ГАЙКА

Часть 1

Часть 1

1

Есть люди, которым веришь на слово. Таким человеком, на мой взгляд, и был Владимир. Хотя, наверное, не всякий читатель поверит тому, что он рассказал мне. Но я ему доверяю и убежден в правдивости этой истории.

Познакомились мы в ночном клубе. Заведение мне нравилось тем, что в нем собиралась самая разная публика, от совсем еще соплюх до немолодых уже перцев. Юных дев туда наверняка привлекала возможность познакомиться со взрослым состоятельным мужчиной.

В клубе, как обычно, было не протолкнуться. Я стоял у стеклянной стены, за которой были рассыпаны комки золотистой бумаги и куски прозрачного пластика, должные изображать драгоценные россыпи Эльдорадо.

– Сразу видно, что они не имеют понятия, как выглядят необработанные алмазы! – раздался голос у меня за спиной.

Я обернулся и посмотрел в белесые глаза Владимира. Его белокурые волосы уже сильно поседели, но глаза блестели в клубном полумраке. И, кажется, солнце сильно испортило кожу его бывшего когда-то бледным лица.

Когда мужчина отвел взгляд от витрины, я обратил внимание на необычное выражение его глаз, как будто он знал что-то необычайно важное, но неизвестное другим.

– Чем вам не нравится эта мишура? – спросил я.

Его рассеянный взгляд остановился на мне.

– Чем? Да видом своим, - пожал он плечами.

– Они действительно очень велики.

– Дело не в размерах, – ответил он после паузы.

– А в чем?

– Как бы это сказать… Тот, кто знает, что такое настоящие алмазы… Они живут своей собственной жизнью!

Его глаза заблестели еще сильнее.

– Хм, а вы откуда знаете?

– Да уж знаю. Я немного видел их своими глазами.

– Так вы старатель?

– Н-нет. Извините.

Он повернулся и пошел в сторону танцзала.

Я нашел его сидящим в баре со стаканом сока.

– Алексей, – назвался я, протягивая руку.

- Владимир, - ответил он и показал на двух чернокожих, выделывающихся на танцполе. - Я, конечно, не расист, и вполне толерантен. Был. Но вообще-то рассуждения о равенстве рас это бред. Бред сивой кобылы. Есть, кстати, научные исследования на эту тему. Большой ошибкой будет считать негра или мулата таким же, как белый. Они другие – что негры, что метисы, латиносы и остальная братия. Они мыслят не так, как мы с вами, и ведут себя не так. И вы для них… Хотя при общении с белым они впадают в дикую инфантильность.

– А где вы видели алмазы? – перебил я его. – И много их там было?

– Много, – спокойно ответил он. – Много. Больше чем битого стекла в этом деревенском клубе.

Он замолчал и мельком посмотрел на меня.

– Хорошо, расскажу вам одну историю. Бог даст… Вы не похожи на болтуна. Я давно ищу человека, который взялся бы вместе со мной за это дело.

– Спасибо за доверие, – сыронизировал я.

В этот момент к Владимиру подошла невысокая женщина лет тридцати и сразу взяла за руку. У нее было красивое, но с отпечатком неуверенности в себе лицо, какие бывают у жен алкоголиков. Хотя на пьяницу или неудачника Владимир был совсем не похож.

Собеседник представил нас друг другу. Дама фальшиво-дружелюбно посмотрела на меня прищуренными глазами. Пепельно-желтая блондинка с натурального черного цвета бровями и ресницами. Где-то я читал, что это признак породы. Хотя не уверен, что так можно говорить о женщинах.

– Ты снова будешь вспоминать свою негритянку? – ревниво спросила она.

– Подожди, Ира, – возразил он, – ты же знаешь, я давно ищу подходящего человека. Надо рассказать все как было.

Маленькая женщина промолчала, но ее губы растянулись недовольной гримасой. Она печально смотрела прямо перед собой, на полку с бутылками позади барменши. И, казалось, ничто не могло бы развеселить ее.

Мы отошли в сторону и присели на свободный пуфик, расслабив натруженные танцами и долгим стоянием ноги.

– Как же устаешь вот от этого всего, - заявила женщина.

Владимир отвернулся от своей подруги и спросил у меня:

– Вам приходилось бывать на Гаити? Нет? Правильно, и не ездите туда. А, впрочем, Бог даст, мы еще прокатимся в те края вместе. Как вспомню свою экспедицию… Не успел я заехать в Гаити из соседней Доминиканы, как там случилось чудовищное землетрясение.

– В какой-то желтой газете было сообщение, что один известный киноактер заболел лихорадкой, прожив там неделю, – вставил я. - Кстати, читал на тамошнем форуме как русо-доминиканцы поливали дерьмом одного артиста, который отказался делать с ними селфи в аэропорту. Этим идиотам невдомек, что внимание может утомлять иногда человека. Мужик приехал расслабиться и отдохнуть, а его доставать начали сразу при выходе из самолета. И вынудили все-таки сфотографироваться с теми уродами.

