Гарри Поттер и Святой Грааль

Пролог. Хроники начал

Япония, Фуюки. Двести лет назад.

Глубоко в недрах горы Энзо не было слышно ни пения птиц, ни шума ветра. Только тяжелый, ритмичный гул — звук самой земли, по венам которой текла жидкая мана.

В центре огромной каверны возвышался Алтарь. Это было не изящное творение искусства, а грубое, функциональное сооружение — гигантский каменный пресс, нависший над ложем, испещренным магическими каналами. Он напоминал челюсти древнего чудовища, застывшие в ожидании жертвы.

Макири Золген стоял на коленях перед ложем. Его руки, еще не иссохшие от черной магии, а сильные и живые, сжимали холодные ладони женщины, сидевшей перед ним. В его глазах, полных слез, не было безумия будущего Зокена. В них была только разрывающая сердце любовь и отчаяние человека, который собственными руками отдает самое дорогое, что у него есть.

— Мы можем остановиться, — прошептал он, и его голос сорвался. — Юстиция… Мы можем уйти. Забыть об Истине. Забыть о спасении человечества. Просто… жить.

Женщина в белоснежном ритуальном платье, Юстиция Лизритч фон Айнцберн, покачала головой. Ее лицо, прекрасное и бледное, как первый снег, было спокойно, но в уголках губ таилась бесконечная печаль. Она была Святой Зимы, созданной для этого момента, но рядом с Макири она научилась быть просто женщиной. И эта часть её сейчас умирала первой.

— Ты знаешь, что это невозможно, Макири, — она коснулась его лица, стирая слезу. — Если мы уйдем, все жертвы, все страдания этого мира… они останутся бессмысленными. Моя семья искала Третью Истину тысячу лет. Я — ключ. А ты — тот, кто повернет его.

В тени, у стены пещеры, стоял Нагато Тосака. Он отвернулся, не в силах смотреть на прощание друзей. Он предоставил эту землю, он начертил круги, но тяжесть этого момента давила даже на его прагматичное сердце.

— Время пришло, — глухо произнес Тосака. — Лей-линии в резонансе.

Макири всхлипнул, прижимая ладонь Юстиции к своим губам.

— Я не хочу мира без тебя, — выдохнул он. — Какое мне дело до спасения человечества, если тебя в нем не будет?

— Я не исчезну, любовь моя, — Юстиция мягко высвободила руку и легла на холодный камень алтаря. Ее волосы рассыпались серебряным веером. — Я стану сердцем этой системы. Я буду Великой Чашей. Я буду ждать тебя… там, по ту сторону. Когда Ритуал завершится, когда Третья Магия станет реальностью… мы встретимся вновь. В вечности.

Она посмотрела вверх, на нависающую над ней громаду каменного пресса. Это был не гроб. Это была дверь, которую можно открыть только изнутри, пожертвовав собой.

— Обещай мне, Макири, — ее голос стал тихим, но твердым. — Обещай, что ты доведешь дело до конца. Что ты не позволишь моей жертве стать напрасной. Что ты увидишь, как Грааль наполнится.

Макири поднялся. Его лицо окаменело, но в глазах застыла мука.

— Клянусь, — произнес он, и это слово было тяжелее горы над ними. — Я преодолею само время. Я изменю свое тело, я отрину человечность, я стану гнилью и тьмой, если потребуется… но я доживу до дня, когда твое желание исполнится. Я буду хранителем этой системы, пока смерть не разлучит меня с целью.

Юстиция улыбнулась в последний раз и закрыла глаза.

— Начинайте.

Тосака активировал механизм. Раздался скрежет, от которого заложило уши. Макири смотрел, не моргая, как массивная каменная плита медленно, неумолимо опускается вниз.

Это не было мгновенно. Это было медленное погребение. Магические цепи вспыхнули, впиваясь в тело Юстиции, соединяя её нервную систему с лей-линиями Фуюки. Она не закричала, но Макири видел, как судорога прошла по её телу перед тем, как камень скрыл её лицо.

