Гарри Поттер: Малефикар

Глава 1

После смерти меня сослали в Сибирь, как если бы я жил не в постиндустриальном обществе, а во времена Екатерины II или Петра I. Россия-матушка не хотела отпускать меня даже после смерти. Она вмешалась в причинно-следственные связи и закинула в 50-е годы, но не обычные, а поттерианские.

Я переродился и открыл глаза как совершенно другой человек в холодных землях магической части Сибири. Теперь меня зовут Силван, что значит «природа». Имя выбрано неслучайно: Долоховы вложили в него силу.

Природа – это адаптация, выживание, стихии и самовосстановление. В нашей семье чистокровных волшебников превозносится лишь сила. Проявишь слабость – и тебя мгновенно сбросят с пьедестала. А чтобы всегда оставаться на вершине, необходимо строгое и комплексное обучение.

Основу составляли физические тренировки, направленные на развитие силы, выносливости, гибкости и координации, что важно для магов. Ведь то, как мы двигаем палочкой и сколько можем продержаться в бою, сильно зависит от физической формы.

Но главное – это магия.

Детские магические выбросы стали сигналом для начала обучения трансфигурации, боевым заклинаниям и тактике их применения. Не обошлось и без упражнений на контроль эмоций. Наш разум должен быть холодным, как зимняя вьюга, – первооснова магических дуэлей.

Продолжая тему тренировок, родители передавали мне всё, что знали и что мог освоить ребенок, а репетиторы – лишь то, за что им платили. Долоховы даже нанимали магических наёмников, как будто завтра нас ждёт Великая Война Магов.

С каждым наставником нужно было налаживать отношения, чтобы выкачивать знания максимально продуктивно. Было непросто, особенно с наёмниками, но опыт, который я получил, был бесценен. Профессионалы, передающие знания через призму личного опыта, на вес золота. Таких стало меньше по сравнению с временами Восстания Гриндевальда, но они всё ещё встречаются.

Честно говоря, больше всего опыта мне принесли не наставления родителей, уроки боевых магов или личные изыскания. Порой самое ценное находится прямо перед носом. Магическая часть Сибири – земля обетованная для чародеев-ренегатов, исследователей запрещённых знаний и других интересных волшебников и ведьм.

Например, Сибирь славится шаманами, которые используют древние знания для общения с духами и взаимодействия с природой. Они хорошо обучают ритуалам – от повышения магического резерва до масштабных проклятий. И, конечно, экзорцизму – комплексу заклинаний против духовных и потусторонних сущностей.

Рядом с ними находятся исследователи магии, учёные, посвятившие свою жизнь магическим существам и редким артефактам. Учитывая нашу среду обитания, можно догадаться, что их исследования и артефакты часто имеют двойное дно.

Ньют Саламандер изучал фантастических тварей и места их обитания. А чародеи-ренегаты исследуют внутренний мир магических существ и ищут места сбыта запрещённых артефактов, созданных на основе опасных исследований.

Я связался именно со второй группой.

И хотя могло показаться, что наши пути не должны были пересечься из-за моих родителей, в действительности всё было иначе. Наследник, изучающий анатомию фантастических тварей, зачарование металлов и создание артефактов на основе полученных знаний, – не даёт другим засомневаться в себе, пока всё, что нас не убивает – делает нас сильнее.

Я уже говорил о силе и её первостепенной важности в семье Долоховых, м-м?

Однако мои подделки, результаты юношеских трудов на основе зачарованного железа и сердец разных тварей, к великому сожалению, не могут сравниться с реликвиями прошлого, как и плоды трудов всех известных мне ренегатов.

Язычники, практиковавшие жертвоприношения, оставили после себя множество зачарованных идолов, реликвий и проклятых вещей куда более высокого уровня. Наша семья владеет некоторыми из них – столь опасными сокровищами, что к ним запрещено приближаться даже взрослым колдунам.

Далее идут Хранители природы. Они напоминают шаманов, однако вместо общения с духами предпочитают защищать леса и мистических существ, используя магию для поддержания баланса в экосистеме. Среди них есть мастера трансфигурации, способные преобразовывать предметы по своей воле и фантазии. И, как по мне, они самые мирные ребята. Вот шаманы или ренегаты – среди них встречаются настоящие безумцы, а среди хранителей баланса таких нет.

Из необычного можно выделить ещё разве что мастеров древних рун. Эти маги овладели искусством использования знаков и символов, связанных с культурой и мифологией. Потенциально они самые опасные колдуны на наших землях. Что такое боевой маг? Он строгими движениями палочки отправляет проклятия в противника напротив себя. А вот рунные мастера больше сосредоточены на черчении рун из крови, диверсиях и магических кругах. Их главная сила – заманить жертву в ловушку, где её ждёт неминуемая гибель, зачастую до того, как она успеет достать палочку.

Мастера древних рун учат креативности и просвещают важность заблаговременной подготовки к бою. Так, если получится разрушить пару стен, то я смогу завершить исследования магических чернил, чтобы сделать на их основе татуировку на левой ладони. Интуитивно направляя в неё магию, я смогу высвобождать чары, ограниченные количеством и качеством набитых рун. Всё это без палочки, что придаст мне больше уверенности в боях далеко не дуэльного уровня.

Магическая война скоро постучится в наш дом, и нужно быть готовым ко всему.

И осознание важности этой готовности привело к тому, что я познакомился с представителями всех магических групп Сибири и перенял у них базовые навыки. Конечно, многое упустил, но сделал всё от себя зависимое. На основе выводов наставников мне даже удалось достичь уровня старательного ученика – того, кого не стыдно отправить самостоятельно доучиваться хотя бы до уровня уверенного адепта.

Обычно уровни магии делят на: недоразумение, ученик, адепт, эксперт, мастер, магистр и архимагистр. Все их рассматривать долго и бессмысленно. Достаточно знать, что «недоразумение» – полная невежда. А тот, кто достиг уровня ученика, имеет базовое представление о теме и сможет дальше копаться в ней. Приставка «уверенный» же означает близкий к адепту уровень, когда маг уже знает, как поменять местами переменные, то есть имеет возможность создать что-то своё с ненулевыми шансами на успех. Простенькое, но не по готовому рецепту.

Хотя, признаю – самостоятельность в изучении фундаментальных вещей мешает продуктивности в постижении более сложных. Мне уже одиннадцать лет, пора поступать в магическое заведение. По этому поводу вот уже полчаса в нашем родовом поместье я стою перед дверью отцовского кабинета, ожидая судьбоносного решения.

Антонин Долохов, мой дядя, прибывший в гости, настаивал на моём поступлении в Хогвартс, где обучался его величественный лорд – Том Марволо Риддл.

Мой отец, Данило, настаивает на Дурмстранге – лидере в изучении тёмных искусств и боевой магии.

Конфликт интересов возник ещё утром. Прямо за обеденным столом сторонник Тёмного Лорда поднял щекотливый вопрос, но отец отверг его предложение и вступил в дискуссию. Пока всё было цивилизованно. Но за закрытыми дверями всё иначе. Могут жарко поспорить и прийти к консенсусу за рюмкой-другой. Никаких драк и дуэлей, ведь семейные узы высоко ценятся в рядах чистокровных семей.

Да и попробуй брось вызов дяде. Антонин Долохов – сильнейший и способнейший представитель нашего рода. Будь его воля, он получил бы вместе со статусом главы полную монополию на все решения, но его путь далеко за океаном в отрезанной от мира Англии, где он выслуживается перед Тёмным Лордом. У таких людей нет времени решать семейные проблемы. Потому и нет абсолютной власти в кругу семьи.

Если хорошо подумать, Антонин – прихвостень безумного мага, готового ради власти устроить геноцид сквибов, грязнокровок и полукровок во имя «чистоты». Хотя Риддл, по своей природе, сын богатого аристократа и знатной ведьмы – полукровка, убивающий полукровок за их «половинную испорченность». Власть развращает, абсолютная власть развращает дважды. Мы так увлечены погоней за ней, что забываем о том, кто наши предки.

Однако мне всё равно на разборки сильных мира сего и их амбиции. После изучения магического мира я пришёл к простому выводу: если что-то работает – не трогай. Если кто-то что-то ломает – не вмешивайся, иначе сломают тебя.

Можно бороться за права домовых эльфов, но стоит помнить, что без магов они не выживут. Ошибка эволюции или массовое проклятие довели их расу до деградации. Вейлы – человекоподобные магические существа, на протяжении истории они подвергались сексуальному рабству. Освободив их, можно смело ожидать, что вейлы попытаются отомстить своим угнетателям, как только наберут силы для «холодного блюда». Оборотни? Признавая их права, ты лишь способствуешь увеличению популяции блохастых и чертовски заразных тварей. Не пройдёт и десятилетия, как ликантропы соберутся в крупные стаи и попытаются урвать власть, соответствующую их численности. С вампирами ситуация аналогичная.

Остаётся вопрос о тех, кто не имеет своей фракции и не находит поддержки среди других: грязнокровки и сквибы.

Однако ненависть к ним тоже имеет свои причины и корни. Магия склонна к вырождению. У чистокровных пар больше шансов на рождение потомства, имеющего предрасположенность к магии, чем у остальных. Чем больше грязнокровок вольётся в магический мир, тем быстрее начнётся распад волшебства. Так учили меня родители, и после долгих раздумий я пришёл к выводу, что в их словах есть смысл. Волшебники существовали всегда, но если бы магические гены стабильно передавались, весь мир уже обладал бы магическими способностями.

Забавно, размышляю, как образцовый Пожиратель Смерти, но вступать в их ряды, как дядя, – чистое безрассудно. Дело не в конфликте интересов, а в том, что я не готов служить психически нестабильным лидерам. Волан-де-Морт в погоне за властью не колеблясь пытает подчинённых «Круцио», отправляет их на верную смерть без страховки и бездарно разбрасывается жизнями слуг, совершенно не думая о последствиях. Чем сильнее Тёмный Лорд становится, тем меньше у него остаётся рычагов для удержания власти. Все они сводятся к одному – страху. В итоге страх то единственное, чем он будет владеть перед смертью.

Проблема в лидере, а не в идее.

Идеологические проблемы присущи другой фракции. Возьмём, например, Орден Феникса – главных борцов против Волан-де-Морта. Их идеи свободы и равенства граничат с хаосом и анархией. Дамблдор, лидер Ордена, словно открывает врата ада прямо перед путником, избавляя его от необходимости самостоятельно путешествовать к ним.

Отсюда моя позиция – нейтралитет.

У меня есть родина, магическая сторона Сибири, семья Долоховых и живущие на нашей территории маги. Я должен накапливать силы, ресурсы и связи среди нейтралов, чтобы защищать их будущее и отстаивать интересы ренегатов под нашей защитой, а не подставлять всех ради амбиций светлых или тёмных фракций, не имеющих прочной основы под ногами.

И не стоит забывать о последствиях. Вступление в конфликт без должной силы, что такое? Путь слепца в пропасть. Если я поддержу Пожирателей Смерти, которые могут проиграть войну из-за нестабильного лидера и ребёнка с плохим зрением, меня ждёт смерть или пожизненное заключение в Азкабане. Если поддержу Орден Феникса, то родовые земли нашей семьи будут стёрты с лица земли.

«Перспективы», — смаковал я мысль, приподнимая подбородок в сторону открывающейся двери кабинета для переговоров.

Меня пригласили выслушать старших, и отказываться было невежливо, поэтому я вошёл в практично обставленное помещение. Никаких излишеств или отвлекающих факторов, пространство для продуктивной работы и ничего более.

— Силван, — хрипло поприветствовал Антонин, чей внешний вид заслуживал прозвище «Чёрная Борода». Он сидел напротив моего отца на диванчике, попивая, судя по запаху, отвратительный самогон. Крепкий, но пить такое можно только залпом. — Мы долго искали компромисс. Дурмстранг – колыбель Грин-де-Вальда, и мой брат вполне обоснованно хочет отправить тебя туда изучать тёмные искусства. Но разве этим ограничивается магический мир? Хогвартс на протяжении тысячелетий собирал знания обо всех аспектах магии, включая запрещённые, хранящиеся в Запретной секции, куда студенты с мозгами могут попасть без особого труда.

— Я был против, но меня удалось убедить, — вздохнул Данило, высокий и худощавый, с острыми чертами лица и зелёными глазами, светившимися, как огненные гиены. — Собирай вещи, сынок. Завтра отправляешься в Англию, где получишь обещанное обучение. На рождественских и летних каникулах мой брат будет обучать тебя тёмным искусствам и боевой магии. Что же до Хогвартса – плевать, всё зависит от твоих предпочтений. Нам нужны сильные маги, кто приведет Долоховых к большему величию. Всё прочее… смотри по обстоятельствам. Но запомни: никогда не смей порочить честь нашей семьи! Не нужно быть лучшим во всём. Будь сильнейшим, кто заставит лучших стекаться к ногам. Зачем изучать алхимию, если можно силой подчинить уже опытного алхимика? Запомни это.

— Чуть не забыл, у меня пара вопросов к племяннику. Ты не против, брат? — усмехнулся Антонин, переводя на меня пристальный взгляд, как хищник, изучающий добычу.

От моего ответа зависело дальнейшее сотрудничество. Или условия проживания.

— Спрашивай, если так не терпится, — махнул рукой отец, продолжая пить без закуски.

— Что ты думаешь о грязнокровках?

— Яд, — пожал плечами. — В малых дозах – лекарство: дешевая рабочая сила, расходный материал на опасных производствах, пушечное мясо на войне за наши идеалы. В больших – ничто иное, как плесень, пускающая глубокие корни и разлагающая магическое общество изнутри.

Антонин громко рассмеялся, явно довольный ответом.

— Лучше и не скажешь, — кивнул отец.

— Можно и лучше, — Антонин приподнял руку, словно останавливая оркестр. — Всё приходит с опытом. Но вот другой вопрос: умеешь ли ты хранить тайны?

— Нет, — чётко ответил я. — Сыворотка правды, легилименция, ритуалы вторжения в чужие сны. Всё это методы, чтобы извлечь из меня тайны. Даже если я буду упорно молчать под «Круцио».

— И ты готов с этим мириться?

— Избежать влияния сыворотки возможно с помощью практики контроля над инстинктивными реакциями, но это потребует ещё месяцы практики. Окклюменция против легилименции – наука сложная и просит годы на освоение. А чары для контроля над снами ещё не доведены до совершенства. Я узнал о них от шаманов гораздо позже, чем хотелось бы. Были другие дела.

Антонин задумался, прищурившись.

— Мой брат говорил, что я следую за великим магом? Наверняка рассказал немало. Что думаешь о Тёмном Лорде?

— Мы не знакомы, — слегка развёл руками. — Невозможно судить о величии, не встретившись с его носителем лично. Во всяком случае, нельзя сформировать мнение для огласки.

— Ха-ха! Ответы мне понравились, в духе истинно чистокровных. За это получишь от меня подарок, — задумчиво проговорил Антонин. — А сейчас оставь нас.

Я вежливо поклонился и направился к выходу. Оказавшись сперва в коридоре, а затем во внутреннем дворе, я вынул палочку и, произнеся заклинание, расчистил снег с каменной скамьи. Вьюга не пугала, как и холодный камень. Они оба остужали мысли и помогали им упорядочиться, подобно сложившейся головоломке.

— Семь лет, — пробормотал я, ощущая, как холодный ветер обжигает лицо. — Семь лет свободы в Хогвартсе. Если бездействовать, через семь лет на запястье появится метка Пожирателя Смерти, и начнётся рабская служба до гроба или Азкабана. Придётся за отведённые годы найти замену для голодных зубов вербовщиков, желательно – зубодробительную замену, — уселся и медленно перевёл взгляд в мрачную даль. — Что ж. Чем выше ставки, тем интереснее... Рамки учат нас выжимать из времени все секунды.

Глава 2 – Лондон

Дом, милый дом. За одиннадцать лет у меня накопилось много положительных воспоминаний о нём. Даже специально порывшись в памяти, было трудно отыскать хотя бы одно огорчение. Разве что… груз ответственности. Я старший ребёнок в семье и был обязан показывать хороший пример младшим братьям и сёстрам. Сделал всё, что мог, и теперь этот груз ответственности спал с моих плеч. Но что я получил взамен сброшенной ноши? Новую обязанность: следовать постулатам семьи Долоховых в новой среде.

Вместе с дядей мы прибыли в Лондон, где свои законы и порядки. Здесь бродят господа волшебники, которые не очень лояльны к иностранцам и всегда относятся к ним с предвзятостью. С ними придется иметь самые разные дела, темные и светлые, при этом избегая проблем для Долоховых. Баланс. Грамотно балансировать на острие ножа, чтобы безопасно пройти по тонкому лезвию до своей цели, не упав и не порезавшись.

— Меня сейчас стошнит, — поморщился Антонин Долохов, мой сопровождающий в легендарном походе по Косому переулку, центру лондонской торговли магическими артефактами, книгами, палочками, зельями и, пусть и зачарованными, но повседневными предметами. — От столь омерзительных видов пользователей палочек. Силван, что ты о них думаешь?

Дядя сделал широкий жест рукой в сторону толпы, и было трудно сказать, кого именно он имел в виду. Чистокровные волшебники в мантиях, с аристократичной походкой и напыщенностью сильно смешивались с маггловскими колдунами и ведьмами, которые выросли за пределами магического мира, но благодаря удачному пробуждению магических генов получили письмо из Хогвартса.

— Шуты и клоуны, — тихо пробормотал я, надеясь, что мой комментарий затеряется в шуме толпы. Долохов это заметил, и наложил несколько чар, мешающих подслушиванию. Минус был в том, что теперь мы не могли слышать толпу, так что собрать информацию по пути не удастся.

— Объяснись.

— Первые носят непрактичную одежду – мантию, об неё легко споткнуться даже на ровном месте, не говоря уже о боевых столкновениях. Среди шутов есть и мастера, стоя на одном месте они заставят проворных врагов горько пожалеть о поздней сдаче. Но даже так, если в дуэли встретятся равные, победит тот, на ком будет не стесняющая движений одежда, — поморщился я, наблюдая за стариком. Он споткнулся, сгорблено пробежался и лишь чудом поймал баланс, чтобы не ударить лицом в грязь. — Вторые же просто клоуны, нечто маггловское не только по слову, но и по манере одеваться. Я слышал на родине, что сейчас в Англии модная революция. Принято носить яркую и экстравагантную одежду, вдохновляясь дизайнерскими решениями кого-то вроде Мэри Куант. И эту клоунскую моду, вместе со своими родителями, грязнокровки несут прямо в наш магический мир, загрязняя его.

Долохов осмотрел свою одежду: лакированные туфли, тёмные брюки, рубашку с жёстким воротником и традиционный пиджак с тремя пуговицами. Добавь галстук, шляпу и тонкое пальто – получится образцовый английский джентльмен.

— Что ты ответишь, если тебя спросит кто-то могущественный в мантии? — настороженно спросил он.

— Зависит от того, сколько я знаю о личности собеседника, — задумался я. — Одни любят слушать о том, как ношение мантии символизирует уважение к традициям волшебного мира и подчёркивает наследие. Чаще всего старики это любят. Другие хотят услышать про идентичность: как с помощью мантий можно различить волшебников и ведьм, принадлежащих к разным слоям магического общества. Обычно сотрудники Министерства магии довольны таким ответом. Кроме них, торговцы, алхимики или председатели советов тоже не прочь послушать рассказы, как мантии определяют статус и достижения того или иного волшебника, — окинув толпу, я кивком попросил дядю последовать за моим взглядом. — Старик у лавки травника, в зелёной мантии с гербом ядовитого плюща. Он занимает не последнее место в сообществе алхимиков, а его род деятельности связан с ядами.

— Упускаешь самое важное, — довольно растянул улыбку Долохов, и мне показалось, что его борода стала ещё больше.

— Что мантии однородны, закрывают всё тело, и потому на них проще, а главное дешевле наложить чары? — уточнил я. — Или что наследственные мантии с древними чарами, передаваемые из поколения в поколение в чистокровных семьях, стали напоминать ошейники? Их нельзя выбросить из-за потери инструкции к тем или иным древним зачарованиям. Однако такие мантии, как правило, выглядят убого и сдавливают своих хозяев.

— Твоё понимание отменяет выводы о шутах, — попытался поддеть Антонин.

— Но не потешность одежды, совсем как у шутов, — частично согласился. — Кроме того, чары не вечны, поэтому образцы для подражания зачастую опускаются до уровня тех, кто некогда на них смотрел с завистью – начинают носить хлам, прикрываясь лишь его историей. Мантий, по-настоящему достойных ношения и сохранивших наследие на протяжении веков, осталось преступно мало. А что попроще – так и другую одежду можно зачаровать.

— Адаптируйся и отстаивай свою позицию. Полезные навыки для выживания в Туманном Альбионе, — обдумал он, когда мы прошли Косой переулок и попали в Лютный, где продают запрещённые предметы и ингредиенты для тёмной магии. Всё в разумных пределах, иначе даже чистокровные рода не спасли бы подпольную зону от уничтожения аврорами. — Раз уж понял по мантии того хрыча о принадлежности к алхимикам, должен знать и про структуру Туманного Альбиона?

Туманным Альбионом древние греки называли острова Великобритании. В магловском мире об этом давно забыли, но не здесь. В магическом сообществе предостаточно устаревших понятий, и все их нужно держать в голове.

— Международная конференция магов установила мировые законы. После этого каждая отдельная часть мира, вроде Туманного Альбиона, сформировала своё Министерство, где Верховный Совет трудится изо дня в день, выдумывая новые нормы для своих земель. Колдуны и ведьмы Туманного Альбиона вынуждены следовать им, если не хотят оказаться в Азкабане на пиршестве дементоров. По учебникам так и функционирует магическое общество Англии, — размеренно ответил я.

— Колдовстворец вроде не выпускал учебники по Англии, — упомянул он российское учебное заведение, где основной упор делается на зельеварении. Одна из одиннадцати школ, куда меня могли послать учиться. И поскольку она расположена ближе всего к Сибири, разумеется, много учебников я прочитал оттуда. Моя мать его выпускница.

— Одним из моих репетиторов на протяжении трёх лет был выпускник Кастелобрушу. После выпуска из бразильской школы магии Амадеус стал профессором Хогвартса, а затем ушёл в отставку. Поэтому у него сохранилось много литературы, как по структуре Южной Америки, так и по Соединённому Королевству, — спокойно рассказал я, стараясь держать все посторонние мысли глубоко в сознании.

Без окклюменции совсем тяжело вести беседы.

— В таком случае, что он рассказал тебе вне учебников?

— О сложности магического сообщества. Отдел тайн, хоть и принадлежит Министерству Магии, подчиняется ему номинально из-за обилия могущественных покровителей. Отдел тайн часто оспаривает любое решение, касающееся их самих. Древние рода Британии любят не подчиняться законам Министерства, вплоть до полного игнорирования, если обладают влиянием и поддержкой – а они обладают. Есть ещё фракции: артефакторы, алхимики, торговцы – три самых влиятельных с рычагами давления на Министерство для процветания теневой торговли. Что касается тёмных фракций. Пока их действия не публичны и у них есть ценные ресурсы, то даже оборотням никто не помешает зарезервировать часть британской земли под охотничьи угодья. Всё вместе ярко показывает, насколько Министерство Магии погрязло в коррупции, и сколько возможностей она открывает для кого-то со стороны, — сделал я намёк на нас.

— Амадеус, да? Много знает того, чего не должен был тебе говорить, — потер он бороду, останавливаясь возле побитой жизнью лавки.

Вывеска была наклонена из-за отсутствия пары гвоздей, но так было задумано специально для вида. Дверь открывалась с кричащим звуком, способным разбудить мертвого. А пол скрипел, как в ужастике, всеми силами оповещая владельца о приходе гостей.

Точнее, владелицу.

Ведьма в тёмном платье, длинном и струящемся, выполненном из лёгкой и подвижной ткани, изящно окутывающей её фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Серебристые волосы казались седыми, но по её молодой внешности этого не скажешь.

Хозяйка лавки собрала волосы в свободный узел, и они слегка распадались, спадая на плечи, придавая её образу чуточку неряшливости – ровно столько, чтобы подчеркнуть другие её качества. Особенно глубокие и выразительные глаза, как ясное небо, смотрящие на нас с любопытством и вниманием.

Губы, правда, тёмные и немного зловещие, но идеально сочетающиеся с платьем.

Что касается других достоинств, то всё было на уровне, достойном восхищения.

Будь она рабыней, я бы задумался о покупке через несколько лет. Сейчас возбуждение и восхищение носят скорее психологический, чем физиологический характер.

— Знакомься, это твой профессор по защите от тёмных искусств – Каролина Сантос, — удивил меня Антонин, который совершенно не стесняясь пожирал взглядом фигуру учительницы.

— Долохов, — протянула ведьма, изящно обойдя стойку и запрыгнув на стол.

Я видел один фильм, который начинался точно так же.

— Что там по сделке? Достала то, что я заказывал? — Антонин быстро пришел в себя, продвигаясь к ней и нагло вторгаясь в личное пространство, будто подкатывал, а не торговался.

Хотя, возможно, и то, и другое.

Я же осматривал товары, в основном обладающие защитными свойствами: от сглаза, порчи, слабеньких боевых чар. Ничего стоящего внимания. На витринах лежала всякая шелуха. Некоторые предметы выглядели зловеще, вроде порванной куклы с торчащими иголками, но всё в рамках закона.

Что о многом говорит: чем безопаснее товары в Лютном переулке на прилавках, тем опаснее скрыты от случайных прохожих. Вероятно, родственница нынешнего президента Магической ассоциации – Виченции Сантос – промышляет излишне опасной контрабандой. С её связями это неудивительно. Но они долго не продлятся – местечко магического ООН уже приметил Альбус Дамблдор.

Пусть директор Хогвартса в прошлом и отказался его занять, но время меняет людей.

Переведя взгляд на ведьмочку и дядю, я стал свидетелем занятной сцены из мира подполья. Каролина Сантос взмахом палочки отодвинула настенную картину, затем использовала чары развеивания иллюзий, чтобы получить доступ к паре простых вещей. Однако ещё одно заклинание отодвинуло верхнюю плиту, откуда свалился интересный медальон.

Серебряный, явно с непростыми чарами, раз уж я без палочки и сопровождающих заклинаний почувствовал его мистическую природу.

Леди Сантос ловко взяла его в руки и изящным движением подбросила прямо в руки Антонину, добавив:

— Потом не говори, что я не лучшая, когда дело доходит до добычи артефактов из Штатов.

— Ты не лучшая, — согласился он, вызвав недовольство магессы. — Просто способная, — и с этими словами он передал артефакт мне. — Надевай.

— Что это? — спросил я, потому что только глупец станет принимать лимонные дольки от директоров Хогвартса, а от ведьм – запрещённые артефакты.

— Ну как же. Ты не способен хранить тайны, а впереди у тебя частые встречи со старым маразматиком, владеющим легилименцией, и церемония для первокурсников под его контролем. И даже если повезет… Распределительная шляпа попытается выкачать из тебя всё, что можно, а потом будет пылиться перед глазами директора Хогвартса, то есть того самого маразматика с легилименцией, — он перевел взгляд на ведьму. — Кар, не просветишь моего племянника об остальном?

Глава 3 – Сантос

— Пока артефакт на тебе, любые попытки вторгнуться в разум будут пресечены. Это перехватчик. Ментальная магия, даже направленная на тех, кто рядом с тобой, станет обычной жертвой перед клыками медальона, — пояснила она. — Распределяющая шляпа прочитает лишь твою природу, к чему ты стремишься, но никак не память. Точно неизвестно, но обычно шляпа смотрит на стремления к отваге, знаниям, величию или дружбе.

— Плохо, — нахмурился Долохов. — Она сразу отправит его в Когтевран, к пресным заучкам. Чего я допустить не могу, если не хочу вызвать гнев ты-знаешь-кого. А если вызову, это коснётся и тебя, Каролина.

— Ничем не могу помочь, — развела она руками. — Если я вмешаюсь в распределительную церемонию. Ха, даже года не отработаю по контракту. А он мне нужен, чтобы заручиться милостью директора.

— Последнего профессора отправили в Азкабан. Кажется, он не слишком заручился милостью, как считаешь? Или ты особенная? — надавил он.

