Гарри Поттер и Золотая стрела

Пролог

Пролог

В канун дня всех святых, на окраине Годриковой Впадины, в небольшом домике горел свет. Этим темным осеннем вечером молодая семья, явно не ожидавшая гостей, собиралась спокойно поужинать праздничными угощениями, приготовленными чудесной хозяйкой этого дома. Они еще не знали, что этот ужин станет последним в их жизни. Все веселье было прервано скрипом открывающейся входной двери.

При виде фигуры, стоящей у порога их дома, Джеймс Поттер схватился за свою палочку и прокричал свой жене:

- Хватай мальчика и беги на верх! Я задержу его столько сколько смогу-

Лили Поттер выполнила это беспрекословно, так как на кону стоит жизнь их сына, за которого она готова отдать все.

- Ты смел мальчишка, но крайне глуп. Авада кедавра! -

Сказал гость, направив свою палочку на хозяина дома. Мгновение и молодой мужчина падает замертво. Фигура, завернутая в черный плащ, не обращая на труп никакого внимания, стала подниматься на верх по лестнице.

Дверь в детскую была обвешана дюжинной сильнейших запирающих, защитных и другими крайне мощными чарами, к которым приложил свою руку один из сильнейших магов Британии и всего мира за последние столетия – Альбус Дамблдор. Но, к сожалению, для Темного Лорда это не оказалось чем-то выходящим за рамки собственных возможностей, поэтому и эта дверь оказалась открыта.

Молодая рыжая девушка загородила собой детскую кроватку с криком:

- Прошу, не убивайте Гарри, убейте меня! -

- Отойди девчонка! –

- Ннеет, ппрошу, не трогайте Гарри, убейте меня, только не Трогайте Гарри… -

- Ладно… Ты сама выбрала свою судьбу… Авада кедавра! -

*Где-то в другом мире*

Последняя воля Жана Пьера Польнаррефа была защитить стрелу от Дьяволо и эту волю перенял Реквием, который знал, как это лучше сделать. Он чувствовал, что из-за особого положения звезд и планет, ткань пространства и времени становится нестабильной, образуя связь с соседним миром.

Пожертвовав всей своей энергией, Реквием сможет отправить стрелу туда, откуда Дьяволо ее уже никогда не достанет. Он перестанет существовать, но воля его создателя будет выполнена.

*Мир ГП*

За мгновение, до того, как зеленый луч настиг Лили Поттер её тело пронзила острая боль, но она быстро прекратилась, так как убивающее проклятье все же достигло своей цели. Ее душа покинуло тело, правда уже в виде странного гуманоидного существа. Стэнд Лили должен был исчезнуть, только появившись, так как связь с владельцем была утрачена, но стрела, пронзившая тело, пронзила и стенд, обращая его в прах и создавая из него нечто новое, нечто именуемое Реквием.

- Твоя очередь - Произнес Волан-де-Морт, направив свою палочку на манеж с ребенком. Он не видел того, что происходило у него за спиной, так как сам не обладал стэндом.

- Авада кедавра! -

Зеленый луч достиг мальчика, лежавшего в кроватке. Лорд Волан-де-Морт, считавший, что сумел одолеть свою судьбу, был крайне удивлен, когда увидел, как убивающее проклятье не впиталось в тело Гарри Поттера, а пропитав его остановилось. Мгновение и он увидел перед собой странный силуэт. Он, точнее она была белого цвета, очень напоминающую убитую им Лили Поттер только с Белыми волосами в черную крапинку и странном шлеме в форме совы, а на пояснице была надета набедренная повязка напоминающее оперенье птицы. Еще мгновение и вот убивающее заклятие летит обратно в мага, что его и отправил.

В этот момент произошло то, что изменило судьбу этого мира. Lily’s Requiem*, объединилась с заклинанием защиты матери в едином порыве спасти Гарри и отныне золотая стрела и магия навечно связаны и каждый маг способен видеть стэнды, а зеленый луч навсегда связал судьбой Тома Марволо Реддла с Гарри Джеймсом Поттером у которого теперь есть осколок души первого.

Тело Волан-де-Морта распалось, а его душа отправилась в далекие горы Албании.

Lily’s Requiem поглаживала голову сына её бывшей хозяйки, отныне её цель - защита мальчика. Из-за родственной связи Гарри Поттер пробудил стэнд, напоминающего синего младенца с черными волосами и голубыми оленьими рожками, и ей это не нравилось, так как ребенок еще слишком мал, чтобы обуздать эту силу. Но не только это пугало её. Во лбу стэнда зияла дыра напоминающую змеиную нору из которой на нее смотрели два красных огонька.

Да осколок души Волан-де-Морта тоже получил энергию стэнда, но за неимением основного тела 1/7 часть стэнда Темного лорда была у Гарри, а остальные у крестражей**.

Дабы защитить ребенка от тлетворного влияния обоих стендов Lily’s Requiem использует свою силу – Власть любви*** ее тело становится жидким полностью обволакивая стэнд мальчика и уже через минуту он все тот же синий ребенок, только в белом доспехе и совином шлеме с молнией-дверцей на правой стороне лба.

Воплощение духовной силы и жизненной энергии Гарри Поттера возвращается в него, и мальчик засыпает после столь насыщенного, но страшного дня.

Так в этом мире появились три стенда, чьи карты таро были: Влюбленные, Волшебник и Смерть.

* Решил не отходить от традиции называть стенды в честь музыкальных произведений и групп, но названия брать в основном из музыки в ГП. Так например Тема Лили - Lily's Theme поэтому стэнд Lily's Requiem. Довольно символично должен сказать

** Подумал, что нужно стэнд дать только возрождённому Володе, но вспомнил Анубиса, так почему бы и нет?

*** Отсылка на песню из Чародеек W.i.t.c.h.

Глава 1

Глава 1

pow Альбус Дамблдор

Когда я стал свидетелем пророчества, то сразу понял, что речь идет об одном из двух детей членов ордена феникса - Поттеров и Долгопупсов. Мне было лишь интересно, какую именно силу имела в виду Трелони, у меня было множество догадок, что же это могло быть, я перечитал множество древних свитков и фолиантов за последние несколько месяцев, и пришел к выводу, что это может быть что угодно, начиная от того, что Гарри - это переродившийся Мерлин, заканчивая пришельцами из другого мира.

Но в итоге, со слов Хагрида, что передал мне обстановку в доме Поттеров по сквозному зеркалу, я могу сделать вывод, что ребенок сумел пережить убивающее заклятье. В одном из свитков говорилось о древней светлой магии самопожертвования, видимо и Лили, будучи сильной колдуньей с кристально чистой искренностью желала спасти Гарри, смогла воспроизвести чудо.

Узнав об этом, я решил действовать по одному из планов, разработанных мной на любое развитие событие - я приказал Хагриду довести мальчика к дому номер 4 на Тисовой улице в городе Литтл Уингинг, где живут его ближайшие родственники. Если моя догадка верна, то только в этом доме защита Гарри будет работать в полную силу и ни Пожиратели смерти, не кто, либо еще не сможет навредить мальчику. Но даже если я ошибся, что мало вероятно, и у младшего Поттера, сила заключается в чём то другом, то я все равно оставлю малыша здесь, так как это в любом случаи самый безопасный вариант для него, ведь об этом месте знают лишь 3 человека: я, Минерва и Хагрид.

Исключение будет лишь в том случае, если мальчик представляет угрозу окружающим, тогда придется забрать его в Хогвартс и самому воспитывать его, так как боюсь Сириусу больше доверять нельзя…

— Неужели вы… Неужели вы имеете в виду тех, кто живет здесь?! — отвлекла меня от размышлений профессор МакГонагалл, вскакивая на ноги и тыча пальцем в сторону дома номер четыре. — Дамблдор, вы этого не сделаете. Я наблюдала за ними целый день. Вы не найдете другой парочки, которая была бы так не похожа на нас. И у них есть сын — я видела, как мать везла его в коляске, а он пинал её ногами и орал, требуя, чтобы ему купили конфету. И вы хотите, чтобы Гарри Поттер оказался здесь?!

— Для него это лучшее место, — твердо ответил я. — Когда он повзрослеет, его тетя и дядя смогут всё ему рассказать. Я написал им письмо.

— Письмо? — очень тихо переспросила профессор МакГонагалл, садясь обратно на забор. — Помилуйте, Дамблдор, неужели вы на самом деле думаете, что сможете объяснить в письме всё, что случилось? Эти люди никогда не поймут Гарри! Он станет знаменитостью, даже легендой — я не удивлюсь, если сегодняшний день войдет в историю как день Гарри Поттера! О нем напишут книги, каждый ребенок в мире будет знать его имя!

— Совершенно верно, — согласился я, очень серьезно глядя на профессора поверх своих затемненных очков. — И этого будет достаточно для того, чтобы вскружить голову любому мальчику: стать знаменитым прежде, чем он научится ходить и говорить! Он даже не будет помнить, что именно его прославило! Неужели вы не видите, насколько лучше для него самого, если он будет жить здесь, далеко от нашего мира, до тех пор, пока не вырастет и будет в состоянии справиться со своей славой?

Профессор МакГонагалл поспешно открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но, передумав, сделала глубокий вдох и перевела дыхание.

— Да… Да, конечно же вы правы. Но скажите, Дамблдор, как мальчик попадет сюда?

Она внимательно оглядела его мантию, словно ей вдруг пришло в голову, что под ней он прячет Гарри.

— Его принесет Хагрид.

— Вы думаете, это… Вы думаете, это разумно — доверить Хагриду столь ответственное задание?

— Я бы доверил ему свою жизнь, — просто ответил я.

— Я не ставлю под сомнение его преданность вам, — неохотно выдавила из себя профессор МакГонагалл. — Но вы ведь не станете отрицать, что он небрежен и легкомыслен. Он… Что это там?

Ночную тишину нарушили приглушенные раскаты грома. Их звук становился всё громче. Я и МакГонагалл стали вглядываться в темную улицу в поисках приближающегося света фар. А когда они наконец догадались поднять головы, сверху послышался рев, и с неба свалился мотоцикл. Он приземлился на Тисовой улице прямо перед ними.

— Ну наконец-то, Хагрид. А где ты взял этот мопед?

— Да я его одолжил, профессор Дамблдор, — ответил гигант, осторожно слезая с мопеда. — У молодого Сириуса Блэка. А насчет ребенка — я привез его, сэр. —

Сириус…

— Всё прошло спокойно?

— Да не очень, сэр, от дома, считайте, камня на камне не осталось. Маглы это заметили, конечно, но я успел забрать ребенка, прежде чем они туда нагрянули. Он заснул, когда мы летели над Бристолем.

Я и профессор МакГонагалл склонились над свернутыми одеялами. Внутри, еле заметный в этой куче тряпья, лежал крепко спящий маленький мальчик. На лбу, чуть пониже хохолка иссиня-черных волос, зиял шрам, похожий на молнию.

— Значит, именно сюда… — прошептала профессор МакГонагалл.

— Да, Этот шрам останется у него на всю жизнь. — И тут начало происходить, что-то странное, стоило мне коснутся диагностическими ментальными чарами до лба мальчика, как внезапно мои пальцы схватила маленькая, детская голубая ручка в белой латной перчатке. Мгновение и вот уже это существо, полностью сформировавшееся из энергии исходящей из тела Гарри, налетело на меня с кулаками на огромной скорости.

Я мгновенно выхватил палочку, одновременно ставя щитовые чары заклинание созданное для борьбы с нематериальными существами.

— УГУ УГУ УГУ УГУ УГУ УГУ УГУ УГУУУУУУ — Существо даже не заметив отправленные в нее чары, с боевым кличем, пробила щит, который и у Волан-де-Морта вызвали бы трудности, нанесло мне град ударов, такую физическую боль я еще не испытывал в своей жизни, и я отлетел на добрый десяток метров, а моя палочка оказалась в руках это существа, что через секунду поглотила ее.

— АЛЬБУС! — МакГонагалл направила свою палочку на злого духа. — ПРОФЕССОР ДАМБЛДОР! — а Хагрид Зонтик, но не успели они произнести заклинания как и палочка, так и зонтик, будто под Экспеллиармусом, выскочили из рук их владельцев, оказавшись у существа.

— Зачем ты начал пробивать мою защиту старик — Раздался металлический голос.

— Что… Что ты такое…— Спросил я откашливаясь кровью.

Тут белый доспех стал превращаться в жидкость образуясь в странную белую женщину, державшую на руках синего младенца в совином шлеме цветом под стать женщине.

— Это лицо… Лили? Это ты..? — Все были крайне удивлены увидев кто перед ними.

— Нет я не Лили, я ее последняя воля, воля защитить этого ребенка, я стэнд Лили Поттер - Lily's Requiem! —

Реквием Лили? Неужели это и есть та древняя магия любви, но она же не должна иметь формы!

— Ещё раз повторю, старик зачем пробивал защиту? — угрожающе посмотрела на меня фигура.

— Я всего лишь хотел убедиться, что мальчику ничего не угрожает…

— Благодаря мне ему уже ничего не угрожает… кроме тебя, я способна чувствовать чужие намерения направленные на мальчика и в случаи их применения отправлять обратно владельцу, то, что ты собирался сделать со стендом навредило бы Гарри, так как урон стэнду равно урон владельцу и наоборот. Но видимо то, что ты отправил не наносит вред физическим существам… —

— Я не знал об этом… Я просто хотел защитить Гарри!

— Хм… Я чувствую что ты не врешь, что ж я прощу тебя на этот раз, но знай это первый и последний раз!

— Вы сказали…— осторожно начала говорить Макгонагалл —...что способны отражать чужие заклинания… значит это благодаря вам Тот-кого-нельзя-называть был повержен, а Гарри Поттер сумел выжить? —

— … Если вы о том, кто хотел убить его, то да… — подумала, прежде чем ответить стэнд.

— А наши палочки… —

— Это тоже моя сила — Не стала вдаваться в подробности Lily's Requiem, а я заподозрил, что она что-то скрывает.

— Прошу вас верните нам наши палочки, обещаю, что не я ни мои друзья не навредят ни Гарри не вам. — Осторожно поднявшись с земли и оперевшись о Хагрида проговорил я.

—... Этим двоим я верну, но не тебе, старик.

— … и почему же? — Нахмурился я

— Потому, что духовно теперь она принадлежит Гарри, а значит является частью его стэнда. —

Это что получается бузинная палочка засчитал мне это за поражение и теперь принадлежит полугодовалому младенцу?! И, что значит является частью стэнда?

— Что такое стенд? — заинтересовался я.

— Стэнд - это воплощение жизненной силы владельца, воплощение его духовной сила приобретшая энерго-физическое воплощение. —

Кажется я понял. Раз стенд является духовно-физическим воплощением силы, то палочка, после моего поражения, физически и духовно стала принадлежать Гарри. Хмм… а если я одолею Гарри, то палочка вернется…

Тут Lily's Requiem очень недобро посмотрела на меня. И как-то сразу эти мысли ушли. Мерлин! Это позор какой-то.

Как только закончим, перерою все библиотеки магической британии, а если потребуется, то и всего мира, но найду всю информацию об этих стэндах.

Вскоре Lily's Requiem отдала палочку Минервы и зонтик Хагрида, ещё раз пригрозив, что в случаи угрозы Гарри их ждёт участь хуже смерти и, вновь слившись со стендом Гарри, развеялась, оставив самого младенца у порога дома номер 4 Тисовой улицы.

— И что нам теперь делать, Альбус? — Спросила обеспокоенно Макгонагалл.

— Для начала переписать письмо Дурслям… —

Глава 2

Глава 2

— Подъём! Вставай! Поднимайся!

Я вздрогнул и проснулся. Тётя продолжала барабанить в дверь.

— Живо! — провизжала она.

Я услышал её удаляющиеся шаги, а затем до меня донёсся звук плюхнувшейся на плиту сковородки. Он перевернулся на спину и попытался вспомнить, что же ему снилось. Это был кошмар. В этом сне все начиналось хорошо - он летел по воздуху на мотоцикле. Потом он видел людей, но не мог разобрать их внешность только силуэты, затем одна фигура начинает сражаться с другой.

После этого окружение меняется и дальше начинается кошмар, а самое страшно то, что он основан на реальности. Мой кузен Дадли, как обычно со своими дружками играл в свою любимую игру - догони и пни Поттера. В школе я прослыл тем, кто сам и мухи не обидит, но после того случая все изменилось. Когда они зажали меня в угол, появился ОН - мой злой дух. Всего чего я хотел в тот момент - это просто оказаться там, где меня не достанут, но кажется у НЕГО были другие планы. Он до полусмерти избил хулиганов, пощадив лишь Дадли, тот отделался лишь фингалом.

Далее было разбирательство в полиции, кроме Дурслей никто не верил, что я просто так мог избить этих детей, выглядел я меньше и слабее своих сверстников. К тому же казался ещё меньше и тоньше, чем был на самом деле, потому что приходилось донашивать старые вещи Дадли, а Дадли был раза в четыре крупнее меня, так что одежда висела на мешком. У меня было худое лицо, острые коленки, чёрные волосы и ярко-зелёные глаза. Я носил круглые очки, заклеенные скотчем и только благодаря этому не разваливающиеся — Дадли сломал их, ударив Гарри по носу. Поэтому все посчитали меня “загнанной в угол крысой”. Все родители решили не доводить дело до расследования в котором были замешаны их дети. *Прим. Автора: С тем чтобы органы опеки не заинтересовались данным инцидентом, были задействованы некоторые силы Министерства магии и одной белой бороды в частности.* Но дома мне тогда сильно досталось

После этого ко мне больше не приставали, но и дружбу предлагать никто не стал, и даже больше, начали сторонится, обзывая психом, ненормальным и крысой. Последнее активно продвигал Дадли. Было, честно говоря обидно… очень обидно, но если это было просто неприятно, то слова о моем душевном здоровье действительно пугали. Тетя Петунья всегда называла меня ненормальным, и то, что я вижу злого духа, а остальные нет лишь подтверждали ее слова, поэтому до того случая я всеми силами старался его не замечать, надеясь, что он исчезнет. Возможно и вправду этот злой дух всего лишь моя “темная сторона” на которую я скидываю всю ответственность и я действительно ненормальный… НЕТ, Я не хочу в психушку!!! Я НОРМАЛЬНЫЙ!!!

Ты что, ещё не встал? — настойчиво поинтересовалась Тетя Петунья.

— Почти, — ответил я.

— Шевелись побыстрее, я хочу, чтобы ты присмотрел за беконом. И смотри, чтобы он не подгорел, — сегодня день рождения Дадли, и всё должно быть идеально.

В ответ Гарри застонал.

— Что ты там говоришь? — рявкнула тётя из-за двери.

— Нет, ничего. Ничего…

День рождения Дадли — как я мог забыть? Медленно выбираясь из постели и оглядываясь в поисках носков. Обнаружил их под кроватью и, надевая, стряхнул ползающего по ним паука. Я привык к паукам — их было много в чулане под лестницей, а именно в чулане было его место.

Одевшись, я пошёл на кухню. Весь стол был завален приготовленными для Дадли подарками. Похоже, что Дадли подарили новый компьютер, который тот так хотел, ещё один телевизор и гоночный велосипед — это не говоря обо всём прочем. Для меня оставалось загадкой, почему Дадли хотел гоночный велосипед, ведь кузен был очень толстым и ненавидел физические упражнения — хотя отлупить кого-нибудь он был совсем не против. До того случая любимой «грушей» Дадли был Гарри, но с тех пор он с дружками издевается над теми, кто даже будучи “загнанными в угол” не смогли бы дать отпор.

Когда Гарри переворачивал подрумяниваются ломтики бекона, в кухню вошёл дядя Вернон.

— Причешись! — рявкнул он вместо утреннего приветствия.

Примерно раз в неделю дядя Вернон смотрел на Гарри поверх газеты и кричал, что племянника надо подстричь. Меня стригли чаще, чем остальных его одноклассников, но это не давало никакого результата, потому что мои волосы так и торчали во все стороны, к тому же они очень быстро отрастали. И я заметил странность, у моего злого духа волосы были всегда того же размера, что и у меня, что частично подтверждала теорию о моей “темной стороне” и ненормальности.

К моменту когда на кухне появились Дадли. Он как две капли воды походил на своего папашу. У него было крупное розовое лицо, почти полностью отсутствовала шея, маленькие глаза были водянисто-голубыми, а густые светлые волосы аккуратно лежали на большой жирной голове. Тётя Петунья часто твердила, что Дадли похож на маленького ангела, а я говорил про себя, что Дадли похож на свинью в парике.

Я с трудом расставил на столе тарелки с яйцами и беконом — там почти не было свободного места. Дадли в это время считал свои подарки. А когда закончил, лицо его вытянулось.

— Тридцать шесть, — произнёс он грустным голосом, укоризненно глядя на отца и мать. — Это на два меньше, чем в прошлом году.

— Дорогой, ты забыл о подарке от тётушки Мардж, он здесь, под большим подарком от мамы и папы! — поспешно затараторила тётя Петунья.

— Ладно, но тогда получается всего тридцать семь. — Лицо Дадли покраснело.

Заметив, что у Дадли вот-вот приключится очередной приступ ярости, я начал поспешно поглощать бекон, опасаясь, как бы кузен не перевернул стол.

Тётя Петунья, очевидно, тоже почувствовала опасность.

— Мы купим тебе ещё два подарка, сегодня в городе. Как тебе это, малыш? Ещё два подарочка. Ты доволен?

Дадли задумался. Похоже, в голове его шла какая-то очень серьёзная и сложная работа. Наконец он открыл рот.

— Значит… — медленно выговорил он. — Значит, их у меня будет тридцать… тридцать…

— Тридцать девять, мой сладенький, — поспешно вставила тётя Петунья.

— А-а-а! — Уже привставший было Дадли тяжело плюхнулся обратно на стул. — Тогда ладно…

Дядя Вернон выдавил из себя смешок.

— Этот малыш своего не упустит — прямо как его отец. Вот это парень! — Он взъерошил волосы на голове Дадли.

