Гарри Поттер и Владетель Хогвартса

Глава 1

Чтоб я ещё раз в жизни сожрал кусок копчёной колбасы!

Тьфу ты, а я хотел отдохнуть и посмотреть фильм, вспомнить детство. Раньше любил на Новый год пересматривать Гарри Поттера, вот и сейчас поставил фильм скачиваться (с официального сайта, честное слово), заварил чаёк и нарезал бутеров. С белым хлебом, маслом и моей любимой, краковской. И только я дошёл до момента, когда с неба летит Хагрид, как вероломное лакомство вдруг решило напомнить о себе предательским заходом не в то горло.

Я не спорю, если умирать, то определённо под тему Джона Уильямса, но умирать-то мне не хотелось вовсе!

Мне было всего двадцать пять лет. Двадцать пять! Жизнь только начиналась. Я даже фильм досмотреть не успел…

Работал я простым эникейщиком, а если точнее, лоботрясом. Не хочу сказать, что все представители данной профессии лоботрясы, но вот конкретно я был. И меня всё в жизни устраивало. Спокойная работа без стресса – дом, спокойная работа без стресса – дом. Лепота! Да, на роскошную жизнь не хватало, но даже так всё было отлично.

Вот дёрнуло меня купить колбасу! Мог бы сделать бутерброды с разогретым в микроволновке сыром, ну или на худой конец пельменей сварить.

Надо же, устроил себе праздник. Сейчас сам, наверное, как колбаса скрутился каралькой на полу и покраснел.

Однако как я выглядел в момент смерти узнать мне было не суждено. Мне вообще показалось, что я не умер, а продолжаю смотреть фильм.

Вот тебе и Хогвартс. Стоят длиннющие столы, на потолке звёздное небо и свечи висят. Вон, даже призрак виднеется.

Должно быть, я не заметил, как пролетело время и уже начался момент в фильме с распределением.

Но детей вокруг не было, скамьи пустовали, как и кресла для профессоров.

Да и я не смотрю в монитор, а, кажется, присутствую здесь.

Я в Хогвартсе?! Может, это предсмертная агония, и всё скоро закончится?

При попытке сделать шаг ничего не произошло. Так-так, а ног-то и нету. Как и рук. Наличие всего остального я установить не смогу, пока не найду ближайшее зеркало. За такое может сойти пустая посудина на столе, но до неё ещё надо дойти. А без рук и ног как это сделать?

Попытался совершить наклон вперёд – работает. Фух, ну хоть ходить я могу. Хотя я бы сравнил это с раскачиванием на верёвке, только назад тебя сила притяжения не тащит. В общем-то, и не останавливает ничего, и я так и продолжил полёт, пока не сделал обратное движение.

Хорошо, попробуем теперь остановиться у тарелки.

Всё как я и думал – пустота. Только огоньки свеч и звёзд отражаются на металлической поверхности.

Во сне я обычно вижу себя самого. Так что же это тогда? Явь?

Против этого предположения говорит то, что я, мать его, в Хогвартсе! Как это может быть тогда явью?! Я тут же одёрнул себя. Ведь может! Ну конечно, я наверняка оказался на съёмочной площадке. Нужно лишь твердить себе, что это так, и тогда не будет никакой паники.

Да, точно, я потерял память и сейчас оказался в тех самых декорациях из любимого фильма! Это уж точно реалистичнее, чем предположение, что я умер и не умер одновременно.

Вот только в этой теории есть одна загвоздка… Где в таком случае моё тело?!

Если виноват режиссёр, то я его найду, и тогда он тоже узнает, каково это – быть без рук и ног!

С этими мыслями я пошёл, а вернее, полетел к дверям обеденного зала.

Достигнув их, я начал думать, что же делать дальше. Красивые двери, да-а, расписные. Но запертые. А пальцев, чтобы подхватить ручку – нема.

Головой мне, что ли, в двери эти долбиться? А что, хорошая идея! И тот факт, что этой самой головы, похоже, не предвидится, меня не остановит!

С разбегу, если это можно так назвать, я устремился прямо в центр дверей. Есть! Вот только они не открылись, а я прошёл сквозь них. Хорошо, какой вывод можно сделать, исходя из этого?

Я – призрак? Но призраки видимы. Может быть, призраки не могут видеть сами себя, или не отображаются в зеркале? К сожалению, единственный представитель загробного мира, которого я успел заприметить в первые секунды своего пребывания здесь, свинтил, так что поинтересоваться у возможного собрата не выйдет.

Наверное, я привидение, это бы многое объяснило. Почему нет? Может ли быть такое, что после смерти все из реальной жизни уходят сюда? А Роулинг связалась с таким вот как я, умершим, и он ей понавыдавал впечатлений с горочкой, да так, что ей хватило сразу на несколько книг?

Звучит разумно. Что ж, теперь надо пойти и всё узнать. Мне не хочется быть привидением, насколько я помню, они бесконечно унылы и "жить" им скучно, но как будто у меня есть выбор.

Я ещё спасибо должен сказать, лучше уж завывать в подземелье гремя цепями, чем лежать сложив руки с колбасой в горле.

Так что я пошёл по коридорам изучать замок и искать хоть одну живую душу. Как назло мне никто не попадался. Зато я смог хоть немного узнать о пределах своих возможностей. В такой вот бестелесной форме можно было передвигаться заметно быстрее, чем я был способен даже на пределе своих возможностей при жизни.

Сквозь предметы проходить было можно, если это не стены. В общем-то я только и мог, что проходить сквозь вещи, даже если пытался их столкнуть. Но вот стены заставили меня задуматься.

В фильмах призраки вылезали из-под пола, из-за стен, да хоть в канализацию могли шмыгать. Но я не мог. Но на то они и фильмы, верно? Условности, недостаток бюджета. Никто ведь не снимал реальных призраков на камеру, чтобы потом показать в кинотеатре.

Но ведь тот призрак из зала куда-то делся? И, по-моему, он ушел не через дверь. Наверное, я ещё просто не научился делать так, как могут настоящие призраки.

Ну точно! Вспомнился фильм "Привидение", где Патрик Суэйзи долго учился кидаться вещами. Вот там, я уверен, было показано как надо. С долгим развитием и превозмоганием.

Стало грустно. По фильмам все призраки были древними. Очень-очень древними. Самая молодая, кого я могу вспомнить – Миртл, и той было за сорокет. Неужели я буду влачиться вот так, невидимый и неосязаемый, следующие полвека? Понятно, чего они все такие грустные.

Когда я нашёл первые картины, они не реагировали на меня. Я пытался кричать – ни звука. Очень хотелось помахать руками, чтобы привлечь внимание, но тут уж точно ничего не поделать.

Но это картины, они никогда не были живыми. Может быть, на них обычные законы не распространяются? И вот, когда я уже совсем отчаялся, передо мной предстал Он. Настоящий призрак в старомодном жакете. Это мой шанс узнать, могут ли меня видеть мои собратья!

Призрак просто прошёл сквозь меня. М-да. Это уже становится не смешно. Не хочу я даже год быть… таким. Не хочу, и всё тут! Есть ли здесь куда пожаловаться? Призрачная администрация?! Верните меня обратно в агонизирующее тело, оно хотя бы чувствует вкус бутерброда!..

Но по фильмам никакого такого призрачного отдела не было, так что надеяться не стоит.

А если я уйду из замка? Попытаюсь найти свой дом? Вряд ли конечно что-то получится, не похоже это всё на нашу реальность, но попробовать стоит.

Я отправился к ближайшей лестнице.

После сотого пролёта у меня начала кружиться несуществующая голова. Как они этим пользуются? Ну как?! Даже я бы смог придумать более удобную систему. Ну чего стоит просто сделать так, что если лестница идёт вниз, ты попадаешь вниз, а если вверх, то вверх?! Мне кажется, я несколько раз прошёл мимо того места, из которого начинал путь, вот только сказать сложно. Всё здесь одинаковое! Будь я проклят, когда в детстве мечтал попасть в Хогвартс! Он построен ненормальными для ненормальных. Отдайте меня Дурслям! Лучше жить под тиранией, чем провести следующие несколько месяцев, пытаясь спуститься на другой этаж.

О, кажется я вижу ученика! Да это же Седрик Диггори! Я узнал его! У него лицо точь-в-точь как у Патиссона.

Фильмы я помнил плохо, второстепенные персонажи выветрились из памяти. Но этого точно запомнил. Когда-то я встречался с девушкой, которой очень нравились Сумерки. Мы с ней ходили на них в кино, и она рассказывала мне про всех персонажей. Я очень удивился, увидев того же человека в фильме про Гарри Поттера, так что мне это врезалось в память.

Значит ли это, что он и есть тот же самый персонаж? Тогда мне его жаль. Похоже, он неплохой человек и не достоин такой кончины. Его смерть была первой в этих фильмах, и она хорошо мне запомнилась.

Вот бы намекнуть ему как-нибудь, рассказать о его будущем. Но рта нет, значит и сказать я ничего и никому не могу. Возможно, когда-нибудь я сумею хоть немного воздействовать на физический мир и тогда последую за ним в ванную, и напишу на запотевшем зеркале "ты умрешь". Звучит как план, вот только я пока не научился этого делать, и если не научусь к Турниру, то потом будет уже поздно.

Остаётся только следовать за ним. Авось приведёт меня куда надо. Всё же лучше, чем прозябать в лабиринте из лестниц.

А пошёл он обратно в обеденный зал. Блеск. Я столько пытался отсюда уйти, чтобы вернуться в исходную точку.

Похоже, начинался завтрак. До этого пустые тарелки стали заполняться различными вкусностями: ветчина, сыр, яичница, тосты и вафли. А ещё колбаса…

Когда-нибудь я смогу уничтожить её всю. Похоже, впереди у меня бесконечность, так что я положу всю свою послежизнь на это. Ну или прикончу местного повара, который решил, что будет здорово положить детям в тарелку эту гадость. Как они себя оправдывают? Уверен, по статистике раз в несколько лет кто-то умирает подобным образом, и с этим надо что-то делать.

Стали подходить и остальные дети. Они рассаживались за столы своих факультетов и начинали есть.

А вот и главная троица. Да уж, судя по их физиономиям и росту, они на курсе третьем-четвёртом.

Они тоже почти такие как и в фильмах. Только Гермиона казалась более зрелой, у неё были объёмные кудрявые волосы и передние зубы немного большеваты.

Да и Гарри какой-то непричёсаный. Значит, я точно не в фильмах.

Весь завтрак я летал вокруг и изучал происходящее. Студенты общались на обычные школьные темы, за столом преподавателей было совсем как-то вяло.

Может быть, будь я здесь в своём теле и с палочкой в руках, то писался бы кипятком от восторга, но теперь чувствую себя так, будто лезу не в свои дела.

Всё-таки попробую найти выход. Тем более, теперь есть за кем проследовать. У пуффендуйцев и когтевранцев с третьего курса был сдвоенный урок по уходу за магическими существами, и проходил он у хижины Хагрида, которая была на улице.

О да! Долгожданные ворота замка. Будет ли у меня шанс вновь увидеть солнечный свет и почувствовать свежий воздух?

Видимо, мне стоит привыкнуть к обломам. Я не мог выйти дальше крылечка. Какая прелесть. Это значит, что теперь я прикован к замку? Что мне теперь делать, если я даже не могу говорить и взаимодействовать с окружающим миром? Наблюдать за хохочущей ребятнёй, у которой вся жизнь впереди? Ждать, пока я не обрету видимую форму и тогда развлекать себя разговорами с окружающими? Как будто в фильмах всем было наплевать на бедных призраков. Значит, так будет и со мной.

Пойду, что ли, изучать замок.

Хотя бы красивая архитектура вызывала восхищение. Такого в своей жизни я не видал. Замок казался хаотичным и беспорядочным, но в этом был свой шарм. Это мне напомнило цветы и вообще растения. Никогда не узнаешь, сколько вырастет веточек на дереве и какой они найдут способ повернуться к солнцу. При этом деревья красивы и величественны, хоть их никто и не проектировал и не задумывал. Вот и Хогвартс казался таким же. Необузданным и живым.

Эти мысли вызывали лишь тоску. Замок простоит ещё миллион лет и никуда не денется. И, похоже, я в нём просуществую не меньше, смотря на эти стены из года в год. Пусть и казалось, что здание необъятно и даже с таким сроком изучить его не хватит времени, всё-таки умом я понимал, что бесконечность – штука страшная, может и приесться.

Так я и шлялся неприкаянный по холодным уголкам школы чародейства и волшебства. Можно порадоваться, что хотя бы научился пользоваться лестницами. Не сразу – пришлось понаблюдать за тем, как действуют ученики, но вроде бы разобрался. Из их разговоров было понятно, что они придумывали различные теории, в духе "пока идёшь по этой лестнице закрой левый глаз и поднимешься на два этажа, а идя по этой держись за перила двумя руками и попадёшь в подземелье".

Полная чушь, у меня не было ни глаз, ни рук, но я как-то всё равно приходил куда надо. Наверное, это для них такой аутотренинг. Их жалкие умишки пытаются смириться с безумием и хаотичностью этого места, в которое они с таким желанием рвались.

Ума не приложу, что они здесь забыли? В этих гнетущих холодных стенах, где на них всегда может напасть какая-нибудь огромная змеюка или съесть Тёмный Лорд?

А кстати, что с этим самым Лордом?

Когда я более-менее разобрался с навигацией по замку, то решил наведаться к преподавателю защиты от тёмных искусств.

Мне помнилось, что он не тот, за кого себя выдаёт, и является на самом деле приспешником Волди.

Всё верно. Когда он не один, то хромает, орёт на всех и вообще изображает из себя ненормального алкаша.

А вот наедине с собой он уже не такой эксцентричный и к тому же порой заглядывает в сундучок надёргать волос с головы своего узника.

Полнейшее безумие. Я наблюдал за ним, ожидая, когда тот выкинет что-то интересное.

И он выкинул. Когда я подлетел слишком близко к его приборам, расставленным вокруг, один из них завибрировал, и самозванец сразу нахмурился.

Неужели я всё же могу хоть как-то воздействовать на окружающее?

На всякий случай я решил удрать отсюда, но вдруг уткнулся в дверь.

Человек со страшным глазом пялился на меня и медленно направил палочку.

Если бы у меня были волосы, то они бы встали дыбом. Я вспомнил всё своё нытьё про то, что не хочу быть призраком и отрёкся от этих мыслей. Нет, лучше так, чем забвенье.

Я стал долбиться в дверь. Ничего не выходило, и Хмури начал уже говорить тарабарщину.

Мне стало совсем не по себе, и я максимально сосредоточился на том, чтобы выйти.

И мне удалось! Дверь не просто выпустила меня, она раскрылась, да с такой силой, что чуть не слетела с петель.

Две проходящие мимо девочки закричали и побежали прочь. Я бы тоже на их месте испугался: увидеть Шизоглаза Хмури с направленной на вас палочкой – то ещё удовольствие. Да что уж тут вилять, я сам был на их месте и уносил свою душу как можно дальше. Будь у меня голосовые связки, я бы орал ещё громче и ещё выше, чем они.

Наконец, когда я оказался на противоположной стороне замка, я успокоился.

Никогда так не пугался. Такого не было даже когда меня пыталась загрызть собака, и я забрался от неё высоко на дерево.

Только сейчас я опомнился и осознал, что смог раскрыть дверь. Ведь это был я? Вроде бы Хмури не успел прочесть заклинание, и из палочки его ничего не вырывалось.

Значит я всё же могу что-то делать? Теперь зачесались руки пойти писать Седрику послание на зеркале.

Но сколько я ни пытался повторить этот опыт, ничего не выходило. Доспехи, о которые я бился, как стояли, так и стоят. Даже перья на шлеме не шелохнулись.

Двери тоже не двигались.

В какой-то момент, когда я всё же смог, как мне показалось, сдвинуть одну, из-за неё вышел ученик, и я понял, что это всего лишь совпадение.

Так что я продолжил свои скитания, но теперь панически избегал преподавателя по защите. Ну его, этого Волдеморта и всех его пожирателей смерти. Пускай делают что хотят, только меня не трогают.

Мне пришла мысль в голову, что если кто-то вроде Хмури может зафиксировать моё присутствие, то наверное и Дамблдор сможет. Ведь нет никого сильнее его, так говорил Хагрид в фильме, а я не вижу причины, почему положительный персонаж в кино мог бы сказать неправду.