— Двоюродная сестра вмешается, и меня будут судить на родине. А на ней меня любят и прощают, — злорадно растянула она тёмные, как её душа, губы.

— Переживания излишни, — вмешался в разговор, видя, что у дяди руки начали подрагивать и тянуться к палочке. — Знания – инструмент для достижения величия, а не смысл жизни.

Я вынул палочку и использовал её на медальоне в руке. «Алагард» для проверки магии вокруг артефакта, затем «Компроментус», чтобы убедиться в отсутствии магических сущностей внутри. На всякий случай я использовал «Фининкант» и полностью отключил артефакт. А потом провёл пару диагностических чар и снова запустил шестеренки плетения.

— У него высокое поглощение сил владельца, — заметил я. — Но проклятий, отслеживающих чар или неизвестных особенностей я не обнаружил. Перехват, удержание, стирание и оповещение – всё, что связано с ментальной магией.

Я убрал палочку, надел медальон и спрятал его под одеждой.

— Алагард учат в Хогвартсе, но два других – чары, сугубо связанные с артефакторикой. Они узкоспециализированные, максимум преподаются на старших курсах в индивидуальном порядке, от профессора к личному ученику, — задумчиво проговорила Каролина. — Антонин, это точно твой племянник, а не волшебник под обороткой?

— Моя головная боль, — весело рассмеялся он. — И причина задуматься над продолжением рода. Если в семействе Долоховых вырастет ещё один смышлёный парниша, здорово. А если нет… Просто сброшу разочарование со скалы, как в старые добрые времена.

— Когда ещё сквибов сбрасывали? — закатила она глаза. — Раз он будет в Хогвартсе, ты не против, если я буду его обучать? Запрещённые артефакты моя стихия, а учитывая его подготовку, он вправе помогать мне в свободное время.

— Да? — удивлённо перевёл он взгляд на ведьму. — На молоденьких потянуло, серьёзно? Спешу тебя расстроить: я обещал ему подарок и подумываю подобрать в личные служанки какую-нибудь вейлу. У тебя нет шансов против этих зверушек, пригодных для развлечения.

— Мордред, — использовала она сленговое ругательство. — Ты обещал одиннадцатилетнему племяннику... магическое отребье? Да половина чистокровных даже плюнуть в их сторону побрезгует, что уж говорить о том, чтобы спать с ними.

— Мясо для плотских утех остаётся мясом для плотских утех, вне зависимости от статуса или расы, — рассудил Долохов. — Но ты сегодня нервная, видать, шабаш головного мозга, так что мы пойдём.

— Пожиратели... — процедила она, но вовремя осеклась и отвернулась.

В целом, произвести хорошее впечатление на профессора – успешно провалено благодаря дяде. Но переживать не о чем: проклятие Волан-де-Морта делает так, что ни один профессор защиты от тёмных искусств не отработал больше года. Главное, чтобы Каролина не вылетела по причине связи со мной. Она как бомба замедленного действия, способная забрать с собой окружение в могилу.

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор – директор Хогвартса и далеко не последний человек в мировом сообществе. Родился в прошлом веке, накапливал знания и маневрировал в кругу змей десятилетиями. Он прекрасно осведомлён, что должность профессора защиты от тёмных искусств, мягко говоря, опорочена. Тёмный Лорд её проклял, и теперь никто не способен продержаться на этом посту больше года, уходя при большой удаче по собственному желанию.

К чему всё идёт? Должность равна электрическому стулу для репутации в руках старого колдуна. Альбус уже мог знать, что Каролина Сантос замешана с Пожирателями Смерти и контрабандой запрещённых артефактов. Арестовать её будет затруднительно, но если она попадёт на проклятую должность, тогда сама магия вмешается и, если повезёт, подведёт женщину под Азкабан. Если нет, какая разница? Кому-то всё равно придётся год обучать детей. Дамблдор от этого ничего не проиграет. А мне, как втянутому в это дело, следует держать в голове риски и аккуратно взаимодействовать с мисс Сантос.

Однако меня гложут подводные камни, под которые вода не пробивается.

— Выглядишь встревоженным, — спустя пять минут тишины Антонин положил ладонь на моё плечо. — Я думал, ты будешь более расслаблен, когда самое сокровенное, твои мысли, будут надёжно заперты от дерзких самоубийц. Что осмелятся влезть в голову моему племяннику.

Его улыбка стала опасно широкой, словно если кто-то кроме Тёмного Лорда осмелился бы это сделать, то Долохов воспринял бы это как оскорбление всего рода.

— Барьер, — попросил я возобновить защиту от подслушивания, почувствовав, как звуки со всего Лютного переулка просачиваются сквозь защиту в мои уши.

В небольшом переулке справа шла драка между волшебниками, подвергшимися проклятию. У кого-то лицо было обезображено, кто-то с тремя горбами и элементами монстрофикации. Я слышал хрипы их жертвы, значит, они могли услышать нас. А чем безобразнее человек, тем больше шансов, что он чей-то шпион. Легко контролировать тех, кого отвергло общество, им много для счастья не нужно.

— Ох, конечно, как я не заметил, — лениво произнёс Долохов, усиливая заклинание магией. Невербальная магия, полностью безмолвная. К его уровню я стремлюсь очень давно.

— Каролина родственница президента Международной конфедерации магов. Сама по себе сошка мелкая, как и её контрабанда. Не знаю, что ей пообещал Альбус в обмен на вступление в преподавательскую должность, которая прославилась тем, что на ней за последние годы никто не проработал больше года. Проклятое место, — размышлял я, наблюдая за микроскопическими подёргиваниями лица Долохова. — Но всё идёт к подставе. И я считаю, что тесная связь с Каролиной – это как попытка выработать сопротивление к ядам.

Долохов задумался, потом приподнял голову и прошептал:

— Ты вырабатывал сопротивление к ядам?

— Верно. Есть пара планов, как это использовать в будущем, — честно ответил я, особо не переживая.

Одно дело говорить с незнакомцем, совсем другое с членом семьи. В магическом обществе семья нечто большее, чем можно себе представить. По всем правилам, если я буду в опасности, за меня вступятся. И наоборот. Такая идеология царила в сибирских землях, где я вырос.

— Яд с ней. Силван, как бы проще тебе объяснить… Ты чертовски прав. Надо доложить Ему о планах директора заполучить должность президента или поставить на неё своего человека. Стоит Альбусу взять в оборот её кузину, установить связь с госпожой Сантос – фактическую или воображаемую, главное – доказать... Виченцию Сантос сместят, а мнение старика ещё больше возведут в абсолют. Беспелюха...

«Беспелюха?»

Что-то знакомое... наверное, что-то вроде «бестолочь».

— Всё очень, очень плохо, — встав как вкопанный, Долохов выглядел неуверенно, словно одновременно взвешивал сотню потенциальных исходов и предвещал убытки от каждого из них. — Как считаешь, с точки зрения выгоды, какой вариант самый оптимальный?

— Контрмеры? — поинтересовался я, получив кивок. — Найти того, кто проклял профессорскую должность в Хогвартсе. В его власти временно снять проклятие или наложить защиту на Каролину. Затем нужно прикрыть её деятельность, найти шпионов и доносчиков из её ближнего окружения – в общем, оборвать концы и замести следы. Когда с первичными вопросами будет всё улажено, можно, собрав доказательства, обратиться к президенту, указав виновного. Желательно подкрепить всё сфабрикованными уликами для пущего эффекта: кому выгодно её смещение, кто копал на её кузину и зачем. Таким образом, мы не понесём убытков. Вместо этого получим слабый рычаг влияния на важную фигуру в магическом сообществе.

— Работы непочатый край, — тяжело выдохнул он, полез в карманы и достал два кисета. — Лови, — передал он мне что-то звонкое. И мягкое, словно муку. — Подойдёшь к любому камину, бросишь летучий порох и сможешь переместиться обратно в моё поместье. Но перед этим, видишь то большое здание с красной крышей? — указал он рукой. — Купи себе слугу на свой выбор, заслужил. На сдачу, если останется, купи конфет. А у меня дела в поместье Лестрейндж.

— Отчёт?

— Угу, перед Темным Лордом. Альбус выглядит простаком. От него ожидаешь маленькую подлянку, но никак не попытки надавить на нас через мировое сообщество путем его возглавления. Если ты хоть немного прав, значит, директор нацелится на Виченцию Сантос через её кузину, — он заскрипел зубами. — Подожди… Ответь на вопрос. Брат говорил мне, что тебя плетками подгоняли к главенству семьи ещё с пеленок… Но неужели он настолько эффективен в воспитании детей? Я помню его слюнтяем, который хорошо огрызался на слабых, но сам забивался в угол, как испуганный щенок, при виде клыков побольше. Чтобы он и вырастил тебя, кто без страха говорит со мной… — Антонин почесал бороду. — В этом я сомневаюсь. Твоя мать – Шарлотта? Дочь из шотландской семьи, разоренной идиотизмом. Ум от неё ты точно не мог унаследовать.

Я перестарался, но притворяться ребенком никогда не входило в мои планы.

Лицемерие – залог выживания в магическом мире, с этим глупо спорить, но попытка вжиться в роль слабого и глупого ребенка излишне опрометчива из-за риска застрять в этом образе. Я всегда отвечал так, как того требовала ситуация или собеседник. Но всегда в пределах собственного мировосприятия: говорить бессвязную чушь, чего ждут от детей моего возраста?

Нет, противно.

Но теперь я столкнулся с последствиями: Долохов подозревает меня в чем-то, только не может определиться, в чем именно. На это есть причина: нет признаков одержимости злым духом. Опытный маг сразу поймет, является ли связь души и разума монолитной, или же в ребенке что-то не так. Если есть фактор одержимости, это невозможно скрыть.

Что касается использования сложных ритуалов для более глубокой проверки, что в теории способно меня выдать, они затратны, к ним прибегают при обнаружении магических аномалий. Я же не обладаю ничем сверхъестественным.

— Отец и мать, Данило и Шарлотта, обучили меня всему, что знали сами и что мой неокрепший ум усваивал. А воспитывали меня шаманы, ренегаты, культисты, шабашисты, звездочеты и ритуалисты. Скорее я продукт их трудов, чем селекции, — объясняю, плавно переходя к закрытию темы. — И это печально. Я задал стандарты нового поколения, теперь моим младшим приходится жить под покрывалом презрения за факт недостаточного старания в раскрытии истинных способностей Долоховых – использовать всех и вся во благо роста себя.

— Допустим, — он покачал головой. — Я хотел тебя познакомить с моим ближайшим другом, но ты меня полностью переубедил. Зная его, в тебе он увидит не самого полезного союзника, каким видит меня. А врага, который имеет шансы его превзойти в будущем. Одна такая мысль – и тебе придется бежать из Англии быстрее звука, — посмеивался Антонин. — Да уж, племянник, нагнал ты мне зрелых проблем до моей старости.

Попрощавшись со мной, он прямо на улице трансгрессировал, забрав с собой и чары, приглушающие звук. Оставил меня в довольно опасном месте, словно бросил на испытание ребенка. Хотя, зная его, Антонин просто проявил доверие.

Да и в чем сложность: дойти до черного рынка с рабами, прикупить одного и вернуться?

Глава 4 – Черно-золотой рынок

Пройдясь по улице и войдя в здание, я удивился профессионально наложенным чарам расширения пространства и убранству. Король среди трущоб. Внутри образцовый, можно сказать, аристократический зал для приёма важных гостей.

Недалеко виднелся камин для перемещения, несколько охранников внимательно следили за гостями, в основном за слугами чистокровных семей. Аристократия побрезговала бы совать сюда нос, но не их слуги, – так я считал раньше. Переоценил. Среди гостей были мои ровесники с охраной или родителями, явно чистокровными волшебниками, если судить о высокомерном поведении. На данный момент половина из них уже должна была примкнуть к Тёмному Лорду, а другая готовилась сделать этот судьбоносный шаг в ближайшие годы.

Из-за этого я чувствовал себя белой вороной среди пятой колонны.

Чёрный рынок. Хотя ему больше подошло бы понятие «золотого», где лучшие собираются для покупки худших. Интересно, захочу ли я вложить накопленные за жизнь навыки и связи, чтобы избавить мир от подобных клоповников? Позолоченных, но всё равно заведений для сбора отбросов общества.

Конечно, захочу. Если мне за это предложат достойное вознаграждение. В противном случае, как и сейчас, я просто буду пользоваться теми благами, что мне предоставляют.

Где здесь стойка для заказов? К удивлению, её в этом месте не оказалось – здесь действует схема индивидуального подхода к клиенту. Через несколько минут ко мне подошёл пожилой мужчина в добротной одежде с магическим моноклем на левом глазу. Он представился простым именем, без фамилии, что сразу указывало на его незавидное положение в обществе. В лучшем случае он полукровка, хотя даже полукровки обычно стараются называть фамилию единственного волшебника в семье.

Но это даже к лучшему – не пришлось следить за подбором слов, и можно было спокойно озвучить цель прихода: покупка раба. Этого хватило, чтобы мы спустились на нижние уровни, прямиком в подземелье, где хранился товар: домовые эльфы, гуманоидные существа магического происхождения, оборотни и вампиры. Меня же интересовала вейла, и с этим возникли кое-какие неурядицы.

По-настоящему хорошие лоты можно приобрести на аукционе за весьма солидную сумму, а на рынке рабов были простые полукровки или повреждённый товар. В лучшем случае из чистокровных вейл попадались малоперспективные или посредственные представители этой расы. Как будто зашел на барахолку, где либо товар бывшего употребления, либо дешевая подделка.

Нормальных вейл пока не встретилось.

Их раса во многом уникальна: для поддержания чистоты крови они прибегают к связям с маггловскими мужчинами. Если они вступают в половую связь с волшебниками, то всё становится интереснее: рождаются полукровки, которые наследуют ослабленный ген вейл и полные гены отца. Если же рождается мальчик, то плод полностью отвергает гены фантастической твари и с половинным успехом получает волшебные. Неоправданно высокие шансы на сквиба. Поэтому такие браки почти полностью исключены – для колдунов важна доминантность для продолжения рода. Бывают исключения, но это как связь девушки из высшего общества с конюхом, – так на этот союз будут смотреть со стороны.

Считается, что в качестве секс-рабынь ценятся только чистокровные вейлы: они намного красивее и страстнее в постели. Как говорил мой наставник по рунам… «Вейлы затрахивают до потери рассудка», как-то так. Ещё один важный фактор, больше подходящий конкретно мне, – истинная природа этих тварей.

Обычный волшебник видит в них прекрасных феечек, почти что суккубов, которые покоряют сердца своей божественной внешностью и аурой. Более сильные колдуны, или такие как я, прошедшие через несколько ритуалов усиления магической силы, сразу видят их истинное обличие.

Двадцать шестая камера. В ней находилась полукровка, блондинка с выдающейся грудью и, по заверениям сотрудника торговой площадки, красавица.

— Она лучшая из того, что мы можем вам предложить, — уверял он.

— Вы точно используете подавитель? — спросил я об артефактах, блокирующих их природу. Их аура действует по принципу феромонов: стоит её вдохнуть, как похоть ударяет в голову.

На всех представленных образцах был ошейник, но ни один из них не работал. Обычно это означает, что маг не способен сопротивляться очарованию даже подавленному. Но у меня была несколько иная проблема – можно сказать, противоположная.

— Неужели? — удивился он, и на его лице промелькнула брезгливость, словно он смотрел на сквиба.

— Голова курицы, магический прообраз потрёпанных крыльев, гусиная кожа, — процедил я. — Ваши ошейники либо низкого качества, либо не могут обмануть мои глаза, потому что эта вейла-полукровка не умеет скрывать своё безобразие. Мне нужна чистокровка.

— Ох, вот в чём дело, — он сделал лёгкий поклон в извиняющемся жесте. — Мы закупаем товар напрямую из Франции, лидера в производстве ограничителей. Всего пара волшебников имела те же жалобы, что и вы, юный господин Долохов, — удивительно напыщенная лесть. — Но среди чистокровных… у нас всего один неиспорченный образец. Её возвращали два раза, и оба раза нам пришлось выплатить компенсацию за причинённый ущерб. Но, поскольку она ещё «чиста» и юна, нам сложно решиться на утилизацию.

— Звучит интересно. Могу поговорить тет-а-тет?

— Не можете? Она агрессивна, нахальна и опасна. Мы не хотим ссор с вашей семьей, — категорично отказал он.

— Моя семья контролирует всю территорию Сибири. И единственное, чему она меня научила, так это игнорировать уверения в стиле «не можете». Это почти как объявление войны нашему авторитету в магическом сообществе. Стоит моему дяде Антонину Долохову узнать об этом, как вы сразу столкнётесь с последствиями.

— Но...

— Но вы всё ещё хотите меня переубедить. Понимаю, поэтому предлагаю пари: вы дадите мне возможность поговорить с товаром наедине, столкнуться волшебнику с палочкой с закованной в кандалы «зверушкой». Если после моего разговора с ней вы увидите покладистую вейлу, то дадите мне солидную скидку. В свою очередь, я готов сразу дать вам гарантию наследника Долоховых, что товар не будет возвращён, и вы не получите никаких жалоб от моей семьи, — я внимательно смотрел в его карие глаза. — Это честная сделка. Советую её принять.

Понадобилось немного надавить, чтобы получить редкий экземпляр – свободолюбивую вейлу, которая, при должной компетенции, вполне могла бы стать моей служанкой, что весьма ценно в долгосрочной перспективе. История показала, что рабы лишь опухоль на теле господина. Инстинктивное стремление к свободе, заложенное в каждом разумном существе с рождения, часто становится роковым.

Рабы, они идеальный инструмент для врагов. Их легко запугать, те лишены лояльности. Как только их жизни окажутся под угрозой, они мгновенно предадут, станут шпионами или вонзят нож в спину. Истина. Рабы всегда рядом, они знают о господине больше, чем он знает о себе и своем окружении. Кроме того, сам факт содержания рабов может повредить моей репутации и помешать установить союзы, если информация станет достоянием общественности.

Рабство – это порок в умах магглов, и лишь консерваторы относятся к этому положительно, но их меньшинство. И, конечно, восстания. Куда без них? Даже незначительное угнетение ведёт к бунтам, что создаст мне дополнительные проблемы.

Слуги, как по мне, менее рискованная категория. Иллюзорная свобода выбора повышает их мотивацию и удовлетворённость, что прививает чувство привязанности. Им нужно платить, но даже крошечная оплата делает их более верными.

Свежие рабы этого не понимают, но заинтересовавшая меня вейла дважды побывала в рабстве, поэтому сможет оценить заботу и привяжется ко мне, опасаясь вновь попасть к жестокому рабовладельцу.

Кроме того, слуг защищают законы Министерства магии, а человек в безопасности меньше подвержен страху и больше сосредоточен на выполнении своих обязанностей.

Но это всё детали. Имеют значение лишь два ключевых фактора.

Во-первых, слуги находятся в более приемлемых условиях, чем рабы, что позволяет выстраивать с ними уважительные и конструктивные отношения. Если кто-то из рабов моего дяди захочет мне навредить, то мой слуга первым предупредит меня. А раб, напротив, поддержит своего «товарища по несчастью», промолчит или поможет подсыпать мне яд.

Второй ключевой фактор – перспективность вложений в слугу. Вкладываться в рабов бессмысленно: они расходный материал – одноразовый, и их не стоит развивать, потому что сильный раб представляет собой опасность. Я же буду обучать своих слуг, удовлетворять их базовые потребности в достойной жизни и безопасности, чтобы они становились более полезными для выполнения рискованных поручений, на которые они пойдут не из страха, а из верности.

В итоге я захотел во что бы то ни стало поговорить с вейлой. Моё желание удовлетворили, отведя меня к самой мерзкой из доступных камер. Сюда даже тараканов страшно поселять, того гляди пожаловаться могут на плохие условия. И это я говорю о скромных тараканах. А ведь бывают ещё и наглые, чистокровные.

Крохотное пространство вызывало чувство клаустрофобии. Невозможно было ни пройтись, ни ощутить каплю свободы. Темно, вечный мрак без окон и с плотной дверью без щелей. Вонь, мусор и нечистоты лежали прямо на холодном бетоне, без матраса.

Я не знаю, чем её тут кормили, судя по всему, мизерными порциями и грязной водой.

Придётся после покупки проверить товар на паразитов или болезни. Только за это мне должны были дать солидную скидку без всяких пари. Товар ещё попорчен.

Вейла была закована в железные кандалы на руках и ногах, худых, как засохшие ветки деревьев. Вместо одежды сплошное рваное тряпьё. Единственными «украшениями» её тела были синяки, магический ошейник и красные пятна. Последнее может быть вызвано экземой, псориазом или дерматитом. Но несмотря на всё, эта вейла была лучшим выбором, что я видел сегодня, да и в целом.

Грязные волосы всё ещё отливали золотом на чистых участках. Её худое лицо оставалось идеально правильным, без единого изъяна. Голубые глаза, самое лучшее в ней, были полны злобы и кровожадности. Что касается внешности и фигуры, то ей около пятнадцати лет, но по ощущениям – двадцать; формы успели сформироваться и округлиться в нужных местах. Понятно, почему эту вейлу покупали – она эталон своей расы.

Отмыть, накормить, обследовать, вылечить, и можно использовать.

— Как и обещал, я вас покину, — поклонился старик, выходя из камеры и прикрывая дверь.

— Подожди, — спокойно обращаюсь к вейле, доставая палочку и накладывая несколько заклинаний.

В первую очередь я избавился от грязи и вони, затем проверил камеру на наличие прослушивающих артефактов или магических сканеров. Определено, на них решили сэкономить, но лучше было перестраховаться. Дополнительно я поставил несколько изолирующих барьеров для обеспечения конфиденциальности. А для более продуктивного разговора я трансфигурировал пару камней в два стула – весьма неплохо для начала.

Преображение объектов зависит от их размера. Из камня легко создать иглу, но не наоборот. Мой дядя, куда могущественнее меня, способен невербальными чарами из куска грязи сотворить целый дом.

— Присаживайся, — предложил я, убирая палочку и подавая пример.

Вейла молчала и смотрела на меня с ненавистью, как пленница на приёме у пыточного дел мастера. Я могу понять её недоверие, но оно мешает нашему сотрудничеству. Потребовалась минута ожидания, прежде чем она поднялась, затарахтела цепями и села напротив меня.

— Был старый ублюдок. Был мерзкий ублюдок. Теперь ребёнок. Что дальше? Меня продадут новорождённому? — ядовито спросила она.

— Отвратительно, не правда ли? — бархатным тоном начал я. — Страна рабов. Страна господ. Я прибыл в неё из далёких северных земель, где нет такого варварства, увядания моральных ценностей и человеческой души.

— И-иностранец? — спросила она на ломаном английском. Мой был не лучше: я владею русским, старославянским, немецким, немного кельтским, древнегреческим, латынью и на среднем уровне американским английским. Чистый британский отличается от своего заморского собрата, во всяком случае, при разговоре с носителями языка.

— Как и ты, — акцентировал внимание на нашей схожести. — Дядя настоял на обучении в Англии и покупке слуги для поддержки, но забыл уточнить о подводных камнях, — я попытался выдавить лёгкую брезгливость. — Меня учили, что слуга – тот, о ком господин обязан заботиться как о члене семьи. Учитывать интересы слуги и вкладывать ресурсы в его развитие. Но кого я встретил сегодня? Павших духом рабов, утративших из-за прогнившего общества магов самое дорогое – желание бороться за свободу. Сплошное разочарование, недостойное вложений.

Достав из второго чехла ритуальный нож, я принялся играть на контрастах, указывая остриём на слегка испуганную собеседницу.

— Они потеряли не только свободу, но и право мечтать. Словно овцы, заплутавшие в тёмном лесу, обречённые провести остаток своих дней во мраке, без надежды вырваться из терний, — размеренно объяснял я, переходя к главному. — Но не всё потеряно. Я узнал о тебе, единственной вейле, которая не потеряла веру в себя и боролась за свободу. Услышал об идеале, идущей наперекор угнетателям, пусть и ценой такого содержания, — обвёл ножом камеру. — В чем-то приемлемого, оно тебя не сломило, а только сделало сильнее. Я отчётливо вижу в твоих глазах ненависть и боевой дух, что невозможно вырвать никаким заклинанием.

— И ты думаешь, что я просто поверю тебе на слово, что ты не такой, как все эти уроды?! И что я брошусь к тебе в постель?! — взорвалась она, слегка отстранив голову, словно ожидала, что в следующий миг я заколю её ножом. Но вместо этого я придвинул острие к своему носу.

— Верить – значит ждать и надеяться на будущее. Я же предпочитаю наблюдать в настоящем, делать выводы и говорить прямо, — несколько раз касаюсь ножом кончика носа.

— А ещё резать надеждой не хуже ножа, — остроумно заметила она.

— Позволь раскрыть один секрет, который я узнал от родителей: никогда не доверяй словесным обещаниям, — произнёс я твердо, глядя ей в глаза с непреклонностью, словно был фанатично убеждён в своей правоте. — Слово может быть ножом, что ранит, — я вернул нож в охотничий чехол, скрестив пальцы рук и слегка наклонившись к ней. — Действия – вот что имеет значение. И я хочу действовать по отношению к тебе как к слуге: верному и надёжному, кто отплатит мне добром за добро.

Глава 5 – Вербовка

— Я тебе не верю…

— В нашем мире нужна не только храбрость, но и умение распознавать тех, кто ищет возможности, а не развлечения. Тех, кто видит в тебе нечто большее, чем товар или способ сбросить стресс, самоутверждаясь над слабым, — слегка нахмурился, словно осознал что-то важное. — Поверь, я веду этот разговор не для того, чтобы ранить тебя надеждой или втянуть в ещё большую грязь. Я пришёл дать тебе шанс реализовать себя через служение мне. Начни с малого, простого наблюдения, в ходе которого ты сможешь сделать окончательный вывод. Является ли каждый мой шаг новой возможностью, которая поможет тебе убедиться в важности не моих слов, а действий по отношению к тебе.

— А если не является? — она оскалилась, как побитый зверь перед финальным броском на охотника. Точнее, перед фатальным для себя.

— Сделаешь выводы, станешь сильнее и умнее, извлечёшь урок, — обрисовал перспективы. — Откажешься, и ничего не потеряешь, но и не приобретешь. Я же теряю, как минимум, единственную в этом прогнившем месте слугу. У кого в глазах и сердце горит огонь.

Было важно упомянуть в конце огонь. Вейлы способны управлять им как родной стихией. Поэтому, подводя итоги, она должна согласиться после всех моих усилий. Если нет, я пересмотрю свои слова, запишу в дневник и проведу анализ для исправления ошибок в будущем. Мне многому предстоит научиться, слишком мало опыта вербовки слуг.

— Хорошо, но я не прыгну к тебе в постель по одному слову и не буду ходить на четвереньках, — вейла поставила вполне выполнимые условия.

Слово – всего лишь слово, его можно расширить в целое предложение. А что касается четверенек, интересно, кому она прислуживала раньше? Господам, желавшим всем сердцем сделать из фантастической твари какую-нибудь собачонку. Какое расточительство: слуги не должны удовлетворять наши порочные потребности. Они должны отрабатывать вложенные в них ресурсы.

— Позволь представиться. Меня зовут Силван Долохов. Как твой новый господин, я обязуюсь присматривать за тобой и направлять. Пока ты рядом со мной, — почти что принял её как своего вассала. — Теперь твоя очередь представиться и высказать свои намерения.

— К-Камилла, — слегка запнулась она. — Ничего не обещаю, пока не буду уверена.

— Разумный подход всегда сопровождается неуверенностью, — улыбнулся я, используя несколько заклинаний для снятия оков, всех, кроме ошейника-подавителя. Мне придётся выводить её отсюда, сквозь множество извращённых волшебников, которые могут положить глаз на мою слугу.

С моим нынешним влиянием и положением будет трудно переубедить всех и каждого в необдуманности данного посягательства. А придется. Всё же волшебников десятки тысяч по всему миру, а по-настоящему способных противостоять чарам вейлы – таких всего сотни. Многие могли бы наделать ошибок под эффектом приворота, привлечь охрану рабовладельческого рынка и привести нас всех к утомительному урегулированию конфликта.

