведь! – я мигом повеселел. Большая часть моих забот улетучилась в одну минуту. Поздоровавшись со всеми своими бывшими наставниками, нынешними одногруппниками, я посмотрел на новое лицо. Эрува принялась знакомить нас друг с другом.

Мечник тоже оказался новеньким, правда, с прошлого выпуска. Звали его Август Майер, и он, как и Отто, был пононцем по происхождению. Какими ветрами их обоих занесло в астесскую гильдию, я пока решил не интересоваться – мало ли какие бывают у людей причины, чтобы пойти охотиться на монстров в чужой стране? Хотя в первую очередь эти вопросы должны были быть обращены к дворфу и эльфийке, но мне почему-то показалось, что для них бродить по миру, понемногу начинающему принадлежать людям, был довольно естественно. Наверное, дело в сказках и историях, что я слышал в детстве. В них всегда были вместе представители практически всех разумных рас, и неизменно побеждали общими усилиями то демонов, то мертвецов, то драконов. Реальность была куда менее приятной.

То и дело случались межрасовые войны, причём именно с участием людей в качестве одной из сторон. Последняя война между эльфами и дворфами, к примеру, была три века назад, из тех пор в бородачи и ушастые всегда выступали как союзники. Империи людей были тому причиной – очень уж часто были попытки отобрать священные земли у проживавших на них столетия, а то и тысячелетия, нечеловеческих рас.

Впрочем, нелюди сами были хороши – из-за одной вырубленной рощи вырезались целые поселения, как и из-за добытых драгоценностей. Если дворфов я мог понять – всё же самоцветы и руды были весьма ценны – то эльфов совсем никак. Ни одно дерево не стоило таких зверств, что творили остроухие. Хотя кто знает этих древолюбов, может у них и была причина реагировать на человеческую экспансию именно так?

Об этом я размышлял, тщетно пытаясь уснуть в ночь после своего принятия в группу. Принятие это было довольно интересным и информативным. Бывшие наставники и новенький рассказали мне о своих уровнях, талантах и способностях сразу после того, как Рихтер отметила меня в бумагах как члена группы.

Эрува была с самым высоким уровнем из всех нас – с тридцатым. Интересно, сколько она уже лет состоит в гильдии, что сумела достичь таких высот? Интереснее этого были только её навыки и таланты.

Святая магия – целых девять уровней с кучей соответствующих заклинаний. Эрува могла и исцелить серьёзные раны, и усилить тем или иным образом каждого в группе, и уничтожить нежить или демона. Просто так такие сложные заклинания не изучаются, и у меня закралась мысль, что эльфийке пришлось в своё время повоевать против этих ужасающих тварей.

Дальше были огненные чары – семь уровней, что тоже немало. И опять с таким длинным списком изученных эльфийкой заклинаний, что дрожь берёт, как подумаю, что может быть, если всегда спокойную остроухую вывести из себя. В лучшем случае удастся отделаться ожогом от огненной стрелы, в худшем же останется лишь горстка пепла.

Шесть уровней друидизма воспринимались как нечто само собой разумеющееся. Всё же все эльфы так или иначе связаны с природой, и помыслить себе представителя чудного народа, убывающего животных, было довольно сложно. Куда проще представить себе, как эльф приручает обозлённого зверя.

Но Эрува оказалась не из таких – в её арсенале были страшные яды, опутывающие жертву корни и ещё черт знает что. Были и схожие со святой магией по эффекту заклинания, но с несколько иным принципом действия – «Не-магу не понять», как мне сказали, и я решил не задавать лишних вопросов.

Ещё по четыре уровня оказались распределены между магией крови и магией воздуха. Если первая вновь была нужна для жутких вещей и преобразования крови в заклинания, то у второй оказалось на удивление мирное применение – воздушный щит и полёт.

Таланты свои Эрува называть отказалась наотрез, но я мог предположить по набору заклинаний, чтобы там было что-то жуткое. Не этого ожидал от всегда готовой всем помочь эльфийки, далеко не этого.

Сибрек был двадцать шестого уровня, и пятнадцать из них были во владении секирой. Можно было сказать, что со своим оружием он управлялся в совершенстве – но не только им. Впервые на моей памяти у кого-то были уровни в броне, причём сразу шесть! Очень странные дела, а учитывая таланты дворфа – то вдвойне. Сибрек, как он говорил, чувствовал, как ему лучше стоять, чтобы доспехи выдержали очередной удар монстра. Оставшиеся уровни были в стрельбе из арбалета. На ремне за спиной и правда висел короткий, но крепкий на вид арбалет. Остальные таланты, не касавшиеся брони, были, как легко догадаться, выбраны именно для секиры – страшно представить, что он с ней вытворял в бою. Скорее бы это увидеть!

Отто Браун со своим двадцать первым уровнем специализировался на трёх видах магии – огня, воды и земли, развивая их более-менее равномерно. Таланты мага все были направлены на усиление его многочисленных заклинаний – наверняка Отто ненамного уступал Эруве в своих возможностях.

Асмук двадцатого уровня был шаманом до мозга костей. Это не означало, чтобы он был бесполезен в бою, вовсе нет – духи предков могли сделать из орка настоящего монстра, владеющего чем угодно. Довольно удобно, на мой взгляд.

И Август Майер, недалеко ушедший от меня со своим пятнадцатым уровнем. Парень владел двуручником не хуже, чем Сибрек своей секирой, и был учеником знаменитого мастера фехтования и отставного авантюриста Шуберта, скончавшегося от грудной жабы полтора года назад. Майер решил, что лучшим способом отблагодарить своего учителя будет пойти по его стопам.

В настолько одаренной компании я чувствовал себя лишним, но Эрува с Сибреком меня подбадривали, обещая скорый рост уровней после первых же заданий.

Эти самые первые задания не появлялись целых два дня, за которые я успел достаточно хорошо познакомиться со своей группой. Наставников бывших я уважал и ценил, а вот Август вёл себя не лучшим образом. Хоть он и был очень одаренным фехтовальщиком, но его высокомерная манера говорить со мной меня достала очень быстро. И к вечеру моего второго дня пребывания в Сусле между нами состоялся неприятный разговор.

Сидя за столом в общей комнате на постоялом дворе, где расквартировалась наша группа, я дописывал и правил статью об обучении в учебном лагере для авантюристов. Майер, мающийся от безделья после тренировок, принялся меня донимать.

– Что ты там всё перечеркиваешь да переписываешь? Написать сразу нормально не выходит?

– Вроде того, – я старался держать себя в руках – всё же Август старший товарищ, и ссориться из-за всяких мелочей с ним мне не хотелось. Он был недоволен тем, что я опросил всех в группе, кроме него, перед тем как начать вносить правки в текст. Мне показалось хорошей идеей добавить отзывы об учебном лагере от уже состоявшихся авантюристов, но кто знал, что это заденет самолюбие Августа и вызовет у него настолько негативную реакцию в мою сторону?

– Не очень хорошо учился или успел всё позабыть? Это же не сложно – хорошо писать эти ваши статейки, – он что, нарошно меня на эмоции выводить пытается? Ещё один издевательский вопрос – и я за себя не ручаюсь. Была бы в комнате Эрува или ещё кто из старших, то Майер бы помалкивал.

– Ты будешь отвечать на вопросы? Я с тобой поговорить пытаюсь, а ты меня нагло игнорируешь, – я держался как мог, но в конце Август добавил на пононском: – Недоумок астесский, скорее бы тебя из группы погнали.

Да он похоже думает, что я в пононском ничерта не понимаю! Ох и поплатишься ты сейчас за свои слова. Я наконец ему ответил – на пононском, чтобы он понял, как сильно ошибся:

– Ну давай выйдем и потанцуем, пилигрим, – я взялся за винтовку, и руки Августа в тот же миг легли на гарду его меча. Дальше мы говорили на своих родных языках, в знак презрения друг к другу.

– Так ты хочешь мне ответить, гад астесский?

– Почему бы и нет, пононская шваль?

В свете пламени керосиновой лампа блеснул клинок меча, сам по себе напоминающий пламя своими изгибами. Несколько менее грозно, но не менее смертельно, смотрелся и мой штык.

– Я тебя на лоскуты порежу!

– Только попробуй – я тебя как хряка заколю!

– Ты только хряка заколоть и сможешь, ты же даже не авантюрист!

– Это пока! А чего ты подойти боишься? Давай – или силёнок не хватит?

С грохотом открылась дверь, и общую комнату ворвался Сибрек с секирой, зажатой в руках. Увидев своих одногруппников, готовившихся на ровном месте устроить смертоубийство, он воскликнул:

– Горного духа ради, что это вы тут у меня затеяли?! – мы оба тут же отпустили оружие. На крик дворфа сбежались все остальные члены группы, кроме отошедшего в город по делам Отто.

Не хочется рассказывать об этом, но нас обоих за эти проделки пропесочили так, что мало не показалось. Очень неприятно было смотреть на том, как Эрува разочарованно вздыхает, глядя на нас.

В итоге остаток вечера до прихода Брауна мне с Августом пришлось выслушивать нотации Асмука с Сибреком – Эрува с нами разговаривать отказывалась, пока мы не помиримся окончательно. Пришлось пожать руку этому козлу, и как только наши ладони соприкоснулись, эльфийка дала нам понять, что мы оба вылетим из гильдии, если ещё раз позволим себе нечто подобное. Это она нам гарантировала как капитан-авантюрист.

Спустя полчаса после примирения вернулся маг с хорошими для нас новостями – появилось подходящее задание, и мы завтра же утром должны выдвигаться, чтобы никто из жителей герцогства больше не пострадал. Задание оказалось весьма и весьма серьезным, особенно для того, чтобы стать для меня первым. Нужно покончить с троллем, поселившимся под мостом у одной из деревень в окрестностях города. Он уже убил трёх человек и двух кобыл, и лишь из-за брошенной на мосту повозки следующие, чей маршрут пролегал через этот мост, уцелели и не стали пищей для тролля.

Наутро наша группа с первыми лучами солнца отправилась в гильдию, чтобы закупиться перед заданием всем необходимым. Однако у стойки регистрации нас поджидал неприятный сюрприз в виде трёх эльфов, которые посчитали, что им хватит сил справиться с троллем самостоятельно. Эрува было принялась спорить с ними и даже отвела главу их группы в сторону. Было похоже на то, что у нас пытаются отобрать наше задание. Хоть оно и уже было записано на нашу группу. Спор вёлся на эльфийском, поэтому я понял далеко не всё, хотя и пытался слушать очень внимательно. Прислушиваясь к интонациям и наблюдая за мимикой и жестами.

Регистраторша, наблюдавшая за их жарким спором со стороны некоторое время, решила вмешаться и выяснить причину разногласий.

Спустя минуту разбирательства выяснилось, что путаница возникла из-за ошибки регистраторши. София вписала в исполнители задания две группы – нашу вчера вечером, и эльфийскую с утра. Получилось не очень хорошо, и было бы некрасиво отбирать подписанный контракт у любой из групп, поэтому регистраторша предложила компромисс – награда увеличится на десять процентов за счёт гильдии и будет поделена между группами поровну.

Эльфы, поупиравшись немного, согласились на совместное выполнение – хотя и настаивали на том, чтобы награда была поделена по вкладу в дело, то есть кто больше сделает для победы над троллем. Но Эрува была настроена на то, чтобы было принято её решение, и им пришлось уступить. В авантюристском ли звании было дело, или же в том, что она тоже была эльфом – этого я не знал, а сама глава группы рассказывать об этом явно не собиралась.

После покупки всего необходимого для победы над троллем – всем не-магам досталось по паре сосудов с маслом – обе группы отправились к злополучному мосту, на котором были видны следы битвы за жизнь. Повозка перевёрнута, товары в ящиках и бочках раскиданы в стороны, некоторые из них разбиты сильными ударами. И всюду – пятна крови и никаких останков. Только нестерпимая вонь, словно кому-то пришло в голову сварить суп из помоев на болотной жиже. Даже в Толесском парке, загаженном воронами в три слоя, стояла менее мерзкая вонь.

Однако самого тролля мы не нашли ни на мосту, ни под ним, ни в его окрестностях. Что-то явно было не так, и Асмук, почувствовав что-то, призвал не расслабляться. Тролли если и селятся под мостом, то так просто не уйдут. Сырость, чистая вода, темнота и еда, которая приходит на мост сама – слишком хорошее сочетание, чтобы так просто от него отказаться. Но тролля нигде не было – только каменный мост через глубокую чистую реку с грудой камней, я бы даже сказал скалой, на дне.

Уходить с пустыми руками не собирались ни эльфы, ни наша группа, так что было решено организовать засаду и сидеть в ней до полуночи. Если тролль так и не появится – значит, он правда ушёл.

Сидя на мосту, я очень жалел о том, что большую часть ночи потратил на то, чтобы освежить свои знания о троллях, издавна славившихся своей способностью к восстановлению, даже поговорка была: «Как на тролле заживает». В сон меня совершенно не клонило и из-за волнения перед первым заданием, и потому что стоило только закрыть глаза, как тут же передо мной появлялась глумливое лицо Августа.

Чтобы отвлечься от неприятных мыслей и не дать себе уснуть, я принялся усиленно думать о том, как бы мне лучше написать эту чёртову статью об учебке. Сколько бы я её не писал и не переписывал, что-то в ней всё равно не нравилось. Возможно, надо дать почитать статью Отто, он точно должен будет сделать пару дельных замечаний. Если конечно вытащит нос из свитков заклинаниями – маг не упускал ни единой минуты, всё прикидывал, какие заклинание ему ещё нужно выучить. Нет, наверное, всё же плохая идея отвлекать Брауна от дел – лучше попрошу Сибрека, дворф точно не откажет.

Так я и провёл несколько часов на мосту, сидя в обнимку с заряженным ружьём. Не то чтобы я думал, что пятилинейная пуля способна навредить толстой тролльей шкуре, но лучше всё же выстрелить, чем не выстрелить, как говаривал дядюшка Джейкоб.

С наступлением сумерек обе группы, даже если и позволяли себе до этого клевать носом, были настороже. Всем известно, что тролли активнее тогда, когда нет солнца – вроде как это связано с лучами от него, из-за которых по неизвестным пока науке причинам эти монстры не могут моментально избавляться от практически любой несмертельной раны. Если вдруг кто сумеет придумать лампу, что светит этими лучами – дни всех троллей, даже пещерных, будут сочтены.

У нас такой лампы, разумеется, не было. Все напряжённо вслушивались в звуки окрестного леса. Ничего, кроме пения вечерних птиц и стрёкота сверчков. Даже в кусты не отойдёшь спокойно, чтобы на тебя не смотрели сразу все.

Стоило мне только улыбнуться в мыслях своей шутке, как вдруг со стороны реки, ровно под мостом, раздался какой-то странный звук, нарушивший мерное журчание воды. Глянув с моста вниз, я встретился глазами с троллем, который поднимал свою четырёхметровую тушу со дна реки. То, что я днём принял за скалу, на самом деле было чудовищем, решившим поспать после сытной трапезы.

Вскрикнув наполовину от испуга, наполовину от неспособности что-то внятно сказать, я направил ствол своей винтовки прямо в глаза здоровенной твари. Остальные авантюристы, ещё не успевшие понять весь ужас ситуации, смотрели на меня как на умалишенного. Палец, мелко подрагивая, спустил курок, и с грохотом выстрела пуля устремилась троллю в морду.

Следом за выстрелом раздался не менее оглушительный рёв. Тролль, держась за лицо, устремился ко мне, желая отомстить. Вот только мои товарищи, быстро сориентировавшись, не дали ему этого сделать.

По взмаху палочки Эрувы ноги тролля опутали толстые корни, которые монстр тут же принялся рвать, словно тоненькие ниточки, но место разорванных быстро занимали новые корни. Свою работу они сделали на отлично – эльфы принялись осыпать голову тролля укреплёнными магией стрелами, метя в глаза. Отто, крутанув посох, готовил огненные чары.

Сибрек, ловко забегая – а то и закатываясь – за спину троллю, начал охаживать его ноги секирой, отчего тот взревел, переходя на визг.

Август со своим двуручником скакал перед троллем, нанося удары по длинным, крючковатым рукам, больше похожим на ветки, и даже смог отсечь несколько пальцев.

Асмук, проворонивший появление тролля, спешно затягивался дымом из трубки, торопясь впасть в боевой транс – на этого травокура рассчитывать совершенно нельзя.

Пользуясь суматохой, я грохнул о голову тролля сосуды с маслом, после чего сбежал с моста – вдруг получится поразить монстра штыком так, что у того не останется ни единого шанса?

Всё шло хорошо, но когда мне оставалось меньше десяти шагов до тролля, тот выкинул нечто невообразимое. Согнувшись в три погибели, словно загнанный зверь, монстр неожиданно бросился вперёд, прямо на Майера и, крепко обхватив его обрубками пальцев, откусил мечнику обе ноги по самые колени. Всё произошло в секунду, никто даже понять ничего не успел, пока Август не заорал от оглушительной боли.

Тролль явно не собирался останавливаться и намеревался сожрать моего товарища живьём. Чёрт! Август, ты хоть и скотина приставучая, но хрена с два ты так помрёшь!

С кличем, идущим от самого сердца, я побежал, готовясь нанести удар. Все эмоции, все силы были вложены в этот один-единственный выпад. Руки уже привычно дёрнулись, позволяя штыку самому найти себе цель. Винтовка ткнулась копьём в ногу тролля, прямо рядом с промежностью. Оставалось лишь дёрнуть ружьё обратно на себя – и тут произошло что-то неожиданное для меня. Руки чуть ли не сами собой начали давить на винтовку – одна на приклад сверху, другая снизу у самого штыка. Твёрдая плоть поддалась, и штык вырвал из тела тролля солидный кусок – уроки практической физики совершенно неожиданно пригодились.

Из раны потоком хлынула чёрная кровь, и в ту же секунду напор стал ослабевать. Толстый живот тролля стал стремительно втягиваться – из него он брал всё то, что поможет ранам поскорее затянуться и восстановить потерю крови. Отвратное зрелище.

Похоже, у монстра немного закружилась голова, и я, пользуясь секундами его замешательства, принялся колоть прямо в рану, не давая ей затянуться.

– Бей туда! – крикнул я Сибреку.

– Не достану же! – крикнул он мне в ответ и продолжил подрубать колени сзади.

Наконец Отто выпалил заклинание, и в тролля устремилась... Огненная стрела?! Всего лишь?!

Но огонь, ударив в облитую маслом голову, здорово поджарил заметавшегося монстра. Поскользнувшись в луже из собственной крови, тролль грохнулся на спину так, что от этого задрожала земля под ногами. Вой, полный боли, был оборван ударом секиры по горлу. Я всё продолжал колоть бьющие по гальке ноги, пока дворф превращал голову твари в котлету – пока тролль шевелится, он смертельно опасен. Так нас стращал Хантер, и я верил сейчас его словам всем сердцем. Даже когда тролль затих, я продолжал колоть, пока Отто не потряс меня за плечо.

– Всё, он готов, хватит!

Я лишь тяжело дышал и ничего не сказал в ответ. Ткнув ещё пару раз и убедившись, что монстр больше не опасен, я разжал дрожащие руки с побелевшими костяшками. Сибрек, проходя мимо, довольно усмехнулся.

– Ну ты зверь, конечно! Ох и права была ушастая, когда решила тебя позвать…

Отдышавшись, я отыскал глазами Августа. Над ним колдовала Эрува, залечивая рваные раны. Сам мечник был без сознания, но хотя бы жив. Подойдя к ним, я спросил эльфийку:

– И что теперь с ним будет?

Эрува посмотрела на меня глазами, полными слез – я аж чуть сам не заплакал. Неужели конец карьере? Просто из-за того, что никто такого от тролля не ожидал? Эльфийка, покачав своими длинными ушками, собралась с мыслями и ответила:

– Гильдия позаботится о нём. В храме Солнца ему наверняка смогут вернуть ноги… за большие деньги.

Что ж, всё не настолько безнадежно, как я думал. Даже испугался за него, хотя ещё вчера был готов его заколоть за оскорбление.

Соорудив из походного плаща носилки, мы понесли Майера в город. Трое эльфов помогали мне без лишних слов. Да, определённо не все остроухие плохие. Я сильно ошибался на их счёт. Хотя, быть может, мне попадались лишь лучшие из чудного народа?

Вернувшись в Суслу, мы передали всё ещё лежащего без сознания Майера в храм Солнца, чтобы ему незамедлительно оказали помощь, после чего лидеры групп отправились в гильдию для доклада. Я же с оставшимися членами группы пошёл на постоялый двор – отмываться от крови и прочего, что летело на нас из тела тролля.

В душе, чтобы отвлечься от нехороших мыслей и того, что вода недостаточно тёплая, я решил заглянуть в строку статуса.

Томас Оскар Пейдж, тринадцатый уровень.

Владение копьём – 10 уровень.

Владение ружьём – 3 уровень.

Целый уровень за эту тушу получил. Если так пойдёт и дальше, то я быстро и до двадцатого уровня доберусь. Это если моих напарников не поубивают, конечно же – этого мне совершенно не хотелось.

Эрува, как только она пришла, обнадёжила нас – ноги Августу слепят новые, лучше прежних. В мастерстве целителей храма Солнца сомневаться не приходилось, и все мы вздохнули с облегчением.

Награду поделили по справедливости, как выразилась эльфийка – львиную долю от общего пирога отдали мне. А ещё мне вручили серебряный значок, похожий на пуговицу, с изображением орла в короне герцога Астесса. Теперь все будут видеть, что я – настоящий авантюрист.

Но помимо этого – ещё и журналист. Хоть я и устал, но мне нужно написать записать впечатления, пока они совсем свежие, и завтра опросить всех в группе – кроме Августа, само собой. А ведь надо будет ещё и тех эльфов расспросить. Столько дел, и совсем скоро наступит полночь. Но как-нибудь, с чашкой кофе под рукой, я всё же справлюсь. Иначе зря я назвался журналистом-авантюристом.

Глава 7

Дни сменялись неделями, недели – месяцами. Уже целых три месяца прошло с моего прибытия в Суслу. И всё это время я жил.

Нет, пожалуй, я начал жить именно тогда, когда решился поддаться на уговоры мистера Мура и записался в авантюристы. Всё-то, что было до того момента, сейчас казалось каким-то нереальным и далёким, словно сон, от которого я наконец пробудился. Но ни в коем случае не кошмаром – где бы я был без строгих учителей, нудной временами учёбы и знакомства сослуживцами отца? А главное – кем бы я был?

Багаж полученных знаний хоть и нечасто пригождался, но никогда не был лишним, а главное – полное гимназическое образование красило меня в глазах прочих людей и нелюдей, что состояли в гильдии авантюристов, и сильно облегчали попытки разговорить коллег по цеху, регистраторшу и прочих работников. Немалый вклад вносила ещё и моя собственная репутация и как авантюриста, и как журналиста.

За эти три месяца наша группа выполнила порядка двадцати контрактов. Все они были не слишком сложными и опасными в сравнении с первым заданием на тролля, но тем не менее нервы трепали регулярно. Правда тут дело может быть в том, что Эрува не скупилась на «зелёнку». Августу как раз усилений в тот раз и не хватило, чтобы спастись из цепких лап поселившийся под мостом твари.

Так или иначе, заработок у нас был стабильный и большой – хватало не то что на жизнь, но и на обновки. Отказавшись от финансовой помощи гильдии новичкам, я обзавелся отличным тёмно-зелёным мундиром со стоячим воротником и латунными пуговицами, и тёмно-бордовыми шароварами, заправленными в новенькие, блестящие черные сапоги. Я был очень доволен тем, как ателье выполнило мой заказ, и был, осмелюсь сказать, весьма щедр при оплате. Осталось дождаться посылки из Понона с подарком к моему дню рождения – игольчатая винтовка Бекера в комплекте с ящиком бумажных патронов. В целом как у авантюриста мои дела шли очень даже неплохо, особенно когда Август вернулся в строй спустя месяц лечения в храме – действительно с новыми ногами, которые всё равно продолжали болеть. Майер больше меня не донимал и, похоже, считал меня обязанным мне по гроб жизни. Хотя на моём месте любой бы поступил также – не давать ведь человеку погибнуть из-за личной неприязни. Кроме того, в одной из книг, что я читал во время учёбы, автор писал: «Конфликт может стать началом большой дружбы». Кстати, о том, что он может стать и причиной чьей-то смерти, автор предпочёл не говорить.

Пожалуй, не хуже у меня шли дела и на журналистском поприще – большая, на четыре полосы, статья об обучении на авантюриста в учебном лагере гильдии под Ранече пользовалась большим успехом – весь немаленький тираж разошёлся сразу же, как только поползли слухи о моей статье. Мистеру Муру пришлось выпускать дополнительный тираж – ещё с десяток тысяч экземпляров, что для нашей газеты стало просто золотым дном. Обо мне заговорили в гильдии, и даже глава отделения в Сусле пригласил меня на чашечку кофе. Правда, обещания не сдержал – уехал по делам в Толесс. Весьма обидно!

Но вскоре и мне пришлось навестить родной город – мистер Мур вызвал в редакцию, чтобы я объяснил своим коллегам тонкости устройства гильдии авантюристов. Коллег этих оказалась на удивление много, но никто пока не решился сам вступить в ряды охотников на монстров. Хотя желающих прикоснуться к профессии становилось всё больше с каждым днём.

Причинами тому были многочисленные статьи – разумеется не только мои, но и моих коллег, начавших прислать материал со всех уголков герцогства. Ходили слухи, что даже наш виконт Адам Радави читал «Авантюриста» и рекомендовал его своему двору. И это несмотря на привычку нашей газеты регулярно пинать власти и армию – романтика профессии перевешивала всё.

Но мой вклад в популяризацию издания тоже нельзя было отрицать – я просто заваливал редакцию статьями и отчётами о выполненных заданиях, историями других групп и статистикой по выполнению контрактов. Я даже сумел протолкнуть в газету новый формат и выбить целую полосу под него. Ведь что может быть интереснее для простого честного горожанина, чем интервью с теми, кто защищает его каждый день?

Первым делом я попытался взять интервью у главы своей собственной группы. В один из дней, когда контрактов на монстров не предвиделось, я подошел эльфийке, расчёсывавшей свои светлые с зеленцой волосы, обычно собранные в хитрую причёску – как оказалось, они ей доставали до талии, а то и пониже.

Стоило мне только немного засмотреться на изгибы тела симпатичной даже по людским меркам, как меня удостоили вопросительным взглядом:

– Что-то хотел, Том?

– Э-э-э… да. Понимаешь, мы в «Авантюристе» сейчас собираемся новую рубрику вести, интервью с лидерами приключенческих групп, – Эрува не читала газет и вообще слабо разбиралась в том, как работает человеческое общество. У эльфов всё было не так как у нас, и даже с феизовскоми папуасами у астессцев было больше общего, чем с любым из представителей чудного народа.

Поэтому Эрува не особо понимала даже, чем я занимаюсь – она знала только то, что я пересказываю события, пересылаю в редакцию, и о новостях через меня узнают всё больше и больше людей. И чёрт его знает, как вести распространяются у эльфов. Из уст в уста, или же может с помощью сигнальных рогов? И мне из-за этого пришлось объяснять эльфийке что такое интервью:

– Интервью? А что это?

В глазах остроухой читался небольшой интерес. Она хоть и не понимала многого, но старалась внимательно впитывать потенциально полезные знания. А такими для неё были практически любые услышанные впервые слова и термины.

– Эм, ну, как бы сказать поточнее… это разговор под запись, где я буду задавать вопросы, а ты будешь на них отвечать.

В глазах Эрувы вспыхнул нехороший огонёк. Она отложила свой гребень в сторону и сказала:

– Значит, в газету это хочешь написать?

– Да, всем будет интересно почитать о том, как знаменитая Эрува начинала свою карьеру и советы, как её начать другим.

Лицо эльфийки моментально стало пунцовым и она, встав с диванчика, пригрозила мне кулаком.

– Знаменитая? Ты что, обо мне уже писал?

– Давно, ещё когда мы тролля убили и я просил рассказать об учёбе в лагере... – и тут меня с размаху одной рукой впечатали стену, держа за грудки.

– А может, сперва нужно было спросить, хочу ли я, чтобы обо мне знали другие? – спокойное обычно лицо Эрувы исказилось до неузнаваемости. Похоже её и правда стоило спросить перед публикациями. Но уже поздно.

– Я не подумал…

– Это заметно. Пейдж, какой же ты дурак иногда, – пальцы эльфийки разжались, и я на слабых ногах едва не сполз по стенке на пол. Страшно – она меня при желании сможет раздавить двумя пальцами, как таракана.

Эрува, тяжело дыша от злости, ушла в свою комнату, и только когда дверь за ней с грохотом захлопнулась, я смог выдохнуть. Пронесло. Нужно будет у авантюристов и всех прочих брать устное, а лучше письменное, согласие. Да и мистеру Муру в письме написать, чтобы коллеги не обожглись как я или даже хуже. Но, несмотря на весь мой ужас – как же мило она ругается на астесском. Словно благовоспитанная девица вроде Ярославы, которая даже не чертыхалась никогда.

К несчастью, похоже, мне придётся искать для интервью кого-нибудь другого, кто согласится поделиться подробностями из своей жизни. Но сперва надо успокоиться, а то ноги совсем слабые и не слушаются.

Сибрек, знавший Эруву дольше других, после посоветовал не расспрашивать её о прошлом – у всех есть то, о чём даже не хочется вспоминать, не то что рассказывать. Справедливое замечание. Но что уже пережила это остроухая, что даже дворф так заговорил? Боюсь узнать. Но очень хочется.

Искать же того, кто согласится дать интервью, пришлось прямо в зале отдыха. И это была ошибкой – желающих оказалось так много, что пришлось ограничиться теми, кто имел звание капитана-авантюриста. Таких оказалось всего трое, и всё равно мне потребовалось несколько часов на разговоры с авантюристами. И ещё больше на то, чтобы собрать из этих разговоров выжимку и не потерять при этом вид диалога. Надеюсь, из-за этого ко мне вопросов не будет – я хоть и предупреждал интервьюируемых, что буду перерабатывать материал, но не факт, что они хорошо меня поняли. Но на мой вкус материал получился неплохой, и после первого удачного опыта я составил универсальный список вопросов для любой группы, варьируя некоторую их часть – не спросишь же у группы из пятерых человек, как они преодолевают межрасовые противоречия.

А расовый вопрос волновал очень многих читателей, особенно из числа власть имущих. Мистер Мур даже прислал мне письмо на этот счёт:

«Томми, мой мальчик, ты славно потрудился в последние недели, и интервью с группой Шеффилда очень понравилась читателям. Нас просто завалили письмами, адресованными тебе и самому Шеффилду. Я долго могу тебе рассказывать их содержание, но вместо этого просто попрошу сглаживать моменты с высказываниями о других расах. Господин Радави был против того, что было написано об эльфах. И пожалуйста, не надо рассказывать о походах по борделям – не порти моральный облик профессии.

Постскриптум: будь осторожнее, до меня дошел слух от мистера «Ц», что на тебя точит зуб кто-то из знати».

«Завалили письмами» – это когда три-четыре неравнодушных читателя соизволили не просто выругаться за завтраком при чтении свежего номера, но ещё и решили донести своё несогласие, или же наоборот, до коллектива газеты. Просто любят наши редакторы всё приукрасить

С тех пор, как пришло это письмо, прошло немало времени, но я так и не заметил никого, кто бы меня преследовал. Возможно, я просто не замечал – ведь вряд ли главред станет просто так, шутки ради, сообщать такие вещи, тем более упоминая Цивинского. В том, что именно этот богатей и есть «мистер Ц» сомнений у меня не было. Поэтому с оружием я практически не расставался, даже в кровати. Одногруппники смотрели на меня с подозрением, но никаких вопросов пока не задавали, хотя намекали на то, что хотят узнать, как мне идут дела с работой в «Авантюристе».

Я бы продолжил хранить молчание, если бы в одну из ночей меня не разбудил грохот разбитого окна.

Вскочив с постели, крепко сжимая ружьё в руках, я отскочил спиной к двери, ожидая, что в мою комнату сейчас кто-нибудь влезет. На шум прибежали товарищи, что удивительно – во всеоружии. Асмук то ли рычал, то ли шипел, и при всём этом мелко дрожал.

– Чую, не добру это.

– Ой, да что ты говоришь, а я думал, что такое лишь к добру и бывает – Сибрек оскалился на орка, но тот не обратил внимания. Разумом он был далеко и явно общался с духами предков.

– Они ушли, но вернутся, – Асмук выдохнул и задумчиво посмотрел на меня. Я, избегая его взгляда, уставился на разбивший стекло камень, обёрнутый бумагой. Подняв его и развернув листок, я прочитал написанное на нём вслух:

– «Не пиши больше, тварь!»

– У-у-у... – протянул Август, убирая фламберг в ножны. Приятно, что он примчался, несмотря на всё ещё не проходящую боль в ногах.

– Действительно, – дворф хмыкнул и поинтересовался: – Кого ты там своими писульками задел, что он не побоялся к тебе прийти?

– Не знаю. Не уверен... – на самом деле я знал, совсем немного.

Но кто из аристократов решился бы запугать меня так нагло? Предположений не было совершенно никаких, кроме того, что это не виконт – господин Радави не постеснялся бы напрямую написать мне. Таким уж он был человеком, если верить слухам. Даже если не верить, то в письме главред бы точно указал на одного из наших работодателей.

Чтобы выяснить, что за недоброжелатели заявились ко мне, пришлось обратиться к информатору, коего я обрел вскоре после того, как обосновался в Сусле. Увы, не всегда о некоторых вещах можно узнать легально, и чтобы быть в курсе всей авантюристской кухни Суслы и окрестностей, я приплачивал Рихтер. Договориться с ней, как с Пенелопой, не вышло – София не захотела давать мне доступ к спискам заключенных контрактов просто за красивые глаза. А вот за красивые серебряные монеты с гербом герцогства – пожалуйста, и не только контракты, но и некоторые интересные новости.

И вот на утро, когда я подошёл к стойке регистрации и уже был готов спросить у Рихтер, не слышала ли она чего-нибудь о нападках на гильдию со стороны знати в последнее время, чтобы сузить круг подозреваемых, как девушка сама обратилась ко мне:

– Томас! Вы очень вовремя, вас вызывал глава.

Я немного удивился – неужели весть о ночном нападении разнеслась так быстро? Нет вот уж вряд ли. Кивнув регистраторше, я поднялся на третий этаж, заглянув по пути на второй. Всегда было интересно, чем они тут занимаются – оказалось, что несколько человек, как мужчин так и женщин, перебирали бумаги с контрактами, высчитывали что-то то при помощи счётов и вообще занимались ленивой бумажной работой. В сравнении с этим умиротворенным островком документооборота здание редакции было настоящим жужжащим ульем, набитым трудолюбивыми пчёлами, вечно готовящими свежий выпуск очередного номера «Авантюриста». Если верить Тёрнеру, то в день перед печатью всё было очень плохо. Обязательно перед началом работы ротационной машины, когда все полосы уже были свёрстаны и работники занимались отлитием матриц для печати, проходит невероятно важная новость, которую на следующую неделю отложить совершенно никак нельзя, и срочно приходится всё править. К таким новостям относились в основном предупреждения об опасных тварях, что имели наглость завестись у каких-нибудь дорог или деревень, призывающие авантюристов, что желают поучаствовать в коллективной охоте, прибыть в определённое отделение за контрактами.

Глава отделения гильдии в Сусле позвал меня именно ради такого объявления, но с некоторым нюансом.