Владимир кивнул и продолжал:

- Лихорадка – весьма противное дело… Не только этого актера она так быстро скрутила. На Гаити, после землетрясения, люди мерли как мухи. Мы ехали на джипе, на машине марки "Джип", я имею ввиду. Мертвые и больные там лежали прямо на земле вперемешку. И надо было все время смотреть под колеса, чтобы не переехать кого-нибудь еще живого. Да, там были целые баррикады из покойников. Зачем? Спросите у аборигенов.

Собеседник покосился на женщину, проглотил ругательство и продолжал:

- Дело в том, что гуманитарку везли вглубь острова, а те, которые жили ближе к береговой части, возводили эти баррикады из трупов погибших при землетрясении. Чтобы им жратвы больше досталось, а остальные пусть дохнут с голода.

- А зачем вы поехали туда?

- Да вроде как по делу, - хмыкнул собеседник. – Был у меня там один амиго... Ну да, был.

Владимир повернулся к женщине, хмуро смотревшей прямо перед собой, и замолчал.

– Я не забыл про ваш вопрос, – сообщил он мне.

– И про свою негритянку, – отозвалась маленькая женщина, видимо, обращаясь к чернокожим, переставшим к тому времени танцевать и расположившимся неподалеку от нас.

- "Как здесь насчет лихорадки?" – спросил я у первого встречного белого, водителя машины из длинной очереди на выезд из Гаити. Человек этот, по его словам, дал взятку пограничнику, но просто еще не смог доехать до контрольного пункта. "Видите вон ту хижину? – сказал он, показывая на дом в пятидесяти метрах от дороги. – Она полна трупами умерших в этой очереди, только из очереди, сэр!"

И он не врал. Уже после землетрясения от желтой лихорадки в Порт-о-Пренсе умерла хренова куча народу. Еще там негров убивала дизентерия, но болезни были не главной напастью. Страшнее всего была полиция. И это не шутка. Для тех, кто сталкивался с местными правоохранителями, они были опаснее всего.

Еще белый отвел меня в сторону и посоветовал не отпускать никуда своих темнокожих попутчиков одних, разве что я не против от них избавиться. Я поблагодарил его за совет и вернулся к машине. Я как раз подхожу к рассказу об алмазах.

– Зря ты поехал туда, – подала реплику его подруга.

– Но Ирина, – умоляюще сказал он. – Я все время думал о тебе. Знал, что ты ждешь меня в Петербурге.

– Мы познакомились перед его отъездом, – обратилась она к неграм, допивавшим свои коктейли.

– …Не забывай, что здесь у меня были проблемы, надо было переждать какое-то время, да мало ли что еще, – продолжал он. – Но на Гаити мне по началу даже нравилось. Неприятности начались потом… Ирина, сходи, попроси бармена сварить нам кофе, пожалуйста.

Недовольно фыркнув, подруга Владимира поднялась и ушла. Чернокожие проводили ее жадными взглядами. Честно говоря, я тоже отвел глаза от женщины только усилием воли. Не то, чтобы у Ирины была какая-то сногсшибательная фигура, отнюдь. Но походка… Чем-то откровенно чувственным, я бы даже сказал распутным, так и веяло от нее.

Владимир заметил мой взгляд, и в лице его промелькнуло странное выражение. Почему-то я подумал, что между ними не все ладно. Может быть, мне только хотелось так думать. Однако новый знакомый продолжил рассказ.

- В общем, нашел я там одну девушку, а вернее сказать девочку. Нашел в буквальном смысле. Лежала она на земле, избитая. Так исколошматить девушку, почти ребенка… Потом мне объяснили, что к чему.

И с того момента разум меня покинул. Точнее сказать, мыслил я вполне здраво, решения принимал сам и все обдумывал, но… В общем, посадил я ее кое-как на мотокончо и привез к себе в отель. На рецепции сидела женщина-портье, тетка хорошая, я ей давал иногда денег, и она это ценила. Мухер эта объяснила мне, что избили девушку скорее всего бабы, проститутки. Конкуренция у них жесткая, а чика, наверняка, хотела тоже подработать, увести у них там клиента что ли... Осмотрел я побитую, ничего страшного с ней не случилось вроде. Кожа была рассечена на виске, еще фингалы, а больше повреждений не было.

Честно скажу, действовал я не из одного благородства. Девушка эта, о да, она была именно девушкой, в физиологическом смысле, как ни странно... Думаю, любой мужик меня понял бы. Местные начинают половую жизнь рано, лет с пятнадцати, а то и четырнадцати... Как только созреют, в общем.

Даже побитая и извазюканная в грязи, эта девчонка… Чувствовалось в ней что-то такое, я бы сказал утонченность, изящество что ли какое-то. Лежала она у меня в номере несколько дней, почти не вставая. Только в туалет да поесть немного поднималась. Наверное, у нее было сотрясение мозга. Когда ссадины и синяки сошли, открылось ее истинное обличье. Такой красоты… Хотя туземцы наверняка считали ее уродливой. Узкое лицо, с прямым по европейскому носом, широкий рот, кто-то назвал бы, может, его лягушачьим. Но все вместе… А глаза… Это и называется загляденье, я буквально взгляда от них оторвать не мог. Господи! Вот это и была настоящая красота, неземная. Инопланетная даже, может быть.