Тут зазвонил телефон, и тётя Петунья метнулась к аппарату. А я и дядя Вернон наблюдали, как Дадли разворачивает тщательно упакованный гоночный велосипед, видеокамеру, самолёт с дистанционным управлением, коробочки с шестнадцатью новыми компьютерными играми и видеомагнитофон.

Дадли срывал упаковку с золотых наручных часов, когда тётя Петунья вернулась к столу. Вид у неё был разозлённый и вместе с тем озабоченный.

— Плохие новости, Вернон, — сказала она. — Миссис Фигг сломала ногу. Она не сможет взять этого. — И махнула рукой в мою сторону.

Рот Дадли раскрылся от ужаса, а я ощутил, как сердце радостно подпрыгнуло в груди. Каждый год в день рождения Дадли, Дурсли на целый день отвозили сына и его друга в Лондон, а там водили их на аттракционы, в кафе и в кино. Я же оставался с миссис Фигг, сумасшедшей старухой, живущей в двух кварталах от Дурслей. Гарри ненавидел этот день. Весь дом миссис Фигг насквозь пропах кабачками *Примечания автора: Миссис Фигг: “Гарриии, ты любишь кабачкиии, Гарриии.” Поттер: “ФИГГ… Нет б№;!ь я их НЕНАВИЖУ!!! УГУ УГУ УГУ УГУ УГУ УГУ… УГУУУУУ”*, а его хозяйка заставляла меня любоваться фотографиями многочисленных кошек, живущих у неё в разные годы.

— И что теперь? — злобно спросила тётя Петунья, с ненавистью глядя на Гарри, словно это он всё подстроил.

Я знал, что ему следует пожалеть миссис Фигг и её сломанную ногу, но это было непросто, потому что теперь целый год отделял меня от того дня, когда снова придется рассматривать снимки Снежинки, мистера Лапки и Хохолка.

— Мы можем позвонить Мардж, — предложил дядя.

— Не говори ерунды, Вернон. Мардж ненавидит мальчишку.

Дурсли часто говорили обо мне так, словно его здесь не было или словно я был настолько туп, что всё равно не мог понять, о чем идет речь.

— А как насчёт твоей подруги? Забыл, как её зовут… Ах, да, Ивонн.

— Она отдыхает на Майорке, — отрезала тётя Петунья.

— Вы можете оставить меня одного, — вставил я, надеясь, что его предложение всем понравится и он наконец посмотрит по телевизору именно те передачи, которые ему интересны, а может быть, ему даже удастся поиграть на новом компьютере Дадли.

Вид у тёти Петуньи стал такой, словно она проглотила лимон.

— И чтобы мы вернулись и обнаружили, что от дома остались одни руины? — прорычала она.

А вот это было обидно. Пускай он, мягко говоря, Недолюбливал Дурслей, но даже его злой дух, словно был привязан к этому месту, чувствуя, что здесь он в полной безопасности.

Но я ведь не собираюсь взрывать дом, — возразил я, но его уже никто не слушал.

— Может быть… — медленно начала тётя Петунья. — Может быть, мы могли бы взять его с собой… и оставить в машине у зоопарка…

— Я не позволю ему сидеть одному в моей новой машине! — возмутился дядя Вернон.

Дадли громко разрыдался. То есть на самом деле он вовсе не плакал, последний раз настоящие слёзы лились из него много лет назад, но он знал, что стоит ему состроить жалобную физиономию и завыть, как мать сделает для него всё, что он пожелает.

— Дадли, мой маленький, мой крошка, пожалуйста, не плачь, мамочка не позволит ему испортить твой день рождения! — вскричала миссис Дурсль, крепко обнимая сына.

— Я… Я не хочу… Не хоч-ч-чу, чтобы он ехал с нами! — выдавил из себя Дадли в перерывах между громкими всхлипываниями, кстати, абсолютно фальшивыми. — Он… Он всегда всё по-по-портит!

Миссис Дурсль обняла Дадли, а тот высунулся из-за спины матери и, повернувшись ко мне, состроил отвратительную гримасу. За моей спиной появился злой дух, и мне стоило титанический усилий, сделать так, чтобы он не ударил по этой наглой, отвратительной, свиной роже.

В этот момент раздался звонок в дверь.

— О господи, это они! — В голосе тёти Петуньи звучало отчаяние.

Через минуту в кухню вошёл лучший друг Дадли, Пирс Полкисс, вместе со своей матерью. Пирс был костлявым мальчишкой, очень похожим на крысу. Это больше всего раздражало меня, он и похож и ведет себя как крыса, а эта дурацкая кличка досталась мне. Именно он чаще всего держал жертв Дадли, чтобы они не вырывались, когда Дадли будет их лупить. Увидев друга, Дадли сразу прекратил свой притворный плач.

Полчаса спустя Гарри, не сумевший поверить в своё счастье, сидел на заднем сиденье машины Дурслей вместе с Пирсом и Дадли и впервые в своей жизни ехал в зоопарк. Тётя с дядей так и не придумали, на кого его можно оставить. Но прежде чем Гарри сел в машину, дядя Вернон отвёл его в сторону.

— Я предупреждаю тебя! — угрожающе произнёс он, склонившись к Гарри, и лицо его побагровело. — Я предупреждаю тебя, мальчишка, если ты что-то выкинешь, что угодно, ты просидишь в своём чулане взаперти до самого Рождества! — Меня на самом деле это совершенно не испугало. Бывало за какие нибудь косяки, Дурсли запирали меня в улане без ужина. И в эти моменты мне даже нравилась моя ненормальность, мой злой дух каким-то образом приносил мне еду из холодильника. Но скорее всего, просто я будучи под влиянием "темной стороны" просто открыл задвижку с помощью нитки, забрал еду из холодильника и вернулся назад закрыв дверь тем же способом.

— Я буду хорошо себя вести! — пообещал я. — Честное слово…

Но дядя Вернон не поверил ему. Ему никто никогда не верил.

Его странности на одном злом духе не заканчивались со мной часто приключались довольно странные вещи, и было бесполезно объяснять Дурслям, что я тут ни при чём.

Однажды тётя Петунья заявила, что ей надоело, что я возвращаюсь из парикмахерской в таком виде, словно вовсе там не был. Взяв кухонные ножницы, она обкорнала меня почти налысо, оставив лишь маленький хохолок на лбу, чтобы, как она выразилась, «спрятать этот ужасный шрам».

Кстати о нем, эта единственная часть моей внешности которая мне действительно нравилась. Тонкий шрам на лбу, напоминавший молнию. Шрам был у него с самого детства, и первый осмысленный вопрос, который он задал тёте Петунье, был как раз о том, откуда у него взялся этот шрам.

Но вернёмся к волосам. Дадли весь вечер изводил меня глупыми насмешками, из-за чего я не спал всю ночь, представляя себе, каким посмешищем стану в школе, где надомной и так издевались из-за мешковатой одежды и заклеенных скотчем очков.

Однако на следующее утро я обнаружил, волосы снова успели отрасти и выглядит он точно так же, как выглядел до того, как тётя Петунья решила его подстричь. За это мне запретили целую неделю выходить из чулана, хотя он пытался заверить Дурслей, что понятия не имеет, почему волосы отросли так быстро.

В другой раз тётя Петунья пыталась заставить надеть старый джемпер Дадли — ужасный, просто отвратительный джемпер, коричневый с оранжевыми кругами. Чем больше усилий она прикладывала, чтобы натянуть джемпер на меня, тем меньше он становился, и, в конце концов, съёжился настолько, что с трудом налез бы на куклу, но уж никак не на меня. К счастью, тётя Петунья решила, что джемпер сел после стирки, и я избежал наказания.

Но сегодня всё должно было пойти просто отлично. Я даже не жалел о том, что находится в компании Дадли и Пирса, — ведь мне посчастливилось провести день не в школе, не в чулане и не в пропахшей кабачками гостиной миссис Фигг. А за такую возможность я готов был дорого заплатить.

Всю дорогу дядя Вернон жаловался тёте Петунье на окружающий мир. Он вообще очень любил жаловаться: на людей, с которыми работал, на меня, на совет директоров банка, с которым была связана его фирма, и снова на меня. Банк и я были его любимыми — то есть нелюбимыми — предметами. Однако сегодня главным объектом претензий дяди Вернона стали мотоциклы.

— Носятся как сумасшедшие, вот мерзкое хулиганьё! — проворчал он, когда их обогнал мотоцикл.

— А мне на днях приснился мотоцикл, — произнёс я, вдруг вспомнив свой сон. — Он летел по небу.

Дядя Вернон чуть не въехал в идущую впереди машину. К счастью, он успел затормозить, а потом рывком повернулся к Гарри — его лицо напоминало гигантскую свёклу с усами.

— МОТОЦИКЛЫ НЕ ЛЕТАЮТ! — проорал он.

Дадли и Пирс дружно захихикали.

— Да, я знаю, Это был просто сон.

Я уже пожалел, что открыл рот. Дурсли терпеть не могли, когда я задавал вопросы, но ещё больше они ненавидели, когда я говорил о чём-то странном, и не имело значения, был ли это сон или я увидел что-то такое в мультфильме. Дурсли сразу начинали сходить с ума, словно им казалось, что это мои собственные идеи. Совершенно лишние и очень опасные идеи.

Воскресенье выдалось солнечным, и в зоопарке было полно людей. На входе Дурсли купили Дадли и Пирсу по большому шоколадному мороженому, а мне достался фруктовый лёд с лимонным вкусом — и то только потому, что они не успели увести его от прилавка, прежде чем улыбающаяся мороженщица, обслужив Дадли и Пирса, спросила, чего хочет третий мальчик. Но я и этому был рад, с удовольствием лизав фруктовый лёд, наблюдая за чешущей голову гориллой, — горилла выглядела точь в точь как Дадли, только с тёмными волосами.

У меня давно не было такого прекрасного утра. А после того случая я не волновался, что Дадли и Пирсу надоест смотреть на животных и они захотят побить его. Просто сказка!

Они пообедали в ресторанчике, находившемся на территории зоопарка. А когда Дадли закатил истерику по поводу слишком маленького куска торта, дядя Вернон заказал ему кусок побольше, а остатки маленького достались мне.

Впоследствии я говорил себе, что начало дня было чересчур хорошим для того, чтобы таким же оказался и его конец.

После обеда мы пошли в террариум. Там было прохладно и темно, а за освещёнными окошками прятались рептилии. Там, за стёклами, ползали и скользили по камням и корягам самые разнообразные черепахи и змеи. Мне было интересно абсолютно всё, но Дадли и Пирс настаивали на том, чтобы побыстрее пойти туда, где живут ядовитые кобры и толстенные питоны, способные задушить человека в своих объятиях.

Дадли быстро нашёл самую большую в мире змею. Она была настолько длинной, что могла дважды обмотаться вокруг автомобиля дяди Вернона, и такой сильной, что могла раздавить его в лепёшку, но в тот момент она явно была не в настроении демонстрировать свои силы. А если точнее, она просто спала, свернувшись кольцами.

Дадли прижался носом к стеклу и стал смотреть на блестящие коричневые кольца.

— Пусть она проснётся, — произнёс он плаксивым тоном, обращаясь к отцу.

Дядя Вернон постучал по стеклу, но змея продолжала спать.

— Давай ещё! — скомандовал Дадли.

Дядя Вернон забарабанил по стеклу костяшками кулака, но змея не пошевелилась.

— Мне скучно! — завыл Дадли и поплёлся прочь, громко шаркая ногами.

Я встал на освободившееся место перед окошком и уставился на змею. Я бы не удивился, если бы оказалось, что та умерла от скуки, ведь змея была абсолютно одна, и её окружали лишь глупые люди, целый день стучавшие по стеклу, чтобы заставить её двигаться. Это было даже хуже, чем жить в чулане, единственным посетителем которого была тётя Петунья, барабанящая в дверь, чтобы тебя разбудить. По крайней мере, я мог выходить из чулана и бродить по всему дому.

Внезапно змея приоткрыла свои глаза-бусинки. А потом очень, очень медленно подняла голову так, что та оказалась вровень с моей головой.

Змея мне подмигнула.

Я смотрел на неё, выпучив глаза. Потом быстро оглянулся, чтобы убедиться, что никто не замечает происходящего и ужаснулся. Снова. Снова этот злой дух. Он стоял за мной неподвижно только в этот раз на его шлеме в месте, на том же где и мой шрам, бы рисунок в виде молнии, что пульсировала красным цветом. Решив, что будет лучше снова сделать вид будто ничего не происходит, он повернулся к змее.

Змея указала головой в сторону дяди Вернона и Дадли и подняла глаза к потолку. А потом посмотрела на меня, словно говоря: «И так каждый день».

— Я понимаю, — пробормотал я, будучи почему-то уверенным в том, что змея слышит его через толстое стекло. — Наверное, это ужасно надоедает.

Змея энергично закивала головой.

— Кстати, откуда вы родом? — поинтересовался я.

Змея ткнула хвостом в висевшую рядом со стеклом табличку, и я тут же перевёл взгляд на неё. «Боа констриктор, Бразилия», — прочитал он.

Наверное, там было куда лучше, чем здесь?

Боа констриктор снова махнул хвостом в сторону таблички, и я прочитал:

«Данная змея родилась и выросла в зоопарке».

— А понимаю, значит, вы никогда не были в Бразилии?

Змея замотала головой. В этот самый миг за моей спиной раздался истошный крик Пирса, а я и змея подпрыгнули от неожиданности.

Через мгновение, пыхтя и отдуваясь, к окошку приковылял Дадли.

— Пошёл отсюда, ты, — пробурчал он, толкнув меня в ребро.

Я, не ожидавший удара, упал на бетонный пол. Последовавшие за этим события развивались так быстро, что никто не понял, как это случилось: Мой злой дух в этот раз не бил кулаками, а испускал черную энергию с красным ореолом, что пронзила Дадли и Пирса. Она не нанесла им физического урона, но они резко побледнели и осунолись и я тоже начал чувствовать себя неважно. А затем моего злого духа полностью накрыла какая-то белая жидкость в черную крапинку и я начал чувствовать себя лучше. Стекло вольера разбилось и Дали с пирсом упали в него. Огромная змея поспешно разворачивала свои кольца, выползая из темницы, а люди с жуткими криками выбегали из террариума.

Я готов был поклясться, что, стремительно проползая мимо него, змея отчётливо прошипела:

— Бразилия — вот куда я отправлюсь… С-с-спасибо, амиго…

Владелец террариума был в шоке.

— Стекло разбилось — непрестанно повторял он. — Как оно разбилось?

Директор зоопарка лично поднёс тёте Петунье чашку крепкого сладкого чая и без устали рассыпался в извинениях. Пирс и Дадли выглядит болезненно и несли какую то чушь про то, что змея их загипнотизировала. Но самым худшим для Гарри было то, что Пирс произнёс:

— А Гарри разговаривал с ней — ведь так, Гарри?

Дядя Вернон дождался, пока за Пирсом придёт его мать, и только потом повернулся ко мне. Он был так разъярён, что даже говорил с трудом.

— Иди… в чулан… сиди там… никакой еды. — Это всё, что ему удалось произнести, прежде чем он упал в кресло и прибежавшая тётя Петунья дала ему большую порцию бренди.

Много позже, лёжа в тёмном чулане поедая остатки праздничного торта и запивая соком принесенные злым духом, что выглядел теперь как и прежде - синий ребенок в белых доспехах и шлеме совы с выступающими оленьими рожками. Я думал, что же это сегодня такое произошло, неужели этот дух всё-таки реален, тогда почему, больше его никто не видит? Вопросов так много, а ответов совсем нет…

Глава 3

Глава 3

"Да, что вообще здесь происходит?!" Это был главный вопрос, который я задавал себе на протяжении нескольких дней.

Все началось, с того дня, когда я получил письмо. Я так и не сумел прочитать его из-за Дадли, который выхватил его, а после дядя не позволил прочитать его.

На следующий день мне отдали игровую комнату Дадли, как тот не сопротивлялся этому поводу, подозреваю, что это связано с тем, что в том письме в адресной строке был указан мой чулан под лестницей.

На следующий день пришло ещё одно письмо, за которое я, Дядя Вернон и Дадли устроили настоящую драку. Я надеялся, что мой злой дух поможет мне, но, как назло, когда он был нужен больше всего, он просто стоял, замерев на месте. Мне показалось или будто что-то сдерживало его.

Решив, что раз тот, кто отправил мне письмо во второй раз, отправил и в третий, я смогу забрать его пока все спят. Не получилось. Дядя Вернон, ожидавший нечто подобного, караулил у двери, спя в спальном мешке.

Далее началась прямо-таки атака письмами на наш дом. Они были в яйцах, молоке, под дверью и много, где ещё, но для Вернон с упорством маньяка не давал мне прочесть их.

— Интересно, кому это так сильно понадобилось пообщаться с тобой? — изумленно спросил Дадли, обращаясь ко мне.

После того, что случилось в воскресенье, дядя Вернон кажись совсем сошел с ума, и велел нам всем покинуть дом.

Они ехали. Ехали все дальше и дальше. Даже тетя Петунья не решалась спросить, куда они направляются. Несколько раз дядя Вернон делал крутой вираж, и какое-то время машина двигалась в обратном направлении. А потом снова следовал резкий разворот.

— Сбить их со следа… сбить их со следа, — всякий раз бормотал дядя Вернон.

Наконец дядя Вернон притормозил у мрачной гостиницы на окраине большого города. Они ехали целый день, не сделав ни единой остановки для того, чтобы хоть что-нибудь перекусить.

Мы бы так и остались там, если бы за завтраком к нам не подошла девушка с письмами, адресованными мне.

В итоге дядя Вернон, отвёз нас на какой-то заброшенный маяк.

Внутри был настоящий кошмар — сильно пахло морскими водорослями, сквозь дыры в деревянных стенах внутрь с воем врывался ветер, а камин был отсыревшим и пустым.

Дядя пребывал в очень хорошем настроении. Очевидно, он решил, что из-за шторма до них никто не доберется, так что писем больше не будет. А я в глубине души был с ним согласен, хотя эта мысль совершенно не радовала.

Когда все легли спать, я решил разведать обстановку. В одном из углов я нашел какую-то коробочку. Она вся была отсыревшая, стоило мне взять ее в руки она развалилась. Внутри были карты. На первой, которую я поднял с пола, был нарисован человек в мантии с подписью: "The magical."

Я слышал об этих картах из шоу которое любил смотреть Дадли по понедельникам, это были тарот, которые вроде как должны были предсказывать судьбу. Я убрал карту в карман.

До начала следующего дня и, следовательно, моего дня рождения оставалось пять минут.

Я сел возле камина и начал рисовать торт. Когда я закончил осталось меньше минуты до моего дня рождения. Снова достав карту из кармана и хмыкнув, со словами "ну ладно" задул свечи на своеми "торте" и загадал желание.

БУМ!

Стены задрожали, я резко сел на пол, глядя на дверь. За ней кто-то стоял и громко стучал, требуя, чтобы его впустили. Кто это?

БУМ! — снова раздался грохот.

Позади них громко хлопнула дверь, отделявшая одну комнату от другой, и появился тяжело дышавший дядя Вернон. В руках у него было ружье.

— Кто там? — крикнул дядя Вернон. — Предупреждаю, я вооружен!

За дверью все стихло. И вдруг…

ТРАХ!

В дверь ударили с такой силой, что она слетела с петель и с оглушительным треском приземлилась посреди комнаты.

В дверном проеме стоял великан. Его лицо скрывалось за длинными спутанными прядями волос и огромной клочковатой бородой, но зато были видны его глаза, маленькие и блестящие, как черные жуки. Великан протиснулся в хижину и пригнулся, но голова его все равно касалась потолка — уж слишком он был велик. Он наклонился, поднял дверь и легко поставил ее на место. Грохот урагана, доносившийся снаружи, сразу стал потише. Великан повернулся и внимательно оглядел всех, кто был в хижине.

— Ну чего, может, чайку сделаете, а? Непросто до вас добраться, да… устал я…

0_0…

Великан шагнул к софе, на которой сидел застывший от страха Дадли.

— Ну-ка подвинься, пузырь, — приказал незнакомец.

Дадли взвизгнул и, соскочив с софы, рванулся к вышедшей из второй комнаты матери и спрятался за нее. Тетя Петунья в свою очередь шагнула за спину дяди Вернона и пугливо пригнулась, словно надеялась, что за мужем ее не будет видно.

— А вот и наш Гарри! — удовлетворенно произнес великан.

Я всмотрелся в свирепое, страшное лицо, скрытое волосами, и увидел, что глаза-жуки сузились в улыбке.

— Когда я видел тебя в последний раз, ты совсем маленьким был, — сообщил великан. — А сейчас вон как вырос — и вылитый отец, ну один в один просто. А глаза материны.

Дядя Вернон издал какой-то странный звук, похожий на скрип, и шагнул вперед.

— Я требую, чтобы вы немедленно покинули этот дом, сэр! — заявил он. — Вы взломали дверь и вторглись в чужие владения!

— Да заткнись ты, Дурсль!

Великан протянул руку и, выдернув ружье из рук дяди Вернона, с легкостью завязал его в узел, словно оно было резиновое, а потом швырнул его в угол.

Дядя Вернон пискнул, как мышь, которой наступили на хвост.

— Да… Гарри, — произнес великан, поворачиваясь спиной к Дурслям. — Боюсь я мог сесть на него, но я уверен, что он такой же вкусный, как и был.

Великан запустил руку во внутренний карман черной куртки и извлек оттуда немного помятую коробку. Я взял ее дрожащими от волнения руками и поспешно открыл. Внутри был большой липкий шоколадный торт, на котором зеленым кремом было написано: «С днем рождения, Гарри!»

Гарри посмотрел на великана.

— Спасибо, а Вы кто?

Великан хохотнул.

— А ведь точно, я и забыл представиться. Рубеус Хагрид, смотритель и хранитель ключей Хогвартса.

Он протянул огромную ладонь и, обхватив руку Гарри, энергично потряс ее.