Постучавшись и войдя, как только услышал ответ – невнятное бурчание, которая трактовал как разрешение – я впервые попал в подобный кабинет. Довольно просторный, не сильно богато обставленный и вместе с тем уютный.

– Здравствуйте, Томас! – глава сидел на своем месте, крупный брюнет с лёгкой сединой на висках, одетый в тренировочную серую форму, какая была у меня в учебке. Я обратил внимание на беспорядок на его столе и нервное постукивание пальцами. Ну, похоже на то, что впереди у нас долгий сложный разговор с хождением вокруг да около.

– Здравствуйте, мистер Клейн.

– Хорошо, что ты пришёл с утра.

– Дела большой важности?

– Вроде того. Присаживайся, надо кое-что обговорить.

Устроившись поудобнее в мягком кресле, я дал понять, что готов к разговору, и Клейн продолжил.

– Но перед этим я не могу не спросить, как тебе у нас гильдии? У Эрувы довольно высокие стандарты, наверняка тебе приходится нелегко, – Арнольд Клейн слабо улыбнулся.

– На самом деле всё не так плохо, товарищи мне сильно помогают. Но всё-таки совсем без проблем не получается, – картинно вздохнув, я развел руками.

– Издержки профессии. Ничего не поделаешь, – покрутив в руках перо, Арнольд уже собрался было переходить к делу, но я решил задержаться на издержках другой своей профессии.

– Наверное, что-то сделать всё-таки можно. Мистер Клейн, видите ли, сегодня ночью случилась неприятность – некто высадил стекло в комнате, где я проживаю, и подбросил записку с угрозой, – глава отделения посмурнел и, постучав по столу, уточнил:

– А что за угроза была? Что-то про гильдию?

– Нет, вовсе нет. Кое-кому не очень понравилось то, что я пишу в «Авантюристе».

– Быть того не может, у вас весьма хорошие рассказы про вашу работу у нас, и не только – интервью Шеффилда мне здорово напомнило мою молодость, – приятно слышать похвалу, особенно за усердную работу.

– Тоже спускали половину денег на девочек? – поинтересовался я, прищурившись.

– Было и такое, – невозмутимо ответил Арнольд: – Но в основном отсылал деньги жене и детям.

– Извините, – неловко получилось.

– Ничего страшного. Так, говорите, вам стекло выбили и угрожают из-за работы в газете? – ещё раз проговорил глава отделения.

– Да, именно так, мистер Клейн.

– Но вы же не собираетесь бросать из-за этого работу? Это была бы большая потеря для «Авантюриста».

– Нет, мистер Клейн. Меня не запугать так просто, – я даже невольно приосанился в кресле.

– Чудно. Потому что у меня для вас есть поручение. У вас ведь публикуют объявления о сборах в конкретном отделении? – взгляд отставного охотника на монстров забегал в стороны, и сам он немного съёжился в кресле. Неуютно ему от того, что он мне предложить пытается? Взволнованность главы отделения мигом заразила и меня.

– Эм… да, у нас такое практикуется. Но придётся подождать дня три до следующего номера, прежде чем объявление смогут прочесть. Если это что-то срочное – быстрее разослать телеграммы по отделениям, – хотя есть ли в Сусле телеграф? Нет, он определенно должен быть, всё же только так можно узнать о нападении, если вдруг король Понона решится начать войну без её объявления. А он мог.

– Ничего страшного, дело может подождать недельку. На самом деле я хочу объявить сбор в Сусле без причины. Пока что без неё, – высказав то, что хотел, Арнольд впился взглядом в меня, ожидая реакции. А я был в недоумении и честно спросил:

– Без причины? Совсем?

– Ну, не то чтобы совсем. У меня есть информация о некоторых событиях, и когда наши ребята приедут в Суслу, вполне могут появиться контракты, связанные с ними, – вот и началось виляние. Уговаривать поделиться сведениями его я не собираюсь. Сделаю вид, что это так.

– Простите, мистер Клейн, но без причины я объявить сбор не могу. Редактор не пропустят объявление. Так что я пойду, – стоило мне немножко приподняться с кресла, как Арнольд меня тут же остановил.

– Ну ладно, ладно. Томас, дело в бандитах, что поселились в заброшенной старой крепости, километрах в тридцати отсюда. Деревень там нет, и о банде знают только выжившие жертвы, армия и гильдия.

– Хотите отнять работу у армии? – звучит не очень хорошо. Всё равно, что идти против самого герцога, если честно.

– Отнять не получится, но вот заставить их пойти на совместные действия было бы здорово. Мы хотели добиться слухов, что гильдия и армия действуют сообща, рассказывая об этом нашим… – глава отделения осёкся, поняв, что сболтнул лишнего. Кто бы мог подумать, что гильдейцы ещё и слухи о себе распространяют? Хотя с падением популярности в народе приходится идти и на такие вещи.

– Хорошо, я понял, что нужно сделать, мистер Клейн. Будет вам объявление в газете. Вернее, слухи, – усмехнувшись, я пожал протянутую руку Арнольду и отправился к себе.

И только увидев, как владелец постоялого двора меняет окна, я вспомнил, зачем вообще пришел в гильдию. Вот ведь!..

Избегая вопросов от товарищей, я принялся за дело. Поговорить можно будет и после того, как я допишу объявление и отправлю его к Муру с пояснительной запиской.

Вечером, когда конверт с текстом под заголовком в стиле «Слухи или совместная операция – военные и авантюристы съезжаются в Суслу со всей округи для уничтожения банды» ушёл в редакцию на последнем на сегодня поезде до Толесса, я наконец-то смог расслабиться и рассказать о своих опасениях и о предупреждении от Цивинского своим товарищам. Оставалось только ждать.

Глава 8

Три дня пролетели довольно быстро – наша группа успела сделать целых два задания, одно на здоровых крыс, что завелись на складах и отличались каким-то совершенно странным поведением, второе на хитрую кровососущую тварь. Вампир или просто какой-либо ещё кровопийца это был, я так и не понял. Эрува спалила его быстрее, чем даже я успел прицелиться.

И по прошествии этих трёх дней, когда свеженький номер «Авантюриста» с моим призывом приезжать в Суслу ради задания на бандитов можно было приобрести в любом более-менее крупном городе герцогства за медный пятачок, в городе и его окрестностях началось оживление.

Около десятка групп приехали на следующий же день, и авантюристы в них состоявшие были самые разные – от грозных воинов с мечами и топорами до волшебников, словно сошедших со страниц сказок. То же касалось и разнообразия рас – от уже привычных мне людей, эльфов и дворфов до совсем странных полузверей. Вернее, полузверь был всего один, зато какой – возвышавшийся даже на фоне самых высоких из людей человек с тигриной головой, весь покрытый полосатой шерстью и с когтями на пальцах. Я такого видел впервые и не сумел при встрече сдержать вздох удивления. Тигрочеловек, услышав меня, подошёл и с угрозой в голосе поинтересовался:

– Парень, что-то хочешь мне сказать? – голос его был похож на сдобренный рычанием глубочайший бас. Наклонившись ко мне, он оскалился и принялся смотреть прямо в глаза.

– Да, хочу. Впервые вижу такую пушистую громадину в Сусле, – заухмылялся я в ответ, выпрямившись и отвечая на его взгляд.

– А ты не робкого десятка, чтобы так обращаться к Полоскам, лысая обезьяна, – его кошачьи усы легли мне на плечи, и мы едва не столкнулись носом к носу.

– И тем горжусь.

Постояв так ещё секунд десять-двадцать, мы отступились. Тигрочеловек протянул ко мне свою волосатую лапу, я с готовностью её пожал.

– Как тебя звать, смельчак?

– Томас Пейдж.

– Полоски , – представился он в ответ: – Пейдж... Знакомая фамилия.

– Я из газеты «Авантюрист», вы могли там прочесть мои статьи, – Полоски, удивившись, вновь оскалился, только в этот раз без агрессии – это было похоже на попытку сымитировать улыбку.

– А, тот, из-за кого мы все здесь. Вот и хорошо. Не желаете пообщаться с моими товарищами?

– Конечно, почему бы и нет? – кивнул я и отправился следом за тигрочеловеком, рассекающим людской поток на оживленной улице, словно броненосец в день лёгкого ветерка.

Компания товарищей Полосок сидела у кафе «Спамо» в самом центре Суслы. Это заведение было хорошо мне знакомо – пару раз в неделю я выбирался сюда из своей душной комнатушки на постоялом дворе, чтобы полакомиться фирменной пононской ветчиной с картофелем, уж очень вкусная она в этом кафе получалось.

Одногруппники у тигрочеловека были на удивление заурядные – пара эльфов и женщина, которая годилась мне в матери. Что, учитывая что моя мать была ещё весьма молодой, пожалуй, можно было посчитать комплиментом. Голубоглазую шатенку с короткой стрижкой вполне можно было назвать женщиной в самом соку. Хотя, на мой вкус, Эрува была посимпатичнее, даже проигрывая в пышности.

– Смотрите-ка, кого я привёл! – Полоски, подталкивая меня своей лапищей в спину, представил меня своим товарищам. Те, глядя на меня, невысокого юнца в нарядном мундире, не особо впечатлились . Один из эльфов – всё с тем же цветом волос, что и все прочие из его племени, и немного отличающийся от своего сидящего рядом собрата чертами лица – даже спросил:

– И кого же ты привел? – в глазах его читалась скука. Не буду удивлён, если для него все люди на одно лицо. Я всё же вежливо представился с полупоклоном.

– Томас Пейдж, газета «Авантюрист». К вашим услугам.

– Ну? Узнали? – тигрочеловек уставился на своих одногруппников горящим взором.

– Нет, а должны были? – этот остроухий начинает меня немного раздражать. Он что, не читает газет, как Эрува? Женщина, однако, слегка приподнялась со стула, колыхнувшись при этом всем, чем она могла колыхнуться в своём тесном светлом платье:

– Ох, батюшки, неужто это и правда вы? – глаза женщины вспыхнули, и она в мгновение ока подлетела ко мне, взяв за руку: – Я читала все ваши статьи! Вы такой!..

– Кхм-кхм, – эльф напомнил женщине о приличиях, и она, спохватившись, отошла на шаг и сделала реверанс.

– Урсула Хоффман, рада знакомству.

– Это взаимно, уверяю вас, – я поцеловал Урсулу в тыльную сторону ладони, вогнав женщину в лёгкий румянец. Я уже и позабыл со всей этой охотой на монстров, что я хоть и молодой, но всё же недурной собой мужчина.

– Какой галантный, редкость в нашей профессии, – Хоффман уселась обратно и, сложив руки под подбородком, не спускала с меня взгляда. Тёмно-алые от густого слоя помады губы растянулись в лёгкой улыбке

Полоски подал мне стул, и я уселся вместе с группой. Официант, завидев знакомое лицо, моментом подошёл и поинтересовался:

– Мистер Пейдж, вы сегодня в компании?

– Как видите. Кофе, пожалуйста. И моим друзьям тоже.

– Сию минуту, – и действительно, лишь чуть больше минуты прошло, а чашки ароматного двойного уже оказались на столе. Не иначе как в «Спамо» приколдовывали при готовке.

Затянувшись кофейным запахом и отпив немного обжигающе-горячего напитка, я продолжил разговор с вежливо ожидавшими свои заказы приключенцами.

– Что же мы молчим? Расскажите что-нибудь, хотя бы откуда вы прибыли.

– Какое твоё дело? – эльфы, всё ещё не представившиеся, с подозрением на меня посмотрели, но Полоски шикнул на них, и те тут же замолчали.

– Не грубите нашему коллеге, а то вдруг у него плохие впечатления о нас останутся? Потом все буду читать о невоспитанных смутьянах из Фотьёра, что путешествуют с Полосками. Мне такого не надо, – оба ушастых, переглянувшись, молча вышли из-за стола, не дожидаясь, пока им принесут хоть что-то, и ушли.

– Вот ведь заразы, ухи бы поотгрыз, – покачал головой тигрочеловек. Урсула вздохнула с облегчением. Её, похоже, такая компания тоже не особо радовала. Или она была рада тому, что освободилось место рядом со мной, чем она тут же воспользовалась. Вырез её платья оказался так близко, что я не знал куда деть глаза, лишь бы не начать пялиться. Судя по всему, Хоффман только этого и добивалась. Оперевшись головой на сжатую в кулак руку, Урсула продолжала смотреть мне в глаза. Становилось всё неуютней, и наконец она задала вопрос, нарушив затянувшееся молчание:

– А вы, мистер Пейдж, весьма юны. Я думала вы несколько старше, но вы меня приятно удивили. Какой же у вас уже уровень? – в любом другом случае я бы отказался отвечать на вопрос, считавшийся в авантюристских кругах неприличным, но этой женщине отказать совершенно не мог.

– Ше… шестнадцатый, – какого чёрта у меня дрогнул голос, вот позорище.

– Хо… такой молодой, и уже с шестнадцатым уровнем? А вы частенько висите на волоске от гибели, Томас, – уже по имени зовёт. Это какое-то странное заигрывание, обезоружившее меня. А Полоски только сидит и лакает из чашки своим кошачьим языком. Вмешался бы в разговор, что ли, разве не видит, что я поплыл, как двоечник на экзамене? Ну, раз нет, придется разбираться самому. Так, как одобрил бы мой отец, будь он жив.

– Случалось и так. Но я со своими товарищами справлялись с этим.

– Как интересно... О товарищах мы поговорим как-нибудь в другой раз. Предпочитаю заочным знакомствам личные, – Урсула придвинулась ещё ближе и, взяв меня за руку под столом, мягко улыбнулась. Желудок от этого принялся выписывать дикие сальто. Я так и самообладание потерять могу! Надо перехватывать инициативу в свои руки, иначе я только и буду делать, что отвечать Хоффман, едва сдерживаясь от того, чтобы не засмотреться куда не следует.

– Миссис Хоффман, а как вам интервью, что я взял у некоторых наших товарищей?

– Мне они очень понравились. Но почему вы спрашиваете? – похоже, получается.

– Интересно ваше мнение. Не хотите дать интервью нашей газете? У вас очень занятная группа, готов поспорить, читателям ваша история придётся по вкусу, – Урсула, услышав моё предложение, вновь расцвела.

– Так чего же мы ждём? Уверена, что Полоски не будет против, если я расскажу всё сама, – Урсула встала из-за стола – она ещё и выше меня на голову – и потянула меня за собой. Окончательно переставая соображать, я спросил:

– А куда мы идём?

– Как куда? В более приватную обстановку, где нам никто не помешает и не станет подслушивать, эти ваши интервью – вещь интимная, – бросив на меня взгляд из-за плеча, Хоффман подмигнула.

Поднявшись в номер гостиницы – а не постоялого двора, как можно было бы ожидать – Урсула и закрыла за собой дверь на защёлку, и что-то напевая себе под нос, достала бутылку вина и пару бокалов.

Осмотревшись, я достал перо и блокнот. Номер как номер – одна кровать, один стул и столик для письма и не только, совершенно ничего отличающегося принципиально от комнаты, где я живу. Зато денег дерут в три раза больше.

Приняв из рук авантюристки бокал, я уселся на стул, а Урсула в свою очередь расположилась на кровати. Звон бокалов ознаменовал собой начало нашего откровенного общения.

– Ваше здоровье! – сделав по паре глотков, мы отставили вино в сторону.

– Раз уж мы тет-а-тет, то давай будем на «ты», – Хоффман всё также смотрела мне в глаза, но уже с небольшим прищуром.

– Почему бы и нет? Урсула, расскажи мне, как ваша группа собралась, – все вопросы списка уже крепко сидели в моей памяти, просто потому что больше учить было ничего, но привычка хоть что-то читать осталась.

– Совсем недавно, может полгода назад я встретилась с Полосками, потом к нам прибились два этих эльфа, и всё. Какой-то истории нет.

– Постой. А как же все эти распределения новичков по группам, преемственность знаний? Ты же не сразу одна пошла выполнять контракты, – глаза женщины погрустнели, и она отвела от меня взгляд.

– Это не очень хорошая история. Я бы не хотела её рассказывать.

– Ммм… ладно. Что привело вас всех в Суслу?

– Твоя статья, конечно же! Ведь это шанс и задание выполнить, и пообщаться со знаменитостью, – она вновь посмотрела на меня с огоньком.

– Да, много авантюристов успели прославиться с помощью нашей газеты. Но это их заслуги – быть такими отважными в бою и открытыми для разговора, – кивнул я на её ответ, но Урсула лишь покачала головой и ткнула пальцем в меня.

– Я о тебе, глупенький.

– А причём здесь я? – ну, на самом деле то я конечно причём, ещё как, но на знаменитость нисколечко не тянул.

– Потому что ты, ты, и только ты смог бы написать все эти увлекательные заметки и истории.

– Урсула, ты меня переоцениваешь. Любой мог сделать то же самое, – интервью потихонечку начинало перерастать в разговор почитательницы и кумира. Это совсем нехорошо.

– Но никто, кроме тебя, этого не сделал, – Хоффман придвинулась ко мне, едва опираясь на кровать: – И именно ты вернул мне то вдохновение, с которым я пришла в гильдию в первый раз.

– О каком вдохновении ты говоришь? – перо бегало по бумаге, едва успевая записывать наш разговор.

– О том самом! Из-за него мы все в гильдии, или я ошибаюсь? – наверное, лучше не разочаровывать её, говоря правду о том, что я тут оказался воле случая.

– А-а-а, это самое вдохновение, – кивнул я, но Урсула всё ещё смотрела на меня с некоторым сомнением пару секунд. Помотав головой, она вновь подняла бокал, и я поспешил ответить тем же. Вновь раздался звон стекла, и вино приятным теплом принялось расползаться в груди.

К слову о груди – не пялиться становилось всё сложнее. То ли общение наедине виновато, то ли вино наконец ударило в голову.

– Уверена, что я не одна такая. Многие авантюристы пожали бы тебе руку, а то и отвесили поклон – к ним снова стали относиться с уважением, – получается, план Цивинского работает. Нашей газете удалось вернуть престиж профессии охотника на монстра, и даже не пришлось сильно страдать из-за этого – и военные, и знать сносили нашу критику без особых скандалов и репутационных потерь. Кроме разве что тех, что попытались мне угрожать. Но ничего страшного, когда-нибудь они за это расплатятся.

– Хотите пожать мне руку, или быть может, поклониться? – шутливо ответил я Урсуле, но та, похоже, шутки не поняла. Крепко схватив меня за руку, женщина потянула меня на себя, отчего я упал к ней в кровать. Ну и силища! Она уровнем не ниже Эрувы будет.

Прежде чем я успел сказать что-то ещё, Хоффман прижала палец к моим губам и прошептала:

– Тебя я отблагодарю иначе…

Я-то думал, она просто забавы ради заигрывала со мной, а оказалось, что все её слова были произнесены с полной серьёзностью.

Попытавшись было оказать сопротивление и вырваться из её крепкой хватки, я понял, что ничего хорошего из этого не получится.

– Томас, жизнь авантюриста коротка и обрывается внезапно. Сегодня живём, завтра умрём. Неразумно отказываться от подобного.

Пожалуй, Урсула права. Да, меня воспитывали совершенно по другому. Но если я так или иначе пожалею о том, что случится, то почему бы сожалениям хотя бы не иметь приятную окраску? Так что позволю себе расслабиться и просто получать удовольствие.

Не буду расписывать в красках всё то, что случилось после – оставляю волю вашему воображению. Уж наверняка несложно будет догадаться, чем мы с Урсулой занимались, скажу лишь, что задействован оказался весь небогатый интерьер номера.

Покидая её номер спустя пару часов, я спросил любительницу парней помоложе, завернутую в одеяло:

– Материала для полноценного интервью будет маловато. Мы сможем пообщаться завтра снова?

– Том, приходи хоть сегодня вечером, если будет желание, – Урсула расплылась в улыбке и подмигнула. Помахав ей напоследок, я отправился на постоялый двор. Всё же очень много материала мне нужно написать, и никак не меньше – собрать, работая в поле.

Войдя в общую комнату, я удостоился странных взглядов. Может, я растрёпан сильно, или ещё что? На улице на меня тоже как-то непонятно косились. Не в силах выдержать все эти взоры, я громко и возмущённо спросил:

– Ну что такое? Что вы на меня так уставились?

Эрува молча, с каменным лицом, удалилась в свою комнату, и я лишь провожал её взглядом, полным недоумения.

Прикрывший глаза Асмук, сложив руки на груди, изрек:

– Наш мальчик стал мужчиной, не иначе.

Сибрек и Август едва сдержали смешки. Я почувствовал, как покраснел от корней волос и до самых пят.

– Тебе духи предков нашептали? Или что?

– У моих предков есть дела поважнее наблюдения за личной жизнью юнцов. А с тобой всё понятно и без них.

Громко выдохнувший со смешком дворф подтвердил его слова:

– Да. Очень легко понять, что ты делал и где был.

– Ребят, ну хватит издеваться. Что не так?

– Во-первых – тупая довольная ухмылка на твоём лице. Во-вторых – ты в зеркало посмотри, – послушавшись Сибрека, я подошёл к зеркалу. Вот ведь!

Вся шея, а местами лицо и даже уши, были перепачканы помадой. Мне оставалось только вцепиться во всклокоченные волосы и безвольно упасть на диван.

Август, чуть-чуть придвинувшись, похлопал меня по плечу.

– Ну ничего, с кем не бывает. Тебе хотя бы не пришлось убегать без портков от ревнивого рогоносца.

– Спасибо, утешил, – я слабо улыбнулся и, сдержанно поблагодарив товарищей, отправился приводить себя в порядок.

Отмывшись как следует от оставленных Урсулой следов пылкой любви, я вернулся в общую комнату. Там меня уже ожидал человек в ярко-красной военной форме – немолодой прапорщик с густыми седыми усами, чемоданом в руках и треногой за спиной.

– Альфред Уильямс, газета «Орлы Астесса», – прапорщик кивнул головой и протянул мне руку. Бойкий он для своих лет, с горящими, живыми глазами.

–Томас Пейдж из «Авантюриста», – представился я и ответил на рукопожатие.

– Я знаю, потому и пришёл. Пейдж, у нас много работы и мало времени, так что чтоб через полчаса как штык был у железнодорожного моста, – ничего себе, конечно. Сегодня день самых бодрых знакомств, что у меня были за всю жизнь.

– Это ещё зачем?

– Как зачем, девятый полк прибывает! Я обязан это заснять, а ты описать. Пулей давай!

– Ладно, я понял, – значит, «Орлы Астесса» послали своего фотографа. На заурядных бандитов с тракта никто бы такого пристального внимания не обратил. Похоже, именитые разбойники поселились в старой крепости.

Наскоро перекусив с товарищами, я собрался и отправился к мосту, не забывая ни блокнота, ни пера, ни винтовки. Мне удалось нагнать Уильямса и пообщаться с ним – мало ли, вдруг он знает что-то, а не просто таскает фотокамеру. И действительно, Альфред рассказал много интересных вещей – но только когда узнал, что я сын того самого Оскара Пейджа. Даже после смерти доброе имя гусара-рубаки мне помогает. Спасибо тебе, отец, где бы ты сейчас ни был.

Из самого интересного были некоторые подробности о том, что за преступники оказались под прицелом наших бравых вояк – мародёры и дезертиры, возглавляемые изгнанными из гильдии авантюристов отщепенцами. Кроме того, Уильямс поведал о том, что с полком едет парочка генералов артиллерии, что хорошо сочеталось со слухами о скором принятии на вооружение чего-то новенького. Похоже, наша газета немного спутала планы верховного штаба. От этой мысли по спине пробежал легкий холодок – в следующий раз в окно мне могли бросить вместо камня гранату, было бы на то желание какого-нибудь мстительного военного чиновника. Надеюсь, что всё обойдётся.

Разместив фотокамеру у железнодорожного полотна на левом берегу реки Суслы, в честь которой город и назвали, мы принялись ожидать прибытия поезда.

Воинский эшелон прибыл с опозданием, хоть и небольшим – без таких маленьких недочетов армия бы армией не была. Вагонов в поезде было не счесть, некоторые солдаты ехали даже в товарных, особого выбора у бедняг не было. Пехота всегда страдала больше всех, что в жизни, что в бою. То ли дело кавалерия да флот – краса и гордость герцогства Астесс.

Альфред успел сделать несколько снимков, и солдаты, увидев камеру, радостно повысовывались из окон, приветствуя парочку журналистов от чистого сердца.

Когда поезд остановился и девятый полк начал разгружаться из вагонов со всем своим скарбом, мы с фотографом отправились на вокзал. Вдруг посчастливиться заснять, а то и расспросить генералов – или хотя бы офицеров, посвященных в детали операции. К сожалению, хотя Альфред и разглядел золотые погоны, ни сделать фотографий, ни задать хоть один вопрос нам не удалось – командиры в окружении солдат отправились прямиком к городскому главе.

Такие меры предосторожности в Сусле лишними точно не будут – слишком много людей тут не любят астесских военных. Кто-нибудь может решиться и подорвать генералов ценой своей жизни. В Южной Лирийской Республике такие случаи уже бывали – наш герцог лишился своего младшего брата, решившего проехаться по улицам морской столицы чужой державы без должной охраны. Как результат – громкий взрыв и не менее громкий международный скандал, едва не закончившийся войной. Уж не знаю, как велись переговоры и чем умасливали нашего светлейшего господина, но обошлось без кровопролития. По крайней мере, без масштабного.

Зато удалось пообщаться с солдатами, крайне довольными тем, что их лица могут попасть в обе газеты, которые могут увидеть родные. Увы, они и сами толком не знали, зачем приехали – известно им было даже меньше, чем мне. Поболтав немного и сделав совместные фотографии, пока я разговаривал – так захотелось Альфреду, любил он делать снимки людей за работой – мы вдвоём отправились попытать счастья в месте, куда неизбежно стянутся офицеры – в рюмочную неподалеку от казарм, где временно разместился полк. Местному гарнизону пришлось потесниться, наблюдая, как гусеница приезжих солдат в алых мундирах переползает с вокзала в их покои.

Но и в питейном заведении нас ожидало лишь разочарование – у офицеров было полно работы с размещением, и нам с Уильямсом так и пришлось до самого вечера бродить по городу без каких-либо успехов.

Распрощавшись с фотографом, я наскоро привёл себя в порядок, заскочив на постоялый двор буквально на несколько минут. Раз Хоффман звала меня хоть сегодня вечером – грех не прийти снова, отец бы определённо одобрил такой шаг. Прикупив хорошего вина и небольшой букет из лилий с розами, я пришёл в гостиницу уже в глубоких сумерках и постучался в дверь номера Урсулы. Меня встретили ослепительной улыбкой и красивым вечерним нарядом. Эта ночь обещает быть хорошей.

Глава 9

Ранним утром меня и лежащую рядом Урсулу разбудил звук горна, предназначенный для ушей военных. Чертыхаясь, я выполз из постели и принялся одеваться под взглядом Хоффман.

– Собираешься уходить? А не хочешь сперва кровь по жилам разогнать? – я невольно закатил глаза. Эта авантюристка уже выжала из меня все соки, и ей всё мало.

– Вообще можно было бы, но…

– Но?.. – насмешливо повторила мою интонацию Урсула.

– Но, пожалуй, воздержусь до следующего раза, – я и так ощущал себя так, словно попал под паровоз. Разница была то ли в уровнях, то ли в опыте в амурных делах – неважно. Но если я с ней ещё и утро проведу – помру от истощения. Или меня на улицах города перепутают с ожившей мумией.

– Как жаль... А я рассчитывала на другой ответ, – Хоффман поднялась с кровати, нарочно напоказ выставляя своё нагое тело. Мысль о том, что задержаться ещё на полчасика в номере будет неплохо, мигом зародилась в моей юной голове, но я всё же подавил этот порыв.

– Ничего не поделаешь. У меня куча работы, и всё надо сделать ещё вчера, – такая вот была печальная правда. Причём всё это было не по моей вине – с Хоффман я провёл личное время, а вот с Уильямсом таскался в ущерб своим рабочим интересам. Бестолковый фотограф водил меня по всему городу, разыскивая интересные ракурсы и выдавая это за поиски материала. Как слеп я вчера был, раз не смог увидеть такого явного обмана. В итоге был потерян целый рабочий день, и сегодня мне предстоит трудиться в два раза усерднее.

На улице царила суета. Военные после завтрака грузились на повозки. Чёрт, уже настало время операции? Так скоро? Почему никого не предупредили? Ведь если бы Уильямс знал, то непременно бы рассказал мне об этом вчера. Кстати об этом чёртовом фотографе…

Когда я быстрым шагом направлялся от гостиницы к постоялому двору, то встретил Альфреда у одной из повозок, гружёной какими-то крытыми брезентом ящиками. Он что-то спрашивал у офицера. Подойдя поближе, я услышал возражение майора.

– Пусть даже вы из «Орлов Астесса», я вам ничего не могу показать, даже если бы захотел – не смог бы.

– Ну как же так, у меня есть разрешение от господина Эшкрофта, – Уильямс потряс бумажкой с подписью главного редактора своей газеты перед лицом майора, но тот сохранял полную невозмутимость.

– Мистер Уильямс, вы можете с этим разрешением сделать что угодно, вплоть до использования по прямому назначению в клозете. Без подписи генерала Лейдлоу или генерала Осборна ей там самое место.

– Да как же так! Я буду жаловаться! Я дойду до Лейдлоу, до Осборна, до Радави! – не унимался прапорщик-фотограф.

– Обязательно возвращайтесь, как получите хоть одну подпись с печатью, – после слов офицера Уильямс, на беду, заметил меня и принялся подзывать. Сделать вид, что я ничего не видел и не слышал, был решительно невозможно. Тяжело вздыхая, я поплёлся к кричащему мою фамилию Альфреду. Стоило мне подойти, как фотограф тут же представил меня офицеру:

– Вот, знакомьтесь – Томас Пейдж из «Авантюриста». Его тоже наверняка заинтересует то, что вы прячете под брезентом.

А что, разве должно?

– Не знаю никакого Пейджа. Вы, молодой человек, если вам дорога свобода и вам не нужны проблемы, лучше отведите мистера Уильямса в питейную, где ему самое место, да не мешайте делать людям их работу, – офицер, смерив меня презрительным взглядом, ничуть не впечатлился. И действительно – для него я был лишь каким-то юнцом в пародии на военную форму, излишне прилизанным и причёсанным. В этот раз я всё-таки догадался перед уходом из номера Урсулы привести себя в порядок. Но всё-таки, пусть даже он и майор артиллерии, так хамить незнакомцу было не очень хорошо.

– Майор, будьте повежливее, что ли, – словно предчувствуя возможный конфликт, кровь моя моментом вскипела. Постоянные сражения давали о себе знать, там моё умение моментально терять голову и входить в раж схватки было незаменимым. Военный, конечно же, ничего этого не знал, и потому продолжил говорить нехорошие вещи.

– Или что, юноша, вы извольте осрамиться в панталоны и побежите жаловаться своему папеньке?

Я сам не понял, в какой момент мы оба оказались на земле и я вовсю охаживал майорскую рожу кулаками. Когда офицер перестал пытаться отбиваться, потеряв сознание, пара солдат и Альфред сумели оттащить меня.

– Ты хоть понимаешь, что тебя будут судить за нападение на офицера? Ты пойдешь под трибунал! – один из солдат поднял винтовку на меня, тяжело дышащего от злости и едва удерживаемого двумя другими людьми.

– Да что ты говоришь? Ты хоть слышал, как этот плебей обращается ко мне, дворянину? – у майора действительно не было аксельбантов, что отличали военных благородного происхождения от простолюдинов. Похоже, что военный думал, что звёздочки на погонах спасут его от ответственности за свои слова.

Солдаты тут же вытянулись как по струнке. Тот, что наставил на меня оружие, с дрожью в голосе извинился, и я, махнув на него рукой, поспешил скорее к своей группе и подальше от места драки. Вдруг какой ещё офицер, званием постарше да из знати, решит показаться и вступится за своего подчинённого? Тогда мне и правда не избежать военного суда.

Оставив и солдат, и военного фотографа далеко за своей спиной, я спешно примчался на постоялый двор. В общей комнате меня ожидали напряженные и недобро настроенные одногруппники.

Эрува, как наш лидер, принялась меня отчитывать:

– Пейдж! Где ты шлялся всю ночь? Уже часа два как пора отправляться на задание!

– Какое задание?.. – не помню ничего такого. Я бы точно запомнил и не пошёл к Хоффман за приятным времяпровождением. Сибрек, посмеиваясь, ответил:

– На бандитов, Том. Ты же сам статью эту в газету писал. Забыл, или тебя мадама совсем уморила, до беспамятства? – все остальные, кроме Эрувы, заухмылялись.

– Мне неважно, что ты делал ночью. Важно лишь то, что мы едва поспеваем, – эльфийка было очень недовольна. Не так, как в тот день, когда узнала о своей известности среди читателей «Авантюриста», но всё равно. Злить её ещё больше не хотелось.

Но меня всё же мучал один вопрос:

– Откуда вообще задание на бандитов взялось? Вчера ведь ничего не было известно.

– Пока ты весь день, весь вечер и всю ночь шарахался неизвестно где, виконт Радави собственной персоной выступил на центральной площади и объявил, что заключит контракт на бандитов со всеми авантюристами, что согласятся. Кто из нас тут в газете работает, в конце-то концов? – дворф покачал головой, звеня при этом кольцами в бороде.

– Вот же ж чёрт! – меня охватила злость – на этого проклятого фотографа из «Орлов Астесса» и на себя самого. Пропустить важнейшие события за последний месяц, тем более те, что я сам и спровоцировал, чертовски обидно.

Мои товарищи тем временем, пока я корил себя, уже собирались выступать вместе с армией к логову бандитов. Асмук, воспринявший моё позднее появление наиболее спокойно – не иначе как предвидел, что я не появлюсь раньше осеннего рассвета – подошёл ко мне и, положив руку на плечо, мягко сказал:

– Завтрак в твоей комнате . Как поешь – догоняй.

– Спасибо, – кивнул я орку в ответ с виноватой улыбкой. Очень неприятно оказалось подставлять своих товарищей, даже друзей. Намного неприятнее, чем страдать из-за своих ошибок самому.

Наскоро прожевав яичницу вприкуску с тостами и пононскими колбасками, я сделал все туалетные дела и помчался догонять свою группу.

Ушли они не так далеко – не то чтобы они специально меня ждали, просто военные обозы, медленно катясь по дороге, тянулись и тянулись едва ли не на километр. Идти сильно впереди девятого полка смысла не было – как оказалось, виконт в контрактах обязательным условием поставил взаимодействие с армией.

Эрува рассказала мне план действий по дороге. Вчера вечером, после заключения контрактов, состоялся брифинг в здании мэрии, и все главы участвующих групп обязаны были вместе с военными составлять план штурма крепости.

Вначале всем нам предстоит окружить крепость и заблокировать выходы из катакомб, через которые бандиты могли бы попытаться выйти. Сразу после этого, как только забрезжат первые лучи солнца, военные собираются опробовать свои новые орудия в бою. Всё-таки слухи оказались правдивы. Но каких-то новых пушек я в обозах не видел – скорее всего, новинки скрывались в ящиках под брезентом, что охранял тот хамоватый майор. Что же это за орудия такие, которые можно спрятать таких ящиках? Не только боеприпасы ведь к ним там находятся, в конце концов. Это мы узнаем уже ближе к делу.