Владимир замолчал и посмотрел на мрачное лицо вернувшейся жены.

- Подобранная мной девушка часто плакала, иногда трясясь всем телом, лежала целыми днями на постели и молчала, сам я ютился на пыльном диване.

Собеседник замолчал. Я с опасением посмотрел на Ирину, но она только пробормотала:

– Повел бы он ее к себе в номер, будь она страшной? Вот вы как считаете?

– Ты не права, Ира, ведь я даже фотографии ее удалил. Не мешай мне рассказывать… Однажды утром я проснулся, а ее уже не было. У меня как гора с плеч, конечно… Но, честно скажу, я думал, куда метиска эта девалась и что будет делать. Судя по всему, денег у нее не было совсем, одета была в рванье, в платье какое-то неказистое…

- А белье было на ней? - злобно поинтересовалась женщина.

- Прекрати, Ирина! – в голосе Владимира появилось отчаяние. – Как-то незаметно я попал в полосу невезения…

- И растранжирил все свои деньги, - расстроено произнесла Ирина.

- Ну, это же совсем не так, зачем ты преувеличиваешь. Дело в том, что там у меня украли деньги с карты… Конечно, было подозрение, кто бы это мог сделать... Как-то один раз обращался к тамошнему лекарю, его машинка для считывания карт не сработала, и этот деятель начал копировать мою карту в специальный блокнотик. Подкладываешь карту, трешь листочек, и она копируется на страницу в такой книжке. Я, когда увидел эти его манипуляции, обалдел прямо. И пока собирался протестовать, этот хрен уже завершил свое дело. Не драться же было с ним. Хотя, может быть, деньги украл не он.

Еще я оплачивал отель вперед, по безналичному расчету, так получалось дешевле. Ни с того ни с сего, скидку мне перестали делать, оплату не принимали. Якобы потому, что я уже жил в этой гостинице. Пришлось заплатить наличкой. А бронировал через сайт заказов. Пару раз я писал на этот сайт, чтобы вернули деньги. Но они все тянули и тянули. Тогда я отправил послание не очень вежливое, наверное. Вот они могли типа обидеться и свистнуть бабки.

А покупки по моей карте воры одновременно сделали в Америке, Австралии и где-то в Европе, в Германии, кажется. Банк сам заблокировал картишку. Сейчас рассматривают это дело, может быть, вернут хотя бы часть украденного.

Хорошо еще, что у меня хватило ума перед отъездом поменять доллары здесь, в Петербурге, на дорожные чеки "Америкэн Экспресс". Но геморрой был большой. Не в каждом банке чеки эти были, и к тому же я менял небольшими суммами, чтобы не привлекать внимания.

- А зачем они, чеки? – спросил я.

- Ну как же, счет у вас здесь, в России, а чеки везете с собой. И восстановить можно при утрате. Кстати, компания "Америкэн Экспресс" собирается прекращать оборот чеков в России, ввиду малого спроса. Мне от этого уже ни жарко, ни холодно, но, тем не менее.

Хм, зачем они… Вот у меня, вдобавок ко всему, счета арестовали по исполнительному листу. Дело в том, что получил я наследство, целую фирму… Умер один дальний родственник и все оставил именно мне, по завещанию. Мы с ним пару раз славно погуляли здесь, в Петербурге. Однако напрасно я радовался, потому что фирма оказалась в долгах. Наверное, меня просто обманули. Все ушло на суды и адвокатов – ни одной копейки не осталось, и я до сих пор плачу по долгам. История мутная, я не считаю себя ни в чем виновным, просто не в курсе был. Но решение суда есть, и его надо исполнять. Я не забыл про алмазы, – успокоил Владимир меня.

– И про… – отозвалась маленькая женщина.

- И с Ириной мы познакомились только благодаря моим походам по банкам. Операционистки, все как одна, как только разговор заходил про "Америкэн Экспресс", начинали глазки строить. Не знаю уж почему, деньги-то я светил небольшие, и на олигарха вряд ли похож. Но бабы сами откровенно заигрывали, можете и вы попробовать.

- Ну как не стыдно… - прошипела женщина.

- А Ирина мне с первого взгляда понравилась, она тоже в банке работает. И как-то сразу мы договорились о свидании...

Однако, не знаю почему, в Доминикане мне вдруг и чеки перестали обналичивать. Вот это облом был. У тамошних работничков никаких объяснений не добьешься, тем более без языка. "Ноу систем", то есть, зависло что-то там у них в компьютерах, и все, хоть ты тресни.

Позднее я понял, что умудрился расплеваться с тамошними колдунами вуду. Не иначе, это они наворожили.

Запас наличных у меня, конечно, был, но прогрессивно стремился к нулю. И как раз в интернете, на русско-доминиканском форуме, появилось интересное объявление, вакансия яхтенного повара. Ну, я прикинул, может попробовать? А почему нет? Как говорится, за неимением горничной приходится жить с дворником. Отправил заявку. Позвонили спустя какое-то время, попросили прислать паспортные данные для проверки на предмет судимости и розыска. К этому я отнесся с пониманием, конечно, такая проверка будет не лишней.