Так что я начал ходить за седым волшебником. Выслеживал его после обедов и пускался вслед. Мне это всё напомнило сцены из фильмов ужасов, когда персонаж идёт по мрачному зданию, а за ним, видимая только зрителю, крадётся злая сущность. Вот только я не злой, а Дамблдор, будучи мужчиной преклонных лет, плёлся как черепаха.

Нет, я уверен, он мог идти быстрее и иногда мне даже казалось, что пока никто не видит он так и делает, но медленного старикана он отыгрывал идеально.

В свой кабинет он зашёл, отодвинув горгулью кодовым словом "арахисовый грильяж". Я было уже пустился за ним, но не успел. Вот же зараза, когда не надо он резвее молнии! Буду ждать, куда деваться.

Ждать пришлось весь день, вечер и ночь. В конце концов Дамблдор вышел, но я так и не сумел войти внутрь. Как будто некая сила, подобная той, которой Хмури заблокировал свою дверь, не давала мне войти внутрь директорского кабинета.

Бродить за Дамблдором оказалось бессмысленно. Вне кабинета он не занимался почти ничем интересным и в основном рассказывал коллегам, как он с утра ходил справлять свои естественные потребности.

Все ему кивали с улыбками на лицах, будто он всего лишь поведал о том, как поливал цветы. Но справедливости ради, в какой-то момент директор действительно об этом говорил, однако сие действо было сопряжено с тем же справлением нужды.

Выслушав крайне занимательные подробности Дамблдоровской рутины, я поспешил покинуть преподавательский стол.

Пока я плыл сквозь гриффиндорские скамьи, мне показалось, что одна девочка странно посмотрела туда, где я только что находился. Я остановился и пристальнее поглядел на неё.

Симпатичная рыжая школьница, должно быть, одна из Уизли, задержала на мне взгляд на долю секунды, затем сморгнула и продолжила трапезу.

Кажется, её зовут Джинни. Могла ли она меня увидеть, или же мне только почудилось?

Плохо помню её в фильмах. Кажется, она будет любовным интересом Поттера.

На всякий случай прошёлся по всем столам, чтобы посмотреть, не поменяются ли в лицах студенты. Никакой реакции, как обычно.

Но после всего произошедшего, я уверился, что я не ноль без палочки. Некоторые личности всё же могут со мной контактировать. Но пока из них я выявил лишь двоих: Хмури и младшую Уизли.

Негусто, особенно если учитывать, что первый – жестокий убийца, а вторая – маленькая девочка, в которой я всё ещё сомневаюсь.

Но достаточно было Хмури, чтобы заиметь хоть какую-то надежду. Мне хватало осознания того, что я могу проявить себя хоть перед кем-то. Пускай Дамблдор бесполезный, но скоро сюда должны съехаться представители нескольких школ.

Тут я вновь запаниковал. Ведь один из послов от других стран сам является приспешником Волдеморта. Затем мне в голову пришло следующее осознание – Снейп тоже пожиратель смерти.

А что, если меня могут видеть только пожиратели?

Надо держаться подальше ещё и от Снейпа. Да, вроде как в фильмах он в итоге оказался хорошим парнем, но для меня это было сомнительно. В моральных качествах человека, который поспособствовал покушению на дитя и смерти двух невиновных взрослых, я, мягко скажем, сомневался.

Так что пока я решил просто ждать. Мне больше нечего проверить. У меня нет повсюду глаз и ушей, я могу находиться лишь в одном месте, так что надо выбирать, что делать.

Мне захотелось понаблюдать за уроками. А они были действительно зрелищны. Мне нравилось следить за движениями палочек и их эффектами. Очень поразительно, хоть и не ясно, как всё это должно работать. Магия она и есть магия. Я запоминал слова и жесты. Конечно, мне не удастся никогда воспользоваться всеми этими заклинаниями, но хотелось вынести хоть что-то.

Когда вокруг нет компьютеров и телефонов с интернетом, когда даже не с кем поговорить, разум начинает работать по-другому. Хочется получать больше информации, пускай она и кажется бесполезной и ненужной.

Пытался я ходить и на уроки истории, вот только постоянно ловил себя на мысли, что сплю вместе с остальными учениками, хоть не мог спать чисто биологически.

Ни разу не посетил я лишь занятия по защите и зельеварению. Уж очень меня пугал местный человек-летучая мышь. Вроде и не обращал он на меня внимания, но всё равно, рисковать я не пытался.

Вот так я провёл где-то около месяца в Хогвартсе. Привык довольно быстро. Ощущения без тела можно было бы сравнить с ездой на новом виде транспорта. Сперва неудобно, непонятно куда ставить ноги, постоянно заносит и не понимаешь, как нажимать на тормоз. А потом получается всё лучше и лучше, пока ты совсем не станешь мастером.

Плюс ко всему создавалось ощущение, будто играешь в компьютерную игру от первого лица, где камеру можно повернуть в любую сторону почти за мгновенье. Сперва такие финты вызывали чувство головокружения (как минимум нечто похожее), но потом и оно прошло.

Звуки и запахи я чувствовал так же, как и раньше. Уж не знаю, каким образом, видимо опять можно списать на магию.

Ещё я старался проводить время с Гарри, Роном и Гермионой. Не круглые сутки, но иногда заглядывал к ним в гостиную. Было поразительно видеть их действия, будто дословная экранизация книги в прямом эфире с любого ракурса.

Из их бесед я старался нахвататься больше знаний о мире и освежить в воспоминаниях то, что выветрилось из головы.

Многое отличалось от того, что я помнил. Например, для меня стало новостью, что готовят здесь и убирают домовые эльфы.

Послушал их истории про чемпионат мира по квиддичу. Жаль, что мне не доведётся посмотреть даже локальные школьные соревнования – стадион далеко, да и в этом году, как я понял, турнира по квиддичу не будет. Вместо него пройдёт более важное мероприятие.

Это снова навело меня на мысли о скором приходе Волдеморта.

Узнал, что творили пожиратели с беднягами магглами. Сам я, будучи представителем данного сословия, негодовал вдвойне. А тут ещё и предзнание о том, что эти сволочи уже в этом учебном году убьют молодого парня! А потом ещё с горсть замечательных людей!

Похоже, переизбыток эмоций проявился в реальности, и бумаги, за которыми сидели ребята, взлетели в воздух.

– Гарри, что ты наделал?! – Гермиона посмотрела в мою сторону испуганная. – Тут были все наши конспекты.

Да, парню должно быть обидно, что моё спонтанное проявления приняли за его проказы.

– Гарри, с тобой всё в порядке? Может, тебе поспать? – подхватил Рон.

Я попытался посмотреть на Поттера.

Его нигде не было. Да и ещё какое-то странное ощущение в шее во время поворота.

Стоп. В какой такой шее?

Я посмотрел на свои руки. В правой была зажата палочка.

С какого такого перепугу у меня появились руки?!

Гермиона явно больше испугалась, чем расстроилась, потому что уже сотворила заклинание, которое вернуло все бумаги на место.

– Тебе надо поспать. Видимо, ты перенервничал от мыслей о турнире.

Она опять смотрела на меня.

– Что со мной? – спросил я вслух голосом Гарри Поттера.

Глава 2

Я завладел телом Гарри Поттера…

Мысли в голове перемешались. Как это произошло? Что я должен делать?

Рон с Гермионой сильно забеспокоились и хотели отвести меня в больничное крыло, но я смог отделаться от них. Сослался на боль в шраме (которой в действительности не было совсем) и ушёл в спальню.

В вещах Гарри я поспешил найти мантию-невидимку и незамеченным ушёл из гостинной Гриффиндора.

Я хорошо помнил место и поспешил в пустующий кабинет. В руке я всё ещё держал палочку, боясь её отпустить.

Мне было очень страшно. Разве призраки могут вселяться вот так в чужие тела? В голове встал образ Кровавого Барона, вселившегося в студента. Разве, умей он делать так, не стал бы он промышлять подобным на постоянной основе? А может некоторые так и поступают, а потом их изгоняют преподаватели?

Стало совсем-совсем страшно. Вдруг привидений так мало, просто потому, что до нужной кондиции доживают лишь те, кто не использовал свою власть вселяться в чужие тела? Получается, если меня поймают на таком злодеянии, то низвергнут мою душу в самые глубины преисподней, где я буду мучаться до конца времён?

Я потёр свои плечи. Было холодно, но чувство нахождения в живом теле грело. Как всё-таки хорошо быть живым! Я забыл, каково быть таким за месяц в состоянии духа.

Мне хотелось бегать и прыгать, дышать полной грудью, трогать всё подряд. Хотелось пойти поцеловать Гермиону в щёку и обнять Рона. Одиночество, хоть и в качестве стороннего наблюдателя, сказывалось. Одно дело смотреть на всё издалека и не иметь возможности вмешаться, а другое – быть в центре событий. И теперь я не просто в центре событий, вокруг меня буквально крутится весь сюжет! Только надо понимать, что это не фильм, а самая настоящая реальность, и со всеми плюсами, которые даёт роль избранного, идут и минусы в виде серьёзной угрозы жизни.

К тому же я понимал, что всё-таки я не стал Гарри Поттером. Я чувствовал, что внутри остался прежний Гарри, а я лишь временный пилот.

Вот непруха! А я уж думал взвалить на себя все обязанности Мальчика-Который-Выжил и получить все лавры. Но я не смею занимать его место без его разрешения, так что придётся освободить Поттера.

Однако… Однако же у меня есть ещё задача, из-за которой я не могу убраться вон прямо сейчас.

Во-первых, есть Седрик. Он умрёт вот-вот уже через полгода. Я не могу это так оставить. К тому же я обладаю ещё несколькими ключевыми фактами из прошлого и будущего этого мира, которые могут помочь в борьбе. Так что надо как минимум попробовать помочь самому успешному пуффендуйцу не скопытиться, а как максимум – снизить и оставшееся количество жертв.

Решено. Мне стоило бы прямо сейчас отправиться в гостиную, чтобы выспаться и реализовать мой план, но всё-таки я решил воспользоваться палочкой. Не удержался, признаю, но я себя оправдывал тем, что практика владения инструментом позволит мне лучше воплотить задуманное в жизнь. Всё-таки, я теперь маг, как никак, пусть и на время.

Получилось на удивление неплохо. Да, отсутствие привычки сказывалось, но знания, полученные с уроков, и мышечная память сделали своё. Несколько часов я потратил на то, чтобы поднимать в воздух парты, опускать их, резать, ломать, восстанавливать, уменьшать и увеличивать. Многие заклинания я просто не знал или не запомнил достаточно хорошо, поэтому, наигравшись, всё же решил закончить. Будь у меня с собой учебник, определённо решил бы остаться в этом кабинете на несколько месяцев, пока не выучу его весь.

Когда я вернулся в гостиную, там уже никого не было, так что я без лишнего беспокойства отправился в кровать. Все спали, и никто, похоже, даже не заметил моего отсутствия, так как я оставил полог задёрнутым.

Наверное, однокурсники решили, что я сплю. Скорее всего, Рон попросил меня не беспокоить. Было здорово, что у них такая крепкая дружба, и тем более было стыдно, что я лишаю Гарри его жизни, пускай даже на один день.

Это было главной моей дилеммой, но я решил так: знай Поттер мои мотивы, он бы согласился. Он меньше всех хочет, чтобы произошло то, что должно произойти без моего вмешательства, так что мои поступки пойдут всем на благо.

Я лёг в постель и довольно быстро уснул. Вернее не так. Уснул мозг, а я, как только это произошло, вернулся летать над подростком. Ага, то есть когда тело впадает в сон, я не могу его контролировать. А жаль, так хотелось снова отдохнуть и увидеть сны.

Теперь стало боязно, что я не смогу вселиться обратно, но я предпочёл подождать, и утром, когда все проснулись, Гарри ещё спал. Ну конечно, я несколько часов мурыжил его организм ради своих развлечений. Было стыдно, но я не мог этого не сделать. Слишком уж большой соблазн после месяца ничего не деланья.

Мальчика разбудили, и он ещё долго промаргивался, не понимая, что происходит. Все ушли на завтрак, а Поттер так и остался сидеть в постели и только еле-еле надевал носки разного цвета на ноги.

Что ж, надо попытаться ему помочь. Я подлетел максимально близко к моему недавнему носителю и попробовал войти в его голову. Не получилось.

Ладно, как у меня это вышло вчера? Вроде бы я разозлился на Волди и тут же вступил в контакт с разумом Гарри. Следующие несколько минут я пытался поймать нужный настрой, но ничего не происходило. Поттер уже успел одеться и собрался выходить из комнаты.

Тут я ощутил испуг за то, что больше не смогу никогда почувствовать себя живым, и всё это была иллюзия или случайность.

Вот оно! Я почувствовал, как наконец проникаю в мозг Гарри. На этот раз всё было тяжелее, но в итоге я одержал вверх.

Я оглядел себя. Носки так и были разноцветными, но я не стал ничего с этим делать. Не буду же я тратить время на марафет, когда на кону стоят тысячи жизней. К тому же неизвестно, смогу ли я долго удерживать контроль.

Мне совсем не казалось, что Гарри мало спал. По его виду со стороны было понятно, что он совсем не выспался, но я не чувствовал никакой усталости. Точно так же, как было и вчера ночью. Интересно, как так получается? Я подпитываю его своей энергией, пока нахожусь внутри?

Я поспешил выйти из спальни, но перед этим залез в Поттеровскую сумку, достал кусок пергамента и перо с чернилами. Мне нужно было оставить послание Диггори. Теперь мой план с надписью на зеркале больше не нужен, и я могу просто-напросто подложить ему записку.

Написав нужные слова, я направился в обеденный зал. Буквы вышли очень кривыми, не понимаю, как они умудряются писать перьями и почему просто не закупят ручки бедным детишкам, но в целом записка была читаема.

В большом зале многие уже доедали и вместо трапезы по большей части болтали и смеялись. Я решил воспользоваться этим, и у пуффендуйского стола, где сидел Седрик, сделал вид, что завязываю шнурки, сам тем временем подбросил записку Диггори в карман. Он наверняка её заметит и предпримет действия.

Сам же я пошёл за гриффиндорский стол и сел рядом с друзьями Поттера. Я мог этого не делать и пойти заниматься чем-то другим, но я безумно хотел есть. Меня больше влекло желание почувствовать вкус еды, чем голод. Голода-то я как раз-таки не чувствовал, но был уверен, что удовольствие от пищи получу.

Когда я сел, Рон спросил меня:

– Ты где пропадал? Мы уже хотели идти тебя искать, с тобой точно всё хорошо?

Я не стал ему отвечать. Сейчас передо мной стоял целый шведский стол с утренними лакомствами на любой вкус. Я набрал всего как можно больше, под неодобрительные возгласы окружающих.

– Ты ведёшь себя как Рон, – возмутилась Гермиона. – На тебя это совсем не похоже, если ты так хотел есть, то нужно было пораньше встать…

– Это называется здоровый аппетит, Гермиона, – встрял Рон.

Мне было наплевать на них, и я воткнул вилку в кусок стейка.

Но тут вся еда испарилась.

– Я же говорила, надо было вставать раньше, – сказала Гермиона с чувством самодовольства и начала вставать, беря сумку в руки. – Пойдём на занятия, или ты и на них хочешь опоздать?

Понурив голову, я встал из-за скамьи. Всё это несправедливо. У меня есть миссия, и я своего рода герой. Ну разве нельзя мне хоть немного почувствовать вкус жизни? Неужели я лишь выполню свою задачу, не успев насладиться моментом? От таких горестных мыслей меня оторвала свара за соседним столом.

– Флинт! Я знаю, это ты сделал! – закипал Седрик Диггори. – Ты не смог смириться с поражением? Теперь шлёшь угрозы?

Студент, к которому обращался пуффендуец был, похоже, лишь наполовину человеком. Его лицо напоминало смесь бульдога с носорогом, а взгляд давал понять, что он определённо человек культуры.

– Чё? Чего тебе надо, Диггори? – пробасил Флинт.

Седрик поднял бумажку вверх. О чёрт…

– Ты не смог смириться с поражением в том году и теперь угрожаешь расправой!

– Не нужен ты мне, Седди. Отвали…

– Это не Флинт! – крикнула девушка, когда Диггори собрался подходить к столу Слизерина. – Я видела, как Поттер что-то делал позади Седрика. Думала, мне показалось, но теперь всё ясно.

– Поттер? – Седрик бросил на меня взгляд, но тут же повернулся к слизеринцам. – Зачем ему это делать? К тому же почерк явно похож на то, что написал бы Маркус.

– Ты ошибаешься, – растягивая слова, вмешался Драко Малфой. – Не знаю, что там за почерк, но Флинт не умеет писать вообще.