После артиллерийского обстрела, в котором должны принять участие и все способные на это маги как из числа авантюристов, так и военных, должен начаться непосредственно штурм. Солдаты и авантюристы из числа бойцов, стрелков и целителей должны будут подавить оставшееся сопротивление и пленить тех, кто останется жив и сопротивления не окажет.

Звучало это всё довольно просто, но у каждого человека на поле боя было своё место. Чувствовалась слаженность, словно мы были частью большого механизма, обрушивающего молот правосудия на наковальню – крепость с преступниками.

Пока была такая возможность – всё же добираться до крепости таким образом мы будем несколько часов, а то и до самого вечера – я сновал между группами авантюристов и военными. К слову, тот майор всё же на эту операцию не поехал, по крайней мере я его не видел, как и солдат, что охраняли обоз с новым оружием. Совесть кольнула меня весьма ощутимо – вдруг я ненароком, из-за вспыльчивости отправил человека в госпиталь, а то и покалечил? Всё же слова – это только слова, а я из-за разницы в силе благодаря своему шестнадцатому уровню был ощутимо сильнее и обязан был контролировать ситуацию.

Но разговоры с коллегами быстро развеяли все мои тревоги. Приключенцев было много, помимо обосновавшихся в Сусле девяти групп приехало ещё двадцать две откликнувшихся на моё объявление. И у многих из них оказался свой взгляд на ситуацию.

Местные авантюристы говорили со мной неохотно. Похоже, они считали, что я своим объявлением отбираю их хлеб и отдаю его приезжим. Ну-ну, без статьи в «Авантюристе» этого заказа вообще могло не быть. Всё же виконт Радави – наш читатель и благодетель, и вряд ли бы он просто так заявился и заключил бы хоть один контракт с кем-либо. Скорее всего это военная операция бы прошла без единого охотника на монстров.

Приезжие напротив, горели энтузиазмом и как только узнавали, кто я, с радостью выкладывали свои мысли. Пришлось Уильямсу, которого я изловил в ходе своих перемещений по всей колонне с повозками, расплатиться со мной за вчерашний день. Прапорщик ругался, грозился сдать меня за драку с майором даже, если я немедленно не прекращу тратить его фотокарточки, но исправно продолжал снимать меня и все группы, с которыми я разговаривал.

Очередь в итоге дошла и группы, в которой состояли Полоски, Хоффман и эльфы. Они тоже сильно задержались, потому плелись едва ли не в самом хвосте колонны. Урсула немедленно заключила меня в свои крепкие объятия, и оба эльфа, хмыкнув, тут же ушли далеко вперед.

– Ревнуют? – со смешком в голосе спросил я у авантюристки, как только освободился из её железной хватки. Хотя я был не так уже против того, чтобы продолжать прижиматься к пышным формам Хоффман.

– Кто их знает? Может, просто завидуют тебе? – хихикнула Урсула.

Картинно пожав плечами, я задал ей и тигрочеловеку тот же вопрос, что задавал и всем прочим группам:

– Что думаете по поводу всей этой ситуации с участием авантюристов в военной операции?

Женщина призадумалась, а Полоски ответил незамедлительно:

– Мы хотя и должны охотиться только на монстров, но деньги есть деньги.

– Понял, запишу это. А ты что думаешь, Урсула?

Хоффман продолжала думать некоторое время, и только потом ответила:

– Полоски в целом прав. Мы, авантюристы, должны охотиться на монстров. Но разве можно игнорировать тех людей, что ведут себя значительно хуже, чем любой монстр? Мне кажется, их вполне можно приравнять и давать на них задания.

– Но ведь они всё-таки люди. Разве убивая людей, ты не будешь чувствовать, что делаешь что-то не то? – спросил я вот авантюристку, и та тут же возмущенно ответила:

– Конечно же буду! Я не для того в гильдию шла. Но ведь если такими преступниками будут заниматься лишь полиция и армия, то ведь могут пострадать невинные люди. Если есть возможность использовать силу приключенцев – почему бы её не использовать?

– Возможно, знать боится той силы, что имеет гильдия, и она всячески пытается ограничить влияние каждого из нас, – Урсула тяжело задышала от негодования при моих словах. Ей сама мысль о том, что её ограничивают, похоже, не очень нравилась. В наш разговор вмешался Полоски:

– У всех свои интересы. Каждый тянет одеяло на себя, и у гильдии остался буквально уголок этого одеяла. Никто не будет доволен, если за этот уголок авантюристы начнут тянуть на себя.

– Ммм… в этом есть смысл, – действительно, кому будет легко от того, что у него под боком имеется армия наёмников, в которой даже самые слабые стоят пятерых обычных солдат? И пока они действуют разрозненно, координируясь через подконтрольные государству почту и телеграф, их ещё можно терпеть. Но когда у охотников на монстров появляется своя газета, в которой пишут о каждом значимом успехе любой группы, не забывая при этом поддевать окружающих за провалы – терпеть уже невмоготу. Если на меня и до этого точила зуб именно знать, если верить Цивинскому – а не верить ему оснований ни было, наша газета появилось только благодаря его усилиям, да и я сам был его творением – то теперь мне всего наихудшего будут желать и в верховном штабе нашего государства. Оставалось надеяться, что битва против бандитов пройдет без сучка без задоринки, иначе все шишки полетят в гильдию в целом и в меня в частности. Меня это, конечно же, совершенно не устраивало. Я хоть и был спокоен за местных авантюристов, но приезжие могли начать делать всё по-своему, считая, что так они смогут оказаться в центре внимания.

Вот это то ни я, ни Клейн не предусмотрели. Хотя Арнольд, может, верил в своих коллег настолько, что не ожидал подобного поведения. Или дело в том, что это я не слишком доверяю товарищам по профессии? Рассудить эту ситуацию сможет только время, и хорошо бы, если в нашу пользу.

Покивав на слова Полосок, мы шли некоторое время молча. Вдруг сзади раздался знакомый девичий голос.

– Том, это ты?

Обернувшись, я увидел знакомое лицо. От остатков болезненной бледности не осталось и следа, а длинные когда-то волосы были острижены по плечи, совершенно как у Урсулы.

– Ярослава! Ничего себе, какая встреча!

Войцеховская нагнала нас только сейчас – похоже, что её группа опоздала ещё сильнее, чем наша или группа Хоффман. Девушка была одета в лёгкое платье, совсем как у Эрувы, и в руках несла здоровенный посох с набалдашником в виде солнца – да не простой посох, а сделанный из какого-то неведомого сплава, словно впитывающего в себя весь падающий на него свет.

– А я гадала, ты или нет. Ты бы знал, как я соскучилась! – знаю, у тебя на лице всё написано. Кстати, когда она стала такой бойкой и говорливой? Профессия изменила её слишком быстро.

– Я тоже скучал, когда было свободное время. Его было немного, увы или к счастью.

– Знаю, читаю тебя постоянно. Кто бы знал, что я спала в одной комнате с будущей знаменитостью, – Ярославу улыбнулась во всю свою жемчужно-белую улыбку.

– Да ладно тебе, я просто работаю… – попытался было я проявить скромность, но тут в наше общение вмешалась Урсула, до того шокированная внезапным появлением моей сокурсницы. Приобняв меня за руку, Хоффман улыбнулась девушке, но особой радости на её лице не читалось.

– Да, он и правда стал известен. Том, не познакомишь нас?

Не нравится мне что-то это ситуация. Напряженная и неловкая для меня.

– Урсула, знакомься – Ярослава Войцеховская, целительница и моя однокурсница. Ярослава – Урсула Хоффман. А ты, кстати, кто?..

Действительно, я переспал с Хоффман не зная о ней совершенно ничего, кроме того, что она читает «Аавантюриста» и является моей большой поклонницей. С другой стороны, мы с ней славно пообщались и без этих знаний. Нам даже не надо было лишних слов.

Урсула, прижимаясь ко мне всё плотнее, ответила:

– Я волшебница, знаю толк в магии крови и магии воздуха.

Ярослава обратилась ко мне вместо того, чтобы сказать, как она рада знакомству. Это Урсулу, судя по всему, задело.

– Том, ты же недавно вместе с Урсулой работаешь, получается? – я почувствовал, как ногти волшебницы впились мне в руку.

– Мы только вчера познакомились, – после моих слов ногти едва не проткнули кожу. Да что не так то?

– А выглядите довольно близкими, вот ей подумала, – мы бы так не выглядели, не липни ко мне эта женщина изо всех сил.

– Нет, вовсе нет, я в группе Эрувы состою.

– Эрувы?! Так давай скорее к ней, я по ней тоже очень сильно скучала! – целительница едва ли не подпрыгивала от нетерпения.

– Эм… хорошо, конечно, вам надо встретиться.

– Я иду с вами, – Урсула не спрашивала, а поставила меня перед фактом. Ну, не отказывать же ей, если она тоже хочет поговорить да познакомиться. Хотя я уже начал ощущать, как растёт напряжение в воздухе. Нехорошо будет, если обстановка начнёт накаляться из-за Хоффман.

Кратко и для приличия познакомив Ярославу с Полосками, мы втроём отправились на поиски Эрувы. Уильямс, сбежавший во время моей встречи с Хоффман, был уверен, что мы ищем его, и потому спрятался от нас. Хотя я забыл про его существование в тот момент, когда Урсула вжала меня носом в свою грудь, буду честен. Так что нырять в одну из повозок на ходу фотографу было совершенно необязательно, но его реакция немного меня повеселила, вызвав недоумение у спутниц.

Проблемы с моей группой начались сразу же, как только наша тройка с ней поравнялась. В первую очередь эльфийка заметила повисшую на мне Урсулу, отчего тут же вспылила:

– Вы хотя бы на людях не могли бы вести себя прилично? А то ходите как... развратники! – ну и нравы у эльфов Фотьёрского леса, ещё более строгие, чем у служителей культа Солнца, даже чопорные.

– Да мы вроде и так... – только я начал оправдываться, как к Эруве подскочила Ярослава.

– Эрува, здравствуйте! Привет, Отто, Сибрек, Асмук! А вы... – посмотрела она на мечника, при виде Войцеховской тут же ставшего неестественно серьёзным.

– Август Майер, к вашим услугам, – мечник в поклоне успел поцеловать в руки и Ярославу, и Урсулу. Девушка представилась представилась как подобает, а вот Хоффман тут же принялась флиртовать:

– Какие у вас хорошие манеры... Это от вас Томас набрался обходительности?

– Вряд ли, мой друг сам по себе хорош манерами. Моя помощь ему явно ни к чему. Простите, как вам обращаться?..

– Ох, простите, совсем забыла. Урсула Хоффман.

Лицо эльфийки от этого имени дрогнуло. С тяжёлым взглядом она посмотрела на волшебницу и с угрозой в голосе поинтересовалась у неё:

– Ты – кровавая Хоффман?

Урсула заметно напряглась, даже отпустила наконец мою руку, уже практически отнявшуюся.

– Иногда меня так зовут. У вас, леди, проблема с моим прозвищем?

Уши эльфийки мелко задрожали от негодования. Даже тогда, держа меня за грудки, она не выглядела такой злой. С дрожащими уже интонациями она едва ли не шепотом произнесла:

– Ты же та гадина, что целую деревню... – с этого момента Эрува перешла на эльфийский. Даже не зная ни слова из языка чудного народа, я понимал – она костерит Хоффман самыми злейшими проклятиями. Волшебница же её вполне понимала. По крайней мере, она ответила эльфийке:

– Вы и сами хороши, раз знаете моё прозвище. Многих людей своими руками отправили к праотцам за срубленный дубок, признавайтесь?

– Срубленный дубок?... – у меня словно мир начал уходить из-под ног. Эрува воевала с людьми в той войне, что унесла жизнь моего отца? От одной мысли об этом по спине словно льдом провели, а в висках застучала кровь.

Женщина и эльфийка продолжали выяснять отношения, но я их уже не слушал. Я просто смотрел на своего лидера и не знал, что делать дальше, как к ней относиться, если слова Хоффман окажутся правдой. Мне не хотелось верить, что эта эльфийка, сумевшая поменять моё отношение к расе остроухих, могла быть участницей событий, что привели к смерти моего отца, а также многих других людей. Причём из-за чего – какой-то рощицы?

Ситуация тем временем обострилась настолько, что Эрува и Урсула уже приготовились ударить друг по другу заклинаниями. Отто и Асмук встали между авантюристками, и Сибрек, которому не хватало роста, чтобы закрыть кого-нибудь своим телом, принялся отчитывать и Хоффман, и Эруву:

– Да как вам не стыдно! Немедленно перестаньте! Вы же приключенцы, и на вас все военные смотрят сейчас.

Эльфийка немного остыла и перестала творить заклинание. Урсула же щелчком пальцев послала какой-то кровавый сгусток в небесную высь, где тот со вспышкой исчез.

– Прощаю ушастую на этот раз, но если она ещё раз мне что-нибудь ляпнет – сами понимаете, добром дело не кончится, – волшебница, хмыкнув напоследок, развернулась и пошла навстречу своей группе. Посмотрев через плечо на меня, она спросила:

– Том, ты идёшь?

– Я не знаю... Наверное, подойду чуть позже. Мне надо кое о чём поговорить с Эрувой, – скривив недовольное лицо, Хоффман продолжила свой путь к эльфам и Полоскам.

Настроение было основательно испорчено у всех, особенно у Ярославы, что всего лишь хотела поговорить с наставниками и похвастаться своими успехами.

С пасмурным выражением на лице я обратился к эльфийке, которая очень сильно нервничала от того, что тщательно скрываемое ею прошлое вдруг так неожиданно и неприятно всплыло:

– Эрува, я могу задать тебе вопрос?

Вздрогнув ушками, она помотала головой.

– Мне это важно, у меня на той войне отец погиб.

Остроухой быстро надоело выслушивать мои вопросы, и она, потащив меня за шиворот, словно кота за шкирку, отошла в сторону. Явно с трудом сдерживая себя, она тяжёлым голосом дала ответ:

– А у меня на той войне погибли все. Возможно, из-за твоей новой подруги. Так что не раздражай меня попусту, Пейдж.

– … Понял, – кто бы мог знать об этом? Она ни разу даже не обмолвилась, что всю её родню убили в войне с людьми. Конечно, вряд ли Оскар Пейдж мог участвовать в подобной резне, но мне легче от этого не было. Должен ли я как-то реагировать на то, что узнал, или лучше мне закрыть на всё это глаза? Хотя кого я обманываю – такого доверия к эльфийке с моей стороны уже не будет. Наверняка она думает обо мне так же – что я могу просто ради мести не прикрыть её в критический момент. Будто я на такое способен!

Остаток пути я шёл молча, слушая разговоры одногруппников и Войцеховской и гадая, не ушло ли ещё время, чтобы пойти к Хоффман. Если нет – то как мои товарищи расценят мой поступок? Я решил не рисковать уже имеющимся отношениями в группе и просто шёл рядом.

Ярослава, как оказалось, после выпуска неплохо устроилась на южных границах герцогства, у самой Южной Лирийской Республики. От предложений первое время не было отбоя – всем нужен хороший целитель, способный поддержать группу и на переднем крае, если вдруг понадобится. Но выбрала Войцеховская не самую лучшую группу, а самую уютную для себя, о чём ни разу не сожалела.

Каких-то интересных новостей от других однокурсников не было. Разве что парочка погибла, но я об этом уже знал из списков памяти, печатавшихся на последней полосе «Авантюриста». Туда попадал любой погибший в герцогстве охотник на монстров – и нашей газете за право публикации таких материалов пришлось побороться. Они, якобы, портят репутацию и газете, и гильдии, хотя на мой взгляд это было совершенно не так. Люди имеют право знать о цене своего спокойствия.

К сумеркам колонна военных, а вместе с ней и все авантюристы, дошла к назначенному месту. До крепости оставалось всего несколько километров, но дальше нужно идти пешком, чтобы не привлекать внимания бандитов. Но перед этим генералы Лейдлоу и Осборн вновь созвали всех командиров и лидеров групп, чтобы договориться о том, что обстрел крепости начнётся с пуском сигнальной ракеты перед рассветом. Со второй ракетой бомбардировка окончится, и начнётся время штурма.

Без использования хоть какого-то света ночью в лесу двигаться совершенно невозможно. Сейчас, в новолуние, даже эльфам приходится нелегко. Комфортно было лишь Полоскам – он перед началом окружения подошёл меня подбодрить, после чего скрылся во тьме лесной чащи.

За несколько часов, что я прождал, я так замёрз, что пожалел о том, что не купил сразу шинель. И как я был рад, когда небо начало становиться светлее. Вот-вот начнётся бой.

Глава 10

С шипением ракета, оставляя за собой дымный шлейф и освещая окрестный лес красным светом, улетела в утреннее небо над крепостью, которую заняли бандиты. Вспышка от ракеты выхватила хорошо сохранившиеся, но всё-таки руины замка, которому на вид было больше трёхсот лет. Возможно, когда-то в будущем эти руины будут представлять интерес для историков, но прямо сейчас пара тысяч человек готовилась разнести их по камешкам. Сама же крепость находилась на небольшом возвышении посреди не убранной до конца вырубки – тут и там торчали пни и виднелись стволы поваленных магией деревьев. Разбойники ещё не успели основательно расчистить подступы к крепости и соорудить что-то из заготовленных брёвен.

Негромкими хлопками – относительно ожидаемого от артиллерии грохота – начали звучать новые орудия военных, которые они называли минометами. С тихим свистом мины начали падать на головы начавших суетиться от выстрела сигнальной ракеты бандитов. Только спустя пару секунд после первых вспышек прозвучали взрывы – словно кто-то ожесточенно принялся бить ладонями по подушкам, настолько гулкими были эти разрывы небольших снарядов.

Ближние к нам расчёты только успевали отправлять мины в стволы минометов, и те моментально выплёвывали снаряды в сторону крепости. С каждым новым взрывом руины всё больше окутывались дымом, грязью и пылью. Спустя несколько минут преступники всё же как-то сориентировались и открыли ответный огонь из всего, что было. В воздухе засвистели пули, и с грохотом из пушки на башне крепости в сторону военных на другом краю вырубки полетели ядра. Кажется, они достигли своей цели. А ведь бедняги просто служили отчизне и погибли из-за каких-то грабителей.

В ствол дерева, за которым я сидел, угодила одна из пуль, и я тут же вжался в корни. Чёрт! У них там снайпер что ли, или это просто случайное, но очень близкое попадание?

Я принялся лихорадочно загонять порох в ствол винтовки и забивать пулю в ствол. Вот ведь! Как назло винтовка, что я заказал к дню рождения, всё ещё была не у меня. А то я бы показал этим бандитам.

Стоявший рядом Отто наконец зарядил заклинание и выпалил огромную двухметровую комету в крепость. Упав во внутренний двор, комета разорвалась, и над окутанными взрывами руинами поднялся похожий на гигантский гриб клуб дыма.

Следом за Брауном разрядились и все прочие маги. Чего только не было среди их заклинаний! Ревущие огненные столбы, дождь из горящей серы, глыбы льда, сфера из валящего паром кипятка, смерчи, подхватывающие всё на своём пути! Мне уже стало жаль разбойников, настолько сильно их принялись утюжить.

Из крепости стали доноситься перебиваемые канонадой взрывов крики. Тем не менее, бандиты продолжали стрелять по окружению. Сдаваться они не собирались – ведь за разбой всех в любом случае ждала бы виселица, кроме самых безобидных. Их отправили бы на вечную каторгу. Приятного всё равно мало, так что преступники бились не на жизнь, а на смерть.

Пара пуль настигла военных – одного убила на месте, другой, упав на лесную подстилку, схватился за живот и принялся кричать. Ох, чёрт…

Отложив в сторону винтовку, я сорвался с места и побежал к раненому. Закинув с лёгкостью на плечо мужика в полтора раза больше себя самого, я, тем не менее кряхтя от натуги, принёс стонущего мне под ухо солдата к Эруве и уложил на землю. Эльфийка поняла всё без слов и тут же принялась оказывать помощь, чтобы человек хотя бы кровью не истек.

У бандитов точно есть хорошие стрелки, которых можно назвать снайперами. Схватив заготовленную для выстрела винтовку, я надел на брандтрубку капсюль и принялся выцеливать бандитов, копошившихся в бойницах. Один из них показался слишком сильно. Руки, управляемые талантами, навели ружьё с невероятной точностью и спустили курок. Не убью, так хоть испугаю и заставлю попрятаться по щелям!

Тяжёлая пуля сразила бандита наповал. Я тут же принялся перезаряжать винтовку, ожидая, что смогу до конца артобстрела убить хотя бы ещё одного стрелка, однако разбойники оказались умнее, оставив наши позиции без своего надзора. Хотя бы у меня на глазах больше никому из простых солдат не достанется.

А бомбардировка даже и не думала прекращаться. Со свистом мины падали и падали, превращая живописные руины в груду обломков. Магия вносила свой ужасающий вклад, убивая и калеча каждого, кто осмеливается высунуть нос из укрытия.

И всё это время, пока шла эта самая бомбардировка, я искал новую цель ещё одного смертельного выстрела. Но похоже, что разбойников, даже имевших высокие уровни, объединённые силы военных и авантюристов смогли таки прижать к ногтю. Далеко за окружением раздались выстрелы, грохнул мощный взрыв, от которого задрожала земля. Похоже, самые умные уже попытались уйти через систему запутанных катакомб, и им организовали тёплый приём. Волноваться за то, что кто-то вырвется из подземных лабиринтов, нам вовсе не приходилось – солдаты использовали ещё одно оружейное чудо, позволявшее заливать пулями врагов. Называлось это чудо пулемёт. Я видел его только вечером, когда военные разгружали свои повозки – похоже, было просто на кучу стволов от винтовок, которые каким-то образом могли стрелять и стрелять, пока есть патроны. Непременно ознакомлюсь с их устройством, сфотографирую и – чем чёрт не шутит – может даже прикуплю себе на всякий случай. Разумеется, не ту огромную на лафете, а что-то, что можно носить с собой – при случае такая штука может очень серьезно выручить. Хотя я не уверен, что в работе авантюриста такие случаи вообще бывают.

Но в действенности этого оружейного шедевра сомневаться не приходилось – пулеметные очереди практически не затихали, загоняя разбойников обратно в подземелье. Там их ждал еще один сюрприз – крайне неприятный. Военные заложили несколько килограмм динамита на отдалении от выходов, обрушив взрывами породу над подземными коридорами и завалив пути к отступлению.

Генерал Лейдлоу был лаконичен в решении бандитского вопроса: «Сдавайся или умри». Эти разбойники, судя по всему, выбрали смерть.

Вскоре у военных уже закончились мины, и на место минометов выкатили обычные пушки. Где-то за кольцом окружения громыхнул выстрел бомбарды, и начинённое взрывчаткой ядро упала неподалеку от крепости. А эти генералы явно не любит терять своих солдат, предпочитая потратить месячный бюджет среднего города на снаряды для превращения местности в один сплошной кратер. За такой подход их можно было только похвалить.

Ещё спустя минут двадцать смолкли и пушки с бомбардами – в воздух, шипя, взмыла вторая ракета. В свете поднявшегося уже из-за горизонта солнца авантюристы и солдаты готовились преодолеть четыреста метров вырубки. Хотелось надеяться, что все бандиты уже потеряли всякую волю к сопротивлению, или же хотя бы забаррикадировались в катакомбах. Словить случайную пулю мне вовсе не хотелось, даже несмотря на ворох наложенных на меня защитных заклинаний. Да и выручать раненых тоже.

Короткими перебежками от одного пня к другому, от не убранных ещё поваленных стволов деревьев, заставших ещё времена, когда эта крепость использовалась, я начал продвигаться к руинам. Вернее к тем руинам, что остались после уничтожения магами и артиллерии уже существовавших руин – иначе весь этот разгром было не назвать.

Некоторое время было тихо. До крепости оставалось всего сто метров, когда раздался первый выстрел – как раз вовремя очередной моей перебежки. Упав, я вжался в землю. Загрохотали ружья. Со свистом над головой пролетели пули. Послышались крики. Вот же хитрые ублюдки!

Укатившись в ближайшие укрытие, которым оказалось толстое бревно, я стал выискивать взглядом стрелков. Нашлись они быстро – крепость ощетинилась стволами винтовок, превратившись в злого избитого оружейного ежа, отстреливающего всех командиров. И не только оружейного – среди изгнанных из гильдии авантюристов были и маги. Обрушившийся на солдат позади меня огненный дождь поджарил кучу народа, заодно отрезая всех подобравшихся достаточно близко от основных сил. И огонь довольно быстро доберётся до меня, если я ничего нет предприму.

Бросив короткий взгляд из укрытия, мага я не нашёл. Ну конечно, зачем ему показываться, если он может бить по наводке? Пришлось прицелиться в первого попавшегося бандита. Пальцы привычно надавили на спусковой крючок, хлопнул капсюль, сдетонировал порох, и пуля отправилось в полет – прямо в голову тому козлу, что посмел целиться в мою сторону. И сразу же обратно за пенёк.

Услышав и увидев мой выстрел, растерявшиеся было солдаты вокруг опомнились и начали лихорадочно палить по крепости. Хорошо, если хоть десятая часть пуль нашла свою цель. Но это дало мне время быстро перезарядить свою винтовку без попыток со стороны крепости расстрелять меня.

Метким выстрелом сняв ещё одного разбойника, я решил взять ход перестрелки в свою руки.

– Ложитесь все в укрытия! Заряжайтесь!

Сибрек, сидящий далеко позади меня вместе со всей остальной группой – угораздило же меня так оторваться от своих – прикрикнул на в страхе сидящих за укрытиями военных:

– Чего ждёте? Делайте как он говорит!

Спасибо тебе, друг. Бойцы начали понемногу шевелиться, выполняя мои команды.

– Рассчитайтесь на первый-второй! И когда я скажу «Огонь» с вашим номером, стреляйте!

Не все солдаты восприняли мои слова как показания к действию даже после понуканий от моей группы, но в отсутствие офицеров легче всего было довериться тому, кто согласится занять роль командира. Тем более, многие из окружавших меня военных хотя бы мельком, но уже видели меня во время похода из Суслы до крепости, и потому с большей охотой согласились выполнять приказы.

Стрельба со стороны вырубки вокруг меня прекратилась. Солдаты, окруженные огненным кольцом, ориентировались на ближнего и потому почти все попавшие в магический плен бойцы прекратили стрелять. Огонь из крепости тем временем не прекращался ни на секунду. Многих ранило, некоторых убило – но солдаты верили мне, стиснув зубы.

Наконец-то, спустя секунд двадцать я во всё горло проорал:

– Первые!.. О-о-ого-о-онь!!!

Раздался нестройный залп, пробежался по нашей половине кольца вместе с моей командой, подхваченной самыми сообразительными из солдат. Пользуясь драгоценными секундами, я сорвался с места и побежал к стенам руин.

– За мно-о-ой!!!

Вопль моментально подхватили солдаты, заглушая свой страх, и волна одетых в алые мундиры людей покатилась в сторону крепости. Оправившиеся от первого залпа разбойники высунули было нос, но я на ходу прокричал:

– Вторые!.. Ого-о-онь!!!

Второй залп прошёлся волной по строю. Солдаты на бегу мало в кого могли попасть, но вот заставить спрятать головы – пожалуйста.

Сто метров до крепости быстро превратились в пятьдесят, a пятьдесят – в десять. Мы подошли к крепости так близко, что наконец оказались в мёртвой зоне для большинства стрелков. Того же, кто в большинство не входил, ожидала моя пуля, сохранённая с начала нашего безрассудного наступления.

– Заряжай! – на мою команду высунул нос какой-то стрелок, тут же получивший пулю промеж глаз. Хвала всем высшим силам, что я вложился стрелковые таланты!

Тяжело дышащие бойцы принялись скорее заряжать винтовки, чтобы успеть к новому общему залпу.

И только в этот момент наши собственные маги сумели подавить огонь, пляшущий среди вырубки.

Преступники тут же вновь вжались в оставшиеся от крепости камни, подавленные заклинаниями и выстрелами свежих сил. Похоже, настало время рукопашной схватки. Прокашлявшись, я пересохшим, полуохрипшим горлом проревел:

– Примкнуть штыки!

Солдаты быстро приладили смертоносные четырехгранные иглы к своим винтовкам. Сглотнув слюну с привкусом железа и пороха, я сделал три глубоких вдоха и дал свою последнюю команду за бой:

– Первые! Вторые! Ого-о-онь! В атаку!

Крепость оказалась залита свинцовым дождем, и алые мундиры побежали по развалинам в руины через разбитые продолжительным обстрелом участки стены. И я – в первых рядах.

Ещё ни разу мне не приходилось убивать человека лицом к лицу. Стрелять и знать, что ты убил – это одно. А заколоть своими руками, с ожесточением забить прикладом, зная, что в любую секунду то же самое могут проделать и с тобой – это совершенно другое.

Бандиты стреляли, бойцов за моей спиной одного за другим. Меня же берегла «зелёнка» в строке статуса, и самое страшная, что мне могла сделать пуля – попортить мундир.

Увешанный магическими щитами, с силой десятерых человек врезался в бандитов, собравшихся толпу в центре крепости. Штык колол и вспарывал тела дезертировавших когда-то солдат. Приклад ружья дубиной обрушивался на головы, раскалывая их, словно спелый орех.

Прикончив пятерых, я столкнулся с бывшим авантюристом. Как я понял, что он был охотником на монстров, спросите вы? Всё просто – вместо винтовки у него в руках были щит и меч, которыми он отбился от моих смертоносных выпадов. Более того, я сам едва успел увернуться от мощного удара, что могут перерубить моё ружьё.

На счастье, других разбойников отвлекли на себя подоспевшие солдаты. Я даже слышал, как вступили в бой прочие авантюристы – как я и обмазанные «зелёнкой» с ног до головы. Так что я остался, можно сказать, один на один с бывшим коллегой. Шансов у меня было очень немного. Хотя…

Стоило мне сунуть руку в напоясную сумку, как разбойник тут же атаковал. Вряд ли он понимал, что я собираюсь сделать, но ничего хорошего от меня он явно не ожидал. Если бы не благословение Эрувы, то точно бы не увернулся вновь. Лезвие меча взвывало, рассекая воздух перед моим лицом, словно недовольное тем, что ему не дают вкусить крови. Я тем временем нащупал и достал из сумки то, что искал. Осталось только отскочить подальше.

Взмахнув перед собой винтовкой, я заставил мечника отпрыгнуть от себя буквально на секунду. Длина оружия дала мне ещё каплю от времени. Большим пальцем я наживил капсуль на брандтрубку и указательным пальцем надавил на спусковой крючок, выстрелив от бедра и всецело полагаясь на свои таланты. В глазах бандита промелькнула паническая вспышка, он попытался отскочить в сторону от уставившегося на него дула, но было уже поздно.

Громыхнул выстрел, и пуля, покинув ствол винтовки, вонзилась в правый бок бандита. Зашипев от боли, он пошёл на меня, пока я заворожено смотрел, как по его одежде расползается кровавое пятно. Я уже боялся, что промазал, но «снайперский выстрел» сделал всё как надо, продырявив разбойнику печень. Но ранение это хоть и было смертельным, просто так умирать мечник не собирался – чёрта с два бы он был авантюристом, если бы погиб на месте от такого.

Удар меча пришелся на винтовку, я с трудом смог отвести его в сторону – и то не до конца. Меч наконец добрался до моего плеча, и левая рука безвольно повисла, не в силах больше удерживать винтовку. Я смотрел на том, как разбойник замахивается вновь. Этот удар, если попадёт, будет смертельным. Я вложил все свои силы в прыжок назад, чтобы острие клинка не могло меня достать, но напрасно.

Бандита не стала в следующую секунду – из его груди торчал полуметровая ветвь, и он, упав, медленно сполз на землю по этому бревну. За спиной его оказалось Эрува. Прекрасная эльфийка гневно раздувала ноздри, дрожа всем телом от гнева, словно говоря – как кто-то посмел ранить её товарища?

На меня тут же посыпались святые и природные чары, облегчая боль в плече. Я с волнением поглядел на свою левую руку – из разрубленного до кости плеча медленно, повинуясь магии, потянулись свежие ткани и сосуды. Чёрт, если бы это был прямой удар, а не отведенный – я бы остался без руки. Быть мне в храме солнца на лечении добрую пару месяцев, А так всё обойдётся одной неделей отдыха, или даже меньше.

– Ты как? – коротко спросила меня Эрува.

– Сойдёт, я справлюсь, – взяв винтовку одной рукой, я поспешил сбежать за стены крепости. А если бы не поскупился и прикупил себе револьвер – то повоевал бы ещё!

Битва продолжалась ещё несколько минут, но всё же авантюристы очень быстро смогли справиться со своими бывшими коллегами. Да, не зря сюда и допустили силы гильдии – простые солдаты очень долго и мучительно прорвались бы к крепости. И потери наверняка были бы гораздо более значительными. Быть может, что даже в разы большими.

Наконец кто-то из моих коллег поставил точку в этом сражении. Рука, окутанная паутиной заклинаний, уже начала меня слушаться, хотя конечно не без боли, и я решил, что могу вернуться на внутренний двор руин этого некогда прекрасного замка. С трудом переставляя ноги по обломкам камней, я дошёл до пролома в стене. Вот ведь – а когда стоял вопрос жизни и смерти, я по этому крошеву взбежал во мгновение ока, и многие другие тоже. На какие только чудеса способно тело человеческое тело в минуты опасности.

Среди трупов, прямо по центру двора сидели связанные бандиты, не способные более оказывать сопротивление. Вид у них был плачевный – похоже было на то, что даже не оказывающих сопротивление измордовали так, чтобы у разбойников даже мысли не возникло дёргаться.

Авантюристы, подключившись сами, принялись за помощь военным. В ход шли и склянки с зельями, и магия, даже вполне традиционные для не-магов бинты и повязки. Вдыхая запах крови, обгорелой плоти, пороха и жжёных тряпок, я пошёл к Сибреку, который накладывал повязку на ногу юного бедолаги, хнычущего при каждом движении дворфа. Правда, завидев меня, спокойно идущего с торчащей наружу плотью – кожа ещё не успела затянуть рану – он свое нытьё прекратил.

Сибрек, завязав тугой узел, хлопнул по повязке, довольный своей работой.

– Вот так-то! Орёл!

– Что же ты по ране бьёшь? – спросил я дворфа со смешком, смотря насколько скорчившего мучительную гримасу солдата.

– А?.. А, забылся немного. Как рука? – беспокойно посмотрел он на моё плечо.

– Эрува уже позаботилась обо мне, ничего страшного, – на лице Сибрека но сразу же нарисовалась облегчение, сменившееся тут же недовольной гримасой и пошёл помогать раненым дальше. За моей спиной раздался голос Урсулы:

– Эрува позаботилась, говоришь? – повернувшись, я увидел, что волшебница осматривает мою рану: – Да чего ты вертишься, я помочь хочу.

– Мне уже помогли. Тебе лучше спасать других раненых, – показал я правой рукой на сидящих у порушенной стены солдат, ожидающих своей очереди на первую помощь. Но Хоффман была не совсем согласна со мной.

– Благородно, но глупо. Я хочу помочь именно тебе, Том. У тебя всё это может пройти за минуту – если ты позволишь, – волшебница была убедительна. Особенный вклад вносил её боевой наряд – явно тесный для неё в некоторых местах. Наверное, это моё проклятие – не могу я отказать Урсуле, особенно когда она на меня так смотрит – эти чары сильнее любой магии на свете.

– Хорошо, но потом сразу помоги другим, – чем меньше я буду отпираться, тем меньше времени будет страдать другие. Мне это кажется достаточным аргументом, чтобы принять помощь как можно скорее.