Честно говоря, испытал кучу эмоций. Один раз мне, студентом в общаге, пришлось сварить кастрюлю борща на компанию из пяти-шести человек. Помнится, слава Богу, никто от моей стряпни не умер. Конечно, поджарить яичницу я смог бы, но это, черт побери, и все.

К тому времени я переселился в апарт-отель, чтобы была возможность готовить самому. И отель был не из самых фешенебельных. Как говорил мой армейский приятель по прозвищу Робинзон: "И долгое время я питался теми крошками, что застряли у меня в зубах в лучшие времена".

Как-то после купания, гуляя по берегу, зашел далеко от цивильных мест. Задумался просто, поводов для размышлений у меня хватало. На форуме иногда рассказывали про соотечественников, оказавшихся на пляже ввиду разных обстоятельств. В смысле, переселившихся жить туда. И даже устраивали сбор средств для них.

Разумеется, я постоянно думал о тебе, Ира. Как раз пришло твое письмо по электронной почте. Ты, как всегда, писала про искушения, подстерегающие одинокого мужчину в стране знойных красавиц. Господи, да если бы ты только видела этих чучел! Настоящие чудовища! Черные лица у них перемазаны румянами, синей и серебряной краской, вот уж… Брови выщипаны и нарисованы заново, а губы ярко-розового цвета. Жирные, неопрятные, не моющиеся годами. А вонь от половых органов! Я знаю об этом только по рассказам других мужиков, - поспешно добавил Владимир.

– Ну да, понаслышке, – огрызнулась маленькая женщина.

- В таких размышлениях я забрел куда-то совсем на край света. Смотрю, на берегу хижина стоит, построенная из пальмовых листьев. Рядом костер разведен, абориген, черный как уголь, жарит на вертелах из палочек рыбу.

Увидел меня, заулыбался, как у них принято. Показывает знаками, давай, мол, подсаживайся к огню. Потом стал угощать рыбой. Я отказался, конечно. Не стоило желание раскрутить гринго на деньги принимать за искреннее радушие.

Кстати, у меня самого проблемы с этим делом, хлебосольством, не мое это. Не знаю почему, дело, разумеется, не в жадности. Своим сотрудникам по зарплате я почти всегда переплачивал, а вот угостить кофе душа не лежала. Так было до тех пор, пока не появилась секретарша, она-то и стала заниматься кофе. Тогда все встало на свои места.

Стряпню негра попробовал, но только когда он сам уже наелся до отвала. Свежая рыба, только что выловленная и приготовленная на открытом огне – что может быть вкуснее!

Парень знал английский, и мы понемногу разговорились. Первым делом я спросил его, не на продажу ли он ловит. Собеседник даже замахал руками. Поймать много здесь не получится, да и на местный рынок, как я понял, тоже не очень-то сунешься. Башку мигом оторвут, тем более "понаехавшему", гаитянину. Вопрос я задал не из праздного любопытства, мне уже приходилось конкретно думать о заработке.

Негр оказался парнем грамотным, и почти сразу перевел нашу трепотню на тему несправедливости мироустройства. Почему у одних, белых, есть все, а черные прозябают в нищете? Вместо того, чтобы ткнуть его носом в тупость, лень и жадность чернокожих, и коррупцию властей, я зачем-то начал распространяться о том, что благополучие никому даром не достается. Надо добросовестно трудиться и хорошо себя вести, и тогда все будет окей. Парень с иронией покачал головой. Таскать кирпичи можно всю жизнь, и богатства у тебя от этого не прибавится. Поэтому на стройке он работать не хочет. Рассуждение вполне здравое, что и говорить. Да только… Что? А то, что справедливости в мире нет нигде. И что это такое, никто не знает, вот что.

Кстати, добавил негр, работал он здесь у одного местного, копал ему там что-то, канаву что ли под фундамент. А тот возьми, да и обмани его, не заплатил совсем ничего, и еще обещал в полицию сдать, как нелегала. Тут уже мне стало неловко. Почему, черт побери?! Какое отношение я имею к доминиканскому кидале?

"Теперь этот лендлорд только мычит и гадит под себя", - добавил парень. "А что случилось?" – поинтересовался я. Оказалось, что за восстановлением справедливости негр обращался к колдунам вуду. Из любопытства я спросил, сколько стоят услуги тамошних брухо. "По-разному," - ответил собеседник. Как я понял, с парня, считай, что ничего не взяли, ввиду бедности. Но расплачиваться все равно пришлось бы, рано или поздно, от оккультных синьоров не отвертеться.

И довольно скоро мне пришлось в этом убедиться самому… Может быть, закажем чего-нибудь покрепче? - предложил собеседник после того, как наперстки с кофе были опустошены. Оказалось, что мы оба непьющие, но сошлись во мнении, что иногда, с хорошим человеком, можно принять по чуть-чуть.

Мы вернулись к бару и заказали выпивку. Употреблять спиртное в это время, после полуночи, не было никакого смысла, тем более за рулем. Но я тоже выпил мартини за компанию и даже заплатил за всех.

2

Владимир молчал некоторое время, я терпеливо ждал.