Человек-обезьяна набычился, повернувшись к говорящему.

– А вот Поттер, – продолжил Малфой. – Мог затаить злобу за то, что проиграл в том году.

Чёрт, чёрт, чёрт! Я опустил глаза в пол и наверное покраснел до ушей. Надо убираться отсюда, пока меня не раскрыли.

– А что там написано, Седрик? – к нему подошла азиатка в цветах Когтеврана и протянула руку за запиской.

– Что я умру к концу года, – буркнул Диггори.

– Какой ужас! – воскликнула когтевранка. – Такое нельзя просто так спускать. Ты должен выяснить, кто это сделал!

Седрик кивнул и сжёг записку палочкой.

Что я наделал?! Пользуясь заминкой, я поспешил убраться из зала.

Меня догнали друзья.

– Кому нужно было угрожать Диггори? – недоумевал Рон. – Это же безумие, тем более среди бела дня.

– Гарри… – Гермиона помедлила. – А Пэнси ведь права. Я видела, как ты завязывал шнурки у стола пуффендуйцев. Но ты ведь не стал бы делать такого, правда?

Я прокашлялся. Всё вышло совсем неловко и выходит, что я поставил Поттера в неудобное положение.

– Не знаю, кто там что сделал, – постарался я замять разговор. – Давайте отправимся на занятие.

Рон и Гермиона переглянулись, но спорить и продолжать расспросы не стали.

На уроке по чарам я вроде бы немного успокоился. Опять появилось чувство увлечения лекцией. Я даже постарался ответить на несколько вопросов и хорошо себя показал в практической части. Мне помогло то, что эту же тему, но более продвинутую, я изучал в том месяце, но у седьмого курса. Тогда я плохо понимал, но сейчас, когда Флитвик дал базу, всё в голове встало на свои места. Гермиона была вся красная, когда я, неожиданно для неё, смог заработать весомое количество баллов, ответив на вопросы более продвинутого уровня и показав владения заклинанием, которому она ещё не научилась.

После занятия я поспешил убраться подальше. Чем дольше я нахожусь среди друзей Гарри, тем больше шанс, что они меня раскроют. Надо думать как сделать иначе. Я не сумел достучаться до Диггори. Хуже того, теперь я скомпрометирован. Если я пойду и выложу ему всё как есть, он просто решит, что это действительно я подбросил записку и желаю ему смерти.

Да и как можно поверить в такое? Один из немногих хороших преподавателей по защите за много лет на самом деле – пожиратель и убьёт его в конце года. Я слышал, как студенты обсуждают Хмури и, хоть и побаиваются его, но всё-таки уважают.

Видимо, у меня нет иного выбора, кроме как рассказать всё единственному человеку, которому можно доверять.

Я зашагал к кабинету Дамблдора.

Пароль ещё не сменился, и я смог войти внутрь. На всякий случай я нацепил мантию-невидимку, если внутри директор не один, то мне не хочется, чтобы кто-то узнал об этом посещении.

Директор стоял, окунувшись головой в глубокую чашку. Мне стало не по себе. Вдруг он действительно не в своём уме, и фильмы показали его намного лучше, чем он есть на самом деле? Я переминался с ноги на ногу, как вдруг Дамблдор выпрямился и посмотрел в мою сторону.

– Как ты вошёл, Гарри? – Дамблдор смотрел сквозь меня с теплотой в глазах. – И почему ты не на уроках?

Я стянул мантию и начал запихивать её обратно в сумку. Какой смысл в невидимости, если меня могут так легко разоблачить?

– Мне кажется, я разгадал вашу формулу для сочинения паролей… – пожал плечами я. – Арахисовый грильяж? Серьёзно?

Дамблдор развёл руками.

– Ты думаешь, для старика такая сладость будет не по зубам? Так что привело тебя сюда?

Я прочистил горло.

– Знаете, меня побеспокоил один сон…

Спустя какое-то количество времени, по ощущением не меньше, чем два часа, Дамблдор наконец закончил с расспросами.

Я вывалил ему всё, что знал, начиная с этого момента, и подал так, будто всё это явилось мне во сне слишком натурально, чтобы не поверить в реальность происходящего.

Сперва Дамблдор сидел с доброй улыбкой на лице, но чем дальше заходило моё повествование, тем более холодным становилось его выражение.

– Какие, по-твоему, есть крестражи? – задал он уточняющий вопрос.

Я напряг память.

– Дневник, но его я уничтожил. Кольцо – понятия не имею, где оно. Медальон сейчас находится в доме Сириуса. Чаша Пуффендуй, которая хранится в банковской ячейке Беллатрисы. Диадема в Выручай-Комнате. Змея Волдеморта. Ну и сам я.

– Понятно… – Дамблдор смотрел отрешённо. – И всё это ты увидел во сне?

– Так точно, – кивнул я. – Видел всё будто глазами самого Волдеморта, богом клянусь!

Дамблдор закрыл лицо руками, затем поднял на меня взгляд, полный холодного презрения.

– Я думал, что обхитрил тебя, Том.

– Э-э…

Мне стало страшно от одного выражения на его лице.

– Я, Гарри, сэр…

– Не надо притворяться, Том. Ты думал, что сумеешь завладеть мальчиком, рассказать всё это, и я не пойму, что это был ты? Я чувствую твоё присутствие.

В горле пересохло. Произошла чудовищная ошибка, и я не знаю, как её исправить.

– Ты действительно думал, что я куплюсь на твои уловки? Что я прямо сейчас побегу по твоим наводкам уничтожать крестражи, даже не подумав о том, какую игру ты затеял?

– Э-э…

– Ты думал, что покажешь мне знания об истинных мотивах Северуса, и я отвернусь от него?

– Сэр, вы…

– Тебе не хватает понимания людей, Том. Ты никогда не был человеком в действительности. Уберись из головы Гарри сейчас же, не смей осквернять его душу.

Мне тут же захотелось сделать, как он сказал, но я не нашёл сил выбраться.

Ну почему? Почему всегда так?! Я ведь хотел помочь, с чего он решил, что я – Волдеморт?

Я начал двигаться в кресле и попытался встать, но Дамблдор уже направил палочку, и я вылетел из головы Поттера в одно мгновенье.

Мне удалось увидеть, как Гарри Поттер начал нервно оглядываться. Похоже, он не запомнил ничего из того, что происходило, пока я управлял им. Затем меня просто выкинуло из кабинета.

Значит, я смог проникнуть туда будучи Поттером, но в форме духа путь в кабинет Директора мне закрыт.

Жаль, я надеялся, что теперь смогу проникать туда, раз уже там побывал.

Что я опять наделал?! Я рассказал Дамблдору всё, что было нужно, предупредил его, но теперь он решил, что его обманул Волдеморт, и он ничего не сделает для того, чтобы уничтожить крестражи. Меня начало тошнить, как будто я снова был в теле Поттера, но с включённым чувством голода.

Я повлиял на все представления Дамблдора о том, что правда, а что вымысел. Ведь раньше он думал, что был на несколько шагов впереди Волдеморта, что у него есть козыри в рукаве. Теперь он думает, будто Волди знает его план досконально и директору придётся перетасовать карты.

От горечи захотелось биться о стены. Я не испытывал боли, но представлял, будто испытываю и продолжал.

В какой-то момент я врезался в доспехи, и они упали.

Я парил над грудой металла, и мне было абсолютно наплевать на то, что это сделал я.

Какая разница? Что я теперь могу сделать? Даже если я научусь сталкивать хоть все доспехи в замке одновременно, от беды это не спасёт. Я снизил шанс победы против Волдеморта ещё до того, как этот Волдеморт начал свой захват власти.

– Пи-ивз! – раздражающий голос пронёсся по коридору. – Ты у меня получишь! Давай, покажись! Прямо около директорского кабинета! Я сообщу директору, и он наконец-то тебя уничтожит.

Да кто такой этот Пивз? Почему он всем так мешает и почему меня постоянно принимают за него?

Из-за угла выбежал завхоз Филч со своей кошкой. Раздражающий персонаж. Особенно он выносит мозг, когда так плохо на душе.

Его кошка бегала вокруг доспехов, обнюхивая их и противно мяукая.

– Вот ведь гад! А мне теперь убирать. Ты у меня получишь, чего бы это мне не стоило.

Могу ли я завладеть каким-либо другим телом? Вселиться в Филча? Вполне может оказаться, что если будучи Гарри Поттером, я сумел пройти в кабинет Дамблдора, то и из замка выйти сумею. Не похоже, что завхоз этот кому-то особо нужен и, может быть, если я зайду достаточно далеко, то просто отпущу его и буду бродить по свету?

Мне не хотелось оставаться в замке. Пока я здесь, в святая святых, в главном оплоте и центре всех событий, я буду лишь сеять хаос. Было неправильно вообще хоть сколько-то влиять на происходящее и надо это прекратить

Я начал попытки, стараясь выудить из себя как можно больше сильных эмоций. И, о чудо! У меня вышло!

Но всё вокруг стало каким-то большим. Я посмотрел вниз. Теперь я – кот Филча.

В эту же секунду мне захотелось навернуть китикета и кильки в томате. Странно это, быть кошкой. Все чувства обострились, темнота стала менее тёмной, сзади появился хвост. Но существовать как живой организм всё же привычнее, чем летать бесплотным духом, тем более, что мышечная память помогла разобраться с тем, как правильно переставлять ноги.

Так что, как только я принял свою новую кошачью идентичность, то тут же пустился во весь опор к выходу.

– Миссис Норрис! – завопил Филч с отчаянием.

Ого, а он джентльмен и похоже, за всё время, что провёл со своим питомцем, так и не решился заглянуть предполагаемой даме под хвост, потому что я был точно уверен, что мой нынешний сосуд – самец.

Ну, либо ему было плевать на биологический пол кота, и он определил его как-то иначе. Единственное, что было понятно, так это то, что у миссис-кота, похоже, не было привычки убегать от хозяина, и если я буду находиться в этом теле слишком долго, то Филч разведёт панику и меня поймают.

Так что я не стал задерживаться нигде и за довольно короткое время добежал до главных ворот.

Из замка получилось выйти лишь на пару метров дальше, чем в прошлый раз. Мне с самого начала не стоило ни на что надеяться, с тех пор, как я попал в Хогвартс, меня встречают одни лишь разочарования. Есть лишь одна радость, я могу вселяться в кошку, и есть шанс, что я сумею хотя бы попытаться стащить бекон с чужой тарелки.

Не знаю, что делать теперь, когда я должен опасаться ещё и самого могущественного волшебника из ныне живущих. Может быть, не стоит рисковать даже с кошкой?

Я попробовал вселиться в учеников, но ничего не вышло. И дело не в том, что я не понимал как. Когда я нашёл того же самого кота и попробовал вселиться в него снова, всё получилось. Как и с крысами, который бегали в подземелье. Складывалось впечатление, что есть нечто особенное в Поттере, если мне удаётся завладеть его разумом, а с другими ничего не выходит.

Что ж, теперь я знаю, что способен вселяться в мелких животных и время от времени двигать материальные предметы. Что мне с этим делать? Всю канву истории я испортил одним недальновидным решением, так что не знаю, как мне поможет информация из уже запятнанного будущего.

Где-то наверху прогремел взрыв. Я отпустил крысу, в которой находился перед этим и помчался узнать, что произошло.

В вестибюле мелькали вспышки от заклятий. Дамблдор и ещё двое сражались против незнакомого мне человека.

Глава 3

Зелёный заряд отправился прямиком в сторону директора Хогвартса. Из воздуха возникла красная птица и поймала луч собой, а затем упала на землю бездыханная.

Макгонагалл и Снейп оказывали поддержку коллеге, но даже так им не удавалось победить соперника.

Но самому незнакомцу похоже и не требовалось убивать учителей. Он приближался к главным воротам, чтобы скрыться.

Понимаю его всецело, отсюда хочется убежать, как только осознаешь весь хаос, творящийся вокруг. Но, судя по зелёным лучам, он пускал непростительное смертельное заклятье, значит этот человек не очень хороший. И так как это не Снейп, который сейчас боролся на стороне Дамблдора, остаётся один вариант.

Я не осмелился приблизиться, потому что опасался получить в себя абракадаброй, но даже издалека я разглядел одежду волшебника. Это был определённо плащ Хмури, а значит маскировку пожирателя раскрыли и теперь гада пытаются словить.

Но не тут-то было. Дамблдору пришлось оживить статую великанских размеров, стоящую в вестибюле, чтобы она защищала преподавателей, но к этому моменту лазутчик добрался до выхода и исчез за воротами.

Всё же я решился подойти к двери, чтобы посмотреть, куда он направился. Сзади меня уже бежали трое учителей.

– Поразительно! – воскликнула Минерва Макгонагалл. – Он летит без метлы!

– Это тайное искусство Тёмного Лорда, – пояснил Снейп. – Должно быть, он обучил ему и Крауча.

– Но… – женщина раскрыла рот. – Крауч? Это был Крауч Младший? Но ведь он в Азкабане!

Она тряхнула головой и на секунду зажмурилась.

– Его вытащил Блэк?

– Минерва, давай продолжим разговор в более уединённом месте, – предложил Дамблдор спокойным тоном и указал на вершину лестницы.

На неё уже успели вывалиться ученики, которых до этого, судя по всему, сдерживал барьер, установленный Дамблдором для безопасности.

Троица направилась на третий этаж кратчайшим путём.

– Альбус, ты можешь мне объяснить, как здесь оказался один из пожирателей смерти? Она нервно посмотрела на Северуса Снейпа, но тут же одёрнула себя. Снейп сделал вид, что не заметил её взгляда.

– Кажется, я сильно ошибался. Волдеморт оказался более проницателен, чем я мог подумать.

– Волдеморт? – ужаснулась Макгонагалл – Неужели ты думаешь?..

– Я не думаю, – отрезал Дамблдор. – Я знаю. И сегодня вы увидели доказательство его возвращения.

– Но разве ещё один сбежавший пожиратель смерти может указывать на это? Почему ты так не считал, когда в школе объявился Сириус Блэк? Альбус, неужели теперь каждый год в школу будут заваливаться убийцы?!

– Минерва… – начал директор. – Возможно, школу придётся закрыть.

Что?! Я этого не хотел! Зачем это нужно? Я же совсем от скуки с ума сойду!

– Когда?! – встрепенулась Макгонагалл. – Но СОВ… А Турнир? – Наступают тёмные времена, у нас не будет времени на экзамены и зрелища. Нужно готовиться к наступательной войне, враг может готовить что угодно.

Макгонагалл остановилась на секунду, но когда поняла, что её не будут ждать, догнала спутников.

– Война? Но дети не готовы.

– Я восстановлю Орден, – продолжил Дамблдор. – Возможно, оставлю старшекурсников в Хогвартсе, позову ветеранов обучать самых сильных.

– Но…

Закончить вопрос ей не дало то, что они дошли до нужного места.

– Сейчас надо быть осторожными, – пояснил директор, поднимая палочку и медленно открывая дверь кабинета защиты от тёмных искусств.

Внутри всё было так же, как и в последний раз, когда лже-Хмури пытался меня поймать.

Дамблдор произнёс несколько слов.

– Всё чисто, – сказал директор.

Снейп заканчивал свои проверки.

– Никакой знакомой мне тёмной магии здесь тоже нет.

– Где Аластор? – спросила Макгонагалл.

Дамблдор указал на сундук на полу.

Декан Слизерина отправился к нему и сделал нужное, чтобы открыть все семь замков.

Издалека, будто из колодца, донёсся протяжный стон.

Минерва прикрыла рот рукой.

После того, как настоящего аврора достали со дна сундука без сознания и вызвали Мадам Помфри, чтобы она отвела его в больничное крыло, Дамблдор сел в кресле преподавателя по защите, закрыл палочкой дверь и положил руки на колени.

Снейп и Макгонагалл стояли рядом безмолвные. Казалось, что женщина сейчас расплачется.

Я не мог оторваться от происходящего. Судьба Хогвартса находилась под угрозой из-за одного моего поступка.

Рядом раздался шум. Проклятье, опять приборы Хмури. Я тут же ушёл в дальний конец комнаты, чтобы не воздействовать на детекторы аврора-параноика.

Дамблдор поднял глаза на прибор, затем посмотрел в мою сторону. Не ясно было, понял ли он что-то и собирался ли предпринимать какие-либо действия, так что я не торопился убраться из кабинета.

Директор мотнул головой. Кажется, двое других находящихся в комнате будто бы вообще ничего не заметили.