Хоффман довольно улыбнулась – было в её улыбке что-то такое... тревожное? Ткнув пальцем во всё ещё открытую рану и не обращая внимания на мой вздох от боли, волшебница достала булавку и проколола свой перемазанный кровью кончик пальца.

– Теперь протяни ладонь, – взяв меня за руку, Урсула нарисовала какую-то заковыристую фигуру, которая, как только магичка принялась что-то шептать себе под нос, загорелась и исчезла, оставляя рисунок на моей коже.

Боль в тот же момент практически прекратилась, но Хоффман побледнела и покачнулась, едва не упав на землю. Я и наблюдающий за этим Сибрек, отвлёкшийся от перевязки следующего солдата, подхватили её.

– Что с тобой? – я с беспокойством посмотрел в блестящие глаза Урсулы.

– Ничего страшного – всего лишь отдала тебе немного своих сил, – волшебница улыбнулась. Дворф, убирая руки от неё, недоверчиво спросил:

– Разве так можно?

– Если у тебя больше двадцати уровней в магии крови – возможно всё, – Хоффман слабо улыбнулась и обратилась теперь уже ко мне: – Посмотри свой статус, милый.

Милый? Ну ладно… С некоторым усилием – я сильно подустал за это утро – открыв строку статуса, я увидел длинный список зелёных усилений, красных ранений и кое-что новенькое. Золотой пункт. Текст в нём гласил: «Узы крови – Урсула фон Хоффман».

Это ещё что такое? Что это вообще значит? Сконцентрировавшись на пункте «Уз крови», я развернул описание эффекта.

«С помощью ритуала «Уз крови» маг крови связывает своё состояние с состоянием цели. Распространяется на все эффекты. Действие ослабевает с расстоянием. Эффект «Уз крови» не может быть снят.»

– Урсула, что это всё значит? – я был немного растерян и не особо понимал, как это всё помогло мне чувствовать себя лучше, и главное – что это вообще за «связь состояний»?

– Теперь я буду чувствовать, если с тобой что-нибудь произойдет. И ты тоже почувствуешь, если вдруг что приключится со мной, – волшебница, набравшись сил, решила слегка мне приобнять меня и погладить по взъерошенным волосам. Довольно приятно. Правда, я думал, что у нас несколько другие отношения, но так тоже неплохо. Главное, чтобы это не принесло проблем.

– Спасибо тебе, но право, не стоило так подставляться из-за меня. Меня ведь и убить могут однажды, – о том, что что-то может случиться с Хоффман, речи даже и не шло – во-первых, это очень неприлично было бы поговорить, во-вторых, мало кто способен хоть как-то навредить этой могучей колдунье. Наверняка она не слабее Эрувы. С двадцатым уровнем в одной лишь магии крови – как минимум двадцатым – можно было творить действительно удивительные вещи. Даже Сибрек и тот не слышал никогда о подобной магии. А уж если чего-то не знает дворф – того и нет, скорее всего. Что-то в таком духе говорил в учебке Дастот. Шутка, конечно, но лишь с долей шутки – жители подгорных крепостей действительно впитывали в себя всю полезную информацию, имея лучшие библиотеки на свете.

Урсула же в ответ на мои слова лишь сильнее улыбнулась:

– Будет совсем нехорошо, если с моим любимым работником «Авантюриста» что-то случится, а я узнаю об этом лишь из газеты. Всегда хочется успеть прийти на помощь – а она тебе понадобится, ещё не раз.

Меня ещё сильнее прижали к груди, и я чуть было не растаял от удовольствия, как масло, брошенное в тарелку с горячими пельменями. Однако в нашу идиллию вмешалась Эрува. Неодобрительно хмыкнув, она подозвала всех членов группы к себе, и как только Август доковылял на своих разболевшихся ногах, рассказала о ситуации:

– Похоже, что мы расправились не со всеми. Самые главные со своими личными охранниками ушли в катакомбы, и их готовятся выкуривать с помощью ещё какой-то привезённой гадости.

Солдаты с резиновыми масками на лицах, имеющими стеклянные отверстия для глаз, тащили если какие-то баллоны по вырубке, а заодно и шланги, чтобы эта дрянь не испарилась на поверхности, Кажется, я знаю, что в этих баллонах находится. Не иначе как хлор. Обеспокоенный этим неприятным открытием, я спросил у эльфийки:

– Может, нам лучше уйти из крепости? Вдруг эта самая гадость разольётся тут, и мы вдохнем её?

Август было засмеялся, но умудренный жизнью дворф сказал:

– Том прав. Если эти вояки накосячат, то тут все задохнутся.

– У командования другие планы, – вздохнула Эрува: – Они догадывались, что к этому всё придёт, и попросили всех авантюристов быть у входа в катакомбы, чтобы мы могли взять в плен всех, кто выбежит на поверхность.

Сибрек в сердцах сплюнул и покачал секирой:

– Вот ведь крысы армейские, своим-то всем защиту дали, а нам предлагают помереть из-за их хотелок? Лучше бы я их своей секирой, вернее оно было бы…

Урсула тяжело вздохнула и отпустила меня из своих объятий. Она собиралась вместе с моей группой выполнять приказ парочки генералов.

Когда я пошёл следом за ними, и Эрува, и Урсула хором прикрикнули на меня:

– Оставайся здесь!

– Отдыхай и лечись!

Что за внезапная солидарность в отношении меня?

– Но…

– Никаких но, юноша, или я с тобой буду разговаривать по-другому, – Хоффман пригрозила мне пальцем, и эльфийке осталось только кивнуть. Ну дела!

Через пару минут, как авантюристы выстроились у входа в катакомбы, военные открыли вентили баллонов и пустили газ в подземные лабиринты через резиновые шланги, прилаженные к баллонам с помощью толстой и тугой проволоки. Очень много времени не происходило вообще ничего, пока из катакомб не донеслись искаженные многократным отражением от стен крики. Как они вообще собираются брать в плен отравленных хлором бандитов? Хотя бывшие авантюристы вполне могли защититься от страшного яда простенькими заклинаниями, но надолго ли их хватит? Разве что как раз дойти до выхода, или же использовать какой-нибудь секретный лаз, не отмеченный ни на одной карте.

Некоторые авантюристы – преимущественно молодые девушки – затыкали уши пальцами, чтобы не слышать криков умирающих разбойников, слившихся в сплошной вой и слышимых во внутреннем дворе крепости и, наверное, даже за её стенами.

Я, конечно, сам за это утро убил почти десять человек – но всё же это были мгновенные и не настолько мучительные смерти. Я на это надеюсь. А то, что позволили себе военные – совершенно ужасно. Не думал, что когда-то посчитаю виселицу чем-то хорошим, но, похоже, это именно тот случай.

Плохо, что весь этот кошмар передать невозможно – вот если бы можно было фотографировать каждую секунду, во всех красках, со звуками – то я бы непременно размножил такие снимки и показывал на городских площадях, чтобы люди знали, как сейчас будут вестись войны. Ни один мальчишка бы не взял в руки винтовку после такого!

Но, увы, такой машины не существует. Возможно даже, что её никогда не построят. Поэтому мне остаётся впитывать в себя каждый момент, каждую секунду пропускать через себя, чтобы написать об этой операции в «Авантюристе».

Спустя минут сорок после начала вытравливания бандитов два десятка бывших авантюристов поднялись на поверхность, держа руки поднятыми вверх. Все остальные – ещё тридцать человек – задохнулись.

Так подошла к концу это операция – три с лишним часа, две сотни убитых военных, почти что полтысячи бандитов, в том числе высокоуровневых. И ни одного погибшего авантюриста, состоящего в гильдии.

Глава 11

Объединенные силы военных и авантюристов отправились назад в Суслу после полудня. Пара часов ушла на то, чтобы погрузить все тела погибших в повозки – не хватало ещё, чтобы на месте бывшего пристанища бандитов завелась нежить.

Ослепительно светило осеннее солнце, и лиственный лес жадно ловил каждый его лучик, набираясь сил перед зимой.

Как раненого, меня хотели посадить в повозку, но «Узы крови» сработали так хорошо, что о ранении будет напоминать разве что что уродливый шрам, и я настоял на том, чтобы самому идти пешком вместе со своей группой.

Эруву заинтересовало быстрое моё излечение и она, осмотрев внимательно плечо и изучив отпечатавшуюся на ладони фигуру, хмыкнула.

– Возможно, это ведьма способна не только на убийства.

Я хотел было спросить, что эльфийка знает о «Кровавой Хоффман», но стоило только представить себе последствия разговора на эту тему, желание тут же отпало. Наверняка Эрува для начала на меня накричала бы, чтобы я не лез в её прошлое, обзовёт мою подругу нехорошими словами и будет дуться до конца дня, отказываясь сказать мне хоть слово. Так что я решил не лезть на рожон.

Так что гораздо больше меня занимала повозка с разбойниками, посаженными в клетку из адамантия – не поскупились военные на безопасность, ой не поскупились! Пока мы ехали, я посматривал в сторону бандитов, и в голове моей родилась идея. Конечно, мне наверняка скажут, что я идиот и лезу не в своё дело, но... что, если поговорить с предводителем банды? Интересно узнать, как он дошёл до такой жизни – может, будет отличное предостережение будущим поколениям авантюристов. Нужно только узнать, с кем можно договориться насчёт интервью с бандитом. С офицерами? Вряд ли, они потребуют разрешения от генералов – как тот побитый майор – и сами ничего не смогут решить под свою ответственность. Генералы так тем более – им бы побыстрее отправить преступников на виселицу. Прямо вижу перед собой обрамлённое золотом каменное лицо генерала Лейдлоу, который на мою просьбу ответит лишь «Нечего с ними лясы точить, петлю на горло – и весь разговор». Это было бы вполне в его духе. Генерал Осборн же оказался мягким человеком, зависимым от мнения Лейдлоу.

В мэрии Суслы меня и вовсе пошлют подальше – наверняка они ещё не простили мне недавнюю статью, в которой я высмеял местных управленцев, не способных самостоятельно решить вопрос с крысами и прибегающих к помощи охотников на монстров. Правда, я в той статье слукавил – крысы были необычные до крайности. Было ощущение, что они вполне осмысленно подготовились к нашему приходу – больно уж ловко нас засыпало зерном с ног до головы. И стоило начать побеждать – как они тут же словно испарились, не давая даже шанса добить их. Остальные члены группы развели руками – даже Сибрек с таким не сталкивался в своей родной подгорной крепости от, что уж говорить о других. Эрува, конечно, хмурилась, но так и не сказала никому причин своего беспокойства.

Получается, спросить разрешения мне толком не у кого. Не мистера Клейна же просить, хотя… он хоть и немногое решает, но попытка не пытка, так ведь? Значит, как приеду – пулей помчусь к главе отделения. Я должен успеть до того, как бандитов примутся вешать. Нужно только быть достаточно убедительным в разговоре с Арнольдом, чтобы он пошёл вместе со мной уговаривать генералов, объясняя им всю важность дела. Отец ведь всегда хорошо отзывался о солдатах, лестно об офицерах, но никогда хорошего слова не говорил про генералов. То ли у нас в Астессе не было достойных людей в штабе, то ли отец знал не так много, как хотел показать. И каждый раз Оскар Пейдж говорил, что в верховном штабе одни твердолобые, с которых спесь может сбить только дворянин, но не простой, а приближённый к герцогу. Вот и посмотрим, так это или же нет.

Поездка от крепости до Суслы заняла у нашей группы намного меньше времени, чем было потрачено на дорогу вчера – нам просто не надо было ждать всех этих военных, так что же вечером я поспешил первым делом к мистеру Клейну – прямо так, перемазанный в грязи и крови, в порубленном мундире.

Скучающая София за стойкой регистрации подскочила со стула, настолько внезапным было для неё появление хоть кого-то из авантюристов в задании гильдии до темноты.

– Вы уже справились? – ни привета, ни чего-либо ещё – сразу к делу. В этом плане она напоминает мне меня самого.

– Здравствуй. Да, крепость всю в труху. Военным досталось крепко, но из наших вроде бы все целы, – Рихтер кивнула и тут же принимаясь за бумажную работу.

– Это очень хорошо... Можешь не ждать, я до завтра вряд ли со всем управлюсь. Кстати, и другим передай, чтобы они ко мне не подходили с вопросами, – вот ведь, надо пройти к главе, пока она не закрылась в документы с головой.

– Мне бы на самом деле ещё к мистеру Клейну надо попасть.

– По какому делу? – можешь хоть глаза от листов оторвать, хотя бы немного уважения надо же проявлять собеседнику.

– Надо обсудить рабочие моменты с газетой с глазу на глаз, – Рихтер кивнула головой в сторону лестницы.

– Он у себя. Постучаться не забудь.

– Понял, спасибо.

– Не за что... – пробубнила София даже не мне в спину, а себе под нос.

Я быстрым шагом взлетел по лестнице на третий этаж. Постучавшись, как просили, и не услышав ответа, я приоткрыл дверь. Ба, да Арнольд спит прямо в кресле. Похоже денёк для работников гильдии оказался невероятно скучным.

Я ещё раз постучался в уже приоткрытую дверь и громко спросил:

– Мистер Клейн, разрешите войти?

Старый авантюрист, вздрогнув, проснулся и оторвал лицо от стола. Лист бумаги из книги, лежащей перед ним, успел приклеиться к щеке и даже потянул за собой всю книгу, пока в следующий момент не отлепился. Арнольд всё же быстро продрал глаза, несмотря на крепкий сон – приключенческие умения так сразу не забываются. Конечно, это раньше у авантюристов была нужда спать в полях и лесах, теперь же такой необходимости нет. Ведь по выстроенным за последние двадцать лет дорогам сейчас можно добраться до любого уголка Астесса меньше чем за неделю, останавливаясь в городах.

Глава отделения гильдии уставился на меня, уже практически вошедшего в кабинет, и кивнул:

– Да, конечно, Том... Вы уже закончили с?..

– Да. Среди наших потерь нет, – ответил я на опережение. Арнольд даже удивленно хмыкнул, начав затем тянуться прямо в своём кресле, похрустывая затёкшими от сна в неудобной позе суставами. Таким образом он ещё и тянул время до формулировки следующего вопроса, который его волновал.

– А что с военными и бандитами?

– Наших армейских коллег потрепало, но не так сильно, как могло. А вот от бандитов мало что осталось – где-то двадцать из почти пяти сотен пойманы, остальные убиты, – глава отделения покивал с небольшим беспокойством за судьбу погибших, после чего достал из ящика стола конверт и принялся строчить письмо. Наверное, весточка для мистера Гудмана – не будет же Клейн отчитываться перед Цивинским. У угольного магната хоть и большое влияние на дела гильдии, но явно не настолько, чтобы сообщать ему о победе в числе первых.

Арнольд оторвался от бумаги и посмотрел на меня, желающего задать вопрос и не знающего, как правильно сформулировать свою идею, и поинтересовался:

– Что-то ещё хочешь сказать?

– На самом деле да, – я вздохнул и решил, что, наверное, лучше всего говорить как обычно – в лоб и без утайки, а он пусть потом делает с этим что захочет: – Мне надо поговорить с предводителем разбитой банды.

Глава отделения, тяжело вздохнув, опёрся головой на руку:

– Надо – поговори. У меня его, как видишь, нет.

– Ну, вы же понимаете, что я хочу, чтобы меня к нему пустили, – я подошёл к столу и уселся в чистое, красивое кресло, моментально запачкав его. Да, забылся я. Не хотел даже задерживаться надолго и рассиживаться в кабинете. На моё счастье, Арнольд даже не обратил внимание на это.

– Том, я не понимаю, как могу тебе в этом помочь. Вот хоть убей, не понимаю, – так, хорошо, а теперь можно перейти к части с объяснениями и мотивацией.

– Мистер Клейн, только вы и способны мне помочь. Нужно всего лишь убедить хотя бы одного из генералов, чтобы мне устроили встречу с преступником. Меня, простого авантюриста и журналиста, они вряд ли послушают, и может даже погонят, узнав мою фамилию. Но вот главу отделения они обязаны будут выслушать.

Глаза у Арнольда немного загорелись. Стоило лишь немного почувствовать себя важным человеком, хотя бы через мои слова. Но это его ещё не убедило.

– Возможно, мне и получится всё это устроить, Но вот зачем? Зачем ты хочешь поговорить с этим разбойником?

Вот теперь – самая важная часть, требующая большой аккуратности. Хоть слово криво скажу – и Клейн соскочит с крючка.

– Понимаете... Он ведь бывший авантюрист, и хорошо будет узнать, как он ступил на кривую дорожку. Можно будет написать предостережение новичкам и, быть может, даже излишне уверенным в себе старожилам, что нарушение правил гильдии авантюристов ничем хорошим не заканчивается.

Арнольд вздохнул, призадумавшись. Ему мои слова явно понравились, но видно было, что сам он не хочет принимать решение. Он бы хотел сперва посоветоваться с кем-нибудь более важным – с мистером Гудманом, например. Но ему придётся брать дело под свою личную ответственность, даже если он опасается последствий.

– Мистер Клейн, надо действовать быстро и решительно. Иначе время будет упущено!

Наморщив лоб, глава отделения стал усиленно думать. Наверняка среди его мыслей было и «За что мне этот назойливый журналист в кабинете, в Сусле, в гильдии, и без него всё было хорошо». Это читалось на его лице, как если бы мысли были написаны на лбу старого авантюриста. Покряхтев и поворчав, он всё-таки согласился пойти вместе со мной:

– А… ладно. Подожди пока в зале отдыха, я допишу и спущусь. Мне ведь так и так на почту идти нужно.

– Спасибо вам, мистер Клейн.

– Как сделаю благодарить будешь, – я спустился по лестнице с довольной миной на лице. Возможно, моя идея все-таки окажется реализована. Ну не хватит у генералов духа послать куда подальше того, кто, в принципе, имеет равное им положение в обществе, что бы они себе не думали.

Дождавшись Арнольда и дойдя с ним до почтового отделения, мы отправились выяснять, где сейчас находятся наши два генерала. Военные как раз добрались до города, но отцы-командиры, конечно же, вернулись в Суслу даже раньше первых авантюристов. Не иначе как они уехали ещё до того, как в катакомбы крепости залили весь привезённый хлор. Да, это совсем не те генералы, под началом которых мне хотелось бы служить – уберегла меня судьба в лице матери от армейской доли.

Генерал Лейдлоу и генерал Осборн оба были в здании мэрии и отмечали свой успех. Думают, что им ещё по звездочке на погоны дадут, не иначе, но это был не их успех, а наш – солдат и авантюристов. В общем, нам пришлось немного подождать – это конечно полное неуважение к мистеру Клейну. Ох и достанется же им обоим в ближайших номерах «Авантюриста», это уж я им обещаю.

Когда нас всё же впустили и дали высказаться – потому что сказать, что нас выслушали, язык не поворачивается – то дали от ворот поворот.

– Неужели вы правда думаете, что душегуб может сказать что-то хорошее?

Под смешки военных мы оба, злые и недовольные, покинули зал и ушли из здания мэрии.

– Вот ведь гады, они даже не поняли, что именно я предлагаю… – если я кипятился, то Арнольд, похоже, был просто раздавлен. Накрутил я ему мнение о себе, вдохновил, а с ним так жестоко обошлись. За главу отделения было даже более обидно, чем за свою идею, которую похоронили два тугодума с золотыми погонами. Прав был отец, трижды прав.

– Не очень хорошая была идея идти к ним – мистер Клейн наконец сказал хоть что-то только когда мы были уже на полпути гильдии.

– Не думал я, что эти козлы окажутся настолько козлами, – Арнольд усмехнулся от той глупости, что я сказал, и хоть немного взбодрился.

– Похоже, что будущие поколения останутся без предостережения.

– Не хотелось бы, чтобы на этом всё закончилось. Неприятный осадок от всего этого – рвёшься на части за этих старых удодов, а им тяжело просьбу выполнить. Наверное ещё и считают себя великодушными, раз не выгнали нас пинками под зад и не оплевали, – я зло ухмыльнулся, договорив свою гневную тираду, и Арнольд приподнял брови в удивлении.

– Ты чего, Том? Даже я уже успокоился, А ты так разошёлся.

– Разойдусь я завтра в своей статье. вот они у меня получат!..

Глава отделения гильдии отечески потрепал меня по здоровому плечом, одобрительно кивнув:

– Надеюсь, что ты выльешь на них достаточно грязи, чтобы они пожалели о своих поступках. Главное не забывайся, а то наживешь себе проблемы.

Наживу себе проблемы? Я уже их нажил. Точно! Надо же рассказать о попытке нападения подробно, а то я в прошлый раз только о разбитом окне да камне с запиской рассказал.

– Мистер Клейн, да я уже, если честно. Помните, я к вам приходил в день, когда вы попросили написать объявление о сборе?

– Ну-у-у… – Арнольд призадумался. Да он издевается – это был всего полнедели назад.

– Мне окно выбили и угрожали в записке, – терпеливо напомнил я.

– А! Ну это помню. Но почему ты вдруг со мной заговорил про это? Что-то вновь случиться успело? – он вообще нить разговора потерял. Всё-таки как не бодрись, а такой вот удар по самолюбию перенести сложно. Ладно, прощу ему это.

– Нет, просто хочу, чтобы вы знали, что за тем нападением стоял какой-то человек из знати. Я думаю, что это местные мелкие аристократы – кому-то другому нет смысла устраивать такое запугивание. Могли бы вы поузнавать, кто может быть к этому причастен?

– Я бы с радостью помог тебе, Том, но ты ведь сам видишь, как люди относятся к авантюристам. Мы для всех просто обслуга – бродяги, которым удобно платить копейки. Кто-то вроде уборщиков навоза с мостовых, – печально вздохнул глава отделения, понурив голову и вперив глаза в землю. Его слова пусть и нашли сегодня подтверждение, но слушать лишь застарелых генералов, с которых вот-вот посыпется песок как минимум неправильно.

-Вы неправа, мистер Клейн, – я улыбнулся, вспомнив сказанные Урсулой слова. На душе вдруг стало легко и тепло.

– Том, ну ты же ведь сам видел только что, я что мы ничего не можем перед лицом даже этих двух генералов, – возразил было Арнольд, но я, согреваемый воспоминаниями о высокой оценке своей работы – награда за неё, во всяком случае, была выше всяких похвал – ответил ему:

– Очень многие авантюристы читают нашу газету, мистер Клейн. И они говорят, что наши статьи вернули им веру в профессию, вдохновение и силы для продолжения работы, – глава отделения немного замялся, а я продолжил свою мысль: – Кроме того, если бы нас ни во что не ставили – разве мне стали бы угрожать? Нет, нет и нет, мистер Клейн. Потому что если авантюристы вдруг захотят действовать как единое целое – то они заставят подвинуться каждого власть имущего в Астессе. Даже сам герцог вынужден будет действовать с оглядкой на гильдию. И наша газета, как цемент, скрепила все разрозненные до того группы. Если «Авантюрист» продолжит в том же духе – ждите перемен.

Арнольд заслушался – настолько я увлекся, что меня понесло всё глубже и дальше в политику. Брошенное Полосками высказывание быстро дало всходы и сумело стать моим мнением. А моё мнение – это мнение «Авантюриста», в том или ином виде.

Мистер Клейн, обдумав как следует всё мною сказанное, смог лишь немного ободрить меня:

– Хорошо бы, если бы однажды всё так и случилось, как ты говоришь. Я и сам, признаюсь, почитываю это нашу газету – ты действительно стараешься вернуть нашему делу статусность, и я рад, что молодое поколение верит в твои слова. Но всё же – не рискуй головой, Том. Свернуть гору очень тяжело, а свернуться с горы самому – запросто.

– Хорошо сказали. Но я всё равно попробую, – хоть я и думал временами всякое о главе отделения гильдии в Сусле, всё-таки он хороший человек.

Тем временем за насыщенным разговором мы дошли до гильдии. Уже наступили глубокие сумерки и я, попрощавшись с мистером Клейном и поблагодарив его за помощь, отправился на постоялый двор.

Вернулся я как раз вовремя – одногруппники хотели было уже отправиться на мои поиски, предполагая, что меня могли огреть камнем по голове недоброжелатели. Какая у меня всё-таки хорошая группа. Даже Август, хоть и хотел порубить меня как капусту в начале, сейчас собрался вперёд всех идти меня выручать.

– Меня, конечно, огрели по голове, но телесно я не пострадал, – товарищи решили не лезь ко мне с расспросами, что я имею в виду. Отто, сложив руки на груди, высказался за всех:

– Ты бы лучше в душ пошёл да в порядок себя привел, а то выглядишь как дерьма мешок.

– А?.. – вот блин, и правда ведь, я совсем увлекся своими мыслями и идеями, и напрочь забыл о своём непрезентабельном виде. Может, из-за меня нас генералы с их окружением и высмеивали? Эх, сделанного всё равно не воротить: – Ладно, освежусь немного перед сном.

– Как следует освежись. И одежду у входа в душевую оставь, – Асмук, всю операцию против бандитов искавший тайные лазы в катакомбах, выглядел наименее уставшим из всей нашей группы.

– Это ещё зачем?

– Ты в рванье ходить собираешься на завтрашнем награждении? – орк посмотрел на меня с лёгким недоумением, выражавшемся в словах «Ты совсем того, Пейдж».

– Награждение? Я приду, конечно, но смотреть на то, как военные друг другу ордена вручают, можно и в гимнастёрке, – теперь как на дурачка на меня смотрела вся группа. Эрува покачала головой, едва удерживаясь от печального вздоха.

– Ты опять прошатался неизвестно где и всё пропустил, Томас. Ты у нас единственный авантюрист, которого решили наградить.

У меня даже глаза округлились, став размером с медные пятаки. Чего?! Как так выходит, что я второй день подряд пропускаю важные для себя вещи? Интересно, с чего военные как расщедрились?

– За какие заслуги? Я, наверное, меньше всех там смог бандитов убить, – Сибрек замотал головой, размахивая перед собой руками.

– Нет-нет, вояки-то без тебя мало чего добились бы. Слегли бы все в той западне, но вот нашёлся один газетчик, что решил прорваться к врагу и начал командовать, словно какой-то заправский офицер, и добился успеха!

Вся моя группа поддержала слова дворфа, кто молча кивнул, а кто и вслух согласился с его словами.

– Да вы меня разыгрываете. Любой бы сделал тоже самое на моём месте, – это немного похоже на глупую шутку. Ну и не могло так резко поменяться отношение одногруппников ко мне. С откровенно воспитательного, потому что я в группе младший и по возрасту, и по уровням, к очень серьёзному, словно действительно что-то сделал. Но отношение поменялось, я это вижу и чувствую, даже слышу в нотках одобрения товарищей.

– Скажешь это с трибуны завтра, как тебя наградят. А теперь – дуй в душ, смотреть на тебя больно!

Отмокнув под струями то тёплой, то холодной воды – нет, это не контрастный душ по новейшим методикам пононских врачей, просто водопровод делали не иначе как слабоумные тролли – я вернулся в общую комнату. Никого, кроме Асмука, в ней уже не было. Орк что-то тихо бормотал под нос, колдуя над моей формой, уже чистой и разве что не выглаженной. Разрубленные нити в ткани, повинуясь волшбе шамана, вновь становились единым целым. Прямо как моё плечо под заклинаниями Эрувы. Каких только чудес не бывает.

Поблагодарив Асмука за оказанную доброту, я удалился в свою комнату. Посмотрев на окно, я понадеялся, что мне его сегодня не высадят. Может быть, я и правда наживаю себе слишком много врагов, не стесняясь в выражениях при критике всех вокруг, кроме авантюристов? Хотя коллег тоже следовало бы пропесочить – за то, что предпочитают просто плыть по течению, довольствуясь одним лишь заказами на монстров. Ведь давно бы могли уже выбить себе право на контракты с бандитами, но нет – им потребовался пинок в виде статьи в «Авантюристе» и личное решение виконта Радави. Неудивительно, что гильдия авантюристов практически распалась – и непременно бы профессия исчезла, если бы не один очарованный приключенческой романтикой делец.

Решив в итоге установить невидимую сетку на окно, чтобы какая-нибудь граната не могла залететь в комнату, я улегся в кровать, решив перед сном заглянуть ещё раз в строку статуса.

Томас Оскар Пейжд, семнадцатый уровень.

Владение копьём – 12 уровень.

Владение ружьём – 5 уровень.

«Снайперский выстрел», «Верный выстрел», «Смертельный выпад», «Быстрая перезарядка».

И маленькое золотое поле наверху списка эффектов – «Узы крови».

Как же мне все эти таланты сегодня пригодились, я даже уровень во владении ружьём получил за меткую стрельбу. Но меня беспокоили «Узы крови». Это заклинание звучало очень серьёзно – разделить всё плохое и хорошее между заклинателем и целью. Похоже немного на те чары, что связывают любящих друг друга больше жизни супругов. А что, если?.. Нет! Завтра всё закончится, и Урсула вместе с Полосками и эльфами, чьи имена я так и не узнал, покинут Суслу, и мы с ней встретимся разве что случайно. Этот страх, что Хоффман уедет из города навсегда, жёг сердце раскаленной кочергой. Похоже, что я влюбился в эту волшебницу, которую знаю лишь два дня. Разве это нормально? Разве так бывает хоть где-то, кроме сказок для детей? Но от этого ощущения уже никуда не деться.

Так я и заснул, думая об Урсуле, и даже не слышал, как Асмук вошёл и оставил мой починенный мундир на стуле.

Проснувшись от стука в дверь, я еле сумел оторвать голову от подушки. Скопившаяся усталость так и придавливала меня к кровати, но я, отчаянно зевая, смог всё же выбраться из постельного плена. Посмотревшись в зеркало, я лишь поморщился – выглядел я совершенно ужасно, будто и не спал вовсе. К тому же волосы, отросшие уже по самые плечи, оказались всклокочены, напоминая скорее воронье гнездо.

Я отправился в душевую, чтобы хоть внешне походить на достойного награды человека. Волосы всё же надо будет остричь, иначе рано или поздно меня они подведут в бою – какой-нибудь гоблин непременно попытается в них вцепиться и повалить меня на землю. А уж там моя судьба окажется незавидной – останусь без пальцев в лучшем случае, а ведь могут попытаться и глаза выдавить. Ну а авантюрист без глаз никому не нужен – да даже и в газете работать не смогу. Перестав наконец пялиться в зеркало в душевой, я умылся и, вытеревшись насухо, вернулся в свою комнату, чтобы оценить результаты трудов Асмука. Мундирчик-то сидит даже лучше прежнего, и наконец-то вычищен до того, что каждая пуговица блестит. Для завершения образа не хватает только треуголки. Поддавшись порыву, я купил шляпу по пути на центральную площадь Суслы. Не очень эта площадь и большая, на самом деле, но вместила весь девятый полк, авантюристов, местных чинуш и какую-то часть жителей Суслы, которая захотела посмотреть на церемонию награждения. Не понимаю, почему именно в Сусле, а не в Толессе или каком-либо ещё крупном городе решили всё это провести. Ответ последовал незамедлительно.

Военные, от рядовых до генералов, вытянулись в воинском приветствии, когда на карете подъехал Адам Радави. Я, как его подданный, при появлении виконта также приложил ладонь к виску. Наверное, единственный из авантюристов. Так я и выяснил, что я единственный на всю Суслу авантюрист-аристократ – хоть титул у меня и в качестве наследства от деда, но он неизбежно перейдёт ко мне, вместе со всеми землями, имениями и адамантитовым месторождением. И, конечно же, головной болью из-за этого наследства, которым придётся управлять. И что тогда делать с работой авантюриста и в «Авантюристе»? Какой-то замены или даже подражателя мне так и не удалось найти ни в коллективе газеты, ни среди конкурентов.

Конкурентов, кстати, появилось немало, но ни единая газетенка не стоила и выеденного яйца в сравнении с «Авантюристом», и это не пустое бахвальство. Кто-то всерьёз относился к теме приключенцев как к какой-то светской хронике – кто и в каких группах состоит, состоял ранее или решил сменить группу. К моему неудовольствию, кто-то эту дрянь даже читал и нахваливал.

Виконт Радави своим голосом, усиленным магией, вырвал меня из моего потока мыслей. Седовласый, с бородой до пупа, он всё ещё производил впечатление энергичного человека в расцвете сил. Заложив руку за отворот своего парадного мундира, Радави вещал:

– Здравствуйте, дорогие мои друзья! Как вам уже известно, вчера был важный день для наших земель – была побеждена и разгромлена огромная, немыслимая для нашей страны кодла. И победы мы смогли достигнуть лишь объединив усилия – впервые в истории военные и гильдия приключенцев сразились с плечом к плечу. И результаты этого сражения, надеюсь, станут отправной точкой для дальнейшего сотрудничества берегущих наш покой людей.

Генералы сохраняли каменные лица, некоторые офицеры переглянулись, солдаты же весьма довольно заулыбались. Виконт, отметив такую реакцию на свою речь, принялся ещё и активно жестикулировать:

– Но наверняка все вы здесь ждёте награждения, а не речей об очевидных всем нам вещах. Так давайте же начнём! Генерал Лейдлоу, пожалуйста, подойдите... Джон Марк Лейдлоу, примите благодарность герцогства Астесс и этот орден, не способный отразить всего вашего вклада в нашу спокойную и мирную жизнь…

Генерал выглядел крайне довольным, но ровно до того момента, как объявили саму награду – Орден за заслуги перед герцогством второй степени. Непонятно, на что Лейдлоу рассчитывал – неужели на первую степень за победу над группой бандитов? Или же за объединённую операцию с авантюристами? Возможно, за полевые испытания новых оружейных разработок? Всё это явно несколько не тянуло на первую степень, так что не представляю, почему он вообще был недоволен.

Таким образом виконт наградил генералов и нескольких офицеров орденами. Простые солдаты, разумеется, оказались без единой медали. И вот, спустя всего минут двадцать, Радави назвал моё имя.

– Томас Пейдж, авантюрист. Будьте добры, выйдете к нам.

Рассекая толпу, не успевающую расступаться передо мной, я прошёл между стройными колоннами солдат, чувствуя, как сердце собирается выскочить из груди. Почему выйти перед толпой мне гораздо менее комфортно, чем подставлять голову под пули, вот почему? Но всё-таки, несмотря на слабеющие ноги, я сумел дойти до Адама Радави, терпеливо ожидающего меня.

Обратившись к более чем двухтысячной аудитории – магия, кстати, интересно работает, голос виконта просто был слышен одинаково для всех на площади, а не усилен на самом деле – Радави встал рядом со мной, положив руку на моё плечо:

– Том Оскар Пейдж. Авантюрист и журналист, всем вам известный работник газеты «Авантюрист». Наверняка вы читали хоть одну из его статей – я и сам стараюсь уделять время всей их газете. Но сегодня я хочу особенно отметить одну из последних его работ, благодаря которой и стало возможно всё это предприятие. За пионерский вклад в укрепление сил нашего герцогства я награждаю мистера Пейджа Орденом за заслуги перед герцогством второй степени! – не закостеней я от волнения, челюсть бы отвисла до земли. По толпе прошёлся шепоток.

– Кроме того, мистер Пейдж проявил доблесть, которую не смогли показать даже наши офицеры. За это вы, мистер Пейдж, заслуживаете Орден мужества! – взяв ордена с поданных слугами подушечек, виконт мановением руки повесил оба ордена на мою грудь – они вплелись в ткани мундира так, словно всегда были там.

Я, если честно, не нахожу слов. Удивительно, что мой вклад оценили настолько высоко. Генералы, стоя в стороне, смотрели на меня с неодобрением – похоже, они не считали мой вклад в победу настолько значимым, но им осталось только смириться. Радави – один из главных сподвижников герцога Астесского, и его слово решающее. Решающее? А ведь и правда!