- Да, сначала все шло нормально. Один раз только сильно простудился, посидев на холодном песке после купания. Заработал страшный насморк и головную боль, даже испугался, что менингит у меня. Тогда я и обратился, первый и последний раз, к местному доктору.

- Это все из-за баб твоих доминиканских…

Владимир посмотрел на подругу, вздохнул и продолжал.

- Вернувшись на родину, я первым делом сдал анализы на половые инфекции. Ира заставила, зачем, непонятно. Я же говорил тебе, что у меня не было там никого!

Настроился я на мучительную процедуру с мазком простаты, однако все оказалось гораздо приятнее. Сестра дала мне пластмассовый стаканчик и велела идти в соседнюю комнату. На вопрос: "А если не получится?" - она ответила: "Возьмете стаканчик с собой, дома попросите кого-нибудь помочь, а завтра утром привезете сюда".

В соседней комнате лежали журналы с голыми девицами, и у меня все получилось. Ожидал я результатов не без волнения, почему-то, - собеседник ухмыльнулся, - однако все тесты оказались отрицательными, что и следовало ожидать.

В общем, с женщинами я общался только по необходимости, с гостиничной обслугой да продавцами. Плохо, что не смог завести себе друзей из белых. А русскоговорящих в месте, где я жил, не было совсем, не знаю почему. Повторюсь, я крепко думал, каким бизнесом можно заняться.

Но, по сообщениям на русском форуме, дела у отечественных предпринимателей там шли неважно. Одна пара, супруги, открыла кафе на пляже, но продержалась недолго. У других катило не лучше. Магазинчики быстро прогорали, мини-отели закрывали из-за антисанитарии, реальной или мнимой. На автосервис нападали бандиты, и хозяину приходилось отстреливаться из помпового ружья. Более-менее дела шли у риэлторов и частных извозчиков, но на эти рынки пробиться было нереально. Заняться строительством мне было не по средствам, а варианты построить пирамиду или смыться, собрав деньги на какую другую авантюру, я не рассматривал.

Кстати, про работу поваром. Смотрю, вакансия снова появилась на форуме. Позвонил работодателям, говорят, что до сих пор нет ответа из Москвы. Конечно, особо я и не надеялся получить это место, но все равно неприятно, когда тебе отказывают. Изучив, однако, объявление, я выяснил, что оно опубликовано уже давным-давно. Наверное, ребята хотели найти работника забесплатно. Ну и ладно, кто ищет, тот найдет.

Подождите, скоро доберусь и до алмазов. Прошло несколько недель, и я снова увидел ту девицу. Она лежала на земле, свернувшись калачиком, на этот раз у моего отеля. Было совсем темно, и я чуть не споткнулся о нее. Пришлось поднять девушку и вести к себе в номер. Она бездумно, как мне показалось, пошла со мной. Именно тогда я понял, что у нее не все в порядке с головой. Вот как ты думаешь, Ира, стал бы я трахаться с душевнобольной?

Зашипев, женщина поднялась и ушла в сторону отсека с туалетными кабинами. И я снова чересчур долго смотрел ей вслед.

Владимир облегченно вздохнул.

- И еще понял одну вещь. Понял, что крепко попал, умудрился влюбиться в сумасшедшую. Это был настоящий… Сами знаете, как называется, не буду ругаться, хоть и очень хочется. Понял я, что эта чокнутая девчонка мне дороже всех баб на свете, дороже всего, даже, как ни громко выражусь, собственной жизни. Позже мне пришло в голову, что это было наваждение, или как там называется, в общем, заскок какой-то. Дал я зарок не материться, там еще, на острове.

Да и она, эта девушка… Позднее я понял, что она уже считала меня своим мужем, точнее, где-то даже хозяином, в общем имел я права на нее. Так у них в роду, племени ее, было заведено. Хотя гордости у нее было с избытком. Вернее сказать, что-то там в башке ее прекрасной отсутствовало, что заставляет обычных людей прогибаться… Трудно мне это объяснить. Были в ее лице индейские черты, дикое что-то, далекое совсем от цивилизации.

Но надо было что-то делать с ее психикой. Лекари тамошние совсем никудышные, тем более по части ку-ку… Идти к психиатрам было бесполезно, этот вариант я отбросил сразу. Испанского не знаю, и с деньгами у меня задница, а, главное, не верил я, что они помочь смогут.

И пришла мне тут в голову мысль обратиться к колдунам-брухо, от отчаяния, наверное. Вспомнил я про парня на берегу и сразу же побежал к его хижине, по пути моля Бога, чтобы черт оказался на месте, не свалил никуда с того места. Вот уж фарш в голове был… Потом уже пришло мне в голову, что бежал я к черту, молился Богу, а собирался к колдунам… И еще я понял совершенно отчетливо, как озарение случилось, что все это было предопределено в моей жизни. И Ирина тоже… Все шло так, как должно было, и по-другому быть не могло.