– Ты всё окончательно взвесил, Альбус? Ты действительно хочешь закрыть школу?

Дамблдор откинулся на спинке и приложил левую руку к губам. Он никогда не казался таким древним и бессильным, даже когда изображал из себя старого пентюха.

– Я не знаю, Минерва. Все мои представления об игре, в которую мы играли последние несколько десятков лет, разрушились.

– Игре? Всё это для тебя какая-то игра?! – ноздри деканши начали раздуваться.

Седовласый старик посмотрел на неё так, будто она была прозрачной, и он лишь пытался разглядеть что-то за ней.

– Речь идёт о жизнях детей. Ещё никто не умирал в школе, пока она была под моим контролем, ещё никогда не было такого!.. – Макгонагалл всё не могла уняться.

– Два года назад школа была под угрозой закрытия из-за Василиска, – сказал Снейп безразличным голосом, будто читал скучную газету. – В том году здесь были Дементоры из Азкабана.

– Да, но всё же обошлось…

– Так ли? – Снейп поднял бровь. – На свет вышел один из верных приспешников Тёмного лорда. Вы думаете, это никак не должно было повлиять на будущее?

Минерва осунулась.

– Ты прав, Северус. Должно быть, мне следовало подготовиться к подобному исходу, ещё когда Гарри только поступил в школу.

Дамблдор трогал рукой какой-то пропеллер – одну из приблуд Аластора Хмури.

– У нас с Гарри будет важная задача, – Альбус посмотрел в сторону, будто видел что-то вдали. – Вероятно, школу можно будет оставить в покое, и из неё уйдём лишь мы с мальчиком.

– Но Альбус… – Макгонагалл была вот-вот на грани срыва. – Если Он вернулся, то без тебя…

– Ты хорошо справишься с ролью директора, – Дамблдор горько улыбнулся. – Я думаю, даже лучше чем я.

– Вовсе нет… Я не хотела…

Дамблдор хлопнул ладонями по подлокотникам.

– Но хватит вести пустые разговоры, – он резво встал. – Сейчас не время для сентиментальностей.

Директор направился к выходу.

– Пока что никому ни слова о том, что произошло. Я подумаю, как лучше поступить и пересмотрю возможные планы. Мы ещё даже не перекинулись парой слов с Аластором. Мне нужно будет с ним посоветоваться.

Альбус открыл дверь.

– А пока – всё так, будто ничего и не произошло.

На лице директора словно и не было печали. Он улыбнулся, развернулся и зашагал прочь.

Макгонагалл сжимала в руках ворот своей мантии. Затем поняла, что стоит почти вплотную к Северусу Снейпу и, после неловкого переглядывания, наконец опомнилась и отправилась вслед за директором прочь.

Снейп ещё немного постоял, осмотрел приборы, но ничего делать не стал и вскоре тоже ушёл.

Да уж, ну и наворотил я дел. Теперь надо ждать решения директора и смотреть, что будет.

На следующий день случилось сразу несколько интересных вещей.

Сперва, ещё рано утром, Шизоглаз Хмури выбежал из больничной палаты в трусах, с пустой глазницей и на одной ноге, с другой, деревянной, в руках.

Он кричал что-то о подонках и выродках пожирателях, но было сложно разобрать конкретный смысл.

Его, на удивление умело, смогла утихомирить Мадам Помфри несколькими усыпляющими заклятиями, затем пролеветировала его обратно на койку и связала с помощью инкарцеро.

По замку тут же побежали слухи, и дети пытались строить догадки, что произошло с преподавателем и с кем велась вчерашняя битва.

Кто-то вообще решил, что дрались Седрик и Гарри, потому что второй вчера пропал после утренних занятий, а это означало, что Седрик вызвал его на дуэль, на которой они дрались на смерть, а Хмури лишь попал под шальной "остолбеней".

Но эта теория рассыпалась, когда Гарри Поттер появился за обедом. К нему тут же побежали люди с расспросами, но он не стал отвечать на них. Даже Рон с Гермионой были в недоумении, но Поттер пообещал им, что расскажет всё после, наедине.

Затем произошла следующая странность. Когда Гарри собрался идти на уход за магическими существами, он не смог выйти из вестибюля на улицу. Несколько раз пытался, но что-то, будто невидимая стена, останавливало его, не давая продвинуться дальше.

Парень отшутился, что это часть розыгрыша Фреда и Джорджа, сказал однокурсникам идти без него, а сам направился в кабинет директора.

Я не сумел проследовать за ним, потому что как обычно внутрь меня не пускало, а вселиться в Поттера я не решался после прошлого раза.

И самое странное произошло за ужином. Директор не подавал никаких признаков беспокойства и тревоги и как обычно наслаждался трапезой, как и все остальные преподаватели. Даже Макгонагалл была прежней, разве что губы её были сжаты в более тонкую полоску, чем обычно.

Но необычное произошло с профессором Трелони. В какой-то момент она начала выдавать из себя звуки, словно кот, блюющий шерстью. Я было решил, что она, прям как я, подавилась, и этот случай можно будет использовать как прецедент для обеспечения более безопасной пищи за школьными столами, но нет. Из её рта сначала начала вылетать тарабарщина, затем более осмысленные слова, но к тому моменту директор уже спохватился, за секунду подбежал к ней и утащил в комнату рядом с преподавательским столом.

Это не могло быть ничем иным, кроме как пророчеством. Похоже, я не успел до конца оценить последствия моего появления в магическом мире.

Жаль я не успел послушать, а когда всё же добрался до них двоих, то лишь увидел, что Трелони бьёт Дамблдора по лицу за то, что он посмел похитить женщину без её разрешения и запереть в чулане.

Директор отпустил прорицательницу и она, поправив одежду, убралась прочь из каморки и большого зала.

Теперь остаётся лишь догадываться о содержании предсказания.

Я плохо понимал всю эту концепцию. В фильме было что-то такое, но я не помнил изначального Поттеровского пророчества и не знал, как они влияют на судьбу мира.

Ученики, которые болтали о произошедшем, расходились во мнениях. Кто-то решил, что Трелони нанюхалась своих курений и у неё немного потёк мозг, а кто-то, что она вступила в контакт с мирозданием и готова была поведать истину, которую боится говорить Дамблдор.

После этого я последовал за директором. Вдруг всё же удастся узнать от него хоть что-то.

На подходе к кабинету Дамблдор вдруг остановился и начал прислушиваться.

– Ты можешь проявиться? – спросил он.

Это он мне?!

– Я ощущаю твоё присутствие, – Дамблдор поднял руки и повернулся, показывая, что у него нет палочки в руках. – Появись, прошу, если можешь.

Ого! Интересно, считает ли он меня все ещё Томом Реддлом?

Но как мне ему ответить? Вокруг нет ни крысы, ни кошки. Попробовать вселиться в него? Я попытался – не вышло. Он лишь посмотрел по сторонам в ожидании моих действий.

Я огляделся. Здесь всё ещё стоят доспехи. Стоит попробовать их сбросить.

Поднялся громкий шум, и Дамблдор закрыл уши руками.

– Значит, ты не можешь говорить? – он вздохнул, затем продолжил, стараясь казаться дружелюбным. – Извини, что принял тебя не за того. Я поговорил с Гарри и другими учениками и понял, что ты не можешь быть Волдемортом. Твоим первым поступком была попытка помочь Седрику Диггори, который с твоих слов должен был умереть от профессора защиты. Такой до нелепости наивный акт доброты никогда не смог бы прийти в голову Тому Реддлу, так что я ещё раз прошу прощения. Ты действовал от чистого сердца, и я не должен был думать о тебе так. Ты оказался прав насчёт Крауча и, похоже, многое другое ты тоже сумел предвидеть. Надеюсь, ты сумеешь подать знак, ну, кроме как швыряться доспехами.

Это так… трогательно? Если бы у меня был организм, способный выделять слёзы, то я бы воспользовался такой возможностью прямо сейчас. Но я не мог даже пожать ему руку или сказать спасибо.

– Гарри не смог выйти из замка, ты с этим как-то связан? – спросил Дамблдор, без возможности услышать ответ. – Он будет проходить курс по окклюменции у профессора Снейпа, чтобы научиться защищать свой разум от внешнего воздействия. Как тебе удалось сделать то, что ты сделал? Он продолжал задавать пустые вопросы. Затем задумался.

– Если я позову сюда Гарри, ты сможешь снова сделать это?

Как мне ему ответить? Я решил пошевелить доспехи, и их шум стал для него достаточным подтверждением.

– Хорошо, тогда придётся подождать.

Дамблдор достал палочку, взмахнул ей и, после слов "Экспекто Патронум", из неё появилась голубая птица. Старик сказал ей:

– Гарри, приди пожалуйста в мой кабинет, как можно скорее.

Птица развернулась и исчезла под полом.

Дамблдор стал раскачиваться с пятки на носок, напевая при этом себе под нос мелодию, подозрительно похожую на заглавную мелодию из фильмов.

Спустя минут двадцать пришёл Поттер.

– Директор, сэр, вы звали меня?

– Да, мальчик мой. Помнишь, о чём мы говорили? О сущности, которая завладела твоим разумом.

Гарри нахмурился и кивнул.

– Можно ли ей вновь повторить это? У мальчика округлились глаза.

– Н-но зачем? Это был не самый приятный опыт. И вы говорили, что это может быть Волдеморт.

– Я понимаю, – Дамблдор подошёл и положил Гарри руку на плечо. – Но есть возможность, что всё совсем наоборот.

Гарри посмотрел в глаза своему наставнику. Было видно, что он сомневается, но затем мальчик кивнул.

Какой у него может быть выбор? Дамблдор может крутить им как хочет. Без него он был бы сиротой и жил бы в чулане. Этот человек дал ему всё что только можно.

Я без затруднений вошёл в мозг Поттера.

И снова я живой! Только сейчас я задумался, что, наверное, должен был бы видеть всё немного иначе, ведь на мне очки и у Поттера плохое зрение. Но видел я ничуть не хуже, чем до этого и когда попробовал снять их, то так же ничего не изменилось.

Когда я напялил их обратно, Дамблдор указал рукой.

– Пройдём в кабинет?

Снова я здесь. Теперь есть время поразглядывать всё. Кабинет директора выглядел почти так же, как кабинет Хмури, только менее угрожающе и гораздо гостеприимнее.

Под жердочкой на постаменте лежал красный птенец. Должно быть, феникс Дамблдора переродился после Авады Кедавры.

– Я готов слушать, – профессор махнул рукой. – Не мог бы ты ответить на заданные мной вопросы?

– Извините, но я их забыл, – честно признался я. – Не напомните ли?

– Хорошо, тогда давай по порядку. Кто или что ты?

Интересный философский вопрос. Кем я являюсь?

– Я, как вы это называете, маггл, – начал я. – Где-то месяц назад погиб во время несчастного случая, и вот я здесь.

Подробности моей гибели я говорить не буду.

Дамблдор разглаживал бороду.

– Как тебя зовут?

– Лео.

Я сократил своё имя до более благозвучного в нынешней обстановке.

– Хорошо, Лео. Откуда ты знаешь те вещи, которые ты мне рассказал?

Сказать ему, что смотрел кино? Наверное он решит, что я пытаюсь его обдурить. Знает ли он вообще, что такое фильм?

– Всё как я и сказал, увидел сон и решил, что следует сообщить вам.

– Но сперва попробовал предупредить того пуффендуйца Седрика Диггори? Почему?

– Потому что опасался вас. Я не мог попасть к вам в кабинет и не знал, что вы решите сделать, если узнаете о моём существовании.

– Мудро, – кивнул директор. – Сильных волшебников стоит остерегаться, даже если они кажутся бесконечно безобидными.

Он посмотрел на меня исподлобья.

– Но у тебя большое сердце, и ты поставил жизнь незнакомых тебе людей выше, чем своё благополучие.

Я кивнул. Не знаю, что там про сердце, но мне было сложно не предупредить кого-то, а потом жить всю бесконечность с этими последствиями.

– Ты как-то продолжаешь влиять на Гарри? Это из-за тебя он прикован к замку?

– Не знаю, – я пожал плечами. – Я сам не могу выйти отсюда, в каком бы теле не находился.

– А ты занимал тела ещё каких-то учеников? – взгляд директор немного посерьёзнел.

– Нет. Я попытался, честно признаюсь, после Гарри. Но ничего не вышло. Зато неплохо получается с животными.

– Хорошо. Делать нечто подобное – очень плохо. Такой поступок – сродни непростительным заклятиям. Если министерство узнает об этом, то тебя всеми силами постараются поймать и изгнать.

Я сглотнул. Такой расклад мне не нравится.

– Но ты поступил правильно и из хороших побуждений.

Дамблдор встал.

– Теперь я вижу, что ты и вправду чист душой, так что я могу тебе раскрыть кое-что.

Ничего себе! Это больше, чем всё, на что я мог надеяться. Я в кабинете Дамблдора слушаю неизведанные тайны.

Я заёрзал в кресле.

– Речь зайдёт о пророчестве, – профессор увидел, как я встрепенулся и добавил. – Нет-нет, это не то пророчество, что Сивилла выдала сегодня. То пророчество было явлено одному из директоров задолго до меня.

Он подошёл к шкафу и начал в нём рыться.

– Ещё в те времена, когда на месте замка была лишь небольшая крепость, основатели Хогвартса встали перед одной проблемой: школа расширяется, приходят новые ученики, и всем им нужно дать место и защиту, что не может обеспечить всего одна башня. Чтобы как-то разрешить это дело, они потратили всю свою жизнь, чтобы наделить Хогвартс возможностью расти и подстраиваться под необходимые на текущий момент цели.

– Почему они просто не достроили замок? Разве много нужно, чтобы вместить пару сотен учеников?

Я понимал, что вопрос глупый, но мне хотелось уточнений. Не совсем ясно, зачем столько сложностей.

Дамблдор выпрямился, достал сундучок, вернулся ко столу и, поставив ношу перед собой, сел.

– К моей большой досаде, сейчас не так много волшебников, как было в их времена. К тому же сейчас нет такой большой угрозы. Теперь всё, на что направлены защитные чары – попытка сокрыть замок от магглов. Но раньше были проблемы посерьёзнее, чем пара заблудившихся туристов.

Дамблдор сдул пыль с сундука. Она полетела мне в лицо, и я закашлялся. Старик будто этого не заметил и продолжил.

– Тогда было много разных сил, желающих завладеть тайными знаниями и точивших зуб на каждого из основателей. Одна за одной начинались и заканчивались гоблинские войны, умирали и зарождались магические расы. Волшебные животные существовали открыто и плодились без ограничений.

Теперь волшебник начал искать что-то в ящике стола.

– Это послужило причиной, почему четыре самых сильных волшебника в истории решили выбрать это уединённое место. Они разрабатывали заклинания, использовали все свои умения, чтобы придать Хогвартсу его величие. В конце-концов, они завершили свой план, и замок стал таким, какой он есть. По своей сути, Хогвартс живой. Он откликается на потребности находящихся в нём людей. Когда я сам был учеником, то часто задавался вопросом, кто занимается подсчётом детей и расставляет необходимое количество кроватей в спальне? Мне казалось, я узнаю хоть что-нибудь у директора или учителей, но никто не смог дать мне ответ. Я попробовал найти информацию в книгах, но ничего подобного там не было. Я верил, что когда сам стану преподавателем, то мне откроется решение этой загадки. Но я так и не узнал ответ ни когда стал учителем, ни когда оказался в этом кресле.

Он похлопал правой рукой по подлокотнику.

– Так вот теперь, по прошествию лет, я считаю, что это та малая доля, которая досталась нам от наследия основателей.

– Кровати в спальнях? Звучит не очень впечатляюще для самой сильной магии на свете. Мне кажется, я сам бы уже сейчас мог наколдовать нечто подобное.

– Всё верно. Потому я и говорю о том, что это лишь капля в бесконечном океане возможностей замка. Но даже эту магию не стоит недооценивать. Да, сейчас мы можем сделать нечто подобное сами. Но лишь вручную, читая каждый раз заклинания. Я уверен, никто в нынешние времена, даже Николас Фламель, не может сделать эти чары настолько отзывчивыми.

Дамблдор закрыл ненадолго глаза, затем продолжил:

– Когда я пришёл к этим мыслям, я начал пытаться искать ключ к секретам Хогвартса. И, как мне кажется, собрал столько информации, сколько не собирал до меня ни один директор.

Дамблдор горделиво приосанился.

– Не хочу сказать, что я не пользовался их наработками. Они помогли мне, и без них я не смог бы прийти к тому, к чему пришёл.