Закончив с этим, я вышел из камеры и приступил к процедуре покупки. Заплатил за товар, подписал контракт отказа от ответственности – третий из предложенных по счёту, ибо первые два имели неприятные формулировки. Типичный мир волшебников, где нет нормальных юристов, способных составить прозрачные договоры купли-продажи.

Следом ещё час ушёл на полировку товара, то есть на мытьё, первичное лечение и выдачу одежды. Больше всего времени заняло лечение через зелья – явно сомнительного качества, но лучшее не предлагают на товары со скидкой.

Прибыль в работорговле всегда на первом месте.

Ещё через десять минут мы добрались до камина и покинули клоповник, успевший засесть, если не в мою память, то уж точно в одежду. Провоняла, как пить дать. Чтобы быстрее избавиться от неудобства, я обратился к двум близняшкам – что-то вроде наложниц Антонина, чтобы они занялись Камиллой, показали ей усадьбу, ввели в круг обязанностей личной служанки и объяснили нормы поведения.

Сам пошел за запасной одеждой, и сразу в купальню, где лишь отмокнув, смог вернуть себе прежний вид. К выбору одежды я всегда подходил с точки зрения практичности и удобства: простые штаны, туфли, рубашка, даффлкот. Обычно я не меняю свой выбор круглый год благодаря чарам утепления, но теперь придётся привыкать к мантиям. Они мне не нравятся, но до пятого курса их придётся носить прилежно.

Регламент Хогвартса я не читал, но вроде как именно перед экзаменом Стандартов Обучения Волшебству студентам дают послабления в выборе одежды, чтобы они могли готовиться к экзаменам в комфорте.

Точно, я совсем забыл про образовательную программу. На первом курсе нам будут преподавать астрономию, заклинания, зельеварение, историю магии, травологию, трансфигурацию, полёты на метлах и защиту от тёмных искусств. Нужно будет выделить время на прогонку материала. Но пока нет учебников первого курса Хогвартса... Хм... Все необходимые материалы купят слуги, поэтому нам с дядей не нужно было сегодня утомляться походами по магазинам. Мы прошли мимо книжных лавок.

Ладно, несложно подождать распоряжений дяди.

Возвращаясь в свою комнату, я использовал палочку, чтобы запереть дверь и ощутить лёгкое умиротворение. Я любил уединение во время исследований – оно позволяет сосредоточиться на задачах.

Сев за рабочий стол, небрежно заваленный записями и книгами, я принялся за работу.

Долго думал, записывал и размышлял, как использовать Хогвартс на сто процентов для самого быстрого совершенствования. Перспективы угодить в рабство меня не радовали: они казались сомнительными и обременительными. Без реальной силы я не смогу собрать ни союзников, ни инструменты для отстаивания своей позиции перед Волан-де-Мортом. Мне не нужно его побеждать, ведь шансы на победу в прямом столкновении слишком малы. Он изучал тёмные искусства по всему миру, вскоре получит доступ ко всем наследиям чистокровных семей Англии, и каждый день он становится всё сильнее. Я отстаю. Но сдаваться невежливо. Просто надо сделать так, чтобы он не смог меня победить. А это гораздо легче, если оптимизировать время.

Что я знаю?

Выручай-комната – волшебное помещение в Хогвартсе. Её расположение и методы использования мне известны. Она не статична: комната формируется на основе потребностей вошедшего, может предоставить безопасное укрытие, инструменты, книги или служить местом для приватных встреч. О ней знает Дамблдор – директор вправе ворваться туда с помощью заклинаний как гром среди ясного неба. Скоро у него окажется один из Даров Смерти – мантия-невидимка, так что есть риск, что он зайдет в комнату вместе со мной.

Вывод?

Место для обучения всему, что разрешено и может понравиться директору. Там можно проводить научные опыты, тренироваться в боевой магии, оттачивать владение палочкой или получать книги из библиотеки без необходимости туда идти. Однако запрещённая литература из Запретной секции под защитными чарами: стоит только одной книге покинуть полки, как об этом тут же узнает Дамблдор, и лавочка прикроется.

Тайная комната Салазара Слизерина? Охраняется василиском, полностью обчищена и исследована Волан-де-Мортом, да и пока он жив, она будет находиться под пристальным присмотром. Попасть в неё можно через Хогвартс с помощью языка змей парселтанга или через Запретный лес, но опять-таки перспективы малозначительны.

Остаётся последний и самый рискованный вариант для проведения опасных экспериментов: Запретный лес. Вход в него для студентов запрещён, потому что там полно полезного материала для опытов – волшебных существ, вампиров, оборотней, троллей, гигантских пауков и других опасных тварей. Его охраняет только лесничий, так что при должных знаниях и умениях можно найти пещеру, надёжно её скрыть и проводить там свои магические изыскания.

— Переменные... — прошептал я, закрывая глаза и массируя веки.

Нужно наладить ночные походы из Слизерина в Запретный лес, тщательно заметать следы, контролировать популяцию пойманных для исследований тварей, учитывать шпионов-пауков на стороне Хагрида, уметь постоять за себя и правильно рассчитать время возвращения обратно.

Чем больше переменных, тем выше риск, что я допущу ошибку; по своей вине или из-за неудачно выпавшего на кубике числа. Жизнь – это бесконечное подбрасывание кубиков, где никогда не знаешь, когда выпадет критический успех, а когда критический провал перечеркнёт все твои достижения и закроет путь к новым.

— Но у меня всего семь лет. Лето под присмотром дяди, а осень, зима и весна – под надзором Хогвартса. Прекрасно, — голос слегка дрожал от злости.

Не получается сложить головоломку для максимизации прибыли. Как умудриться извлечь сведения из Запретной секции и основать свою мастерскую в Запретном лесу? Полагаться на удачу бессмысленно, нужен другой подход, более расчётливый и взвешенный.

Выйти из подземелья Слизерина можно через тоннели, присоединённые к Чёрному озеру, а оттуда до леса рукой подать. Что касается сокрытия личности, нужно придумать ритуалы для маскировки или создать необходимые артефакты. Или купить порт-ключ, найти брешь и использовать её для доступа в места, где пауки Хагрида не обитают. Лес большой, и не единственный. Я уверен, далеко не весь Хогвартс окружён чарами, препятствующими трансгрессии – аналогу телепортации. Либо же есть лазейки в самом Хогвартсе, как минимум директор имеет возможность свободно перемещаться. Надо покопать в этом направлении.

«Алохомора», — почувствовал я, как сработало заклинание отпирания, и тут же обернулся к двери. Ко мне прибыл уважаемый дядя, радостный, словно выиграл миллион галлеонов по чистой случайности.

— Ха! Я уже думал застукать племянника за чем-то непотребным. Помню, в твои одиннадцать я был куда смелее после удачной покупки, — рассмеялся он, подходя ко мне и оглядывая рабочий стол. — Что это, чертежи какого-то артефакта? — Антонин указал на рисунок контейнера с ядом и небольшую схему устройства для его распределения по воздуху.

За основу взят яд пауков-чариветти, магических существ, чей яд идеально подходит для такой процедуры. Он бесцветный, против него нет универсального антидота, действует быстро и крайне летально. Я несколько лет вырабатывал иммунитет, но даже так, уверенности в своей способности пережить «это» у меня почти нет. Для решения этой проблемы я разработал другой артефакт, ромбовидный, он позволит избежать отравления. По сути, это что-то вроде компактного противогаза – достаточно приложить ко рту и вдыхать через него воздух.

— Артефакты в области алхимии. Могут пригодиться на опасных производствах, — спокойно пожал я плечами. — Как прошла встреча, дядя?

— Как будто дерьма поел, — цокнул он. — Пара пожирателей попали под Непростительные заклинания, гора ругани и целый бассейн словесных помоев. Но процесс расследования пошёл, и то хлеб. Было бы неприятно осознать проблему гораздо позже, уже после вступления Каролины в должность и активных действий Альбуса, — Антонин махнул рукой. — Не забивай голову. Разборки старших тебя не касаются. Сейчас самое важное, твоё обучение. Возьми меня за руку, мы трансгрессируем на один удалённый остров, насыщенный магией. Там и начнём индивидуальное обучение. И да, тебе несказанно повезло – в вопросе невербальных чар я лучший.

Я молча взял его за запястье, приготовившись к не самой приятной процедуре «скручивания», чтобы упростить перемещение через пространство. Заклинания телепортации работают так, что для минимизации затрат волшебнику необходимо уменьшить себя до малюсенькой песчинки. И этот процесс звучит так же мерзко, как и ощущается – особенно неприятное послевкусие во рту сразу после прибытия.

Меня свернуло в одном месте и вывернуло в другом, где ледяной ветер и звуки ударов волн о скалы приветствовали нас. Это был не остров, а скорее небольшой клочок горной породы в океане. Но виды отсюда были поистине потрясающими, как и ощущения от окружающей магии. Теперь понятно, почему мы сюда прибыли. Образцовый полигон для оттачивания мастерства, где можно заниматься гораздо дольше и эффективнее.

В то же время, усмешка Долохова не предвещала ничего хорошего. Вероятно, обучение будет болезненным. Скорее всего, тот же метод, что использовали мои родители: за каждую ошибку – удар жалящим заклинанием, от которого место поражения опухает, словно туда вселился рой пчёл.

Это, кстати, одна из причин моего быстрого прогресса. Ничто не далось мне легко, разменной монетой была боль, а топливом служил страх. Я стал меньше бояться, чем в раннем детстве, но инстинкт самосохранения, хоть и притуплённый, всё ещё оставался инстинктом, чем-то, что я с трудом контролировал. И что подгоняло меня становиться лучше.

Глава 6 – Невербальная магия

— Заклинания, — начал Долохов, использовав палочку для изменения ландшафта островка в дуэльную арену с длинным помостом и защитными стенами. На самом деле, он ставил стены, чтобы идеально воссоздать тюремную камеру, где нет возможности отступить. Стоит сделать поспешные шаги с арены – стена тебя остановит. — Ведьмы и колдуны зачитывают их вслух, после чего делают техничный взмах палочкой и отправляют проклятие в цель. Чтение и движения – две фундаментальные слабости магов. И если движения можно скрыть обманками или быстрым исполнением, то что делать со словами? Не произносить их вообще! Невербальные чары изучают на шестом курсе Хогвартса или на четвертом в Дурмстранге. Однако далеко не все постигают её в совершенстве. А те, кто постигают, вынуждены иногда вспоминать детство. Но почему?

— Ограничения, — ответил я, решив дополнить его мысль. — Мощность заклинания, сотворённого идеальным движением и словом, будет максимальной. Отсутствие слов уменьшает эффективность наполовину. Чтобы восполнить потери, градация от одного до пятидесяти процентов будет зависеть от мастерства заклинателя. Ещё одна деталь сокрыта во многих палочках, которые являются проводниками между внутренней магией заклинателя и внешней мира. Например, чем чувствительнее порода дерева, тем лучше она улавливает волю. Лишь немногие волшебники смогли использовать невербальные заклинания с той же эффективностью, что и вербальные.

— Постижение невербальной магии – это учение о воле, — он приподнял свою палочку и ухмыльнулся. — Я расскажу тебе всё, что знаю, и что открыл нового. Истинное наследие. Можешь собой гордиться.

Сдержанно отвешиваю короткий поклон.

— Итак, допустим, ты захочешь использовать невербальное протего – простой магический заслон, что вместо твоего тела встретит вражеское проклятие. Сначала ты должен представить движение палочки в голове, затем вообразить эффект его сотворения – заглянуть в будущее, оставаясь в прошлом. Когда с этим будет покончено, самое важное, представь своё воображение как монетку, а свою палочку как копилку. Просто брось монетку в копилку. И всё, вот и весь секрет. Если сделаешь всё правильно, тебе даже не потребуется в реальности использовать нужное движение палочки. Хватит силы фантазии. Без лишних движений твоя палочка поймёт, чего ты от неё хочешь.

— Представь движение, визуализируй эффект, — обобщил я.

— Твоя палочка. Из чего она сделана?

— Тис и сердечная жила кракена.

— Завидное сочетание. И безумно редкое, — задумался он. — Сердечных жил кракенов осталось с гулькин нос после запрета на их отлов несколько веков назад. А тис символ яда в первозданном виде. Все его части, кроме ягод, содержат яд. Нет, в ягодах же есть семена.

Долохов ушел в свои думы, пока я вспоминал всё, что знал о своей палочке.

Тисовые палочки считаются одними из редчайших из-за ничтожно малого числа волшебников, совместимых с этой породой деревьев. По преданию, они наделяют владельца властью над смертью, что привело к высокой ценности в кругах исследователей тёмных искусств. Тис отвергает всех малодушных и слабых, всех, кого презирают в магическом сообществе. Стоило мне стать совместимым со своей спутницей по жизни, как надежды Долоховых на мой счёт сильно возросли.

Но дерево всё равно остаётся лишь материалом для растопки камина. Важна сердцевина – как ядро для магического голема. Не имеет значения, насколько прочным будет каменный гигант, если его изначальная сила ограничена. Здесь мне повезло дважды. Среди тёмных колдунов почитается сердечная жила дракона, потому что гроза небес является олицетворением статуса и силы. Ему вровень идет кракен, повелитель бурь и гроза морей.

У меня наибольшая схожесть именно с водой и смертью. Поэтому родители воспользовались ресурсами и связями для индивидуального заказа на палочку, напрочь пропитавшейся символизмом.

Кракен ассоциируется с морскими легендами, страхом перед неизвестностью, разбойничьей культурой, потоплением и тёмной магией, ведь кракена часто упоминают как зло мира сего. Как чудовище, что бороздит океанскую бездну.

Если я не ошибаюсь, в озере на территории Хогвартса тоже есть кракен.

— Для тёмных заклинаний, более чем идеально, — наконец утвердительно заговорил Долохов. — С невербальными у тебя возникнут сложности. Тис сопротивляется всему, что не имеет отношения к смерти. Трансфигурировать землю в смертельное копьё? Пожалуйста, можно даже два. А вот сделать скамью. Тут даже пресловутых пятидесяти процентов не получится. А кракен... Я не берусь утверждать наверняка, но он идеально совместим с тисом, тоже символизирует смерть, только в другой форме. Ещё воду, но ей тоже можно убить, так что в этом ты преимуществ не получишь. Будь у тебя феникс, ты получил бы преимущество в исцелении... Но зачем ещё использовать заклинания, если не для победы над врагом? Твоя палочка даже в руках неумелого мага охотно усилит всё, что связано со смертью. А если это яды – то и на все двести. Ха-ха... Не переживай о том, чего не имеешь, сосредоточься на том, что у тебя есть.

Продолжая говорить, он первым встал на дуэльную арену с левой стороны, я чуть позже занял правую. Теперь оставалось дождаться правил.

— Чтобы отточить невербальную магию, начнем с создания щитов от заклинателя, кто будет активно забрасывать тебя проклятиями, — Долохов взялся за палочку, приподнял её и показал сперва одно движение, затем другое. — «Maledictorum Interfector» и «Velum Tenebrarum». Запомнил?

— Убийца проклятий и Покров тьмы, — повторил я.

— Первое простое: достаточно поймать палочкой вражеское заклинание, как ты сможешь его рассеять, «убить», что в духе твоей природы. Из недостатков: он требует мастерства и сильно зависит от физической формы владельца. На этот случай есть Покров тьмы. Часть умбракинеза, если проще. В отличие от протего, бесцветного щита, он неидеален. Использовать его, как выйти в красном к белоснежным монашкам, ха-ха. Сразу привлечёшь внимание. Зато этот щит отлично разъедает проклятия, почти как кислота.

— И потому его почти не используют. Если рядом союзники, и они коснутся покрова, то останутся без рук? — уточнил я.

— Верно мыслишь. Пока не освоишься… я буду использовать толчки, — предупредил Антонин о телекинетических волнах. Лучше, чем жалящее заклинание, но всё же может сломать ребра и серьёзно покалечить. Зато все тело чесаться не будет, и то радость. — Ох, чуть не забыл спросить о твоём уровне. Сколько у тебя было выбросов?

Магические выбросы показывают, является ли ребёнок сквибом – позором семьи.

Выбросы случаются у детей до одиннадцати лет, ещё не контролирующих свою силу, чаще всего, когда им страшно или больно. Защитная реакция организма, нечто естественное, встроенное в нашу природу и отличающее нас от обычных людей.

Редко когда выброс состоит из чистого взрыва магической энергии, потому они считаются крайне опасными, граничащими с проявлением высшего волшебства. Если юного мага начать избивать до потери сознания, срабатывает выброс, и обидчик может быть убит на месте проклятием, воплощённым через волю ребёнка уничтожить своего врага. Поэтому в магических семьях… детей, ещё не окрепших, воспитывают по китайской системе вседозволенности, чтобы они случайно никому не навредили.

Самых сильных волшебников порождают самые темные времена.

Однако же моя осознанность была развита не по годам благодаря перерождению. Кроме того, семейство Долоховых готово на всё ради силы: пойти на риск частого провоцирования магических выбросов. Ведь каждый из них повышал мои возможности, словно тело – это шарик. В этом сравнении воздух можно представить как выброс.

Проткнется иглой, если перестараться, но мне немного повезло.

— Сотни, — прикинул я.

— Дьявол его подери, — прошептал он удивлённо. — Nervorum Excisor… В нашей семье мой брат избежал этой участи – ему не выжигали нервы заклинанием, чтобы провоцировать искусственные выбросы и разрабатывать исток. Я же прошёл через полсотни, если не больше. Но когда организм перестаёт воспринимать боль, а также начинает догадываться, что она не причиняет вреда, эффективность метода падает до нуля. Есть ещё Круцио, но его никто не использует. Смысла в силе нет, если ребёнок сойдёт с ума от боли. Нет, не то. Пытки? Огонь? Оставляют шрамы; клеймо – позор для семьи. Загадка.

— Вода, — пожал плечами. — Не оставляет следов, легко контролируется. С её помощью просто довести до состояния близкого к смерти. Когда у организма не остаётся выбора, кроме как защититься выбросом.

— Ха-ха-ха! — гулко засмеялся он в голос. — Больные ублюдки… Ох, я это вслух сказал? С другой стороны, понятен выбор палочки. Родство с водой у тебя что надо, если тебя в ней топили, как щенка. Да и выбор тиса: яда в тебе должно быть сокрыто не меньше, чем в соках этого дерева. Кто проводил церемонию?

— Шаман подконтрольного нам племени.

— Хочешь, я его сотру с лица земли? — вроде в шутку, а вроде всерьёз предложил дядя.

— Лишнее, — отодвинув верхнюю одежду, я достал ритуальный атрибут. — Его нож, — коротко ответил я, вернув острый предмет в чехол. — Первая попытка утопить меня не удалась, но ученики учли ошибку наставника, как и я – границы своего гнева. Этим ножом была прочерчена черта.

— Мог и раньше сказать. Я уже подумывал пойти по стандартной процедуре обучения. Показываешь пример, твой родич не видит его в глаза, и получает детское проклятие. Вроде жалящего. Ха, помню, однажды твой дед обмазал мне всё тело подобием оспы. До сих пор в кошмарах снится, — широко улыбнулся он. — Однако мы пойдём по простому пути, доброму. Ты смотришь, запоминаешь и не делаешь ошибок. Уяснил?

Вместо слов я поднял палочку и повторил его движения для формирования покрова. Палочка отлично впитала образ и без слов поняла мои намерения. Ближайшие тени потянулись ко мне, поднялись и окутали фигуру тонким слоем черноты. Чтобы скрыть уязвимости и улучшить обзор, было необходимо подправить форму, оплетая незакрытые участки игольными нитями, паутиной.

Последнее…

Щит чертовски опасен не только для союзников, но и для заклинателя. Очередная правка: расширение радиуса теневой сферы для улучшения маневренности. Печально взмахнуть рукой и остаться без неё.

Теперь, чтобы защита не спадала, следует каждые пару секунд обновлять образ в голове. Интеллектуальные возможности палочки не сравнятся с человеческими. У неё память, как у хлебушка.

— Действие заклинания не прекращается, значит, основы ты знаешь, — подметил дядя, указывая на меня палочкой и выпуская из неё бледно-зелёный луч.

Антонин говорил, что использует толчки, а не парализацию. Не похоже на учебную хитрость. Скорее указывает, что я допустил ошибку – осталось понять, какую.

«Убийца проклятий», — успел я мысленно представить образ в момент пробития щита.

Вражеское заклинание потеряло половину изначальной мощи и снизило скорость. Тут даже не нужна ловкость рук, чтобы успеть коснуться кончиком палочки луча и развеять его. Но не успел я покончить с одним заклинанием, как в меня полетело другое.

Быстро соображая, я повторил формулу «Теневого покрова» и залатал дыру, в которую целился дядя. Успел, и тем самым получил шанс отразить второй удар. Но стало опасно.

Просчитывая работу заклинания покрова, я представил другое его проявление. Половина купола исчезла. Теперь защита стояла только спереди. Если я пропущу заклинание и получу отскок, то не влечу спиной в разъедающую тьму. Она может меня и не убить. Мунго в силах полумертвого поставить на ноги, но такой жизненный урок мне ни к чему.

— Быстро догадался! — обрадованно похвалил Антонин, на этот раз используя сложную дуэльную технику: тройное плетение.

Три прозрачных луча, на этот раз телекинетических, полетели в меня. От двух я успел отбиться, а третий вонзился в корпус и вынудил меня отлететь к стене на краю арены.

Чтобы не упасть лицом на камень после столкновения, я через силу отскочил и, приземлившись, схватился за грудь.

Ощущения были не из лучших, словно из тела выкачали весь воздух.

— Прошла минута с начала боя, а ты уже проиграл. Будь это «Авада Кедавра», от тебя остался бы бездушный труп. Советую стать серьёзнее, — только и успел оповестить он, как в ход пошло квадроплетение.

Четыре заклинания меньше чем за секунду.

Я, конечно, предполагал, что знакомый мне Антонин Долохов после Азкабана сильно сдал в силе, но мои догадки не подтвердились. До падения Волан-де-Морта дядя был не просто сильным – он был настоящим чудовищем.

Чтобы защититься, я дважды использовал покров. Первый был более мощным, второй послабее. Я создал два последовательных щита на расстоянии метра друг от друга. Первый щит снизил скорость заклинаний наполовину, затем пустое пространство ещё больше ослабило их, и второй щит успел полностью нейтрализовать все четыре проклятия.

На этот раз без «Убийца проклятий».

— Прямые лучи скучны, не находишь? Как насчёт проклятий с искажённым вектором? — его слова заставили меня побледнеть, быстро перестраивая тактику. Теперь следовало опасаться не только прямой атаки. Лучи будут изменять траекторию и атаковать из любой точки воздушного пространства. Но вылетают они из палочки Антонина Долохова.

За ними можно уследить. В теории так, на практике предстоит испытать свою реакцию.

Глава 7 – Гоблины

Звезды украсили небо, синева полностью отступила, уступив дорогу расслабляющей темноте, скрывающей мой несколько позорный облик.

Сегодня меня смешали с грязью, множество раз утыкая лицом прямо в неё, родня с ней и обручая. Я допустил массу ошибок, сражаясь далеко не с рядовым наемником или опытным дуэлянтом. Кого попало Тёмные Лорды не назначают своей правой рукой, лишь сильнейших и самых способных. Антонина достаточно для противостояния целому отряду авроров – не просто для отвоевания дороги к отступлению, а с целью уничтожить всех, кто посягнул на его жизнь.

Проиграть такому не стыдно, в моём положении даже полезно. Получилось понять, что грязь – это не враг, а путь. Антонин не просто хотел, чтобы я стал сильнее, он хотел, чтобы я увидел, откуда прорастают крепкие корни. Из самых низов. Я слаб, далеко не повелитель морей и гроза бурь. Глубоководная рыба. Предстоит проделать немалый путь развития ради возможности всплыть на поверхность и проявить себя миру.

Каждый раз, когда я наступал на очередную лужу и понимал, что пачкаюсь, это было подталкивающим щелчком, стимулом к становлению более устойчивым и закалённым; к тому, чтобы не допускать тех же ошибок в реальном сражении. Ведь на Войне Магов нет права на ошибку, лишь возможности стать жертвой или победителем.

Поздней ночью, когда я осматривал тело в зеркале, видел синяки, ссадины, порезы, ушибы и отёки. Далеко не приятно получать болезненный урок, а затем лицезреть всё это безобразие. Но чему меня научила новая, да и старая жизнь? Приятного в жизни мало. Остаётся пользоваться предоставляемыми возможностями и во всём искать преимущества. Сегодня я получил немало лёгких травм, впредь постараюсь получать их в разы меньше в подобных ситуациях. Если подход изменится и в ход пойдут более опасные заклинания, то пока я среди живых, нет причин печалиться. Лишь наблюдать, анализировать и придумывать контрмеры. Наращивать опыт.

Отправляюсь в купальни с несессер и новым комплектом одежды, приводя себя в надлежащий вид. Это заняло в три раза больше времени, чем после возвращения из Лютного переулка. Но теперь я отмывал не просто зловоние клоповника, а следы битвы, по крайней мере это звучало не унизительно.

— Господин Долохов ожидает к столу, — во время переодевания зашла одна из его наложниц в тёмно-синем платье. Грейс или Фиона. Я так и не научился различать близняшек. Они выглядели как клоны друг дружки. Сломанные жизнью волшебницы низкого сословия, почти безэмоциональные куклы, отличить их не мог даже Антонин.

— Что со служанкой? — спросил я, приводя себя в порядок.

Процесс долгий, включающий разглаживание всех складок на одежде, тщательную работу над причёской, использование набора ухода за лицом. Последнее – самое утомительное. Потому мне не помешает вейла. Она будет помогать замазывать следы, пока Антонин или я не научимся эффективным целительным заклинаниям. Но, как назло, мы умеем оказывать первую помощь, чтобы просто быть среди живых.

Два тёмных волшебника…

— Ваша рабыня не готова. Она легкомысленна, — скупо и безэмоционально разрушила все мои ожидания. Придётся самому разобраться с набором, правда, опыта с этим у меня не завалялось. Но ходить как побитая псина нечто более раздражающее: проявление слабости –опасная в моих условиях демонстрация.

Вокруг глаз и на щеках фиолетовый оттенок кожи бросался в глаза, указывая на внутренние кровоподтёки. Щёки были припухшими, на лбу красовалась небольшая шишка, придавая лицу нечеткие контуры. Порезы перестали кровоточить, но ещё не затянулись. Нос был тоже сломан, но я вправил его взмахом палочки. Надо скрыть лёгкую кривизну. Пухлые губы – с этим сложнее, нижняя разбита ударом камня в лицо. Долохов под конец показал, что существуют не только магические атаки, но и физические с использованием магии, просто швырнув в меня телекинезом несколько камней. Большую часть отразил барьер, но парочка достигли цели.

— Могу помочь, — предложила та, кому я не доверял.

Доверие сложно заслужить – мне нужно почувствовать с человеком некую схожесть, будто мы одного поля ягоды, или хорошо его изучить, получив представление о личности. Понимать, как она будет действовать в той или иной ситуации. А что в голове у живых кукол? С такими я не сталкивался. Но кукла ли она или хорошая актриса? Жизнь научила меня не доверять своим глазам.

— Справишься? — повернулся к ней. — Магические средства требуют от своих пользователей… опыта.

— Я не грязнокровка, — на миг в её глазах блеснул огонь, но быстро погас. — Из, я из павшего рода.

— Семья?

— Мур.

В моей памяти не так много следов этой фамилии, даже если полностью её прошерстить… Натали Кэтрин Мур была одной из студенток Пуффендуя, упомянутой в карточной игре, повествующей о событиях спустя десять лет после Битвы за Хогвартс. Старостой в середине первых лет… Не думал, что встречу её упоминание так рано и в таком месте.

— В таком случае буду признателен, — указал в сторону набора, поудобнее устраиваясь перед зеркалом в раздевалке. Работа скрупулёзная. Близняшка подошла к ней ответственно.

Ловко открыв небольшие цилиндры, она начала с сокрытия синяков под глазами. Аккуратным движением нанесла легкий слой, замаскировав синие пятна так, что они полностью исчезли. Затем перешла к отекам на щеках, на этот раз воспользовавшись кремом, который она аккуратно втирала в кожу, делая контуры лица более четкими. Остальные раны и ссадины она замаскировала, нанеся тонкий слой пудры, изготовленной из алхимических ингредиентов.