— Ну так чего там с чаем? — спросил он, потирая руки. — Я… э-э… и от чего-нибудь покрепче не отказался бы, если… э-э… у вас есть.

Великан уселся на софу возле камина и разжёг его.

— Извините, но я до сих пор не знаю, кто вы такой, — вежливо произнес я.

— Зови меня Хагрид, — просто ответил он. — Меня так все зовут. А вообще я ж тебе уже вроде все про себя рассказал — я хранитель ключей в Хогвартсе. Ты, конечно, знаешь, что это за штука такая, Хогвартс?

— Э-э-э… Вообще-то нет

У Хагрида был такой вид, словно его окотили холодной водой.

— Извините, — быстро сказал я.

— Извините?! — рявкнул Хагрид и повернулся к Дурслям, которые спрятались в тень. — Это им надо извиняться! Я… э-э… знал, что ты наших писем не получил, но чтобы ты вообще про Хогвартс не слышал? Не любопытный ты, выходит, коль ни разу не спросил, где родители твои всему научились…

— Научились чему? — непонимающе переспросил я.

— ЧЕМУ?! — прогрохотал Хагрид, вскакивая на ноги. — Ну-ка погоди, разберемся сейчас!

Казалось, разъяренный великан стал еще больше и заполнил собой всю хижину. Дурсли съежились от страха у дальней стены.

— Вы мне тут чего хотите сказать? — прорычал он, обращаясь к Дурслям. — Что этот мальчик — этот мальчик! — ничегошеньки и не знает о том, что… Ничего не знает ВООБЩЕ? Ты волшебник Гарри!

У меня отвисла челюсть. Осторожно засунув руку в карман, достал карту таро и внимательно рассмотрел ее.

— Что это у тебя там? — Спросил меня великан.

— Я кто? — Спросил я не отрываясь от карты

— Ну, ясное дело кто — волшебник ты. И еще какой! Дамблдор говорит, что тебе подвластна такая сила, что по ней почти нет информации.

— Сила? Что за сила? — не понял я

— Ты и этого не знаешь?!! Но как?!! Она же всегда была с тобой?!! ТВОЙ СТЭНД!!! —

— Мой стенд? — И тут меня осенило догадка. Очень осторожно, я попытался сконцентрироваться на своем злом духе и он, как ни странно, появился. Хагрид вздрогнул. ЗНАЧИТ ОН ЕГО ТОЖЕ ВИДИТ!!!

— Значит… злой дух называется стэндом?

— Ну так он назвался при нашей первой встречи, да и Дамблдор потом его так называл… А да кстати чуть не забыл, вот твое письмо. — Хагрид протянул руку с письмом.

Я взял конверт, вскрыл, вытащил письмо и прочитал:

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.

(Кавалер ордена Мерлина I степени,

Великий волш., Верх. чародей, Президент

Международной конфед. магов)

Дорогой мистер Поттер!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша,

Минерва МакГонагалл,

заместитель директора.

В этот момент из тени вышел дядя Вернон. Лицо его все еще было пепельно-серым от страха, но на нем отчетливо читалась злость.

— Он никуда не поедет, — сказал дядя Вернон.

Хагрид хмыкнул.

— Знаешь, хотел бы я посмотреть, как такой храбрый магл, как ты, его остановит…

— Кто? — с интересом переспросил я.

— Магл, — пояснил Хагрид. — Так мы называем всех неволшебников — маглы. Да, не повезло тебе… ну, в том плане, что хуже маглов, чем эти, я в жизни не видал.

— Когда мы взяли его в свой дом, мы поклялись, что положим конец всей этой ерунде, — упрямо продолжил дядя Вернон, — что мы вытравим и выбьем из него всю эту чушь! Тоже мне волшебник!

— Так вы знали? — недоверчиво спросил я. — Вы знали, что я… что я волшебник?

— Знали ли мы?! — внезапно взвизгнула тетя Петунья. — Знали ли мы? Да, конечно, знали! Как мы могли не знать, когда мы знали, кем была моя чертова сестрица! О, она в свое время тоже получила такое письмо и исчезла, уехала в эту школу и каждое лето на каникулы приезжала домой, и ее карманы были полны лягушачьей икры, а сама она все время превращала чайные чашки в крыс. Я была единственной, кто знал ей цену, — она была чудовищем, настоящим чудовищем! Но не для наших родителей, они-то с ней сюсюкались — Лили то, Лили это! Они гордились, что в их семье есть своя ведьма!

Она замолчала, чтобы перевести дыхание, и после глубокого вдоха разразилась не менее длинной и гневной тирадой. Казалось, что эти слова копились в ней много лет, и все эти годы она хотела их выкрикнуть, но сдерживалась, и только теперь позволила себе выплеснуть их наружу.

— А потом в школе она встретила этого Поттера, и они уехали вместе и поженились, и у них родился ты. И конечно же я знала, что ты будешь такой же, такой же странный, такой же… ненормальный! А потом она, видите ли, взорвалась, а тебя подсунули нам!

Какое-то время я не мог произнести ни слова, но потом дар речи снова вернулся.

— Взорвалась? — спросил он. — Вы же говорили, что мои родители погибли в автокатастрофе!

— АВТОКАТАСТРОФА?! — прогремел Хагрид и так яростно вскочил с софы, что Дурсли попятились обратно в угол. — Да как могла автокатастрофа погубить Лили и Джеймса Поттеров? Ну и ну, вот дела-то! Вот это да! Да быть такого не может, чтоб Гарри Поттер ничего про себя не знал! Да у нас его историю любой ребенок с пеленок знает! И родителей твоих тоже!

— Но почему? — В голосе Гарри появилась настойчивость. — И что с ними случилось, с мамой и папой?

Ярость сошла с лица Хагрида. На смену ей вдруг пришла озабоченность.

— Да, не ждал я такого, — произнес он низким, взволнованным голосом. — Дамблдор меня предупреждал, конечно, что непросто будет… ну… забрать тебя у этих… Но я и подумать не мог, что ты вообще ничего не знаешь. Не я, Гарри, должен бы рассказать тебе обо всем… э-э… но кто-то ж должен, так? Ну не можешь ты ехать в Хогвартс, не зная, кто ты такой.

Он мрачно посмотрел на Дурслей.

— Что ж, думаю, что будет лучше, если я тебе расскажу… н-ну… то, что могу, конечно, а могу не все, потому как… э-э… загадок много осталось, непонятного всякого…

Он снова сел и уставился на огонь.

— Наверное, начну я… с человека одного, — произнес Хагрид через несколько секунд. — Нет, поверить не могу, что ты про него не знаешь, — его в нашем мире все знают…

— А кто он такой? — спросил Гарри, не дав Хагриду замолчать и уйти в себя.

— Ну… Я вообще-то не люблю его имя произносить. Никто из наших не любит.

— Но почему?

— Клянусь драконом, Гарри, люди все еще боятся, вот почему. А, чтоб меня, нелегко все это… Короче, был там один волшебник, который… который стал плохим. Таким плохим, каким только можно стать. Даже хуже. Даже еще хуже, чем просто хуже. Звали его…

Хагрид задохнулся от волнения и замолк.

— Может быть, вы лучше напишете это имя? — предложил я.

— Нет… это еще хуже... Ну ладно… э-э… Волан-де-Морт, — выдавил наконец Хагрид, передернувшись. — И больше не проси меня, ни за что не повторю. В общем, этот волшебник лет так… э-э… двадцать назад начал себе приспешников искать. И нашел ведь. Одни пошли за ним, потому что испугались, другие подумали, что он властью с ними поделится. А власть у него была ого-го, и чем дальше, тем больше ее становилось. Темные были дни, да. Никому нельзя было верить. Жуткие вещи творились. Побеждал он, понимаешь. Нет, с ним, конечно, боролись, а он противников убивал. Ужасной смертью они умирали. Даже мест безопасных почти не осталось… разве что Хогвартс, да! Я так думаю, что Дамблдор был единственный, кого Ты-Знаешь-Кто боялся. Потому и на школу напасть не решился… э-э… тогда, по крайней мере. А твои мама и папа — они были лучшими волшебниками, которых я в своей жизни знал. Лучшими учениками школы были, первыми в выпуске. Не пойму, правда, чего Ты-Знаешь-Кто их раньше не попытался на свою сторону перетянуть… Знал, наверное, что они близки с Дамблдором, потому на Темную сторону не пойдут. А потом подумал: может, что их убедит… А может, хотел их… э-э… с дороги убрать, чтоб не мешали. В общем, никто не знает. Знают только, что десять лет назад, в Хэллоуин, он появился в Годриковой Впадине, там вы жили. Тебе и года не был, а он пришел в ваш дом и… и…

Хагрид внезапно вытащил откуда-то грязную, покрытую пятнами наволочку и громко высморкался.

— Ты меня извини… плохой я рассказчик, Гарри, — виновато произнес Хагрид. — Но так грустно это… я ж твоих маму с папой знал, такие люди хорошие, лучше не найти, а тут… В общем, Ты-Знаешь-Кто их убил. А потом — вот этого вообще никто понять не может — он и тебя попытался убить. Хотел, чтобы следов не осталось, а может, ему просто нравилось людей убивать. Так вот, родителей твоих он убил, даже дом разрушил, а тебя убить не смог. Стэнд спас тебя. Поэтому ты и знаменит, Гарри, не существовало еще такой магии. Тот-Кого-Нельзя-Называть если кого хотел убить, так тот уже не жилец был, да! А с тобой вот не получилось. Он таких сильных волшебников убил — МакКиннонов, Боунзов, Прюиттов, а ты ребенком был, а выжил.

Хагрид замолчал, а я вдруг ощутил резкую головную боль. Перед его глазами отчетливо возникла картина из прошлого, только теперь ослепительная вспышка зеленого света была гораздо ярче. И заодно он вспомнил кое-что еще, то, что никогда раньше не всплывало в его памяти, — громкий, ледяной, беспощадный смех, а затем белую женщину.

— Хагрид… я кое что вспомнил, там была какая то женщина…

— Это была я — Неожиданно раздался женский голос за моей спиной.

Резко обернувшись, я увидел свой стэнд, только теперь на нем не было доспеха, а возле него из белой жидкости сформировалась женская фигура.

—ААААААААА! — Закричала тетя Петунья и упала в обморок.

— ПЕТУНЬЯ!— подбежал к ней дядя Вернон.

— Так вы все время видели?! Вы видели стэнд, а я считал себя сумасшедшим!!!—

— Ты и есть сумасшедший, Поттер! — огрызнулся дядя Вернон.

— Нет, Гарри они не видели, просто я позволила им увидеть нас сейчас, чтобы мы могли поговорить. —

— Кто вы?

— Мое имя Lily’s Requiem, я стэнд твоей матери, Гарри.

— Стэнд моей матери? Так значит есть и отца? — с надеждой спросил я.

— У твоего отца не было стэнда, Гарри, да и твоя мать пробудила меня перед самой смертью.

— А, кстати на счет этого, Гарри — сказал Хагрид — Дамблдор хотел поговорить с тобой, по этому поводу, ведь твоя сила довольно необычна, да что там уникальна! Поэтому жди, когда приедешь в Хогвартс Дамблдор захочет поговорит с тобой с глазу на глаз.

— Он не поедет — сказала белая женщина

— ЧТО!!! — Прокричали все в этой комнате

— НО ПОЧЕМУ?!! — закричал я.

— Потому, что я воля Лили Поттер, а ее последним желанием было защитить тебя, Гарри. Как бы тебе это не нравилось, но в доме с этими людьми моя сила практически безгранична, но когда ты, или кто-либо из них покидает его, она слабеет. Если ты отправишься в Хогвартс, то я не уверена, что смогу защитить тебя от всего.

— Но я не хочу оставаться здесь! Ты же должна знать как ко мне здесь относятся!

— Зато ты выживешь

— Я не ВЫЖИВАТЬ ХОЧУ! я хочу ЖИТЬ!!!

— Послушайте… вы не можете запретить ему, он с самого рождения…

— До Свиданья, Хагрид — Перебила она его — Передайте Дамблдору наш отказ.— И ни говоря больше не слова, снова слилась с моим стэндом. Его руки загорелись белым огнем с креплениями синего и с боевым кличем он налетел на Хагрида. Тот даже звука издать не успел, как его настигли кулаки, но он не отлетел, как это бывало от обычных ударов, а исчез в белой вспышке.

— Хагрид! — Закричал я.

POW Альбус Дамблдор

— Мда… Погода сегодня прескверная….— озвучил я свои мысли, сидя за столом в своем кабинете и читая документы. — Но не думаю, что у Хагрида это вызовет много проблем. —

Что-то мне захотелось лимонной дольки, открыв небольшую баночку со своими любимыми сладостями, я взял пригоршню и закинул себе в рот.

Тут в белой вспышке появился Хагрид. От неожиданности я сильно подавился.

— Хагрид, ты что здесь делаешь?!! И как ты вообще ЗДЕСЬ оказался?!!!

— А я тут это.. того… не знаю как вообщем именно, но это все стэнд Гарри, и профессор… Мне просили передать отказ…

— Отказ от чего?!

— Ну это… того… Гарри Поттер не будет учится в Хогвартсе, во.—

Я схватился за сердце. — ФОУКС!!!—

Глава 4

pow Альбус Дамблдор

О, Мерлин! сколько же сил пришлось потратить, чтобы убедить этот чертов стэнд! Я лично отправился с этой целью на Тисовую улицу на следующий день как вернулись Дурсли с Гарри.

Lily’s Requiem ни в какую не хотела отпускать Гарри, сославшись на то, что здесь он будет в полной безопасности. Никакие доводы начиная, с того, что за его обучения уже уплачены деньги, заканчивая желанием Лили, чтобы ее сын учился в Хогвартсе, да и просто был счастлив. Убедить же ее получилось, только объяснением, о том, что Гарри совсем скоро остается без ее защиты, так как в день его совершеннолетия чары жертвы матери падут, и тогда он останется беззащитным. В хогвартсе же он станет намного сильнее и сможет постоять за себя, в этом я ее клятвенно заверил Ведь испытания, что ждут его впереди закалят характер юного Поттера.

Затем я поговорил с Дурслями, поблагодарил их за то, что приютили и воспитали Гарри и объяснил им, что если он Уедет в Хогвартс, то от этого всем станет легче. Далее мы с Гарри отправились в Лондон. Да я решил лично отправится с ним, даже не смотря на колоссальное количество работы хех… Я поинтересовался у Lily’s Requiem, тем заклинанием, что она отправила Хагрида в Хогвартс и спросил не может ли она так перенести нас в Лондон, так как детям лучше не трансгрессировать. Она сказала, что не будет тратить силы. Пришлось добираться своим ходом. Благо чары отвода глаз помогли сделать это без лишних проблем.

Далее мы зашли в бар дырявый котел, где нас обоих с почтением встретили. Гарри тогда при переизбытке чувств продемонстрировал им свой стэнд. После падения темного лорда, я не стал скрывать от волшебного мира, что у мальчика-который-выжил есть особая сила именуемая стэндом, но не стал вдаваться в подробности, что именно это такое, лишь сообщив, что: “когда придет время, все об этом узнают” (Естественно, прежде чем рассказывать об этом, я облазил все библиотеки мира и при этом ничего не найдя.). И вот теперь все узнали и стали с восхищением обсуждать, и задавать Гарри вопросы.

Мы сразу же отправились в Банк Гринготтс. У них сегодня был аврал, из-за скандала, связанного с почти удавшейся попытки ограбления одной из самых защищенных секций. Я улыбнулся с мыслью: “Том, я всегда на 10 шагов впереди”. Да я забрал камень вчера после внепланового педсовета, темой которого было решить: “Что делать с Гарри Поттером?”. Снегг тогда кстати предложил оставить все как есть.

Я объяснил Гарри особенности магической валюты и отдал ему ключ, предупредив, что он может снимать не больше ста галлеонов в год, а то я знаю, что в его возрасте деньги тратить не умеют.

Мы прокатились по “Гоблинским горкам”, обожаю их, словно получаешь бесплатный билет в парк аттракционов. Хотя, зная гоблинов это учтено в конечной цене за услуги…

Далее Гарри купил все необходимое для школы. И я заметил кое что странное. После покупки волшебной палочки, кстати как я и предполагал, сестры палочки Волан-Де-Морта, стэнд Гарри, не поглотил её, как в свое время Бузинную. Об этой истории (естественно без упоминания какой именно палочки), а также о многом чего еще я рассказал Гарри, отправились отведать мороженое Флориана Фортескью. Тот тогда много извинялся и говорил, что постарается ее вернуть, но я убедил его что не стоит.

— Знаешь, Гарри я хотел спросить тебя, в чем заключается сила твоего стэнда? Ведь все это время мы видели лишь силу твоей матери.

— Я даже не знаю, профессор Дамблдор… — Гарри долго пытался вспомнить, называя все, что с ним происходило — Когда меня запирали, он приносил мне еду, года меня хотели побить Дадли с дружками, то он сам устроил им хорошую взбучку… — Тут он замялся — И вот недавно был случай в зоопарке, я тогда не понял, что произошло, из моего стэнда, стали исходить какие то тени, а мне и Дадли с Пирсом стало не хорошо.

— Ты еще не способен контролировать силу стэнда, Гарри — В разговор вступила Lily’s Requiem — Я сдерживаю ее, чтобы она не вышла из под контроля и поработила или вообще убила тебя.

Очень интересно… подумал я.

— Скажи, Гарри, а у твоего стэнда есть имя?

— Нет — Замялся он.

— Эх… Гарри может именно поэтому он и не слушается тебя? Представь какого тебе было бы тебе без имени?

— Я обязательно придумаю!

— Только прошу тебя не торопись, ведь как корабль назовешь, так он и поплывет.

— Обязательно профессор…

Вскоре мы закончили, я отдал ему билет на платформу 9¾ и наказал внимательно изучить его. Это станет для него первым испытанием.

На этом мы распрощались, он отправился домой, а я заниматься документацией…

pow Гарри Поттер

Я сидел в Хогвартс-экспрессе и, смотря в окно, ощутил прилив возбуждения. Я еще не знал, что ждет меня там, но будучи уверенным что: это будет лучше, чем то, что он оставлял позади., как вдруг в мою дверь постучали. Это был тот рыжий мальчик, семья которого помогла мне добраться до паровоза.

— Здесь свободно? — спросил он меня, указывая на сиденье напротив. — В других вообще сесть некуда.

Я кивнул.

— Я Рон кстати. Рон Уизли

— А я Поттер. Гарри Поттер

— Ты действительно Гарри Поттер? — выпалил вдруг он.

— А у тебя правду есть этот…

— Кто?

— Стэнд?

— А ну да. — Я призвал, пока, что безымянный стэнд.

Если Бы Рон не сидел, то точно бы упал.

— УХ ТЫ!!! КРУТООО!!! — Благоговейно воскликнул он. — А что он умеет?

— Ну по словам Хагрида и Профессора Дамблдора, именно благодаря нему я победил Волан-Де-Морта

— НЕ ПРОИЗНОСИ ЕГО ИМЕНИ!!! — Рон резко изменился в лице и стал смотреть на меня с ужасом.

— Хорошо, не буду. — Сказал я, вспомнив, слова Хагрида.

— У тебя в семье все волшебники? — спросил я. Рон был ему интересен в той же степени, насколько он был интересен Рону.

— Э-э-э… да. Думаю, да, — после некоторого раздумья выдал Рон. — Кажется, у мамы есть двоюродный брат, он из маглов, бухгалтер, но мы о нем никогда не говорим.

Вполне очевидно, что Уизли были из тех настоящих семей волшебников, о которых говорил Дамблдор.

— Я слышал, что ты жил у маглов. — В глазах Рона светилось жуткое любопытство. — Какие они вообще?

— Ужасные… хотя, наверное, не все. Но мои тетя, дядя и двоюродный брат — они ужасные. Я бы хотел, чтобы у меня было трое братьев-волшебников, как у тебя.

— У меня их пятеро. — Голос Рона почему-то был совсем невеселым. — Я шестой. И мне теперь придется сделать все, чтобы оказаться лучше, чем они. Билл был лучшим учеником школы, Чарли играл в квиддич, носил капитанскую повязку. А Перси вот стал старостой. Фред и Джордж, конечно, занимаются всякой ерундой, но у них хорошие отметки, и их все любят. А теперь все ждут от меня, что я буду учиться не хуже братьев. Но даже если так и будет, это ничего не даст, ведь я самый младший. Значит, мне надо стать лучше, чем они, а я не думаю, что у меня это получится. К тому же когда у тебя пять братьев, тебе никогда не достается ничего нового. Вот я и еду в школу со всем старым — форма мне досталась от Билла, волшебная палочка от Чарли, а крыса от Перси.

Рон запустил руку во внутренний карман куртки и вытащил оттуда жирную серую крысу, которая безмятежно спала.

— Ее зовут Короста, и она абсолютно бесполезная — спит целыми днями. Отец подарил Перси сову, когда узнал, что тот будет старостой, и я тоже хотел, но у них нет де… я хотел сказать, что вместо этого получил крысу.

У Рона покраснели уши. Казалось, он решил, что сказал много лишнего, поэтому замолчал и стал смотреть в окно.

Я подумал, что не стоит стесняться того, что у родителей нет денег, чтобы купить сову. В конце концов, у него никогда в жизни не было денег — до начала прошлого месяца, — и я рассказал об этом Рону. И о том, как донашивал за Дадли старую одежду и никогда не получал нормальных подарков на дни рождения. Рон немного приободрился.

Примерно в половине первого из тамбура донесся стук, а затем в купе заглянула улыбающаяся женщина с ямочкой на подбородке.

— Хотите чем-нибудь перекусить, ребята?

Я не ел со вчерашнего вечера и поспешно вскочил, услышав заманчивое предложение. У Рона снова покраснели уши, и он пробормотал что-то насчет того, что прихватил с собой сэндвичи. Так что в коридор Гарри вышел один.