Директор прочистил горло.

– Слушай внимательно. Слушай и запоминай. От того, что я тебе скажу, будет зависеть судьба не только Хогвартса, но и всего мира.

Глава 4

– В первую очередь, я поведаю тебе о баллах факультетов. Ты знаешь, что это такое?

Я кивнул.

– Мне месяц было не с кем поговорить, я постарался изучить всё, что только возможно.

– Молодец! Значит, можно опустить ненужные объяснения и приступить к интересному, – Дамблдор махнул рукой и поправился в кресле. – Первое, что мне было необходимо выяснить – как замок может продолжать выполнять свои функции?

– С этим есть какие-то проблемы?

– Нет-нет, в том и дело, что он работает как часы. Однако по всем законам, это невозможно. Любая магия требует подпитки, и чем она сложнее, а сложнее Хогвартса нет ничего на свете, тем больше затрат потребуется. Другим школам необходим постоянный уход, Гринготтс регулярно закрывается на обновление чар, а нашей школе ничего из этого не нужно.

– Причём здесь баллы за старание?

– Они напрямую относятся к данному вопросу! – воскликнул директор. – В них и есть разгадка! Когда я, ещё до того, как поступил сюда, услышал о способе оценки труда учеников, я возмутился. Мне казалось, что не может быть ничего глупее, чем устроить соревнования между факультетами за баллы, которые любой декан может присудить своим подопечным в неограниченном количестве. Казалось, что это абсолютная бессмыслица. Но во-первых, став учеником, я обнаружил, что если преподаватели так и делают, то на результат кубка это не сказывается, а во-вторых, став преподавателем понял, что у меня не выходит раскидываться ими направо и налево.

Мне вспомнилось, как в конце первого фильма Дамблдор щедрой рукой раздал неприлично большую сумму баллов Гарри и его друзьям за просто так, но говорить об этом я не стал и вместо этого спросил:

– Почему так происходит?

– Всё дело в том, откуда эти очки берутся и для чего используются. Проведя несколько экспериментов над выдачей баллов, я обнаружил, что они в действительности зависят от поступка конкретного студента. Тут нужно глубже погрузиться в саму природу волшебства. Ты знаешь, что у детей случаются спонтанные выбросы магии? Когда, например, ты надуваешь свою тётю от злости или отскакиваешь от земли, упав с крыши.

Дамблдор лукаво улыбнулся. Должно быть, эта улыбка предназначалась Гарри, потому что похожая ситуация была с Поттером в фильме. Я легонько покачал головой.

– И ты знаешь, что в Хогвартсе находятся только подростки? Встаёт вопрос, а почему так? Просто потому что так сложилось? Всё дело в том, что дети не могут контролировать свою магию, потому что она из них бьёт ключом. Порой они способны на такое, что не снилось многим опытным волшебникам. И если дать ребёнку палочку, то всю ту энергию, что бьёт из него через край, по большей части испаряясь впоследствии, он сумеет направить, словно узкую струю воды, в неподходящую для того цель. Потому мы никогда не берём маленьких детей и потому министерство не позволяет им пользоваться палочками.

– Причём здесь природа магии и баллы?

Было безумно интересно, но я боялся, что если не потороплю его, мы не успеем перейти к сути.

– Дети менее ограничены. В своё время я писал статью в журнале, на тему того, что чем более безумен волшебник, тем более он силён. Меня освистали, в мою сторону прилетело много гневных писем. Но некоторые, например Ксенофилиус Лавгуд и Элфиас Додж, поддержали меня. Они подтвердили, что замечали нечто подобное и согласны с моими доводами. Так вот, одним из аргументов к этому было то, что чем менее человек заботится о чужом мнении, тем больше он может продуцировать силы. Той же силы, которая бьёт ключом из детей, ведь они – самые открытые существа на планете и лишь со временем их руки становятся всё более и более связанными. И это служит причиной тому, почему маглорождённые, вроде мисс Грейнджер, могут быть сильнее и способнее волшебников в сотом поколении. Она открыта к новому, и никакие стереотипы не ограничивают её ум.

Дамблдор помрачнел.

– То же самое работает и в сторону тёмных магов. Обычно они не заботятся о чужих помыслах, но не в том смысле, как это делают дети. Злые волшебники осознают всю низость своих деяний.

Директор хлопнул по столу.

– Но не будем уходить в сторону. Я веду к тому, что по большей части магия берётся изнутри её носителя. Я бы назвал это душой, хоть слово можно подобрать какое угодно, суть не в этом. У каждого человека есть своего рода очаг внутри, из которого он черпает магию для сотворения колдовства. Из этого же источника и берутся баллы Хогвартса!

Я совсем запутался. Он прочитал мне целую лекцию об очагах и раскрепощении и свёл это к баллам, от чего в голове началась каша.

– У замка тоже есть такой источник?

Старик, который, кажется ожидал, что после такого обстоятельного объяснения я сумею всё понять, приуныл.

– Нет, но так многие считают, особенно представители других школ. Они не пытаются лезть в это, говоря себе, что в Хогвартсе наверняка есть источник питания: зачарованные стены, отложения в недрах, мощи основателей и прочая лабуда. Так им проще думать, что всё в рамках разумного.

– А на самом деле? – На самом деле замок получает всё необходимое от студентов.

Стало немного не по себе. Я представил, как живое строение высасывает из своих обитателей жизненные соки. Спасибо, директор, теперь я стал бояться этих пустынных коридоров ещё больше.

Дамблдор, тем временем, продолжил:

– Очки факультетов берутся не из пустоты и не уходят вникуда. Когда один из студентов проявляет себя, он создаёт, а, вернее, заимствует из своего источника частичку магии и отдаёт её Хогвартсу. Распределением этих ресурсов занимаются преподаватели, оценивая заслуги воспитанников. Зачастую их оценки совпадают с выработанным количеством магии, но ежели нет, то такому преподавателю приходится тренировать свою интуицию.

– Вы говорите, будто пришли к этому сами, но из ваших слов следует, что каждый учитель знает об этом механизме.

– Они знают, но лишь в глубине души. Большинство просто не задумывается, как это всё работает и двигаются на ощупь.

– А профессор Снейп? Я слышал, как ученики говорят о том, что он присуждает баллы несправедливо.

– Вспомни, декан какого факультета профессор Снейп?

– Слизерина, – сказал я очевидное.

– А теперь задумайся, какие качества ценил Салазар Слизерин. Могу предположить, что та несправедливость, о которой ты говоришь, на деле является как раз-таки самым верным выбором. Не вижу ничего плохого, если Северус начисляет слизеринцам баллы за проделки, хитрость и коварство. Как не вижу ничего плохого в том, что профессор Макгонагалл награждает за храбрость и самоотверженность. Многие считают, что я не по правилам начислил Гарри большое количество баллов на первом курсе. Но он совершил подвиг, и я просто-напросто не сумел бы дать столько, сколько мне хотелось.

Теперь многое встало на свои места. Мне стало стыдно, что я думал о Дамблдоре плохо. Он действительно такой мудрый, как о нём говорят.

– А зачем тогда нужен кубок школы? – спросил я.

Дамблдор развёл руками.

– Понятия не имею, я не всеведущ и лишь пересказываю ту информацию, что знаю сам, приправляя домыслами и догадками. Скорее всего, так основатели хотели поощрять учеников к соревнованию и выработке ресурсов.

– Понятно… Но ведь начинали мы не с этого.

Мне было совсем неясно, как вся эта лекция ведёт к пророчеству.

– Верно. Мы говорили о величии замка. Все эти очки идут на его обустройство. Чем их меньше, тем меньше возможностей будет давать школа. Ещё на моей памяти в замке был роскошный дуэльный клуб с большим количеством снаряжения и манекенами, способными подражать настоящим волшебникам.

Поправив очки, старец продолжил:

– Но учеников стало меньше, обстановка в стране улучшилась и теперь от клуба осталось, дай Мерлин ума, одна десятая. И ни о каких манекенах можно даже не вспоминать.

– Получается, если школу закроют…

– Ты понял верно. Она живёт, пока в ней есть ученики, и основатели сделали всё, чтобы дети стремились поступать именно сюда. Каждый ребёнок подписывает контракт со школой, по которому он обязан отдавать ей часть своих сил, но взамен она будет оберегать его до самого выпуска и даже после. Шляпа служит гарантом.

Директор указал на ветхую шляпу позади меня.

– Звучит как не самая выгодная перспектива – отдать свои силы, взамен на жизнь в замке, полном опасностей.

– Ты не прав. Хочу заметить, что хоть жизнь в Хогвартсе, особенно в последнее время, кажется некоторым опасной, на деле здесь не происходит смертей практически вообще. Трагедия бедной Миртл Уоррен могла состояться только лишь потому, что руку приложил наследник Салазара Слизерина. Другие школы таким похвастаться не могут, и даже в Шармбатоне регулярно происходят несчастные случаи.

Теперь понятно, чем выгоден именно Хогвартс. Директору бы писать свои речи в газетах – уверен, он сумеет придумать неплохие рекламные слоганы под всё это дело.

– К тому же, – продолжил Дамблдор. – Пока ученики в замке, они намного быстрее осваивают материал и могут применять более продвинутую магию. В других школах обучение обычно длится на несколько лет дольше, а если нет, то выпускники там уступают нашим. Мы объясняем это лучшими учителями, что отчасти правда, но только отчасти.

– А причём здесь пророчество?

Ну сколько можно тянуть? Хочется перейти к самому главному!

– Как ты помнишь, мы уже с тобой обсуждали то, что разные факультеты ограничены разными требованиям. Думаю, раньше всё было ещё строже, и условия, необходимые для хорошего обучения отличались, в зависимости от того, под каким цветом ходит студент. Это связано с тем, что каждый основатель оставил частичку себя в замке. Не обязательно буквально частицу тела, я говорю больше о чарах и секретах, которые он оставил для замка.

Мне вспомнилась Тайная Комната, но я не стал о ней говорить, потому что Дамблдор считает, что я лишь знаю будущее, а о знании прошлого я не сообщал, так что я решил не придумывать лишние отговорки.

– Например, Тайная Комната, которую Гарри вновь обнаружил два года назад, – сказал Дамблдор за меня. – В ней же находился Василиск. Не знаю, какие чары кто конкретно оставил. Нам известны лишь некоторые конкретные случаи, например Распределяющая Шляпа. Её зачаровал Годрик Гриффиндор, и она служит той части замка, которая отвечает за набор студентов.

Дамблдор сложил руки в замок.

– Я объяснил тебе основные вещи и, надеюсь, теперь ты будешь готов услышать и понять остальное.

– Хорошо, – пискнул я.

Директор так сурово смотрел на меня, что я чувствовал, будто сильно провинился.

– Пророчество передавалось из уст в уста, и только директор школы, либо тот, к кому оно относилось, мог распоряжаться информацией и сообщало оно о том, что однажды появится некто, кто будет способен взять бразды правления замком в свои руки.

– И всё?

– Да, оно было очень запутанным, но суть сводится к этому.

– Но разве должность директора не даёт эти бразды в руки сама по себе?

Дамблдор опустил голову вниз и помотал ею.

– Нет, иначе бы разговора, который мы вели до этого, не было. Должность директора, судя по всему, является лишь сродни должности советника при монархе.

– То есть, у кого-то может быть ещё больше власти, чем у вас?!

Дамблдор кивнул.

– По-моему предположению, то, что может директор – ничто, по сравнению с силой истинного Владетеля замка.

– Я никогда не слышал о такой должности.

– Опять же, я могу лишь догадываться, что нечто подобное существовало. В целом, мысль, что у этого замка должен быть хозяин – не нова. Мало того, что директора до меня знали о пророчестве, но и среди остальных волшебников и учеников находилось множество энтузиастов, пытавшихся заполучить больше знаний на этот счёт.

– Кто-то смог зайти настолько же далеко, как и вы?

– Боюсь, что да, – на лице Дамблдора проступила горькая улыбка. – И имя этого человека обычно не принято называть вслух.

У меня по спине побежали мурашки.

– Сам Волдеморт?!

– Да, Лео. Боюсь, что он готов был применить любой метод, лишь бы достичь своей цели. Думаю, он добился бы своего и сумел бы заполучить силу замка, если бы я не остановил предыдущего директора от того, чтобы взять его на работу.

– Волдеморт хотел работать в школе?!

Я представил, как он мёл бы полы вместо Филча, а на месте кошки была бы змея. Меня передёрнуло.

– Да, мне тоже тяжело представлять его, обучающего беззащитных детей. Я убедил Армандо Диппета, и он согласился подождать. Позже Том пришёл ко мне, и я уже отказал ему сам. Но повернись всё иначе, возможно он сумел бы завладеть директорским креслом, и кто знает, что случилось бы тогда?

Так действительно ещё хуже, чем представил я.

– Но он всё же догадался об истинном значении замка?

– Это бы многое объяснило. Возможно, он не первый в своём роду, кто пользовался возможностями Хогвартса, неподвластными даже директору школы. На это меня натолкнуло расположение Тайной Комнаты. Когда я узнал, где находится вход, меня озарило. Многие вещи тут же встали на свои места. Ведь на тот момент, когда Салазар ещё был жив, не существовало такой структуры, как канализация. Он попросту не мог сделать вход там.

– Значит, кто-то добавил этот элемент совсем недавно?

– Точно. Скорее всего, один из предков Тома Реддла. По правде говоря, многое, о чём я сейчас говорю, я смог понять лишь после того, что мне сказал ты.

– Я? Но я ни слова не сказал о чём-то таком.

– В том и дело, что я смог понять это лишь по косвенным сведениям и обдумав всё, окончательно убедился, что ты не лорд Волдеморт. Будь ты Волдемортом, ты бы не стал рассказывать всё это даже из тактических соображений. Самое важное из того, что ты сказал – крестражи Тома. Он выбрал основные артефакты основателей, о чём я догадывался, а ты сумел подтвердить мои подозрения.

– И причём тут они?

– Притом, что, по моим догадкам, именно эти артефакты являются ключом к получению власти над замком. По твоим словам, он уже собрал три из четырёх.

Ком подступил к горлу.

– Что это значит?

– Значит, что у нас ещё есть шанс! Признаюсь, сперва я был готов впасть в отчаяние. Весь мой план пошёл псу под хвост, после того, как я решил, что ты – Волдеморт и узнал все мои тайны.

Не перестану корить себя за это.

Дамблдор улыбнулся.

– Но теперь всё ещё лучше! Не думал, что на своём веку увижу Владетеля Замка воплоти!

– О чём вы?

– Ты и есть тот, кто был обещан в пророчестве. Если точнее, ты и Волдеморт.

– Я и Волдеморт? Как?!

– До меня директор Диппет верил, что Реддл – и есть тот, о ком было пророчество. Но я отрицал это и после уверился, что хозяин – Гарри. По иронии судьбы мы оба оказались правы и неправы одновременно.

– Как такое возможно? – я сидел раскрыв рот.

– Если Гарри – действительно крестраж Волдеморта, то его душа не может не контактировать с осколком души Тома. А Том собрал три четверти необходимого. Гарри же владелец четвёртой.

– Какой именно? – я сглотнул.

– Меч, – Дамблдор указал на стену, где висел красивый серебряный меч с рукояткой, обрамлённой рубинами. – Меч Гриффиндора, который Гарри по праву достал из шляпы. Это четвёртый артефакт и единственный, который Том Реддл никогда не смог бы заполучить. Сегодня за ужином я получил ещё одно подтверждение от Сивиллы Трелони. Она сказала, что явился тот, кто живой и неживой одновременно, кто не владеет ни одной частью ключа, при этом владея всеми, кто не знает ничего и при этом знает всё. Но даже не это главное. Посмотри сюда.

Дамблдор поднял ключ, который искал в ящике, затем с его помощью открыл сундук на столе и достал содержимое.

В его руке оказалась сфера из блестящего гладкого металла. Она пульсировала мягким синим светом.

– Что это?

– Это самая важная вещь, которую я нашёл в своих поисках. Я не смог бы найти её без Гарри, так как он открыл мне доступ в Тайную Комнату, где Реддл, а может быть кто-то до него, спрятал этот предмет.

– И что он делает? И почему так светится?

– Похоже, он является инструментом, который позволяет Владетелю управлять Хогвартсом. Я сумел лишь отчасти разобраться в возможностях этой вещи, но светиться она начала только после того, как ты совершил своё признание. Я тут же убрал её в ящик, но, бесспорно, это главное доказательство. Мне кажется, не откройся ты тогда, всё бы пошло своим чередом и ничего бы не поменялось. Она приняла тебя как своего хозяина, пока ты находился в теле Гарри.