С носом и его искривлёнными контурами пришлось потрудиться. На него ушло несколько капель корректирующего средства, вернувшего ему почти первозданный вид – похожее используют в магических больницах в качестве лекарства. В самом конце наложница Долохова занялась губами: трещины и порезы исчезли под слоем бесцветной мази, что придало им немного неестественный, но при этом более здоровый вид.

Ожидал меньшего, получил большее.

— Давно я этим не занималась… — грустно проговорила она, быстро переходя на безэмоциональный тон: — Я всё сделала правильно?

— В нашем мире услуга – это валюта. Ты оказала помощь, и имеешь право на ответную. Отвечу, чем смогу, — я был настроен великодушно из-за мелочи, но в нужный момент даже монета может казаться горой золота.

Да и завоевание доверия своего окружения немаловажная задача. К этому можно прийти разными путями, но самый эффективный – ответить на добро добром. Достаточно одного обещания, выполнение которого не составит труда, чтобы проложить мосты отношений.

Присмотревшись к близняшке, я заметил проблеск теплоты. Если продолжить, искра вспыхнет в пламя, но мне это не нужно. Хватит минимальной благосклонности, и кто знает, станет ли чужая пешка для меня союзником.

С этими мыслями я отправился к банкетному залу, где нас заждался Антонин. Дядя выглядел злым, взбешённым и на грани взрыва. Опасный коктейль эмоций, вызванный далеко не нашей задержкой – доказательством тому служила газета в его руках. Долохов потратил на меня весь день и только сейчас смог прочитать последние новости из мира магии. Они его выбили из равновесия, подорвали уверенность.

— Дамблдор, — прошипел он как змея. — Старик совсем спятил? Посягнул на святое! Еретик чёртов, костёр для колдунов придумали слишком рано, не подумали, что на свет родится такой выродок!

Смяв газету, он запустил её подальше от глаз. Более того, призвал домовика и приказал избавиться от мусора таким тоном, что бедный домовик, казалось, мог подхватить сердечный приступ.

— Безмозглый старый хрыч, — фыркнул он. — Альбус протолкнул в Министерстве новый закон, увеличивающий квоты на обмен маггловских бумажек на галеоны. Галеоны!

Волшебник может из грязи создать золото – неотличимую от оригинала подделку, поэтому обычное золото не имеет ценности в магическом мире. Галеоны же не просто монеты из драгоценных металлов, а продукт сложного зачарования их. Лично мне неизвестно, кто отвечает за чары, но это не Министерство и не гоблины. И не только для меня это остаётся загадкой: кто производит новые галеоны? Если бы ответ стал достоянием общественности, открытие вызвало бы массу неудобств для сильных мира сего.

Для… Отдела тайн.

С другой стороны, золото легко создать, обменять его в маггловском банке на фунты, а затем прийти к гоблинам и поменять на галеоны. Поэтому была введена система норм: на каждого человека выделяется право обменять маггловские деньги на магическую валюту, необходимую для существования в мире магов. Грязь на мелочь. Если эту квоту увеличили, грязь на золото, пострадает власть чистокровных семей. Но не так сильно, как гоблинских банкиров. Те хранят галеоны трепетнее, чем мать своего ребёнка. Для них это всё смысл самой жизни.

— В чём угроза? — спокойно спросил я, оглядывая всех, кто был за столом.

По центру сидели я и дядя, с двух сторон – его наложницы. Слугам, вроде моей вейлы, было запрещено по правилам сидеть за одним столом с хозяином поместья. Им позволено садиться и есть объедки только после того, как Антонин встанет из-за стола. Может, поэтому Камилла смотрит на него с ненавистью?

Определенно нет, они успели поговорить до моего прихода.

— Пойми, чем больше грязнокровок обогатятся, тем сильнее станет Альбус. Он у нас покровитель всех угнетённых. Проще говоря, жалеет бедных собак, чтобы те лаяли на того, на кого он укажет, и приносили ему косточки. А так вышло, что костей стало много! — несмотря на злость, Антонин объяснил все тонкости достойно, в рамках обучения младшего воспитанника.

Прежде чем ответить, я взял нож и вилку, не спеша отрезая кусок лосося.

— Трудно принять беду, когда на тарелке блюдо из преимуществ, — протянул я, внимательно смотря на дядю, который резко взял бутылку спиртного и залпом осушил треть.

Встревоженно приподняв брови и вдохнув воздух через рукав, он жестом попросил продолжить:

— Кто обижен, тот и властен. Больше всех пострадают гоблины, хранители всеобщего благосостояния. Сегодня маги-новаторы посягнули на неприкосновенное, разожгли в банкирах дух борьбы. Получается, если кто-то могущественный предложит им справедливость в соответствии с их видением, они увидят в нём лидера.

«Правда, зачем предаваться отчаянию, когда на шахматной доске появляются новые игроки? Нужно извлечь из этого выгоду», — вспомнил я, пробуя блюдо.

Лосось был горьковат, но домовой эльф не самый плохой повар.

Приготовил лосось пусть и без души, но по рецепту.

— Гоблины – мерзкие и жадные твари, ты прав, такого они не прощают, — начал он понимать, к чему всё идёт. — Кто-то могущественный, говоришь? Но просто так им никто не будет помогать. А я повторюсь: гоблины пожадничают галеоны на воду, даже если их дом сгорит к чертям.

— Дамблдор своей властью протолкнул несправедливый закон, угнетающий гоблинов – тех, кто после провального восстания не тешится любовью к магам. Нанеся им удар по их раненой гордости, Альбус заставил банкиров искать защитника, кто подарит им надежду вернуть времена, когда в их дела не вмешивались столь нагло, — пояснил я. — Чтобы защитник победил, банкиры начнут инвестировать в него свои связи и ресурсы. Один удар можно стерпеть. Два – нельзя. Иначе гоблины потеряют авторитет, и это разрушит их бизнес. Никакая жадность не затмит глаза перед потерей всего.

Если противник силён, начни с ослабления его фундамента. А кто может лучше ослабить Альбуса, чем самые богатые существа в нашем мире? Наёмники из-за границы стоят денег, зелья стоят денег, да и информация, а также доступ ко множеству артефактов, – всё имеет ценность.

Гоблинов чертовски опасно обижать.

— Тёмный Лорд, — удовлетворённо кивнул он. — Понять бы, как преподнести ему весть.

— Благосклонность ограничена первым, кто предложит стратегию победы, — сделал я паузу, перехватив грязный нож двумя пальцами и посмотрев на своё отражение. — В политике, как в искусстве, есть только шаги на пути к мастерству. Политический игрок знает: пока кто-то кричит о произволе, другие строят центры силы. Силы, которые заключены в союзе с теми, у кого есть причины ненавидеть твоего врага.

— Лок! — закричал он на домовика, который припал к его ногам. — Принеси мне перо, чернила и бумагу! Живо!

Домовик может быть удивительно эффективным, когда дело касается исполнения приказов под страхом смерти. Минуты не прошло, как он принёс всё необходимое. Только эти вещи были нужны не дяде. Долохов попросил меня записать мои последние слова.

Серьёзно? Хорошо. Я выполнил его настоятельную просьбу, после чего Долохов почти вырвал лист из моих рук и несколько раз пробежал глазами по написанному.

— Второй доклад за день, — вздохнул он. — Утром я хотел сводить тебя в Мунго, вылечить и оставить в покое. Ты заслужил отдых. Но раз ты сам замаскировал свои боевые отметины, в этом нет нужды. Предавайся праздности. Завтра вечером у нас званый ужин в поместье Малфоев, подготовься, — быстро оповестил он и тут же аппарировал к Тёмному Лорду.

Что ж, если Тёмный Лорд падет, кому достанутся его усилия? Наследие чистокровных семей, связи с президентом магического объединения и… Ресурсы гоблинов. Ведь с его поражением мечта гоблинов не угаснет. Они станут азартны. Потеряв часть, будут готовы отдать вторую и пойти ва-банк ради компенсации ущерба.

— Присаживайся, — кивком головы предложил я вейле поужинать, возможно, впервые за день или даже за несколько дней. Сам же спокойно продолжил набивать желудок, чтобы набраться сил перед следующим, как всегда утомительным днём.

Глава 8 – Поместье Малфоев

Проснулся я, когда за окном уже наступили сумерки.

Время поджимало, надобно было быстрее проверить лицо на заживление ран.

Почти всё зажило за сутки, мелкие царапины не в счёт. Дважды замазывать не придётся, что радовало, а гардероб совсем нет. Он выглядел словно похоронный, но всё же получилось найти подходящий костюм с аккуратными линиями и детализированными золотистыми элементами.

Красно-черный костюм, состоящий из брюк, рубашки, жилета и пальто с высоким воротом. Преимущественно тёмный, с красными и золотыми деталями. По размеру ещё подходил, его мне подарили пару месяцев назад. Бурный рост тела не догнал того момента, когда одежду следовало бы сжечь.

Зачесав волосы и воспользовавшись ароматическим концентратом, я был полностью готов к встрече. Выйдя из комнаты и спустившись на этаж ниже, нашёл дядю за обеденным столом – он положил ноги на стол и попивал вино, как самый высокомерный аристократ в мире. Медленно пил, потому что напиваться перед важным делом не самое разумное решение.

Разговаривал он, кстати, с одной из близняшек.

— …прогресс идёт через сохранение традиций. Настоящий колдун должен гордиться своим наследием, а не пренебрегать им. Возьмём тебя: твоё наследие распродали по сиклю за штуку, а саму тебя отдали в уплату половины долга, сестру во вторую. Ты, как и я, чистокровная волшебница, но разница между нами – как между сквибом и Мерлином. Что не может не смешить, хе-хе, — сдавленно посмеялся он, осушив половину бокала и повернулся ко мне. — О, племянник! Чтобы черти тебя во сне приснились. Из-за тебя у меня столько работы, что я серьёзно намерен купить ещё парочку рабов... Но вот незадача… Рабы, твари дрожащие, ни капли не смыслят в возложенных на меня обязательствах.

— Каких же? — спросил я, усаживаясь за стол и кивком попросив домовика переместить ко мне поздний завтрак. Всю ночь, утро и часть дня проработал над артефактами. Устал в лучшем случае как лошадь для скачек после тренировок.

— Как каких? Великих, мать их, — шикнул он, взмахом руки приказывая наложнице убраться, показывая, что разговор деликатный. — Чтобы договориться с гоблинами, Тёмный Лорд решил зайти с неожиданной стороны. Нашёл всех, кто голосовал за закон о поднятии квоты, и отправил к ним не самых приятных парней. Всю ночь страсти кипели. Но один ублюдок, настоящая овощная гниль, не закипел. Мерзкий червь с наибольшей властью спрятался за чарами Фиделиуса. А без его головы не получится заручиться полной поддержкой банка Гринготтс. Такие дела.

Фиделиус?

Ритуал используют для сокрытия местонахождения от всех, кто не посвящён в тайну. Есть цель заклинания и хранитель клятвы, только они могут раскрыть местоположение. Причём добровольно, даже под пытками ничего не удастся узнать. Магия не позволит.

— Угадай, кто хранитель? — продолжил он. — Дамблдор. А он, как никто другой… не трепло. Говорит много, но вечно не по делу. Старый интриган.

— Есть способ, — начал я. — Но нужны призыватели потусторонних тварей.

— Демонов?

— Нет, попроще. Мелкие твари, питающиеся силой эмоций жертв. Таких волшебники быстро вычисляют и уничтожают. Для атаки они бесполезны. Однако они существа промежуточного уровня, находятся на границе между нашим миром и тем что за гранью нашего понимания, — подался вперёд, положив локти на стол и скрестив руки. — Принцип работы Фиделиуса как раз состоит в том, чтобы поместить какое-то место в эту границу. Именно поэтому, даже зная, что дом под номером двенадцать на четвёртой улице наша цель, мы не сможем его увидеть – он вне нашей зоны досягаемости. Но эта зона досягаема для потусторонней твари. Если её призвать в материальный мир, повесить на неё якорь и дать приманку к цели, подойдет волос, капля крови или личная вещь – что угодно. Тварь полетит к ней, прорвётся сквозь чары Фиделиуса, а дальше волшебнику останется лишь использовать аппарацию к якорю.

— Сработает?

— Знакомый ренегат уверял, что у него сработало.

— Да, не хотел бы я становиться его врагом, — задумчиво выпалил он. — И раз уж зашла речь, ты что-нибудь знаешь о духовных метках? Как они снимаются? Слышал только, что магическим отсечением конечности.

— Слышал. Избавиться от духовного клейма трудно, как от драконьей оспы. Но способ лечения у них схожий. Сперва приобретается магическая зверушка, способная отлично впитывать магию хозяина. Понадобится около полугода взаимодействия, чтобы установить с ней духовную связь, сродниться через магию. Дальше вступает в дело шаман, который во время ритуала перенесёт клеймо на существо схожее с носителем метки. То есть на домашнюю зверушку, — слегка откинулся на спинку стула. — Если надо обмануть хозяина метки, это тоже исполнимо. Срезаешь участок кожи со зверушки и прикрепляешь к изначальному месту на теле. Тогда владелец не будет иметь власти над слугой, но при этом все функции клейма сохранятся. Отслеживание, сообщения и всё в таком духе.

— Какой шаман? — Антонин с интересом навострил уши.

— Данило посоветует кого-то получше, чем я. Однако, если нужно сохранить просьбу в секрете, на территории Долоховых подойдёт любой старший шаман. Ритуал не сложный, — слегка киваю, когда домовик Лок принёс еду.

Время завтракать.

— А ты можешь провести этот ритуал?

— Я ассистировал в лечении драконьей оспы, а не был главным целителем. То же касается и призыва потусторонних тварей, ритуалами такого рода я не занимался – лично, поэтому ручаться за результат неправильно.

— Для начала неплохо. Всегда любил понимающих племянников. Поскорее бы твои младшие подросли – целый отряд Долоховых! — гордо рассмеялся он. — Ах, точно, брат жаловался на их непригодность… Почему так всегда? Среди горы дерьма всего один золотой камень? — почесывал бороду дядя, подгоняя меня побыстрее доесть.

Предстояло трансгрессировать прямо в поместье Малфоев, где я столкнусь со всеми знакомыми волшебниками. Званый ужин чистокровных семей, на котором, возможно, будет Тёмный Лорд… Последний волшебник с кем мне хотелось пересекаться. Как с метеоритом: смотреть можно издалека, но встречаться лицом к лицу излишне опасно. До поры до времени.

Но мы не всегда властны над своими желаниями; однако, порой смирение преподносит сюрпризы. Я узнал, что просто так аппарировать в родовое поместье нельзя. Все встречи тщательно планируются и готовятся, и в первую очередь учитывается безопасность. В поместье Малфоев мы попали через каминную сеть и оказались не прямо в доме, а в специально подготовленной зоне, украшенной всем, что было нужно для подчеркивания статуса.

Небольшой зал, кишкообразный, ведущий на улицу к вечеринке, был украшен артефактами, предметами роскоши и различными реликвиями. Золотой олень в полный рост принадлежал знаменитому музыканту середины семнадцатого века, кто так наловчился играть на множестве инструментов одновременно с помощью палочки, что стал знаковой фигурой и объектом для подражания. Олень стоял слева, сразу после выхода из камина. Справа находилась живая мухоловка каштанового цвета – жутко дорогое растение, требующее от владельца больших затрат на уход в неподходящих условиях.

И это был всего лишь первый ряд выставки, демонстрирующей власть. Далее располагались редкие картины великих магов на мольбертах, рядом парили магические свечи, дабы подчеркнуть каждую крупицу мастерства художника, за которое чистокровное семейство переплатило втридорога.

Некоторые камни на стендах, особенно бриллианты, привлекали внимание. Один из кристаллов содержал внутри золотые и серебряные крошки в форме звезд, скрупулёзно интегрированные магическим ювелиром.

— Потрясающая выставка, — похвалил я, когда мы почти вышли во двор, где проходила сдержанная вечеринка.

— Мы можем похвастаться куда более значимыми вещами. Эм, черепом Бабы Яги, — упомянул он, тут же пожав губы. — М-да, наша выставка на любителя, но ценности ей не занимать.

— Я постараюсь успеть собрать редчайшие артефакты за свою жизнь, чей вес среди коллекционеров переплюнет любой магический род, — озвучил я одну из своих целей, умолчав о методах добычи и том, что некоторые артефакты нужно создавать с нуля.

Как артефакт по принципу огнестрела конца семнадцатого века, только все его части и механизмы зачарованы; нет пороха, а в роли пуль выступают аметисты. Многое маггловское с магией несовместимо, поэтому взять случайную вещицу и сделать из неё оружие смерти попросту невозможно. Всё приходится делать либо с нуля, либо вдохновляясь трудами предшественников. Так, пара чертежей у меня завалялась с семнадцатого по середину девятнадцатого века; в нашем роду были толковые магические инженеры. Не все из них побрезговали списывать идеи у магглов, аргументируя свои действия тем, что стоит прикрыть глаза, как низшая форма жизни перехватит контроль, то есть власть.

— Пустое бахвальство, — ухмыльнулся дядя.

В поместье, окруженном диковинными лозами, выступающими в роли ограничителя доступной для гостей территории, чувствовалась величественная атмосфера. Вместо обычных фонарей или свечей использовались магические светильники, освещающие всех присутствующих и столы мягким голубым светом. Сами столы были накрыты роскошными скатертями с золотыми узорами и древними гербами, а сервировка состояла из антикварной посуды с магическими свойствами самоочищения. Это было сделано, чтобы избавиться от мусора. Чистокровные значит чистоплотные.

Осмотрев представленные яства, я постарался припомнить названия всех блюд. Похожий на сок напиток, но точный состав подобия эликсира был едва узнаваем; пара добавочных трав для усиления вкуса были загадкой. Ещё необычные закуски со сложными чарами… Они считывали вкусовые рецепторы, подстраивая вкус под каждого индивидуально. Стоили они баснословных денег. Один простой бутерброд, если его продать, вырученным можно оплатить в мире магглов аристократическую свадьбу.

Но не одной едой богаты.

Пригласили призрачных трубадуров: призраков с превосходными навыками игры на проклятых инструментах. Фокусники развлекали детей, показывая трюки, далекие от обычного обмана зрения и ловкости рук, вроде способа перелить воду из одного стакана в другой, не прибегая к помощи палочки или рук. А нет, тот же обман зрения, только в профиль. Та ведьма, видимо, хозяйка цирковых клоунов, незаметно использовала палочку, пока её подчиненные пускали пыль в глаза.

Прищурившись, я увидел немного больше: она активировала магическую сеть чар, в результате чего в одном стакане жидкость исчезала, а в другом появлялась. Ограниченная телепортация для простого шоу?

Если я расширю механизм, чтобы он перемещал ядовитые бомбы…

— Смотри, — отдернул меня за плечо дядя, указав на приглашенных гостей.

Блэки, Нотты, Лестрейнджи и другие знакомые гербы на мантиях незнакомых мне людей. Каждый из этих гостей отличался умением держать себя при разговоре, да и все чувствовали себя как дома.

Темы бесед почти не менялись от встречи к встрече: чистота крови, магические успехи и неудачи, политика, гоблины, сплетни и слухи. Всё приторно. На первый взгляд. Пара групп, отделившихся от толпы, вела подковерные интриги, обсуждая обычные вещи, но с глубоким подтекстом. Это выдавали чары, препятствующие прослушиванию. Никто их не ставит просто так.

— Поттер, — услышав знакомую фамилию из уст дяди, я удивлённо перевёл взгляд на мужчину. На вид ему было около тридцати, хотя с волшебниками никогда не знаешь наверняка. Вдвойне так, если они профессионально занимаются зельеварением и могут временно изменять своё тело по желанию. — Дай угадаю, пришёл барыжить своим лосьоном против облысения?

— Для ухода за непослушными волосами, — парировал Флимонт, натянув деловую улыбку. Как и ожидалось от человека, кто в четыре раза увеличил благосостояние Поттеров, сделав в будущем своего внука образцовым представителем… мажоров?

Кто получил гору золота, но так и не научился ей распоряжаться. С другой стороны, деловая хватка Гарри передалась от деда. Несмотря на дружбу с Роном, он, будучи осведомлённым о тяжёлом финансовом положении семейства Уизли, ни разу не дал лучшему другу даже сикля в трудную минуту. Пока Рон смущённо хвастался зимними носками, Мальчик-Который-Выжил хвастался самой дорогой метлой для квиддича – Нимбус 2000.

Стоит ли заняться метлами, чтобы накопить денег на магическую мастерскую?

— Непослушными, потому что они вечно сбегают от волос? — хищно улыбнулся Антонин. — Ха-ха!

— Ха, — так же улыбнулся этой шутке Флимонт, хотя было видно, что она ему приелась. — А ты какими судьбами пришёл на встречу? Обычно светские мероприятия тебя раздражали, и ты их сторонился, как чумных блох в мор.

— На мероприятия, друг мой, я не хожу без веской причины, — его фраза заставила меня усилием воли сдержать поднимающиеся брови. — Но сегодня у меня великая цель! Показать племяннику всё, что мне не нравится. А это куда сложнее, чем вытаскивать тебя из драки в Бостоне.

— Силван Долохов, — проигнорировав упоминание инцидента в Бостоне, Поттер точно назвал моё имя, и по правилам этикета я сразу ответил поклоном.

— Честь увидеться с вами, мистер Флимонт Поттер. Я слышал, что после окончания Хогвартса вы прославились как влиятельный торговец, доказав всесторонность вашего рода, в прошлом славившегося выдающейся карьерой Генри на поприще Визенгамота.

— Не знал, что слава нашего рода так распространена в дальних землях, — благосклонно кивнул он.

— Ох, да не бери в голову, твой род славится лишь среди лысых засранцев, у кого лысина плешь проела. Просто чертёнок знает больше дьявола. Даже поболее моего в вопросах политики – брат натаскал его на славу, — добродушно похвастался Антонин.

— «Непослушные волосы» – это другое, — Поттер прикрыл глаза, переводя дыхание. — Но вернёмся к политике. Как ты считаешь, Силван, чего не хватает британским волшебникам?

— Сильного лидера, — ответил я. — Кого-то с высокими идеалами, ради которых все британские волшебники были бы готовы объединиться. Сейчас же элементы магического сообщества разрозненны и слабо связаны между собой, как цепь без пары необходимых звеньев. Особенно это касается торговцев, алхимиков и артефакторов. У них нет общего лидера, что мешает эффективности.

— И ты хочешь в будущем их возглавить?

— Я этого не говорил.

— Но ты об этом наверняка задумывался, хотя, возможно, не учитывал масштабы и последствия. Чтобы объединить их, придётся изрядно потрудиться, подавляя своеволие и склонность противиться новому, даже если старое уже не работает как раньше. За всех не скажу, но торговцы обладают достаточной властью, чтобы никого к себе не допустить для подавления их своеволия. Власть, молодой человек, решает в нашем обществе всё.

— Власть, — повторил его интонацию. — Это обман, способность убедить других в своём могуществе. Торговцы убеждают остальных в своей власти с помощью звона монет, нанимают за галеоны защитников и покупают места для своих представителей в коррумпированном Визенгамоте. Но как в случае с щедрым королём, стоит возникнуть кризису – и все построенные на щедрости союзы начнут трещать по швам. А их участники сомневаться в надёжности кормящей руки. Разрушь экономику – уничтожишь и власть торговцев.

— Интересная мысль. С алхимиками и артефакторами, по твоей идее, тоже нужно всё разрушить, чтобы на руинах старого построить новое? — задумчиво уточнил Поттер.

— С артефакторами сложнее. Они гордецы, никому не подчиняются и никого не уважают. Многие пытались с ними построить отношения на любви к деньгам, но всё без толку. Что остаётся? Страх, — склоняю голову, вспоминая слова Макиавелли: — Вернее внушить страх, чем быть любимым. Люди меньше боятся обидеть того, кто внушал им любовь, чем того, кто внушал страх. Любовь держится узами благодарности, но эти узы легко разрываются при удобном случае. Страх же основан на боязни, которая не покидает человека никогда. Артефакторов, чтобы удержать их в узде, нужно уметь правильно запугать. Желательно их же оружием. Чем-то знакомым и незнакомым одновременно. Парадоксальным.

Дождавшись его кивка, наконец перехожу к зельеварам:

— У зельеваров и алхимиков иерархия выстроена вокруг подчинения Гранд-алхимику, такому как Фламель, если бы создатель Философского камня не отошёл от дел. Поэтому, если кто-то наподобие Фламеля сможет объединить другие фракции под своим началом, алхимики вступят в тройственный союз. Но только так, поскольку ни разрушение экономики – алхимик никогда не останется голодным, ни страх… не сработают. Мастера зелий разрознены, часто уходят на долгие годы в уединение ради своих исследований. Можно запугать колонию муравьёв, но не тех, кто ползает по бескрайнему полю по отдельности. Прячась в густой траве.

— Моему сыну Джеймсу уже шесть лет, и я был так горд, когда он сложил две простые цифры, — усмехнулся он. — Новое поколение пугает… Может пора уйти на покой чуть раньше ради воспитания наследника?

— Ты мужик или сгнившая доска? — развёл руками Долохов. — На покой уходят по факту смерти или когда ноги откажут! Ох, — он перевёл на меня суровый взгляд. — Силван, иди к остальным детям, познакомься, а мне надо пару наставлений старому собутыльнику отвесить, как быть мужиком, а не тряпкой.

— Тони, совсем не жалеешь мой авторитет перед перспективными юношами. А он хотя бы знает, что было в баре... — не успел он договорить, как Антонин, закинув ему руку на плечо, как закадычному другу, увлёк его на приватный разговор по душам.

Я предоставлен сам себе.

Хозяин поместья Абрахас занят группой важных гостей недалеко от входа. Вокруг него ещё несколько знакомых родов. А вон там среди подростков, похоже, сёстры Блэк: Нарцисса, Андромеда и Беллатрикс.

Пожалуй, познакомлюсь.

Детей моего возраста интересует квиддич и… хм…

Самая младшая моя ровесница, остальные постарше. Такие сведут разговор к чистоте крови и силе предков, что ставит меня в нелицеприятное положение. Лучше не упоминать про связи с языческими культами, дальними предками. А в самом начале свести беседу к банальным обобщениям, далёким от моей родословной. Импровизировать.

***

Кто хочет поддержать автора, есть бусти в Примечании к работе, к прочтению доступно 50 глав.

Глава 9 – Сестры Блэк

У Беллатриса распущенные черные волосы, блестящие и притягивающие внимание. А её лицо могло соперничать с любой принцессой из сказок – или, скорее, со злодейкой; манеры намекали на носительницу непомерного высокомерия. Иронично, если она попадет в Азкабан, от её красоты не останется ни следа. Но высокомерие с ней останется навсегда.

Её младшая сестра, Андромеда Блэк, внешне была на неё похожа. Они выглядели почти одинаково, хотя у Андромеды волосы немного светлее, а фигура выгодно отличалась для любителей изящных форм. Вкус в одежде также выделялся: простое платье с тёмной накидкой. Если не обращать внимание на золотой герб на платье и вышивку на плаще, её можно было назвать скромницей.

Что же касается младшенькой, Нарциссы: «невинный цветок под лучами солнца».

— Редкость встретить сокровища, окруженные одиночеством, — подойдя к трём сестрам Блэк, я постарался найти момент для плавного вливания в разговор. — Не иначе как красота представительниц семейства Блэк столь ослепительна, что её побаиваются.

— Ха! — с высокомерием скрестила руки старшая из сестёр. — А ты значит смелый? Или глупый, если не знаешь, какая мощь стоит за нашим родом.

Она на четвёртом или пятом курсе Хогвартса? Андромеда на два года младше, Нарцисса моя ровесница. Неудивительно, что старшая сестра взяла на себя роль их представительницы.

— Немногие из нас схожи с Икаром, кто настолько увлёкся красотой солнца, что пренебрёг предостережениями и сжёг крылья, подлетев слишком близко, — учтиво поклонился, как младший перед старшими. — Меня зовут Силван Долохов, рад приветствовать Беллатрису, Андромеду и Нарциссу. Сразу трех представительниц сильнейшего семейства Англии.

— Хм, лести тебе не занимать, — Беллатриса нахмурилась, но сделала шаг вперёд. — Раньше я тебя не видела. Но раз ты здесь, значит, достоин… или сбежал из сборища шутов?