Когда он жил с Дурслями, у него никогда не было в карманах денег, а следовательно, и возможности покупать себе сладости. Но сейчас его карманы были полны золотых и серебряных монет, чтобы скупить хоть всю эту тележку, но Дамблдор велел ему бережливо относится к деньгам. Поэтому чтобы ничего не упустить, он набрал всего понемногу и заплатил женщине одиннадцать серебряных сиклей и семь бронзовых кнатов.

Рон удивленно смотрел, как я возвращаюсь на свое место с полными руками и сваливает покупки на свободное сиденье.

— Ты такой голодный?

— Я умираю с голоду, — ответил я, разворачивая тыквенное печенье и откусывая сразу половину.

Рон вытащил откуда-то бумажный пакет и вынул из него четыре сэндвича.

— Она всегда забывает, что я не люблю копченую говядину, — грустно произнес он.

— Меняю на свое. — Гарри протянул ему печенье. — Давай присоединяйся…

— Да нет, тебе эти сэндвичи не понравятся — мясо сухое, и соуса никакого нет, — покачал головой Рон и вдруг напрягся. — Мама просто забыла — нас же у нее много…

— Давай ешь. — Я кивнул на свои сладости.

У него никогда не было того, чем можно было бы поделиться с другими. А если честно, делиться тоже было не с кем. Так что он испытывал очень приятное чувство, сидя напротив Рона и вместе с ним поедая купленные припасы. Про сэндвичи они так и забыли.

— А это что? — спросил я, беря в руки упаковку «шоколадных лягушек». — Это ведь не настоящие лягушки, правда?

Следовало признать, что я бы не удивился бы, если бы лягушки оказались настоящими. Мне вообще казалось, что теперь меня ничем не удивишь.

— Нет, не настоящие, они только сделаны в форме лягушек, а сами из шоколада, — улыбнулся Рон. — Будешь есть, вкладыш не выбрасывай — у меня Агриппы не хватает…

— Что? — не понял я.

— А, ну конечно, ты не знаешь, — спохватился Рон. — Там внутри коллекционные карточки. Из серии «Знаменитые волшебницы и волшебники». Многие ребята их собирают. У меня их примерно пять сотен, только вот Агриппы нет и Птолемея, кажется, тоже.

Я развернул «лягушку» и вытащил карточку. На ней был изображен профессор Дамблдор. Перевернув карточку я прочитал:

Альбус Дамблдор, в настоящее время директор школы «Хогвартс». Считается величайшим волшебником нашего времени. Профессор знаменит своей победой над темным волшебником Грин-де-Вальдом в 1945 году, открытием двенадцати способов применения крови дракона и своими трудами по алхимии в соавторстве с Николасом Фламелем. Хобби — камерная музыка и игра в кегли.

Я снова перевернул карточку и с удивлением заметил, что картинка куда-то делась.

— Он куда-то исчез!

— Но ты же не ждал, что он будет торчать тут целый день, — заметил Рон. — Он вернется. А вот мне опять попалась Моргана, а у меня таких уже шесть штук. Может, возьмешь и начнешь собирать коллекцию?

Рон как бы случайно окинул взглядом кучку «лягушек», которые дожидались, когда их развернут.

— Угощайся, — предложил я, проследив направление его взгляда.

Местность за окном резко изменилась. На смену возделанным полям пришли леса, реки и зеленые холмы.

Кто-то постучал в дверь купе. На пороге появился круглолицый мальчик, мимо которого я проходил, когда шел по платформе. Выглядел он так, словно собирался вот-вот расплакаться.

— Извините, — сказал мальчик. — Вы тут не видели жабу?

Рон ия дружно покачали головами, и мальчик начал причитать.

— Я потерял ее! Она вечно от меня убегает!

— Она найдется, — заверил его я.

— Да, наверное, — грустно произнес круглолицый. — Что ж, если вы ее увидите…

И с этими словами он ушел.

— Не пойму, чего он так волнуется. — Рон пожал плечами. — Если бы я вез с собой жабу, я бы потерял ее еще на платформе. Хотя моя крыса немногим лучше жабы, так что не мне об этом говорить.

Крыса все еще спала, уютно устроившись у Рона за пазухой.

— Может, она давно умерла, а может, и спит — разницы никакой. Выглядит одинаково, — с отвращением проговорил Рон. — Вчера я пытался ее заколдовать, чтобы она стала желтого цвета — я подумал, что так она будет выглядеть поинтереснее, — но ничего не получилось. Я тебе сейчас покажу, смотри…

На пороге снова появился круглолицый мальчик, но на этот раз с ним была девочка с густыми каштановыми волосами, уже переодевшаяся в школьную форму. Ее передние зубы были чуть крупнее, чем надо.

— Никто не видел жабу? Невилл ее потерял, а я помогаю ему ее отыскать. Так вы ее видели или нет? — спросила девочка прямо-таки начальственным тоном.

— Он здесь уже был, и мы ему сказали, что не видели, — ответил Рон, но девочка, кажется, его не слушала, ее внимание было приковано к волшебной палочке в руках Рона.

— О, ты показываешь чудеса? Давай, мы тоже посмотрим.

Она опустилась на свободное сиденье, и Рон занервничал.

— Э-э-э… — нерешительно протянул он. — Ну ладно.

Он прокашлялся и снова поднял палочку:

— Жирная глупая крыса, перекрасься ты в желтый цвет и стань такой же, как масло, как яркий солнечный свет.

Он помахал палочкой, но ничего не произошло. Короста по-прежнему оставалась серой и все так же безмятежно спала.

— Ты уверен, что это правильное заклинание? — поинтересовалась девочка. — Что-то оно не действует, ты не заметил? А я тут взяла из книг несколько простых заклинаний, чтобы немного попрактиковаться, например… — Она резко направила на меня свою волшебную палочку, и хотела произнести какое то заклинание, но не успела и ее палочка оказалась в руках моего стэнда.

— Ну и что ты задумала, девочка? —

— Я-я… Я? — Промямлила девочка

— Да ты…

Глава 5

Глава 5

— Ну и что ты задумала, девчонка? —

— Я-я… Я? — Промямлила девочка

— Да ты… — мой стэнд стоял окутанный белым пламенем, а позади него, грозно возвышаясь, Lily’s Requiem.

В вагоне сразу стало на пару градусов холоднее, а свет приглушеннее.

Девочка от ужаса не смогла выдавить и слова, ее коленки тряслись, и она упала, а по лицу потекли горячие слезы.

Парень, потерявший жабу, от ауры исходящей из стэнда его матери, обмочил штаны и был готов грохнутся в обморок.

На лице его нового друга Рона читался первобытный ужас.

— НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИ!!! — Закричал я, хоть меня и самого потряхивало.

Lily’s Requiem повернула голову в мою сторону и, бросив быстрый взгляд, вернула обратно.

— Честно говоря, я не почувствовала от тебя хоть малейшей угрозы, девочка, — произнесла медленно она — но это не отменяет того факта, что ты направила потенциальное и очень грозное оружие в лицо этого мальчика, при этом толком не умея им пользоваться. — В ее голосе металлические нотки стали еще тяжелее. — Запомни на всю жизнь, ДЕВЧОНКА!!! НИКОГДА не направляй эту штуку в людей без их согласия. Поняла? —

Та ели заметно кивнула. Тяжелая аура стала пропадать. Девочка медленно встала и выскочила из их вагона очень громко плача.

— Ты слишком ЖЕСТОКА! — проорал я

— Нет я милосердна. — спокойно ответила она — За такое я бы могла сломать ей руку… Или вообще ничего не делать и её заклинание, если бы оно было выполнено не верно и несло угрозу для тебя, было бы отражено в не же. Точно так же, как и с тем человеком много лет назад. — И больше не говоря вернулась ко мне.

Толстый пацан, прибывавший все время до этого в шоке, наконец то очнулся, увидел свои штаны, покраснел до кончиков ушей и убежал, что-то причитая.

Рон все еще сидел с ужасом устававшись на меня. Я был готов сквозь землю провалится. Теперь мой новый друг посчитает меня каким-то темным магом, наверное, хуже Волан-Де-Морта раз уж того я победил, и не захочет со мной дружить.

Наконец-то он отмер и выдал — Охренеть… Теперь понятно, как ты победил Сам-Знаешь-Кого… Дут бы и Дамблдор, наверное, испугался бы. —

— Ну он уже с ней встречался и разговаривал… — Попытался я сгладить ситуацию. — Она не хотела пускать меня учится в Хогвартс, считая, что там не безопасно, а он сумел ее уговорить.

— Дааа… Великий человек Дамблдор.

— И не говори.

Тут в их купе снова кто-то зашел. Да кого там еще принесло?!

— Это правда? — с порога спросил какой-то бледнолицый блондин, за спиной которого стояла парочка крупных ребят — По всему поезду говорят, что в этом купе едет Гарри Поттер. Значит, это ты, верно? —

— Верно, — кивнул я.

— Это Крэбб, а это Гойл, — небрежно представил их бледнолицый, заметив, что я рассматриваю его спутников. — А я Малфой, Драко Малфой.

Рон прокашлялся. Мне показалось, что он таким образом сдерживает смех.

Блондин неодобрительно покосился на Рона.

— Мое имя тебе кажется смешным, не так ли? Даже не буду спрашивать, как тебя зовут. Мой отец рассказал мне, что, если видишь рыжего и веснушчатого мальчишку, значит, он из семьи Уизли. Семьи, в которой больше детей, чем могут себе позволить их родители.

Выдав эту убийственную тираду, Малфой снова повернулся к Гарри:

— Ты скоро узнаешь, Поттер, что в нашем мире есть несколько династий волшебников, которые куда круче всех остальных. Тебе ни к чему дружить с теми, кто этого не достоин. Я помогу тебе во всем разобраться.

Он протянул руку для рукопожатия, но я сделал вид, что этого не заметил.

— Спасибо, но я думаю, что сам могу понять, кто чего достоин, — холодно ответил я.

Драко Малфой не покраснел, но на его бледных щеках появились розовые пятна.

— На твоем месте я был бы поосторожнее, Поттер, — медленно произнес он. — Если ты не будешь вежливее, то закончишь, как и твои родители. Они, как и ты, не знали, что для них хорошо, а что плохо. Если ты будешь общаться с отребьем вроде Уизли, тебе же будет хуже.

Я и Рон одновременно поднялись со своих мест. Лицо Рона стало таким же медно-красным, как и его волосы.

— Повтори, что ты сказал, — потребовал Рон.

— О, вы собираетесь с нами драться, не так ли? — презрительно выдавил из себя Малфой.

— Да, если ты немедленно отсюда не уберешься, — храбро заявил я и призвал стэнд.

Лицо Малфоя, стало еще более бледнее, и он выдал — З-знач-чит эт-то и есть…

— Мой стэнд — не дал я закончить ему. — Сила, благодаря которой я победил Волан-Де-Морта!

Всех передернуло после упоминания этого имени.

Малфой немного поколебался, но все же ответил — мы вовсе не собираемся уходить, правда, ребята? — немножко жиденько и заикась ответил он.

Я не выдержал и отправил свой стэнд на него. Тот схватил его за горло и поднял выше головы вытянув руку. Драко мог лишь жалко дрыгать ногами.

— Последнее предложение, Малфой, быстро свалил со своими дружками, а не то…

— Сдаюсь… — Произнес он хриплым голосом задыхаясь.

Мой стэнд отпустил его, и блондин упал бы, если бы не его дружки вовремя не поймали его. После чего все трое молниеносно испарились.

— Я слышал о его семейке, — мрачным тоном начал Рон. — Они одни из первых перешли обратно на нашу сторону, когда Ты-Знаешь-Кто исчез. Они сказали, что он их околдовал. А мой отец в это не верит. Он сказал, что отцу Малфоя не нужно было даже повода для того, чтобы перейти на Темную сторону.

«Мы подъезжаем к Хогвартсу через пять минут, — разнесся по вагонам громкий голос машиниста. — Пожалуйста, оставьте ваш багаж в поезде, его доставят в школу отдельно».

Я и Рон быстро сняли куртки и натянули длинные черные мантии. Мантия Рона была ему немного коротковата, из-под нее высовывались спортивные штаны.

Я так разнервничался, что даже живот скрутило, а Рон сильно побледнел, и веснушки на его лице стали еще ярче. Мы рассовали остатки сладостей по карманам и вышли в коридор, где уже толпились остальные.

Поезд все сбавлял и сбавлял скорость и, наконец, остановился. В коридоре возникла жуткая толчея, но через несколько минут я все-таки оказался на неосвещенной маленькой платформе. На улице было холодно, и я поежился. Затем над головами стоявших на платформе ребят закачалась большая лампа, и я услышал знакомый голос:

— Первокурсники! Первокурсники, все сюда! Эй, Гарри, у тебя все в порядке?

Над морем голов возвышалось сияющее лицо Хагрида.

— Так, все собрались? Тогда за мной! И под ноги смотрите! Первокурсники, все за мной!

Поскальзываясь и спотыкаясь, мы шли вслед за Хагридом по узкой дорожке, резко уходящей вниз. Их окружала такая плотная темнота, что мне показалось, будто мы пробираемся сквозь лесную чащу. Все разговоры стихли, и мы шли почти в полной тишине, только Невилл, тот мальчик, который все время терял свою жабу, пару раз чихнул. Его белье, кстати, было уже чистым.

— Еще несколько секунд, и вы увидите Хогвартс! — крикнул Хагрид, не оборачиваясь. — Так, осторожно! Все сюда!

— О-о-о! — вырвался дружный, восхищенный возглас.

Мы стояли на берегу большого черного озера. А на другой его стороне, на вершине высокой скалы, стоял гигантский замок с башенками и бойницами, а его огромные окна отражали свет усыпавших небо звезд.

— По четыре человека в одну лодку, не больше, — скомандовал Хагрид, указывая на целую флотилию маленьких лодочек, качающихся у берега.

Я и Рон оказались в одной лодке с той девочкой и Невиллом. Они с испугом смотрели на меня и явно не хотели даже приближаться ко мне. Я был готов провалится сквозь землю от стыда, за тот случай. Правильно Дамблдор тогда мне сказал: — Запомни, Гарри чем больше сила, тем больше и ответственность… У тебя огромна сила, Гарри, но ты не способен контролировать, ее, а из-за этого могут пострадать невинные… — Контролировать силу, тренироваться… Я сжал кулак.

Тут меня озарила крайне безумная, но очень заманчивая идея. Если тренироваться, то по-настоящему. Да и стэнд моей матери в случаи, чего защитит…

Меня окутала золотая аура и я, с помощью своего стэнда, оторвался от земли на полметра и стал висеть в воздухе. Ощущения непередаваемые. Глубоко вздохнув, я начал лететь в сторону замка.

Примечания автора: Тут думаю многие закричат: “Что за %*?@$, Фанон, МС, да как так то?! “, а я отвечу: “Если бы в оригинале Гарри Поттер обладал бы похожей силой и в похожей ситуации, то со своим «умом» наверняка бы вытворил похожую хрень (Неведомую и очень злобную :) ). А как Гарри научился этому… Ну Джотаро тоже летать (или что это было я, так и не понял ну и хрен с ним.) и Za Warudoвать, только под конец. Если вам так уж сильно нужно объяснение, то считайте в этот мир вместе со стрелой пришла и Биззарность (Хотя если вспомнить Дамблдора, то она и так тут была). И да мне захотелось сделать отсылку и на ДжоДжо и на Неудачный выбор и что?”.

Флотилия двинулась, лодки заскользили по гладкому как стекло озеру. Замок красиво сиял в дали, но на него никто не обращал внимания. Все взгляды были обращены в мою сторону.

Тут решил обернутся и Хагрид для того, чтобы скорее всего проверить первокурсников. Стоило ему увидеть меня, то его глаз округлились, а челюсть упала. Но он быстро пришел в себя и произнес:

— Гарри!!! Ты чаво тут это вытворяешь, а?! А ну сядь в лодку, это не безопасно!!!

— Но, Хагрид, Дамблдор говорил мне, что мне нужно тренироваться, чтобы не кому не навредить.

— Ох, Гарри! Готов пожертвовать своей безопасностью ради других… весь в своих родителей!!! — Великан достал скатерть и начал вытирать слезы. — Ты только это… Держиська поближе. Ежели чаво хоть поймаю…

— Спасибо, Хагрид.

Чем ближе мы подходили к утесу, на котором стоял замок, тем больше он возвышался над ними.

— Пригнитесь! — зычно крикнул Хагрид, когда мы подошли к утесу.

Все наклонили головы, кроме меня, я облетел с верху, и лодки оказались на пристани.

— Эй, ты! — крикнул Хагрид, обращаясь к Невиллу. Хагрид осматривал пустые лодки и, видимо, что-то заметил. — Это твоя жаба?

— Ой, Тревор! — радостно завопил Невилл, протягивая руки и прижимая к себе свою жабу.

Хагрид повел нас наверх по каменной лестнице, освещая дорогу огромной лампой. Вскоре все мы оказались на влажной от росы лужайке у подножия замка.

Еще один лестничный пролет — и теперь мы стоим перед огромной дубовой дверью.

— Все здесь? — поинтересовался Хагрид. — Эй, ты не потерял еще жабу?

Убедившись, что всё в порядке, Хагрид поднял свой огромный кулак и трижды постучал в дверь замка.

Дверь распахнулась. За ней стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зеленых одеждах. Лицо ее было очень строгим, и я сразу подумал, что с такой лучше не спорить и вообще от нее лучше держаться подальше.

— Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей Хагрид.

— Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я их забираю.

Она повернулась и пошла вперед, приказав первокурсникам следовать за ней. Мы оказались в огромном зале — таком огромном, что там легко поместился бы дом Дурслей. На каменных стенах — точно так же, как в «Гринготтс», — горели факелы, потолок терялся где-то вверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи.

Они шли вслед за профессором МакГонагалл по вымощенному булыжником полу. Проходя мимо закрытой двери справа, я услышал шум сотен голосов — должно быть, там уже собралась вся школа. Но профессор МакГонагалл вела их совсем не туда, а в маленький пустой зальчик. В толпе первокурсников было тесно, они сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде, чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета.

Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи.

Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями.

Ее глаза задержались на мантии Невилла, которая сбилась так, что застежка оказалась под левым ухом, а потом на грязном носу Рона. Я дрожащей рукой попытался пригладить свои непослушные волосы.

— Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо.

Я с шумом втянул воздух.

— А как будет проходить этот отбор? — спросил я Рона.

Дамблдор рассказал мне про факультеты, их историю, как он сам и мои родители учились на Гриффиндоре и попросил не расстраиваться если я не попаду туда же. Ведь, как он сказал: — Не факультет определяет нас, а наши желания и поступки. — Но про то, как будет происходить распределение он не сказал.

— Наверное, нам придется пройти через какие-то испытания, — ответил тот. — Фред сказал, что это очень больно, но я думаю, что он, как всегда, шутил.

Испытания? Перед всей школой? Но ведь я не знаком с магией. Хотя если это будет связанно с физической силой, то с моим стэндом мне нечего боятся. А если нет, что тогда?! Я беспокойно огляделся и заметил, что и остальные тоже напуганы. Все молчали, кроме той девочки из поезда, которую, как я услышал, зовут Гермионы Грэйнджер. Она стояла рядом со мной и шепотом рассказывала всем вокруг о том, какие заклинания она уже выучила, и вслух гадала, какое из них ей понадобится на церемонии отбора.

Я старался ее не слушать, еще ни разу в жизни так не нервничал — даже когда Дурсли получили письмо из его школы. А в письме, между прочим, говорилось, что я имеею самое прямое отношение к тому, что парик его учительницы каким-то образом поменял цвет и из черного превратился в голубой. Тогда мне пришлось плохо, но сейчас я чувствовал себя намного хуже. Я уставился в пол, пытаясь набраться мужества и настроиться на предстоящее испытание. Ведь профессор МакГонагалл могла вернуться в любую секунду и повести нас на страшный суд.

Внезапно воздух прорезали истошные крики, и я даже выпустил стэнд от неожиданности. — Что?.. — начал было я, но осекся, увидев, в чем дело, и широко раскрыл рот. Как, впрочем, и все остальные.

Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки — их было, наверное, около двадцати. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая первокурсников или делая вид, что не замечают. Судя по всему, они спорили.

— А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить его, — произнес один из них, похожий на маленького толстого монаха. — Я считаю, что мы просто обязаны дать ему еще один шанс…

— Мой дорогой Проповедник, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? Он позорит и оскорбляет нас, и, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком…

Призрак в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на мой стэнд.

— Это еще что за… Еще один ПИВЗ?!

— Неа, чем-то похож, но нет это не полтергейст. воскликнул Толстый Проповедник, улыбаясь чему-то. — А это же новые ученики! Ждете отбора, я полагаю?

Несколько человек неуверенно кивнули.

— Надеюсь, вы попадете в Пуффендуй! — продолжал улыбаться Проповедник. — Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда-то учился.

— Идите отсюда, — произнес строгий голос. — Церемония отбора сейчас начнется.

Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим.

— Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала профессор, обращаясь к нам, — и идите за мной!

У меня было ощущение, словно его ноги налились свинцом. Я встал за мальчиком со светлыми волосами, за ним встал Рон, и мы вышли из маленького зала, пересекли зал, в котором уже побывали при входе в замок, и, пройдя через двойные двери, оказались в Большом зале.

Я даже представить себе не мог, что на свете существует такое красивое и такое странное место. Зал был освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Профессор МакГонагалл подвела нас к этому столу и приказала им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам.

Передо мной были сотни лиц, бледневших в полутьме, словно неяркие лампы. Среди старшекурсников то здесь, то там мелькали отливающие серебром расплывчатые силуэты привидений. Чтобы избежать направленных на меня взглядов, я посмотрел вверх и увидел над собой бархатный черный потолок, усыпанный звездами.

— Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — прошептала опять оказавшаяся рядом Гермиона. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса».

Было сложно поверить в то, что это на самом деле потолок. Мне казалось, что Большой зал находится под открытым небом.