В момент, когда виконт пожимал мне руку, я решился задать ему вопрос – достаточно тихо, чтобы только он меня услышал:

– Господин Радави, у меня есть одна просьба, и только вы сможете мне помочь, – голубые, словно ясное небо, глаза виконта удивлённо блеснули. Развеяв чары для своего голоса, он согласился меня выслушать:

– Для вас, Томас, я сделаю всё, что в моих силах.

– Мне необходимо поговорить с главарём преступников для статьи в газете, – толпа начала жужжать, гадая, о чём я толкую со столь высокопоставленным человеком, но Адам, легко поглаживая бороду, не обращал на это никакого внимания.

– Конечно, если вам нужно, мистер Пейдж, то толкуйте с ним, покуда он жив.

– Премного благодарен вам, господин Радави, – я поклонился, и виконт подозвал к себе слугу.

– Лучше вам поторопиться и сразу идти в темницу. Ради вас время казни переносить не будут, разве что можно потянуть до вечера, – виконт подмигнул мне и дал слуге указание провести меня в темницу. Как неожиданно просто всё оказалось. Славный у нас всё-таки владелец газеты.

Ещё раз поклонившись, я отправился следом за слугой, которому достаточно было показать кольцо с гербом виконта, чтобы тюремные охранники засуетились и забегали, пропуская меня в глубины темницы.

Там в камерах сидели побеждённые бандиты – каждый в своей. И в самой дальней находился главарь банды – Адольф Вебер. Через узкое окошко в двери было видно, как он сидит в дальнем углу. Выглядел он хреново, даже не притронулся к еде за всё время, что он был в темнице – со слов охранника.

От стука в дверь Адольф вздрогнул и поднял на меня взгляд. Крупный мужчина в тюремных лохмотьях был растрёпан и помят, словно бы его долго и основательно били. Хриплым голосом он спросил меня:

– Что, уже пора на эшафот?

– Ещё нет.

– Зачем тогда пришёл?

– Мистер Вебер, у меня к вам есть дело, – заключённый поднял брови. Хоть какая-то реакция. Значит, разговор с ним у меня выйдет.

– Какие дела могут быть ко мне у авантюриста? – заметил значок, значит.

– Я не просто авантюрист, а ещё журналист, – Адольфа пробил нервный смешок.

– Неужели тот самый, из-за которого я тут сижу?

– Сидите вы из-за своих дел. Я всего лишь немного помог.

– Да-да, я и забыл... Что за дела, журналист? – предводитель банды поднялся и подошёл к двери, чтобы посмотреть мне прямо в глаза. Тяжёл был его орлиный взгляд, но я перед Полосками не дрогнул, так чего мне бояться того, кто сидит за пятью замками?

– У вас, мистер Вебер, есть шанс быть услышанным во всём мире. Воспользоваться им или нет – ваше решение, – Адольф наконец-то отвёл взгляд в сторону, и я вздохнул с облегчением. Было в его глазах что-то такое, от чего хотелось забиться в угол и не отсвечивать совсем – немало тому способствовал их необычный золотистый цвет.

Разбойник призадумался. Он, похоже, был немного знаком с моими статьями и не мог решиться сразу же. Но терять ему было нечего, так что он согласился:

– Пожалуй, воспользуюсь. Что мне нужно сделать?

– Всего ничего. Ответить на мои вопросы и быть предельно честным со мной и с собой, – Вебер печально всхохотнул.

– Что, хочешь исповеди?

– В каком-то смысле да, – ответил я предельно серьёзно. Адольф цокнул языком, недовольно вздохнул и затем дал понять, что он в целом согласен.

– Итак, первый вопрос – почему вы стали авантюристом? – я решил некоторые вопросы оставить без изменений. То, что вместо предостережения новичкам выйдет интервью, меня не особо заботило. Всё равно после казни Вебера я отсыплю серебра Рихтер и пойду проверять некоторые моменты в архивах гильдии. Уверен, что расхождения в словах Адольфа и документах будут, и ещё какие. Мне останется лишь привести обе версии, а кому верить – пусть решают читатели.

– Хотел быть нужным. Лет десять назад, после войны с Пононом в Астессе расплодилось всякой твари. А куда идти демобилизованному, оставшемуся безо всего? Не в Храм Солнца же, – пока Адольф говорил, некоторый огонёк грусти разгорался в его глазах.

– Тогда почему вас выгнали? И когда?

– Набил морду кому-то прямо в гильдии пару лет назад за его длинный язык – да, это большой проступок для авантюриста. Некоторые, прямо скажем, заслуживают того, чтобы им начистили рожу, но нельзя, иначе выгонят.

– Он того заслуживал? – Адольф лишь молча кивнул. Как же я тебя понимаю. В гильдии совершенно никак нельзя наказать за словесные перепалки – они считаются несерьёзными и не заслуживающими внимания. На вопрос, почему так было решено, наш инструктор Хантера ответил: «У вас тоже есть язык, так что если вы не способны заставить заткнуться оскорбившего вас его же оружием – это только ваша вина». Некоторые этим бессовестно пользовались. Даже меня пытались вывести на развязывание драки пару раз, зная, что я человек вспыльчивый. Пересмешники потом, кстати, пожалели – я в ответ чихвостил их в «Авантюристе». Никому это не понравилось, и от меня быстро отстали. Но всё же иногда получается так, как вышло с Вебером.

Мы ещё очень долго с ним говорили – об уровнях, его проступках и преступлениях, о проблемах в гильдии и герцогстве, что привели к печальному положению Адольфа и прочих изгнанных из гильдии авантюристов. Сложилось впечатление, что одна единственная ошибка привела к тому, что все последующие проблемы стали как снежный ком собираться на каждом из попавших в банду. Очень немногие вылетевшие из гильдии смогли устроиться в обычной жизни – либо в армию пошли, либо в бандиты. С армией Адольф после войны с Пононом дел иметь не хотел никаких. После недавнего общения с генералами я мог его понять.

Вообще, при личном общении Вебер мне показался неплохим человеком. Я нисколько не удивлён, что вокруг него сплотилось почти пять сотен человек. Плохо то, какими методами они решили выживать. Но с другой стороны большого выбора не было – клеймо бывшего авантюриста не давало никаких шансов на нормальную жизнь. Похоже, что у людей какие-то предрассудки насчёт вылетевших из гильдии – знать бы ещё, откуда они взялись.

Я бы долго ещё общался с главарём бандитов, но нас прервали пришедшие конвоиры. Скованного кандалами по рукам и ногам Вебера повели на эшафот. Я задал ему последний вопрос:

– Жалеете ли вы о том, как всё сложилось?

– Жалею? Даже если бы и жалел, это бы ничего не изменило.

Глава 12

После того, как на шею Вебера накинули петлю и бандита повесили на рее, мне было несколько грустно. По моему впечатлению – хороший в целом человек с нехорошей судьбой. Но всё-таки верить ему на слово я бы не хотел. Через Рихтер и Клейна получив доступ к Толесским архивам гильдии, а через виконта Радави добравшись до личного дела Адольфа времён его армейской службы, а также изучив все его преступные дела, я сделал несколько отнюдь неудивительных открытий. Склонность к насилию виднелась во всём, от драк из-за проигранных в карты денег до грабежей пассажирских поездов. Удивительно, что об этом случае в газетах ничего не было, хотя он был всего полгода назад.

Да, нисколько нельзя верить своим ушам. Даже глазам-то не всегда можно верить, что уж там. Но, переработав весь записанный разговор, опираясь на официальные документы, я всё же написал объёмную статью-предостережение. Пришлось немного пожонглировать фактами, местами очернить и без того замаранного разбойника, чтобы произвести необходимое впечатление на аудиторию и прежде всего – на редактора. Стенли Мур долго не хотел выпускать мой материал, наверное больше месяца. Но всё же я смог умаслить его работами про героизм простых солдат и авантюристов с обмакиванием генералов в нечистоты, и он дал статье увидеть свет. И тут началось…

Надо сказать, что в интервью был ещё и довольно детально описан штурм крепости, но уже со стороны разбойников. И общественности очень не понравилось что, как обходятся с людьми военные, пусть даже и с бандитами.

Комментарии к мой большой статье принялись давать многие издания, в том числе и заграничные. И пононцы, и лирийцы перепечатывали перевод, распространяю новость дальше по миру. Никому не понравилось то, как хлором вытравили бывших авантюристов. Указывали и на неэффективность этого оружия, и на излишнюю жестокость. Встал международный вопрос – а не запретить ли хлор, а заодно и прочие боевые газы, которые порой применялись в войнах и почти никогда не получали достойного освещения со стороны прессы? Дело в том, что военные издания просто игнорировали этот вопрос, а обычные газеты не видели ничего интересного в удушливых жёлтых облаках на полях сражений. Но тут внезапно, неожиданно для всех тема всплыла в одной не самой крупной газете, посвященной работе охотников на монстров.

Мистер Мур, как только понял, какой эффект произвела моя статья, выслал письмо с поздравлениями и премиальными, распинаясь о том, что он никогда во мне не сомневался и ждёт новых свершений. Словно бы я забыл, сколько времени упрашивал его. А я вовсе не забыл, и теперь могу всякий раз при сомнениях главреда припоминать ему этот случай. Похоже, что Урсула была права, совершенно права насчёт меня, чему я был несказанно рад.

Кстати об Урсуле. Она, вопреки моим опасениям, не покинула Суслу, решив обосноваться в городе вместе со своей группой. Полоски был только за, а эльфов никто не спрашивал. Интересно, чего они, вечно недовольные, вообще остаются вместе с волшебницей и тигрочеловеком? Сложно сказать, особенно после того, как я узнал, что «Кровавая Хоффман» прославилось тем, что своей магией крови убивала остроухих целыми семьями во время недавней войны в Фотьёре. Не простые у них должны быть отношения, совершенно непростые. К слову, Оскара Пейджа Урсула видела только мельком, так что он никакого отношения к страшным событиям не имел.

Эруву и почему-то Сибрека Хоффман раздражала, но ничего с ней поделать они не могли, как и с тем, что я в свободное от заданий время непременно заскакивал к ней. Похоже, что рано или поздно они друг к другу привыкнут, но далеко не сразу. Мне это вполне устраивало и совершенно никак не мешало.

Начался долгий период затишья, практически месячный. Заданий вместе с монстрами становилось всё меньше. Лишь иногда шайки гоблинов выбирались по ночам из своих берлог, чтобы напасть на какой-нибудь их хуторов в окрестностях Суслы, но возмездие неизменно находило их, обрушиваясь звоном оружия и вспышками заклинаний. Одним словом, такой толпе авантюристов делать в городе было нечего, И поэтому некоторые из укоренившихся в Сусле ещё до моего приезда групп отправились попытать счастья в других местах. В какой-то момент даже нападения диких животных прекратились – настолько окрестности города были зачищены.

Мы тоже собирались было перебраться в более рыбное место, но в какой-то момент жители Суслы начали жаловаться на исчезновение всех своих домашних любимцев, и всё бы ничего, но следом за животными стали пропадать люди – неизменно по ночам. Поначалу грешили на вампиров или ещё каких ночных охотников, но всё время были какие-то неувязки. Ну незачем вампиру нападать на кошек и собак, а трупоеды слишком тупы, чтобы не оставлять вообще никаких следов нападения. Эрува даже применила своё особое заклинание – поиск нечисти. Но ни нежити, ни даже самого завалящего бесёнка так и не нашлось.

Казалось бы, что неуловимый похититель так и останется неуловимым, но в одну из ночей какой-то горожанин, пренебрегая советом выбравшийся из дома после заката, увидел что-то подозрительное. Взяв в свои руки верные перо и блокнот, я устремился к на поиски свидетеля. Им оказался сорокалетний пьяница с осоловевшим видом, трясущийся не то страха, не то похмелья. Застал я его в доме на окраине Суслы ровно перед тем, как он приготовился было приложиться к бутылке и отдаться во власть вина.

– Здравствуйте, – вошёл я в дом свидетеля после продолжительного стука.

– Ну ты это, здорова... Чего... Как дятел долбишь?... – да, бутылка у него явно не первая. Нельзя же с утра так наклюкиваться.

– Это вы видели что-то странное ночью, что может быть связано с исчезновением людей?

– Ты эт… помедленней. Садись, я тебе налью, по порядку всё скажу, как видел, – вот же ж. Подсев к пьянице, я чуть не поморщился – от мужика несло сивухой так, что чуть ли не с ног могло сбить: – Ну вот, другое дело!

Свидетель налил мне бурды из бутылки в не самый чистый на моей памяти стакан. Надеюсь, я не подхвачу какую-нибудь бациллу, если соглашусь выпить. Эрува, конечно, меня исцелит, но неприятный осадок останется. На всякий случай воздержусь.

– Можете рассказать о том, что видели этой ночью?

– Да ты выпей сперва, что на трезвую голову болтать? – поразительная логика. Неудивительно, что он так спивается.

– Извините, я на работе не пью, – вру конечно, один раз чуть ли не до поросячьего визга налакался, ещё до того, как стать авантюристом. Просто тогда и компания была приятная, и кружка чистая.

– Э-э-эх!.. – махнул мужик на меня рукой и залпом осушил заготовленный для меня стакан: – Ну… Что тут рассказывать... Видел. Чёрт его знает, что видел. Оно только показалось, как его Клаус спугнул.

– А Клаус видел существо?

– Не... Не думаю. Оно сразу так – вжух! Исчезло, только звон стоял такой, что хоть уши закрывай, – хлопнул мужик себя по ушам и незамедлительно рыгнул.

– Ммм… а что вы сами видели? – ну хоть что-то, не всегда же ты с залитыми зенками ходишь, мужик!

– Ну, немного видел... Такое высокое, чёрное, глаза краснеющие, как светятся – думал что крышка мне, демон пришёл. А, ещё это, зубищи у него – во! – показал пьянчуга двумя пальцами размеры. Внушительные, как у тигра какого.

– И вот только спереди, сверху да снизу такие зубищи. Если цапнет – поминай как звали, – вновь показал он зубы, но уже двумя руками, демонстрируя размер челюстей. Ну нет – либо мужик сильно привирает, либо у этой твари пасть как у крокодила. Но что-то мне это напомнило.

– Вы показываете зубы… они примерно как у крысы? – сделал я осторожное предположение, и мужик хлопнув в ладоши закивал.

– Точно! Совершенно как крыса, только здоровая такая, выше меня на голову-две! – наконец-то хоть что-то понятно. Ну и последнее, чем этот мужик может помочь:

– Можете отвести меня туда, где вы видели эту крысу?

– Да без вопросов, сейчас, – свидетель хлопнул ещё один стакан и на нетвердых ногах повёл меня к месту происшествия.

С виду ничем не примечательный проулок между двухэтажными домами, правда довольно узкий, если кто-то будет идти навстречу – обоим придется вжиматься в стенку. И как тут вообще вместилось та громадина из рассказа свидетеля? У страха глаза велики, получается? Я решил уточнить у нервно озирающегося по сторонам мужичка, которому даже выпитое совсем не придало храбрости:

– А где именно вы видели эту крысу?

– Вон там, – ткнул он пальцем вглубь прогулка: – Да не крыса это была, что-то похожее, но больше меня!

Я ещё раз осмотрел проулок и прошёлся по нему взад-вперед, пытаясь хоть что-то заметить, что могло бы навести меня хоть на какие-то мысли. Неожиданно под ногами что-то с металлическим звоном ударилась. Раскидав в сторону старые газеты, которыми был усеян весь проулок – как я раньше внимания на это не обратил – я обнаружил люк канализации. Закрыт, но его вполне легко можно вытолкнуть изнутри и почти никак не поднять снаружи без специального инструмента. Но – он был приподнят, пока я его не закрыл своими осторожными шагами.

– Да-а-а… говорите, он исчез мгновенно, как появился второй человек?

– Клаус, да, вышел он, и эта страхолюдина как под землю провалилась! – подозвав жестом трусящего мужчину к себе, я сказал ему:

– Почему же как – под землю она ушла. А вам повезло, что вас спас Клаус, – я показал мужику на люк, и он непонимающе на меня посмотрел.

– Клаус спас, говоришь?... Похоже, я ему теперь должен ящик, – а ему лишь бы выпивки. У кого что болит…

– Именно так. Спасибо вам, возвращайтесь домой.

– А ты куда-то двинешь?

– А я «двину» в гильдию авантюристов, у меня для них есть новость, – мужик лишь многозначительно покивал перед тем как уйти, словно бы он хоть что-то понял. Хотя даже я слишком многого не понял – кроме того, что в городских стоках завёлся какой-то крысолюд. Я таких не встречал и не особо знал, чем такая тварь могла быть опасна. Однако я был убеждён в том, что именно она и стояла за таинственными исчезновениями.

Но всё-таки я первым делом я заскочил к своим товарищам. Может, опытный Сибрек знает хоть что-то о таких созданиях – всё-таки дворфы тоже живут под землёй, и в их стоках что-то подобное должно появляться хотя бы время от времени.

На постоялом дворе меня ожидала следующая картина – одногруппники неторопливо собирали свои пожитки, а уже готовые к отъезду на завтрашнем утреннем поезде попивали чай в общей комнате.

– Том, ты где был? Тебе дольше всех ведь собираться с твоей горой бумаг, – хорошо, что как раз Сибрек уже отдыхал, можно спокойно поговорить.

– Выяснил кое-что насчёт пропажи людей.

– О, работёнка напоследок? – заинтересованно спросил Отто, второй из уже собравшихся товарищей.

– Похоже на то. Сибрек, ты ничего не знаешь о больших, похожих на человека крысоподобных монстрах, которые живут в стоках? – дворф в ответ покачал головой.

– Я только гигантских да волшебных крыс видел, но ничего такого, что ты описал, не припомню. Может ушастая что-то скажет? Эрува! Подойди на минутку.

Эльфийка подошла с явным раздражением на лице – отвлекать её от сборов было не лучшей идеей. Однако она, выслушав результаты моих изысканий, резко побледнела, и её раздражение сменилось испугом.

– Срочно нужно идти к Клейну.

– Как раз собирался к нему, составить тебе компанию? – Эрува кивнула, и оба мы устремились в гильдию.

Эльфийка шла очень быстрым шагом, едва не срываясь на бег. Я даже боялся спросить, почему у неё мой рассказ вызвал такое беспокойство. В любом случае она расскажет главе отделения, так что не буду сбивать ей дыхание и темп своими бессмысленными вопросами.

Рихтер даже спросить не успела, чего нам обоим нужно, и высказывала своё возмущение нам в спины, когда мы уже поднимались по лестнице на третий этаж, отталкивая с дороги работника со второго этажа.

Постучавшись для вида, Эрува влетела в кабинет Арнольда. Тот даже подскочил на месте от неожиданности. Полный справедливого возмущения, он спросил:

– Вы, собственно, почему так врываетесь в мой кабинет?

Эльфийке отвечать на этот вопрос не захотелось, и она сразу же перешла к делу.

– Арнольд, у нас большие проблемы. Томас сказал, что видел магокрыс в городе, – Клейн побледнел гораздо сильнее Эрувы, и если бы не сидел на кресле, упал бы на пол от удивления и шока.

– Что?! Том, ты уверен, что видел именно магокрыс? – в голосе главы отделения явственно звучали панические нотки. Я решил уточнить:

– Не совсем я. Я только нашёл человека, который описал мне чудище, которое он видел ночью, и он сказал, эта тварь исчезла в стоках прямо у него на глазах, – не совсем так было дело, конечно, но для краткости лучше будет своим умозаключения выдать за то, что видел свидетель.

– Тогда как ты, Эрува, можешь утверждать, что Сусле завелись магокрысы? – Арнольд понемногу стал отходить от шока и принялся сомневаться в наших словах.

– Я наблюдала за контрактами. Вы отлично знаете о том, что в городе два последние месяца полно крыс, – а ведь и правда, ещё до расправы над бандитами что-то такое было среди заданий. Я бы не запомнил их, если бы не странности во время охоты на крыс.

– Это могли быть обычные крысы, а чудовище в стоках – само по себе завелось, – неужели магокрысы это такая большая проблема, что Арнольд отказывается верить нам обоим? Я совершенно не понимаю.

– В любом случае в канализации что-то есть, и нам надо это проверить. Лучше всего будет исходить из худшего, – как ни крути, Эрува права – спускаться в стоки нам придётся так или иначе.

– Собирайте тогда свою группу – если там и правда магокрысы, немедленно возвращайтесь ко мне, – мистер Клейн, дав добро, указал нам на дверь своего кабинета. Немного грубовато, но как я понял, дело отлагательств совершенно не терпит.

Путь до постоялого двора занял у нас меньше пяти минут – мы вновь едва ли не бежали. Эрува, войдя первой, объявила:

– Разбирайте вещи и готовьтесь спускаться в стоки – нас ждет встреча с магокрысами!

– Чего?! – дворф выпучил глаза, остальные посмотрели на эльфийку с недоумением. Август решился спросить первым:

– А что это за крысы такие, что прямо нужно готовиться к бою?

Хороший вопрос, мне следовало задать его ещё у Клейна в кабинете, но я что-то не догадался. Эльфийка, сложив руки на груди, принялась менторским тоном нам объяснять:

– Магокрысы. Это почти обычные крысы, но с каплей магии в крови. Когда их становится достаточно много…

– То каюк, всё, ничего с ними не сделаешь – плодятся постоянно, быстрее, чем ты их убиваешь, не травятся ни от чего, ещё и умнеют настолько, что любого в шахматы обыграют, – перебил дворф Эруву, и та, поморщившись, продолжила:

– Да, примерно так, как сказал Сибрек. Из-за того, что их становится много, магия начинает сказываться на них так, что они умнеют, и если ничего с ним не делать долгое время– то они начинают менять свой облик, становясь размером практически с орков.

Браун присвистнул. Обалдеть, конечно. Мне теперь не очень хочется спускаться в стоки, к полчищам огромных крыс. Но похоже, что большого выбора у меня нет, назывался авантюристом – полезай в логово чудищ.

Августа этот рассказ о враге впечатлил меньше всех:

– Так что, нам придётся поохотиться на стаю крыс?

– На стаю крыс ростом с орка, – поправил его Сибрек: – Кстати, я не знал, что они превращаться могут, у нас их истребляют раньше, получается.

– И правильно делают, похоже. Собираемся, а то ещё долго будем говорить, – со мной нехотя согласились все, отправившись в свои комнаты распаковывать снаряжение обратно. Мне же достаточно было взять пару пузырьков с лечебным зельем и набить поясные сумки патронами для своей новенькой винтовки – она наконец-то пришла, хотя день рождения уже почти месяц как прошёл. Не уверен, что стрелять в канализационных стоках будет мудрым решением – можно оглохнуть – но пусть будет какой-то запас патронов. Заткнув за пояс бутылёк с противоядием, я вошёл в комнату, куда понемногу подтягивались все мои одногруппники.

Мы решили войти в канализацию через стоки, чтобы были вниз по реке. Похожи они были на катакомбы, только вонь стояла нестерпимая. Дворф раздал каждому из нас повязки, смоченные в чём-то, и убийственная вонь ослабла в разы.

– Старинный рецепт из горных крепостей, – Сибрек показал большой палец и, взявшись за арбалет, пошёл первым. Следом за ним отправилась Эрува, освещая путь магическими огоньками. После пошли Отто, Август и я. Асмук, затягиваясь дымом через трубку, пошёл самым последним.

Пройдя немного вперёд, мы дошли до развилки. Вопроса куда идти не стояло – вышедший на контакт с духами предков орк со стопроцентной уверенностью указал налево.

Постепенно наша группа стала углубляться в разветвленную систему канализации Суслы, минут десять не натыкаясь ни на какие признаки того, чтобы эти стоки вообще кем-то обитаемы. Но в какой-то момент мы вышли к коридору, который не был построен людьми – его вырыли с помощью сотен когтистых лапок. Он был узким настолько, что в него мог пролезть разве что ребёнок или полурослик, но никак не взрослый человек. Даже Сибрек бы застрял намертво в этой норе, если бы вдруг решил протиснуться. Махнув рукой на сотворенные крысами ответвления, мы отправились искать другие пути – ведь как-то чудище вылезло на поверхность через люки, а значит, был достаточно широкий проход из гнезда до системы стоков.

Однако узкие коридоры были не единственным признаком чего-то неладного. Выйдя на перекресток коридоров, мы увидели жуткое зрелище – сложенную из костей животных пирамиду, увенчанную кошачьим черепом. Все кости были обглоданы начисто. Продолжать изучение канализации окончательно расхотелось, но нам нужно было увидеть хоть одну магокрысу своими глазами, чтобы доложиться мистеру Клейну. И вот их-то мы и долго не могли найти. Хотя если честно, лучше бы и не находили.

Поначалу ничего не изменилось. Но после очередного поворота Асмук позвал нас всех:

– Ребята, у меня ощущение, что нам стоит отсюда уходить, и как можно скорее.

– Ты уверен? – переспросила Эрува, и орк, явственно напуганный, быстро закивал: – Хорошо, тогда веди нас обратно.

Стоило только развернуться, как за спиной раздался всплеск сточной воды и недовольный писк. Следом пропищала ещё одна крыса. Похоже, что они поднимают тревогу, передавая новость о нас по цепочке в своё гнездилище. Ноги тут же понесли нас быстрее, пока тревожный писк нарастал. То с одной стороны, то с другой стали виднеться крысы с чёрной шерстью и толстыми лысыми хвостами. Не иначе как нам собираются преградить путь.

– Ходу, ходу! – тревожно подгонял нас Сибрек, оказавшийся последним. Наверное, он из-за своих привычных к темноте дворфийских глаз видел сильно больше, чем каждый из нас.

И подгонял он нас не зря – из-за очередного поворота на Асмука, ведущего нас, набросилась трехметровое чудовище. Орк отделался парой глубоких царапин, на ходу залеченных Эрувой. Крысолюд поплатился жизнью – мой штык пронзил ему сердце, а Август одним ударом срубил голову прежде, чем тварь смогла добраться до кого-то ещё.

Если не поспешим на свежий воздух, то наши кости составят новую пирамиду в крысиных чертогах, а этого мне бы очень не хотелось. Без дополнительных понуканий Сибрека мы перешли с быстрого шага на бег – лишь бы скорее выбраться из крысиного царства. Магокрысам явно не понравилось то, что их раскрыли – они не отставали от нас, едва ли не кусая за пятки.

– Чёрт, чёрт, чёрт… – ругался я на каждом шагу. Вот ведь Арнольд – мог бы сразу поверить Эруве, тогда бы нашей группе не пришлось лезть в эту задницу в одиночку.

Спустя минут пять забега мы наконец выбрались на свежий воздух и сорвали с лиц повязки, но отдышаться нам толком не дали. Крысы повалили сплошным потоком, словно сель с горы. Но прежде чем я или Сибрек успели выстрелить, Отто и Эрува не сговариваясь выпалили тугие струи вязкого огня из своих ладоней. Вся вода моментом испарилась, а вместе с ней исчезли и крысы. По крайней мере, больше их в коридоре канализации, выходящем к реке, видно не было.

Переведя немного дух, заодно и подстерегая возможный новый поток крыс в выгодной для нас позиции, наша группа отправила меня к мистеру Клейну. Сами же они намеревались подождать ещё немного, чтобы, если вдруг что, встретить грызунов так, как они того заслуживают.

Промчавшись по улицам Суслы, с громким стуком я распахнул дверь в почти пустой зал отдыха гильдии и устремился к главе отделения. Рихтер встала посреди лестницы, мешая пройти:

– Долго тут носиться собираетесь? Между прочим, тут не проходной двор.

– Между прочим, я с докладом к мистеру Клейну. Пропусти, – но регистраторша уперлась рогом.

– Есть правила приличия, Пейдж, и их неплохо бы соблюдать, особенно тебе.

– Не до них сейчас. И вообще, что значит "собенно мне"? – София, продолжая стоять на лестнице, промолчала и отвела взгляд: – Дело большой важности, весь город в опасности. Он знает, что я должен прийти, так что пропусти.

Нехотя Рихтер отошла в сторону, и я стремглав помчался мимо неё. Девушка закатила глаза – из-за прогулки по канализации я весь пропах едкой вонищей, которую сам уже не замечал.

С традиционным уже мало что значащим стуком я вошёл в кабинет сидящего на иголках Арнольда.

– Ну что там? – мистер Клейн еле оторвался от обгрызания своих ногтей, положив руки на стол.

– Магокрысы. Эрува была права. Их там полчища, они даже свои ходы прорыли. Не отставали от нас, пока их не поджарили, – с каждым моим словом едва теплившийся в глазах главы отделения огонёк надежды угасал, пока не потух совсем. Запустив пальцы в волосы, Арнольд молча сидел, пока я не спросил у него:

– Мистер Клейн, что будем делать?

– А?.. Нам придется объявить общий сбор, снова. И снова я воспользуюсь твоей работой в «Авантюристе». Напиши коротко и ясно, что у нас магокрысы, что мы созываем опытных авантюристов, и чтобы все горожане сидели по домам.

Отвечая кивками и запоминая всё, что нужно, я порадовался тому, что свежий номер выходит уже завтра. Ну и проклянут же меня Тёрнер и мистер Мур, но ждать ещё неделю не выйдет. Иначе крысы начнут в открытую нападать на людей, раз их присутствие уже стало известно.

– Хорошо, тогда я на телеграф побежал, чтобы объявление было в завтрашнем номере.

– А я пойду в мэрию, убеждать это этих недоумков, что нужно запретить выходить людям из домов, – зачем-то рассказал мне глава отделения о своих планах. Неопределенно согласившись с ним, что надо бы так сделать, я побежал к телеграфной станции – надиктовывать свой текст прямо из головы, оплатив пару лишних монет за срочность. Своё дело я сделал, пора возвращаться к товарищам.

Сидя у входа в систему городских стоков, они уже успели заскучать – ни единая крыса не показала своего носа после того, как грызунам задали жару. Узнав же, что мистер Клейн объявил сбор, и уже к завтрашнему вечеру в Суслу наводнят приключенцы со всей округи, мои одногруппники воспряли духом. В Сусле осталось всего пять групп, и силами местных охотников на монстров справиться с ордами крысолюдей было совершенно невозможно. А так у нас появлялись неплохие шансы на успех.

Мы отправились на постоялый двор, отмывается от едкого запаха и ожидать приезда наших коллег. Через день-два в каналах под Суслой будет жарко. Мы не дадим ни одной крысе уйти живой.

Глава 13

Свежий номер «Авантюриста» я застал в гостинице у Урсулы. Так и так надо было рассказать ей о новых проблемах гильдии, но волшебница, как обычно, затащила меня к себе в постель. А я и рад – это гораздо лучше, чем обдумывать в десятый раз то, как придётся вытравливать грызунов.

«Отделение гильдии авантюристов в Сусле вновь нуждается в помощи! В канализационных стоках города был обнаружен большой выводок магокрыс! Просьба опытным авантюристам оказать содействие! Оплата по контракту всем группам, прибывшим в течение двух дней с момента публикации объявления, гарантирована!

Призываем жителей Суслы не покидать дома до окончания охота на крыс!

Новичков в гильдии авантюристов просим воздержаться от приезда в Суслу.»

Такое вот наспех надиктованное объявление занимало всю первую полосу. Всё предельно чётко и понятно, чтобы ни у кого не возникало сомнений, с чем придётся иметь дело.

Сидя на краю кровати, я решил полистать газету – вдруг что ещё интересное найдётся? Однако нет – сплошные сводки о выполненных заданиях, заявление мистера Гудмана, что у гильдии всё всегда под контролем, и что зимний набор в учебный лагерь впервые за двадцать три года прошёл на конкурентной основе. Желающих поучаствовать в охоте на монстров становилось всё больше, с одной стороны это было хорошо, наконец-то ни один контракт не останется без внимания. С другой – всё это грозило нездоровой конкуренцией между группами. Да и средний уровень авантюристов упадёт во всех смыслах. Это тоже не очень хорошо. Приключенец – профессия престижная, во всяком случае, такой она должна быть, и каждому участнику гильдии нужно держать определенную планку. Надежда была на мистера Хантера – уж он бездарей-то должен будет отсеять. То, что в моём наборе вылетело всего-ничего человек, скорее исключение из правил – однокурсники были или сильные с самого начала, как нелюди, или очень способные, как Войцеховская.

– Что, опубликовали твоё объявление? – Хоффман повисла у меня на плече, заглядывая в газету.

– Да, всю передовицу им занял, хех, – волшебница потрепала меня по коротко стриженым волосам. Я попросил Урсулу помочь мне с этим, чтобы не тащиться к цирюльнику через весь город. И она справилась на удивление достойно, скромно говоря в ответ на мою похвалу: " Моя первая стрижка".

– Много людей приедет, как думаешь? – не виси уж так нагло на мне, прижимаясь голым телом, я ведь не железный.

– Думаю, групп тридцать откликнется. Хватит, чтобы стоки со всех сторон оцепить, – должно хватить, хотя если крысы и правда умные, то наверняка уже выкопали параллельно канализации ещё одну систему подземных коридоров с экстренными выходами. И что в этом случае делать? Только на разведчиков с их поисковой магией и есть надежда, если мы действительно хотим перебить грызунов всех до последнего.

– Почему ты военных не позвал, кстати? Они бы напустили всякой дряни в стоки, да потравили эту гадость.

– Сибрек и Эрува говорят, что этих крыс никакие яды не берут. Да и представь себе, что вся эта отрава в Сусле окажется – все, кто ниже по течению живёт поумирают, – припомнил я как вчерашний рассказ товарищей, так и рассказанное учителем естествознания в гимназии. Нам, конечно, не говорили прямо, что будет, если выпить хлорированную воду, но почему-то мне казалось, что ничего хорошего из этого не выйдет: – К тому же чтобы военные откликнулись на мой призыв после того, как я на весь Астесс показал Лейдлоу и Осборна зазнавшимися трусами... Ну ты понимаешь.

– Пожинаешь плоды своей работы. Слышал когда-нибудь пословицу: «Как аукнется, так откликнется»?

– Да, ты права, совершенно права, – Урсула, приобняв меня за шею, повалила меня обратно в кровать. Я разжал пальцы, и газета с шелестом посыпалась на пол отдельными листами. Следующие полчаса она мне точно не понадобится. Всё же иногда мне нравится, как откликается моя работа, что уж тут таить.

Ближе к вечеру, как и ожидалось, на улицах Суслы началось оживление. На вечернем поезде из Толесса прибыло сразу одиннадцать групп, и завтрашнему полудню их количество как минимум должно будет удвоиться. К нашему счастью всё оказалось даже ещё лучше – авантюристы приезжали не только из Астесса, но и из Понона. Пусть и возник некоторый языковой барьер, но почти в каждой группе нашлись те, кто мог переводить с одного языка на другой, Так что все успевшие приехать за два дня довольно быстро скооперировались. И в том им немало помогло пиво, уходившее галлонами. В гильдейском баре оно быстро закончилось, и отдельные приключенцы отправились изучать городские питейные. Бар в здании гильдии был рассчитан на десять, максимум пятнадцать групп, но никак не на тридцать восемь. Пили все, кстати, от нечего делать – пока всех оформляли и разрабатывали план действий, приезжим надо было чем-то заняться.

И вот через два дня после публикации объявления началась крысиная охота. С раннего утра тридцать групп окружили канализацию – кто через вошёл через стоки, как наша группа, а кто спустился через люки. Оставшиеся восемь групп расположились на поверхности – охранять улицы города и искать крысиные лазы, через который грызуны могут попытаться сбежать. И когда синхронизированные часы лидеров групп показали ровно восемь утра, началось общее наступление.