— Достоин находиться мой дядя, Антонин Долохов. Вы наверняка слышали о его талантах на дуэльных турнирах. Он не раз становился чемпионом, одерживая верх над противниками силой, превышающей их собственную, — уверенно, но без высокомерия ответил я.

— Слышала… — Беллатриса задумчиво прикусила нижнюю губу. — Тёмный волшебник. А ты идёшь по его стопам?

— Протоптанным путям можно следовать до поры до времени. На них трудно открыть что-то по-настоящему новое, прикасающееся к тайным знаниям тёмного искусства, — слегка приподнял уголки губ, вспоминая главную ценность их рода.

— Мы обсуждали бессмертие, — неожиданно вмешалась Нарцисса, удивительно милая во всех смыслах. Её голос был нежным, лицо безупречным, а манера держаться скромной.

Очаровательно, но не более того.

— Да, что думают у вас… откуда ты родом?

— Сибирь.

— И что же думают в этой Сибири о бессмертии? — спросила Беллатриса с высоко поднятой головой. — Я считаю, что тот, кто победит смерть, достоин величия и могущества. Несравненного сокровища, — Белла говорила с ноткой самоиронии, подразумевая себя в роли этой награды.

Её манера поведения всегда предполагала поиск партнёра, сильнее и опаснее себя.

— Сигнус Блэк III и Друэлла Блэк, — припомнил её родителей. Для неё они были авторитетом, их нужно было использовать в разговоре. — Определённо знают несколько способов, но они связаны с её продлением, а не с вечностью.

— Ну и ну. Ты принижаешь накопленные родом Блэк знания?

— Невозможно хранить – навеки потерянные знания. А из дошедшего до наших дней… — ухмыльнулся я, не отводя взгляда от её вызывающих очей. — Николас Фламель живет более 600 лет благодаря Эликсиру жизни, зелью, основанному на Философском камне – накопителе неимоверной мощи. Недостаток этого способа в том, что тело чахнет, просто душа отказывается покидать сосуд.

— То что Фламель дряхлая развалина, всем известно. Это банальность.

— Армандо Диппет, бывший директор Хогвартса, по слухам продлевает свою жизнь с помощью магии. Его редко видели в компании алхимиков, что исключает другой распространенный способ – зелья. Последний из списка разрешенных Министерством Магии, — переходил я к альтернативным и более секретным вариантам. — Прежде чем я продолжу, вы знаете, чем тёмная магия отличается от светлой?

— Даже ребёнок знает, — заявила Беллатриса, словно мой вопрос её оскорбил. — Она сильнее.

— Не всегда и не во всём. Она другая, основанная на жертвах ради силы. Навскидку вспомню в рамках нашей темы… один из утраченных способов бессмертия – филактерия, помещение частицы души в сосуд. Способ, где колдуны жертвуют частью души ради вечности. Другой – перемещение души и сознания в другое тело, жертва своего тела ради чужого. Рискованно, многие о нём забыли, потому что есть вероятность сойти с ума. Немногие тогда умели хорошо очищать память и полностью освобождать пленника от души, чтобы затем переселить себя в новый сосуд. Третий основан на жертвоприношениях: жизнь жертвы взамен на продление своей. Однако за это колдуна ждут наказания, хуже Азкабана, — на мгновение осёкся, понимая, что меня увлекло. Но ничего, можно говорить о методах, пока не вдаваться в подготовительные детали и заклинания. — Последний – замена своих органов на артефакты. Редкий, всего пара операций по замене органов известна, например, сердца на артефакт. Артефакты можно постоянно подпитывать магией, и они не подвержены старению. Плоть слаба. Так считали пару десятилетий назад: последние упоминания об этом были в Германии.

— Во время Великой войны магов?

— В том числе, — кивнул я, говоря о событиях за десять лет до начала Второй мировой войны у магглов. Волшебники начали воевать раньше, но что удивительно, обе стороны прекратили конфликт в 1945 году.

— Всё… всё… — повторила Андромеда. — Жестоко и неприятно слушать… Мне это надоело.

Андромеда на втором курсе Слизерина, и ей стоит слушать о тёмной магии. Неудивительно, что в будущем она полюбит Теда Тонкса – магглорожденного, и ради любви нарушит волю семьи, свяжет себя с ним узами, что приведёт к рождению полукровки – Нимфадоры Тонкс. Девочки, чью мать с позором изгнали из семьи и выжгли на семейном гобелене семейства Блэк.

— Какая впечатлительная, — фыркнула Белла, ухватив меня за плечо. — Ты ничего не видел. Договорились? Если мать узнает, что моя сестра сбежала от разговора, то нам всем достанется порция… противных лекций.

— Воспитательных.

— Цисси, не сыпь очевидным, — резко пресекла Белла. — А ты… ты поступаешь в Хогвартс?

— На первый курс, как и моя будущая сокурсница на Слизерине, — жестом указал на Нарциссу.

— Прекрасно. Если возникнут проблемы, обращайся за покровительством сразу ко мне. Мы, Блэки, всегда заботимся о младших, — самодовольно улыбнулась она, намекая на отношения слуги и хозяйки.

Покровительство в магическом обществе всегда считалось признаком слабости.

— Если понадобится помощь, я тоже готов прийти на выручку, — выровнял баланс, ненавязчиво подводя на сугубо партнёрские отношения.

Беллатриса зависла, явно не поняв всей глубины моего ответа.

В этот момент к нам подошли взрослые. Сириус и Антонин.

— Тебе б лучше следить за своими дочерями. Уже пристают к моему племяннику! Куда катится молодёжь? Совращение в чистом виде, — насмешливо произнёс Антонин, заставив Беллу быстро отдёрнуть руку и отступить так резко, что она наступила на подол платья и едва не упала.

Бросаться спасать её было бы рискованно, поэтому я выхватил палочку, чтобы стабилизировать положение. Невербальное заклинание несмертельной категории сработало с эффективностью едва ли на четверть от первоначальной силы, но этого хватило для подростка весом не более тридцати пяти килограммов.

— Ловко.

— Неплохо, — вставил Сириус Блэк III.

Убрал палочку, искоса глянув на Беллатрису, которая почти оправилась от своей оплошности. Похоже ей не понравилось, что она оступилась, но ещё больше задело то, что ей пришлось принять помощь. Понимаю её – любая ошибка в магическом обществе подрывает репутацию сильной и независимой.

Но все наши мысли перечеркнули слова Долохова: дядя не просто отходил выпить в кругу аристократов, а незаметно для всех продвинул идею дуэли среди молодежи. Далеко не самое лучшее зрелище, приторно неприятное, если рассуждать с точки зрения еды.

Все от второго до седьмого годов обучения, с двенадцати до восемнадцати лет, могли участвовать в этом показном шоу талантов. Никаких смертельно опасных заклинаний, намеренных попыток причинить травмы оппонентам, что только усиливало и без того невзрачное представление.

Пара волшебников за несколько минут организовали дуэльную арену.

Десять метров в длину и два в ширину.

По правилам, кто покинет ее, сдастся, потеряет палочку или вырубится, тот и проиграл. Но тут играла роль представительность. Дети – это будущее чистокровных семей, их лорды и главы.

Безусловно… Мало кто из родителей, чьи дети были позором семьи в боевом плане, готов был с охотой согласиться на турнир для самых маленьких. Многие были против. Еще больше согласны, так что магам в меньшинстве, за парой исключений, пришлось пойти на уступки. Иначе их репутацию смешали бы с грязью.

В стороне остались только абсолюты, кто не обращал внимания на чужие мнения из-за высокого статуса вроде Блэков, волшебники без детей среди гостей Малфоев… И трусливые со слабым авторитетом – от тех парочка приличных магов даже отошли, стараясь не находиться рядом с точкой всеобщего презрения.

— В дуэлях я участвовал с малых лет и за свою жизнь… проиграл пару в самом начале. Всего одну в зрелом возрасте. Тебе будет полезно посмотреть, — начал Долохов, успевший взять не только бокал, но и бутылку.

Началось ожидаемое представление категории «посмешище». Дети забывали про щиты, медлили, совершенно не учитывали уловки и техники дуэльного мастерства. Скорее, тут надо учиться, как делать не следует, чем перенимать опыт. Дурак учится на своих ошибках, умный на чужих. Такое выражение актуально в данном случае.

— И на это ты предлагал посмотреть, Тони? — с мерзким тоном к нам обратился мужчина с бледным как у вампира лицом. Голубоглазый блондин, подтянутый, прихрамывающий на левую ногу, но неравномерно, словно демонстрируя несуществующую слабость. Если прислушаться к своим ощущениям, к магической интуиции, могу сделать один вывод: на треть уступает дяде, а это высокий уровень.

— Старики разве не любят размеренное представление? Розье, ты конечно привык видеть, как и я, куда более величественные взмахи палочкой и заклинания. Но подумай, разве не находишь забавным, как все болеют за своих сыновей и детей? Гордость.

— Антонин, мы давно знакомы, — выпалил Розье, один из тех – кто примкнул к Волан-де-Морту в самом начале. — И я прекрасно осведомлен, что ты жаждешь выставить своего неуча против чемпиона, чтобы ткнуть победителя, заодно и его семью, лицом в грязь. Но подумай, пораскинь гадальные руны по своей чертовой голове и скажи мне. Ответь на вопрос. Неужели ты не просчитал, что сегодня уткнут именно твою голову в песок? За тем…

— Ты мне не нравишься, — перебил дядя. — Херню собачью нести – не палочкой махать. Если есть претензии, бросай вызов на поединок. Боишься проиграть – иди и поплачься своей матушке. Старые кости, говорят, ускакивают.

— А язык без костей, говорят, в могилу сводит, — буркнул образцовый Пожиратель Смерти. — Я предлагаю вот что: мой племянник против твоего. Разница в семь лет, но если боишься смотреть за воспитательным процессом, так и скажи, бесстрашный Тони.

— Выпускник заведения, куда только поступает мой племянник? Какие мы храбрые. Но хочешь? Так тому и быть, — согласился он без моего мнения. — А теперь будь добр, не порть воздух своим грязным ртом. Свали к свиньям, они тебя заждались.

— Мы еще посмотрим, кому какая дорога уготована, — злобно нахмурился Розье, оборачиваясь и шагая в сторону вполне взрослого парня. Высок, худощав, немного нервничает. Его мнение тоже не учитывали.

Да и что ему перепадет, разобравшись с малолеткой? Позор. Осуждение. Презрение.

— Забудь об осторожности. Но прежде всего забудь о жалости, чувстве стыда и каких-либо нормах. Убивать и калечить нельзя. Однако ты должен опозорить его щенка любой ценой. Иначе проведешь время до поездки в Хогвартс… Ну, африканские последователи «вуду» тебе ой как не понравятся. Еще раз, — тяжело вздохнул он, напирая на меня и игнорируя всех остальных. Небольшой спор привлек множество взглядов, куда больше, чем турнир. — Никакой пощады.

***

Завершено на бусти, ссылка в Примечании к работе, к прочтению доступно свыше 50 глав.

Глава 10 – Дуэль

Согласился, просчитывая разные комбинации заклинаний, стараясь не победить, а опозорить. Задача в разы сложнее, требует знания тонкостей дуэлей и щепотки удачи. А еще затратна для репутации – только показал себя как образованного абитуриента Хогвартса, так сразу придется обнажать другую многогранность личности.

Через полчаса объявили победителя, и сразу за тем – бонусную дуэль вне конкурса. На конкурс я не подходил под критерии отбора за молодость, а мой оппонент Делберт Розье – за старость. Мы оба вышли под удивленные взгляды собравшихся, громкие шепотки и всеобщее недопонимание.

Отец Понимания сегодня оставил нас в стороне.

— Я – Делберт Розье, клянусь честью соблюдать правила священной дуэли до сдачи или первой крови, — произнес он клятву, распространенную среди темных волшебников. Знакомый почерк Розье-старшего.

— Силван Долохов, да будет Магия свидетелем разрешения нашего спора, — ответил ему в нейтральном тоне, подчеркнув официальность момента и уводя внимание от причастности взрослых. Просто дети поспорили между собой, ничего порочащего.

Поклонившись друг другу в центре арены, мы развернулись и начали отмерять шаги. Мои выглядели несерьезно: длинные для коротких ног, но что поделать. Главное, что мы точно отмерили нужную дистанцию и, одновременно обернувшись, стали ждать сигнала секунданта.

— Начинайте!

Делберт не спешил атаковать первым, противник обдумывал, как бы случайно меня не покалечить. Вполне естественно, такая логика мне импонировала. К сожалению, ответить любезностью я не могу. Мне жить с дядей под одной крышей, а не с ним, чтобы ослушаться воли «унизить и растоптать».

— Щенок! Не медли! — надавил Розье, заставив своего племянника сделать неловкое движение палочкой.

— Редукто! — взрывное заклинание, мощь которого варьируется от удара кувалдой до ручной гранаты. Оно способно разорвать булыжник, кого-то сильно толкнуть или разбросать внутренние органы по полю битвы. Широкопрофильные чары.

— Экспеллиармус, — из моей палочки вылетел красный луч обезоруживающего заклинания. При попадании в палочку он выбрасывает ее из рук, а если в тело – отталкивает. Обычно к нему прибегать не солидно, но это неверно для мастеров дуэлей.

Красный луч встретился с его, и теперь дело было за малым. Крепко сжав палочку, я провел ею полуоборот, резко потянул на себя и дернул вперед. Это распространенный трюк, позволяющий создать толчок маны, чтобы отразить вражеское заклинание обратно к творцу.

«Целью становится не только палочка или хозяин палочки, но и сам луч проклятия», — припомнил слова ренегата, кто скрывался на нашей территории от преследования.

Однако от Редукто легко защититься. Противник успел поставить Протего Максимум, вложив все силы в щит. Ожидаемо. Пора завершать турнир позорным поражением для него.

Я шагал по арене размеренно и спокойно, ощущая волну энергии, проходящую от земли к ногам. Дыхание было ровным, как легкий вечерний ветерок. Каждый шаг мгновение покоя и гармонии.

Делберт догадался о моих намерениях и поспешно начал закидывать меня магическими приемами. Все прямые атаки я отражал убийцей заклинаний, ловко принимая лучи и развеивая магию, а атаки по области отменял контрзаклинаниями, не давая противнику воспользоваться преимуществом местности. Поднять камень с арены? Призвать растения? Бесполезно. Даже когда он взмахнул палочкой и выпустил серповидную молнию, я успел поймать луч палочкой с активным убийцей магии, хотя для этого пришлось потянуть плечо.

Шаг. Шаг.

Я приближался.

Последним его заклинанием было режущее проклятие, напоминающее удар призрачным мечом. На близком расстоянии его трудно отразить, но можно создать теневой щит между нами. Он надежно принял удар, после чего развеялся, позволив мне атаковать в ближнем бою. Базовое заклинание школы молний, полная аналогия электрошокера. Я приложил кончик палочки к его шее и пустил мощный разряд, который сперва повалил его на колени, а затем на пол. Печально, когда волшебник теряет сознание так внезапно, но не всё в мире мы контролируем. Даже собственный мочевой пузырь.

Брезгливо отошел, чтобы не испачкать обувь.

Я выполнил задачу почти идеально, сплоховал лишь с режущим проклятием – не ожидал его. В противном случае удалось бы выиграть дуэль без щитов, что стало бы большим позором для противника. Надеюсь, другие элементы компенсируют это, как победа в ближнем бою.

Поклонившись толпе, я дождался приближения секунданта, который должен был проверить поверженного на допустимость повреждений. От шокера в его возрасте мало кто умирал, так что он жив и даже без травм – просто в обмороке.

— Победитель… Силван Долохов, — нахмурился мужчина средних лет, заканчивая диагностику.

Когда я спустился с арены и направился к дяде, он уже жарко спорил с Розье.

— Ты не думал кастрировать своего племянника?! Ссытся, как умственно отсталый кошара. В жизни не видел такого неуважения, а повидал я за свою жизн...

— Да заткнись ты уже. Выиграл, и что с того? Советую тебе по ночам оглядываться и проверять пойло чарами по три раза на дню. Не только грубая сила может тебя раздавить! — огрызнулся представитель проигравшей стороны.

— Ты мне угрожаешь? В лондонской реке трупов явно маловато. Надо добавить!

— Мы еще посмотрим, чей труп там окажется.

Без сомнений, я нажил себе врага. Конец дня в неприветливом мире британских волшебников привёл к вражде с семьей Розье. Это не сильно тяготило – мир построен на конфликтах, способных сделать нас сильнее, более приспособленными, умнее.

Первым делом по возвращении в свой новый дом я поднялся к себе в комнату, запер дверь и сел за рабочий стол. До самого утра штудируя учебники.

Волшебные теории – простое исследование для лучшего понимания теоретических аспектов. Загадки магии – скорее пособие для развития аналитических и критических навыков. Немного трансфигурации, как и по зельеварению. Львиная доля времени ушла на изучение магии древних культур, где описывались обряды разных народов.

«Так вышло, что я увлёкся», — подумал я, чувствуя головную боль.

Отключился за учебниками и проспал несколько часов, используя раскрытые книги как подушку. Конспекты этой ночью я не делал: у меня были базовые навыки в окклюменции, которых хватало для записи информации напрямую в память. Учебники занимали немного места, всего лишь набор букв без ярких образов, человеческая память могла этим наполняться очень долго. Лишь ближе к старости надо думать, что вычеркивать, а что оставлять. Пока же можно брать всё и из любой области – чем больше, тем лучше для выживания. Но движет мной не один лишь базовый инстинкт. Кроме сохранения жизни, мне хочется признания, положения, власти. А кто стремится к этим вещам, должен уметь их защитить после получения.

Проигнорировав голод, я продолжил исследования, и только стук в дверь оторвал меня от работы. Близняшки переживали и пригласили к столу. Приятно и, наверное, необходимо.

Дяди не было, мы в узком кругу поели. В тишине и покое… как одна дружная семья, чтобы потом разойтись и вернуться к книгам. На одну уходило от пяти до десяти часов, а их было немало, и каждая требовала внимания.

Такое расписание продолжалось, пока спустя четыре дня не вернулся дядя —– уставший, но весёлый из-за сильного опьянения. Из разговора с ним я узнал все детали: операция по гоблинам прошла успешно, как только была добыта последняя голова мага.

Фиделиус не спас друга Дамблдора от умелых рук призывателей из рядов Пожирателей Смерти. Интересно. Через дядю я почти ничего не потерял раскрытием метода борьбы с этим ритуалом. Долоховы используют другую вариацию защиты; я планирую однажды превратить своё поместье в опасный артефакт, а на судьбы других волшебников мне плевать.

Немало важный момент: Фиделиус затратен и требует хранителя клятвы – доверенного лица. Я никому не доверяю, чтобы даже зная тонкости, к нему прибегать. Но способ можно было продать – денег на исследования почти не осталось. Артефакторика жрёт ресурсы как не в себя. Пора придумать что-то для монетизации моих знаний, чтобы спонсировать новые открытия.

Продолжая слушать полупьяные речи дяди, я мысленно отметил детали обстановки в поисках возможностей. Волан-де-Морт активно сближается с гоблинами, но в моём возрасте и с моими силами в этом деле ловить нечего. Каролина Сантос получает помощь от Тёмного Лорда, мои услуги ей не нужны, как и её кузине, занимающей более высокое положение.

Дядя ещё упомянул, что на выходных собирается присмотреть себе домашнюю зверушку: «статус требует держать в доме не меньше чем льва вместо кошки». Похоже, хочет обезопасить свою шкуру от Тёмного Лорда; видно, ещё до войны с Риддлом не всё в порядке было, раз дядя чего-то опасается.

Что более верно, Антонина из Азкабана никто не вызволял, чтобы он прославился верностью до гроба. Или дело в метке: если она влияет на разум, склоняя на сторону хозяина... С её нанесения прошло недостаточно времени для крепких уз между хозяином и слугой. Вот Долохов ищет себе безопасность. И спрашивает меня, смогу ли провести ритуал, второй раз ожидая другой ответ. Придется помочь… бесплатно. С родственников за помощь в ритуале я не возьму ни сикля. Родня нечто большее, чем средство обогащения.

Легких способов срубить денег не предвиделось, а на тяжелые нет времени.

Пожелав спокойной ночи, я снова вернулся в комнату, но уже для сна.

Вместе с возвращением дяди начались суровые тренировки. В дуэлях меня учили хитростям и разным навыкам на основе прошедших поединков, чтобы в следующий раз я показал лучшие результаты. Так я узнал много нового о заклинаниях-обманках: как выполнить движение палочки для одного заклинания, но выпустить совершенно другое. Для этого требуется воля и полное доверие между палочкой и её владельцем. Пока выходит скверно. Один успех на десять провалов – это несерьёзно.

Но не успел я освоить эту технику, как мы перешли к практике двойного плетения, чтобы выпускать два заклинания почти мгновенно. Затем к защитно-атакующим заклинаниям, которые подразумевают одновременную защиту и нападение, то есть два несовместимых по своей природе заклинания по типу Редукто и Протего.

В последнюю неделю лета мы немного попрактиковали атаки по площади, основанные на простой истине: для удержания щита нужно твердо стоять на ногах, поэтому «черепах» нужно переворачивать сильными землетрясениями или изменением ландшафта. Против тех, кто умеет летать, это не сработает, но в мире слишком мало «птиц» такого полета. Дядя сказал, что научит меня летать без метлы только на пятом курсе, пока моих способностей для этого недостаточно.

Да уж, путь к силе длиною в жизнь.

Как и путь к знаниям.

Учебники для первого курса я получил лишь за два дня до поступления в Хогвартс. Едва успел бегло просмотреть программу обучения и основные нюансы местного подхода к постижению тех или иных дисциплин. Едва, едва. Но было довольно познавательно, больше всего понравился раздел учебника по трансфигурации за первый курс, где простым языком описывались пять исключений из закона Гэмпа, где нельзя: создать еду из воздуха, превратить неживой объект в человека, трансфигурировать время, с помощью трансфигурации создать артефакт, и навсегда изменить свойства объекта – магия имеет свойство испаряться.

Не совсем верно.

Всё можно превратить во всё, без исключений – маскируемых под правила.

Еду можно создать из воздуха. У нее не будет питательных свойств, но она по-прежнему будет съедобной. Однако неумелый волшебник скорее создаст бомбу, чем пищу. Допустим, был нож – из него сделали мармелад; магии кот наплакал, поэтому «пища» может снова превратиться в нож прямо в желудке.

Неживой объект можно превратить в человека, если использовать менталистический «пакет» его личности. Подобные эксперименты проводились учеными Гриндевальда. О их этичности не стоит упоминать; на войне такого понятия не существовало.

Обычный предмет можно превратить в артефакт, если использовать передачу магии. Это под силу магическим «хирургам», умеющим тонко работать с потоками магии. Навыки высокой сложности и мастерства – редкость. А найди универсальный способ… Тут же прикопает гильдия артефакторов, чтобы прибыли не лишиться. Не зря за нарушение закона Гэмпа предусмотрены штрафы, а в самых необычных случаях даже Азкабан. Угу, нельзя создать трансфигурацией магический артефакт. Но если сделаешь – будешь наказан.

Классика.

Трансфигурировать время, состарить или омолодить человека – все подобные попытки были летальны для участников экспериментов, потому их запретили. Исключения не афишировались; несколько волшебников за историю нарушали это правило, если верить домыслам, а учитывая попытку их зацензурить... Они плавно перерастают в факты.

Последнее... нельзя трансфигурировать предмет, сохраняя новую форму навсегда. Единственное правило, соответствующее действительности. Если нет источника магической энергии, ничто не продержится вечно; все зависит от вложенного количества магии. Это правило также часто относят к деньгам. Драгоценности подделать сложно, но возможно, причем весьма реалистично – неотличимо от оригинала. В маггловских банках их примут за подлинники.

Дело рискованное: надзор и наказания за подделку не заставят себя ждать, но, как всегда, мелочь никто не замечает, а этой самой мелочи после повышения квот станет слишком много.

Вот и выходит, что «законы» служат предостережениями. Кто нарушит – тот наказан.

Преступление и наказание... что ж, звучит заманчиво.

Вскоре я упаковал необходимые вещи, сложил в чемодан, предварительно уменьшив их с помощью чар. Когда-то надеялся, что в этом мире существуют пространственные сумки или что-то подобное, но пришлось быстро умерить ожидания. Такие сложные чары были, вероятно, утеряны сразу после смерти Мерлина. Если они и существуют, то не для массовой продажи.

Но уменьшающие чары, в любом случае, полезны.

Спустившись этажом ниже, я обнаружил дядю, спокойно завтракающего. Он выглядел задумчивым: впервые взял ответственность за кого-то, а теперь отправляет воспитанника в своеобразный интернат. Магический, но все же.

— Быстро время летит. Туда-сюда – и уже пинком под зад в Хогвартс. Но знай, если попадешь не на Слизерин, бед доставишь всем. Мне в первую очередь, — нахмурился он. — Слизерин. Подходя к шляпе, сразу представляй себя Императором всего мира, а всех, кто ниже тебя на церемонии – верными слугами. Говорят, помогает.

Антонин поспрашивал у чистокровных семей о хитростях.

Тяжелая в наше время доля у Пожирателей Смерти, если их воспитанники попадают на три других факультета, то Волан-де-Морт будет не доволен. Из-за мелочи начнет бесчинствовать. Допускать ошибки. Том Риддл хоть и пытается править через страх, однако делает это небрежно. Всеми силами делает так, что страх перерастает в ненависть – основной элемент бунтов и восстаний.

Допустишь ненависть подданных – приготовься умереть. Так меня учили.

Глава 11 – Хогвартс

Летучий порох идеально подходит для дальних путешествий. Сегодня он мне пригодился для перемещения из поместья на станцию девять и три четверти.

Немного опаздывал, так что едва не пропустил поезд Хогвартс-экспресс, что могло повлечь нежелательное внимание или привести к опозданию на распределительную церемонию. Для исправления оплошности пришлось бы обращаться в Министерство магии для перемещения из него в Хогсмид, прямо в деревню рядом со Школой чародейства и волшебства – весьма хлопотное мероприятие.

Запрыгнув в поезд, я заглядывал в каждое купе, присматривая подходящее местечко. Тихое не устраивало. Я искал полезную компанию. Дело в тех первых воспоминаниях, которые сближают первокурсников во время поездки в магический интернат. Или, как обычно, можно по неосторожности сесть рядом с грязнокровками и столкнуться с последствиями; такие знакомства становятся предметом сплетен среди чистокровных. Репутация превыше всего; её нельзя запятнать ничем, что могло бы её дискредитировать.

— Силван! — услышал я знакомый девичий голос. Едва заглянув в купе, где собрались сёстры Блэк, меня тут же приметили. — Давай к нам! Я тебя почему-то не видела на вокзале, признавайся, где прятался?

— Приветствую всех, — вежливо поклонился я, осматривая купе.

Обычное: внизу удобные лежанки, наверху полки для наших вещей. Мне едва хватило места, чтобы поставить свой чемодан – девушки себе ни в чём не отказывали. И брезговали сужающими чарами.

Усаживаясь рядом с Андромедой, я посчитал, что она мне наименее интересна из-за знания её потенциального будущего. Вести диалог с нужными людьми проще, когда сидишь напротив них – Бела и Нарцисса, мне пригодятся. Была ещё одна причина: Нарцисса заняла больше половины места, прижимаясь к стене возле окна. Не как забитый котенок – напротив, она положила ноги прямо на сиденье, чтобы поудобнее смотреть в дорогое зеркальце, оценивая свою красоту.

Нарциссическое расстройство личности?

— Ты так и не ответил на вопрос, — напомнила Белла.

— Студенты первого курса отрезаны от мира на полгода. Перед поездкой стоит всё перепроверить и учесть всё до мелочей, — ответил я, стараясь придать голосу нотки радушия, будто от приятной встречи.

— На дуэли ты был... неплох, — замялась Беллатриса. — Хищно, изящно, безжалостно раздавил своего противника. Отец долго рассказывал об этом и нахваливал тебя. Молодец, ты понравился моей семье.

— Сестра хотела сказать, что сама прожужжала нам все уши о тебе, — добавила Андромеда.

Лицо старшей Блэк перекосило, когда она посмотрела на сестру как на предательницу. Я благоразумно сделал вид, что ничего не услышал, чем, кажется, заработал несколько очков.