Черного Черта на месте не было, но у хижины сидел какой-то пацан и распевал песни во всю глотку. Орал он так громко, что чайки облетали это место стороной. Подросток без церемоний принялся клянчить у меня деньги. "Но динеро – плайя", - ответил я и еще добавил кое-что по-русски. Гаденыш не остался в долгу и высказался обо мне на испанском. Пришлось пропустить его слова мимо ушей, надо было выяснить, куда девался хозяин хижины.

Чико сообщил мне, что его друг с непроизносимым именем ушел в лавку за солью и еще какими-то "ингредиентес" для готовки.

Впрочем, довольно скоро негр появился. Я рассказал ему о своей проблеме. Парень с недоумением посмотрел на меня и стал отговаривать от визита к брухо. Как мне тогда показалось, хотел запугать. Но я стоял на своем, отведи к колдунам, и точка. В конце концов уговорил-таки его. Черт согласился свести меня с самым главным, паханом ихним, колдовским.

Но надо было ехать в соседнюю Гаити, и там дальше, рассказал парень, куда-то в горы, по совсем безлюдным местам. На вопрос о собственном гонораре негр от ответа уклонился. На радостях я не стал определяться в этом моменте.

Не откладывая дело в долгий ящик, я сообщил новому амиго, что завтра утром заеду за ним, и чтобы он был на месте. Тут Черт заявил, что пацан поедет с нами. Кормить лишний рот мне не было никакого смысла, но протестовать я не стал, а сразу побежал арендовать машину, раскидывая в уме оставшиеся деньги по статьям расходов. И баланс был совсем неутешительный. Однако я был уже затянут в ловушку эту, медовую, и даже ноги наружу не торчали. Махнув рукой, я решил, что, раз ввязался в это дело, буду идти до конца, каким бы он не был. Повторюсь, для меня тогда и собственная жизнь не имела никакого смысла без сумасшедшей красавицы.

Владимир обернулся к незаметно подошедшей жене.

- Конечно, Ирина, мне с самого начала было неприятно ее присутствие.

Глаза женщины блеснули, губы шевельнулись без звука, но я знал, какие слова она произнесла про себя.

3

К этому часу в клубе остались только посетители, не желающие тратиться на такси и ждущие открытия метро. Ирина, заказывая кока-колу, нашла себе собеседницу в баре, и мы с облегчением оторвались от дам. Владимир продолжил свой рассказ.

- На следующий день, с утра, экспедиция стартовала. К моему удивлению, красота девушки не произвела на нашего проводника никакого впечатления. К тому времени мое личное сумасшествие дошло до того, что я начал ревновать Гайку ко всему окружающему миру. Сначала я называл метиску про себя Гая, наверное, из-за ее римского носа, и что-то сказочное чудилось мне в этом имени. Гая само собой превратилось в Гайку, так я и окрестил девчонку.

Добрались мы до въезда в Гаити за полдня, и проблем с пограничниками не возникло.

Амиго по прозвищу Черт и пацан перешли границу пешком, через заросли в стороне от дороги, буквально метрах в пятидесяти. Девчонка выглядела совсем ребенком, и я решил оставить ее в машине. Честно сказать, главную роль сыграло нежелание отпускать ее от себя, даже ненадолго.

Короче, доминиканцы поинтересовались, за каким дьяволом нас понесло в край разгула преступности и лихорадки, потом шлепнули штампик в паспорт и пожелали счастливого пути. Да, еще спросили, кем мне приходится чика. Пришлось соврать, что дочерью, и мы как раз едем к матери, местной уроженке, которая тяжело заболела.

Оплачивая выездную пошлину, я отказался от квитанции, и служака отнесся к моим проблемам с пониманием.

Гаитянские же пограничники бодались с желающими вырваться из этой замечательной страны, не заплатив положенную мзду, и на нас внимания не обратили. Процедура прошла так же быстро. Только доминиканцы испачкали паспорт оранжевыми чернилами, а гаитяне синими. Злобный негр в форме, воняя потом, заглянул в окно джипа, открыл было пасть, но тут его окликнули, и вояка махнул нам рукой. Мол, проезжайте скорее, не загораживайте дорогу.

Почему-то мне подумалось, что с выездом у нас прокатило без препон именно благодаря Гайке. Эта девушка, как мне казалось, вызывала почтение у всех встречных мужчин. По крайней мере, сидя в хорошем автомобиле.

Ожидая появления из зарослей Черта с пацаном, я поговорил с белыми из очереди на выезд. Собеседники в один голос ругали страну, преступность, но особенно тамошних ментов. Один парень посоветовал мне прятать от посторонних взглядов девушку. При местных обычаях изнасиловать могут, запросто. "A black man needs to express himself" (Черному человеку надо самовыражаться), - повторил он явно приготовленную заранее фразу.

Переночевали мы на природе, и, опасаясь непрошенных гостей, даже костер не разводили, поужинали консервами. Негры расположились под деревьями и беспечно захрапели, привыкнув спать на сырой земле. Девушку я устроил в машине. Сам же долго ходил вокруг, пока сон, наконец, не сморил и меня. Улегшись рядом с Гайкой, я за всю ночь так и не решился прикоснуться к ней. Хотя очень хотелось. Раньше такие мысли мне и в голову не приходили, казалось нечестным пользоваться ее беззащитностью.