Я услышал какой-то звук и, опустив устремленный в потолок взгляд, увидел, что профессор МакГонагалл поставила перед шеренгой первокурсников самый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную Волшебную шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потертая и ужасно грязная. Тетя Петунья сразу бы выкинула такую на помойку.

«Интересно, зачем она здесь? — подумалось мне. В голове его сразу запрыгали сотни мыслей. — Может быть, надо попытаться достать из нее кролика, как это делают фокусники в цирке?»

Он огляделся, заметив, что все собравшиеся неотрывно смотрят на Шляпу, и тоже начал внимательно ее разглядывать. На несколько секунд в зале воцарилась полная тишина. А затем Шляпа шевельнулась. В следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она спела песню.

Как только она закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот ее исчез, шляпа замолчала и замерла.

— Значит, каждому из нас нужно будет всего лишь ее примерить? — прошептал Рон. — Я убью этого вруна Фреда, ведь он мне заливал, что нам придется бороться с троллем.

Я с трудом выдавил из себя улыбку. Да, конечно, примерить Шляпу было куда проще, чем демонстрировать свои познания в магии, но меня смущало, что на меня будет смотреть такое количество людей. А к тому же Шляпа требовала от меня слишком многого — сейчас я не чувствовал себя ни сообразительным, ни остроумным, ни тем более храбрым. Если бы Шляпа сказала, что один из факультетов предназначен исключительно для тех, кого от волнения начинает тошнить, я бы сразу понял, что это мой факультет.

Профессор МакГонагалл шагнула вперед, в руках она держала длинный свиток пергамента.

— Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем. Аббот, Ханна!

Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. Шляпа, судя по всему, была большого размера, потому что, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже ее глаза. А через мгновение…

— ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула Шляпа.

Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. Я заметил, что крутившийся у стола Толстый Проповедник приветливо помахал ей рукой.

— Боунс, Сьюзен!

— ПУФФЕНДУЙ! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной.

— Бут, Терри!

— КОГТЕВРАН!

Теперь зааплодировали за вторым столом слева, несколько старшекурсников встали со своих мест, чтобы пожать руку присоединившемуся к ним Терри.

Мэнди Броклхерст тоже отправилась за стол факультета Когтевран, а Лаванда Браун стала первым новым членом факультета Гриффиндор. Крайний слева стол взорвался приветственными криками, и я увидел среди кричавших рыжих близнецов.

Миллисенту Булстроуд определили в Слизерин. Хоть Дамблдор и говорил, что все факультеты хороши и не стоит относится к какому-либо предвзято, но из-за Волан-Де-Морта, учившегося именно на Слизерине, как-то попадать туда не хотелось.

— Финч-Флетчли, Джастин!

— ПУФФЕНДУЙ!

Я заметил, что иногда Шляпа, едва оказавшись на голове очередного первокурсника или первокурсницы, практически молниеносно называла факультет, а иногда она задумывалась. Так, Симус Финниган светловолосый мальчик, стоявший в шеренге перед Гарри, просидел на табурете почти минуту, пока Шляпа не отправила его за стол Гриффиндора.

— Гермиона Грэйнджер!

Судя по всему, Гермиона, в отличие от меня, с нетерпением ждала своей очереди и не сомневалась в успехе. Услышав свое имя, она чуть ли не бегом рванулась к табурету и в мгновение ока надела на голову Шляпу.

— ГРИФФИНДОР! — выкрикнула Шляпа.

Я вдруг представил, как сижу на табурете с шляпой на голове, как проходит минута, другая, а потом десять и двадцать, и кажется, что уже прошла вечность, а Шляпа все молчит. Молчит до тех пор, пока профессор МакГонагалл не срывает ее с моей головы и не сообщает, что, по всей видимости, произошла ошибка и мне лучше сесть на обратный поезд до Лондона.

Правда, нервничал не только я. Когда вызвали Невилла Долгопупса тот умудрился споткнуться и упасть, даже не дойдя до табурета. Шляпа серьезно задумалась, прежде чем выкрикнуть «ГРИФФИНДОР». Невилл, услышав свой вердикт, вскочил со стула и бросился к столу, за которым сидели ученики факультета, забыв снять Шляпу. Весь зал оглушительно захохотал, а спохватившийся Невилл развернулся и побежал обратно, чтобы вручить Шляпу Мораг МакДугал.

Когда вызвали Малфоя, он вышел из шеренги с ужасно важным видом — Шляпа, едва коснувшись его головы, тут же заорала:

— СЛИЗЕРИН!

Малфой присоединился к своим друзьям Крэббу и Гойлу, ранее отобранным на тот же факультет, и выглядел необычайно довольным собой.

Не прошедших отбор первокурсников оставалось все меньше.

Мун, Нотт, Паркинсон, девочки-близнецы Патил, затем Салли-Энн Перкс и, наконец…

— Поттер, Гарри!

Я сделал шаг вперед последнее, что увидел, прежде чем Шляпа упала на глаза, был огромный зал, заполненный людьми, каждый из которых подался вперед, чтобы получше разглядеть меня. А затем перед глазами встала черная стена…

Глава 6

Глава 6

— Гм-м-м, — задумчиво произнес мне в ухо тихий голос. — Непростой вопрос. Очень непростой. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает — о да, мой бог, это так, силой ты владеешь невиданной, но томною… и имеется весьма похвальное желание проявить себя, это тоже любопытно… Так куда мне тебя определить?

Я крепко вцепился обеими руками в сиденье табурета.

— Знаешь Слизерин поможет тебе достичь величия, это несомненно… Там твоя сила в почете будет и сумеешь раскрыться ты. Так что? Вижу - не хочешь. Вижу желание твое по стопам предков своих пойти… но и смятение чувствую в тебе словами Дамблдора посеянными… Вот, что… ГРИФФИНДОР!

Я снял Шляпу и, ощущая дрожь в ногах, медленно пошел к своему столу. Я испытывал такое сильное облегчение по поводу того, что меня все-таки выбрали и что попал не в Слизерин, что даже не заметил, что мне аплодируют более бурно и продолжительно, чем другим. Рыжий староста Перси вскочил со своего стула, схватил руку мою и начал ее трясти, а близнецы Фред и Джордж в это время вопили во весь голос:

— С нами Поттер! С нами Поттер!

Пожав руки всем желающим, я плюхнулся на свободный стул, оказавшись как раз напротив призрака в трико, которого видел перед началом церемонии. Призрак похлопал меня по руке, но я не испытал какого-либо странного ощущения, будто потрогал живого человека. Призрак походу тоже почувствовал это и смотрел теперь на меня квадратными глазами. — Не прошла насквозь… живая плоть… тепло — он что-то тихо пробормотал себе под нос, что я не смог толком разобрать.

Далее выбрали Рона, он попал на Гриффиндор и я поприветствовал его аплодисментами. Профессор МакГонагалл скатала свой свиток и вынесла из зала Волшебную шляпу.

Я посмотрел на стоявшую передо мной пустую золотую тарелку. Я только сейчас понял, что безумно голоден. Казалось, что купленные в поезде сладости были съедены не несколько часов, а несколько веков назад.

Альбус Дамблдор поднялся со своего трона и широко развел руки. На его лице играла лучезарная улыбка. У него был такой вид, словно ничто в мире не может порадовать его больше, чем сидящие перед ним ученики его школы.

— Добро пожаловать! — произнес он. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо!

Дамблдор сел на свое место. Зал разразился радостными криками и аплодисментами. При нашей первой встрече он вел себя более серьезно, может атмосфера праздника так повлияла на него?

— Он… он всегда так себя ведет? — неуверенно спросил я, обращаясь к сидевшему слева Перси.

— Как? — рассеянно переспросил Перси

— …Ненормально? — подобрал слово я

— Ненормально?! Он гений! Лучший волшебник в мире! Но, в общем, ты прав, он немного сумасшедший. Как насчет жареной картошки, Гарри?

Я посмотрел на стол и замер от изумления. Стоявшие на столе тарелки были доверху наполнены едой. Никогда не видел на одном столе так много своих любимых блюд: ростбиф, жареный цыпленок, свиные и бараньи отбивные, сосиски, бекон и стейки, вареная картошка, жареная картошка, чипсы, йоркширский пудинг, горох, морковь, мясные подливки, кетчуп и непонятно как и зачем здесь оказавшиеся мятные леденцы.

Надо признать, что Дурсли никогда не морили меня голодом, но и никогда не давали съесть столько, сколько хотелось. А Дадли всегда съедал то, что особенно нравилось мне, даже если его самого от этого тошнило. Но сейчас я был не в доме Дурслей. Я положил в свою тарелку всего понемногу — за исключением мятных леденцов — и накинулся на еду. Она была просто великолепной.

— Неплохо выглядит, — грустно заметил призрак в трико, наблюдая, как Гарри поедает стейк.

— Вы хотите… — хотел спросить я, но призрак покачал головой.

Я не ем вот уже почти четыре сотни лет. У меня нет никакой необходимости в еде, но, по правде говоря, мне ее не хватает. Кстати, я, кажется, не представился. Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, к вашим услугам. Привидение, проживающее в башне Гриффиндора.

Я знаю, кто ты! — внезапно выпалил Рон. — Мои братья рассказывали о тебе — ты Почти Безголовый Ник!

— Я бы предпочел, чтобы вы называли меня сэр Николас де Мимси, — строгим тоном начал призрак, но его опередил Симус Финниган. Тот самый светловолосый мальчик, который стоял передо мной в шеренге.

— Почти безголовый? Как можно быть почти безголовым?

Сэр Николас выглядел немного недовольным, словно беседа зашла не туда, куда бы ему хотелось.

— А вот так, — раздраженно ответил он, дергая себя за левое ухо.

Голова отделилась от шеи и упала на плечо, словно держалась на пружине и приводилась в действие нажатием на ухо. Очевидно, кто-то пытался его обезглавить, но не довел дело до конца. Лежащая на плече голова Почти Безголового Ника довольно улыбалась, наблюдая за выражениями лиц первокурсников.

Я от неожиданности призвал свой стэнд, а из-за усталости не смог его контролировать. Он со всей дури ударил «Почти» Безголового Ника, правда теперь уже «совсем», ибо его голова пролетела через весь зал пока не провалилась сквозь стену.

Большой зал погрузился в гробовую тишину.

— ПРОСТИТЕ!!! — закричал я

— НИК!!! — Закричал толстый Монах и улетел, туда же куда и голова сэра Николаса. Вскоре он вернулся, держа ее в руках, подлетая к их столу. — Удивительно, просто удивительно… — причитал он. — Ник всю смерть желал этого… Ох, Ник… Теперь они точно примут тебя к себе… — голова в руке Монаха не отвечала ему, кажись приведение Гриффиндора было в отключке. — Спасибо тебе, Гарри Поттер, не знаю, как ты это сделал, но спасибо, теперь мой друг будет счастлив. — теперь уже приведения подлетели к нашему столу, и помогли Толстому Монаху вынести тело Ника из зала.

В итоге за каждым факультетским столом начались бурные обсуждения произошедшего. Отовсюду слышалось: “Это и есть стэнд?”, “Значит из-за него и пал темный лорд…”, “…круто…”. С Гриффиндора ко мне обратилось несколько человек с расспросами, но ответить я толком не смог, так как и сам не знал ответов. В итоге все вернулись к еде.

Когда все наелись - в смысле съели столько, сколько смогли съесть, — тарелки вдруг опустели, снова став идеально чистыми и так ярко заблестев в пламени свечей, словно на них и не было никакой еды. Но буквально через мгновение на них появилось сладкое. Мороженое всех мыслимых видов, яблочные пироги, фруктовые торты, шоколадные эклеры и пончики с джемом, бисквиты, клубника, желе, рисовые пудинги…

Пока я наполнял свою тарелку разнообразными десертами, за столом заговорили о семьях.

— Лично я — половина на половину, — признался Симус. — Мой папа — магл, а мама — волшебница. Мама ничего ему не говорила до тех пор, пока они не поженились. Я так понял, что он совсем не обрадовался, когда узнал правду.

Все рассмеялись.

— А ты, Невилл? — спросил Рон.

— Я… Ну, меня вырастила бабушка, она волшебница, — начал Невилл. — Но вся моя семья была уверена, что я самый настоящий магл. Мой двоюродный дядя Элджи все время пытался застать меня врасплох, чтобы я сотворил какое-нибудь чудо. Он очень хотел, чтобы я оказался волшебником. Так, однажды он подкрался ко мне, когда я стоял на пирсе, и столкнул меня в воду. А я чуть не утонул. В общем, я был самым обычным — до восьми лет. Когда мне было восемь, Элджи зашел к нам на чай, поймал меня и высунул за окно. Я висел там вниз головой, а он держал меня за лодыжки. И тут моя двоюродная тетя Энид предложила ему пирожное, и он случайно разжал руки. Я полетел со второго этажа, но не разбился, — я словно превратился в мячик, отскочил от земли и попрыгал вниз по дорожке. Они все были в восторге, а бабушка даже расплакалась от счастья. Вы бы видели их лица, когда я получил письмо из Хогвартса, — они боялись, что мне его не пришлют, что я не совсем волшебник. Мой двоюродный дядя Элджи на радостях подарил мне жабу.

Я согрелся, размяк и ощутил, что начинают слипаться глаза. Чтобы не заснуть, пришлось вытаращить их и начал глазеть по сторонам, наконец уткнувшись взглядом в учительский стол. Хагрид что-то пил из большого кубка, профессор МакГонагалл беседовала с профессором Дамблдором, а профессор в дурацком фиолетовом тюрбане, разговаривал с преподавателем с сальными черными волосами, крючковатым носом и желтоватой, болезненного цвета кожей.

Все произошло совершенно внезапно. Крючконосый вдруг посмотрел прямо на меня - и голову на мгновение, пронзила острая боль. Она быстро прекратилась, а я услышал голос Lily’s Requiem. Но в это он не бил металлом, а наоборот был тихим, словно ему шепчут на ухо, и уставшим. — Атака… с трех сторон… Гарри… слабость… дом… — Атака? Слабость? Но я, наоборот, чувствую себя лучше…

— Что случилось? — поинтересовался Перси.

— Н-н-ничего, — с трудом выдавил из себя я.

— А кто это там разговаривают? — указал я на преподавателей.

— А, тот, что в тюрбане профессор Квиррелл. Не удивляйся, почему он такой нервный — занервничаешь тут, когда рядом сидит профессор Снегг. Он учит тому, как надо смешивать волшебные зелья, но говорят, что это ему совсем не по душе. Все знают, что он хочет занять место профессора Квиррелла. Он большой специалист по Темным искусствам, этот Снегг.

Я какое-то время понаблюдал за Снеггом, но тот больше не смотрел на него.

Когда все насытились десертом, сладкое исчезло с тарелок, и профессор Дамблдор снова поднялся со своего трона. Все затихли.

— Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом…

Сияющие глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов Уизли.

— По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.

Я рассмеялся, но таких весельчаков, как я, оказалось очень мало.

— Он ведь шутит? — пробормотал я, повернувшись к Перси.

— Может быть, — ответил Перси, хмуро глядя на Дамблдора. — Это странно, потому что обычно он объясняет, почему нам нельзя ходить куда-либо. Например, про лес и так все понятно — там опасные звери, это всем известно. А тут он должен был бы все объяснить, а он молчит. Думаю, он, по крайней мере, должен был посвятить в это нас, старост.

— А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал Дамблдор.

Я заметил, что у всех учителей застыли на лицах непонятные улыбки.

Дамблдор встряхнул своей палочкой, словно прогонял севшую на ее конец муху. Из палочки вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на повисшие в воздухе слова.

— Каждый поет на свой любимый мотив, — сообщил Дамблдор. — Итак, начали!

И весь зал заголосил:

Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс,

Научи нас хоть чему-нибудь.

Молодых и старых, лысых и косматых,

Возраст ведь не важен, а важна лишь суть.

В наших головах сейчас гуляет ветер,

В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух,

Но для знаний место в них всегда найдется,

Так что научи нас хоть чему-нибудь.

Если что забудем, ты уж нам напомни,

А если не знаем, ты нам объясни.

Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс,

А мы уж постараемся тебя не подвести.

Каждый пел, как хотел, — кто тихо, кто громко, кто весело, кто грустно, кто медленно, кто быстро. И естественно, все закончили петь в разное время. Все уже замолчали, а близнецы Уизли все еще продолжали петь школьный гимн — медленно и торжественно, словно похоронный марш. Дамблдор начал дирижировать, взмахивая своей палочкой, а когда они наконец допели, именно он хлопал громче всех.

— О, музыка! — воскликнул он, вытирая глаза: похоже, Дамблдор прослезился от умиления. — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь.

Не знаю почему, но после этих слов меня будто бы поразила молния, будто бы сама судьба велит мне сделать это. Я достал карту таро, что после того дня всегда носил как талисман, и посмотрел на свой стэнд. Секунда. Искра. И я произношу — Magic symphony… Теперь ты Magic symphony! Это твоё имя! — После этого я почувствовал, как наша связь стала крепче, а сила могущественнее.

А теперь спать. Рысью — марш! — В шутливой манере приказал Дамблдор.

Первокурсники, возглавляемые Перси, прошли мимо еще болтающих за своими столами старшекурсников, вышли из Большого зала и поднялись вверх по мраморной лестнице.

Мои ноги снова налились свинцом, только уже не от волнения, а от усталости и сытости. Я был очень сонным и даже не удивился тому, что люди, изображенные на развешанных в коридорах портретах, перешептываются между собой и показывают на первокурсников пальцами. И воспринял как само собой разумеющееся то, что Перси дважды проводил их сквозь потайные двери — одна пряталась за раздвижными панелями, а вторая скрывалась за свисающим с потолка длинным гобеленом. Зевая и с трудом передвигая ноги, они поднимались то по одной лестнице, то по другой. Я не переставал спрашивать себя, когда же мы доберемся до цели, и тут Перси вдруг остановился.

Перед ними в воздухе плавали костыли. Как только Перси сделал шаг вперед, костыли угрожающе развернулись в его сторону и начали атаковать. Но они не ударяли, а останавливались в нескольких сантиметрах, как бы говоря, что он должен уйти.

— Это Пивз, наш полтергейст, — шепнул Перси, обернувшись к первокурсникам. А потом повысил голос: — Пивз, покажись!

Ответом ему послужил протяжный и довольно неприличный звук — в лучшем случае похожий на звук воздуха, выходящего из воздушного шара.

— Ты хочешь, чтобы я пошел к Кровавому Барону и рассказал ему, что здесь происходит?

Послышался хлопок, и в воздухе появился маленький человечек с неприятными черными глазками и большим ртом. Он висел, скрестив ноги, между полом и потолком, и делал вид, что опирается на костыли, которые ему явно не были нужны.

— О-о-о-о! — протянул он, злорадно хихикнув. — Маленькие первокурснички! Сейчас мы повеселимся.

Висевший в воздухе человечек вдруг спикировал на них, и все дружно пригнули головы.

Я на всякий случай призвал стэнд.

— Иди отсюда, Пивз, иначе Барон об этом узнает, я не шучу! — резким тоном произнес Перси.

Но он не слушал его, а внимательно смотрел на меня и мой стэнд.

— Б-брат? у меня появился брат?! БРАТЮНЯ!!! — Закричал Пивз кинувшись на нас.

— Magic symphony — стэнд вытянул руки — Mystical Melody! — Из его рук вышла волна сковавшая Пивза, а затем сам он с боевым кличем — УГУ УГУ УГУ УГУ УГУ УГУ… УГУУУУ! — отправил полтергейста куда подальше.

Все студенты снова смотрели на меня квадратными глазами. А я из-за раздражения, вызванного усталостью, спросил — Ну чего вы все уставились, а? Давайте быстрее пойдем, а то спать жуть как хочется…

— Вам следует его остерегаться, — предупредил Перси, когда они двинулись дальше. — Единственный, кто может контролировать его — это Кровавый Барон, а так Пивз не слушается даже нас, старост. Вот мы и пришли.

Мы стояли в конце коридора перед портретом очень толстой женщины в платье из розового шелка.

— Пароль? — строго спросила женщина.

— Капут драконис, — ответил Перси, и портрет отъехал в сторону, открыв круглую дыру в стене.

Все пробрались сквозь нее самостоятельно, только неуклюжего Невилла пришлось подталкивать. Круглая уютная Общая гостиная Гриффиндора была заставлена глубокими мягкими креслами.

Перси показал девочкам дверь в их спальню, мальчики вошли в другую дверь. Мы поднялись по винтовой лестнице — очевидно, комната находилась в одной из башенок — и, наконец, оказались в спальне. Здесь стояли пять больших кроватей с пологами на четырех столбиках, закрытые темно-красными бархатными шторами. Постели уже были постелены. Все оказались слишком утомлены, чтобы еще о чем-то разговаривать, поэтому молча натянули свои пижамы и забрались на кровати.

— Классно поели, правда? — донеслось до меня бормотание Рона, скрытого от него тяжелыми шторами. — Уйди отсюда, Короста! Представляешь, Гарри, она жует мои простыни!

Я хотел спросить Рона, что из сладкого ему больше всего понравилось, но не успел — я заснул, едва голова коснулась подушки.

Наверное, странный сон, приснившийся мне, объяснялся тем, что он слишком много съел. Во сне он расхаживал в тюрбане профессора Квиррелла, а тюрбан беседовал с ним, убеждая его, что я должен перейти на факультет Слизерин, поскольку так ему предначертано судьбой.

Я категорично заявил тюрбану, что он ни за что не перейду в Слизерин. Тюрбан становился все тяжелее и тяжелее, и я попытался его снять, а тот сжимался, больно сдавливая голову. Рядом стоял Малфой и смеялся над тщетностью предпринимаемых мной попыток. А затем Малфой превратился в крючконосого преподавателя по фамилии Снегг, который хохотал громким леденящим смехом. Потом ярко вспыхнул зеленый свет, и я проснулся, обливаясь потом и содрогаясь.

Возле стоял magic symphony, внимательно осматривая меня.

Я развеял его, перевернулся на другой бок и снова заснул. А когда проснулся следующим утром даже не мог вспомнить, что мне приснилось.