Наша группа, памятуя о том, как быстро нас попытались окружить в прошлый раз, шла медленно и аккуратно. Прислушиваться к каждому шороху большого смысла не было – вокруг нас, в соседних ветках канализации, шли другие группы авантюристов, не особо старающиеся соблюдать тишину. То, что из-за них все могут погибнуть, попасть в засаду или же напуганные толпой крысы сплошным потоком смоют их коллег, их не особо волновало. Не все охотники на монстров одинаково профессиональны, ой не все. И ведь не новички же – в гильдии проверили.

Как и в первый раз, долгое время не было ни следа крыс, кроме той пирамиды из костей животных да прорытых коридоров. Хотя в пирамиде, наверное, можно и человеческие останки найти, если порыться. Пропавших горожан уже успели причислить к погибшим. Магокрысы пленников не держат, сжирают всё как саранча.

С этого момента мы стали двигаться ещё медленнее, даже шумевшие до того приключенцы притихли, впечатлившись горой останков. Наконец спустя десять напряженных минут мы наткнулись на одну крыс, которая, оказавшись далеко от норы, нырнула в воду и затаилась. Неужели они уже под водой могут дышать из-за магии? Нет, это вряд ли. Скорее всего у них там спрятанный вход в одно из гнёзд, прямо как у бобров.

Все в нашей группе на всякий случай похватались за оружие, ожидая нападения. Но первыми пострадали не мы, а кто-то из соседей.

По коридорам стоков прокатилось мощное эхо от разрывов заклинаний, следом за ним послышался звон железа о кирпичную и каменную кладку. Кто-то с остервенением рубил грызунов, но мы оставались в своём коридоре – нужно было придерживаться плана до сих пор, пока это возможно и наши коллеги не будут откровенно звать на помощь. Спустя минуту всё стихло – кроме грязных ругательств в адрес лысохвостых тварей. Я вздохнул спокойно, серьёзно пострадавшие не будут так выразительно поносить весь крысиный род.

Вновь небольшое затишье, после которого последовала ещё одна попытка крыс напасть на одну из групп. И так раз за разом. Странное поведение, они словно прощупывают слабые места в своём окружении. Мне моя догадка очень не нравилась.

Очередь на попытку прорваться дошла и до нас. Я со своей винтовкой особо помочь ничем не мог и просто давил крыс сапогами, рискуя поскользнуться на оставшемся после них фарше. Сибрек бил секирой плашмя, давя по десять штук за раз. Август раздавал пинки, не желая портить свой меч о камни. Асмук и в этот раз стоял позади, не в силах нам чем-то помочь и наблюдая за тылом. Эрува же с Отто берегли силы, памятуя о том, какой поток грызунов навалился на нас в прошлый раз.

Кое-как справившись и не упустив ни одну крысу, мы продолжили двигаться к центру канализационных стоков. Там, по предположению опытных авантюристов, располагалась главное гнездилище, которые крысы будут обронять до последнего. Кольцо окружения медленно сжималось, и стычки с крысами участились . Правда, теперь лысохвостые нападали только на определённые группы, показавшиеся им слабыми. И в число этих слабых попали и мы. Но Отто и Эрува попеременно разубеждали их в этом.

А где-то вдалеке воевала с крысами Урсула. За неё я не боялся – она могла одним чихом хоть тысячу грызунов уничтожить, но вот за Полоски немного переживал. Интересно, как он отнесётся к тому, что тут некоторые экземпляры с него ростом? Хотя их он порвет голыми руками – в прямом смысле. Оружие ему было не нужно, тигрочеловек вполне справлялся и своими острыми когтями. Эльфов я даже не вспоминал – кому вообще интересна их судьба, раз они даже представиться не соизволили?

Итак, постепенно дело шло к тому, что мы зажмём грызунов в тиски, и у них останется только два варианта – переть на нас или попытаться прорваться наверх. В любом случае крысам придётся несладко. Хотя у меня были определенные сомнения в том, что мы сумеем уничтожить их всех – одна из них вполне может забиться в дальний угол, и спустя год-два всё начнётся по новой.

Неожиданно для всех раздался громкий, пронзительный писк. Ему начали вторить прочие крысы, сливаясь в сплошной вой, через который прорывался рык крупных особей. Земля под ногами качнулась, и из центра стоков, как раз оттуда, где ожидалось найти главное гнездилище, по всем коридорам и трубам канализации прошлась волна голубоватого свечения. Она ударила по ушам, глазам – да по всему телу сразу. Я еле удержался на ногах, но наверняка кто-то из приключенцев не выдержал и упал без чувств.

Справившись со звоном в ушах и мушками в глазах, я, опираясь на свою винтовку, отвесил себе пару пощечин, чтобы прийти наконец в чувство.

– Что это вообще было? – Сибрек мотнул головой из стороны в сторону, спрашивая нас вмиг осипшим голосом.

– Понятия не имею… – я посмотрел на Эруву. Если кто-то что-то и может сказать, так это она. Эльфийка, прижав уши к голове, поморщилась:

– Эти твари освоили магию…

– Как такое вообще возможно? – Браун был в глубочайшем шоке. Его, как учёного мага, крысиное волшебство поразило до глубины души.

Я мог понять его удивление. Какие-то грызуны вдруг взяли и вдарили по нам такой мощной магией, что и на войне-то вряд ли увидишь. Не были бы мы высокоуровневыми авантюристами – мигом бы все попадали и лежали без чувств. А крысам хватило бы и пяти минут, чтобы отгрызть нам что-нибудь такое, что все умерли бы от кровопотери.

Поморщившись от своих мыслей, я приподнял на всякий случай ворот мундира, вдруг он при случае защитит от укуса в шею.

Вдалеке послышался усиленный многократным отражением от стенок топот тысяч лапок. Грызуны после своей магической атаки хотели закрепить успех, пробиваясь в одном направлении. Не иначе чтобы потом напасть на остальных со спины. Со спины...

Стоило посмотреть назад, как я тут же увидел, что крысам и пробиваться никуда не нужно, чтобы окружить нас. Сотни мелких, словно бусинки, глаз, смотрели на нас. И чуть дальше, в глубокой темноте, стояли крупные крысолюди.

За один-два стука сердца поняв, в какой хреновой мы сейчас находимся ситуации, я дурным голосом проорал:

– Сзади!!!

Эрува тут же переместила один из освещающих нам на дорогу огоньков за спину и уже после повернулась сама. Вот ведь умничка, что не растерялась! Свет выхватил орду крыс, в тихую подползающих к нам. Но стоило им услышать мой крик и попасть под свет, как они тут же ринулись вперёд – наверное, поняли, что неожиданно напасть уже не выйдет, но вот потянуть время, чтобы зажать нас с двух сторон…

Я тут же пальнул от бедра, оглушая себя и всех вокруг. Вот же ты идиот, Пейдж! Пуля уже попала в грудь большому крысолюду, но тот даже не понял, что его застрелили, и потому попёр вперёд, прямо на меня. Хорошо, что оглушило не только меня и моих одногруппников, но и крыс, замявшихся на несколько мгновений. Этого хватило нашему волшебнику, выскочившему вперёд и начавшему поливать грызунов волнами текучего пламени, отчего крысиные тушки, источая резкий запах палёной шерсти, панически завизжали в агонии.

Мне оставалось лишь стоять рядом с Отто и вовремя колоть штыком да забивать прикладом прорвавшихся через огонь крысолюдей. Хорошо, что за меня работали мои таланты, иначе бы никогда не перебил такую ораву монстров, чтобы были выше меня в два раза. Наверное, я был сильнее, но вдруг и среди монстров есть те, кто способен набирать высокие уровни? От освоивших заклинания зубастых чудищ можно ожидать чего угодно, чёрта с два они бы так хитро действовали, если бы жили инстинктами. Даже обычные крысы, и те могут удивительные и умные штуки проделывать, а уж с кучей магии – и подавно.

Бой шёл долго, и бой был жаркий. Даже Асмук показал что-то совершенно выдающееся, дав одному из духов предков завладеть своим телом. Таким орка я не видел никогда прежде – он был одновременно гибким и ловким, словно бывалый дворовой котяра, и вместе с тем невероятно быстрым и сильным, как медведь.

Навалившиеся со стороны крысиного гнездилща полчища магокрыс встретились с гневом Эрувы, одновременно выстреливающей огнём из рук, выращивающей защитные корни прямо через кирпичную кладку и притом успевающей поливать нас усиливающей «зелёнкой». Если бы у меня было время отвлечься от боя, я бы восхищенно смотрел за работой нашей высококлассной целительницы-заклинательницы, но мне приходилось бить всем, что у меня есть, совершенно без возможности посмотреть на такое зрелище. Сапоги все по щиколотку уже были в кровавом фарше, с винтовки капала кровь, впитываясь в дерево и одежду так, что у меня было ощущение, что никогда их нельзя уже будет отстирать от этих жутких кровавых пятен.

Сибрек работал в своей секирой как крестьянин на покосе, с каждым замахом отправляя на тот свет по меньшей мере по десятку грызунов. Надо ли говорить, что его бронированные ноги тоже были все в крови? Я бы даже сказал, что из-за своего роста дворф был по колено в трупах рвущихся к нам магокрыс.

Август своим фламбергом рассекал здоровенных крысолюдов, словно топлёное масло. Когда в ушах перестало звенеть после моего выстрела, я явственно слышал истерический хохот Мейера. То ли у него начали сдавать нервы от происходящего, то ли он нескрываемо наслаждался этой сумасшедшей скотобойней, что разразилась в каналах под Суслой. Не моё это дело, пока он справляется с потоком крысюков.

Волна грызунов понемногу стала ослабевать, и мы, зачистив до конца тылы, отправились с возмездием в самое сердце тьмы. У других групп дела шли не так радужно – они хоть отбились, но некоторые из авантюристов были так искусаны, что не могли продолжать участвовать в крысиной охоте. Бедняги. Я могу их понять, у самого все руки и ноги оказались в укусах, местами в вырвавших кожу с мясом. И это я ещё легко отделался – Асмук вообще чуть не получил смертельный укус в горло от крысы размером со среднего бульдога. Хватка у этой тварюги точно была не слабее, но Эрува сумела быстро оказать орку помощь. Мы хотели отправить его на поверхность через ближайший люк, но он заверил нас, что с ним всё хорошо, и мы можем ещё на него рассчитывать.

Отбиваясь от постоянных засад и попыток вновь прорваться через кольцо окружения, мы и ещё три сильных группы добрались до места, где должно было быть гнездилище. Но его не было – только небольшой круглый зал и куча выходящих в него коридоров. Сложно сказать, зачем такое помещение вообще нужно в каналах, но если его построили, значит так надо.

– Асмук, ничего не чувствуешь? – спросила эльфийка орка, и тот, осматривая зал, поджал губы – с клыкастой орочьей пастью это смотрелось довольно занятно.

– Они здесь. Я чувствую, как они ползают... Прямо под нами, – мне стало как-то не по себе от осознания, что крысы мало того что не закончились, так ещё и где-то копошились под ногами.

– И как нам быть? – спросил нас человек из другой группы. И как он при своём росте вообще умудряется не биться головой о потолки и арки в этих каналах? Наверное, это мой рост играет со мной в оптические игры, и не такой уж этот авантюрист здоровенный.

Эрува ответила за всех нас, кратко и понятно:

– Вам – не знаю. А мы как-нибудь справимся. Отто, готовь самое мощное, что у тебя там есть. Асмук, как хочешь, но найди мне проход в гнездо этих тварей. Остальные – охраняйте, – надо же, при других группах она к нам как-то построже относится. Как командир, а не старшая сестра, не устающая поучать своих менее сообразительных братьев.

Мужчина из другой группы постарался не подать вид, что ему было несколько обидно за то, как его вопрос был прокомментирован, но вышло у него из рук вон плохо. Ай-яй-яй, Эрува, за что ж ты его так? Где-то что-то не поделили раньше, что ли?

Ещё из одного коридора в зал вошла группа Хоффман. Волшебница, увидев меня, едва заметно, одними пальцами, помахала мне и улыбнулась. Я тут же воспрял духом, а то что-то нехорошее настроение было после недавнего боя. Хоть укусы уже и в основном затянулись, да и эльфийка наложила на каждого чары от болезней, воспоминания о копошащемся ковре из чёрных крыс под ногами из головы просто так не выкинуть. Полоски вынырнул из коридора следом за Урсулой. Выглядел он паршиво, но магия крови держала его в строю. Вся густая шерсть перемазана кровищей в несколько слоев, немного оборванные уши стремительно затягивались, прижатые к голове, и с подбородка копает всё та же кровь.

Их группе тоже пришлось несладко, даже эльфам, что двумя тенями стояли за своими одногруппниками. Хотя сложно про них что-то сказать, недовольное выражение с их лиц не сходила никогда. Но помяты они были гораздо меньше, чем их товарищи.

– Нашёл! – объявил орк, водивший перед собой руками всё это время, словно нащупывая скрытые проходы в воздухе. Разрыв немного рыхлую землю под камнями, Асмук указал на крысиную нору. Браун, кивнув Эруве, подошёл к Асмуку и поднёс руки с ярко горящим шаром, сплетённым из разных цветов, прямо ко входу в нору. Шар сжался и, ослепительно блеснув напоследок, ушёл под землю. Секунд через десять по коридорам канализации прошёлся гул – где-то глубоко под землей разорвалось неизвестное мне заклинание. Из норы струйкой потёк дым, сменившись в какой-то момент паром. Я поинтересовался у Отто:

– Что это ты им такое запустил?

Маг с усталой, но довольной улыбкой пояснил: – Это моё собственное изобретение – бомба стихий. Что не поджарит, то сварит. Что не сварит – запечёт. Лучше для замкнутых пространств и не придумаешь.

Ничего себе. Я думал заклинания можно только изучать, но не придумывать самому. Очень интересно выходит, мне даже стало жалко, что я не волшебник, пусть и всего на несколько секунд. Наверное, этот стереотип сложился у меня из-за всё те же детских сказок, где приключенцам неизменно помогают седобородые мудрецы, что говорят с миром на языке чародейства и обладают каким-то совершенно невероятным пониманием того, как всё устроено. В таких историях маги всё-всё черпали из своих толстенных гримуаров. Сказке обычно упускали из виду, что эти толстенные тома сами были когда-то написано самими волшебниками, чему и было подтверждением то, что Браун придумал заклинание сам.

Ещё немного погромыхав под ногами, заклинание утихло.

– И как мы поймем, всех ли мы убили или же нет? – задал я мучивший меня с самого начала крысиной охоты вопрос. Ответила на него, конечно же, Эрува.

– Нам надо спросить Асмука. Ты что-нибудь чувствуешь?

– Небольшое шевеление, не более того, – ответил орк, немного подумав над своими ощущениями. Эльфийка вздохнула, думая, что нам делать дальше. И тут к нам решила подойти Хоффман.

– Дайте я попробую… – Урсула собрала пальцем крысиную кровь с моих сапог и, подойдя ко всё ещё дымящийся норе, принялась нашептывать что-то. Никто ей не мешал – у магов крови такого уровня могут быть самые разные методы, лишь бы работали, остальное нас не волновало.

Орк, следивший за крысами, весь съёжился, когда капля крови, сорвавшись с пальца Хоффман, упала в нору. Интересно, что такое он почувствовал? Или это можно назвать «увидел»? Непременно поинтересуюсь у него, как выберемся из стоков. Хотя были сомнения, что он захочет рассказывать о своём общении с духами предков – мне это представляется очень личным процессом, о котором простым людям, далёким от шаманских практик, знать необязательно.

– Тишина, – вдруг объявил Асмук.

– Что? Как? – эльфийка вскинулась.

– Больше никого нет там, ни души, – все покосились на Хоффман.

– Ну, у меня получилось… – скромно сказала волшебница. Хотя все отлично понимали, что в душе она ликовала. Однако лидера другой группы это не убедило:

– То есть, ты так просто своей волшбой взяла и прикончила всех крыс?

– Всех оставшихся, да, – кивнула в ответ Урсула, смотря на него как на дурачка.

– Раньше что ли не могла так сделать, ведьма? – этот гад ещё и недоволен, хотя в его группе никто даже палец об палец не ударил, чтобы нам помочь. Да, Эрува была грубовата, но это не повод стоять, засунув руки в карманы. Да вообще, что за тон? Что за «ведьма»? Пальцы сами собой сжали винтовку покрепче, но Сибрек, положив руку на плечо, остановил меня. А то я мог и в глаз дать. Вот бы была умора – автор поучительного рассказа о жизни Вебера после изгнания из гильдии за драку изгнан за драку сам. Тем более что Хоффман была в состоянии сама за себя постоять. Скорбно вздохнув, она сложила руки на груди и посмотрела на лидера чужой группы так, что даже мне захотелось съёжиться.

– Милый мой, – несмотря на ласковый тон, последующие слова были далеко не ласковыми: – Если ты думаешь, что так легко уничтожить одним единственным заклинанием несколько сотен животных, пусть даже и крыс – ты очень глубоко ошибаешься. Может, отдать тебе мои детские книжки по волшбе – вдруг поумнеешь?

– Ты мне ещё нотации почитай, ведьма, – глупого мужика слова Урсулы только разозлили, и он готов был высказать уже всё, что думает, но его заставила молчать, совершенно внезапно, Эрува.

– Ты, наверное, не понимаешь, с кем разговариваешь. Пошёл отсюда, – и тут она грязно выругалась на эльфийском. Как я понял, что грязно? Просто даже у Урсулы глаза на лоб полезли от такого выражения – чуть позже она мне объяснила, что сказанное Эрувой можно примерно перевести как «сын шакала и ослицы». Более грубых оскорблений, чем оскорбление родителей, в языке эльфов просто не существовало.

Авантюрист этот наконец-то принял мудрое решение и вместе со своей группой удалился в направлении выхода из истоков. И нам бы тоже следовало выбираться из этого места, раз Урсула гарантировала то, что никого из грызунов больше нет в живых.

В гильдии, несмотря на нашу победу, царил траур – пятеро наших коллег лишились жизни в момент нападения с двух сторон. Вместо громких тостов за будущие победы звучали короткие поминальные речи. Вот вам и магокрысы. Кстати, нужно будет узнать, что это были за авантюристы, да написать небольшую статью об их доблести, чтобы никто не усомнился в том, что противник у них был более чем достойный.

Но – всё потом. А сейчас в душ, чтобы поскорее отмыться от этой сводящей с ума вони.

Сразу после того, как я привел себя в порядок, я решил отправиться к Хоффман. Нет, меня нисколько не распаляли бои с крысами. Просто нужно было показаться волшебнице, одно лишь присутствие которой исцеляло, всё благодаря «Узам крови». Целебные заклинания Эрувы, конечно, помогали хорошо, но надо же дать любимой женщине поухаживать за мной, в конце-то концов.

Однако Хоффман на месте не оказалось. Поискав её в окрестностях гостиницы, я прошёлся до того места, где впервые с ней встретился – кафе «Спамо». Там её тоже не было, зато я встретился с Полосками. Он с печальным видом лакал кофе из чашки и не оторвался от неё даже когда я подсел к нему за столик. Допив, тигрочеловек отставил чашку в сторону, продолжая смотреть куда-то в пространство расфокусированным взглядом. Я не выдержал этого затянувшегося молчания и заботливо спросил:

– Ты как?

– Хреново, Том. Это какой-то кошмар… – хорошо, что он не продолжал хранить молчание. Мне это совершенно не нравилось, словно приходилось нянчится со взрослым человеком. Хотя не столько человеком – так в основном делала Эрува, когда обижалась на кого-нибудь, чаще всего на меня.

– Неужели у вас всё настолько плохо было?

– Даже хуже, чем плохо. От этих остроухих вообще толку не было, Урсула только и успевала их прикрывать. Её всю искусали, меня тоже, а эти два засранца только и делали, что верещали. Короче, мы вдвоём теперь будем, а их из гильдии выгнать мало будет, – Полоски то и дело недовольно порыкивал, пока вспоминал, как всё было.

– Урсула пошла к мистеру Клейну, получается?

– Именно. Надо замену им искать. Давно пора было, – спрашивается, зачем вы их держали вообще? Мне они, конечно, не нравились с самого начала – и потому что эльфы, и потому что вели себя отвратительным образом, но к вам-то в группу они как угодили? Эх, может им хоть напоследок немного подгадить?

– Как их зовут, кстати? Я так и не услышал их имён ни разу.

– А какая теперь разница? – пожал Полоски плечами, хрустя при этом всеми суставами разом.

– Хотел предупредительную статью написать, чтобы этот балласт никто взять к себе не захотел, – ответил я тигрочеловеку с предельной честностью.

– Они всё равно в леса Фотьёра уйдут, давно уже говорили об этом. Так что прояви великодушие вместо мстительности да прости их за всё. Если я сумел – то и ты сможешь.

– Эх, ладно, – похоже, действительно не судьба мне хоть что-то узнать об этой остроухой парочке. А раз не судьба – то и настаивать не стоит. Не то вдруг ещё Полоски решит, что я какой-то мстительный стал, мне бы этого совсем не хотелось.

– У тебя, Том, наверное, забот полон рот – работа и всё в таком духе. Так что пойду я, может полегчает после сна.

– Угу, приятных сновидений, – сильно его сморило, что он после полудня решил прикорнуть. Хотя может быть такое, что тигрочеловек от своих кошачьих сородичей перенял любовь к продолжительном сну. Если это так – то довольно забавно.

Так не дождавшись Урсулы у гостиницы, я встретился с ней по пути в гильдию. Волшебница, красная от злости, пёрла вперёд не глядя, и в итоге врезалась в меня, спокойно шедшего ей навстречу.

– С дороги! А… это ты... – Хоффман остановилась и выпустила воздух из легких через крепко сомкнутые зубы. Похоже, эльфы конкретно её достали, даже слишком.

– Спокойствие, спокойствие, – я взял Урсулу за руку, и лицо у неё тут же смягчилось. Хорошо, что не только она меня успокаивает, но и я её.

– Хорошо, милый мой. Пойдём со мной, мне надо кое о чём с тобой поговорить.

Отказываться причин не было, и я уже в третий раз за день оказался в гостинице. Привычно умостившись на кресло, я ожидал, пока волшебница выйдет из душа. Она тоже была с головы до ног вымазана грязью и кровью, так что душ был совершенно необходим, даже если она позвала меня на два слова.

– Том! – откликнувшись на зов, я примчался в ванную комнату в ту же секунду.

– Что такое?

– Потри мне спинку, – лишь немного прикрываясь, Урсула показалась из-за занавески.

– Тьфу, ты меня напугала, – с укором сказал я, подойдя к ней.

– Страшно за меня? – хихикнула Хоффман и подставила мне свою спину. Я, взяв истекающую пеной мочалку, принялся натирать всё ещё нежную и упругую для её лет кожу. Мать удар хватит, если она узнает, что я сплю с её ровесницей – забавная мысль пришла мне в голову.

– Немного страшно. Всё же ты хоть и сильнее меня, но всё же женщина, – Урсула подавила смешок. Я на неё не обижался, действительно ведь глупость сказал.

– Полезай ко мне лучше, чем переживать, – опять всё сведется к тому самому, что ли?

– Да я сам только недавно из душа. Как помылся, так сразу побежал тебя искать.

– Тогда тем более лезь, заболеешь ведь, если не согреешься, – её правда, всё-таки какая-никакая, а уже зима.

– Словно ты дашь мне замёрзнуть, – подколол я свою подругу.

– Конечно не дам, – после этих слов остаток дня пролетел для нас незаметно, и про разговор, ради которого Урсула меня позвала, никто из нас и не вспомнил.

Глава 14

После большой битвы с крысами нам казалось, что в Сусле делать больше нечего, но на деле всё было совсем не так. Как только грызунов истребили, в окрестности города вновь вернулись самая разная живность, и без работы мы не остались. Напротив, сократившееся число групп авантюристов очень и очень способствовало тому, что контрактов хватало на всех. И больше всего их было на гоблинов.

Ох, стоило только уйти одной чуме, как на её место пришла другая. Пусть гоблины были глупее магокрыс, проблем от них, почувствовавших безнаказанность после нескольких удачных нападений на деревни, было не намного меньше. Но мы справлялась, и голосов недовольных слышно практически не было.

Урсула и Полоски, оставшись вдвоём, справлялись даже лучше прежнего. Мистер Клейн хоть и сильно возражал Хоффман, когда та настаивала на исключении эльфов из гильдии, но был вынужден уступить. Кроме того, бедняга Арнольд на своей должности страдал, стоило только всем охотникам на монстров понять, что к нему можно и нужно ходить с требованиями и претензиями. Насмотревшись на меня Урсулой, не иначе. Хотя я старался поддерживать с ним дружеские отношения. Хороший он человек, как я уже не раз отмечал. Да и чаепития с обсуждением работы гильдии стали для меня еще одной отдушиной, кроме посиделок у Хоффман.

А причин моему напряжению было довольно много. Главное из них – проблема с совмещением обеих моих работ. Если раньше я как-то справлялся, то теперь мистер Мур свалил на меня просто гору работы. Ему захотелось, чтобы я написал с высоты своего уже почти годового опыта цикл статей для новичков к новому весеннему набору.

Да, время пролетело незаметно – я уже восемь месяцев как приехал в Суслу, и подходит к концу неожиданно тёплая и бесснежная зима. Скоро будет год как я подал заявку на прохождение обучения на авантюриста в лагере под Ранече. Работа хоть и была непростая, связанная с постоянными угрозами жизни – но это время было самым захватывающим в моей жизни. Я занимался чем-то важным, ощущал себя на своём месте – и это было великолепное ощущение. Едва ли бы я чувствовал себя также, если бы пошёл в гусары, наперекор воле матери.

Но работы стало слишком много, причём не только в Сусле. Главред регулярно вызывал меня в Толесс, и порой я проводил там целые дни, пропуская сражения с монстрами, чем несколько подставлял свою группу, привыкшую к тому, что я сломя голову заныривал в гущу схватки и при случае прикрывал огнём. В чём мне помогала моя новенькая винтовка Бекера – она в руках умелого стрелка могла стрелять и по двенадцать раз в минуту, а уж в моих руках, ведомых талантом «Быстрая перезарядка», и все двадцать. Так что что мне начало доставаться от Эрувы, в упор не видящей всей важности моей работы в газете.

А важность было немаленькая. Я понемногу продолжал воспитывать новых журналистов для нашей всё расширяющейся газеты, которая с еженедельного формата перешла на два номера в неделю, и ходил слух, что скоро будет переход издания в разряд ежедневных. Как я буду справляться с ещё большим объёмом бумажной работы в таком случае – не представляю. Тем более что написание статей, то, что мне нравилось, становилось всё менее возможным – виконт Радави организовал комитет сотрудничества гильдии авантюристов и Астесской армии и постоянно проводил то заседания, то совещания. И именно мне было поручено создавать выжимки из часовых стенограмм, а ведь порой требовалась и моё личное участие в общении авантюристов и военных. И часто оно затягивалось на час-другой, потому что вояки любили толочь воду в ступе. Непонятно вообще, как наша страна умудрилась разбить Понон десять лет назад – неужели за почти декаду без внешних войн генералы так размякли? Если так, то во-первых – неудивительно, что была проиграна война Фотьёрским эльфам, а во-вторых – быть герцогству битым, если вдруг пононский король решится устроить войну – очередную уже для него. Соседи проигрывали войны одну за другой другим, даже Южная Лирийская Республика и та была разгромлена. И на очереди был Астесс.

Но были в поездках в Толесс и хорошие стороны. В родном городе я встречался со многими высокоуровневыми авантюристами, даже живыми легендами, чьи показатели были совершенно заоблачными – не сороковые и даже не пятидесятые – хотя и таких было не так много – а даже шестидесятые уровни. Шестьдесят второй, если называть точную цифру. Это был невероятно талантливый волшебник, увешанный древними артефактами, словно ёлка шишками. Коллеги звали его не иначе как Великий Ганн, и своё прозвище он в полной мере заслужил. Достаточно будет сказать, что он победил древнего подводного дракона, похожего внешне на угря, только размером с поезд. И именно общение с Великим Ганном натолкнуло меня на одну хорошую идею.

Не лишним будет рассказать, как мы с ним познакомились. Шёл последний месяц зимы. Я, гневно понося своих работодателей за очередную бессмысленную трату драгоценного времени, зашёл в Толесское отделение гильдии авантюристов, чтобы промочить горло и успокоить расшатанные нервы парой стаканчиков хорошего бренди. Приняв немного на грудь и успокоившись, я стал искать новую жертву для своих расспросов. На моё счастье, Великий Ганн в это время как раз обедал в дальнем углу. Я знал этого человека только по слухам, потому подходил к нему некоторой опаской.

– Здравствуйте, – поздоровался я с волшебником, одетым в заморский синий с золотым шитьём халат, странным образом подходящий к его эбонитовой коже. Внешность экзотическая, даже на фоне эльфов, дворфов и прочих орков. Довершала впечатление странная прическа, словно бы длинные волосы собрали в десятки украшенных разноцветными нитями кос.

– И вам доброго здоровья, – чернющие зрачки мага смотрелись чернильными кляксами на фоне белков его глаз. Он неторопливо пережёвывал салат, и мне, глядя на него, тоже захотелось перекусить.

– Я подсяду?

– Если на то есть желание, – равнодушно ответил Ганн. Усевшись и заказав себе курицу с печёным картофелем, я принялся аккуратно задавать вопросы, начиная издалека.

– Вы ведь Великий Ганн?

– Вы знаете ответ на этот вопрос.

– Всё-таки нужно уточнить, вдруг я ошибся.

– Вы не ошиблись. Дальше.

– Дальше? – переспросил я.

– Дальше. Задавайте вопросы. Я постараюсь ответить на них так, как следует, – неожиданно резкий старт для общения. Великий Ганн был велик и в том, что вогнал меня в лёгкий ступор сразу же. Стараясь побыстрее перестроиться на новый лад, я всё же уточнил:

– А вам разве не интересно, кто к вам подсел?

– Я знаю, кто вы, мистер Пейдж. Мне сказали, что если я задержусь в городе больше, чем на день, то вы обязательно подойдёте ко мне. И мне не соврали, – волшебник мягко улыбнулся.

– Тогда, наверное, никаких проблем с интервью возникнуть не должно? – осторожно поинтересовался я. Обычно aвантюристы не очень любили разговаривать о своём прошлом, хотя и мечтали попасть в очередной номер «Авантюриста» – приключенцам необычайно нравилось, когда их начинали узнавать везде, куда бы они не приехали.

– Задавайте мне любые вопросы, – доев, маг отодвинул тарелку в сторону и аккуратно вытер губы платком.

– Возможно, глупый вопрос, но почему вы стали авантюристом? – Я начал расспросы, как обычно.

– Ваш вопрос не глуп, мистер Пейдж. Он весьма интересен, и ответить на него я могу очень по-разному. Я хотел, как и все мы когда-то, помогать людям и бороться с монстрами. Но вместе с тем я был молод и жаждал силы, в чём борьба с чудовищами мне очень помогла – нет способов стать сильнее, кроме постоянной борьбы на грани своих возможностей. И вместе с ним мне хотелось узнать о мире как можно больше – гильдия авантюристов помогла и тут, ведь ни у одного пограничника никогда нет вопросов к искателем приключений. И петляющая тропа из контрактов привела меня в итоге сюда – в этот самый миг, в эту самую секунду, – наверное, это самое развёрнутый ответ на мой первый вопрос из всех, что я слышу. Я едва-едва успевал записывать его слова. Нужно было задать следующий вопрос, и я немного размял пальцы, чтобы уж точно не отставать.

– Я могу говорить помедленнее, если он так будет удобнее, – как здорово, что он сам предложил. Меня не придётся чувствовать себя неловко.

– Да, я если вас не затруднит. Следующий вопрос… – Я хотел было спросить насчёт группы, как обычно, но словно наитие подсказало мне узнать поподробнее одну вещь: – И как вы думаете, Великий Ганн, вам удалось утолить жажду силы?

– Конечно же нет. Я всё ещё слаб, всё ещё не могу многого, и мало что понимаю в этом мире. Чем глубже я зарываюсь в гору знаний, чем отчётливее вижу, что за одним пластом скрываются ещё сотни, куда более сложных и важных.

– Великий Ганн, вы говорите о знаниях, а не о силе.

– Что есть знание, как не величайшая сила? – мне, бывшему гимназисту, стало стыдно за сказанную мной глупость.

– ... Вы правы, Великий Ганн.

– Зовите меня Роберт. Так нам будет гораздо удобнее, ведь я ясно вижу, что разговор наш будет долог.

– Хорошо... Роберт, – не так просто такого могучего человека называть по имени, словно давнего и хорошего знакомого: – И всё-таки, как вы думаете, удалось ли вам приблизиться к пределу силы?

– Что вы имеете в виду, мистер Пейдж?

– Называйте меня Томас, – Ганн кивнул, и я ответил: – Роберт, наверняка ведь есть какой-нибудь предел сил, которого можно достичь. Вам должно быть что-то известно о таком. Всё же вы самый сильный из тех, кого я встречал.

Волшебник улыбнулся и несколько призадумался. Да даже не несколько – он очень активно думал, каждая из приходящих ему в голову мыслей отражалось на необыкновенно живом лице. Казалось, что Ганн может своей богатой мимикой выразить что угодно, нужно только его об этом попросить. И где-то спустя минуту он ответил достаточно коротко:

– Я не знаю точно, но практически уверен, что предел не существует. А даже если он и есть, то я от него бесконечно далек. Я лишь немного смог понять и узнать насчёт того, что все зовут «строкой статуса».

Я даже наклонился вперед. Неужели этот человек расскажет мне одну из главных тайн, занимавших мою голову с тех самых пор, как я впервые увидел свою собственную строку статуса.

– И что вы успели понять, Роберт?

– То, что она имеет у всех общие черты, но всё же у каждого своя. Двух людей с одинаковым набором навыков и талантов не найти. Строка статуса так же отлична у всех, как и наша внешность, как наша память. И учить друг друга её открытию мы можем только потому что общих черт весьма много, – хм, ну ничего особенного он мне сказал, я и сам до такого догадался, когда вёл расспросы во время бесчисленных интервью. Но было бы интересно мне заставить хотя бы десяток приключенцев нарисовать то, как они видят свою строку статуса. У меня возник естественным образом следующий вопрос:

– Кстати, Роберт, а почему эта вещь называется именно строкой? Если больше всего она похожа на набор таблиц и полей с текстом?

– Томас, вы заставляете обратиться меня к совсем глубокой древности, когда жили герои, чей уровень вдвое превосходил мой, – я поперхнулся и закашлялся, только представив себе настолько большую цифру.

– Хотите сказать, что в мире жили люди со сто двадцатым уровнем?

– Как минимум. Именно тогда, столетия назад впервые встретилось это название, – вот ведь древнее дело. Нам в учебке историю искателей приключений во времена до основания гильдии практически не рассказывали, так что для меня слова колдуна стали большой новостью, даже очень большой. Но не всё было понятно до конца.

– А что насчёт слово «статус»? Вам что-нибудь известно об этом?

– Происхождение этой части названия мне неясно. Но совершенно точно оно означает «состояние», причём в самом широком смысле, – вот теперь мне всё совсем стало непонятно.

– Роберт, что вы имеете в виду под широким смыслом?

– Томас, не говорите мне, что вы не знаете, как разнообразно можно использовать строку статуса, – у мага впервые на лице за весь разговор проступило удивление.