Да и как-то… Один раз, не совсем трезвый, я переспал с сильно пьяной, бывшей почти в отключке, женщиной. И потом долго ругал себя за это. Все-таки партнер твой должен понимать, что происходит.

Утром следующего дня, в условленном месте к нам присоединился еще один гид, на велосипеде, это был уже приближенный самого главного брухо. Черт оказался полиглотом и говорил с ним на французском, мимоходом обозвав кого-то дураком и другими словами, наверное, тоже нелестными. У велосипедиста были свои проблемы, он сильно ругался, почему-то при этом опасливо оглядываясь вокруг. Мы закрепили велосипед на нашем джипе, и парень уселся в машину. Во время работы куртка его распахнулась, и я увидел торчащую из подмышечной кобуры рукоять пистолета. Вот это номер. Впрочем, ты сам искал приключений на свою задницу, сказал я себе. Но откуда у него оружие, оно здесь не по карману почти никому.

Появление нового персонажа не было неожиданностью, Черт несколько раз звонил кому-то с моего телефона, договариваясь о встрече. Но оружие… У меня возникло нехорошее предчувствие. Внезапно я понял все свое безрассудство. Довериться совсем незнакомому чернокожему, набрать целую машину головорезов… Я испугался, что поездка может пойти совсем не так, как планировалось.

К полудню, следуя указаниям нового проводника, мы доехали до каких-то настоящих джунглей у подножья первой из целой гряды гор. Я загнал автомобиль в кусты, и пятеро, хм, альпинистов начали восхождение наверх. Подъем делался все круче и круче, и мне уже казалось, что мы никогда не доберемся до цели.

По пути стали попадаться цветные метки на деревьях и тряпичные лоскуты, повязанные на ветках кустарника. Постепенно дорожка сузилась до тропинки, по сторонам которой валялась требуха животных со свежей кровью и перья.

В конце концов мы добрались до пологого места и вышли на вытоптанную поляну. С трех сторон открытого пространства горели костры и стояло несколько пугал, изготовленных из разноцветных лохмотьев и примитивных масок. За кустами бухал барабан и визжали какие-то непривычные для европейского уха инструменты. Долгое время никого не было видно, и мы молча ждали.

Наконец, появился, судя по повадкам, местный главарь. Высокий, толстый, седой старик, полуиндеец-полунегр, размалеванный по голому телу краской разных цветов. Лицо у него было сильно курносое и оставляло очень противное впечатление. От брухо несло помоями, в буквальном и переносном смысле. Было ясно, что перед нами стоял редкостный гандон, прошу прощения за этот вульгаризм. Черный колдун появился внезапно, Гайка, дрожащая всю дорогу, вскрикнула и уцепилась за мою руку. Первый раз она сама дотронулась до меня! Потом упала на колени – передо мной, а не перед ним! Смотрела на меня своими неземными глазами и беззвучно просила не отдавать ее этому ужасному старику.

Потом девушка повернулась к колдуну и заговорила! Я впервые услышал ее речь, и голос ее звучал бы для меня ангельской музыкой, случись это в менее драматических обстоятельствах. Старик ей ответил, и звуки, которые он издавал, звучали исключительно противно и напоминали хрюканье свиньи. Неожиданно вид у него сделался важный и похотливый. Я испугался, что он набросится на девушку прямо сейчас. Краем глаза я видел, что моим спутникам сильно не по себе, казалось, у них поджались воображаемые хвосты. Конечно, весь этот балаган тоже действовал мне на нервы, на психику они могли подавить... Однако, видимо, материалистическое образование давало себя знать. Главным чувством, которое овладело мной, было отвращение, и я вовсе не пытался его скрыть. Страха не было, нательная живопись и уродливые истуканы вокруг не произвели на меня большого впечатления. Я только опасался физического превосходства противной стороны. Черт его знает, сколько еще народу пряталось по кустам.

Брухо продолжал хрюкать, речь его была так же противна, как и вид. Но Гайка произнесла что‑то, и поток дерьма из его пасти прервался. Колдун задрал вверх безобразный курносый нос, уставился на меня выпученными красными глазами и грозно задал девушке какой‑то вопрос. Она опустила голову и залилась краской, что было заметно даже при ее смуглой коже. Поняв причину смущения девушки, я испытал приступ гнева, и мои кулаки сжались сами собой. Тут черные попутчики быстренько передвинулись и встали между мной и старым хряком. Оруженосец достал свою пушку и направил мне в грудь.

Потом Гая ответила: "Но", - и отрицательно покачала головой. Тут колдун обернулся и скомандовал что-то.

Вот здесь я впервые испытал настоящий страх. За девушку, и еще за себя, испугался, что не смогу сберечь ее. Господи, помоги мне! Я трижды перекрестился, и губы мои сами произнесли выученные когда-то молитвы: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божию, помилуй мя грешного! Во имя Отца и Сына, и Святого Духа, аминь".

И Господь откликнулся! Земля затряслась и раскололась, и главный нечестивец прямо на моих глазах рухнул в тартарары. Туда же посыпались его чернокожие клевреты и окружавшие поляну деревянные пугала. Видимо, наступил конец света.