Глава 7

Глава 7

— Вон он, смотри!

— Где?

— Да вон, рядом с высоким рыжим парнем.

— Это который в очках?

— Ты видел его стэнд?

Этот шепот я слышал со всех сторон с того самого момента, как на следующее утро вышел из спальни. За дверями кабинетов, в которых у меня были занятия, собирались толпы школьников, желающих взглянуть на меня. Одни и те же люди специально по нескольку раз проходили мимо, когда я оказывался в коридоре, и пристально смотрели мне в лицо. Я предпочел бы, чтобы они этого не делали, потому что они меня отвлекали, а мне надо было сосредоточиться на том, чтобы добраться до очередного кабинета.

В Хогвартсе было сто сорок две лестницы. Одни из них были широкие и просторные, другие — узкие и шаткие. Были лестницы, которые в пятницу приводили меня совсем не туда, куда вели в четверг. Были лестницы, у которых внезапно исчезало несколько ступенек в тот самый момент, когда я спускался или поднимался по ним. Так что, идя по этим лестницам, мне надо было обязательно прыгать.

С дверями тоже хватало проблем. Некоторые из них не открывались до тех пор, пока к ним не обращались с вежливой просьбой. Другие открывались, только если их коснуться в определенном месте. Третьи вообще оказывались фальшивыми, а на самом деле там была стена.

Запомнить расположение лестниц, дверей, классов, коридоров и спален было очень сложно. Казалось, что в Хогвартсе все постоянно меняется и сегодня все иначе, чем было вчера. Люди, изображенные на портретах, ходили друг к другу в гости. И я был убежден, что стоящие в коридорах рыцарские латы способны бегать.

Добавляли хлопот и привидения. С Уже Безголовым Ником, призраком башни Гриффиндор и, следовательно, союзником, проблем никогда не было. Даже наоборот — он всегда был счастлив показать первокурсникам, как пройти туда, куда им надо. А ко мне он испытывал особенно приятные чувства, так как я помог ему со вступлением в какой-то там клуб. Но вот Пивз был опаснее двух закрытых дверей и ведущей в никуда лестницы — особенно если встретить его, когда опаздываешь на занятия. Пивз ронял на головы первокурсникам корзины для бумаг, выдергивал из-под них ковры, забрасывал их кусочками мела или благодаря своей невидимости незаметно подкрадывался и внезапно хватал за нос с хриплым криком: "Попался!". Меня, после того случая он пытался подловить в самые неудобные моменты, когда разум находится совершенно в другом месте. И как-то раз у него даже получилось облить меня водой, но после устроенного мной сеанса УГУ УГУ Пивз вроде как отстал.

Казалось, что хуже Пивза ничего и никого быть не может, однако выяснилось, что это не совсем так. Школьный завхоз Аргус Филч оказался куда более неприятной личностью. В первое же утро я и Рон обратили на себя его внимание — к сожалению, в плохом смысле слова. Филч застал нас в тот момент, когда мы пытались открыть одну из дверей. К несчастью, выяснилось, что именно за этой дверью начинается тот самый закрытый для всех коридор на третьем этаже, про который говорил на банкете директор. Филч отказывался верить, что мы просто заблудились. Смотритель был уверен, что мы специально хотели проникнуть на запретную территорию, и угрожал запереть нас в находящуюся в подземелье темницу. Но в самый критический момент нас спас проходивший мимо профессор Квиррелл.

У Филча была кошка по имени миссис Норрис — тощее пыльно-серое создание с выпученными горящими глазами, почти такими же, как у Филча. Она в одиночку патрулировала коридоры. Стоило ей заметить, что кто-то нарушил правила — сделал хотя бы один шаг за запретную линию, — и она тут же исчезала. А через две секунды появлялся тяжело сопящий Филч. Он знал все секретные ходы лучше, чем кто-либо другой в школе — за исключением, пожалуй, близнецов Уизли, — и появлялся так неожиданно, словно был привидением. Ученики его ненавидели, и для многих пределом мечтаний было отважиться дать пинка миссис Норрис.

Найти нужный кабинет было еще полдела, потому что занятия оказывались порой куда более непростыми, чем поиск той или иной комнаты. Как быстро выяснил я, магия вовсе не сводилась к помахиванию волшебной палочкой и произнесению нескольких странных слов.

Каждую среду ровно в полночь мы приникали к телескопам, изучали ночное небо, записывали названия разных звезд и запоминали, как движутся планеты. Трижды в неделю нас водили в расположенные за замком оранжереи, где низкорослая полная дама — профессор Стебль — преподавала нам травологию, науку о растениях, и рассказывала, как надо ухаживать за всеми этими странными растениями и грибами и для чего они используются.

Самым утомительным предметом оказалась история магии — это были единственные уроки, которые вел призрак. Профессор Бинс был уже очень стар, когда однажды заснул в учительской прямо перед камином, а на следующее утро явился на занятия уже без тела. Бинс говорил ужасно монотонно и к тому же без остановок. Мы поспешно записывали за ним имена и даты и путали Эмерика Злого с Уриком Странным.

Профессор Флитвик, преподававший заклинания, был такого крошечного роста, что вставал на стопку книг, чтобы видеть нас из-за своего стола. На самом первом уроке он, знакомясь с курсом, взял журнал и начал по порядку зачитывать фамилии. Когда он дошел до меня, то возбужденно пискнул и исчез из вида, свалившись со своей подставки.

А вот профессор МакГонагалл была совсем другой. Я был прав, когда, увидев ее, сказал себе, что с ней лучше не связываться. Умная, но строгая, она произнесла очень суровую речь, как только мы, первокурсники, в первый раз пришли на ее урок и расселись по местам.

— Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила.

После такой речи нам всем стало немного не по себе. Затем профессор МакГонагалл перешла к практике и превратила свой стол в свинью, а потом обратно в стол. Все мы были жутко поражены и начали изнывать от желания поскорее начать практиковаться сами, но вскоре поняли, что научиться превращать предметы мебели в животных мы сможем еще очень нескоро.

Потом профессор МакГонагалл продиктовала нам несколько очень непонятных и запутанных предложений, которые предстояло выучить наизусть. Затем она дала каждому по спичке и сказала, что мы должны превратить эти спички в иголки.

Я провозился полчаса, но так и не сумел добиться хоть какого-нибудь результата. А потом мне в голову пришла одна идея. Я так и до конца не понял в чем заключатся сила моего стэнда. С начала я думал, что она заключается в силе и скорости, но потом при первой встрече с Пивзом, я сам не понял, как это получилось, будто что-то на подсознании велело мне сказать те слова: “Magic symphony: Mystical Melody!”. И сейчас происходило тоже самое, только в этот раз:

— Magic symphony: The Elder! — Появился мой стэнд, но в этот раз я заметил, что на его перчатках, обычно ничем не выделяющиеся вертикальные полоски загорелись.

— Мистер Поттер!!! Что вы… — Договорить она не успела, так как я повторил слова, написанные на доске, и взмахнут палочкой. Magic symphony превратился в сгусток энергии и начал проходить сначала сквозь меня, затем через мои руки, а с них через палочку. Выйдя из нее, он снова начал выглядеть как прежде, ударил тыльной стороной ладони по спичке. От этого действия по всему классу прокатилась магическая волна. В итоге не только моя спичка превратилась в иголку. Все. ВСЕ спички в классе стали иголками. Одноклассники смотрели на меня квадратными глазами, а с профессора МакГонагалл упали очки.

С особым нетерпением мы все ждали урока профессора Квиррелла по защите от Темных искусств, однако занятия Квиррелла скорее напоминали юмористическое шоу, чем что-то серьезное. Его кабинет насквозь пропах чесноком, которым, как все уверяли, Квиррелл надеялся отпугнуть вампира, которого встретил в Румынии. Профессор очень боялся, что тот вот-вот явится в Хогвартс, чтобы с ним разобраться.

Тюрбан на голове Квиррелла тоже не прибавлял его занятиям серьезности. Профессор уверял, что этот тюрбан ему подарил один африканский принц, которому он помог избавиться от очень опасного зомби. Но по-настоящему никто не верил в эту историю. Во-первых, потому, что, когда Симус Финниган спросил, как Квиррелл победил зомби, Квиррелл покраснел и начал говорить о погоде. А во-вторых, потому, что тюрбан как-то странно пах, а близнецы Уизли уверяли всех, что это не подарок африканского принца, а просто мера предосторожности. По их словам, под одеждой Квиррелл был весь обвешан дольками чеснока, и в тюрбане его тоже был спрятан чеснок, поскольку профессор, боясь вампиров, желал быть полностью защищенным. И даже спал в том, в чем ходил по школе, — чтобы вампир не застал его врасплох.

После того как закончился первый день учебы, ко мне подошел Перси и сказал, что меня вызывает к себе Директор Дамблдор. Кажется, он узнал о ситуации на уроке трансфигурации.

Мы подошли к гаргульи и Перси назвал Пароль:

— Лимон в шоколаде. — гаргулья отъехала в сторону открывая проход к винтовой лестнице. — Дальше сам.

Поднявшись на верх, я увидел профессора Дамблдора, сидящим за массивным столом.

— Здравствуй, мальчик мой, прошу присаживайся

— Здравствуйте Директор

— Чаю? Лимонных долек?

— Не откажусь, сэр.

Директор расплылся в добродушной улыбке и возле нас появились две чашки и вазочка для конфет.

— Наслышан о твоих подвигах Гарри — его тон и взгляд мгновенно посерьёзнели

— Проффесор, я… Я могу обьяснить… Каждый раз, каждый я чувствовал, знал, что нужно делать…

— Я понимаю твое желание мне и самому интересно побольше узнать о силе стэндов, но прошу тебя, будь аккуратнее и не делай необдуманных вещей…

— Но… но я ведь не делал ничего не…

— Чуть не задушили, мистера Малфоя…

— Довели юную мисс Грейнджер до слез…

— Но это не я! Это мамин стэнд! Да и как следует поразмыслив я понял, что она права, результат, применив она заклинание, мог быть куда хуже…

— Он первый начал!

— Летали над черным озером…

— Мест в лодках больше не оставалось, а Гермиона и Невил не горели желанием со мной плыть…

— И поэтому надо было устраивать спектакль?

— Никакой это не спектакль!!! Я просто хотел…

— Гарри! Очнись!!! — рявкнул Директор.

После этих слов меня будто бы холодной водой окатило, а разум стал яснее.

— Ты уверен, что все эти решения принимал ты? Не твой ли стэнд? Я вроде бы говорил тебе уже, что это ты должен владеть силой, а не она тобой…

После его слов я опустил взгляд, а правда… когда я чувствовал, что надо сделать, не Magic symphony ли науськивал меня…

— Простите Директор, кажется, вы правы, я потерял контроль…

— Если что потребуется двери моего кабинета открыты для тебя, я всегда помогу советом, выслушаю, укажу на ошибки…

— Спасибо директор.

— Не за что мальчик мой. Приходи сегодня вечером после ужина, я помогу тебе с тренировками стэнда, или у тебя другие планы.

— Нет профессор Дамблдор.

— Вот и славно.

Пятница стала для меня и Рона великим днем. Мы наконец смогли спуститься в Большой зал на завтрак, ни разу не сбившись с пути.

— Что у нас там сегодня? — спрашиваю я, посыпая сахаром овсянку.

— Два занятия по зельям — заниматься будем вместе со слизеринцами, — ответил Рон. — Занятия ведет профессор Снегг, а он их декан. Говорят, что он всегда и во всем на их стороне, выгораживает их перед остальными преподавателями и ставит им лучшие отметки. Вот как раз и увидим, так ли это.

— Хотел бы я, чтобы МакГонагалл всегда заступалась за нас, — задумчиво произношу я.

Профессор МакГонагалл была деканом факультета Гриффиндор, но это не помешало ей позавчера дать нам огромное домашнее задание.

Пока мы завтракаем, прибывает почта. Теперь я уже привык к этому, но в свое первое утро в школе я даже испугался, когда во время завтрака в Большой зал с громким уханьем влетело не меньше сотни сов. Они начали кружить над столами, высматривая своих хозяев и роняя им на колени письма и посылки.

Ко мне подлетела одна из них и вручила конверт. Я тут же вскрываю его — просто не могу спокойно завтракать, не прочитав свое первое письмо.

Дорогой Гарри, — было написано в письме неровными буквами. — Я знаю, что в пятницу после обеда у тебя нет занятий, поэтому, если захочешь, приходи ко мне на чашку чая примерно часам к трем. Хочу знать, как прошла твоя первая неделя в школе. У меня есть для тебя сурприз… Пришли мне ответ этой же совой. Хагрид.

Я одалживаю у Рона перо, нацарапываю на обороте письма: «Да, с удовольствием, увидимся позже, спасибо» — и вручаю письмо сове.

Повезло, что впереди меня ждет чай с Хагридом, потому что занятия по зельеварению оказались самым неприятным из всего, что со мной пока произошло в школе.

На банкете по случаю начала семестра я почувствовал, что профессор Снегг почему-то невзлюбил меня с первого взгляда. К концу первого урока я уже понял, что ошибся. Профессор Снегг не просто невзлюбил меня — он меня возненавидел.

Кабинет Снегга находится в одном из подземелий. Тут холодно — куда холоднее, чем в самом замке — и довольно страшно. Вдоль всех стен стоят стеклянные банки, в которых плавают заспиртованные животные.

Снегг, как и Флитвик, начал занятия с того, что открыл журнал и начал знакомиться с учениками. И, как и Флитвик, он останавливается, дойдя до фамилии Поттер.

— О, да, — произносит он негромко. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.

Драко Малфой и его друзья Крэбб и Гойл издевательски захихикали, прикрывая лица ладонями.

Закончив знакомство с классом, Снегг обвел аудиторию внимательным взглядом. Его глаза черные, как у Хагрида, только в них нет того тепла, которым светятся глаза великана. Глаза Снегга холодные и пустые, и почему-то напоминают темные туннели.

— Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начинает он.

Снегг говорил почти шепотом, но мы слышим каждое его слово. Как и профессор МакГонагалл, Снегг обладает даром без каких-либо усилий контролировать класс. Как и на уроках профессора МакГонагалл, здесь никто не отваживается перешептываться или заниматься посторонними делами.

— Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжает Снегг. — Я не думаю, что вы способны оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… Могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хотя бы чем-то отличаетесь от тех болванов, которые обычно приходят на мои уроки.

После этой короткой речи царившая в курсе тишина стала абсолютной. Я и Рон, подняв брови, обменялись недоуменными взглядами. Гермиона Грэйнджер нетерпеливо заерзала на стуле — судя по ее виду, ей не терпелось доказать, что уж ее никак нельзя отнести к стаду болванов.

— Поттер! — неожиданно произнес Снегг. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?

«Измельченный корень чего с настойкой чего?» — хотел переспросить я, но не решился. Я покосился на Рона, но тот, похоже, был не менее ошарашен вопросом. Зато Гермиона Грэйнджер явно знала ответ, и ее рука взметнулась в воздух.

— Я не знаю, сэр, — ответил я.

На лице Снегга появилось презрительное выражение.

— Так, так… Очевидно, известность — это далеко не все. Но давайте попробуем еще раз, Поттер. — Снегг упорно не желал замечать поднятую руку Гермионы. — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?

Гермиона продолжала тянуть руку, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вскочить с места. А вот я абсолютно не представлял, что такое безоаровый камень. И старался не смотреть на Малфоя, Крэбба и Гойла, которые сотрясались от беззвучного смеха.

— Я не знаю, сэр, — признался я.

— Похоже, вам и в голову не пришло почитать учебники, прежде чем приехать в школу, так, Поттер?

Я заставил себя не отводить взгляд и смотреть прямо в эти холодные глаза. По правде, я читал свои новые учебники, и книгу об алхимии, подаренную Дамблдором, на день рождения, пока жил у Дурслей, но неужели Снегг рассчитывал на то, что я наизусть выучу «Тысячу волшебных растений и грибов»?

Тут я вновь, как на пиру услышал голос маминого стэнда «Не смотри… Не смотри…»

Снегг продолжал игнорировать дрожащую от волнения руку Гермионы.

— Хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха?

Гермиона, не в силах больше сидеть спокойно, встала, вытягивая руку к потолку.

— Я не знаю, но мне кажется, что Гермиона это точно знает, почему бы вам не спросить ее?

Послышался смех. Я нервно оглянулся, чтобы увидеть, кто смеется, кроме Малфоя и двух его приятелей, - мне показалось, что смеявшихся было человек десять, как минимум, - и встретился взглядом с Симусом. Симус одобрительно подмигнул, и я подумал, что смеются, видимо, не надо мной, а над моим ответом, который почему-то всем показался остроумным. Но как бы там ни было, Снегг его таковым не нашел.

— Сядьте! — рявкнул он, на мгновение повернувшись к Гермионе. — А вы, Поттер, запомните: из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти. Безоар - это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха - это одно и то же растение, также известное как аконит. Поняли? Так, все записывайте то, что я сказал!

Все поспешно схватились за перья и зашуршали пергаментом. Но тихий голос Снегга перекрыл поднявшийся шум.

— А за ваш наглый ответ, Поттер, я записываю десять баллов с Гриффиндора.

В этот момент, на эмоциях я готов был вызвать Magic Symphony и устроить Снеггу УГУ УГУ, но тут же взял себя в руки, вспомнив слова Дамблдора о контроле силы.

Для первокурсников с Гриффиндора уроки Снегга обещали быть не самыми приятными. После того как он усадил меня на место, произошло еще кое-что совсем безрадостное. Снегг разбил учеников на пары и дал им задание приготовить простейшее зелье для исцеления от фурункулов. Он кружил по классу, шурша своей длинной черной мантией, и следил, как они взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступках змеиные зубы. Снегг раскритиковал всех, кроме Малфоя, которому, очевидно, симпатизировал. В тот момент, когда Снегг призвал всех полюбоваться, как Малфой варит рогатых слизняков, темница вдруг наполнилась ядовито-зеленым дымом и громким шипением.

Неввил каким-то образом умудрился растопить котел Симуса, и тот превратился в огромную бесформенную кляксу, а зелье, которое они готовили в котле, стекало на каменный пол, прожигая дырки в ботинках стоявших поблизости учеников. Через мгновение все с ногами забрались на стулья, а Невилл, которого окатило выплеснувшимся из котла зельем, застонал от боли, так как на его руках и ногах появились красные волдыри.

— Идиот! — прорычал Снегг, одним движением ладони сметая в угол пролившееся зелье. — Как я понимаю, прежде чем снять котел с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза?

Невилл вместо ответа сморщился и заплакал — теперь и нос его был усыпан красными волдырями.

— Отведите его в больничное крыло, — скривившись, произнес Снегг, обращаясь к Симусу. А потом повернулся ко мне и Рону. — Вы, Поттер, почему вы не сказали ему, что нельзя добавлять в зелье иглы дикобраза? Или вы подумали, что если он ошибется, то вы будете выглядеть лучше? Из-за вас я отнимаю еще десять очков с Гриффиндора.

Это было ужасно несправедливо. Я уже открыл рот, чтобы возразить, когда Рон пнул меня под столом.

— Не нарывайся, — прошептал Рон. — Я слышал, что Снегг, если разозлится, может очень сильно навредить.

Час спустя, когда мы вышли из подземелий и поднимались по лестнице, моя голова была полна всяких неприятных мыслей, а радостное настроение, с которым я приехал в Хогвартс, совсем улетучилось. В первую же неделю пребывания в школе я потеря двадцать очков — и все из-за того, что Снегг почему-то возненавидел меня. И очень хотелось бы узнать почему.

— Выше нос, — подбодрил меня Рон. — Фреду и Джорджу тоже не везет на уроках Снегга. Знаешь, сколько штрафов они у него получили? Слушай, а можно, я пойду с тобой к Хагриду?

Без пяти три мы вышли из замка и пошли по школьной территории к дому Хагрида. Он жил в маленьком деревянном домике на опушке Запретного леса. Над входной дверью висел охотничий лук и пара галош.

Когда я постучал в дверь, мы услышали, как кто-то отчаянно скребется в нее с той стороны и оглушительно лает. А через мгновение до них донесся зычный голос Хагрида:

— Назад, Клык, назад!

Дверь приоткрылась, и за ней показалось знакомое лицо, заросшее волосами.

— Заходите, — пригласил Хагрид. — Назад, Клык!

Хагрид пошире распахнул дверь, с трудом удерживая за ошейник огромную черную собаку. Как называется эта порода, Хагрид не знал, хотя и пояснил, что с такими собаками охотятся на кабанов.

В доме была только одна комната. С потолка свисали окорока и выпотрошенные фазаны, на открытом огне кипел медный чайник, а в углу стояла массивная кровать, покрытая лоскутным одеялом. На столе стояла клетка с совой.

— Вы… э-э… чувствуйте себя как дома… устраивайтесь, — сказал Хагрид, отпуская Клыка, который кинулся к Рону и начал лизать ему уши. Было очевидно, что Клык, как и его хозяин, выглядел куда опаснее, чем был на самом деле.

— Это Рон, — сказал я.

В это время Хагрид заваривал чай и выкладывал на тарелку кексы. Кексы соприкасались с тарелкой с таким звуком, что никаких сомнений в их свежести не возникало — они давным-давно засохли и превратились в камень.

— Еще один Уизли, а? — спросил Хагрид, глядя на веснушчатое лицо Рона. — Я полжизни провел, охотясь на твоих братьев-близнецов. Они все время… ну… пытаются в Запретный лес пробраться, а мне их ловить приходится, да! — Тут ухнула сова в клетки, привлекая к себе внимание.

— А это… точно — Великан стукнул себя по лбу — Гарри помнишь я писал тебе о сюрпризе? Я очень хотел сделать тебе подарок на день рождения, но кхх… ты сам знаешь, что тогда случилось, да… В общем, захожу я в магазин и вижу эту чудо пташку и сразу вспоминаю о тебе, ну тут думаю судьба… Сначала думал отправлюсь к тебе лично вручу, но потом вспомнил, что эта… настоит в общем… А отправлять побоялся…

— Спасибо Хагрид! — От всей души поблагодарил я великана.