— Кстати… — решила сменить тему Белла. — Я не шутила, когда говорила о помощи в Хогвартсе. Могу провести для… — резко повернулась к Нарциссе. — Вам двоим экскурсию! Просто за компанию, так проще, меньше хлопот. Лучше меня всё равно никто не знает старый замок. Вы должны меня благодарить за оказанную щедрость.

В детстве она была цундере?

— Если не затруднит, не подскажешь, есть ли среди студентов Хогвартса те, кто контактирует с Хагридом – нашим лесником? — попытался выведать сведения для одной задумки.

— К нему ходят только грязнокровки. Говард… какой-то Говард с третьего курса Гриффиндора. А тебе зачем? — нахмурилась она.

— Интересно, с кем не стоит вести беседы в целях безопасности. Кто знает, какую заразу можно подхватить от гостей хижины в лесу? — уклончиво ушел от вопроса, продолжая весь путь вести самые простые беседы на разные темы.

Разговоры скрашивают время, а долгая болтовня помогает скрыть самые важные из моих вопросов: кто контактирует с Хагридом. Я долго планировал, как обезопасить Запретный лес от шпионов, проводил анализ вдоль и поперёк, и вариант был всего один.

За инцидент с открытием Тайной комнаты Салазара Слизерина, Хагрид получил запрет на использование палочки и право колдовать. Ему сломали важнейший для волшебника артефакт, но он сохранил обломки и позже, при помощи Дамблдора, поместил их в зонтик. То есть по законам Министерства магии лесничий Хогвартса несанкционированно использует магию при поддержке директора – серьёзное нарушение, за которое Дамблдору грозит легкий выговор.

Но что касается лесничего, увы, ему придётся покинуть свой пост и попросить директора заплатить за него штраф. С последним Альбус поможет, с первым даже ему не совладать.

Я вырву связующее звено между директором и пауками-шпионами. Незаменимое.

Однако я не могу отправить анонимное письмо в аврорат – от таких вещей легко отмахнуться. Нужно подписаться определённым именем, потенциально располагающим к знанию секрета Хагрида. Например, некий грязнокровка Говард... Ему за донос ничего не будет, кроме настороженного внимания Альбуса при выяснении его непричастности. Её быстро установят, но уже ничего нельзя будет исправить.

Безусловно, я рискую в случае разоблачения, но вероятность просчета минимальна. Причина? Моя задача проста: сперва подделать почерк Говарда, затем отправить письмо дяде, который как никто другой позаботится об остальном. Достаточно раскрыть, что Дамблдор держит шпионов для отлова нарушителей, потенциально – Пожирателей Смерти, если те надумают обосноваться в Запретном лесу для захвата заложников – студентов высокопоставленных сторонников Альбуса Дамблдора.

Дядя на радостях всё сообщит Волан-де-Морту, передаст письмо, заработает престиж, а я спустя время получу желаемое – лес в моём полном распоряжении.

Не зря я старался заручиться верой дяди – теперь он мне достаточно доверяет, чтобы «согласиться» стать моей фигурой на шахматной доске. Партия называется: «как не попасть в рабство». Для победы в ней нужны связи и… сила, завязанная на продолжении темных исследований. Малефикаром – высшим званием темных колдунов моей родины, стать трудно, если не запачкать руки на подопытных крысах, а они, увы, недалеко от Хогвартса обитают лишь в Запретном лесу.

С первым препятствием можно разобраться. Остальные требуют проверки и подготовки. Проверка безопасности начинается с ответов на вопросы, являются ли: все значки факультетов магическими жучками для отслеживания студентов; картины Хогвартса аналогом камер видеонаблюдения; выход из замка обителью чар сканирования и оповещения, методом фиксации всех, кто входит и выходит ночью из замка.

У меня нет точных подтверждений, но ответ на все вопросы определенно положительный. Я предпочитаю доверять интуиции, поэтому заранее придумал альтернативный план. Для его реализации потребуется небольшая подготовка в библиотеке Хогвартса: почитать о подводных обитателях, трансфигурации стекла, контроле водных масс, защите от влаги, и чарах – позволяющих толкать тело через пространство.

Почему именно эти темы? Дело в расположении гостиной Слизерина – она примыкает к Черному озеру, и большие окна позволяют разглядывать его дно. Стекло отделяет от водного массива, расположенного в шаговой доступности до Запретного леса.

Прозвучал сигнал о приближении к пункту назначения.

Я вежливо встал и покинул женскую компанию – простой джентльменский жест. Дополняя его, встал у двери, пока девушки переодевались. Таких, как я, было много, но некоторые первокурсники умудрялись отойти от поста, чтобы познакомиться с другими студентами.

Не слишком красиво, но и не смертельно.

Когда сестры Блэк закончили переодеваться в форму студентов Хогвартса, они вышли из купе, освобождая его для переодевания. Я быстро надел мантию – она была симпатичной, дорогой и качественной, но оставалась неудобной, противной вкусовым предпочтениям в моде.

Переживу.

Настало время выйти из вагона и поезда, оставив чемоданы. Их доставят домовики, работающие в замке, хотя некоторые магловские волшебники даже не слышали об этом. К счастью, старшекурсники объяснили им, как всё устроено. Мир не без добрых людей.

И не без прекрасных. Лунная ночь украшала Беллу, на миг заставив меня замереть.

Я всегда восхищался произведениями искусства; живыми и декоративными.

— Я не могу пойти с вами? — удивилась Нарцисса. — Но почему? Я хочу быть с сестренками!

— Цисси, — закатила глаза Беллатриса, скрещивая руки. — Все первокурсники плывут на лодках, а остальные едут на каретах. Такие традиции… не тебе их нарушать, — она прижала губы и посмотрела на меня. — Силван, присмотри за сестрой. Если она упадет в воду, пожалеешь.

— Допустима ли угроза? — наклонил я голову. — Прежде всего я следую правилам хорошего тона, помогая друзьям, без лишних напоминаний.

Я немного прощупал почву для перехода отношений на новый уровень – хрустальная дружба, едва сформированная. Белла и Андромеда не возразили, хотя в этом случае спорить было бы странно. Им бескорыстно предлагают заботу о младшей, таких людей не отталкивают.

С будущей сокурсницей мы направились к Хагриду, который собирал первокурсников, призывая их заученными словами. Почти карикатурно: «Лодка, видите лодку, садитесь в лодку, лодка перевезет вас в Хогвартс, если лодка качается – не качайте лодку, лодка доставила – выходите из лодки, оставьте лодку позади».

После переправы у меня заболели виски, и на миг из головы вылетела элементарная вежливость, но быстро вернулась. Я первым выбрался из плавающего корыта и подал даме руку, помогая слезть на берег. Она не сильно возражала, на удивление, даже согласилась пройтись, продолжая держать меня за руку. Так мы направились к главному входу в замок, прошли мимо рыцарских статуй и побродили по коридорам.

Хагрид не заблудился. В целости и сохранности, пусть и с поврежденным рассудком студентов… от частых упоминаний лодки, полувеликан передал нас заместителю директора. Минерва Макгонагалл, тридцатилетняя женщина в расцвете сил, с короткими каштановыми волосами, выразительным лицом и легкой печалью на сердце.

Она была влюблена в магла, сына фермера – Дугала Макгрегора. Очаровательный льстец сделал ей предложение, и Минерва согласилась, но всё взвесив, позже отказалась от помолвки. Боялась, что обычный человек и волшебница не смогут жить в согласии, лишь плестись в отношениях, построенных на лжи. Её родители, священник и ведьма, прожили так: магл не узнал правду о жене, та хорошо прятала свою волшебную палочку и скрывала магическую природу; свою и дочери.

— Вот дети. Прибыли на лодке.

«Лодочника могила исправит», — подумал я, стараясь сохранять невозмутимое лицо.

— Хорошо, можешь идти, — кивнула она лесничему и повернулась к первокурсникам. — Не переживайте, в какой бы факультет вы ни попали, вас ждут равные отношения и образование. Но перед распределительной церемонией запомните: в Хогвартсе все равны. Не имеет значения, кто ваши родители, какие семьи за вами стоят и сколько вы знаете о волшебном мире. Вы равны, поэтому дружите и всегда помогайте товарищам, независимо от факультета. Разделение условное; оно лишь говорит о вашей предрасположенности. Когтевранцы умны и рассудительны, помогут в решении трудных задач. Пуффендуйцы преданы дружбе, всегда придут на помощь с добрым словом и делом, помогайте им – они обязательно ответят. Гриффиндорцы сильны духом и храбростью, заслонят вас спиной и первыми ринутся на защиту. А слизеринцы... — Минерва на миг запнулась. — Кто, как не слизеринцы, помогут вам выпутаться из любых передряг, пользуясь хитростью и смекалкой?

Юные волшебники похлопали, в стороне остались приверженцы чистоты крови, они свято следовали идеологии родителей. Взять Нарциссу: она сильно морщила носик, переваривая бред про дружбу и жвачку.

Глупо, на самом деле, навешивать на студентов розовые очки. Их радужная реальность вскоре сломается об колено: факультеты враждуют между собой, внутри Слизерина постоянно плетутся интриги друг против друга, возможны издевательства и тяжелые травмы.

Стараясь не привлекать внимание, я спрятался за высоким толстяком. Заместитель директора не заметила моих аплодисментов или их отсутствия. Кроме того, я держался подальше от первых рядов, ловя пару понимающих взглядов из ближайшего окружения. Гойлы? Их семья сильна, они способные маги и занимают высокие позиции среди Пожирателей Смерти. С этим парнем лучше не конфликтовать.

Минерва закончила составлять первое мнение о студентах, и взмахом палочки открыла огромную дверь, ведущую в обеденную зону, она также служила главным залом. Нас усадили за стол Гриффиндора, он пустовал больше других, позволяя разместить всех новоприбывших.

Начались формальности.

Поочередно подходишь к стулу, садишься, и на тебя надевают распределяющую шляпу. Она сканирует твой разум, отправляя на один из факультетов. Зазывали по фамилиям, так что я оказался одним из первых, и усаживаясь на стул, чувствовал на себе внимательные взгляды преподавателей и других студентов.

Пусть смотрят, мне не жалко.

Шляпа, коснувшись моей головы, прошептала:

— Сложно… нет, любопытно, — древний артефакт с прорезью вместо рта понимал, что амулет на моей шее блокирует ментальный анализ, оставляя интуитивное исследование.

Я ощутил легкое покалывание в голове – предупреждение от артефакта. Значит, она всё равно пытается прочитать мои воспоминания, но безуспешно. Мысли остаются неприкосновенными, хотя ощущение было, будто невидимая рука касается души.

Долго ждать не пришлось, шляпа вскоре заговорила вполголоса:

— Сильная, устрашающая, непредсказуемая, скрывается под толщей воды в глубинах, разрушительная, — шляпы заставили меня задуматься.

Загадки.

Сравнивая её описание с животными, понятно, что речь идёт о кракене.

Кракен имеет много общего со змеями, больше, чем с другими существами.

Сила: змеи известны ядовитостью и умением заманивать жертву, используя хитрость. Они предпочитают прятаться и нападают неожиданно. Оба существа ассоциируются со смертью. Схожие формы: щупальца кракена изображаются закрученными спиралями, как и тело змеи. Внушение ужаса, гипнотический эффект, неожиданность появления.

— Слизерин! — как и ожидалось, меня отправили к змеям.

Мантия сменила цвет на зеленый в честь факультета. Шляпу сняли, и я уступил место следующим кандидатам. Им повезло больше, шляпа не раскрывала их натуру так публично. Минерва, часть преподавателей и, несомненно, директор слышали её слова. Стоит учитывать этот момент.

— Слизерин, да! — радостно села рядом со мной Нарцисса после распределения.

Перевожу на неё одобрительный взгляд:

— Поздравляю, вместе пройдём через семь лет обучения, — мягко начал диалог, но не успел его продолжить.

— Уступи место даме, — фыркнула Белла, заставив одного первокурсника подвинуться. Смещать ряд толчками было безрассудно, поэтому ему пришлось встать и пересесть. Унизила его по полной – хуже только головой в унитаз окунуть. Парень, кажется, из семейства Ноттов – союзников Тёмного Лорда.

— Сестренка, я справилась! — гордо указала Нарцисса на ещё несформировавшуюся грудь. — Три сестры на Слизерине, папа обрадуется.

— Веди себя прилично, — шикнула Белла, хотя сама неприлично ко мне придвинулась, нарушая дистанцию. Я не возражал, но на периферии зрения заметил, как слизеринцы начали перешёптываться.

Белла решила поддержать кого-то с неизвестной фамилией? Похоже, демонстрацией своей лояльности она развеяла все подозрения о моей чистоте крови. Удобно.

— А, Силван, как и обещала, отблагодарю тебя за помощь сестре. Покажу весь Хогвартс завтра после уроков, ты не против?

— Уроки? А что мы будем изучать? — вклинилась Цисси, обиженная, что её отругали и проигнорировали.

— При-ли-чно, — медленно повторила Белла.

— Экскурсия по Хогвартсу в замечательной компании. Чудесное предложение, — кивнул я, и это заставило Беллу резко обернуться.

Румянец? У неё, Блэк?

Неужели у неё тот возраст, когда играют гормоны?

Это только предположение, ведь поведение человека состоит из множества причин. Но мысль о гормонах показалась правдоподобной. Какие гормоны влияют? Окситоцин, «гормон объятий», помогает формировать привязанность и любовь.

Её нарушение границ может говорить в эту пользу. Окситоцин повышается при физической близости, а также при общении с интересными людьми и проявлении доверия. Если он начинает действовать, женщина, как правило, хочет «всё и сразу». Большей близости, почти инстинктивной. У девочки переходный возраст? Точно утверждать рано. Нужны дальнейшие наблюдения, но просто поговорить в приятной компании никто не мешает.

Продолжая общение с Беллой, я терпеливо ожидал завершения скучного обращения директора к первокурсникам. Всё стандартно – не хулиганьте слишком сильно, общайтесь, развивайтесь и не смейте ходить в Запретный лес.

Рассмешил, последнее правило я планировал нарушить в первый же семестр.

***

Завершено на бусти, ссылка в Примечании к работе, к прочтению доступно свыше 50 глав.

+10 по Игре Престолов

Глава 12 – Гораций Слизнорт

Гораций Слизнорт – декан Слизерина, сын влиятельного председателя Отдела международного магического сотрудничества, гениальный мастер зельеварения и скользкая, как змея, личность. С первого дня в Хогвартсе он привлёк моё внимание своим индивидуальным подходом к жизни, эгоистичным и расчётливым.

Именно он сопроводил первокурсников в гостиную Слизерина, раздал нам значки факультета и пожелал удачи. После этого попрощался и больше не маячил рядом, оставляя нас, словно зёрна среди сорняков, давая возможность самостоятельно прорасти каждому из нас – пробиться сквозь трудности. Никакой дополнительной помощи, вроде поливки техниками безопасности. В отличие от будущего декана Северуса Снегга, он совершенно не спешил помогать студентам Слизерина – ни словом, ни делом.

Что же тогда в нём меня привлекло? Он не тратит свои силы на всех, предпочитая сосредотачиваться на лучших, надеясь, что когда-нибудь они ответят ему услугой. Его клуб, названный в честь себя – «Клуб Слизней», состоит из самых выдающихся студентов, тех, кто знаменит своим происхождением или способностями. Факультет не важен; важны сами кандидаты и то, что они могут предложить Горацию в будущем.

Ещё в 40-х годах он извлекал выгоду из общения с самыми разными студентами: талантливые бедняки после выпуска предоставляли вина, билеты на концерты, различную информацию и секреты, богатые – материальные блага, такие как финансовая поддержка исследований в области зельеварения или отличные связи в Министерстве Магии для решения любых вопросов – выдача редких трав, которые не купить на рынке.

Конечно, не все из его учеников смогли отплатить ему за его покровительство, но многие – да. Его бывшие ученики быстро поднимались по карьерным лестницам во всех сферах магической жизни, будь то Аврорат, Отдел тайн или Отделы по контролю зелий и фантастических тварей.

Известный факт: даже отъявленные негодяи помнят об обязанностях быть благодарными в нужный момент. Гораций всячески покрывал проступки участников своего клуба, помогал им заводить полезные связи меж собой, писал рекомендательные письма в Министерство, объяснял устройство Хогвартса и становился их наставником. Попасть в его клуб – всё равно что оказаться на вершине пищевой цепи, потому что даже назначение нового старосты любого из четырёх факультетов не обходится без участия нашего декана, по совместительству профессора зельеварения.

Гораций хранил для членов клуба информацию, которую критически важно знать всем.

Значки факультетов, я изучил свой: он не только указывает местоположение владельца, но и определяет, находится ли владелец рядом. Просто не надевать его не получится, поэтому пришлось взломать, изменить магические чары и тщательно замести следы манипуляций.

Картины в гостиной Слизерина – они активно следили за обстановкой, вынюхивали секреты, передавая все подозрительные моменты Дамблдору. Гораций об этом не предупредил, пришлось самому наложить чары паралича и считывания памяти на картины глубокой ночью. Все опасения подтвердились, почти весь Хогвартс – шахматная доска Дамблдора.

В нашей гостиной не поговоришь спокойно, а чары паралича нужно накладывать так, чтобы тебя не заметили; ни люди, ни личности на картинах. Повезло, что дядя научил меня кривым лучам, позволяющим огибать препятствия на пути к цели.

Я также проверил главный выход из замка. Не только он, но и порядка двенадцати коридоров, лестница на третий этаж, лестница в подвал, дверь в медицинский пункт. Все они были под чарами отслеживания, активирующимися ночью.

Прямо колония без надзирателей… Хотя дежурные преподаватели тоже есть, они обходят коридоры Хогвартса по ночам, выискивая нарушителей порядка. Таких немало. Но ничего криминального – подростки часто ищут возможность уединиться для любовных встреч. В общежитии не вариант, тут трем сожителям не объяснишь, что галстук на двери – просьба не мешать, и что всё должно храниться в тайне. Слизерин и тайны, да тут каждый секрет используют как инструмент давления. Вот подростки и ищут подходящее место.

Грифы, Когти и Хвосты – там наверняка тоже не без трудностей с этим.

Но не о них сейчас.

Гораций... я уверен, что он рассказывает выведенные мной сведения исключительно членам Клуба Слизней, хотя мог бы сэкономить время всем слизеринцам. Декан без лояльности к факультету, но преданный избранным.

Интересный человек, его тщеславие и жажду связей можно выгодно использовать в будущем, когда представится шанс вступить в клуб.

Всё для вступления у меня уже есть, кроме одного – я не спешу демонстрировать свои навыки или возможности. Проблема в слежке… Я не параноик. Просто несколько картин, чей взгляд мне не понравился, я незаметно для них погрузил в сон и считал их воспоминания с помощью сети отработанных заклинаний. Информация меня не порадовала: у них был пунктик на мой счёт. Дамблдор либо уже знает об Антонине Долохове как о правой руке Волан-де-Морта – что почти факт, либо ему не понравилась настороженность Шляпы.

Причин может быть много, но это не важно. Важно внимание... Из-за него на всех уроках я вёл себя тише воды, ниже травы, находясь всегда в незаметной зоне. Никаких превращений спички в царственный бокал вместо иголки на уроках Минервы, никаких сложных зелий на уроках Горация, никаких эффектных полётов на метле или сложных чар у других профессоров. Скромно, но не хуже большинства.

Осторожность ещё вредила и в других делах. В библиотеке я никогда не брал все нужные книги сразу. Среди пяти-шести книг только одна оказывалась необходимой, остальные просто полезными для общего развития. Подготовка к побегу из Хогвартса занимала не дни, а недели, отдаляя меня от истинной цели.

Неприятно, но теперь меня не в чем заподозрить по библиотечным записям.

План по ненасильственному устранению Хагрида продвигался. Мне всё же удалось выкроить время и «случайно ошибиться» классом, перепутав первый с третьим, где училась моя цель – третьекурсник Говард Патерсон, грязнокровка и мечтатель. В будущем хочет заняться изучением магических тварей, особенно увлечён драконами. Так он и познакомился с Хагридом, а после просто присел ему на уши, в попытках узнать больше о крылатых созданиях. Хагрид, будучи фанатиком своего дела, делился информацией, не утаивая деталей.

Я узнал о Говарде достаточно, прежде чем нарочно столкнуться с ним после его выхода из класса. Гриффиндорец этого не ожидал, потому уронил школьные принадлежности и пару пергаментов с «эссе».

Признав неловкость ситуации, я помог ему собрать вещи, попутно запоминая каждую букву с помощью минимально освоенной окклюменции. Говард не заметил подвоха и не затаил зла, просто поинтересовался, что первокурсник делает в классе старшекурсников.

Я же, не тая, ответил – искал подругу. Ведь ложь – это не тайна, верно?

Подругу я не искал, ведь Беллатриса находила меня сама. Слухи о нездоровом интересе Блэк к первокурснику уже начали ходить не только по гостиной Слизерина, но и за пределами – в обеденном зале на других трёх столах.

Были причины. Слухи вспыхивают как пожар из-за изменения поведения.

Как я узнал, раньше она никогда не посещала библиотеку, а теперь из-за моего закапывания в книги начала захаживать. Раньше спала до завтрака, теперь через силу вставала на пару часов раньше, чтобы встретить меня в гостиной. Никогда не увлекалась семейным наследием, но после наших разговоров узнала, что меня интересует ментальная магия. И о чудо, через неделю сова Блэков прислала ей семейную книгу по менталистике. Беллатриса, не отличавшаяся рвением к учёбе, теперь со мной разбирает различные заклинания, зелья и теорию магии, попутно вдвоём изучая книгу по ментальной магии. Там хранились секреты по окклюменции и легилименции, которыми не владели Долоховы – чтение памяти вещей, картин и магических тварей. Клад. Белла была не против поделиться, хотя прежде прославилась как редкостная эгоистка.

В общем, я подозреваю, что дуэль стала катализатором её интереса ко мне. Всё остальное – просто совокупность причин и факторов. Это нехорошо. Так дело может дойти до помолвки.

Беллатриса не была помолвлена в этом возрасте, что редкость в магическом мире. Меня же… ещё в девять лет пытались связать помолвкой с Распутинами, проживающими в Польше. Спас только магический талант. Родители подумали, что чем сильнее я стану, тем более выгодную партию они смогут подобрать для усиления влияния рода.

«Любовь? Штука для грязнокровок», — припомнил я.

Сильнейшая и темнейшая семья Британии – за такую партию они уцепятся, если дело дойдёт до помолвки. Если Белла намекнёт Блэкам, а те будут не против связаться с Долоховыми, все формальности уладят быстро.

Связаться с потенциальными сторонниками Тёмного Лорда.

Хуже не придумаешь.

Надеяться на то, что Блэки откажутся, тоже не приходится. У них три дочери – три способа усилить род. Чистота моей крови уходит корнями в древние языческие времена, ещё до крещения Руси. Мы стражи ренегатов и всех тёмных магов, скрывающихся в тайге, а значит, военные резервы нашей семьи огромны – в натянутой теории, наши резервы сражаются только за свой дом по давнему соглашению.

Богатство среднее, берется с дани за защиту, но количество древних артефактов и реликвий делает нас состоятельными. Всё это помимо того, что Антонин – правая рука Волан-де-Морта, потенциального нового владыки Англии. Связь со мной выгодна, она даёт сеть связей через теорию рукопожатий.

Весь день перед Хэллоуином прошёл в тяжёлых раздумьях о дальнейшей судьбе, Беллатрисе, отправленном поддельном письме дяде, а также о финале моих подготовительных мероприятий к первому побегу из стен замка.

Поэтому голова гудела, когда я вернулся вместе с тремя одногруппниками в нашу комнату. Живу в одних стенах с «интересными людьми». Беллатриса сказала о них, что это заговор ничтожеств – так быть не должно.

Два брата-близнеца, Джеймс и Джордж Квинтрелл, на четверть великаны, уже в этом возрасте были похожи на амбалов. Метр семьдесят, широкоплечие, мускулистые, с кирпичными лицами, интеллектом на уровне пятилетних детей.

Многие волшебники презирают грязнокровок, а уж выходцев союза мага и волшебной твари – тем более. Великаны классифицируются именно как твари, поэтому к полукровкам и четвертькровкам относятся как минимум с презрением, а в худшем случае могут устроить тёмную.

Мой третий сосед, маглорожденный волшебник Уильям Рассел – его родители влиятельные бизнесмены. Но, помимо «нечистоты крови», есть ещё одна причина для нападок: темнокожий, он может легко подвергнуться издевательствам из-за цвета кожи. Идеальная мишень для атаки. Грязный внутри и снаружи. От травли его спасло только то, что великаны привлекли больше внимания своими размерами. А после моей лекции о единстве, первокурсники поостыли, а старшекурсники в наши дела не вмешивались – у них и своих забот хватало.

Однако…

Поселить чистокровного волшебника с такими людьми... на что рассчитывал Альбус Дамблдор? На разборки с использованием волшебной палочки и на моё исключение за нарушение школьных правил? Или на проверку характера? Дамблдор определенно знает, что Долоховы настроены радикально к таким представителям волшебного мира – желают предать забвению всю грязную кровь. Разместить их потомка с такими кадрами...

Загадка.

Впрочем, моим соседям повезло: я могу сколько угодно изливать критику на всех не наших, но делаю это из необходимости, а не большого рвения. Наедине общаюсь с любыми студентами, как с равными, ведь что говорила Минерва? Все мы равны. Она лишь забыла уточнить, что равны мы – пока это кому-то выгодно.

Мне выгодно.

Нет смысла избавляться от любых шахматных фигур, покуда нет бесполезных людей только по факту их крови – всех можно использовать. Но для этого следует заручиться доверием, что в клубе змей считай… что раз плюнуть.

Джеймса и Джорджа пытались унизить и поиздеваться над ними прямо в гостиной Слизерина. Я вмешался, но осторожно, затрагивая другой фактор недовольства.

«Мы окружены врагами; три ничтожных факультета пытаются доказать, что хоть в чем-то превосходят змей. Чтобы победить нас, они объединяются, сплетаются в крысиные стаи для нападок. Что это значит? Угроза. Если мы будем конфликтовать между собой, разве не станем уязвимы для крыс, уподобившись мечу с кучей зазубрин, что разобьётся после одного удара об их крысиный щит? Принижая любого из своих, мы лишь дадим врагам повод использовать наш раскол против нас или, что хуже, откроем спины для удара ножом», — так я говорил ещё на первой неделе, подкрепив слова разлетевшимися слухами о моей победе в дуэли с выпускником Хогвартса в поместье Малфоев – в магическом сообществе ничто не забывается.

Лекция вместе с репутацией помогли заручиться возможностью присмотреться к близнецам получше. Я рисковал ради них, поэтому надеялся увидеть в них пользу, чтобы решить, стоит ли брать братьев под своё покровительство и обеспечивать их зельями для поддержания мышечной массы и укрепления костей. Они уже физически сильны; снабди их ресурсами для роста, зачарованными вещами или доспехами на отвод заклинаний, и потомки великана станут отличным инструментом запугивания, лучшими вышибалами. Но пока я выжидаю и не тороплюсь с промывкой мозгов, иначе вложу силы не в тех людей.

Что касается Уильяма Рассела, он часто сидит за магловской книгой по финансам. Если добьётся небольших успехов, его можно будет использовать, обучив более глубоким знаниям. Хороший финансист или торговец с амбициями готов замарать руки, имея дело лишь с цифрами. Я надеюсь на приобретение такого кадра, но мне нужно убедиться в его талантах.

Наблюдение и анализ – залог успеха. Да и спешить некуда.

Пока все трое бесполезны в глазах окружающих, хуже, грязь под ногами вне зависимости от будущих достижений. Но не в моих глазах. Волан-де-Морт собрал под своё крыло всех чистокровных; Дамблдор всех угнетённых. Мне остаётся выбирать союзников среди тех, кто остался за бортом этих двух кораблей, или из тех, кому не успели бросить спасательный круг.

— Силван, — обратился ко мне Джеймс. Его от брата отличали короткие волосы и кривой нос. — Зачем читаешь? Это… се было вчера.

Эссе было позавчера.