Дамблдор протянул мне шар и я принял его дрожащими руками.

Сфера перестала мерцать и теперь светилась постоянно.

– Что мне теперь делать? – спросил я, облизывая пересохшие губы.

– Ты мне скажи, – Дамблдор положил подбородок на сомкнутые пальцы. – Я думал, что ты хотя бы почувствуешь что-нибудь.

Я осмотрел сферу и после того, как прислушался к своим ощущениям, помотал головой.

– Нет, совсем ничего, – я протянул сферу обратно. – Наверное вы просто ошиблись.

– Могу тебе сказать, что я ошибаюсь очень редко.

Дамблдор не стал принимать сферу.

– Мне наверное лучше убраться отсюда, – сказал я, кладя шар на стол. – Я и так занимал место Гарри слишком долго.

Директор пожал плечами.

– Это твоё решение. Но если надоест блуждать впустую по коридорам, то возвращайся.

– Спасибо, профессор Дамблдор, за приятную беседу. Извините, что не оправдал ваших ожиданий.

Дамблдор смотрел на меня сквозь приспущенные очки.

Я встал – мне показалось, что так будет легче вылететь из головы Гарри. Но при попытке уйти ничего не произошло. Странно, с кошкой всё было намного проще.

– Не получается… – сказал я тихим голосом.

У меня начался мандраж. С одной стороны, мне было страшно, что я заперт в чужом теле, с другой…

– Совсем-совсем? – Дамблдор поправил очки и выпрямился в кресле. – Ты уверен, что хорошо попробовал?

Я кивнул и зажмурил глаза, в надежде на удачную попытку – ничего.

– Может быть вы попробуете палочкой, как в тот раз? – предложил я.

Дамблдор вздохнул и достал инструмент. Он направил деревяшку в мою сторону и без слов сделал движение. Опять безрезультатно.

Старик обхватил пальцами бороду.

– Должно быть, теперь ты, как дух, обладающий нужными качествами, оказавшийся в теле хозяина Хогвартса и, приняв сферу, сделал свою душу неотделимо привязанной к телу Гарри.

– Я что?! Я не хотел, честное слово!

Конечно, я всю жизнь мечтал оказаться на месте Гарри Поттера, но не в прямом же смысле! Мне не хочется лишать подростка всей его жизни!

– Тише-тише, – директор поднял руки. – Я понимаю, ведь это я попросил тебя взять Гарри под контроль.

Ведь и правда. А что если это опять какая-то сложная схема Дамблдора? Зачем я связался с этим манипулятором?! Он мне жизни не даст! Тем более теперь, когда я ничего не знаю о будущем!

– Дай немного подумать, – Дамблдор снова принялся расчёсывать бороду. – Лео, ты чувствуешь присутствие Гарри внутри?

Я попытался определить и, на удивление, получилось. В этом теле действительно оказался заперт ещё и Гарри. Но он будто спал, так что я кивнул.

– Хорошо. Значит, до поры до времени, тебе придётся побыть на месте Гарри, Лео.

– Вы уверены? Но как… Столько трудностей…

– Прекрасно тебя понимаю, ты оказался в затруднительном положении, – Дамблдор встал из-за стола и подошёл ко мне. – Но, пока мы не придумаем, что с этим сделать, или пока ты не узнаешь, как пользоваться сферой, тебе придётся пожить чужой жизнью.

Жить жизнью в Хогвартсе. Жизнью, полной опасностей и врагов… НО ЭТО БУДЕТ ЖИЗНЬ! Я перестану быть духом, смогу наконец поесть, перестану быть бесплотным и проходить сквозь предметы!

Дамблдор взял сферу со стола и вложил мне в руки.

– Ступай в гостиную Гриффиндора и попробуй ужиться со своими друзьями. Будет очень неудобно, ты мало знаешь об этом мире, но уверен, что ты сумеешь справиться. На твоих плечах лежить великая миссия, хоть ты и до конца не понимаешь всё её значение. В тебе заключена частичка Гриффиндорца, Слизеринца и маггла. Я верю, что такой человек как ты как минимум сумеет сделать мир хоть немного интереснее. Пускай даже на короткое время.

Он действительно сумасшедший. Давать такую ответственность незнакомцу, пусть и такому хорошему человеку, как я. Ему действительно скучно, и он хочет посмотреть на хаос, который я сотворю, или он задумывает нечто большее?

– Ступай, пусть всё, что здесь происходило останется между нами. Вне кабинета ты будешь Гарри Поттером, а я – немощным маразматиком. Договорились?

Я вышел из кабинета директора и повернулся, чтобы бросить последний взгляд на винтовую лестницу. Гаргулья закрыла вход и, на секунду мне почудилось, что она посмотрела на меня и подмигнула.

Глава 5

Сперва я шёл, опустив голову. Мне было страшно, я блуждал в своих мыслях. Что мне теперь делать, если я заперт в теле Поттера? Все остальные наверняка раскусят меня и не дадут жизни. Решат, что я – Волдеморт или ещё чего похуже.

Но затем я начал представлять перспективы. Обойти смерть – уже хорошо. А теперь мне дали возможность стать полноправным учеником в школе. Да к тому же это Хогвартс!

Я поднял взгляд и начал рассматривать стены. Ракурс был непривычным, обычно я летал чуть ли не под потолком, а теперь мои глаза располагались меньше, чем на двух метрах над землёй. Я чувствовал холод камня и тепло факелов, затхлый запах старых помещений и ощущал пыль на оконных рамах. Обувь натёрла пятки и мантия время от времени норовила попасть под туфли, и я спотыкался.

Ну как же я соскучился по всему этому! В прошлый раз, когда мне удалось воспользоваться телом Гарри, я не обращал внимания на такие мелочи. Но теперь, когда я официально жив и пользуюсь возможностями тела не по своей воле, я могу уделить больше времени своим чувствам.

Я остановился посмотреть в раскрытое окно и подышать ночным воздухом. Когда кислород поступает в лёгкие, всё воспринимается совсем иначе. Ноздри поймали запах хвои и уже начавшей гнить листвы. В своей обычной жизни я не любил бывать на природе. Комары, жара, или наоборот, холод, слякоть, сугробы. Мне было уютнее сидеть за компьютером и играть в игры. Но сейчас хотелось убежать в лес и плевать, сколько там вурдалаков и гигантских пауков.

С приподнятым настроением я дошёл до башни Гриффиндора. Было уже довольно поздно, так что по пути мне никто не встретился. Максимум картины, которые теперь иногда смотрели на меня и даже что-то говорили. Непривычно быть заметным.

Вот и сейчас я оказался перед картиной с толстушкой на ней, которая спросила:

– Пароль?

Раньше я просто пролетал насквозь и мне не приходило в голову запоминать пароли. Но один я всё же помнил и в прошлый раз уже проходил по нему.

– М-м… Чепуха?

– Это старый пароль, он уже изменился, – раздражённо махнула рукой дама. – Разве ты не входил сюда пару часов назад уже по новому?

– Наверное, – пожал я плечами. – С памятью проблемы.

Женщина махнула рукой.

– Без пароля не пущу! – отрезала она и отвернулась.

Здорово. А искать кого-то ночью смысла нет. И что теперь делать?

Я сел около портрета в надежде, что за ночь кто-нибудь всё-таки пройдёт мимо и пустит меня.

Спать я не буду, да и сна ни в одном глазу, так что пока стоит осмотреть сферу. Я достал её из сумки. Когда я коснулся её своей рукой, она вновь засветилась.

Периферийным зрением я увидел движение и, повернув голову, понял, что это Полная Дама вылупилась на меня.

– Я мешаю светом? – спросил я, убирая сферу обратно и начиная вставать.

– Нет-нет, – Дама замахала руками. – Никаких проблем.

Странная она. Я сел обратно и начал крутить шар в руке. По-прежнему никакого отклика из глубины души я не почувствовал. В чём же её секрет? Может быть, Дамблдор просто нашёл железяку в подвале, которая светится, когда до неё докасаешься? Но стал бы он тогда разыгрывать весь этот спектакль? Есть вероятность, что он хочет меня поймать, но не может и поэтому запер в теле Гарри. А сам всё ещё считает, что я – Волдеморт, и нанёс мне пурги, чтобы запутать окончательно?

Меня раздражало, что женщина с картины продолжала пялиться.

– Вас это интересует? – спросил я напрямую, так как видел, как она смотрит на сферу.

Дама начала переминаться с ноги на ногу и помотала головой.

Ведь врёт, старая. Определённо предметом её интереса стал шар в моей руке. Я задумался, почему она так себя ведёт? Дамблдор решил, что это инструмент хозяина замка. Может быть она, как часть замка, чувствует это?

Я поднялся и подошёл к картине с шаром наперевес.

– Вы знаете, что это? – спросил я.

– Нет, – только и смогла пискнуть женщина.

Я прикинул в голове, стоит ли пытаться, или я выставлю себя дураком? Вокруг никого не было, но всё же не хотелось оказаться тем, кто приказывает древней картине, что делать.

– Могу ли я поменять пароль?

Женщина закусила губу и медленно кивнула.

Вот так просто? Значит, директор не лгал?

– Хорошо, – я задумался, какую новую фразу ей сказать. Мне вспомнилась манера Дамблдора делать пароли из десертов. – Новый пароль: банановые оладьи.

– Новый пароль не может совпадать с предыдущим! – воскликнула Дама.

– ЧТО?! То есть я мог не сидеть тут как идиот, а так легко его подобрать? А если бы это был не я, а злой слизеринец? У вас тут вообще фантазии не имеют?

– Не я придумываю пароли, – Дама упёрла руки в бока. – И вообще, как ты говоришь с женщиной старше тебя? Ты хоть и ходишь тут с этой шуткой, но так говорить с собой я не позволю! Я ждала, потому что пускать Гриффиндорцев внутрь – моя обязанность и надеялась, что ты вспомнишь или за тобой придут. Но в мои обязанности не входит терпеть хамство, а меня позвали на чай, так что удачи просидеть на полу всю ночь!

И она скрылась за рамой.

– Постой… – я потряс сферой без какой-либо надежды. – Вернись, прошу.

Но она уже не слышала и возвращаться не собиралась.

Здорово! А мог бы войти внутрь, вот и пароль уже узнал.

– Банановые оладьи, – на всякий случай сказал я в пустоту, но безрезультатно.

За пропуск отвечает эта толстая женщина, и пока она не в раме, я не могу войти совсем.

И толку от инструмента, способного управлять замком, если он не может даже удержать на месте портрет?

Неужели, всё, что может этот светящийся шар – менять пароли? Дамблдор говорил о бесконечном потенциале замка, значит сфера должна как-то помочь мне пробраться внутрь.

Я указал рукой на дверь и прошептал:

– Откройся.

И, на удивление, пустая рама отъехала в сторону. Есть! Действительно, работает. Я прошёл в дверной проём.

В гостиной меня уже ждали.

– Рон! Проснись, он вернулся, – с кресла вскочила девушка с копной кудрявых волос.

– Я не сплю, – Рон Уизли замотал головой, сбрасывая сон. – Просто задумался.

– Гарри, что случилось?! Тебя не было так долго! – Гермиона Грейнджер подбежала ко мне со стремлением тигрицы.

А я не обращал внимания на то, какая она. Свитер скрывал многое, но даже через него были видны её объёмные формы. Мне никогда не нравилась внешность актрисы из фильма, но та Гермиона, которая стояла сейчас передо мной, была на неё похожа лишь отдалённо. И эта её версия точно не была такой худосочной.

После долгого пребывания в виде призрака у меня, похоже, совсем снесло крышу от одиночества, и теперь я, сам не зная, чем руководствуясь, устремился вперёд и обнял Гермиону. Мне показалось, что она – самый тёплый человек на Земле и ближе неё нет никого.

– Гарри… – я опомнился и тут же отпрянул. – Ты чего?

Гермиона зарделась. Похоже, она не привыкла к подобным нежностям.

– Да, Гарри, – Рон тоже покраснел, но по его раздутым ноздрям стало понятно, что не из-за смущения. – Что на тебя нашло? Что такое с тобой сделал Дамблдор? Зачем он тебя звал?

Я задумался.как им подать всё? Они думают, что я их друг – Гарри Поттер. Но я лишь обладаю его внешностью, а их совместным прошлым я не владею вовсе.

– Дело… в пророчестве? – у Гермионы всё ещё остался румянец на щеках, но она выглядела серьёзной. – Всё плохо, да?

– Нет, – выпалил я, так и не придумав плана. Мне не хотелось, чтобы они решили, будто Тёмный Лорд воскрес или что-то в таком духе. – Но с пророчеством всё действительно связано.

Рон уже успокоился и подошёл поближе.

– Ну, он пересказал тебе слова? – видно было, как Рону не терпится узнать.

– Только часть, – солгал я. – Но попросил никому не сообщать.

– Даже нам?! – возмутился рыжий. – Да ладно! Мы же никому не расскажем.

Ну конечно. А потом за мной будет охотиться вся школа, чтобы заполучить доступ к моим силам. Нет уж, не буду говорить ничего им, по крайней мере, пока сам не разберусь что к чему.

– Скажи хоть, это связано с Турниром? – взмолился Рон.

Турнир? Я совсем про него забыл. Ведь получается, что теперь меня на него не запишут и не придётся проходить идиотские испытания. Да и как бы это должно было выглядеть, если я прикован к замку и не могу выйти ни на поле для квиддича, ни к озеру?

– Нет, он ничего не говорил про Турнир.

– Ну ладно. Значит это связано… – он огляделся, – с Сам-Знаешь-Кем?

Наверное, здесь проще сказать правду.

– Ты всё понял верно, Рон. Дамблдор поручил мне тайное задание против Волдеморта, и если я сболтну кому-то, то есть риск, что тот узнает.

Уизли передёрнуло от упоминания имени Тёмного Лорда. Мне был непонятен страх перед именем Волдеморта, потому что я рос на фильмах, где его постоянно произносили вслух и там это был обычный персонаж. Но теперь он стал реальностью, хоть и пока что очень далёкой.

– Ладно, ребята, давайте пойдём спать, – Гермиона зевнула. – Не знаю как вы, но я очень устала. Рон, если Гарри захочет, он сам расскажет, так что отстань от него и дай выспаться.

– Да я понял, – Рон понурился. – Тайная миссия, все дела. Конечно, всё интересное всегда достаётся Гарри.

Чувствую, своим нытьём он меня однажды доведёт. Не люблю такое. Может быть, ему стоит поработать над своими комплексами?

Мы разошлись по своим спальням. Рон, похоже, уснул, как только лёг в постель.

А вот ко мне сон не шёл ни в какую. Мне вспомнилось, что в прошлый раз уснул Гарри, а я вылетел из его головы и не входил, пока он не проснулся. Что это получается, теперь, когда я прикован к Поттеру, у меня совсем не получится уснуть? Такая перспектива мне не нравилась, ведь я привык спать, будучи живым.

Однако же, я не спал целый месяц и совсем не уставал. Вот и сейчас никакого признака истощения я не чувствую. Я проворочался в постели с полчаса, но так даже и не задремал. Жаль, хотелось бы отдохнуть и пропустить часок-другой, но похоже, такая судьба не светит Владетелю Хогвартса. Значит, надо пытаться разгадать тайну шара.

Достав мантию-невидимку, я снова убрался из гостиной.

Картина открылась передо мной, и, похоже, Дама уже вернулась.

– Кто здесь ходит?! Сперва забывают пароли, потом не закрывают за собой двери, а теперь ещё и открывают их попусту. Ну, выходи?

Но я просто ушёл. Пусть думает что хочет, всё равно теперь она мне не нужна, чтобы входить и выходить.

Я пришёл в тот же кабинет, в котором уже изучал возможности палочки. Порывшись в вещах Поттера, я обнаружил сложенный пергамент. А не карта ли это мародёров?

Палочкой я постучал по краю листа. Как там: "Торжественно клянусь, что замышляю только шалость"? Сработало!

Начали проявляться линии и точки, обозначающие коридоры, кабинеты, этажи, лестницы и жильцов замка. Я пробежался по ней глазами. Там, где был я, над точкой было написано "Гарри/Лео/Том". Понятно, значит всё, как и говорил Дамблдор. Собрались втроём, чтобы править Хогвартсом. Не очень удобно делить соседство с Волдемортом, но что поделать. Аластор Хмури всё ещё в госпитале.

Седрик Диггори моется в ванне для старост. Да не один, с Миртл Уоррен! Жуть, а я себя корил за то, что слежу за учениками. Я-то хотя бы не подглядываю за ними в ванной.