– Простите, Роберт, но нам в учебном лагере рассказывали только про навыки и таланты. Больше никаких применений для строки статуса я не знаю.

Великий Ганн выглядел немного расстроенным, будто бы ему было жалко меня из-за того, что я не владел строкой статуса в полной мере. Да что там я – все авантюристы, которые оканчивали учебку, умели не больше моего.

– Очень и очень жаль. Я вам советую изучить строку статуса с тем вниманием, что она заслуживает. Просто если я сейчас расскажу о ней всё и сразу – исчезнет радость открытия для вас. Но всё же подскажу направление для поиска – порыскайте глазами по углам, вам это должно будет помочь в поисках.

Зачем тянуть, если можно проверить слова Роберта тут же, на месте? Спустя секунду передо мной выскочила строка статуса.

Томас Оскар Пейдж, двадцатый уровень.

Владение копьём – 14 уровень.

Владение ружьём – 6 уровень.

«Верный выстрел», «Снайперский выстрел», «Смертельный выпад», «Быстрая перезарядка», «Предчувствие».

И всё то же золотое поле с «Узами крови».

Свежий талант, «Предчувствие», согласно своему описанию позволял мне предвосхищать атаки противника и уклоняться от них с невероятной скоростью и ловкостью – и очень помогал мне в бою. Всего за год работы у меня уже столько больших и маленьких шрамов, словно я свалился с вершины утёса, собирая своим телом каждый торчащий острый камушек – настолько на мне отпечатались следы крысиной охоты. Мать, когда увидела мои руки, чуть в обморок не упала. Хорошо, что наша служанка Мария её подхватила. Но теперь, вместе с «Предчувствием», я сокращу наконец количество своих ранений. Меня эти боевые отметины немного беспокоили, хотя Урсуле было совершенно всё равно, как я выгляжу – не за то я ей нравился.

Кстати об Урсуле и «Узах крови».

– Роберт, вы слышали о золотых эффектах когда-нибудь?

Волшебник вновь глубоко задумался, вспоминая всё, что может иметь отношение к делу, но ответил гораздо быстрее, чем в прошлый раз.

– Томас, это довольно редкая вещь. Я с подобным сталкивался всего несколько раз, и каждый случай был совершенно уникальным. Так что я вам смогу что-то сказать, если вы расскажите о вашем золотом эффекте.

– Это довольно личное, Роберт, – дурак, надо было сказать, что речь вообще не про тебя. Хотя вряд ли бы такой человек поверил в настолько очевидную ложь, так что, наверное, она даже и к лучшему.

– Если вы мне не расскажете, то я буду не в силах объяснить. Кроме того, ваш секрет я обещаю сохранить до гроба. Я ведь всё же не журналист, чтобы рассказывать чужие тайны, – эй, это звучит несколько обидно! Я ведь нечасто таким занимаюсь, да и люди обычно согласны с публикацией моего видения их истории. Эх, ну ладно, если мне обещает сам Великий Ганн, то думаю, можно ему довериться:

– Этот эффект называется «Узы крови», – я рассказал волшебнику описание эффекта, промолчав о том, кто на меня такое заклинание наложил. И в третий раз Роберт погрузился в размышления. Я его совершенно не торопил, пользуясь паузой в разговоре и уплетая курочку с картофелем. Может, это и не совсем прилично в рамках разговора, но Ганну, похоже, было всё равно. А я не терял времени попусту – сплошная польза. Хотя многое из представления, устроенного мыслями на лице чернокожего колдуна, я из-за этого упустил. Но по тому, что видел, могу предположить, что этот невероятно одаренный – по крайней мере по нынешним меркам – волшебник размышлял невероятно ярко и образно. Я в таком ключе размышлять практически неспособен.

– Ваш случай уникален, Томас, – наконец-то ответил Роберт, спустя почти что пять минут глубочайших раздумий. Уверен, что ему хотелось бы озвучить всё-всё, что он думал, вслух, Но маг, видимо, считал такой подход неприличным для собеседника, либо не хотел, чтобы в его поток сознания кто-то вмешивался:

– Все золотые эффекты совершенно разные, и ваш, конечно же, не исключение. Но «связь состояний», как мне кажется, вполне можно трактовать как «связь статусов». Мне интересно было бы поговорить с тем заклинателем, что сумел такие чары наложить, – ну это уж вряд ли. Не хочу, чтобы Урсула встречалась с ещё одним объектом обожания – можете считать это ревностью.

– Думаю, всё же я спрошу подробнее у неё сам.

– У неё... Действительно дело личное, вы меня нисколько не обманули, Томас, – улыбнулся Великий Ганн своей белозубой улыбкой. Чёрт, я ещё и лишнего сболтнул от того, что подумал не о том: – Хорошо, я не настаиваю на личной встрече. Но хотелось бы, чтобы вы выяснили об «Узах крови» как можно больше.

– Хорошо. Для вас, Роберт, я постараюсь.

– В первую очередь постарайтесь для себя. И вы ведь, полагаю, хотели бы задать мне ещё вопросы. Думаю, у нас есть время до полуночи, – ого, а Великий Ганн выделил для меня очень много времени, оказывается.

– Думаю, у меня раньше закончится вопросы, чем настанет полночь, Роберт, – с мягкой улыбкой ответил я могучему волшебнику.

– Закончатся вопросы – тогда мы сможем поговорить свободно и без рамок, в которые вы себя сами загнали.

И мы действительно общались с Великим Ганном до самой полуночи, болтая даже на вокзале, пока его поезд не ушел на восток, в Понон. Мне в том же направлении нужно было ехать только завтра – утром нужно было обсудите с мистером Муром правки в цикле статей для желающих пойти в авантюристы, а также для свежих выпускников из учебки. И правки эти пришли из разговора с Робертом.

Общение с чернокожим волшебником оказалась очень плодотворным, и путешествующий в одиночку маг поведал мне после стандартного интервью о мире, что он видел своими собственными глазами. О бескрайних пустынях за срединным морем, что лежали далеко на юге. О Кутьёмских островах, что располагались на севере, за Кутьёмским проливом. О морозных землях, лежащих за Пононом и населённых суровыми внешне, но очень гостеприимными людьми. Где только не бывал Великий Ганн, но главный наш разговор всё равно был не об этом. Главный, разумеется, для меня.

Разговорившись после того, как мы с Робертом немного выпили, я, пусть и далеко не сразу, поделился с колдуном мнением о своей работе – Ганну это было достаточно интересно, и он говорил, что моя работа несколько отлична от того, что он привык видеть. Сказал, что есть в моём подходе какая-то въедливость, совмещённая с абсолютно свойским, неформальным общением. Интересная характеристика – я-то всего лишь стараюсь неплохо делать свою работу, хоть по большей части это работой и не считаю, скорее приносящим доход увлечением – просто мне нравится рассказывать людям о произошедших событиях, своих мыслях и мыслях других людей, что мне удаётся выудить из личного общения с ними.

И было в этом разговоре то, что меня особенно зацепило – Ганн сказал, что будет жалко, если такой самобытный стиль исчезнет без следа, когда я погибну в бою. В моей участи волшебник нисколько не сомневался, влёт раскусив мой горячий характер и привычку лезть в самую гущу драки. Великий Ганн припомнил, что я рассказал ему о том, что по просьбе мистера Мура пишу очень тяжёлый для меня цикл мотивационных статей для новичков. Роберт предложил мне очевидное, лежащее на поверхности решение проблемы – изменить подход. Перестать работать из-под палки и наконец-то начать взращивать новое поколение авантюристов-журналистов, готовых писать о том, как они переживают все свои контракты, а также общаться с десятками групп охотников на монстров. Чтобы статьи, подобные моим, приходили не только из Суслы, но писались по всему Астессу, а возможно даже в соседних странах. Всё же какая-то международная известность ко мне пришла ещё со статей об Адольфе Вебере и наших не очень доблестных военных.

Обдумав ещё раз за ночь всё сказанное, перебирая уже готовые материалы, я в очень сонном состоянии пришёл к главреду. И стоило только мне попасть в его кабинет, как я завел разговор о переменах в формате.

– Мистер Мур, мне кажется, что просто советы для новичков в гильдии – это не то, чего хочет аудитория «Авантюриста», – я сидел в кресле куда более роскошном, чем было в кабинете у мистера Клейна, и постукивал пером по дорогому письменному столу. Обстановка разительно отличалась от той, с которой мы начинали год назад

– Томми, мальчик мой, ну откуда тебе знать, чего хотят наши читатели? – Стенли Мур набрал с пяток лишних килограмм за последние полгода и начал вести себя с каждым разом всё более… неприятно, так скажем.

– Мистер Мур, я знаю, чего хотят читатели. Всё-таки пишу примерно десятую часть всех статей для газеты, хотя в последнее время их число сокращается из-за того, что я занят не своей работой, а какой-то ерундой, – как обычно всё прямо и в лицо. Не понравятся мои слова – только его проблема.

– Том, ты занимаешься вовсе не ерундой, а очень, очень полезной для нашего издания… да что там – для общества работой.

– Ладно ещё статьи для новичков, хотя их тоже следует поменять, но заставлять меня высиживать на заседании с генералами, которые меня ненавидит из-за того, что я их заслуженно поливаю грязью – это полная бессмыслица, – Стенли надулся, начиная сердиться, но мне его попытки надавить на меня были по боку. Я уже заработал себе имя и мог бы при желании отправиться в любую другую газету. И если такое потребительское отношение ко мне продолжится – то я обязательно уйду, несмотря на всё моё хорошее отношение к Гудману и Цивинскому. Думаю, им в целом всё равно, в какой газете я работаю, лишь бы делал своё дело.

– Никто, кроме тебя, не способен заниматься вопросами комиссии по сотрудничеству армии и гильдии, ты сам это знаешь. Это желание нашего владельца, – виконт Радави, да. Как же он теперь действует мне на нервы. Разве он не видит, что попытки проводить совместные операции заканчиваются ничем? Наверняка ведь видит, но продолжает с упорством считать, что моё присутствие на собраниях на что-то влияет. Словно я мог совершить чудо и вправить мозги воякам, доказав раз и навсегда, что сотрудничество с гильдией выгодно в первую очередь для простых солдат. Хотя какое дело тому же Лейдлоу до солдат – ему лишь бы получить полный набор всех возможных орденов, по возможности ничем при этом не занимаясь и не рискуя головой.

– Знаете, можете кого угодно послать вместо меня. Ноги моей на собраниях комиссии больше не будет.

– Том, пойми…

– Это во-первых! А во-вторых, мистер Мур, я собираюсь писать те статьи, что я желаю писать, – главред аж покраснел от злости и негодования. Но сделать со мной ничего не мог, поэтому он только лишь пытался меня переубедить, но не одергивать или запугивать.

– Том, у меня ведь есть все отчёты за последний год. Людям и правда нужны эти статьи, которые я у тебя прошу!

– Мистер Мур, признайте уже, что многие покупают «Авантюриста» только из-за того, что ждут от меня тех статей, что пишу я сам, по своему желанию, – тяжело вздохнув, поднявшийся из своего редакторского кресла Стэнли медленно опустился обратно.

– Мальчик мой, ты же знаешь, что не можешь оставить эти статьи в виде недописанного цикла. Это не примут ни читатели, ни ты сам.

И тут я, улыбаясь самой своей довольной улыбкой за последний месяц, выложил своё предложение:

– Но я вовсе не собираюсь бросать писать статьи для новичков. Я их изменю. И вы мне в этом поможете…

План был простым, как медный пятак. Если я хотел оставить себе преемников, а лучше даже не одного – а такое желание у меня было с тех самых пор, как я получил серьёзную известность и первые похвалы после выпуска из учебки – мне нужно было просто заставить молодых журналистов пройти тот же путь, что прошёл я сам. Так что мистер Мур должен был протолкнуть хотя бы пятерых моих коллег из «Авантюриста» в крепкие объятия инструктора Хантера. Конечно, не каждый из журналистов сможет даже строку статуса раскрыть, так что эту пятёрку отберу я лично, чтобы в самом учебном лагере не возникло никаких проблем.

Главред, тяжело пыхтя и сопротивляясь до последнего, всё же согласился с моими требованиями. Я пообещал, что поговорю лично и с виконтом, и с главой гильдии Астесса, и с угольным магнатом, чтобы всё согласовать.

Правда, пришлось пропустить один день работы со своей группой, но я подумал, что с заданием на тролля они смогут справиться и без меня. Как же я сильно ошибался.

Глава 15

Неладное я почуял ещё когда сошёл с поезда, прибывшего ранним утром из Толеcса. Доделав свои дела в родном городе, не удержавшись и заскочив к матери на чай перед отъездом, я успел сесть только на самый поздний из поездов до Суслы. Что-то меня смутило, стоило лишь ступить за порог вокзал. Что – не могу сказать, но было некоторое предчувствие.

Пройдя по уже ставшим родными узким улочкам, вдыхая наконец полной грудью чистый воздух после невозможного задымленного Толесса, я думал о том, что мать почему-то так и не отправилась в дедово поместье. Хотя я с ней об этом заводил разговор каждый раз, как приходил домой. Наверное, что-то она не поделила с дедом, что странно, ведь они так хорошо друг с другом ладили.

Занятый своими мыслями, я дошёл до постоялого двора. Ощущаемое напряжение резко усилилось, я практически чувствовал, как на мои плечи навалилось несколько лишних килограмм. Даже зачем-то постучался перед тем, как войти в общую комнату, хотя так у нас принято не было. Едва слышимое жужжание за дверью стихло, и глухим голосом Эрува пригласила:

– Войдите.

И я вошёл – под тяжёлыми взглядами своих товарищей. Словно бы они хотели разорвать меня на части одним лишь усилием глаз. Особенно эльфийка.

– Что-то случилось? – я, в целом, привык к пикировкам с группой из-за своей работы в «Авантюристе», поэтому не заметил сразу того, что должно было бы меня насторожить и предостеречь от такого лёгкого, безразличного тона.

– Ты ещё спрашиваешь, Пейдж, случилось ли что-то, – плечи эльфийки начали мелко дрожать, и сама она была заплаканной и с каким-то даже опухшим лицом.

– Да, спрашиваю. Меня здесь не было, откуда я могу знать, что случилось? – ох, каждым своим словом я всё рыл и рыл себе яму поглубже.

– Действительно, откуда тебе знать. Ты же постоянно в своей газете сидишь!

– В редакции, – уточнил я, и Эрува прямо взорвалась.

– Какая, чёрт тебя дери, разница? Дело не в этом, совсем не в этом!

– А в чём?

– Можешь спросить Асмука, – на этих словах дрогнула вся группа, которая до того молчала и только безучастно слушала, как меня пропесочивает остроухая.

– И спрошу!.. Кстати, а где он?.. – я только сейчас понял, что в общей комнате нет орка. И то, что на меня с осуждением посмотрели после моих слов все, даже Сибрек, окончательно вогнало меня в непонимание. Что я сделал-то? Или же не сделал, чёрт вас разберет…

– А его больше нет! Ты не сможешь больше ничего у него спросить!.. – эльфийка уронила лицо в свои ладони и вновь заплакала.

А меня словно окатило ледяной водой. В груди стало нехорошо колоть, ноги ослабли и подкосились – я даже упал в кресло. И только потом до меня дошло и истинное значение слов эльфийки. Асмука больше нет. Совсем нет.

– То есть? Как нет?.. – я отказывался верить своим ушам, и мне негромким, глухим голосом ответил Сибрек.

– А вот так. Пока тебя не было, мы на задание сходили. На тролля. На котором должен был быть и ты, – я кивнул, был у нас такой уговор, но я задержался на лишний день в Толессе из-за своих журналистских дел: – И вот на этом задании случилось то, что случилось.

– Что? Что случилось? – вы издеваетесь, что ли, так тянете разговор вместо того, чтобы ясно и чётко сказать, что именно произошло.

– В общем, там оказался еще один тролль. Поменьше, чем тот, за которым мы охотились. Но ему хватило сил, и он просто разорвал Асмука на части. Тут даже ушастая была не в силах помочь, – дворф похлопал всхлипывающую эльфийку по плечу.

– Охренеть… – только на это меня и хватило. Эрува снова вскинулась.

– Ещё бы! Но у Асмука был бы шанс, если бы ты был с нами вчера, если бы прикрыл его! – в её голосе звучали дрожащие гневные нотки, и тут она сказала что-то, что я вряд ли когда-нибудь смогу выкинуть из памяти или простить:

– Ты не авантюрист, Пейдж, ты, – и тут я услышал знакомое мне ругательство – «сын шакала и ослицы».

Ну нет, даже на фоне смерти нашего товарища, даже несмотря на то, что Эрува убита горем – такие слова я ей прощать не собираюсь. Поднявшись из кресла, полный возмущения, я принялся демонстративно закатывать рукава, но эльфийка оказалась быстрее. Мне прилетела самая мощная пощёчина за всю мою жизнь. Непонятно, как голова с плеч не сорвалась от такого удара. Оглушённый, я упал обратно в кресло, и Эрува, тяжело дыша от злости, сказала:

– Я пошла к Арнольду. Молись, чтобы тебя не выгнали из гильдии, потому что я буду очень на этом настаивать.

С этими словами эльфийка покинула постоялый двор. Да, сильно я её разозлил. И вполне справедливо, к несчастью. Я всё никак не мог поверить в то, что Асмук погиб. Вот ведь всего дня три назад общался с ним, он обещал немного рассказать о том, как он видит мир. Я уже собирался продвигать его невероятно действенный подход к разведке в массы, и вдруг раз – и больше его нет.

Мы все знали, что однажды погибнем во время выполнения очередного контракта, когда слишком расслабимся или кто-то допустит роковую ошибку – такая у нас профессия всё-таки. Но пока всё было хорошо, такие разговоры никогда не поднимались. И теперь, когда ошибся я, погиб кто-то другой. Довольно близкий мне друг, ближе только Сибрек.

Я запустил руки в волосы, сжимая пальцы и чувствуя, как один за другим волоски выдираются с корнем из головы. Но эта боль хоть немного заглушала боль от утраты. Словами это не передать – сказать, что что-то внутри словно оборвалось точно будет недостаточно. Словно каждый стук сердца, каждое биение крови в висках разрывало на части всё моё существо.

Дворф положил руку мне на плечо. Я поднял голову и увидел полное печали лицо Сибрека. За год общения с дворфами я кое-как начал различать их эмоции под густыми бородами. Не верьте, если вдруг кто скажет, что у этих подземных коротышек каменные сердца, а он сами онибезэмоциональны, словно кремень. Это неправда – просто они редко выставляют происходящее ну них на душе напоказ. А когда выставляют – не имеющий опыта общения с дворфами не поймёт того, что скрыто под густыми бородами. Но я научился понимать всё, что выражало лицо Сибрека.

– Не вини себя слишком. Мы все облажались, и Эрува тоже. Она злится потому, что не смогла ничего сделать. Уверен, что она всё же поймёт, что это наша общая вина.

– Спасибо тебе… – только и смог я выдавить в ответ осипшим и дрожащим вместе с тем голосом.

– Да уж, даже будь ты с нами, вряд ли бы что-то изменилось, – подбодрил меня Отто: – Этот тролль, как тогда, когда Августу ноги оттяпали... Он был очень внезапным. Секунду назад его не было, а в следующий момент Асмуку было уже не помочь.

Страшная картина того, как чудовище вынырнуло позади всей группы и схватило нашего разведчика, разрывая одним махом на части, сама собой рисовалась перед моими глазами, пока мне рассказывали, как всё происходило. Но уверенность в том, что моё присутствие могло бы хоть что-то изменить, не покидало меня и точило изнутри каждую секунду.

Решив, что я более-менее успокоился, одногруппники погрузились в молчаливое чаепитие. Эрува, вернувшись, не произнесла ни слова. Вряд ли ей удалось бы меня выгнать из гильдии авантюристов, не с моими связями – мистер Клейн встал за меня горой и запретил даже думать о моём исключении. Я боялся не этого, а того, что эльфийка просто станет меня игнорировать всегда, когда это будет возможно. Такое её поведение редко было оправдано, но теперешний случай – это совершенно другое дело. И напряженное молчание в её присутствии стало совершенно невыносимым.

Закинув за плечо ремень винтовки, я отправился к Урсуле. Ведь хоть внешне я и не показывал одногруппникам, как меня подкосила смерть товарища, но на душе было до невозможности паршиво. Товарищи проводили меня так же как и встретили – молчаливыми тяжёлыми взглядами.

Хоффман уже была в курсе того, что случилось. Усевшись на край кровати, я едва держался, чтобы вновь не начать рвать волосы на голове. Волшебница, приобняв меня со спины, успокаивающе погладила меня. Знает, как со мной нужно обходиться. Мне оставалось лишь молча прижаться к ней и попытаться загнать тяжёлые мысли в самый дальний уголок сознания. Посидев так немного, я попытался поработать хоть чуть-чуть, но ничего толкового не выходило, и я просто то читал то, что записал во время разговора с Великим Ганном.

– Урсула, – негромко позвал я листающую последний номер «Авантюриста» волшебницу, одетую в один лишь халат.

– Да-да? – она оторвалась от чтения, но совсем ненадолго, тут же ныряя обратно в статью, посвящённую очередному заседанию организованной Радави комиссии.

– Я тут пообщался кое с каким волшебником…

– И?.. – не очень заинтересованным голосом спросила она.

– В общем, какие могут быть скрытые черты у «Уз крови»?

После этих слов Хоффман наконец отложила газету в сторону и посмотрела на меня очень серьёзно.

– Ты обсуждал это с каким-то волшебником, не поговорив сперва со мной? – Урсула, солнце моё, мне только от тебя обиды не хватало сегодня.

– Не с каким-то, а с Великим Ганном, – осуждающий взгляд тут же сменился на удивленный, даже немного восхищённый.

– Ничего себе! И ты молчал о такой встрече?

– Было немного не до того, сама понимаешь.

– А… ну да. Прости, – замялась Урсула и умерила свой фанатский пыл: – И ты ему рассказал о наших «Узах»?

– Немного. Редко когда можно поговорить с такой величиной, вот я и спросил у него золотых эффектах в строке статуса. И пришлось немного рассказать ему описание «Уз крови».

– Угу-угу. И что дальше? – покивала Хоффман, превратившись вся во внимание.

– Он просил поспрашивать тебя насчёт этого заклинания, – умолчу, что я решил, что ей не стоит встречаться с Робертом, а то она меня съест с потрохами.

– Ну что я могу еще рассказать? Всё и так есть в описании. Ни убавить, ни прибавить, – что-то мне в её словах показалось странным.

– Роберт сказал, что наша «связь состояний» – это ещё и «связь статусов».

– Роберт?

– Имя Ганна, – Урсула принялась размышлять над сказанным мной. Ну или делать вид, что размышляет.

– Не знаю, Том, этого в заклинании просто нет.

– Ты можешь видеть мою строку статуса? – спросил я её уже прямо, прямее никуда.

– Ну... чуть-чуть, – показала она двумя пальцами, как мало способна видеть из моей строки статуса. Но я снова не особо ей поверил.

– А я могу заглянуть так в твою строку статуса?

Молчит. Сложно сказать, что за выражение на её лице, но кажется, я её поймал. Но – не буду на неё излишне давить. Мне лишние ссоры явно ни к чему сейчас. Лучше спрошу ещё что-нибудь.

– И ещё – Великий Ганн рассказал мне, что у строки статуса куда больше возможностей, чем просто просмотр навыков и талантов. Он сказал поискать самому по углам, но ничего особенного я не смог найти. Может, ты поможешь?

– Тебе лучше спросить об этом у твоей эльфийки. У неё есть что сказать на этот счёт, – попыталась волшебница вновь уйти от ответа, но нет, с этой темы я так просто не слезу.

– Она со мной в ближайшую неделю точно не заговорит. Так что колись, я обещаю никому не рассказывать, – Урсула поупиралась ещё немного, но сдалась, когда поняла, что я близок к тому, чтобы просто уйти и начать в одиночестве разгуливать по набережной или ещё где-нибудь, куда меня только ноги занесут.

– Ну… ладно, ладно. Расскажу. Но – никому и никогда, – взяла она с меня слово, заставив даже поклясться душой покойного отца.

– Вот смотри, ты ведь не сразу обнаружил, что в строке статуса есть таланты, так ведь?

– Да, мне про раздел с талантами рассказал один однокурсник. Сам бы я вряд ли нашёл такую полезную вещь.

Урсула хмыкнула:

– Обычно это рассказывает инструктор, и редко кто сам добирается до талантов.

– Так, и что ты мне хочешь сказать?

– То, что таланты и навыки – совсем не единственные вещи, на которые влияет набор уровней, – и это я тоже знаю.

– Да, ещё на силу и скорость.

– Не только, Том, не только на них. То, что ты обычно видишь – всего лишь краткая версия того, на что способна строка статуса, – эй, откуда тебе знать, что я обычно вижу?

– Всё-таки ты мою строку статуса видишь даже не чуть-чуть, да? – Хоффман вяло и больше для вида поупиралась, но в итоге признала то, что прокололась.

– Да-да, смотрю иногда, как у тебя идут дела. Мне так за тебя спокойнее.

– Ладно, продолжай. Хотя нет – а я могу увидеть твою строку статуса?

– Том…

– Могу или нет? Урсула, это для меня важно, ты же знаешь. Иначе бы я не спрашивал так настойчиво, – Хоффман наконец-то села на край кровати вместо того, чтобы продолжать лёжа светить всем, чем можно. Взгляд у неё был очень серьёзный.

– Я расскажу всё по порядку. Но помни – ты поклялся, – я в ответ кивнул. Уж чем-чем, а душой отца я не пренебрегу. Ведь когда в дело вступает волшебство, то такие клятвы начинают работать по-настоящему.

– Хорошо. Я буду спрашивать у тебя, если что-то не пойму. Договорились?

– Да. А теперь иди ко мне в постель.

– Урсула, сейчас не время…

– Да иди ты. Я серьёзно говорю, мне самой не до того сейчас.

Перебравшись в кровать, я уселся напротив волшебницы, взявшей меня за руку.

– Том, «Узы крови» – это не просто связь состояний или связь статусов. Это прямая связь между людьми. В прежние времена такое заклинание передавалась из уст в уста многие поколения – от учителя к ученику. «Узы крови» помогали учителю видеть всё, на что способен его ученик. И наоборот – ученик мог увидеть строку статуса своего учителя и понять всё, разобравшись в чужих способностях. Кроме того, это помогало ученику лучше справляться с травмами и увечьями во время обучения.

– Ты покажешь мне свою строку статуса?– немедленно задал я Хоффман вопрос, пока её рассказ не ушёл куда-то дальше. Урсула устало вздохнула.

– Да. Но всему своё время. Когда покажу – тогда и увидишь, не раньше.

– Хорошо.

– Но для начала тебе следует усвоить все возможности своей строки статуса. Она у всех схожа по принципу, но довольно разная по содержанию. Попробуй поискать что-то, на чём ты ещё можешь сконцентрировать своё внимание.

– Например, по углам?

– Можно и по углам. Попробуй, я пока подожду, – в миг открыв перед собой строку статуса, я пошарил глазами по сторонам, но ничего такого, за чтобы мог зацепиться взгляд, не нашёл. Раскрыл список талантов, но и там не нашёл ничего необычного.

– Ничего нет.

– Это ты так думаешь. Сейчас я научу тебя видеть чуть больше, раз ты не справляешься сам. Попробуй вызвать строку статуса, концентрируясь на мне, – разумеется, мой взгляд тут же устремился в вырез халата. Хоть я и видел неоднократно то, что было скрыто под тонкой тканью, но удержаться не смог.

Волшебница пощёлкала пальцами перед моими глазами с недовольным выражением на лице.

– Долго ещё слюной истекать будешь? Мы тут ради дела.

– А, да, – помотал я головой из стороны в сторону и постарался выполнить всё так, как мне сказала Хоффман. Очень долго ничего не получалось, но всё-таки раз уж у меня всё вышло с моей собственной строкой статуса, общие принципы её открытия я уже понимал. В конце концов, спустя практически час напряжённого пыхтения и усилий, я таки смог увидеть то, какие навыки и таланты имела Урсула. И не только их.

«Урсула фон Хоффман, сорок девятый уровень.

Магия крови – 33 уровень.

Магия воды – 6 уровень.

Владение телом - 10 уровень.»

И целых двенадцать талантов, причём большая часть из них направлена была не на усиление магии, а на разные вещи, которые бы могли помочь сражаться голыми руками. Хотя и для колдовства кое-что нашлось – ускорение прочтения заклинаний, например. Это очень необычный набор талантов для волшебницы, как мне кажется. Хотя я ведь не маг крови, откуда мне знать, как у них принято сражаться? Но это было не всё.

– Попробуй посмотреть, что находится под списком талантов, тебя это удивит, – посоветовала Урсула, и я нашёл небольшое поле сбоку от таблички с навыками. Сконцентрировавшись на нём, я увидел…

«До следующего уровня осталось набрать 563714 очков опыта.»

Что это значит? Полоска под именем заполнена где-то наполовину, даже чуть меньше, выходят, что для получения пятидесятого уровня Урсуле требуется нескольким больше миллиона очков? И что это вообще такое? Что за очки опыта? Так, ладно, с этим разберёмся, спрошу потом, а пока идём дальше.

«Предрасположенность к освоению навыков «Магия крови», «Владение телом», «Магия воды», «Владение луком», «Владение кинжалом», и так далее.» Навыков было примерно пятьдесят штук, из которых у Урсулы уровни были только в трёх первых.

С этим я и сам всё понял – набор тех навыков, которые будут идти лучше всего. Ни убавить, ни прибавить, как любит говорить Урсула. Дальше, дальше, дальше…

Перед моими глазами выпал список параметров. Сила, ловкость, интеллект, выносливость, здоровья, запас маны... Все они были с какой-нибудь числовой и словесной пометкой, и от количества новой информации начала уже кружится голова.

– Как же много всего... – только и мог я сказать.

– Весьма много. Надеюсь, тебе это поможет понять, что искать у себя, – после этого строка статуса Хоффман закрылась без моего на то желания. Ладно, она может не показывать мне ничего больше, раз не хочет.

– Не против, если я поищу у себя ещё немного?

– Нет, не против. Смотри только, чтобы тебя твои одногруппники не потеряли, – шутливо произнесла волшебница, но потом, опомнившись, потупила взгляд: – Прости…

– Всё нормально, – всё же Асмук был ей практически никем – орком, что прикрывал мне спину временами да помогал пару раз ей самой. Но всё же Урсула была права, мои товарищи и правда могли меня потерять и отправиться на поиски. Была бы не очень хорошо заставлять их волноваться ещё сильнее.

– Ты права, я пойду к своей группе, – при попытке встать с кровати Хоффман крепко взяла меня за руку.

– А не хочешь задержаться ещё на минут десять-двадцать? – любвеобильная ты моя. Но увы, настроения у меня нет совершенно.

– Прости, но меня сейчас не тянет совсем на эти дела, – понимающе кивнув, Урсула крепко меня поцеловала и только потом дала уйти к своим. Эх, в другой раз.

Я поспешил на постоялый двор. Одногруппники разошлись в основном по своим комнатам, только Сибрек гонял чаи в одиночестве.

– О, а я уже гадать начал, куда ты пропал, – настроение у дворфа немного улучшилось. Скинув винтовку, я уселся на диван рядом с Сибреком, взяв из центра стола чистую чашку – Эрува очищала всю посуду магией, Так что никто никогда не брезговал и даже не думал заводить какую-нибудь свою чашку и тарелку со столовыми приборами – и налил себе свежезаваренного чая.

Попив немного и прогревшись, я откинулся наконец расслабленно на спинку дивана. Сибрек наконец сказал ещё что-то, хоть я и проигнорировал предыдущую его реплику:

– Завтра похороны Асмука. Надо будет хоть венок купить.

– Угу, – я только тяжело вздохнул.

– Не вини себя. Я тебе уже говорил, что там ничего поделать было нельзя.

– Хорошо, не буду, – безразлично ответил я.

– Эх, будешь ведь, балбес ты этакий... Знай что остроухая первая забеспокоилась, когда ты ушёл надолго, – звучит маловероятно, скорее всего он меня так утешить хочет. Слишком она недовольна была мной и моей роковой ошибкой. Но дворф настаивал, видя, что я не особо верю его словам: – Я говорю серьёзно. Эрува просто не умеет выражать чувства правильно, но говорю как тот, кто знает её уже десять лет – злится она в первую очередь на себя. А тебе достаётся, потому что ты для неё не пустое место, в отличие от большинства других людей.

– Сибрек, ты правда думаешь, что я ещё не понял, что у неё за характер? – устало спросил я дворфа. Тот, нервно теребя косу своей бороды, сказал:

– Я вижу, что тебе нужно мнение со стороны. Ты же всё-таки не был до конца уверен в своих предположениях. Но теперь хоть сможешь вздохнуть чуть спокойнее, – дворф подлил себе чай в чашку и снова принялся заполнять паузы в разговоре негромкими прихлёбываниями.

– Даже если и так – я её подводил несколько раз, – само собой, я тут же вспомнил все те немногочисленные, но очень яркие эпизоды, когда всегда внешне спокойная эльфийка – такой я её запомнил по учебному лагерю – выходила из себя из-за моих действий.

– Но ты чаще её выручал. Да и всем нам неслабо помогал, – возразил Сибрек.

– Тем хуже, что меня не было рядом, когда погиб Асмук.

– Ну вот, опять-копать, ты вообще не слушал, что мы с Отто тебе говорили, – дворф недовольно цокнул языком и принялся молча допивать горячий чай, рискуя обжечь себе горло. Посидев немного в тишине, я спросил Сибрека о том, что заметил во время нашего разговора:

– Скажи, вот Эрува всегда была такой нервной со своей группой?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, когда вы нас только учили, Эрува была такой понимающей, спокойной и вообще вела себя совсем по-другому, – дворф задумчиво почесал подбородок, припоминая, как оно было год назад, и я продолжил: – Это потому что я стал не просто учеником, а полноценным одногруппником?

– Хех, да нет… я сам как-то внимания не обращал толком. Такой нервной она стала только тогда, когда ты пришёл в группу, – Сибрек неожиданно ухмыльнулся, словно до него что-то дошло.

– Выходит, я только и делаю, что раздражаю её, – печально, как-никак она ведь и была той, что позвала меня к себе в группу.

– Вот вроде дельный парень, а в упор очевидного не замечаешь. Как тебя только та ведьма сумела в постель затащить? – подивился дворф, а я не понимал, что он имеет в виду:

– А причём здесь Урсула вообще?

– Всё-то тебе объяснять нужно. Смотри, – поднял Сибрек указательный палец вверх, совсем как лидер нашей группы при объяснении чего-то очевидного ей, но не нам: – Вот приходит в группу парень – умный, молодой, симпатичный собой, и как-то в его присутствии одна ушастая мадама начинает вести себя не так, как обычно. Понимаешь, к чему я клоню, Том? – глаза у дворфа заблестели, как у какого-нибудь ехидного старикашки, учившего премудростям жизни своего несмышленого внука.

– Ну нет. Хочешь сказать, что Эрува испытывает ко мне что-то помимо бесконечного раздражения? Что терпит она меня не по доброте душевной, а потому что…

– Потому что втюрилась, Как девка молодая. И не знает что с этим делать.