— Книга по бытовым чарам. Она полезна для экономии времени на повседневные дела: взмахнул палочкой – и не надо идти в душ, другой взмах – и складки на одежде пропадают. Время наш самый ограниченный и бесценный ресурс, если его можно сберечь, невежливо отмахиваться от такой возможности.

Оправдал чтение бестселлера для домохозяек.

— О! Взмахнёшь? — попросил он.

Я кивнул, достал палочку и повторил движения из книги. Бросил заклинание на двух братьев, предвидя, что второй тоже попросит. Разобрался с очевидной проблемой заранее, но, пожалуй, зря – они тут же начали «проверять результат».

— Свежо, — вставил Джордж.

Чтобы отвлечься, я уткнулся в книгу, продолжая листать страницы. Они не поняли намёка, так что мне, не поворачиваясь к ним, пришлось отвечать на вопросы по заклинаниям. Вряд ли они запомнят хотя бы половину, но такова их природа. Нельзя винить канарейку за то, что у неё нет крыльев орла. Просто иногда в компании потомков великанов чувствуешь лёгкое чувство стыда.

Благо, было поздно: первым спать пошел Джордж, за ним Джеймс. Уильям долго читал и лишь к полуночи полушёпотом пожелал мне спокойной ночи и заснул. Точнее, не совсем. Я спустя полчаса проверил чарами, кто из «детей» спит, а кто притворяется. Уильям не мог уснуть – перегрузил себя чтением. Лишь через час окончательно отключился.

Убедившись, я наложил на себя чары приглушения звука и, отложив книгу, направился к двери. Приоткрыл её и выпустил заклинание поиска: двадцать световых шариков, почти невидимых глазу. Если они попадали в человека, то исчезали. Как оказалось, вернулось всего восемнадцать. Вздохнув, я закрыл дверь и в уме повторил заученный за два месяца материал.

Полезно для усвоения. Когда наскучило, начал придумывать ситуации, в которых эти знания могли бы пригодиться, чтобы в нужный момент сократить время на принятие решений. Так простоял где-то полтора часа. Затем открыл дверь, и снова использовал заклинание поиска живых. Никого не оказалось в коридорах, по крайней мере, в пределах заданных мною координат. Если только ученики не приклеились к потолкам, всё было в порядке.

Вышел и направился к концу коридора. Теперь нужно наложить заклинания паралича на картины под наклонным углом. Всё быстро и точно, чтобы одна картина не заметила неполадок на другой.

Сразу вспомнились все тренировки дяди – они не прошли даром. Несколько взмахов палочки с необходимой дозой намерения, и мне удалось невербально «оглушить» все картины в гостиной Слизерина; картины помнили голоса всех студентов.

Встаю перед большими окнами.

Дело муторное.

Сначала использовал заклинание, обволакивающее тело магической пеленой, отталкивающей воду и служащей ещё одной цели. Затем сосредоточился на задаче. Ошибусь – затоплю всю гостиную и получу не только штраф, но и выговор. Лучше не оплошать. Одним заклинанием создаю магический барьер, непроницаемый для воды, словно второе стекло. Вторым заклинанием заставляю первое стекло исчезнуть, буквально.

«Пелена должна позволить безопасно пройти сквозь барьер, который не пропускает воду. Вода содержится и в нашем теле, но пелена должна помочь в этом, если верить только книге…» — взвесив все риски, делаю решительный шаг и оказываюсь прямо в Черном озере.

Здесь опасно: сирены, русалки, кракен и еще несколько морских тварей. Чтобы избежать встречи с трезубцем или щупальцем опасного существа, поднимаю палочку и использую заклинание толчка, мгновенно выбрасывающее меня на поверхность, даже выше, позволяя встать на воду и использовать заклинание хождения по ней. Неудача. Успел намочить ноги. К счастью, бытовое заклинание сушки исправило оплошность.

Пройдя по озеру, выхожу на сушу.

Впереди лес, позади вода.

— Первый этап плана: покинуть Хогвартс, — слегка отвожу мантию и нащупываю рукоять ритуального ножа, тут же вытаскивая запрещенный предмет. И смотря в лезвие, задумываюсь: — Второй этап завязан на дяде. Трудно, когда от меня мало что зависит, но терпение – залог успешной интриги.

Пора возвращаться.

К Запретному лесу пока рано соваться: пауки остаются главными добытчиками информации для Дамблдора. Поэтому возвращаюсь на исходную позицию, погружаюсь под воду, до уровня окон, и прохожу сквозь них.

Взмахом палочки возвращаю окна, а другим убираю барьер и пелену.

Легко выходить и входить, если не встретишь сюрпризов.

Очередное заклинание – проверяю коридоры, чисто.

Ухожу из гостиной, оборачиваюсь, чтобы снять заклинания паралича с картин. Если забуду – не страшно, другие ученики порой подходят к картинам вплотную, чтобы применить похожие чары. Картины запоминают их лица, и очухавшись, идут к директору – их персонажи умеют перепрыгивать из одной в другую.

Дамблдор, правда, от таких доносов с улыбкой отмахивается – ни одного разбирательства не припомню. Разве что может проверить, где эти ученики бродили по замку с помощью «оповещалок». Ничего не найдет и придет к выводу, что кому-то понадобилась гостиная ночью и только она.

Шансы на иной исход невелики. Кто может подумать, что найдутся безумцы, пытающиеся покинуть Хогвартс ночью с серьезной подготовкой? И зачем? Ученикам Хогвартса не нужно сооружать убежище в Темном лесу для проведения темных ритуалов и изучения богатого внутреннего мира фантастических тварей, чтобы лучше понять природу магии. К темным исследованиям прибегают гораздо позже, в лет двадцать или тридцать.

***

Завершено на бусти, ссылка в Примечании к работе, к прочтению и скачиванию доступно свыше 50 глав.

Глава 13 – Гостиная Слизерина

Дыхание застряло в груди, будто кто-то выкачал кислород из воздуха и поместил его в цистерну. Пробуждение напоминало сонный паралич, не самое приятное чувство. Сказывается стресс, переизбыток информации и отсутствие задержки между миром грез и реальностью. Хотя реальность и полна возможностей, к сожалению, она несет больше утомления, нежели обитель кошмаров или приятных сновидений.

Открыв глаза и приподнявшись с кровати, замечаю Джеймса и Джорджа – два брата, соревнующихся, кто отожмется больше раз. В нашей комнате четыре кровати, три метра между каждой. Места много, так зачем было соревноваться рядом с моей зоной комфорта? Их блестящие от пота тела воняли ничуть не меньше, чем тысячелетняя кора лешего.

Поднявшись, неторопливо достаю палочку и использую несколько заклинаний, чтобы проветрить помещение. Вытяжки нет, окон тоже, воздух перед сном был спертый и раздражающий. Но братья-великаны решили добить его утром.

— О! Давай с нами, — предложил Джордж, успев отжаться три раза, пока говорил.

— Тренировка тела, — усмехнулся я, подходя к одежде и надевая студенческую форму. — Конечно, развитие физических возможностей – мудрое решение, если целью является ломать обидчикам кости или заставлять слабых подчиняться. Но мой интерес лежит далеко от уличных разборок. Он ведет к поиску настоящей силы – той, что скрыта в разуме, воле, в умении контролировать ход событий. Я предпочитаю тренировать свой ум. На мой взгляд, наш ум – это оружие, способное преумножить любую физическую силу, объединить всех ее обладателей в один отряд и повести его к победоносной, определяющей статус цели. Просто развивая физическую мощь, рискуешь остаться обычным солдатом, выполняющим приказы не только компетентных полководцев, но и тех, кто занимает свое положение без должной компетенции. Лучше не полагаться на рулетку судьбы.

— А-э, а попроще можно?

— Кому ты это объясняешь? — вставил Уильям, тут же сглотнув, когда братья обернулись к нему с угрожающими взглядами. Догадались, что их обвиняют в неразумности.

— Своим товарищам по комнате, с кем я делю эти стены, — обрисовал я. — Видите ли, мир построен на границах. Хогвартс отделяет нас от Англии, факультет Слизерина от других студентов, а наша спальня от остальных сокурсников. Нас четверых это в каком-то смысле роднит, сплачивает в группу перед любой угрозой извне. Мы семья, несмотря на сильные и слабые стороны каждого из нас, — завершил я, окончательно одевшись.

Взял сумку с принадлежностями и направился к выходу.

Длинный коридор привел меня в наполовину заполненную гостиную. До завтрака час с небольшим, достаточно времени, чтобы поговорить и наладить контакты. Впрочем, я не люблю находиться в центре внимания или бегать по разным знакомым. Важно появляться и исчезать на публике в нужный момент, такой подход позволяет быть загадочной и притягательной личностью.

Найдя тихий уголок, я подошел к пустому креслу, уселся, достал из сумки учебник по магической парализации и погрузился в чтение. Мозгу нужна новая информация для продуктивного дня.

— А та вредная ведьма разве не с тобой? — язвительно спросил слизеринец.

Люциус Малфой, второкурсник, слабый социальный интеллект и полное неумение заботиться о себе. Сейчас это незаметно, но в будущем он исправит свои недостатки и поднимется высоко в Министерстве Магии.

Без помощи семейных ресурсов он наверняка остался бы на дне, но не стоит судить о нем только по «первому впечатлению». Связи дают трамплин к власти, а удерживают её наши собственные таланты. Малфой удерживался долго. Проиграл, но такие уж времена грядут, где все проиграют и лишь единицы выиграют.

Осмотрев его, я постарался не морщиться.

Пятно на мантии от животного жира еще не выведено. Одежда помятая, волосы плохо причесаны, хотя уже достают до плеч. Такие волосы требуют либо ухода, либо большой смелости, чтобы их носить. Но хотя бы перхоти нет.

Похоже, Люциус Малфой сильно зависим от горничных и домовых эльфов, год самостоятельности мало чему его научил.

— И тебе доброе утро, — вежливо кивнул я, закрывая книгу и убирая ее в сумку. По правилам этикета магического сообщества, если тебя отвлекли, то ждут внимания. Игнорирование обижает. Смысла ссориться по мелочам нет. Следует поговорить.

— Астра совсем дура, — резко сменил он тему. — Представляешь, я ей комплимент, а она меня при всех оскорбила! Среди них даже грязнокровки были! Она вообще ничего в себе не держит, из нее все так и льется.

Астра Зервас в потенциале будущая Миссис Гринграсс, мать Дафны, первокурсница греческого происхождения. Льюис Гринграсс – будущий глава нейтрального рода, первокурсник британского происхождения. Они оба на Слизерине, оба не самые плохие собеседники и талантливые волшебники. У них характеры немного скверные, со своими особенностями, но вполне терпимые. А вот Люциус умудряется за пару фраз кого-нибудь оскорбить или полить грязью – характер у него, прямо скажем, непростой.

Интересно даже, как так вышло, что он решил ухаживать за Астрой?

Она красавица, но Малфою всего двенадцать лет. Ему рано гормонами разбрасываться. Или он хочет показать статус за счет приобретения объекта всеобщего обожания? Таких две на первом курсе – Астра и Нарцисса. На втором… одна девчонка, на третьем никого, на четвертом несколько. Почти все старшекурсники наслышаны о его характере, следовательно, ему остается ловить рыбку только среди новичков.

— Из кого льётся? — тихий, спокойный, сдержанный вопрос прозвучал со спины образцового представителя знатного рода Малфоев – его будущего главы. Весело наблюдать, как будущий столп Альбиона резко бледнеет, краснеет, отворачивается и делает вид, будто это вообще ветер был.

Поднимаю взгляд и на мгновение останавливаю его на зелёных глазах. Яркие, полные ледяной энергии, напоминающие ядовитое болото – ведьминское, магическое и таинственное. Кожа лица бела и прекрасна; серьёзно, в ней не просто миловидность, а развитая до максимума привлекательность. И да, волосы цвета белой платины, не совсем блондинистые, скорее смесь белого и золотого. Неудивительно, что мальчики за неё дерутся – пока что перебираются словами, а там, глядишь, через пару лет и до волшебных дуэлей дойдет за руку дамы.

— Из реки неудачных шуток, впадающей в море провальных комплиментов, — смягчил я ситуацию, вдохнув через нос. У кого-то неприятности. — Астра, распущенные волосы тебе к лицу. Однако, ты сменила парфюм на «Лунный Флер» с ароматами сирени и лилии. Бесспорно, духи популярны, но в последнем выпуске газеты «Шепот Англии» на четвертой странице писали о деградации кожного покрова. Это не просто слухи, главный целитель Мунго выступил с официальным заявлением, требовал запретить Лунный Флер ради общего блага. И неестественное покраснение на твоей шее лишь подтверждает его опасение.

Астра использовала новые, разрекламированные, но паленые духи. Не самый резонансный случай, производители парфюма изрядно дали на лапу Министерству Магии. Достаточно, чтобы представители власти закрыли глаза на жалобы волшебников и требования Мунго.

— Что?! — бойко подошла к моему креслу и уселась. Пришлось сесть в полуоборот, чтобы никого не обидеть. Утомительно. — Мне Паркинсон посоветовала!

— Ты доверилась девочке из рода, чей выходец даже не смог убедить магов в необходимости запрета… э… браков с маглами? — вмешался Люциус, припомнив интересный инцидент.

— Персей Паркинсон занял пост третьего министра магии в 1726 году, в период, когда действия двух предыдущих министров принесли плоды. Волшебники желали изоляции от обычных людей и взаимного существования с теми, кто проявит хотя бы толику магического искусства. Если бы законопроект Персея тогда одобрили, началось бы восстание тех, кто уже связан с грязнокровками или имеет спорное происхождение.

— Будь на его месте мой отец… — Малфой не успел договорить.

— Нет, нет, ещё раз нет! Пусть историю рассказывает призрак. Что там по коже? Эта дрянь, она что, хотела, чтобы я заболела? Она рекомендовала… аромат был неплохим…

— А ты поверила, ну ты и д... ну, думала не так, — взбешённый взгляд девочки тут же приструнил мальчика, старше на год. Надо запомнить это и припомнить в будущем, если захочу испортить с ним отношения. Где-то в параллельной вселенной.

— Зависть как кислота, медленно разъедающая изнутри, — вздыхаю. — Она заставляет думать о том, чего у тебя нет, а не о том, что у тебя есть. Пока ты обладаешь красотой, которой обделено окружение, ты неизбежно притягиваешь завистников – готовых пойти на всё, чтобы уравнять вас. Например, они посоветуют под лицемерной улыбкой разъедающую кожу отраву. Зависть к красоте мешает понять им, что объект их вожделения – лишь внешность. Важно то, что внутри, и это куда ценнее, чем самая изысканная шуба, — плавно перехожу к делу. — С этим ничего не поделаешь. Но с последствиями можно. Возьми сушёную полынь, сердце лягушки, лавандовую соль, крылья бабочки, пыль красной руды и скорлупу яйца. Из этого варится зелье, оно поможет. Мазь, наоборот, всё усугубит. Легкий яд уже проник через кожу в тело, и последствия на шее лишь видимые дефекты. Внутренние могут привести к большим неприятностям.

— И где мне это раздобыть?! Я не могу послать сову в Грецию, даже если захочу…

Паника, конечно, излишняя: духи не смертельны, здоровье особо не портят. А вот внешность подпортить могут серьёзно, вплоть до дорогостоящего восстановления в Мунго.

Подожди, а не сошлась ли она с Льюисом Гринграссом из-за оказанной помощи?

Луи, ты парень хороший, если я твоему будущему навредил, не серчай.

Не мы такие – жизнь такая. Сделай добро – разрушишь семью.

— Я могу! У меня много галеонов. Мой род самый богатый во всём мире, нет ничего, чего бы мне не купил отец, — Малфой похвастался так, что сам себя закопал.

— Ага, я лучше буду обязана маглу, чем тебе, — Астра отвернулась.

— Сегодня свободный урок зельеварения. Все необходимые компоненты для зелья предоставляет профессор. Гораций славится спонсорством талантов и не скупится на их раскрытие. Хотя, перечисленное мной можно купить в алхимической лавке на Косом переулке за галеон, а если хорошо поторговаться, вполовину дешевле, — задумался я на моменте экономического подсчета.

Один галеон равен пяти фунтам, на момент моей смерти один фунт стоил чуть больше ста рублей. По таким расчётам Гарри Поттер получил в наследство полмиллиона долларов в эквиваленте маглов.

«Знаете, в чулане у Дурслей я живу для души, а сам я сказочно богат» — слегка улыбнулся шутке в голове.

— Я не умею варить зелья.

— Я могу нанять старшекурсников, которые умеют. Отец хорошо даёт мне на карманные расходы, — от слов Люциуса я попытался всеми силами отмахнуться, стараясь не позволить им проникнуть в мой разум. Смешно. Ему не хватает только золотой ауры.

— Сварю на уроке, если качество высокое, профессор Гораций позволяет взять немного за старания. Тебе хватит, — предложил я компромиссное решение между «мы в луже» и «мой батя заплатит».

— Долохов, — нахмурился Малфой. — Если об этом узнает страшная ведьма, она тебе такое… ну, я слышал о… как её там… большом обрезании, — пригрозил он кастрацией.

— Что узнаю?

Да вы издеваетесь.

Стараясь сосредоточиться на собеседниках, я в очередной раз упустил из внимания нового участника – Беллатрису Блэк. Она сперва одарила презрительным взглядом Малфоя, затем тёплым меня и устрашающим Астру. Благо, я от компании не сильно отдалился, и Блэк вернула взгляд на меня, в котором читалась явная угроза.

Вот как ощущают себя люди, когда их застукали за изменой?

Необычные ощущения: смесь равнодушия и лёгкой опаски за тёмные углы Хогвартса.

— Конфронтация на первом курсе, как лёгкие интриги на ветру. Ничего достойного внимания.

— А подробнее? — к моему удивлению, она подошла к Астре и села между нами. Я думал, сядет слева, но её уровень собственничества переходит все границы дозволенного.

Мы просто друзья, только и всего.

— Силван сделал ей комплимент и предложил помощь! — связно высказался чем-то недовольный Люциус.

— Комплимент? М-м, помощь? Понимаю, — прерывисто проговорила она, переводя взгляд на Астру. — Девочка, будь добра, иди к своим.

— Мы учимся вместе, — непонимающе приподняла бровь Астра. — И он обещал мне помочь с зельем из-за пакости Паркинсон. Она посоветовала мне дрянь вместо духов, что кожу разъедает. Этот сноб, — кивнула в сторону Малфоя. — Предложил решить всё деньгами. А Силван – зельем. Так что в чём твоя проблема?

— Пойду я, там это, что-то интересное, — попытался слиться Люциус, пока его не втянуло в водоворот.

— Сиди на месте, — пригрозила Блэк. — Никто не уйдёт! Сперва я хочу понять, кто мне врёт. Какой ещё комплимент он тебе сделал?

Астра меня не сдала. Она принялась кратко объяснять, что я использовал её причёску как предлог для указания на проблемы с духами, что немного успокоило Блэк. Относительно. Беллатриса пошла в атаку на Люциуса, разбирая его мужскую гордость по кирпичикам.

Вроде бы обычный разговор в гостиной Слизерина привёл к разрушению любовной линии между Астрой и Луи, глупой ревности Беллы, детскому недоумению Астры, и одной жертве: Люциус Малфой, я запомню тебя как героического козла отпущения.

Мы просидели в этой необычной обстановке около получаса, после чего отправились в обеденный зал. День всех Святых: по залу плавали тыквы, выполняющие роль освещения, а столы изобиловали хорошей пищей и дорогими яствами. Пир был даже лучше, чем на вступительной церемонии.

Правда, атмосфера была накалена до предела.

Совы принесли утренние новости «Пророка» – самой продаваемой газеты, которой покровительствует Министерство Магии. Уже на заголовке была разгромная статья о том, как директор Хогвартса укрывает мага-убийцу, замеченного при инциденте в Тайной комнате.

Миртл Элизабет Уоррен погибла, и во всём обвинили Хагрида. Непреднамеренное убийство – следствие пришло к выводу, что полувеликан случайно выпустил Чудовище Слизерина. Тем не менее виновного официально нашли, сломали его палочку и с позором поставили клеймо в личном деле. Теперь выясняется, что у него есть проводник магии, и новый директор Хогвартса во всём поддерживает и защищает его от закона.

Волан-де-Морт отрезал все пути к отступлению благодаря этой газете.

Поднялся общественный резонанс, началось расследование, и скоро должен прийти новый лесничий. План почти удался. Одно волнует: глубина энтузиазма Тёмного Лорда – возможно, он серьёзно зацепится за «приманку» с тем, что пауки-шпионы охраняют Хогвартс от захвата заложников.

Будет интересно посмотреть, как далеко он зайдёт.

И сколько это принесет хаоса.

«Хаос – это не провал. Хаос – это лестница. Многие пытались взойти на неё, но оступались и уже не пытались вновь», — припомнил я высказывание одного интригана, обдумывая, сколько волшебников понадобится сбросить с лестницы во время хаоса ради достижения устойчивого положения в этом обществе. И сколько из них сбросятся без посторонней помощи.

***

Завершено на бусти, ссылка в Примечании к работе, к прочтению и скачиванию доступно свыше 50 глав.

Глава 14 – Долохов, пора варить!

Чем осторожнее человек в своих обещаниях, тем точнее он их выполняет. Я пообещал помочь с зельем, дал слово, поэтому был готов на уроке зельеварения использовать все накопленные знания. Благородный поступок, но лишь потому, что данное мной обещание не стоило мне ничего, простая мелочь, которую можно без зазрения совести отдать нуждающемуся. Всё же родители учили меня совсем другому: держать слово лишь в крайнем случае, когда иной вариант ведёт к репутационному урону, а не к выгоде.

Улыбнувшись, вспоминая нравоучения Данило и Шарлотты, я принялся работать, как только мы дошли до кабинета зельеварения под руководством ушедшего проветриться Горация. Сегодня был свободный урок, поэтому каждый мог подойти к алхимическим ингредиентам и выбрать всё, что душе угодно. Я взял сушёную полынь, сердце лягушки, лавандовую соль, крылья бабочки, пыль красной руды и скорлупу яйца.

Ни один из компонентов не соответствовал стандартам для зелья. Все они не подходили по критериям качества из-за небрежного хранения, просроченного срока годности или утраты магической силы.

Это не вина нашего профессора – так происходит с любыми компонентами для зелий. Природный идеал – это миф, потому на третьем году обучения во французском университете алхимиков имени Фламеля студентов учат таблице из тысячи листов, где описаны стандарты, а затем до выпуска их тренируют искусственно подстраивать компоненты под эти требования. Чем сложнее и более насыщенные магией материалы, тем тяжелее с ними работать. Например, сердце дракона может вызвать мигрень уже на этапе базовой обработки, что уж говорить про продвинутую алхимию.

Мой первый настоятель по зельям отзывался обо мне лестно: малолетний идиот с посредственным потенциалом в искусстве настоящей варки. Высокая оценка. Он был профессором французского университета алхимиков, пока не вывел опасное для здоровья зелье. Препарат вызывает привыкание и множество побочных эффектов, вроде обезображивающих магических мутаций. Если бы он не сбежал в Сибирь, где собираются ему подобные, быть ему любовником Дементора – демона, высасывающего душу.

А так старик удрал и немного подтянул меня в зельеварении, достаточно для работы с низкосортными материалами.

Разложив компоненты на столе, я принялся при помощи палочки и порядка двадцати заклинаний подгонять ингредиенты под приемлемые значения. Плавно переходя к банальной рутине: подойти к стойке с котлами, выбрать свой, принести на стол, использовать чары для призыва воды и её кипячения до приемлемой температуры.

Первая фаза: скорлупу яйца нужно растолочь. Подойдёт любое заклинание дробления, например Пулверсио, или можно воспользоваться ступкой. Мелкие частицы скорлупы укрепляются чарами, чтобы они как можно дольше сохраняли структуру и не крошились во время варки. Для этого используется заклинание Сулидус. Иногда добавляют алхимическое связующее вещество, оно дорогое, и первому курсу его не предоставляют даже под руководством расточительного филантропа. Поэтому ограничиваемся чарами, аккуратно бросая частицы скорлупы в котёл и поддерживая температуру, чтобы избежать перегрева на начальном этапе.

Вторая фаза: крылья бабочки посыпаются лавандовой солью. Затем смешиваем ингредиенты в однородную массу. Можно было использовать блендер, но такого оборудования у нас на уроках зельеварения нет. Прибегаем к палочке и проверяем температуру перед тем, как бросить смесь в котёл.

Третья фаза: ждем тридцать секунд, после чего добавляем пыль красной руды для окрашивания зелья. Этого оказалось недостаточно, пришлось дополнительно усиливать краситель. Когда цвет меня устроил, я посыпал чан сушёной полынью, погрузил на дно и запустил воронку.

Четвёртая фаза: самая сложная и основополагающая. Заколдованное лезвие разрезает сердце лягушки размером с фалангу пальца на шесть равных частей. Кровь удаляется и помещается в алхимическую колбу. Необходимо поработать над её составом, делая кровь максимально ярко-фиолетовой. Она должна быть насыщена понятием жизни: чем старше лягушка, тем проще это сделать. «Вода – это жизнь, а болото – её ларец». Мне не повезло – попалась речная и молодая лягушка. Работал над её кровью две минуты, попутно поддерживая незавершённое зелье в котле.

Алхимия далеко не моя стихия.

Прав отец: лучше завоевать уже опытного алхимика, чем пытаться сделать всё самому.

Получилось… приемлемо. Фиолетовая кровь приобрела насыщенный цвет, примерно на половину от идеального, но тянуть больше нельзя. Я вылил кровь в котёл и помешал его содержимое против часовой стрелки тринадцать раз. В итоге зелье получилось красно-фиолетовым, хотя должно было быть рубиновым. «И так сойдёт» – за такую мысль одним подзатыльником не отделаешься. Попробовал исправить положение, используя контроль температуры – помогло. Достиг университетской нормы. Почти рубиновый цвет, побочных эффектов нет, как и негативных. Зелье выведет весь яд из организма за восемь часов вместо пяти положенных. Проведя ещё несколько проверочных чар, я лишний раз убедился в своих выводах.

— Первооснова зельеварения, — проговорил я, доставая из внутреннего кармана небольшой цилиндр-флягу, в которую чарами контроля перемещения воды перелил крохотную часть зелья из котла. Перед тем как обернуться к Астре, протягивая ей зелье, я добавил: — Основывается на мудрости: не пей зелье, пока его качество не утвердит сертифицированный зельевар. Придержи у себя, пока Слизнорт не вернется.

— Ты не говорила, что умеешь так хорошо обращаться с волшебной палочкой, — заметила она, прижимая губы и принимая зелье. — Почти как наш профессор. Он пользуется чарами невербально, но делает всё точно так же.

— Совпадение, — улыбнулся. — Я родом из суровых земель. Недалеко от нашего поместья расположено ядовитое болото, которое летом постоянно испускает пары яда. Если не уметь делать противоядия, рискуешь столкнуться с определёнными трудностями в жизни. А умея, ты доводишь технику до машинального уровня путем бесконечного цикла одного и того же движения палочкой.

— Угу. Но что тебе мешает сделать что-нибудь не против ядовитого, если ты так хорошо всё умеешь?

— Всё познаётся в сравнении. Маглы удивляются созданию воды из воздуха, британские маги чему-то естественному для волшебников других земель. А мы, в свою очередь, удивляемся местным талантам и обычаям. Ты и я родились за океанскими пределами. В Греции наверняка есть множество удивительного и необъятного: чары иллюзий, одурманивания разума – всё это у вас развито на основе любви к искусству и красоте. Или колдовство с использованием мифических предметов – насколько мне известно, они находятся в распоряжении вашей правящей элиты, Ордена Олимпа. Да что там, ваше искусство магической обработки почвы и контроля над морской стихией славятся по всему миру.

— Не знала, что ты так восхищён этим, — слегка смутилась Астра, но быстро обернулась, когда дверь в помещение открылась.

Вошёл Гораций в стильном деловом костюме и с дымящейся трубкой в левой руке. Он затянулся, медленно выпуская облако дыма, и оглядел аудиторию.

— Ничего не взорвали, никаких гейзеров из котлов. Первокурсники нового поколения не перестают меня радовать. Вас действительно можно оставлять на самостоятельную работу, — добродушно посмеиваясь, он начал обходить аудиторию.