О каменные кексы легко можно было сломать зубы, но я и Рон делали вид, что нам очень нравятся, и рассказывали Хагриду, как прошли первые дни в школе. Клык сидел около меня, положив голову мне на колени и пуская слюни, обильно заливавшие школьную форму.

Я и Рон развеселились, услышав, как Хагрид назвал Филча старым мерзавцем.

— А эта кошка его, миссис Норрис… ух, хотел бы я познакомить ее с Клыком. Вы-то небось не знаете, да! Стоит мне в школу прийти, как она за мной… э-э… по пятам ходит, следит все да вынюхивает. И не спрячешься от нее, и не обманешь… она меня нюхом чует и везде отыщет, во как! Филч ее на меня натаскал, не иначе.

Я рассказал Хагриду про урок Снегга. Он, как и Рон, посоветовал не беспокоиться, потому что Снеггу не нравится подавляющее большинство учеников.

— Но мне кажется, он меня ненавидит.

— Да ерунда это! — возразил Хагрид. — С чего бы это ему?

Однако мне показалось, что Хагрид, произнося эти слова, чуть-чуть отвел взгляд в сторону.

— А как твой брат Чарли? — поспешно поинтересовался Хагрид, повернувшись к Рону. — Мне он жутко нравился: уж больно хорошо он со зверьем умел обращаться.

Я спросил себя, не специально ли Хагрид сменил тему разговора. Пока Рон рассказывал Хагриду о Чарли, который изучает драконов, я взял кусок бумаги, лежавший на столе под чехлом для чайника. Это была вырезка из «Пророка».

«ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ О ПРОИСШЕСТВИИ В БАНКЕ „ГРИНГОТТС“»— гласил заголовок статьи.

Продолжается расследование обстоятельств проникновения неизвестных грабителей или грабителя в банк «Гринготтс», имевшего место 31 июля. Согласно широко распространенному мнению, это происшествие — дело рук темных волшебников, чьи имена пока неизвестны.

Сегодня гоблины из «Гринготтса» заявили, что из банка ничего не было похищено. Выяснилось, что сейф, в который проникли грабители, был пуст, — по странному стечению обстоятельств, то, что в нем лежало, было извлечено владельцем утром того же дня.

— Мы не скажем вам, что лежало в сейфе, поэтому не лезьте в наши дела, если вам не нужны проблемы, — заявил этим утром пресс-секретарь банка «Гринготтс».

Я вспомнил какой переполох был в тот день, когда мы с Дамблдором прибыли туда за деньгами.

По странному стечению обстоятельств, то, что лежало в сейфе, в который проникли грабители, было извлечено из него владельцем утром того же дня.

Помню Дамблдор обсуждал случившееся с гоблинами, что-то связанное с тем сейфом…

Когда мы с Роном шли обратно в замок на ужин, карманы были набиты каменными кексами, от которых мы из вежливости не смогли отказаться, а у меня на плече сидела полярная сова что не захотела сидеть в клетке пока я несу ее в руках. Я думал, что ни один из уроков не дал ему столько поводов для размышлений, как встреча с Хагридом. Если яя был прав, то именно Дамблдор забрал из содержимое сейфа как раз вовремя, но случайно или нет? И где это хранится теперь? Ведь чтобы это не выкрали, требуется гораздо более надежное место, чем «Гринготтс»?

И еще я спрашивал себя, не знает ли Хагрид о профессоре Снегге чего-нибудь такого, о чем не захотел рассказывать мне.

Глава 8

Глава 8

В три тридцать я, Рон и другие первокурсники Гриффиндора торопливым шагом подходили к площадке, где обучали полетам. День был солнечным и ясным, дул легкий ветерок, и трава шуршала под ногами. Ученики дружным строем спускались с холма, направляясь к ровной поляне, которая находилась как можно дальше от Запретного леса, мрачно покачивающего верхушками деревьев.

Первокурсники из Слизерина были уже там — как и двадцать метел, лежавших в ряд на земле. Я вспомнил, как Джордж и Фред Уизли жаловались на школьные метлы, уверяя, что некоторые из них начинают вибрировать, если на них подняться слишком высоко, а некоторые всегда забирают влево.

Наконец появилась преподавательница полетов, мадам Трюк. У нее были короткие седые волосы и желтые глаза, как у ястреба.

— Ну и чего вы ждете?! — рявкнула она. — Каждый встает напротив метлы — давайте, пошевеливайтесь.

Я посмотрел на метлу, напротив которой оказался. Она была довольно старой, и несколько ее прутьев торчали в разные стороны.

— Вытяните правую руку над метлой! — скомандовала мадам Трюк, встав перед строем. — И скажите: «Вверх!»

— ВВЕРХ! — крикнуло двадцать голосов.

Моя Метла прыгнула мне в руку, но большинству других учеников повезло куда меньше. У Невилла метла вообще не сдвинулась с места, а у Гермионы Грэйнджер метла почему-то покатилась по земле. Я подумал, что, возможно, метлы ведут себя, как лошади, — они чувствуют, кто их боится, и не подчиняются этому человеку. Ведь когда Невилл произносил команду «Вверх!», его голос так дрожал, что становилось понятно, что он предпочтет остаться на земле.

Затем мадам Трюк показала ученикам, как нужно садиться на метлу, чтобы не соскользнуть с нее в воздухе, и пошла вдоль шеренги, проверяя, насколько правильно мы держим метлы. Я и Рон были счастливы, когда мадам Трюк резко сообщила Малфою, что он неправильно держит метлу.

— Но я летаю не первый год! — горячо возразил Малфой. В его голосе была обида.

Тогда мадам Трюк громко и четко объяснила ему, что это всего лишь означает, что он неправильно летал все эти годы. Малфой выслушал ее молча, наверное, поняв, что если продолжить дискуссию, то может выясниться, что он вовсе не такой специалист, каким хотел казаться.

— А теперь, когда я дуну в свой свисток, вы с силой оттолкнетесь от земли, — произнесла мадам Трюк. — Крепко держите метлу, старайтесь, чтобы она была в ровном положении, поднимитесь на метр-полтора, а затем опускайтесь — для этого надо слегка наклониться вперед. Итак, по моему свистку — три, два…

Но Невилл, нервный, дерганый и явно испуганный перспективой остаться на земле в одиночестве, рванулся вверх прежде, чем мадам Трюк поднесла свисток к губам.

— Вернись, мальчик! — крикнула мадам Трюк, но Невилл стремительно поднимался вверх — он напоминал пробку, вылетевшую из бутылки. Два метра, четыре, шесть — и я увидел бледное лицо Невилла, испуганно смотрящего вниз. Увидел, как Невилл широко раскрыл от ужаса рот, как он соскользнул с метлы, и…

БУМ! Тело Невилла с неприятным звуком рухнуло на землю. Его метла все еще продолжала подниматься, а потом лениво заскользила по направлению к Запретному лесу и исчезла из виду.

Мадам Трюк склонилась над Невиллом, лицо ее было даже белее, чем у него.

— Сломано запястье, — услышал я ее бормотание. Когда мадам Трюк распрямилась, ее лицо выражало явное облегчение. — Вставай, мальчик! — скомандовала она. — Вставай. С тобой все в порядке. — Она повернулась к остальным ученикам. — Сейчас я отведу его в больничное крыло, а вы ждите меня и ничего не делайте. Метлы оставьте на земле. Тот, кто в мое отсутствие дотронется до метлы, вылетит из Хогвартса быстрее, чем успеет сказать слово «квиддич». Пошли, мой дорогой.

Мадам Трюк приобняла заплаканного Невилла и повела его в сторону замка. Невилл сильно хромал.

Как только они отошли достаточно далеко, чтобы мадам Трюк могла что-либо услышать, Малфой расхохотался.

— Вы видели его физиономию? Вот неуклюжий — настоящий мешок!

Остальные первокурсники из Слизерина присоединились к нему.

— Заткнись, Малфой, — оборвала его Парвати Патил.

— О-о-о, ты заступаешься за этого придурка Долгопупса? — спросила Пэнси Паркинсон, девочка из Слизерина с грубыми чертами лица. — Никогда не думала, что тебе нравятся такие толстые плаксивые мальчишки.

— Смотрите! — крикнул Малфой, метнувшись вперед и поднимая что-то с земли. — Это та самая дурацкая штука, которую прислала ему его бабка.

Напоминалка заблестела в лучах солнца.

— Отдай ее мне, Малфой, — негромко сказал я и призвал Magic symphony.

Все замерли и повернулись ко мне.

Малфой вздрогнул и побледнел, но затем нагло усмехнулся.

— Я думаю, я положу ее куда-нибудь, чтобы Долгопупс потом достал ее оттуда, — например, на дерево.

— Дай сюда! — заорал я, собираясь отнять напоминалку с помощью стэнда, но Малфой вскочил на метлу и взмыл в воздух, оказавшись вне радиуса действия моего стэнда. Похоже, он не врал насчет того, что действительно умеет летать, и сейчас он легко парил над верхушкой росшего около площадки раскидистого дуба.

— А ты отбери ее у меня, Поттер! — громко предложил он сверху.

Я схватил метлу.

— Нет! — вскрикнула Гермиона Грэйнджер, и Гарри застыл. — Мадам Трюк запретила нам это делать: из-за тебя у Гриффиндора будут неприятности.

Она была права, но все же я проигнорировал ее предупреждение. Кровь стучала в его голове, заставляя забыть обо всем. Я вскочил на метлу, с силой оттолкнулся ногами от земли и взлетел. Я почувствовал, как ветер взъерошил волосы, услышал, как захлопала одежда, и вдруг его охватил приступ внезапной, сильной, почти безграничной радости.

Я резко развернул метлу, оказавшись лицом к лицу с Малфоем. Вид у того был изумленный.

— Дай сюда! Или я собью тебя с метлы!

— Да ну? — издевательски переспросил Малфой, однако, несмотря на тон, на лице его появилась озабоченность.

Вот опять я откуда-то знал, что ему делать. Опять стэнд пытается взять контроль? Надо быть осторожнее… Я нагнулся вперед и крепко ухватился за метлу обеими руками, и она рванулась на Малфоя, как вылетевший из пращи камень. Малфой едва успел уклониться. А я, проскочив мимо, резко развернулся и выровнял метлу. Снизу раздались аплодисменты.

— Что, Малфой, заскучал? Ты сейчас один, Крэбба и Гойла рядом нет, и никто тебе не поможет. Так, что если не хочешь свалиться с метлы от одного удара моего Magic symphony, то лучше отдай мне напоминалку!

— Тогда поймай, если сможешь! — заорал он и, метнув стеклянный шар высоко в небо, рванулся вниз, к земле.

— Сам напросился! Magic symphony: The Elder! Флиппендо! — Прокричал я заклинание, которому обучил нас профессор Квиррелл. А сам отправился за напоминалкой.

Малфоя у самой земли отбросило и он своим лицом впился в газон. Он поднялся выплевывая кусочки земли и парочку молочных зубов, его нос был сломан и кровоточил.

Я видел, словно в замедленной съемке, как шар поднимается вверх, на мгновение застывает в воздухе, а потом начинает падать. Я нагнулся вперед и направил рукоятку метлы вниз, а в следующую секунду вошел в почти отвесное пике. Скорость все увеличивалась, в ушах свистел ветер, заглушая испуганные вопли стоявших внизу. Я вытянул руку, не снижая скорости, и, когда до земли оставалось не более полуметра, поймал шар — как раз вовремя, чтобы успеть выровнять метлу. И мягко скатился на траву, сжимая шар в руке.

— ГАРРИ ПОТТЕР!

Сердце рухнуло в пятки быстрее, чем я пикировал к земле. Ко мне бежала профессор МакГонагалл. Поднявшись на ноги, я дрожал от предчувствия того, что меня ждет.

— Никогда… никогда за все то время, что я работаю в Хогвартсе…

Профессор МакГонагалл осеклась, от волнения ей не хватило воздуха, но очки ее яростно посверкивали на солнце.

— Как вы могли… Чуть не убили мистера Малфоя, чудом не сломали себе шею…

Она осмотрела громко стонущего от боли блондина и велела Крэббу и Гойлу отвести его в больничное крыло.

— Но Малфой…

— Достаточно, мистер Уизли. Поттер, идите за мной, немедленно.

Я заметил ликующие улыбки на лицах слизеринцев, а также испепеляющий взгляд Паркинсон и побрел, с трудом передвигая ноги, за профессором МакГонагалл, направлявшейся в сторону замка. Я не сомневался, что меня исключат из школы. Я хотел сказать что-нибудь, как-то попробовать оправдаться, но у меня что-то случилось с голосом. Профессор МакГонагалл быстро шла вперед, не оборачиваясь на него, и Пришлось ускорить шаг и даже перейти на бег, чтобы не отстать.

Что ж, было похоже, что всему пришел конец. После того, как я не пробыл в школе и двух недель. И теперь уже через десять минут буду укладывать свои вещи обратно в чемодан. И что, интересно, скажут Дурсли, когда увидят меня на пороге своего дома?

Мы поднялись по ступенькам, ведущим к воротам замка, потом по мраморной лестнице. Профессор МакГонагалл все еще молчала. Она резко распахивала одну дверь за другой, быстрым шагом пересекала коридор за коридором, а грустный и печальный я покорно семенил за ней. Наверное, профессор МакГонагалл вела его к Дамблдору — куда же еще?

Я вдруг подумал о Lily’s Requiem, она то будет рада если меня исключат и я проведу всю свою жизнь в доме Дурслей под ее защитой. Может, мне разрешат остаться, может, назначат помощником Хагрида? Мое сердце радостно замерло — и снова рухнуло вниз. Я поморщился, словно от боли, представив себе, что год за годом буду ковылять по территории школы, волоча за Хагридом его тяжеленную сумку, и наблюдать, как Рон и остальные переходят с курса на курс и становятся настоящими волшебниками.

Профессор МакГонагалл резко остановилась напротив одного из кабинетов, потянула на себя дверь и заглянула внутрь.

— Извините, профессор Флитвик, могу я попросить вас кое о чем? Мне нужен Вуд.

«Вуд? — Меня передернуло, и я почувствовал, как мое сердце охватывает ужас. — Это еще что такое?»

Вуд оказался человеком. Это был пятикурсник крепкого телосложения, который, выйдя из кабинета, непонимающе посмотрел то на профессора МакГонагалл то на меня.

— Идите за мной, вы оба, — приказала профессор МакГонагалл, и они пошли за ней по коридору. Вуд с любопытством косился на Гарри.

— Идите за мной, вы оба, — приказала профессор МакГонагалл, и мы пошли за ней по коридору. Вуд с любопытством косился на меня.

Профессор МакГонагалл завела их в кабинет, в котором не было никого, кроме Пивза, писавшего на доске нехорошие слова.

— Вон отсюда, Пивз! — рявкнула профессор МакГонагалл.

Пивз бросил мел в корзину — судя по всему, пустую, потому что она отозвалась грохотом, — и вылетел из класса, бормоча себе под нос ругательства. Профессор МакГонагалл захлопнула за ним дверь и повернулась к нам.

— Поттер, знакомьтесь — это Оливер Вуд. Вуд, я нашла вам ловца.

Озадаченное выражение на лице Вуда сменилось восторгом.

— Вы это серьезно, профессор?

— Абсолютно, — сухо заверила его профессор МакГонагалл. — Он летает, как птица, словно с пеленок это умел. В жизни не видела ничего подобного. Вы в первый раз сели на метлу, Поттер?

Я молча кивнул, никак не мог понять, что происходит, но, кажется, меня не собираются исключать, и от этой мысли стало чуть легче.

— Он поймал эту штуку в воздухе, спикировав с двадцати метров. — Профессор МакГонагалл кивнула на шар, который Гарри по-прежнему сжимал в руке. — И ни одного синяка. Даже Чарли Уизли так не смог бы.

У Вуда был такой вид, словно все его мечты каким-то чудесным образом осуществились.

— Когда-нибудь видел, как играют в квиддич, а, Поттер? — спросил Вуд. Глаза его загорелись.

— Вуд — капитан сборной факультета Гриффиндор, — пояснила профессор МакГонагалл.

— Для ловца он идеально сложен, — заключил Вуд, обойдя вокруг меня и внимательно рассмотрев. — Легкий и быстрый. Нам надо будет раздобыть для него приличную метлу, профессор, — «Нимбус-2000» или «Чистомет-7», думаю, что-нибудь в этом роде.

— Я поговорю с профессором Дамблдором и попробую убедить его сделать исключение из правил и разрешить первокурснику играть за сборную, — произнесла профессор МакГонагалл. — Потому что нам нужна более сильная команда, чем в прошлом году. Слизерин буквально растоптал нас в последнем матче. Я потом несколько недель не могла заставить себя посмотреть в глаза Северусу Снеггу…

Профессор МакГонагалл сурово уставилась на меня поверх очков.

— И учтите, Поттер, если я услышу, что вы недостаточно упорно тренируетесь, я могу передумать и наложить на вас серьезное взыскание за то, что вы натворили.

И тут она внезапно улыбнулась.

— Ваш отец просто потрясающе играл в квиддич, Поттер. И сейчас он гордился бы вами…

Pow Альбус Дамблдор

Дааааа… Я знал, что с Поттером могут возникнуть неординарные ситуации в Хогвартсе и надо быть ко всему готовым, но мальчик сумел меня удивить, вот как? Как он умудрился наломать немало дров еще даже до школы не добравшись? А уж прибыв… Да, то, что стэнд способен взаимодействовать с приведениями точно также как и с живыми стало довольно-таки занятным открытием. Поболтав немного с оными, стало понятно, что стэнд чем-то напоминает полтергейста. Ему кстати тоже досталось от Гарри…

Я всегда знал, что любовь – это страшная сила, но при этом она всегда служила свету, являясь неотрывной его частью. Но любовь Лили… Вообще трудно назвать стэнды светлой магией, от них так и разит темными эманациями, да и откровенно чего-то хорошего пока от них не было. Подытожив все мои наблюдения и слова сказанные Lily’s Requiem, я пришел к выводу, что стэнды чем-то напоминают обскуров – тоже являются частью владельцев, делят урон на двоих и тоже постоянно борются за доминирование.

Единственным же доказательством того, что стэнд Лили это все же древняя магия жертвы матери, перебредшая столь специфическое воплощение, является то, что Lily’s Requiem действительно слабеет вне дома у Дурслей. Или же не совсем так? Может стэнд Лили из-за чего-то стал единым с заклятием защиты? А ведь верно… Если предположить, что стэнд – это вид до селя не известного паразитического магического существа… Так так… она пыталась навредить маленькому, Гарри, но защита спасла его и теперь она служит на его благо. Хм… Тьма служит на благо света… Так, что-то я увлекся, мысль конечно интересная, но пока что не имеющая точных доказательств, лишь предположения.

Тут я покосился на стопку бумаг, лежащих на краю стола. Эх, а ведь сегодня Гарри опять начудил, конечно стоило его поругать за это, но как я выяснил он сделал это не со зла, а наоборот, проучил негодяя, обижающего слабых. Правда стоит предупредить его, что цель оправдывает средства, а благими намерениями вымощена дорога в ад. Надеюсь, предложение МакГонаглл о зачислении юного Поттера в команду по квиддичу, окажется верным и он сможет направить свою разрушительную энергию в мирное русло…

Конец Pow Альбус Дамблдор

— Ты шутишь…

Это было за обедом. Я только что закончил рассказывать Рону о том, что произошло, когда профессор МакГонагалл увела меня с площадки. Пока я говорил, Рон увлеченно поедал пирог с говядиной и почками. Но теперь, когда я закончил, он начисто забыл о пироге, так и не донеся до рта последний кусок.

— Ловец? — В голосе Рона было изумление. — Но первокурсников никогда… Ты, наверное, станешь самым юным игроком в истории Хогвартса за…

— …за последние сто лет, — закончил за него, с аппетитом взявшись за пирог. После того, что я пережил сегодня днем, жутко проголодался. — Вуд мне это уже рассказал.

Рон был настолько впечатлен услышанным, настолько поражен, что просто сидел с раскрытым ртом и не мог отвести от меня глаз.

— Я начинаю тренироваться на следующей неделе, — добавил я. — Только не говори никому. Вуд хочет, чтобы это оставалось тайной.

В зал вошли Фред и Джордж Уизли и, заметив меня, направились ко мне — судя по всему, именно меня они здесь и искали.

— А ты молодец, — тихо произнес Джордж. — Вуд нас ввел в курс дела. Мы ведь тоже в сборной — загонщики.

— Я тебе говорю: в этом году мы наверняка выиграем соревнования между факультетами по квиддичу, — заверил Фред. — Мы не выигрывали с тех пор, как наш брат Чарли закончил Хогвартс. Но в этом году у нас будет фантастическая команда. Ты, должно быть, очень хорош, Гарри. — Вуд прямо-таки подпрыгивал от восторга, когда рассказывал о тебе.

— Ладно, нам пора идти, — наконец спохватились близнецы. — Ли Джордан уверяет, что нашел новый потайной коридор, через который можно выбраться из школы.

Не успели Фред и Джордж исчезнуть, как к столу подошел тот, кому они были совсем не рады. А именно Малфой — разумеется, в сопровождении верных телохранителей Крэбба и Гойла.

— Пофледний фкольный обед, Поттер? — из-за отсутствия зубов не смог нормально произнести слова издевки Малфой. — Уефжаефь обфатфно к маглам? Во фколько у тебя поефд?

— Смотрю, на земле ты стал куда смелее, зубы с начала бы себе вставил, — холодно ответил я. Лицо Малфоя стало красным.

— Ты мне фа это отфетиф Поттер!!! Иф-фа тебя моему отфу прифлось покупать дорофтоящие зелья из Мунго— заявил Малфой. — Сегодня вефером. Дуэль волфебников. Никаких кулакоф, артефактов и стэндоф — только волфебные палофки. Фто ф тобой, Поттер? А, конефно, ты фе никогда не флышал о дуэлях волфебников.