Дамблдор расхаживал по кабинету кругами. Наверное, так ему легче думается. Можно лишь пожелать ему удачи, в таком трудном деле. Ему приходится разгребать за мной последствия и встроить нового хозяина замка в своё мироустройство.

– Шалость удалась, – закончил я своё поползновение на частную жизнь обитателей Хогвартса.

Интересно, почему эта карта существует? Может быть, она является частью тех самых чар, которые встроены в замок? Тогда очень странно, что она передаётся вот так, по рукам. Или, оказавшись у Поттера, она нашла способ вернуться к истинному хозяину?

В любом случае, это страшная вещь. Я могу представить, какие она даёт возможности. Я в силах следить буквально за каждым человеком в замке и, если научусь, то смогу воздействовать на этих людей как захочу.

Поразмыслив об этом, я поклялся, что не буду использовать её в личных целях. Только на благо Хогвартса.

Ну что же, пора взяться за сферу.

Всю ночь я сидел и крутил её в разные стороны. Полностью осмотрел, потрогал во всех местах, клал на землю и отходил подальше. Ничего.

Я начал говорить слова и придумывать разные команды. Но даже "Сезам, откройся" не дал нужного результата, и тогда я совсем отчаялся.

Оперевшись о стену спиной, я сполз на пол, затем бросил последний взгляд на шар и со всей силы кинул его о противоположную стену. Он лишь отскочил от неё и укатился в середину кабинета, издавая звук колокольчика.

Достав палочку, я без особой надежды выпустил по нему весь свой скромный арсенал заклинаний. И опять впустую.

Начала уже заниматься заря, и я встал и поднял сферу с пола.

Какой в ней смысл, если всё что она может – менять пароли у картин?

Мне пришлось вернуться в спальню, чтобы никто ничего не заподозрил. Я лёг в кровать и погрузился в горестные мысли. Пока что обо всём этом знаю только я и Дамблдор, но директор запретил мне обсуждать это с ним, так что по сути, хоть у меня и есть доступ к множеству друзей Гарри, я один на один со своей проблемой.

Когда все встали и начали собираться на завтрак, я уже сидел одетый и готовый к своей первой трапезе в этой школе. Мне пришлось порыться в вещах Поттера, чтобы найти сменную одежду, от чего я почувствовал, что копаюсь в чужом грязном белье, но сейчас это было буквально.

Я последовал за Роном, и в гостиной к нам присоединилась Гермиона.

По пути в большой зал не произошло ничего интересного, зато произошло в самом зале.

Ей богу, тот день, когда я появился в Хогвартсе, стал поворотным для всей истории, потому что сейчас у преподавательского стола, за которым уже собрались учителя, стоял человек в котелке, который, по всей видимости, являлся министром магии.

– Альбус, я обещаю, что если такое повторится, то тебе несдобровать! А это прямо перед Турниром Трёх Волшебников. Ты ставишь под угрозу всю магическую Британию.

Дамблдор не выказывал явного гнева, но по его глазам всё читалось. Казалось, если он сфокусируется на Корнелиусе Фадже, то у того оторвётся голова и улетит вместе со шляпой.

Министр, кажется, понял намёк и огляделся. Увидев, что у дверей собралась толпа школьников с открытыми ртами и развесивших уши, он, тряхнув подбородками, нервно улыбнулся, затем повернулся к Хмури. Тот уже, видимо, пришёл в себя и стал готов занять преподавательское кресло.

– А ты, Аластор. От тебя я такого не ожидал! Ты, должно быть, совсем потерял хватку.

– Ты свою и не находил, Корнелиус, если думаешь, что всё так просто, как тебе кажется, – гаркнул уже настоящий преподаватель по защите.

О чём думал министр, приходя в школу, чтобы отчитать директора и одного из самых грозных учителей у всех на виду? Даже не знаю, чья репутация после этого упадёт сильнее.

Фадж взглянул на часы.

– Мне пора, у меня важная встреча, я побежал.

– Всегда пожалуйста, Корнелиус, – разведя руками, проговорил ему вслед Дамблдор.

Министр, не обернувшись, зашагал к выходу, проталкиваясь мимо зевак.

– Ну и ну, – протянул Рон, когда мы сели за стол. – Чем ему так насолил Дамблдор?

– Может быть, это связано с вчерашней дуэлью? – предположил я.

– Так это правда, Гарри?! – воскликнул Невилл, сидевший неподалёку. – Что ты, ну… дрался с Седриком.

Я глянул за стол пуффендуя. Диггори заметил мой взгляд и скривил кислую рожу.

– Нет, не знаю, откуда такие слухи.

Почему им всем так не наплевать? Забот других что ли нет?

Сейчас ведь завтрак, самый важный приём пищи! Я поспешил наложить себе всего и побольше.

– Я слышал, что Седрик поспрашивал и выяснил, что это и правда ты сделал, Гарри, – продолжил Невилл, начиная краснеть до ушей.

Мне было наплевать на его слова. Я впился зубами в сочную куриную голень. Жир потёк у меня по подбородку, и я, другой рукой, опустил ложку в пюре, которое тут же отправилось мне в рот.

Какая разница, что Диггори обо мне думает? Я совершил свой поступок во благо, так что не жалею. И если он воспринял его как угрозу – его проблемы.

Но человек с лицом Патиссона продолжал время от времени пялиться на меня, отчего я снова чуть не подавился. Да, не думал я, когда подбрасывал ему бумажку, что останусь в этом теле дольше, чем на день. Если бы знал, то сообразил бы план получше.

От взгляда пуффендуйца становилось не по себе. Я вспомнил, что мне никогда не нравились Сумерки и что та девушка, с которой я ходил в кино, после этого ушла от меня.

– Гарри, на тебя опять напал жор? – спросила меня Гермиона с отвращением.

Я повернулся к ней. М-да, я вообразил, в каком виде предстал перед одной из самых горячих девушек за столом Гриффиндора и мне стало стыдно. Но самое главное в такой ситуации – не терять лицо. И не важно, в чём это самое лицо вымазано.

– Гевмиона, неуффели ты в такой фафный момент думаефь только о фнефнем фиде? – сказал я с набитым ртом. – Еш.

И я указал обглоданной костью на её полупустую тарелку с тостом и яичницей. Надеюсь, она поняла меня, несмотря на набитый рот.

– Не пытайся говорить, ты подавишься, – попросила она.

С чего бы? Я старательно избегал колбасы, пока набирал себе тарелку. Даже сосиски и сардельки пропустил.

Игнорируя её претензии, я продолжил набивать пузо. Когда закончил, еле сдержал благодарность эльфам. Затем я встал и постарался тщательно убрать чистящим заклинанием с себя следы преступления против красоты, которые так беспокоили Гермиону. Если бы я не посещал уроки по чарам, то сейчас бы пришлось просить кого-то мне помочь, что выглядело бы подозрительно.

– Ну, что? – я ударил в ладоши, после того, как убрал палочку. – Теперь занятия?

Но ответить моим друзьям не дал громкий визг.

– САМОЗВАНЕЦ!!!

Будто огромный комар, либо маленький самолёт, надо мной стремительно пронёсся неопознанный летательный объект.

Сравнение с самолётом оказалось более точным, потому что с небольшой задержкой в мою сторону полетел снаряд.

Только реакция Гермионы спасла меня от получения основного урона. Она почти мгновенно выхватила палочку и, кажется, не говоря вслух слов, сотворила заклинание.

Горшок, а именно горшком оказался снаряд, упал на землю и разбился. Мне на мантию попала субстанция, по виду которой я надеялся, что это глина. Запах дал понять, что мои надежды не оправдались. Вот же зараза! Я что, зря так старательно чистил себя?!

Что это было? Седрик начал своё возмездие?

Но обернувшись я увидел предполагаемый бомбардировщик. У него на голове был шутовской колпак, по бокам руки и ноги, и вообще это по всем признакам был человек, но будто сошедший с экрана чёрно-белого фильма и способный летать.

У него в руках обнаружилась целая корзина подобных бомбочек, от чего мои ноги сами пустились в бег. Думать о палочке мне не хотелось, тем более что все заклинания быстро улетучились из головы.

Я бежал во весь опор, а сзади продолжались крики, которые давали понять, что летающий шут не отстаёт от меня:

– САМОЗВАНЕЦ! Самозванец! Самозванец! СА-МО-ЗВА-НЕЦ!!!

Бомбочки взрывались, почти касаясь моих пяток.

Я гнал во весь опор, боясь остановиться хоть на секунду.

Не знаю, откуда во мне нашлось столько силы, но я не прекращал бег, надеясь, что шут отстанет от меня.

Но дух не ведал усталости и продолжал истошно вопить, посылая в меня проклятья и бесконечные горшки с навозом.

Мы бежали будто целую вечность, и в какой-то момент я, как мне показалось, всё же сумел оторваться от привидения на максималках.

Я остановился напротив стены с гобеленом, на котором были изображены существа в балетных пачках, похожие на Маркуса Флинта.

Весь забег я не ощущал никаких признаков истощения, но ноги сами подогнулись и дальше бежать уже не могли.

Моё тело упало на холодный пол, тяжело дыша. Я совсем замучал беднягу Гарри.

Из дальнего конца коридора продолжились крики шута.

– Похоже, я подвёл тебя, Гарри, – сказал я вслух своему носителю.

Действительно, конец оказался слишком стремительным, я не должен был умирать так рано. Это уже второй раз, когда я прихожу к этой мысли. Видимо не судьба мне дожить до старости в любом теле…

Передо мной появился красивый узор, в котором я постепенно смог разглядеть дверь. Вот он – мой последний шанс. Я не могу подвести Гарри, я должен выжить любой ценой.

Взяв свою волю в кулак, я попытался встать, но ноги не слушались, поэтому пришлось двигаться руками. Мышцы рук не устали совсем, поэтому были готовы к последнему броску. Когда я дополз до стены, дверь отворилась, и я буквально закинул своё тело внутрь.

Дверь за мной захлопнулась, я остался в темноте, которую нарушало лишь свечение шара, пробивающееся даже сквозь ткань сумки.

Глава 6

Кажется, я отключился на какое-то время. Сознание-то работало, и, похоже, даже изношенность организма не могла ничего с этим сделать. Но я находился в темноте, и уже даже свет шара не пробивался сквозь неё.

Придётся подождать, пока Поттер не придёт в себя. Почему он настолько слаб? Я понимаю, что он всю жизнь недоедал у Дурслей, но разве в школе он не питался нормально? Неужели он совсем не двигался? Даже я в своей ленивой жизни старался делать хотя бы зарядку по утрам.

А сейчас я чётко ощущал, будто в моём новом теле и нет мышц вовсе. Разве так можно? Очевидно, что игра в квиддич не даёт достаточной физической нагрузки. Им нужны тренировки, тем более, в их распоряжении есть целая школа. Неужели так сложно было встроить в план занятий физкультуру?

Я разлепил один глаз. Видимо, Поттер оклемался, но всё равно я ощущал частое биение сердца.

Передо мной стоял тренажёр. Не такой, как можно увидеть в обычном спортзале, а с закосом под старину. Из дерева и металла. Будто средневековый плотник и кузнец решили смастерить спортивный снаряд.

– Не-а, я не буду сейчас этим заниматься.

В нынешнем состоянии будет удачей, если я вообще сумею встать.

Но почему он оказался здесь? Ведь я только что подумал о чём-то подобном!

Я перевалил голову на другой бок.

С этой стороны находился диван. Он казался таким уютным, хотелось доползти до него, лечь и больше никогда оттуда не вылезать. Сейчас голова располагалась на ледяном полу, и я задумался над тем, чтобы осуществить своё желание, пока мозг Поттера совсем не отмёрз.

Чуть оттолкнувшись руками, я оказался прямо около женских лодыжек.

ЧЕГО?! Какие лодыжки? Они были обуты в тонкии сандалии. Я начал поднимать взгляд вверх. Женщина закинула одну ногу на другую, и я на секунду закрыл глаза от трепета.

Синее платье покрывало стройные ноги до колен, и я продолжил скользить взглядом уже по нему.

– Ты – смерть? – робко спросил я.

Мне казалось, такое прекрасное лицо, со спадающими на него чёрными локонами, может принадлежать только кому-то вроде смерти. И я опять перед её ликом.

– Нет, Лео.

Откуда она знает моё имя? Тем более если она не смерть.

Её голос не был тёплым или холодным. Он был никаким, словно она робот, который знает, где нужно расставить интонации, но не знает зачем.

– Кто ты тогда? – в горле пересохло, я облизал губы.

Женщина встала, одёрнула полы платья, направилась ко столу рядом с диваном и налила в стакан воды из графина.

– Я – разум этой комнаты, – ответила она, поднося мне воду.

Она приложила стакан к моим губам, я начал жадно пить.

– Как такое возможно? – спросил я, утолив жажду.

– Извините, я не понимаю вопрос, – женщина села обратно на диван.

– Как тебя зовут?

– Я не понимаю вопрос.

Из-за её интонаций и однотипных ответов у меня совсем развеялось благоговение, которое появилось от её внешнего вида. Она напомнила мне голосового помощника в поисковике, отчего стало одновременно проще и грустнее. Я уж надеялся, что у меня появится собеседник.

– Откуда ты знаешь, как зовут меня?

– Вы – Владетель Хогвартса. Ваше имя высечено в камне.

– В камне?

– Да, когда появляется новый Владетель, его имя вносится в список.

– И где этот камень?

– Я не понимаю вопрос.

Понятно. Значит, это даже не призрак, а просто говорилка без разума. Печально, но она хотя бы отвечает на какие-то вопросы.

– Почему ты не понимаешь?

Женщина подняла бровь.

– Я могу отвечать лишь на вопросы, связанные с Хогвартсом, этой комнатой, и уровень допуска которых соответствует уровню допуска спрашивающего.

– Получается, камень не в Хогвартсе?

– Я не понимаю…

– Но ведь если бы он был здесь, ты бы смогла ответить?

– Ваш уровень допуска не соответствует вопросу.

– Что?! Ты сдурела?! Я ведь Владетель!

– Ваш уровень допуска самый низкий. Хогвартс не принимает вас как своего истинного хозяина.

– КАК ЭТО НЕ ПРИНИМАЕТ?!

Я тут же вскочил. Мне это было несложно, а вот тело Поттера не выдержало и тут же рухнуло обратно. Очки треснули, но я почувствовал лишь приглушённую боль.

Леди в синем наклонилась, провела рукой у моего лица, и очки сами собой починились.

– Ладно, – сказал я, переворачиваясь на спину. – Тогда что это за комната?

– Эта комната – кабинет хозяина Хогвартса. Здесь сосредоточены все силы замка, это центр Хогвартса.

Я как мог огляделся. Негусто. Камин, полки с книгами, тренажёр, диван и стол. Не похоже на кабинет Владетеля.

– Как-то скромно.

– Масштаб кабинета зависит от конкретных нужд Владетеля. Он может покрыть почти любые потребности хозяина.

– Ого… – я призадумался. – Хочу пельменей!

Хоть я плотно поел с утра, забег сжёг всю энергию, и я ощущал, что нужно ещё.

– Сотворение еды нарушает один из фундаментальных законов магии. Я не могу выполнить эту просьбу.

Понятно. Вот так всегда, когда обещают что угодно, в итоге не могут выполнить даже самое простое.

– Угу. Ты можешь создать компьютер?

После некоторой заминки последовал ответ.

– Техника не будет работать на территории Хогвартса.

Ну да, иначе всё было бы слишком просто.

– Значит, в этой комнате нет особого смысла.

Зачем она нужна, если даже не может удовлетворить базовые запросы?

– Если вам нужна еда, вы можете позвать сюда персонал кухни.

– Ого! А что ж ты сразу не сказала?

– Вы не спрашивали.

Ну и зачем тогда ты тут расселась, если не для того, чтобы помогать мне?

– Как мне это сделать?

Она указала пальцем на мою сумку.

– У вас есть инструмент Владетеля. С ним вы можете управлять всеми, кто подписал с вами магический контракт.

– Эй, со мной никто ничего не подписывал. О чём ты?

– Контракт между хозяином замка и его персоналом заключается до того, как обе стороны не решат его расторгнуть.

– Могу я на него взглянуть?

– Он высечен в камне.

– И где камень?

– Я не понимаю…

– Хватит!

Ух! Скоро голова заболит от её попугайничества. Не понимает она! Кто тогда должен понимать?!

Я подтянул сумку к себе пальцами и достал оттуда сферу.