Его оценка была чисто профессиональной: одобрение за успехи, критика за ошибки – без перехода на оскорбления. Люди вроде Горация смотрят на окружающих как на инвестиционные портфели. Мы ведь не будем поливать помоями обычную курицу, если она в будущем магическим чудом начнёт нести золотые яйца. Но и перехваливать золотую не стоит – чтобы она, возгордившись, не деградировала до обычной.

Вскоре профессор дошёл до Нарциссы Блэк и Ментора Нотта. Беллатриса успела подмочить репутацию парня во время церемонии, но и сама Нарцисса далеко не подарок.

— Любовное зелье? Вы двое снова решили устроить пакость? Ай, как нехорошо, — покачал головой профессор. — Если вы опять подмешаете что-то неподобающее парням из Гриффиндора, я буду вынужден вас молча осуждать. Но не переживайте – своим молчанием я вас не выдам. Однако, если вас раскроют, сниму баллы.

Из-за таких, как они, я постоянно проверяю еду и напитки на наличие примесей.

Гораций подошёл к моим соседям по комнате.

Увидев чёрную жижу в их котле, он задумчиво хмыкнул.

— Юная леди, подойдите, — позвал он Нарциссу, которая с явным отвращением подошла к котлу.

— Зелье, приготовленное вашими коллегами, обладает удивительными свойствами… расстраивать. Меня, что уж там, и бедные желудки несчастных студентов. Одной капли хватит, чтобы человек забыл обо всём, кроме уборной. Советую взять пример с Джеймса и Джорджа. И дружить с ними. Кто знает, что ваш союз принесёт Гриффиндору?

Я проморгался. Профессор определённо знал толк в чёрном юморе и троллинге.

— Поняла, — злодейка задумалась, что будет, если соединить любовное зелье с алхимическим выкидышем моих соседей. Неразделённая любовь и выгребная яма. Адский коктейль.

Наконец, Гораций подошёл к нам.

Он затянулся из трубки, задержался, снова затянулся и молча курил секунд тридцать, внимательно рассматривая мой алхимический котёл. Покачал головой, достал палочку и провёл профессиональный анализ состава зелья. Заклинания показали метод приготовления, последовательность и использованные ингредиенты.

— Кто приготовил? — мягко спросил он, затягиваясь так, что едва не закашлялся.

— Долохов, — ответила за меня Астра.

— Как я понимаю, — слегка прищурился Гораций, внимательно смотря на тонкую шею своей ученицы. — Вам нужно было противоядие. В вашем случае, яд проник в кровь и разнесся по всему телу, — он приподнял взгляд. — Да, изменение пигментации радужной оболочки глаза. Вам следует обратиться в лазарет, а оттуда вас направят на лечение в Мунго.

— Я этими духами пользовалась всего пару дней! — испуганно воскликнула она.

— Вы про ту отраву? Закрытые стены Хогвартса настоящая напасть. Новости просачиваются через игольное ушко, — покачал он трубкой. — Итак, больница или… можете воспользоваться приготовленным Долоховым лекарством, если он позволит.

— Оно изначально предназначалось ей, — вставил я.

— Чудно. Честно говоря, в «Антидоте Апофеоза» есть недостаток на уровне погрешности. В среднем антидот выводит весь яд из организма примерно за пятнадцать часов. Фламель доказал, что можно за пять, установив и закрепив этот предел. Долохов же приблизился к нему близко – антидот подействует через семь или восемь часов после принятия. Мастерский уровень. Если продать… — Гораций на глаз оценил заполненность котла. — Четыреста галеонов оптом. По отдельности и с наценкой – около семисот.

Профессор затянулся через трубку, внимательно посмотрев мне в глаза.

— На создание «Антидота Апофеоза» нужны другие реагенты – дороже и ценнее. Ты взял самые дешёвые из доступных заменителей, придал им нужные свойства и сделал подделку со всеми свойствами оригинала. И без замеченных мной недостатков. Магия. Двадцать баллов Слизерину за магию, — профессор обернулся и плавно обвёл взглядом всех студентов. — Урок окончен. Прошу всех удалиться. Котлы будут почищены и поставлены на место без вашего участия. Кому нужны пробы «яда» и «приворота», прошу взять побыстрее и присоединиться к остальным.

Как и ожидалось, он жестом попросил меня задержаться.

Через пять минут у нас состоялся приватный разговор.

— Силван Долохов, — медленно протянул он. — Вас готовил Фламель к становлению самым молодым мастером зельеварения в истории? Если да, то я должен отправить ему письмо с критикой запирания ребёнка перед котлом с рождения до поступления в Хогвартс. Потрясающая техника. Определённо, ваша семья может гордиться вложенными в вас усилиями.

— Независимые репетиторы, — уклончиво ответил я.

— Просто шутка. По методике Фламеля вас учили… независимые репетиторы Сибири – муравейника всех ренегатов? Понимаю, можете не отрицать. Но я не советую вам принимать на веру всё, чему учат отступники. Эти ведьмы и волшебники скрылись на отголосках Европы не просто так, а за нарушение этики и моральных норм – единых для всех алхимиков. Благо, вы можете на меня рассчитывать – я никому ничего не скажу. Даже директору! В обмен прошу об услуге.

— Директор за всё хорошее против всего плохого. Он догадывается о моих связях, порочащих добро. Тем не менее я готов вас выслушать, профессор, — ушел от банального приёма манипуляции – «воспользуйся страхом, помоги и поимей».

— Вам знакомо зелье Фиалка Анубиса? Оно…

— Излечивает от самых тяжёлых форм проклятий, как правило, тех, что ведут прямиком в могилу. Конго, Южная Африка, Корея, Боливия, — перечислил я четыре страны, где в 1966 году вспыхивали вооружённые конфликты. А в этом мире почти любые разборки маглов касаются и волшебников, их амбиций или разногласий. Яркий пример: за Второй мировой стоял Гриндевальд. — Вы планируете наладить поставки зелья от убийственных проклятий в места с повышенным агрессивным фоном? Где волшебники толпами получают магические увечья, которые не исправить простыми методами или походом в ближайшую больницу. Я прав?

— Очень прозорливо! — он вновь затянулся, откидываясь на стуле. — И всё же, у тебя есть опыт с этим зельем?

— Рецепт и способ приготовления. Идеал с моими навыками и талантами недостижим, но минимальные критерии отбора мои зелья пройдут, — наклонил я голову, просчитывая варианты.

— Зелья нужны всем сторонам конфликта, и тебе очень повезло: я знаком со всеми. Я предоставлю мастерский котёл, все ресурсы для изготовления… и освобождение от занятий до конца года под предлогом подготовки к экзаменам Министерства Магии. Взамен минимум восемь часов в день ты будешь помогать мне со всеми объёмами. Сам я не справлюсь, а посвящать кого-то за пределами Хогвартса…

— Профессора не могут покидать стены школы слишком часто. Здесь нет инспекций Министерства Магии. Информация о продажах может просочиться, если довериться не тому помощнику. Вы же планируете организовывать поставки анонимно, привлекая меня; ваш ученик всегда рядом, ему можно меньше платить, и есть фактор сдерживания – ему ещё учиться под вашим присмотром семь лет.

— Что ты, какой меньше платить? Тридцать процентов за твои труды – такое ценное предложение…

— По правилам гильдии алхимии производитель берёт семьдесят процентов прибыли после вычета расходов на производство. Я согласен на половину.

— Но ведь это же опыт!

— Конвейер. Одно и то же на протяжении двух месяцев меня ничему не научит. Единственная причина сотрудничать – половина. Вы экономите и заручаетесь безопасным союзником. Объёмами я также постараюсь не разочаровать, как и секретностью, — выдвинул я взаимовыгодные условия. На грабеж подписываться себе дороже, как и на бедность, мои карманные деньги не перекрывают и половины запросов.

— Силван… — театрально обиженно он посмотрел на меня, пожёвывая губу. — Напомни мне никогда больше не иметь дел с выходцами чистокровных родов из Сибири. Сразу после нашего плодотворного сотрудничества, — вставая, он проворчал. — Пока подумай, почисть котлы, а я схожу за освобождением. У директора передо мной должок, несколько месяцев для подготовки студента можно выбить. Или больше, если мир не наступит и запросы на зелья увеличатся… Ах, обязательно напомни не иметь дел с подобными тебе. Обязательно. Или не напоминай, если есть желание пустить талант на… благое дело.

Первая подработка: нелегальное производство зелий и участие в контрафактных поставках военных ресурсов на заграничные магические конфликты. Получилось благодаря тому, что я ученик ренегатов, Гораций – скользкий тип с желанием накопить на безбедную старость, а мои навыки зельеварения приемлемы. Но… Будет грустно, если Гораций станет будить меня по утрам со словами: «Долохов, пора варить!»

Что ж, есть чем заняться днём.

Ночью же отправлюсь на постройку магической мастерской в Запретный лес.

***

Завершено на бусти, ссылка в Примечании к работе, к прочтению и скачиванию доступно свыше 50 глав.

Глава 15 – Альбус Дамблдор

Я постарался повысить безопасность своей первой серьезной вылазки. Убедился, что Хагрид покинул пост лесничего без права вернуться в Хогвартс. После выхода за пределы окон я сразу возвращал их на место. Подъем на поверхность был рассчитан на самую удаленную от Хогвартса точку – исключающую потенциальных свидетелей.

Это немного, но каждый пункт имеет значение, ведь цена провала принесет много неудобств, включая отсечение путей к цели, что в конечном итоге приведет меня к падению перед восхождением.

Запретный лес тоже таил свои опасности. Заклинанием сумрака я исключил возможность обнаружения своих габаритов и внешности на случай встречи с кем-либо. Разумные кентавры, способные сдать нарушителя их спокойствия, оставались реальной угрозой. Призраки давно умерших волшебников тоже обитали в лесу. К счастью, плотный, черный, непроницаемый туман полностью скрывал меня от любопытных глаз. Лишь благодаря ему я добрался до огромной пещеры, знакомой мне еще по игре. Воспоминания из прошлой жизни помогли указать путь, но дальше все зависело от опыта и мастерства.

Опыт пригодился при наложении чар, скрывающих пещеру от случайных прохожих. Мастерство потребовалось для похищения у Горация некоторых материалов, необходимых для ритуала сокрытия. Дело оставалось за малым – организовать лабораторию. Нельзя просто построить мастерскую и оставить ее без присмотра. Случайно проходящий волшебник может почувствовать магию и прорвать все слои защиты. Но что он найдет? Ничего. Вся лаборатория хранилась в чемодане, внутри которого находилось еще двадцать уменьшенных сундуков с вещами. Как матрешку, я их раскрывал, а затем, как дирижер, расставлял. Ближе к утру все собирал, прятал чемодан в специально сделанном отсеке пещеры, где я выгравировал кровью фантастической твари руны для сокрытия. Лучше бы использовал свою кровь, но риски обнаружения мне были ни к чему. Меньше уровень магического сокрытия, но при этом, в случае обнаружения, я не оставляю никаких хвостов.

Лаборатория, маршруты, способы возвращения – все было продумано, чтобы не ударить в грязь лицом, когда я начну исследовать подходящих существ. Уверенный в своих приготовлениях, я мог спокойно изучать их особенности, пытаясь перенять их или с помощью алхимии создать что-то подобное.

Но кого захватить первым? Желательно вампира.

Опасные враги, но их можно найти. Вопрос времени.

А его у меня не было даже на сон. Гораций, будучи искусным переговорщиком, добился моего освобождения от занятий для подготовки к экзамену по зельеварению. Правда, сдавать его я не собирался до шестого или седьмого курса. Это давало мне почти десять месяцев на производство зелий для продажи – растянутых на пять лет.

Важно не качество товара, а количество. Об этом говорили факты. Так, за ноябрь я сварил, кроме хорошей продукции, восемь котлов некачественного зелья. Оно было гораздо ниже нормы, необходимой для одобрения Гильдией алхимиков, но Горация и покупателей это не беспокоило. Все, что хоть немного работало, продавалось по сниженной цене.

Меня просили работать по восемь часов, но я варил больше десяти. Магическое истощение начиналось уже на седьмом часу, но каждый час приносил результат – от восьми до двенадцати котлов. Суммарно три тысячи котлов с низким процентом брака. Не самый плохой результат. Заработанные галеоны покроют не только расходы на эксперименты, но и позволят задуматься о ближайшем будущем.

Можно направить средства на создание информационной сети, покупку заведений, содержание шпаны из Лютного переулка, на взяточничество в Министерстве или продвижение своего человека на важные должности.

Ради таких возможностей я готов был игнорировать переутомление и работать на износ. В перспективе я даже задумался о создании полуавтоматизированной фабрики для производства зелий. Став мастером артефакторики и обеспечив себя ресурсами и влиянием, я мог бы стать значимой фигурой в магическом мире.

Планы грандиозные, но я не любитель распыляться.

Поэтому сосредоточился на поиске литературы о вампирах: их природе, методах борьбы с ними и местах охоты. Зимой их проще выследить по человеческим следам. Это правило, впрочем, не работает в обе стороны. Я умел заметать следы, и мое перемещение по снегу не отследить. Вампиры же такой магией не владеют.

Второй вектор усилий – сокращение времени на производство зелий. Монотонные задачи следовало отработать до автоматизма, чтобы оставить больше сил для других планов.

Все остальное – потом.

— Силвааан, — протянула Астра, сидевшая слева за обеденным столом. — Пойдешь на квиддич? Наша команда сражается против гриффов. И мы победим.

— Составлю компанию, — согласился я, бросив взгляд на зону старшего курса. Оттуда на нас смотрела пара злых глаз. Белла не оценила моего общения с однокурсниками, посчитав это предательством.

Краем глаза замечаю, что Астра уже бросила в ее сторону недовольный взгляд. Причина проста: я общаюсь с представительницей древнего и высокомерного рода. Той самой, которая не упускает возможности кольнуть иностранку при любом удобном моменте.

Белла и Астра сильно не ладят, как кошка с собакой.

Самая красивая девушка и самая влиятельная.

И я, который добавил их обеих во френдзону.

Хорошо устроился.

— Отлично! Завтра же воскресенье, выходной, — с энтузиазмом начала она. — Давай перед матчем немного прогуляемся. За пределами школы так красиво. Я никогда не видела столько снега. Такого... мокрого и пушистого, — несколько двусмысленно добавила она, задумчиво выбирая себе завтрак.

У нас шведский стол: бери все, до чего можешь дотянуться.

В этот момент я почувствовал еще один взгляд. Нарцисса Блэк уселась справа от меня.

— Силван, не говори больше ни слова, а просто послушай. Только сегодня, только для тебя. Я договорилась о лучших местах для просмотра квиддичного матча, недалеко от профессоров, — объявила она. — Ну что, готов смотреть, как мы опозорим выскочек?

— Просьба не говорить и вопрос в конце, на мой взгляд, плохо сочетаются, — поднял я бровь, накалывая вилкой поджаренный бекон.

— Нет. Вопрос – это плохо. Долохов уже пообещал мне составить компанию, — вклинилась Астра.

— Он шутил! — с возмущением воскликнула Нарцисса.

Я попробовал бекон, прожевал и проглотил. Не хватает соли. Местное здоровое питание чересчур заботится о полезности, пренебрегая вкусом. Нужно наведаться на кухню. Она недалеко от Гриффиндора, маршрут до нее безопасен: почти нет картин и дежурных. Там можно не только перекусить, но и запастись продуктами для мастерской в Запретном лесу.

На голодный желудок много тварей не вскроешь – для этого нужны силы.

— Он всегда говорит правду!

— Ты – исключение!

— Я… да ты…

— Еще слово – и я вызову тебя на дуэль чести!

Лучше хлеб с солью в покое и без печали, чем множество изысканных блюд в грусти и горе. Пропажу нескольких продуктов не заметят даже при всем желании: домовики часто ошибаются в приготовлении из-за использования исключительно магии и артефактов.

Кстати, они работают не круглосуточно. У них есть что-то вроде общежития для рабочих – небольшой барак для сна. Значит, кухня остается без присмотра всю ночь.

Если магическую печь или котел испортить, воспользовавшись ядом кротуса – медленно действующим, не обнаруживаемым даже сканированием... Можно убить всех за завтраком: профессоров, директора и учеников. Или использовать экстракт феи – он же «сон младенца». Без запаха, цвета и следов. При увеличенной дозе все впадут в кому на пару дней.

Я могу пробраться на кухню ночью, использовать снотворное, усилить эффект... и на следующее утро заполучить замок в свое распоряжение. Какой там крестраж у Волан-де-Морта находится в замке, какая диадема, какой основательницы?

Найду, уничтожу, спровоцирую Тома без раскрытия виновного.

Лучше, подставив кого-то мне неугодного.

А, если бы я был диверсантом на службе Темного Лорда, и будь моя цель протащить его сторонников в Хогвартс… Мне пришлось бы дополнительно вырыть подземный проход в зону, где не действует ограничение на трансгрессию. Тем самым можно вызвать его союзников и захватить всех заложников без единого взмаха палочкой. Убить спящего директора. Одержать победу темной стороны.

Интересно.

— Завтра. Ночью. В гостиной. Только попробуй струсь! — установила Астра.

— Ха, да я лучше тебя палочкой управляю. Меня сестра многому научила!

— Ага, только меня учил дедушка, а он входит в Орден Олимпа!

— Впервые слышу о ваших олимпах, — язвительно заметила Нарцисса.

Где достать компоненты для экстракта феи? Гораций – сразу нет. Инцидент с комой всех учащихся привлечет аврорат. Они быстро выяснят, что яд был в еде, проверят запасы профессора зельеварения, выявят несоответствие, а потом доберутся до его личного ученика.

Если срочно понадобятся редкие алхимические компоненты, профессор ЗОТИ может помочь, подняв свои старые связи. Сантос – сторонница Волан-де-Морта. Если не она, то придется искать на зимних каникулах поставщика, желательно в другой стране.

— А что ждать? Давай прямо здесь!

— Боишься проиграть? — фыркнула Нарцисса.

Операция с ядом слишком рискованна: самому в конце принять дозу, чтобы снизить подозрения; сомнительная выгода – крестраж Волан-де-Морта или захват заложников.

С другой стороны, этим могут заняться другие: дети Пожирателей Смерти.

Если не атакуешь ты – атакуют тебя.

Надо быть настороже. И носить противоядие.

— Дрянь!

— Дура!

Девушки встали и достали палочки. Что привлекло лишнее внимание. Благо нашелся храбрец или глупец – смотря с какой стороны посмотреть на Люциуса Малфоя. Он поднялся и подошел к дамам, чтобы попытаться урегулировать конфликт.

— Вы слишком красивы, чтобы сражаться! Скажите мне о своих проблемах, и я решу их в мгновение ока. Нет того, чего бы не смог решить мой отец. Вы не представляете, кто он и какими возможностями обладает, — как всегда, включил он свою шарманку.

— Папин сынок, — оскорбила Нарцисса, раня парня прямо в сердце.

— Научись сперва разглаживать одежду, прежде чем встревать!

Он опустил голову, обернулся и понуро вернулся к своему месту за столом.

Золотое правило: не лезь в девичьи разборки – все равно окажешься крайним.

Хотя такие люди полезны обществу. Девушки успокоились и сели за стол, продолжая буравить друг друга негативными взглядами. Будто пускали невидимые искры. Мило, но однобоко. Нет страсти – нет интереса.

— Силван пойдет со мной. Точка.

— Куда-то за спины великанов? Я достала лучшие места.

— Ты достала? Или твоя сестра?! Просто ты кажешься ни на что не годной, кроме как лицезрения своего «я» в зеркале.

— А ты накрасилась и стала типа лучше всех?

— Я не использую косметику!

— Ой, а сестра мне другое рассказала. Как твоя доверчивая голова сильно обожглась, и как ты слезно молила Долохова помочь. Встала на колени в гостиной и…

— Хватит врать!

— Я вру? Следи за словами. Здесь тебе не твой край света.

— Ты…

Шумно. Утомительно.

Благородные сердца не ревнуют и не боятся, потому что ревность порождает сомнение, а страх – мелочность. Но сказать это вслух, а потом подвести леди к их благородным корням и научить уму-разуму… все равно что потерять авторитет. Нельзя указывать кому-то на ревность – подумают о напыщенности. Только как остановить спор? Заменой понятий или чем-то другим? Стоит попробовать.

— Астра. Нарцисса, — вздохнул я. — Иные люди взбираются до высокого положения в жизни, как трубочисты, проползая через темные, удушливые и грязные каналы, сплошь покрывшись копотью и сажей. Став аристократией, они лучше других понимают важность удержания своих эмоциональных порывов в узде. Стоит отпустить уздечку, поддаться импульсу – и тут же свалишься с лошади в грязь. Вы устроили бессмысленный спор на глазах старших и ровесников, продемонстрировав уязвимые места, в которые легко можно ударить. Если у вас есть разногласия, конфликты мнений, придержите их разрешение до места, сокрытого от глаз общественности. Обеденный стол для этого не подходит.

— Извини.

— Она… первая… да неважно, — скрестила руки Нарцисса.

Поставив локти на стол и сцепив пальцы, я на миг задумался о потенциальных проблемах излишней доброжелательности к каждой женской персоне вокруг меня. Отвергнуть всех? Потерять все возможности. Та же Астра не так проста – в ходе спора она упомянула высокое положение дедушки, которым можно воспользоваться. Блэки – хранители темных знаний. Лучше пользоваться всем, чем ограничивать себя.

Прикрыв глаза, я услышал шаги. Знакомые – так тихо передвигается Минерва. Она подошла к нам, строго отругала девчонок и пообещала в следующий раз отнять бесполезные баллы. Но не за этим она спустилась.

— Мистер Долохов, директор просил передать, что хочет побеседовать с вами после завтрака, — начала она. — И просил меня вас сопроводить. Если вы закончили, будьте добры, следуйте за мной.

Встав из-за стола, я вежливо кивнул, позволяя ей идти впереди, как ведущей, к самой высокой башне Хогвартса. Добраться до директора не столько долго, сколько утомительно: несколько лестниц со множеством ступеней. По-хорошему, этому заведению не помешал бы лифт или экскаваторная дорожка. Или дело во мне? В моей физической усталости от недосыпа после ночи в Запретном лесу и работы с Горацием?

Добравшись до кабинета директора, Минерва посмотрела с легким удивлением.

— Вы не переживаете?

— Переживания – пустая трата фантазии.

Минерва улыбнулась, затем открыла дверь кабинета, сама же осталась в коридоре.

Приватная беседа.

Комната наполнена десятками артефактов, различных зелий, даже Омут Памяти стоит на втором ярусе. Довольно богато – даже для знатного рода.

— Силван, мальчик мой, — добродушно улыбнулся директор, почти столетний, боевой пенсионер. — Присаживайся, прошу.

Старик сидел за столом, предлагая мне место напротив. Я не стал отказываться – в ногах правды нет. Впрочем, в сидячем положении ее тоже не сыскать. Приходится выражаться расчетливо, как будто ходишь по минному полю. А если собеседник опасен – то времени на обдумывания следующего шага почти нет. Прорываться в темпе – вот выход.

— Директор, — спокойно поприветствовал я, усаживаясь и демонстрируя ложную открытость к любому разговору.

— Как тебе обучение у профессора Слизнорта? Не слишком наседает? Только скажи – я это сразу прекращу, — в стиле услуги предложил он.

— Поучительно.

— Вот как? Рад слышать. Не каждый день он нахваливает первокурсников. Я был приятно удивлен, что сделал правильный выбор, согласившись предоставить тебе учебное место в этом году.

Он повернулся к хрустальному подносу, наполненному лимонными дольками, посыпанными чем-то, явно не сахаром. Запах… Малийский песок, если обоняние меня не подводит. В нескольких странах запрещен. На родине его подача считается оскорблением для гостя. Этот заменитель сахара немного корректирует уровень серотонина, адреналина и кортизола. Расслабляет. Но особенно сильно влияет на дофамин – систему вознаграждения, что повышает готовность к сотрудничеству.

— Угощайся.

— У меня аллергия на малийский песок, — пожал я плечами.

— Кхм… Впервые слышу, — пробормотал директор.

Какие все плохо слышащие сегодня: сперва Нарцисса, теперь Дамблдор.

— Мы о многом не знаем.

— Я закупаю лимонные дольки у надежных волшебников. Можешь не переживать, ничего подобного в них нет.

— Я не говорил, что аромат малийского песка исходит от лимонных долек, — спокойно ответил. — Или что малийский песок раскрепощает разум, чтобы подчеркивать надежность поставщиков. Просто поделился о себе малозначительной деталью.

Старик сделал вид, что прослушал.

— Гораций говорил, что твой ум… необычен. Когда я его послушал и посмотрел на тебя, подумал о своем старом друге. Вы очень похожи. Отстраненные от других, но способные быстро подстроиться под любого собеседника и вливаться в любую компанию: чистокровных и маглорожденных волшебников, старших и младших, людей и наполовину или четверть волшебных существ. Необычное сочетание, очень редкое.

Я промолчал.

— Грядут мрачные времена, Силван. Темные тучи сгущаются над Альбионом, и такие люди, которые могут сплотить других, будут самыми ценными лучиками света. Теми, на кого будут полагаться остальные. Я буду очень рад, если по окончании Хогвартса ты станешь таким человеком.

— Полагаться на детей все равно что полагаться на силу столетней, порицаемой, безответной и извращенной любви, — обдумывая каждое слово, ответил я. — Мы растем, быстро меняем взгляды, приоритеты и цели. Я даже не уверен, стоит ли сразу возвращаться на родину или заняться помощью своим издалека, пока мои отец и мать здравствуют и самостоятельно управляют холодными землями. Что уж говорить о помощи другим – о подставке плеча тем, кто не относится к Сибири и моим будущим землям.

— Столетняя безответная любовь, — мрачно повторил Альбус, пропуская мимо ушей вторую часть. — Да, полагаться на нее не стоит. Любовь не всегда к нам добра. Но дружба… Что насчет дружбы, Силван?

— Дружба, построенная на словах или на одностороннем желании извлечь выгоду, чем-то напоминает плющ. Расползается со временем, гниет и разрушает стены самых крепких замков. Директор, я осведомлен о вашем желании заключить союз с Долоховыми, в частности, со всей Сибирью. Нас это не интересует: ни дружба, ни вражда. Наша цель проста: нейтралитет в любом из возможных конфликтов чужих интересов. Говорю не от себя, а от лица магического рода.

— Мальчик мой, — наигранно обидчивым тоном заговорил Альбус. — Я не говорил, что нуждаюсь в дружбе с твоим родом или что планирую вас втягивать в опасные дела.

Я улыбнулся.

— Порой наши намерения раскрываются без легилименции и слов. Достаточно немного узнать человека, и становится понятно, как он поступит в той или иной ситуации. Вы – знаменитый на весь мир герой, победивший Грин-де-Вальда в магической дуэли. Вы остановили мировую войну магов. Вы всегда боролись за мир. А как известно, ни одному человеку не победить абстрактное зло в одиночку. Нужны союзники и единомышленники. Я же не верю ни в добро, ни во зло. Мир серый, перемешанный всеми красками из бесконечной палитры цветов. Этому меня научили родители. И они же научили подмечать намерения собеседника.

— Не все так однозначно, — задумчиво произнес Альбус. — Я понимаю, но надеюсь, когда придет время… ты будешь на правильной стороне, изменив свои взгляды к лучшему. Вырастишь над собой не только физически, но и морально. Светлое, что нас окружает, должно затронуть и тебя. Кажется, тебя окружает особое внимание выходцев Блэк и Зервас?

— Не замечал.

— Присмотрись, — посмеялся директор, а затем встал, давая понять, что разговор окончен. — Прошу прощения за то, что отнял время. Надеюсь на понимание.

— Всего доброго, директор, — попрощался я, наконец покинув через пару секунд не самое приятное место. Или очень даже приятное, покуда стало известно – на меня копают информацию, хотят союза – чем быстрее, тем лучше. Спешит. Понимает, что Темный Лорд начнет действовать в ближайшее время более активно, то есть разрушительно.

Попробуем извлечь максимум возможностей из этого конфликта. В конце концов, на войне выигрывает тот, кто продает оружие двум сторонам конфликта. Нейтралы.

***

Завершено на бусти, ссылка в Примечании к работе, к прочтению и скачиванию доступно свыше 50 глав.