— Он слышал, — быстро сориентировался Рон, вставая перед Малфоем. — Я буду его секундантом, а кого возьмешь ты?

Малфой посмотрел на своих спутников, оценивая, кто из них больше подойдет для этой цели.

— Крэбба, — наконец сказал он. — Полнофь фас уфтраивает? Тогда в полночь ждем фас ф комнате, где хранятся награды, — она фсегда открыта.

Когда Малфой отошел, я и Рон переглянулись.

— Что это за дуэль? — поинтересовался Гарри. — И что это значит: ты будешь моим секундантом?

— Секунданты нужны для того, чтобы отнести тебя домой, если ты умрешь, — спокойно заметил Рон, словно говорил о какой-то ерунде, и невозмутимо принялся за уже остывший пирог. Он спохватился, только когда посмотрел на меня и увидел выражение моего лица. — Но ты не беспокойся, смертельные случаи бывают только на настоящих дуэлях, то есть если дерутся настоящие волшебники. А максимум, что вы с Малфоем сможете сделать, — это посылать друг в друга искры, да толкаться флиппендой. Вы еще ничего не умеете, и потому вам не удастся нанести друг другу серьезный урон. А как он вообще собрался с такой речью заклинания произносить? Хм может к вашей встрече он уже будет с зубами? Кстати, готов поспорить, он рассчитывал, что ты откажешься.

— А как тогда быть? — поинтересовался я.

— Тогда отбрось палочку в сторону и дай ему кулаком в нос, лучше своим. как ты его там… Magic symphony — посоветовал Рон.

— Извините…

Мы подняли глаза — перед ними стояла Гермиона Грэйнджер.

— Можно здесь поесть спокойно? — многозначительно произнес Рон.

Гермиона пропустила его вопрос мимо ушей, тем более что она смотрела не на Рона, а на меня.

— Я случайно услышала, о чем вы тут говорили с Малфоем…

— Бьюсь об заклад, что не случайно, — вставил Рон.

— …и хочу тебе сказать, что ты не имеешь права бродить ночью по школе. Если тебя поймают, Гриффиндор потеряет очки, а тебя обязательно поймают. И если хочешь знать, то, что ты собираешься сделать, наплевав на факультет, — это чистой воды эгоизм.

— Если хочешь знать, это вовсе не твое дело, — ответил я.

— До свидания, — закончил разговор Рон.

Глава 9

Глава 9

Малфой нас обманул. Он специально подставил нас, нашептав Филчу, о нашей затеи. Но как мне кажется наша вылазка не была бесполезной. На одной из нашей вечерних встреч с Дамблдором, я спросил его об ограблении банка в мой день рождения. Он не стал таить, что именно ему принадлежало то, что находилось в том злосчастном сейфе и теперь это надежно спрятано в школе. А то, что мы увидели вчера, кажись объясняет, где именно это спрятано. Гигантская трехголовая псина охраняла какой-то люк.

Малфой не поверил своим глазам, когда наутро за завтраком увидел меня и Рона, — мы выглядели усталыми, но светились от счастья. Кажется, Малфой уже не сомневался, что больше не встретит нас, потому что вместо завтрака отчисленные из школы я и Рон сядем в поезд до Лондона.

В отличие от Малфоя, мы действительно были счастливы. Проснувшись и обсудив случившееся ночью, я и Рон решили, что встреча с трехголовым псом была отличным приключением и они бы не отказались от еще одного в том же духе.

За завтраком я рассказывал Рону о том разговоре с Дамблдором, и теперь мы гадали, что же может нуждаться в такой усиленной охране.

— Это либо что-то очень ценное, либо что-то очень опасное, — сказал Рон.

— Или и то и другое одновременно, — задумчиво произнес я.

Что касается Невилла и Гермионы, то им, кажется, было абсолютно безразлично, что находится в том тайнике, на котором стояла собака. Невилл вообще думал только о том, чтобы больше никогда не оказаться поблизости от трехголового пса. А Гермиона просто игнорировала нас с Роном, отказываясь разговаривать. Правда, если учесть, что она была жуткой всезнайкой, вечно лезла вперед и любила командовать, то мы только обрадовались ее молчанию.

Больше всего на свете — кроме желания узнать, что лежит в запретном коридоре, — мне и Рону хотелось отомстить Малфою. И к великой радости, неделю спустя нам представился такой шанс.

Это произошло за завтраком, когда в Большой зал влетели совы, разносящие почту. Все сидевшие в зале сразу заметили шестерых сов, несущих по воздуху длинный сверток. Мне было интересно, что лежит в свертке, не меньше, чем всем остальным. И я был жутко удивлен, когда совы спикировали над столом и уронили сверток прямо в мою тарелку с жареным беконом. Тарелка разбилась. Не успели шесть сов набрать высоту, как появилась седьмая, бросившая на сверток письмо.

Я сначала вскрыл конверт — как выяснилось, мне повезло, что первым делом я не занялся свертком.

НЕ ОТКРЫВАЙТЕ СВЕРТОК ЗА СТОЛОМ, — гласило письмо. — В нем ваша новая метла, «Нимбус-2000», но я не хочу, чтобы все знали об этом, потому что в противном случае все первокурсники начнут просить, чтобы им разрешили иметь личные метлы. В семь часов вечера Оливер Вуд ждет вас на площадке для квиддича, где пройдет первая тренировка.

Профессор М. МакГонагалл

Я, с трудом скрывая радость, протянул письмо Рону.

— «Нимбус-2000!» — простонал Рон, в его голосе слышалась зависть. — Я такую даже в руках не держал.

Мы быстро вышли из зала, чтобы успеть рассмотреть метлу до начала первого урока. Но стоило им подойти к лестнице, как на нашем пути выросли Крэбб и Гойл. Появившийся из-за их спин Малфой попытался вырвал у меня сверток, но получил по рукам от стэнда. Дамблдор попросил постараться больше не выбивать зубы блондину, так как его родители устроили директору настоящую истерику.

— Это метла, — категорично заявил он, потирая ушибленную конечность. Кстати, дефектов речи больше не было. На его лице читались злоба и зависть. Но только если Рон завидовал по-доброму, то зависть Малфоя была черной. — На этот раз тебе не выкрутиться, Поттер, — первокурсникам нельзя иметь свои метлы.

Рон не выдержал.

— Это не просто какая-то старая метла, — он с превосходством посмотрел на Малфоя и вызывающе усмехнулся. — Это «Нимбус-2000». А что ты там говорил, Малфой, насчет той метлы, которую оставил дома? Кажется, это «Комета-260»? Метла, конечно, неплохая, но с «Нимбусом-2000» никакого сравнения.

— Да что ты понимаешь в метлах, Уизли? Тебе даже на полрукоятки денег не хватило бы, — буркнул в ответ Малфой. — Вы с братьями небось на обычную-то метлу деньги много лет копили, по прутику покупали.

Прежде чем Рон успел ответить, рядом с Малфоем появился профессор Флитвик.

— Надеюсь, вы тут не ссоритесь, мальчики? — пропищал он.

— Профессор, Поттеру прислали метлу, — выпалил Малфой и замер, явно довольный собой.

— Да, да, все в порядке, — профессор Флитвик широко улыбнулся Гарри. — Вы знаете, Поттер, профессор МакГонагалл рассказала мне о сделанном для вас исключении. А что это за модель?

— Это «Нимбус-2000», сэр, — пояснил я, сдерживая улыбку: я видел, что Малфой смотрит на меня с непониманием и ужасом. — Я должен поблагодарить Малфоя за то, что мне досталась такая метла.

Крэбб и Гойл расступились, и мы пошли вверх по лестнице, трясясь от беззвучного смеха. Малфой же выглядел разъяренным. — Если бы Малфой не схватил напоминалку Невилла, то я не вошел бы в команду…

— Значит, ты полагаешь, что это награда за то, что ты нарушил школьные правила? — раздался сзади гневный голос. Мы оглянулись и увидели поднимающуюся по лестнице Гермиону Грэйнджер. Она неодобрительно смотрела на сверток в моих руках.

— Кажется, ты с нами не разговаривала, — заметил я.

— И ни в коем случае не изменяй своего решения, — добавил Рон. — Тем более что оно приносит нам так много пользы.

Гермиона гордо прошла мимо, задрав нос к потолку.

В тот день мне было нелегко сосредоточиться на уроках. Все мысли постоянно уносились то наверх, в спальню, где под кроватью лежала его новая метла, то на площадку для квиддича, где мне предстояло тренироваться сегодня вечером. За ужином я не ел, а буквально проглатывал еду, даже не замечая, что именно глотаю. Потом вместе с Роном помчался наверх, чтобы наконец распаковать «Нимбус».

* * *

Наверное, именно из-за постоянной занятости — уроки, домашние задания, встречи с Дамблдором, и плюс ко всему три тренировки в неделю — Я не заметил, как пролетели целых два месяца с момента прибытия в Хогвартс.

За два месяца замок стал мне настоящим домом. А дому номер четыре по Тисовой улице так и не удалось этого добиться за десять лет. В Хогвартсе я чувствовал себя уютно, здесь у меня появились друзья. К тому же здесь было ужасно интересно, в том числе и на уроках, которые стали куда увлекательнее с тех пор, как мы освоили азы и приступили к изучению более сложной программы.

Проснувшись утром в канун Хэллоуина, мы все почувствовали восхитительный запах запеченной тыквы — непременного атрибута этого праздника. А потом на уроке по заклятиям профессор Флитвик объявил, что, на его взгляд, мы готовы приступить к тому, о чем давно я мечтал. С тех пор как профессор Флитвик заставил жабу Невилла несколько раз облететь класс, я, как и все остальные, умирал от нетерпения овладеть этим искусством. Профессор Флитвик разбил всех учеников на пары. Моим партнером оказался Симус Финниган, чему я ужасно обрадовался, — я видел, с какой надеждой смотрит на меня Невилл, пытающийся привлечь к себе внимание. А вот Рону не повезло — ему в напарники досталась Гермиона Грэйнджер. Хотя Гермиона, кажется, тоже не была в восторге. Сложно даже было сказать, кто из них выглядел более раздосадованным. Гермиона ни разу не заговорила со мной или Роном с того самого дня, когда я получил метлу.

— Не забудьте те движения кистью, которые мы с вами отрабатывали, — попискивал профессор Флитвик — Кисть вращается легко, и резко, и со свистом. Запомните — рассечь воздух и взмахнуть. И очень важно правильно произносить магические слова — не забывайте о волшебнике Баруффио. Он произнес «эс» вместо «эф» и в результате обнаружил, что лежит на полу, а у него на груди стоит буйвол.

Достичь результата оказалось непросто. А использовать Magic Symphony можно только в присутствии Дамблдора. Я делал все так, как учил профессор Флитвик, но перо, которое мы с Симусом по очереди пытались поднять в воздух, не отрывалось от парты. Нетерпеливый Симус быстро вышел из себя и начал тыкать перо своей волшебной палочкой, из которой вылетали искры. В итоге он умудрился поджечь его, а мне пришлось тушить перо своей остроконечной шляпой.

Рону, стоявшему за соседним столом, тоже не слишком везло.

— Вингардиум Левиоса!— кричал он, размахивая своими длинными руками, как ветряная мельница. Но лежавшее перед ним перо оставалось неподвижным.

— Ты неправильно произносишь заклинание, — донесся до меня недовольный голос Гермионы. — Надо произносить так: Винг- гар -диум Леви- о -са, в слоге «гар» должна быть длинная «а».

— Если ты такая умная, сама и пробуй, — прорычал в ответ Рон.

Гермиона закатала рукава своей мантии, взмахнула палочкой и произнесла заклинание. Перо оторвалось от парты и зависло над Гермионой на высоте примерно полутора метров.

— О, великолепно! — зааплодировал профессор Флитвик. — Все видели: мисс Грэйнджер удалось!

К концу занятий Рон был в очень плохом расположении духа.

— Неудивительно, что ее никто не выносит, — пробурчал он, когда мы пытались пробиться сквозь заполнившую коридор толпу школьников. — Если честно, она — настоящий кошмар.

Наконец мы выбрались из толпы. Но в этот момент кто-то врезался в меня сбоку, видимо не заметив. Это была Гермиона. Она тут же метнулась обратно в толпу, но я успел разглядеть ее заплаканное лицо, и это меня встревожило.

— По-моему, она услышала, что ты сказал, — озабоченно произнес я, повернувшись к Рону.

— Ну и что? — отмахнулся Рон, но, кажется, ему стало немного неуютно. — Она уже должна была заметить, что никто не хочет с ней дружить.

Гермиона не появилась на следующем уроке и до самого вечера никто вообще не знал, где она. Лишь спускаясь в Большой зал на банкет, посвященный Хэллоуину, я и Рон случайно услышали, как Парвати Патил рассказывала своей подружке Лаванде, что Гермиона плачет в женском туалете и никак не успокаивается, прося оставить ее в покое. Судя по виду, Рону стало совсем не по себе. Но уже через несколько мгновений, когда мы вошли в празднично украшенный Большой зал, Рон и думать забыл о Гермионе.

На стенах и потолке сидели, помахивая крыльями, тысячи летучих мышей, а еще несколько тысяч летали над столами, подобно низко опустившимся черным тучам. От этого огоньки воткнутых в тыквы свечей трепетали. Как и на банкете по случаю начала учебного года, на столах стояли пустые золотые блюда, на которых вдруг внезапно появились самые разнообразные яства.

Я наложил себе в тарелку запеченные в мундире картофелины, когда в зал вбежал профессор Квиррелл. Его тюрбан сбился набок, а на лице читался страх. Все собравшиеся замерли, глядя, как Квиррелл подбежал к креслу профессора Дамблдора и, тяжело опираясь на стол, простонал:

— Тролль! Тролль… в подземелье… спешил вам сообщить…

И Квиррелл, потеряв сознание, рухнул на пол.

В зале поднялась суматоха. Понадобилось несколько громко взорвавшихся фиолетовых фейерверков, вылетевших из волшебной палочки профессора Дамблдора, чтобы снова воцарилась тишина.

— Старосты! — прогрохотал Дамблдор. — Немедленно уводите свои факультеты в спальни!

Перси тут же вскочил из-за стола, явно чувствуя себя в своей стихии.

— Быстро за мной! — скомандовал он. — Первокурсники, держитесь вместе! Если будете слушать меня, ничего страшного не случится! Пропустите первокурсников, пусть подойдут ко мне! Никому не отставать! И всем выполнять мои приказы — я здесь староста!

— Как мог тролль пробраться в замок? — спросил я у Рона, когда мы быстро поднимались по лестнице.

— Не спрашивай меня, откуда я знаю? — пожал плечами Рон. — Вообще-то это странно — говорят, что тролли ужасно глупые. Может, его впустил Пивз, решил так пошутить перед Хэллоуином?

Судя по оживленному движению на лестницах, эвакуация шла полным ходом. Только ученики из Пуффендуя оправдывали репутацию своего факультета: они потерянно столпились в одном из коридоров и мешали пройти остальным. Мы прокладывали себе дорогу сквозь толпу, когда я вдруг схватил Рона за рукав.

— Я только что вспомнил: Гермиона!

— А что Гермиона? — не понял Рон.

— Она не знает про тролля.

Рон прикусил губу.

— Ладно, — отрывисто произнес он через несколько секунд, которые, судя по всему, понадобились ему на то, чтобы призвать на помощь все свое мужество. — Но если Перси нас заметит…

Пригнувшись, мы влезли в самую середину группы школьников из Пуффендуя, которые наконец двинулись к своей башне — то есть в противоположном направлении. Никто не обратил на нас внимания, и через какое-то время мы вынырнули из толпы, быстро пробежали по опустевшему боковому проходу и устремились к женским туалетам. До цели было подать рукой. Уже сворачивая за угол, мы услышали, как сзади раздались быстрые шаги.

— Это Перси! — прошипел Рон, хватая меня и прячась за большим каменным грифоном.

Однако мимо них пробежал вовсе не Перси, а профессор Снегг. Он пересек коридор и пропал из вида.

— Что это он тут делает? — прошептал я. — Почему он не в подвалах вместе с другими учителями?

— Думаешь, я знаю?

Мы на цыпочках вошли в следующий коридор — как раз туда, где скрылся Снегг, удаляющиеся шаги которого мы отчетливо слышали.

— Он направляется на третий этаж, — начал было я, но Рон поднял руку.

— Чувствуешь запах?

Я принюхался и сморщил нос. В воздухе пахло смесью грязных носков и общественного туалета, в котором много лет никто не убирался.

Вслед за запахом появился звук — низкий рев и шарканье гигантских подошв. Рон указал рукой в конец коридора — оттуда что-то огромное двигалось в их направлении. Мы отпрянули в тень, наблюдая, как ЭТО выходит на освещенный луной отрезок коридора.

Это было нечто ужасное примерно четырех метров ростом, с тусклой гранитно-серой кожей, бугристым телом, напоминающим валун, и крошечной лысой головой, больше похожей на кокосовый орех. У тролля были короткие ноги толщиной с дерево и плоские мозолистые ступни. Руки у него были намного длиннее ног, и потому гигантская дубина, которую тролль держал в руке, волочилась за ним по полу, а исходивший от него запах мог сразить получше любой дубины.

Тролль остановился, застыл у дверного проема и, нагнувшись, заглянул внутрь. Он зашевелил длинными ушами, кажется пытаясь принять какое-то решение. Процесс затянулся, потому что мозг у тролля, если судить по размерам головы, был крошечный. Однако в конце концов решение было принято — и тролль, сгорбившись, пролез в комнату.

— Смотри — ключ остался в замке, мы можем запереть его там.

— Неплохая идея, — нервно ответил Рон.

Когда мы крались к двери, у меня все пересохло во рту, да и у Рона, наверное, тоже. Моля небо о том, чтобы тролль не вышел из комнаты, мы подкрались совсем близко. А потом я метнулся вперед, захлопнул дверь и повернул в замке ключ.

— Есть!

Окрыленные успехом, раскрасневшиеся от гордости, они направились туда, откуда пришли, но не успели добежать до угла, как до нас донесся отчаянный вопль ужаса. И исходил он из той комнаты, которую Гарри запер несколько секунд назад.

— О, нет, — тихо произнес Рон, бледнея, как Кровавый Барон.

— Это же женский туалет! — выдохнул я.

— Гермиона! — через мгновение воскликнули оба.

Меньше всего на свете нам хотелось совершить то, что предстояло, но разве у нас был выбор? Резко развернувшись, мы рванулись обратно к двери. Руки у меня дрожали от страха, и я никак не мог повернуть ключ в замке. Наконец ему это удалось. Я громко вздохнул, и призвал стэнд, надеюсь поможет… Потянув на себя дверь, мы с Роном влетели внутрь.

Гермиона Грэйнджер стояла у стены прямо напротив двери. Она вся сжалась, словно пыталась, подобно привидению, просочиться сквозь стену. Вид у нее был такой, словно она сейчас потеряет сознание. Тролль приближался к ней, размахивая дубиной и сбивая со стен прикрепленные к ним раковины.

— Magic symphony: The Elder! Флиппендо! — Я нацелился на ноги чудовища, хотел, чтобы он упал. Но, к моему неприятному удивлению, он лишь слегка споткнулся, а затем обернулся, злобно уставившись на меня.

УГУ УГУ УГУ УГУ УГУ… УГУУУ! — Раз не получилось магически, может получится физически. Так я подумал, но кроме как боли в руках ничего не добился. Вот же непробиваемый!

Тут он замахнулся дубинкой. Если попадет – мне конец, но в тоже время и шанс…

На одной из наших встреч, директор бросил в меня заклинание щекотки. На мгновение, я будто бы почувствовал желание Дамблдора сделать это. Затем я увидел белую вспышку и вот уже сам директор, чуть не падая, начинает громко смеяться.

Будучи в критичной ситуации, почувствовав смертельную угрозу, я опять понял, что нужно сделать…

— Magic symphony: Hedwig’s Theme!!! — Из моего стэнда вылетела энергетическая сова точь-в-точь как Хэдвиг и озарила все белым светом.

В этот момент, я стал видеть этот мир иначе. От каждого предмета, от всего живого, на все то, что падал этот свет, я ощущал намеренья. У этого существа было лишь одно желание – убить, просто так. Потому, что он сильнее.

Тут я почувствовал такую ярость, но вместе с ней и силу.

Я перенаправил весь гипотетический урон, который тролль направлял на нас, вполне себе физический, но уже в него самого. Его дубина закрутилась как пропеллер от самолета и со всей силы ударила ему в голову, а я прибавил еще кулаком стэнда.

Вдруг этот свет померк. И мир стал выглядеть как прежде. Дубина раскололась на мелкие кусочки. Мой кулак все еще лежал на лице Тролля. Все затихли. Вдруг мою руку пронзила резкая боль и пошла кровь. Тролль ухмыльнулся, но затем ему стало не до смеха – его тело покрылось трещинами, а спустя мгновение, голова взорвалась. Его обезглавленное тело безвольно упало из него пошел синий огонь.

— Ты проиграл, потому что стал моим врагом…

А затем меня накатила истерика – я смеялся самым безумным смехом, который можно было себе приставить.

— Что здесь происходит?!! — Услышал я чей-то голос сзади.

Мгновение спустя в комнату ворвалась профессор МакГонагалл, за ней профессор Снегг, Директор, а за ними профессор Квиррелл. Квиррелл взглянул на тролля, тихо заскулил и тут же плюхнулся на пол, схватившись за сердце.

Я повернулся к ним и, будучи еще в неадекватен, развел руки в стороны и закричал: — STAND POWER!!!

Затем я почувствовал усталость и боль такой силы, что упал в обморок.

*Примечания автора: Прошу прощения за долгое отсутствие глав, просто сейчас в институте большая нагрузка, зачеты все дела, а скоро вообще сессия, поэтому выход глав будет довольно редким, если вообще будет. Я хотел закончить первую часть до Нового года, чтобы спокойно готовится к экзаменам, но нагрузка оказалась довольно серьезной и вряд ли у меня это получится.