– Что я должен делать?

– Вызовите сюда того, кто вам нужен.

– Я могу вызвать директора?

– У вас нет прав доступа.

– А у кого они есть?!

– У Владетеля Хогвартса.

– А Я КТО?

– Вы – Владетель Хогвартса.

Это невозможно. Если бы я не понимал, что она всего лишь пустышка, то решил бы, что она издевается надо мной. Уж слишком реалистично она выглядит.

– Ладно, – я сжал сферу в руках. – Призываю сюда эльфа с кухни, чтобы он принёс мне самой сытной еды.

– Вы звали?

Я даже сел от неожиданности. Передо мной стояло ушастое маленькое существо с длинным носом. В руке оно держало блюдо.

– Ты кто?! – спросил я с перепугу.

– Меня зовут Рика, сэр, – эльф поклонился, даже чуть-чуть не шевельнув поднос. – Я – главный повар и начальник школьных эльфов.

– И кому ты служишь?

– Вам, сэр, как единственному хозяину замка.

– Ты кому-то расскажешь, что был здесь?

– Нет, сэр, только если вы не пожелаете иного.

– Хорошо, оставь здесь поднос и можешь идти.

Он сделал, как я сказал и, щёлкнув пальцами, испарился.

Я лёг обратно.

– Можно мне подушку?

Под моей головой появилось ровно столько подушек, сколько было нужно. Теперь удобно! Вот это я понимаю – сервис!

Я начал закидывать в рот закуски, что принёс мне эльф.

– Допустим, всё как ты говоришь… – мне вспомнилось, что в фильмах была подобная комната, но ни о каком хозяине речи не шло, – Но разве в Хогвартсе нет Выручай-Комнаты с таким же функционалом?

– Ваш кабинет и есть то, что многие называют Выручай-Комнатой или Комнатой так и сяк.

Я выплюнул всё, что успел набрать в рот.

– Да ты шутишь! Значит, сюда в любой момент может пробраться кто угодно?

– Нет. Теперь вы – хозяин, ваш кабинет доступен только вам.

Хоть это радует. Выпавшая изо рта еда уже начала испаряться. Да, не комната – а рай. Зачем отсюда уходить вообще?

Меня начала раздражать боль в ногах, которая доходила даже до меня.

Девушка будто откликнулась на это, опустилась на колени передо мной и начала разминать мне стопы.

– Э-э…

Я не смел пошевелиться, но от её прикосновений я чуть не улетел на Луну! Где она брала курсы массажа? Такой нежности я никогда не чувствовал в своей жизни. От стоп она начала переходить к икрам, затем выше.

– Стой! – заставил себя сказать я.

Это было слишком, я чувствовал, что сердце Поттера бьётся со скоростью двигателя в гоночном болиде и вот-вот откажет.

– Ты можешь делать только то, что я прошу явно вслух? – взмолился я.

Я обязан сохранить жизнь Гарри, а не сделать из него Мальчика-Который-Умер-От-Переизбытка-Чувств.

– Хорошо. Ваше желание – закон.

Она села обратно на диван.

– Почему ты выглядишь так, как выглядишь?

– Это моя стандартная внешность, она была записана ещё с основания Хогвартса. Желаете, чтобы я стала другой?

Я задумался. Пока она выглядит так, я не смогу думать ни о чём важном.

– А ты можешь?

– Я могу выглядеть так, как хотите того вы.

– Хм-м. Ты можешь… Стать более одетой? Надень стандартную форму преподавателя.

В ту же секунду на ней появилась мантия до пола и шляпа на голове. Хорошо, так я смогу сосредоточиться на своей цели.

Хотя…

– Ты не могла бы немного?..

Она не дослушала и, видимо прочитав мысли, немного укоротила мантию, сделав её до колен. Теперь точно то, что нужно! Не будет ощущения, что я говорю с профессор Макгонагалл.

– Теперь вернёмся к нашему разговору. Ты можешь мне объяснить, почему ученики могли пользоваться комнатой, если они не хозяева?

– Они имеют право пользоваться замком в отсутствие Владетеля. Так как они дают Хогвартсу подпитку, они получают часть прав доступа.

Значит, Дамблдор оказался прав? Не буду говорить ему, мне надо иметь козырь в рукаве, если окажется, что директор строит планы уже против меня.

– Баллы здесь играют какую-то роль?

– Баллы факультетов напрямую связаны с силой замка. Они – способ измерять ту силу, которую ученики отдают школе в обмен на защиту.

– И на что эта сила может идти?

– Помимо того, чтобы обустраивать эту комнату, энергия идёт на обустройство уже имеющихся помещений, их защиту и постройку новых.

– Могу ли я пользоваться ими? Ну, строить и обустраивать?

– У вас нет прав доступа.

Я вздохнул.

– Хорошо, как мне их получить?

– Заработать репутацию замка.

– Впервые слышу.

– Репутация замка оценивается в ваших поступках для Хогвартса. Она влияет на то, готов ли замок принять вас полноправно.

Ясно. Значит я ещё всего лишь чужеродный элемент в иммунной системе Хогвартса. Получается, я должен показать, что я хороший парень и не поступлю с замком плохо. Интересно, Волдеморт получил права выше, чем есть у меня сейчас?

– Как мне заработать эту репутацию?

– К сожалению, я не могу отвечать за нужды всего замка. Я – лишь сознание этой комнаты и могу дать только общую справку. Оценивать потребности Хогвартса и его обитателей – ваша задача. Есть общие правила, по которым вам следует набирать новых учеников, повышать их уровень знаний, давать им охрану. Такие поступки идут на увеличение репутации. Также, она зависит от ваших личных качеств. Остальное высечено…

– …В камне, я понял. То есть, если я буду сидеть здесь и есть фрукты, репутация не увеличится?

Женщина оценила меня взглядом и кивнула.

– Я понял.

Вроде бы я выяснил всё, что только мог. Похоже, ноги уже успели отдохнуть, и теперь я могу выйти отсюда. Я посмотрел на дверь. Вот чёрт, я совсем забыл, что там находится тот сумасшедший призрак.

– Ты знаешь, кто охотился за мной перед тем, как я попал сюда?

Она лишь развела руками.

– Он всё ещё здесь?

– Если вы хотите узнать местоположение обитателя замка, то можете воспользоваться картой Хогвартса.

Снова она указала на мою сумку.

Ведь правда, у меня есть карта мародёров.

Я достал её и сказал нужные слова.

– Вы можете пользоваться картой с помощью инструмента Владетеля, – сказала дама, указывая на сферу.

– Да ладно, мне и так удобно, – пожал плечами я.

Мы с моей, наверное, правильно будет сказать, секретаршей, не отображались на этом этаже. А вот в коридоре, из которого я попал в эту комнату, накручивал круги и восьмерки некий Пивз.

– Ты знаешь, кто такой этот Пивз?

Она состроила непонимающее выражение лица.

– Значит, мне нужно решить, как с ним справиться. Есть идеи?

– Данная комната находится в центре Хогвартса. Из неё вы можете войти и выйти где угодно, вам достаточно воспользоваться картой с помощью инструмента.

Даже так. Тогда есть смысл ими пользоваться. Я поднёс шар к карте, и на том месте, где я его остановил, появилась точка на карте.

– Я не знаю, какой у нас сейчас должен быть урок, так что отправлюсь обратно в большой зал. Хочу, чтобы выход был здесь.

Я ткнул там, где сейчас не было людей около большого зала. Дверь на несколько секунд исчезла, затем появилась снова.

– Ну, я пошёл. Не скучай здесь без меня.

Я взял сумку, поднялся и на дрожащих от усталости ногах поплёлся к выходу.

Перед тем, как я вышел, секретарша бросила мне вслед:

– Удачи!

Мне стало жутко, потому что в этой её фразе я услышал долю тепла, вместо обычной безжизненности.

Когда я перешагнул через порог, то понял, что оказался далеко не в большом зале.

Раньше стены Хогвартса лишь казались мне мрачными, но теперь я готов был поклясться, что они стали ещё более тёмными. Да и когда я огляделся, то понял, что нигде в замке не видел такого обустройства.

Я развернулся, чтобы попасть обратно в комнату и спросить у секретарши, что произошло, но дверь уже испарилась.

Да почему в этом замке не может быть всё по-нормальному?! Я поймал себя на мысли, что не знаю, как вызвать вход в Выручай-Комнату. Попробовал манипуляции со сферой и как обычно ничего не вышло.

Я начал внимательнее разглядывать, где нахожусь. Как мне выбраться отсюда, если я даже не знаю, что это за место? Открыв карту, я пролистал её всю, но так и не нашёл себя.

Моё нутро охватили холодные руки ужаса. Зачем я полез во всё это? Теперь я нахожусь в страшном подземелье из которого могу никогда не найти выход.

То, что это – подземелье, я понял, по материалу, из которого были сделаны стены. Земля и чёрный камень.

Местами сквозь почву виднелся материал, похожий на стены замка, но если это и были те же стены, то они давно напрочь поросли мхом.

Я убрал карту, от которой не было толку, сферу тоже убрал, от греха подальше, поднял палочку и произнёс:

– Люмос.

На конце появился светящийся шар. Этого недостаточно, чтобы осветить пространство даже на пару метров вокруг меня.

– Люмос Максима!

Теперь я смог видеть прямо до конца коридора. Там дёрнулась какая-то тень и скрылась за поворотом.

Чёрт! Чёрт! ЧЁРТ!

Я бросился в сторону, противоположную той, где видел неизвестную мне фигуру.

Попутно стал вытаскивать из памяти заклинания. На этот раз я не могу просто так сдаться. Здесь меня сожрёт какой-нибудь гигантский червь или что ещё похуже, мне нельзя так рисковать, я пообещал, что не дам убить Гарри.

За одним из поворотов я встретил нечто. Не знаю, как описать эту тварь. Костлявая гадина с бурым мехом и длинным хвостом сидела, склонившись над чем-то. Я остановился и постарался задержать дыхание.

Тварь, похоже, была слепой. Ну, или подслеповатой, потому что всё же подняла свою морду и стала принюхиваться. Она выглядела как крыса-переросток с большими руками. Глаза были совсем мелкими, но когда она бросила свою добычу, то всё же повернулась ко мне.

Какой я идиот. Зачем я сделал такой большой свет?

– Нокс.

Теперь было совсем ничего не видно, и я в панике прошептал:

– Люмос.

Но крысище уже почуяло меня и начало разворачиваться.

Холод сковал мышцы. Я… Я не могу ничего сделать. Эта тварь сейчас перегрызёт меня пополам и даже не подавится. Чудовище было чуть выше меня, но горбилось.

Что мне делать?!

Я не могу просто так стоять. Если я ничего не предприму, то Гарри умрёт! Будь здесь я в своём теле, я бы мог сдаться. Так я делал часто в прошлой жизни в драках. Но теперь от меня зависит жизнь школьника, которой здесь только по моей вине. Я не могу лишить его всего!

Что тогда? Бежать? Если я развернусь, чудовище догонит меня в два прыжка и разорвёт глотку.

Значит, остаётся сражаться. В голове уже были готовы заклинания, надо лишь выбрать подходящее. Попытаться разрезать его? Но моё владение режущим заклинанием позволит только оставить несколько царапин. Может быть, оно испугается и убежит, а может лишь пуще рассердится.

Пустить в него поток воды? Наверное, это задержит его бег на какое-то время, но этого мало.

Связать его? Видимо, да.

– Инкарцеро.

Я сделал нужные движения. Из палочки вылетели верёвки и упали на голову крысе.

У меня не было времени практиковать его, так что получилось совсем плохо. Крыса уже пробежала половину пути и набирала скорость.

– Инкарцеро! Инкарцеро!

С третьей попытки вышло удачно! Крыса повалилась, связанная по рукам и ногам. Мне надо бежать как можно дальше от неё.

Но когда я развернулся, то увидел, что крыса сообразила что к чему и начала грызть свои путы.

Значит, я не могу уйти, пока не покончу с ней.

– Диффиндо!

Как я и думал, на ней остались лишь порезы. Но, похоже, на крысу это подействовало. Она замерла и, хоть уже почти разгрызла путы на руках, не стала доводить дело до конца.

– Давай, уходи, тебе же лучше.

Но она начала дёргать ногами, так как не могла разорвать верёвки.

– Хорошо, я освобожу тебя, только уходи.

Ещё раз воспользовавшись заклятьем ножниц, я выстрелил в путы. Тварь взвыла от боли и, тут же вскочив, бросилась ко мне.

А-а-а!!! Почему ты не сделала, как мы договаривались?!

– Конфринго! Крыса вспыхнула, вокруг неё прогремел взрыв, от которого задрожал пол.

Поджаренная туша упала прямо у моих ног.

Я отпрыгнул, чтобы не касаться трупа.

Причина, по которой я использовал это заклинание так поздно – я не знал, каким оно выйдет на практике. Я лишь слышал о нём на лекциях и не был уверен в его результате. К тому же, было страшно, что ещё какая-нибудь пакость может прийти на взрыв.

Так, надо собраться. Я не выйду отсюда, если поддамся панике. Но твою же мать, что здесь происходит?! Какие крысы?! Почему всё обернулось так?! Я просто хотел съесть свой завтрак. Когда я вернусь, то применю все свои знания и влияние, чтобы избавиться от Пивза, кем бы он ни был. Теперь понятно, почему Филч его так ненавидит.

Какой же я идиот. Горшки с навозом от безумного привидения казались сейчас настолько безобидной шалостью по сравнению с блужданием в темноте.

Но когда ты оказываешься в подобной ситуации, наступает момент, когда ты уже не можешь, тряся коленками, стоять на одном месте. У меня есть цель – выбраться отсюда и я должен достигнуть её во что бы то ни стало!

Надо рассудить здраво. Я уже предположил, что это подземелье. Если это так, а других догадок у меня нет, то мне следует идти наверх. Это определённо часть Хогвартса, потому что, несмотря на заросшие стены, по устройству коридоров было видно, что они копируют логику ходов в основном замке.

Я на собственной шкуре понял, что мне не стоит светить попусту. Здесь есть подобие бледных светильников и их будет достаточно, чтобы видеть на пару шагов вперёд. Плюс, у меня есть мантия-невидимка, которая поможет мне, если что, оказаться незамеченным.

Так что я достал плащ из сумки и поспешил напялить его. Палочку я держал наготове, на тот случай, если мне на пути вновь попадётся какая-нибудь чертовщина.

Я шёл, запоминая повороты и проходы. Если бы не месяц блуждания по Хогвартсу, я бы заблудился в такой тьме и однообразии, но мой опыт подсказывал мне куда идти, и я шёл.

Следующая проблема встретилась мне уже когда я понял, что скоро будут лестницы.

Снова крыса, только чуть меньше предыдущей. С этой я уже церемониться не стал и сразу связал её верёвками, чтобы потом сжечь.

И если верёвки на этот раз получились более уверенно, то со взрывом я не дотянул и только подпалил шкуру. Я не стал рисковать выдать своё местоположение, поэтому пробежал мимо твари, не читая больше никаких заклинаний.

К моему счастью, эти крысы, похоже, были ещё и туги на ухо. Когда она выбралась из верёвок, то побежал в ту сторону, откуда я в прошлый раз кидал заклятья, освобождая мне тем самым путь к лестнице.

Но они здесь не работали. За всё время нахождения в Хогвартсе я привык, что все эти марши и ступени находятся в постоянном движении, отчего было неуютно видеть застывшие в воздухе пролёты.

Тут пришлось постараться даже больше, чем в бою с крысами. Меня спасла лишь одна вещь – я не чувствовал усталости, поэтому мог без особых затруднений изнурять тело мальчика. Я прыгал и подтягивался, чтобы добраться до следующих площадок. Получалось так, что лестницы замерли на полпути между тем, как соединиться друг с другом, отчего мне приходилось делать рискованные прыжки. Мне в голову не приходило ни одного заклинания, которым я мог бы помочь себе, поэтому я просто шёл напролом.

Да, скорее всего, если я выберусь, то такие акробатические трюки скажутся на теле Гарри. Будем надеяться, что Мадам Помфри способна лечить грыжи и разрывы мышц.

Когда я добрался до следующего этажа, то понял, что я всё ещё не в основном Хогвартсе. Стены всё ещё были в земле, но здесь хотя бы были большие участки голого камня, подтверждающие мои подозрения о том, что это те же самые стены, что и наверху.

Всё это означает, что я на верном пути, и чем выше поднимусь, тем ближе я доберусь до выхода.

Цель ясна: теперь только вперёд и вверх.