Короче, все рухнуло вниз. Прямо перед нами, в нескольких метрах, образовался глубокий ров. И вот через эту пропасть, я вижу, чтобы вы думали? Откос из сырой земли, наверное, глины, а в нем прозрачные частицы, как показалось мне, стекла или какого-то минерала. Джунгли вокруг поредели, солнце выглянуло из-за туч, и лучи его мерцали, отражались и терялись в этих вкраплениях, как в детском калейдоскопе. Потом уже я понял, что это были алмазные кристаллы, которые в таком виде встречаются чрезвычайно редко. Возможно, то место единственное в мире. Не иначе, колдовская поляна находилась на кемберлитовой воронке, так вроде это называется, в жерле давно потухшего вулкана. Но все это я узнал позднее, лазая в интернете.

Детство и юность мне довелось провести на восточных рубежах нашей родины, и там я пережил несколько землетрясений, довольно сильных. Но с такой вселенской тряской сталкиваться раньше не приходилось. Тем не менее, скажу не хвастаясь, я сохранил самообладание. К тому же в тот момент я самонадеянно полагал, что это Боженька заступился за нас. Взявшись за руки, мы с Гайкой бросились бежать, прочь от того заклятого места.

А землетрясение все продолжалось, несколько раз мы падали и кубарем катились по земле. Несмотря на творящийся вокруг апокалипсис, я был счастлив! Гайка заговорила! И к ней вернулся разум!

Добравшись до нашего автомобиля, который стоял целехонек, мы запрыгнули внутрь, инстинктивно ища в нем убежище. Ждать или разыскивать потерявшегося где-то пацана не было никакого смысла, и я решил возвращаться назад без него.

По пути мы слили бензин из стоявшей на дороге машины с широко открытыми дверями, еще не разграбленной мародерами. В бардачке мерседеса лежали деньги, местные тугрики и немного долларов. Подавив уколы совести и опасения нарушить закон, я собрал валюту и прихватил найденное в автомобиле спиртное.

Меня охватило ощущение безграничной свободы, воли. Так, наверное, чувствовали себя первопроходцы на диком западе. Надейся только на свои кулаки, револьвер и быстроту коня. И, вдобавок, бойся обезумевших, не способных к организации и осмысленной деятельности аборигенов, отрезвил я сам себя.

На первом же перекрестке я потерял ориентировку, и ехал наугад. Без остановок мы добрались до какого-то населенного пункта. Однако, рассмотрев лица встречных туземцев, я развернулся и вдавил педаль газа в пол.

Внезапно упала темнота, и надо было позаботиться о ночлеге. Мы переночевали "в полях", в своей машине, и я опять не тронул девушку, сам не знаю, почему.

На следующий день нам пришлось вернуться назад, в поселок, чтобы заправить опустевшие канистры бензином. На наших глазах обезумевшая толпа, несколько десятков человек, требовала, чтобы ее накормили в закусочной около заправки, но еды не было, а по гаитянской логике виноваты были гринго. "Бейте их!" – крикнул кто-то в толпе. И началось столпотворение. Вы не поверите, но толпа сожгла заправку и разгромила ремонтную мастерскую, а служащих, которые не успели убежать, растерзала. И это происходило в двадцать первом веке!

Несколько безумных дней и ночей мы блуждали. Сначала ехали на машине, которую пришлось бросить из-за отсутствия горючего, и я все время думал, как мне объясняться с прокатной фирмой и удастся ли вернуться за автомобилем. Какое-то время мы передвигались на велосипеде, и, наконец, брели пешком.

Везде, во всей стране, был полный бардак. В каждом крупном поселке для поддержания порядка располагался отряд солдат или полицейских. Они должны были защищать мирных жителей, но всякий раз, как случалось нападение мародеров или любая заваруха, вояки хватали оружие и присоединялись к нападающим. В любом случае гаитяне орали: "Бей гринго!" И мочили случайных белых, их черножопые сильно недолюбливали почему-то. Я уже говорил, что думают они по-другому, не как мы.

В местах же, где государевых людей не держали, творился настоящий беспредел. Вас мог попытаться ограбить или убить любой встречный. Если только ему пришло бы в голову, что он физически сильнее, или наглее, или что вы не вооружены. Или просто черный находился в наркотической ломке...

Из воспоминаний Владимира вывела появившаяся с подругой жена. Новая знакомая пошутила насчет шапочного разбора и недвусмысленно посетовала на нежелание ехать домой в одиночестве. Однако ее жалобы не возымели на меня действия. Мы обменялись с Владимиром телефонами и попрощались. Я остался ждать в своей машине знакомую студентку, подрабатывавшую в этом клубе официанткой.

На следующий день я, конечно же, позвонил Владимиру, но его телефон был выключен. Пробил номер по базе, но сим-карта оказалась зарегистрирована на какого-то узбека. Названивал я в течение недели, по нескольку раз в день, и, в конце концов, бросил. Скорее всего, это жена заставила Владимира отключить номер и уйти в подполье. Помнится, когда мы прощались, я почувствовал в ней непоколебимую решимость удержать мужа от путешествия в далекий край разврата.