– Нет-нет, ты уже выдумываешь что-то. Чтобы Эрува что-то такое испытывала, тем более ко мне – это перебор. Ну и тем более, ты знаешь о моём отношении к остроухим, – в личной беседе за парой кружек пива я как-то поделился своим отношением к нечеловеческим расам. Людей я принимал всегда хорошо, будь они хоть чернее обсидиана или белее жемчуга, и затем ценил по поступкам. Но вот с теми, кто людьми не был, была другая ситуация. Особенно с эльфами. Мне приходилось долго и упорно оценивать их по поступкам, прежде чем я мог начать им доверять. Случай с эльфами из группы Урсулы мои опасения только подтвердил. И хоть Эрува уже в учебке показала себя с лучшей стороны, как и все мои одногруппники, впрочем, представить себе, что я нахожусь с ней в каких-либо иных отношениях, кроме деловых или товарищеских, было решительно невозможно.

И Сибрек, помня об этом, только махнул на меня рукой:

– Потому что ты бестолочь. Почитал бы мыслителей современных, они бы тебя мигом глаза раскрыли на то, что не так велика разница между эльфом и человеком. А уж коли и полуэльфы существуют, то можно считать, что разница не больше, чем между людьми, – дворф любил в свободное от работы время почитать что-нибудь, даже выучил пару человеческих языков в совершенстве ради этого. И чаще всего его выбор падал на что-нибудь глубокое и занимающее мысли. Странно, что обычно это были работы каких-то мыслителей, а не математиков или ещё каких учёных. Снова сказывались внушенные стереотипы о всенепременной технической подкованности народа бородачей. А ведь у них было не так много изобретений, кроме тех, что помогали бы выживать в подземных крепостях. Даже паровые двигатели они не используют, предпочитая делать всё по старинке – руками. Уж откуда пошёл этот стереотип – я так и не понял. Зато было среди дворфов много любителей поболтать и поразмышлять, особенно сидя с кружкой чего-нибудь покрепче.

В общем, любил Сибрек начитаться чего-нибудь прогрессивного – несмотря на то, что мысли о равенстве между людьми и не людьми были с глубочайшей древности и сейчас, на волне открытий человеческих учёных, переживали второе рождение. И прямо сейчас дворф, ссылаясь на них, доказывал, мне, что Эрува была способна меня полюбить.

– Можешь говорить мне что угодно, я это просто не верю. Не верю – и всё тут, – Сибрек махнул на меня рукой, поняв, что я упёрся рогом и признавать сказанное им не собираюсь:

– Ай, ну и иди ты к чёрту, балда.

– Нет, ну даже если ты прав, то что это поменяет? Кроме того, что наши с ней перепалки станут более неловкими для меня? Я ведь с Урсулой уже, причём не первый месяц.

– Это до поры до времени. Надо сложную ситуацию ждать, которую вы пойдете вместе, чтобы проверить всё, закалить... А с ушастой их вон сколько было, – меня этот разговор уже раздражает. Я за свою волшебницу не побоюсь и дворфу навалять. Попытаться, по крайней мере.

– Сибрек, хватит уже. А не то я и правда поверю в твои слова и подумаю, что тебя Эрува уговорила меня убедить, что она хорошая и всё в таком духе. Это я и так знаю, убедился уже неоднократно на своём опыте.

– Ох, кажется, ты нас раскусил…

– Серьёзно? – выпучил я глаза, смотря на печально охнувшего дворфа.

– Ага, щас! – всхохотнул дворф, и я, скрестив руки на груди, всем видом своим выражал то, что этот разговор для меня закончен.

Но долгого молчания у нас не вышло. Распивая очередную чашку после совместного похода до уборной – нельзя столько пить за раз всё-таки – вновь у нас начался разговор. Я поинтересовался у дворфа:

– Где и во сколько похороны Асмука будут?

Отвлекшийся было через разговор об Эруве Сибрек вновь погрустнел, когда речь зашла о погибшем друге.

– В полдень. Останки уже сожгли, развеем прах над рекой да скажем пару слов хороших ему напоследок. Думаю, в следующей жизни, если она будет у него, ему наши слова когда-нибудь вспомнятся,– у нас, людей, похороны проходили иначе. Как обычно – погребение. Если большой человек, то и размах большой, конечно же. А у орков, получается, сожжение тела и возврат в море, из которого вышло всё живое на планете. Тут их примитивные, казалось бы, верования с духами предков шагнули далеко вперёд науки, что дошла до схожих выводов только лет десять назад. Ну и вера дворфов в перерождение после воссоединения с землёй тоже была совсем другой, не такой как у людей. У нас в основном считалась, что души людей или сгорают на Солнце, или остаются на Луне в вечном ожидании душ своих потомков. Жуткая участь, если это правда. Хотя кто сказал, что все версии не могут правдой одновременно, и каждый получает то, во что верит? Тогда меня, после моей всенепременной гибели в бою, ждёт только пустота – прямо как рассказывал учитель естествознания.

– Ладно, в полдень так в полдень. Пойду я отсыпаться, день был хреновый, – я встал с дивана и отправился в свою комнату. Дворф последовал моему примеру, хотя за окном только-только начало темнеть.

Хотя сегодня и был плохой день, совершенно бездарно для меня он не прошёл. Чувствуя, что уснуть я смогу ещё не скоро, я решил попробовать всё же найти то небольшое окошко в своей строке статуса, что покажет мне больше информации.

Час, два, три… Прошла уже куча времени, но я ни на йоту не приблизился к желаемому результату. И только ближе к полуночи я сумел найти заветное поле, на которой раньше не обращал никакого внимания – прямо у списка наложенных эффектов. Эх, если кто-то сознательно придумал, что доступ к частям строки статуса должен быть настолько сложным – то я желаю ему сесть голым задом на ежа. Потому что нельзя так издеваться над людьми!

Окошко навыков всё тоже.

Томас Оскар Пейдж, двадцатый уровень.

Полоска под именем практически не заполнена.

Владение копьём – 14 уровень.

Владение ружьём – 6 уровень.

Те же таланты, то же золотое поле «Уз крови» – и совершенно новый для меня раздел строки статуса.

«Предрасположенность к освоению навыков «Владение телом, «Владение ружьём», «Владение копьём», «Владение пистолетом», «Магия крови», «Владение алебардой», «Магия земли», «Магия воды»… тоже всего пятьдесят штук, но интерес представляют только первые пять, насколько я сумел понять. И получается, что мне стоит научиться драться голыми руками прежде, чем штыком своей винтовки. И почему я узнаю об этом только сейчас, спрашивается? Хотя я не представляю, что нужно сделать, чтобы получить хотя бы один уровень «владения телом». Ведь я дрался за свою жизнь довольно много, и на это закрывали глаза в гимназии только из-за моих успехов в учёбе. Неужели под этим подразумевается что-то другое? Надо будет обсудить это завтра с Урсулой после похорон Асмука.

Следующая строка говорила: «До следующего уровня осталось набрать 190805 очков опыта».

И, наконец, последнее из того, что я видел у Урсулы.

Сила – 12 (выше среднего).

Ловкость – 16 (высокая).

Выносливость – 15 (выше среднего).

Интеллект – 17 (высокий).

Здоровье – 11 (среднее).

Запас маны – 3 (очень низкий).

Да уж, у Урсулы всё как-то побольше будет, но она меня и уровнем выше в два с половиной раза. Но всё равно я ощущаю себя несколько некомфортно.

Но ведь получается, и эти шесть параметров могут расти с уровнем. А значит, что опытный приключенец не просто быстрее и сильнее новичка, но и... умнее? Как это вообще работает? У меня такие вещи просто-напросто не укладываются в голове.

И пока я размышлял о том, о сём, строил догадки и предположения, меня наконец-то сморило.

Сны были странные. Куча таблиц, людей, армии Астесса и прочих стран. Эрува и Урсула, вытворяющие странные, но интересные в определенном смысле вещи. И Асмук, чьё лицо было наполнено страданиями.

Разлепив глаза и сделав весь утренний туалет, мы после завтрака всей группой отправились забирать прах шамана из крематория, стоявшего у небольшой церквушки, даже своей архитектуры восхваляющей Солнце. Пепел уместился в небольшую, невзрачную урну. Впрочем, ей же не на полке стоять, зачем ей быть красивой – развеем прах и вернём обратно в церковь.

Урсула с Полосками завтракали в «Спамо». Я лишь коротко кивнул им в знак приветствия. Выбегать из похоронной процессии – даже я до такого вопиющего неприличия не додумался. Они всем своим видом выразили сочувствие нашей утрате, но присоединятся к нам не стали. Не могу винить их – Хоффман с Эрувой не очень друг друга любили как минимум потому, что воевали друг с другом. Ну и если Сибрек прав – то и из-за меня тоже.

Дойдя до железнодорожного моста, мы прошлись по самому его краюшку. Мост не предусматривал, чтобы по нему ходили люди – для этого была простая дорога в ста метрах выше по течению реки Суслы. На железной дороге открывался живописный вид. Даже с опавшей листвой на деревьях было на что посмотреть.

Эрува встала по центру, слева от неё стояли Отто и Август, справа – я и Сибрек. Сейчас нужно будет сказать что-нибудь на прощание, но что? Ничего толкового на ум не приходило, а мне ведь говорить придётся первым – было принято прощаться в обратном старшинству порядке. Ладно, скажу что думаю – вряд ли кто-то из нас готовил большую прощальную речь. Набрав воздуха грудь, я начал:

– Много что хочется сказать. Много что спросить хочется, но уже не выйдет . Может, в другой жизни, конечно… Эх... Прости меня, Асмук, мой добрый друг, что меня не было рядом, когда всё случилось... Я и правда сожалею. Прощай.

Больше сказать мне и правда ничего. У всех от моих слов почему-то появилась какое-то отстранённо-возвышенное выражение на лицах.

Следующим прощался Август:

– Прощай, добрый друг. Надеюсь, где-то там ты всё ещё куришь свою любимую трубку, воссоединившись с предками.

Это было коротко, но сильно. Меня чуть на слезу пробило. Я серьёзно. Эрува вот уже едва сдерживается, чтоб не заплакать.

После Августа говорил Отто:

– Дружище, за нас не волнуйся. Главное то, что будет с тобой дальше. Когда-нибудь мы встретимся с тобой снова!

Браун держался бодрячком. Он, похоже, даже верил в то, что говорит, иначе как объяснить эту светлую улыбку на его одухотворённом лице?

Сибрек, хотя и оговаривался, сказал всё как надо:

– Через многое мы прошли, дружище. Реально дохрена всего пережили вместе. Что ж, в этот раз тебе повезло меньше, чем мне. Я… это... В общем – удачи тебе с духами твоих предков, надеюсь, что они довольны тем, какую жизнь ты прожил. Бывай, – поднял он кулак кверху и передал слово нашему остроухому лидеру.

– Я рад, что мы встретились с тобой, Асмук. Что делили вместе невзгоды и радости, разочарования и успехи, – ещё что-то она добавила на эльфийском, после чего по её щекам пробежало несколько капель слез.

Открыв урну, эльфийка магией подняла весь оставшийся от нашего товарища прах, и пепел повис в воздухе, медленно разносясь ветром по округе. Спустя минуту, когда последнюю частичку Асмука увлекло очередное дуновение лёгкого ветерка, Эрува закрыла урну.

– Вот и всё. На этом наши дела в Сусле окончены. Собирайтесь все, я оповещу Арнольда о нашем отбытии сама.

Ого. Я, как обычно, узнаю обо всём в последнюю очередь. Похоже, товарищи обдумывали переезд уже тогда, когда я ушёл к Урсуле, и Сибрек просто-напросто забыл мне рассказать об этом. То, что сказанное Эрувой было обращено персонально мне, я нисколько не сомневался.

Вся группа пошла обратно на постоялый двор – оттуда Эрува отправилась сперва к мистеру Клейну, а потом узнав, где мы нужнее всего, на вокзал за билетами.

Наспех скидав вещи в сумки – у меня всё было разложено так, что не запутаешься сам и не запутается никто другой – я отправился к Урсуле. Её тоже нужно позвать с собой, хоть пока и не знаю, куда именно.

Волшебница, как обычно, была в номере гостиницы и читала новенькую магическую книжку с кучей заклинаний.

– Урсула, похоже, нам придётся перебираться из Суслы куда-то ещё. Я пока не знаю куда, но Эрува уже пошла выполнять все формальности. Так что вот…

Хоффман крайне спокойно восприняла эту новость. Даже слишком, что я поначалу разволновался и в каком-то роде испугался.

– Хорошо, я поняла.

– Когда узнаю, куда наша группа отправится – сразу к тебе заскочу и скажу, – обеспокоенно сказал я, и Урсула заулыбалась.

– Хих, думаешь, я без тебя теперь хоть день проживу? Конечно, скажешь, и я отправлюсь следом за тобой.

Мне на душе стало очень легко и приятно. Впервые за день на моём лице заиграла улыбка.

После мы обсудили с ней мои успехи в изучении строки статуса, и она рассказала мне всё, что знает сама. Разговор был долгий, и окончился, разумеется, на языке, не требующем слов.

Глава 16

Прошло четыре месяца после переезда из Суслы в небольшой город к западу от Толесса. Мы покинули владение виконта Радави и оказались в вотчине барона Оструга – в городе-крепости Тараге.

Народ тут принял нас сперва с прохладой, Но, узнав, что мы, в общем-то довольно известная благодаря моим усилиям и успеху «Авантюриста» группа, сменил отношение на более тёплое. Местные власти и военные, конечно, меня всё равно не очень любят, но вряд ли мне теперь будут отчаянно мешать и вредить, узнав, что я любимчик правой руки нашего герцога – виконта Радави. Скорее проглотят былые обиды и будут искать пути для сотрудничества. Тем более что теперь совать мне палки в колёса не мог даже мой редактор. Задавил я его своим авторитетом и известностью.

Так получилось из-за того, что все мои планы, поставленные ультиматумом мистеру Муру, увенчалась оглушительным успехом. Стоило освободить время от нескончаемых заседаний «Комиссии по объединению усилий армии Астесса и международной гильдии авантюристов» – такое у неё теперь официально название – и творческий процесс сразу же пошёл вверх по крутой кривой, пусть и не по экспоненте, как мне того очень хотелось. Конечно, мои старые коллеги в лице Джеймса Паркера и Адама Тёрнера теперь скрежещут зубами при упоминании моего имени, но с другой стороны у них теперь есть большая, ответственная, а самое главное – высокооплачиваемая работа.

А я как пахал за сущие гроши, так и пашу. Большая часть доходов у меня всё равно мало связана с работой – дед, к великому сожалению, немного не дожил до середины весны, оставь мне очень большое наследство. Я, посмотрев на все угодья, оценив количество бумаг и то время, которое придётся тратить на ежедневное их заполнение – на другом конце герцогства, между прочим – принял смелое решение не мужа, но мальчика – написал доверенность на управление имуществом на имя матери и тем самым наконец-то сумел вытащить её из Толесса на свежий воздух. А он был ей жизненно необходим – в городском воздухе у неё начался-таки нескончаемый кашель. Проверить воздух в имении рода Пейджей на целебность я, впрочем, не решился, а то мало ли что – притащил Эруву, и та парой взмахов своей волшебной палочки вылечила у матери вообще все болезни. Эльфийка в накладе не осталась – забесплатно тащиться за сотни километров и бросать на время работу авантюриста я никому не пожелаю. А наложить целительные чары и благословить на всякий случай для остроухой раз плюнуть. Заплатил я из запасов адамантита, что были у деда – по слитку каждому в группе как компенсацию «простоя» и ещё мешочек золотых лично для лидера группы за причинённые неудобства.

После чего наша группа могла и распасться из-за того, что каждый её член мог себе позволить небольшой дом в хорошем районе Толесса или же средненькую по размерам ферму, но испытание деньгами прошли все. Приятно, что меня окружают люди, каждый день готовые рисковать жизнью просто потому что так надо. Это даже напомнило моего отца и его друзей из гусарского полка, которые шли на смертный бой каждый день, когда это от них требовалось. Конечно, все они либо он уже погибли, либо стали ветеранами с контузиями, которых уже нельзя держать на службе. Но что – разве профессия охотника на монстров гораздо опаснее? Мне так уже не казалось. Случалось всякое, и авантюристы гибли практически каждый день, но далеко не сотнями, как это бывает в бою.

Денег, так или иначе, были полные карманы, и никто из нас не сорил ими направо и налево. Ну, почти. Просто когда созданный мной цикл статей в помощь новичкам, желающим стать авантюристами, прогремел на весь Астесс, а потом ещё и был утвержден мистером Гудманом как полуофициальная памятка о гильдии авантюристов – грешно было не напиться. Все участники точно до конца жизни запомнят ту попойку, что я на радостях закатил. А участниками были все, кто хотел. Вроде бы даже несколько солдат покинули свои посты, чтобы поучаствовать. Мне такое внимание льстило, и одногруппникам пришлось несколько раз меня одергивать, чтобы не зазнавался. А я в ответ поднимал кружку и произносил тосты за Асмука. Надеюсь, ему доставило удовольствие всё это действо.

А в том, что орк-шаман продолжал за нами приглядывать, я вовсе не сомневался. Ведь как-то же его общение с духами предков работало – выходит, что как минимум какое-то посмертие существует. С этим были согласны все. Даже Сибрек, хотя какой-то Пононский мыслитель, и весьма именитый, продвигал идею о том, что смерть – это окончательное завершение жизни, за которым ничего нет – только могильный холод.

Жаль, что теперь ему ничего не доказать, ведь Асмук отправился на тот свет, а второго такого шамана не сыскать днём с огнём. Было у меня, впрочем, ощущение, что этого мыслителя хоть на ту сторону за руку своди – он будет всё отрицать и говорить про то, что это такая магия.

Урсула и Полоски в Тараге нашли себе новичков в группу, как раз только-только окончивших учебный лагерь гильдии. Вместе с этими новичками, кстати, отучилась и вся пробная пятёрка отобранных и обученных мной журналистов – они с честью справились со всеми заданиями и прошли финальные экзамены без сучка, без задоринки, чем я был очень доволен. Цивинский сам пристроил каждого из них в группы, достойные таких новичков. И после небольшой лекции от меня, как им лучше всего будет распределить время и заниматься обеими работами за раз, авантюристы-журналисты, гордо называющие себя моими последователями, отправились в свободное плавание.

Но не могло обойтись и без проблем. У любой ситуации, как у монеты, есть две стороны. И проблемы принесла как раз невероятная, излишняя даже популярность цикла моих статей, начавшего со временем называться «Руководство для начинающих авантюристов». Как только толпы людей поняли, что охота на монстров может обеспечить безбедную жизнь, то даже крестьянские сыны побросали свои поля и угодья, отправившись попытать счастье в гильдии авантюристов. Но приютить всех желающих учиться лагерь под Ранече не мог. Мистер Гудман хоть и призвал основать два дополнительных учебных лагеря, но они ведь будут готовы начать работу только через год-два. А очереди желающих вступить в гильдию были уже сейчас, и девять из десяти стоящих в этих очередях были обречены никогда не стать даже студентами-авантюристами.

И всё бы ничего, если бы люди, разочаровавшись, возвращались к себе домой. Но нет – после окончания летнего набора появились самопровозглашенные «охотники на монстров». Не знающие даже, как с простыми крысами бороться. Попадались конечно, и крысоловы, и охотники, даже бывшие военные, но они явно не были лучшими – потому что лучших гильдия уже приняла под свое крыло – и их было мало на фоне детин, которые в жизни перед собой ничего, кроме плуга, не видели, даже начального образования зачастую не имели. А ведь читать и писать, напомню, должен был уметь каждый приключенец. О чём я упоминал в своем «Руководстве», между прочим. Но люди надеялись на авось, шли к регистраторшам, получали от ворот поворот и затем, обидевшись, сбивались желающие доказать всем свои навыки «группы».

Совершенно естественно, такие «авантюристы» гибли пачками, когда пытались помогать всяким деревушкам справляться с очередным наплывом чудищ в обход гильдии.

И конечно же, наше издание начало подвергаться регулярным нападкам. Не могли наши конкуренты упустить случая спустить на меня всех собак. Хотя я не виноват, что очередным идиотам взбрело в голову, что можно вилами, топорами и перекованными косами убить поселившегося под мостом тролля. Оправдаться уже была нельзя, да и не было в этом большого смысла. Какая-то газетенка окрестила меня «Змеем с пером», и местные, которые потеряли своих сыновей в ходе неквалифицированной охоты на монстров, только так меня и звали. А военные и знать только и рады тому, что на меня стали смотреть, как на врага.

И понемногу ситуация ухудшалась, неделя за неделей. Мистер Мур передавал при встречах угрозы в мой адрес и всячески предостерегал от неосторожных действий. Станислав Цивинский, прилетев на каком-то огромном грифоне, купленным не иначе как с жира, сильно напугал местную стражу и предложил мне нанять охрану из числа высокоуровневых авантюристов. Даже обещал взять все расходы на себя, но я отказался от такой щедрости. Всё-таки я и сам им не лыком шит, и имею двадцать три уровня, что по меркам гильдии даже считается вполне неплохим результатом. Но делец продолжал настаивать:

– Том, ты ведь понимаешь, что даже если одна из угроз окажется выполненной, тебе несдобровать, – Цивинский прилетел в каком-то удивительном наряде из утепленной мехом кожи, со странной, закрывающей уши шапкой и толстенными очками, защищавшими глаза от всяких неприятных летучих созданий во время полёта на грифоне. При его толстой фигуре да немалых годах сидящая в обтяг куртка смотрелась странно, но, пожалуй, даже солидно.

– Простите, Станислав, но я думаю, что я в состоянии справиться со своими делами сам, – я был немного утомлён этим разговором, не дающим мне продолжать работать над очередной большой статьей, осуждающей попытки самостоятельной охоты на монстров.

– И поэтому ты вместо номера в гостинице снимаешь комнату в гильдии? Ты же знаешь, что местные рано или поздно решаться и изобьют тебя толпой. Тогда тебе не поможет никто, потому что тебя порвут на части за секунды. Даже твой уровень тебя не спасёт, – коммерсант брызгал слюной во все стороны и обдавал меня своим дыханием, в котором явно проступали нотки табака и чего-то ещё – алкоголя, похожа.

– Виконт Радави считает, что ситуация под контролем, – владелец газеты тоже отреагировал на сложившуюся ситуацию, но посчитал, что волноваться не о чем.

– Потому что он не видит дальше прибыли от продаж «Авантюриста». А я тебе дело говорю, Том.

Продажи нашей газеты из-за постоянных скандалов и перепалок и правда выросли к середине лета настолько, что теперь даже не верилось в том, что вся наша редакция я умещалась раньше в снятой комнате одной конторы.

Но я уже всё решил со своей безопасностью. Днём я настороже, а ночью – а я и правда ночевал в здании гильдии, договорившись с главой отделения мистером Крузом – меня надежно защищали крепкие стены. Ведь какому идиоту придёт в голову нападать на здание гильдии? Тут же как минимум всегда есть Остин Круз, имеющий сорок третий уровень, и, кроме того тут часто останавливаются сильные авантюристы, бывающие проездом и не желающие долго искать место подешевле.

Но такие идиоты, готовые напасть, всё-таки нашлись. В очередной раз, когда наша группа в полном составе обсуждала свои дела с главой отделение – появилась у нас такая привычка в последнее время получать и сдавать задания всем скопом – в окно первого этажа здания гильдии прилетел первый камень. Звон разбитого стекла поднял всех на уши, я даже подошёл с мистером Крузом посмотреть в окно, что случилось. И это была большая ошибка.

К зданию гильдии стремительно стягивалась большая толпа. Хотя в основном это были горожане и приехавшие с округи крестьяне, то и дело среди них мелькали алые мундиры солдат местного гарнизона. Похожа даже, что не только солдат – военные пришли требовать ответа за свои поступки и слова у меня наравне со всеми прочими.

Стоило только показаться в узкой застекленной бойнице, как вся толпа тут же взревела и начала забрасывать всё здание принесёнными откуда-то камнями. Сволочи из числа обиженных мной военных и аристократов подсобили, не иначе.

С оглушительным звоном стёкла выбивали одно за другим. Эрува, вскочив со стула, попыталась было спуститься вниз и разобраться с толпой по-своему, но Сибрек удержал её.

Как только оказались разбитыми все окна, камни стали беспрепятственно залетать внутрь кабинета главы отделения. Все ринулись к стене с окнами, выходящими на улицу с толпой, и только я, шокированный, отступил от них и бессильно осел в стуле, стоящем у большого круглого стола для совещаний – привет от «Комиссии по объединению армии и гильдии авантюристов».

Постепенно поток камней ослаб, и наступило некоторое затишье. Казалось, что толпа уже выплеснула свой гнев и всё ещё может обойтись без крови. В глазах каждого из нас был огонёк надежды на мирное разрешение конфликта. Хоть и со скандалом на всю страну, но лишь бы сейчас никто не пострадал – за это спасибо регистраторше, удерживающей приключенцев в зале отдыха от необдуманных поступков. Это призрачная надежда окончательные истаяла, когда в толпе появился заводила, выдвинувший требования из первых рядов:

– Отдайте этого змея с пером в руки правосудия!

И вся толпа, сотни три или даже четыре человек, подхватили его слова и начали скандировать:

– Змея с пером! Змея с пером! Змея с пером!

Мистер Круз посмотрел на меня с некоторой жалостью. Он, как и мистер Клейн, был хорошим человеком, хотя большой дружбы у нас с ним не получилось.

Мои одногруппники реакцию мистера Круза не разделяли. Сибрек, закованный в новенькую броню, покрепче сжал в своих руках секиру. Август вынул из ножен свой верный фламберг, который немного искрился из-за недавно наложенных на него чар. Отто, стукнув посохом об пол, принялся готовить заклинания, чтобы разогнать толпу. И только руки Эрувы, сжимающие волшебную палочку, мелко дрожали – явно не от страха, а от негодования и гнева.

Все они были готовы отдать за меня жизнь. И я с готовностью ответил бы им тем же, попади они в такую ситуацию. Даже несмотря на наш разрыв в уровнях.

Толпа прекратила просто требовать моей выдачи и вновь взялась за камни, подстрекаемая военными. И спустя всего минуту возобновившегося погрома сперва единицы, а затем и десятки людей хлынули в здание гильдии, пробиваясь ко мне на третий этаж и оттесняя бывших в зале отдыха авантюристов к стенам.

Встав со стула, я примкнул штык к верной и любимой уже винтовке Бекера и прицелился в дверной проём. Эх… Какая хорошая была идея, и как хорошо всё начиналось…

Первый ворвавшийся в кабинет главы отделения получил от меня пулю в сердце. Я этого не хотел, они ведь даже не были бандитами, просто недовольные мной люди, чью злобу подогревали военные и знать. Но это же не повод опускать руки и принимать смерть от толпы, не так ли?

Август и Сибрек начали шинковать людей словно капусту. Понимая, что их тоже скорее всего разорвут на части, они бились не на жизнь, а на смерть. Я вместе с ними принялся нас защищать, орудуя прикладом и штыком так, как только мог. Браун через бойницу поливал ледяным душем толпу – и правда ледяным, капли, упав, замораживали плоть и отвалилась вместе с ней. Эрува использовала корни, чтобы закрыть проход в гильдию, но у неё особо ничего не выходило, и она принялась поливать нас «зелёнкой» – нам она очень понадобилась, ведь толпа недовольных всё разрасталась и разрасталась.

Завалившие лестницу на третий этаж трупы выбрасывались на улицу, люди всё пёрли и пёрли вперед, пока не наступил перелом. Спустя почти пять минут ожесточенной борьбы толпа дрогнула и, охваченная паникой, хлынула обратно на улицу. Наша группа добивать убегающих не стала, но некоторые из охотников на монстров продолжили бой на улице, где их и застрелили посаженные на крыши и в окна военные. Бой после этого тут же затих.

Мистер Круз вышел на порог здания гильдии, демонстрируя поднятые вверх пустые руки, и объявил:

– Если вы не желаете продолжения этой бессмысленной бойни – немедленно уходите! Иначе мои маги будут вынуждены применить самую мощную магию!

Испуганные горожане и крестьяне, представив, что их может ждать, тут же поспешили разбежаться по сторонам, кто куда, словно тараканы. На нашей улице перед зданием гильдии остались только военные. Какой-то майор объявил:

– Всё это истребление людей в ответ на невыполнение воли народа будет рассмотрено как преступление против человечности! Вас ждет тюрьма!

– Нас рассудит Его Величество герцог Астесский! Я это вам обещаю! –Остин, пока говорил, отступил вглубь здания.

– Это земли барона Оструга! Ему вас и судить! – попытался было парировать офицер, но мистер Круз заткнул его.

– А вас я обвиняю в неповиновении короне! Выводите войска немедленно и обеспечьте прибытие Комиссии в Тараг сегодня же!

На этом разговор был окончен. За час мы вынесли все трупы на улицу и позволили военным погрузить их в повозки, чтобы тела можно было вернуть родственникам.

Вечером приехали и представители комиссии, и полиция, и уполномоченные представители герцога. Даже ребята из центрального отделения гильдии, отвечающие за международные дела, примчались. В общем, народу было – не протолкнуться.

Расположившись в Тараге и распределив обязанности и задачи, вся организованная за один вечер машина начала свою долгую и сложную работу. Опросили буквально всех, и хорошо если только один раз. Меня таскали на многочасовые допросы каждый день – хорошо хоть в тюрьму не кинули, хотят такие предложения и были . Это был сущий ад, из которого меня вытянули только мои многочисленные знакомства, в первую очередь протекция виконта Радави. Закончилось всё, впрочем, не очень хорошо – очень много сил было потрачено впустую, потому что судить не имеющее прецедентов дело взялся сам герцог Астесский.

Только к концу лета наконец-то состоялось финальное заседание, на котором присутствовали вся редколлегия авантюристов, главы отделений гильдии и лично мистер Гудман. Разумеется, сидели в зале и Адам Радави со Станиславом Цивинским. Само судебное заседание проходило, конечно же, в центральном зале верховного суда герцогства Астесс.

Герцог, старый, но пока ещё не дряхлый бородатый мужчина, выглядящий чуть ли не родным братом нашего виконта, зачитал с трибуны окончательный приговор по поводу дела волнениях в государстве, вызванных нашим изданием:

– Властью, данный мне по праву, я признаю авантюристов Тарага невиновными в убийстве жителей города, так они все действовали в рамках защиты собственной жизни. Суд принял во внимание также тот факт, что бой происходил на территории гильдии, поэтому Астесское отделение Международной гильдии авантюристов освобождается от ответственности. Тем не менее, мистер Гудман по собственной воле, в знак добрых намерений, согласился оплатить похороны всех погибших.

Офицерский состав, участвовавший в погромах Тарагского отделения гильдии авантюристов, ждёт дисциплинарное взыскание и дальнейшая передача их дел в военный трибунал.

Газета авантюристов, принадлежащая виконту Радави, будет закрыта, так как она послужила причиной волнений, что привели к печальным событиям.

Томас Оскар Пейдж, как автор статей, изданных в газете «Авантюрист», получает запрет на ведение журналистской деятельности на территории герцогства Астесс, а также лишается всех орденов и наград.

Главный редактор газета «Авантюрист», Стенли Коннор Мур, также получает запрет на ведение редакторской и журналистской деятельности на территории герцогства Астесс как допустивший выпуск материалов, приведших к событиям, повлекших смерть множества лиц. Также его ожидает два года тюремного заключения.

Барон Оструг за преступления против собственного населения и организацию нападения на Тарагское отделение гильдии авантюристов лишается всех своих званий и титулов, а его земли переходят во владение герцога Астесского.

Решение суда окончательное и обжалованию не подлежит.

Раздался удар молотка нашего герцога-судьи, и зал загудел. Вот такие вот дела... Хорошо хоть никого из моих знакомых не бросили в темницу. Ну, кроме главреда. Жалко его конечно. Он не виноват в том, что я ему навязал спорный материал, так аукнувшийся всем нам, но мистер Мур взял всю вину за изданный материал на себя. Как только появится возможность внести за него залог – я тут же оплачу его в полном размере.

«Авантюрист» тоже жалко. Полтора года упорной работы, перевернувших представление о том, каким должен быть журналист, что вещает из гущи событий, рассыпалась прахом. Хотя это только для меня и нашего издания. Прочие работники газеты, в том числе мои ученики, не без помощи Цивинского разбредутся по прочим газетам и без хлеба не останутся. Было у этого полуторагодичного приключения хорошее послевкусие. Несмотря на всё плохое, что случилось в итоге. Моё дело будет жить, я успел. А сам, быть может, переброс попозже в Понон, раз в Астессе мне всё запретили делать то, чем я живу. Но это – потом. Сперва отдохну дома, а потом уже будь как будет.

Эпилог

Спустя месяц, ранней осенью, я шёл в свой дом в Толессе. Моя группа поселилась рядом, в хорошей гостинице.

Сам я зажил с Урсулой под одной крышей. В планах была уже даже свадьба. У волшебницы весьма характерно округлился живот, так что я строго-настрого запретил ей появляться в гильдии. Хотя сам свою работу не бросал – пока что. Мать настаивала, чтобы я пошел в университет, и я уже был готов с ней согласиться.

Решив срезать путь до дома через небольшой тёмный проулок, я совершил роковую ошибку.

Сперва я ничего не понял, кроме того, что меня толкнули сзади, причём почему-то несколько раз. Что за?..

Резко закружилась голова, затем подкосились ноги. Я с ужасом понял, что именно произошло. Упав на землю, я попытался встать, но руки и ноги стали такими невыносимо тяжёлыми и непослушными. И темнота наползла на глаза чёрной пеленой. Чёрт... Вот ведь ублюдки…

Я пришёл в себя только днём, лёжа в трясущейся повозке. Рядом со мной была Урсула. Чуть поодаль сидела вся моя группа.

– Что? Что случилось? – слабым голосом спросил я, и волшебница эльфийкой радостно улыбнулись со слезами на глазах.

– Не трать силы, Том, – ответила волшебница, поглаживая меня по волосам.

– Что вообще случилось?.. – продолжал я спрашивать, и Урсула, вздохнув, ответила.

– Я благодаря «Узам крови» почувствовала, что с тобой что-то произошло, ну и примчалась туда, где ты был, хорошо хоть и это в них есть… какие-то твари ударили тебя ножом в спину несколько раз, уже хотели было зарезать, но я… не дала им это делать, – Урсула выглядела немного печальной. Спасибо ей, что я остался жив. Сибрек, видишь, какая у меня замечательная подруга?

– А Эрува и… – тихо-тихо, едва слышно спросил я, и волшебница сказала.

– Она согласилась помочь мне спрятать тебя в Фотьёре. Нам жить среди людей больше небезопасно, – все одногруппники покивали, подтверждая слова Хоффман.

– А почему вы с нами? – обратился я к Сибреку, Августу и Отто. Усмехнувшись, дворф ответил за всех:

– Ну, знаешь, произошло кое-что с теми нападавшими – они и нас хотели немного потрепать, да и вообще – чтоб мы тебя бросили? Хрена с два, Томми.

Вот как, значит... Ну, надеюсь, хотя бы в лесах Фотьёра меня не попытаются зарезать. Лишь бы Урсулу не тронули. Но раз за нас поручится Эрува – мы все должны будем быть в безопасности. Я слабо улыбнулся и вновь уснул.

***

Спустя пару месяцев я написал письмо матери:

«Мама, у меня всё в порядке. Друзья забрали меня в то место, где ни знать, ни военные, ни кто-либо ещё не попробует мне навредить. Со мной всё хорошо, не верь слухам о моей смерти. Я бы много чего написал тебе ещё, но не могу. Прости, я обязательно к тебе когда-нибудь вернусь.

Твой любящий сын – Томас Оскар Пейдж.»