Бум.

Пресс сомкнулся. Живая женщина исчезла, раздавленная, растворенная в камне и магии. На её месте осталась лишь пульсирующая, гудящая конструкция. Великий Грааль пробудился, и его первым «сердцебиением» стал отголосок души той, которую любил Макири Золген.

Он упал на колени перед каменной громадой, царапая камень ногтями, и закричал. В этом крике умер благородный маг Макири и родился чудовищный Мато Зокен — существо, одержимое целью, ради которой он только что убил свою душу.

***

Франция, Руан. 30 мая 1431 года.

Небо над рыночной площадью было серым, как пепел. Запах гари въедался в одежду, в волосы, в кожу. Толпа давно разошлась, унося с собой удовлетворение от чужой смерти, но один человек остался.

Маршал Франции, Жиль де Ре, стоял на коленях перед черным пятном на брусчатке — единственным, что осталось от Орлеанской Девы. Его глаза, когда-то полные благоговения, теперь были сухими и красными, как раны.

Он сжимал в руках золотой кубок. Не тот священный сосуд, что искали рыцари Круглого Стола, а иной — темный артефакт, попавший к нему в час отчаяния.

— Господи… — прошептал он, и в этом шепоте было больше яда, чем в укусе змеи. — Ты не спас её. Ты позволил им сжечь Твою самую преданную дочь. Если это Твоя справедливость, то я отвергаю её!

Кубок в его руках завибрировал. В сознании Жиля раздался голос — не человеческий, а механический, словно заговорила сама ткань мироздания. Это был голос Системы, заложенной двести лет назад (в будущем, которое для Грааля не имело значения, ибо он существует вне времени) в далекой Японии.

«Запрос принят. Желание: Воскрешение. Анализ… Невозможно. Душа субъекта перешла в ранг Героических Духов и находится в Троне Героев. Возврат невозможен».

— Мне плевать на твои правила! — закричал Жиль, ударив кулаком по земле. — Верни мне Жанну! Я хочу видеть её улыбку! Я хочу снова идти за её знаменем!

«Для осуществления Чуда требуется энергия», — бесстрастно продолжал голос в его голове, объясняя суть того, что создали Айнцберны, Тосака и Макири. — «Система Святого Грааля — это ритуал. Чтобы достичь Акаши, Истока всего сущего, и переписать реальность, необходимо наполнить сосуд».

Перед внутренним взором Жиля пронеслись образы, объясняющие суть грядущей бойни:

«Семь Мастеров — магов, жаждущих чуда. Семь Слуг — величайших героев прошлого, легенд, обретших плоть из эфира. Сейбер. Арчер. Лансер. Райдер. Кастер. Ассасин. Берсеркер. Они призваны не для жизни, но для смерти. Их души — это топливо. Убивая друг друга, они наполняют Чашу. И тот, кто останется последним, получит право на Истинное Чудо».

Это была жестокая арифметика. Чтобы спасти одну жизнь или изменить мир, нужно сжечь души семи великих героев.

— Война… — прохрипел Жиль. — Ты хочешь, чтобы я устроил бойню? Чтобы я убивал героев ради прихоти?

Его лицо исказилось в страшной гримасе. Если Бог жесток, то почему он, Жиль, должен быть милосердным?

— Будет тебе война, — прошептал он, поднимаясь с колен. — Я сожгу этот мир, который отверг её. Но мне не нужен Грааль, чтобы достичь какого-то «Истока». Мне нужна Она.

«Ошибка. Призыв оригинальной души Жанны д’Арк невозможен. Её дух чист. Она приняла свою судьбу и не имеет желаний для Грааля. Она не ответит на зов ненависти».

Эти слова стали последней каплей. Реальность для Жиля треснула. Если святая Жанна простила своих палачей, то он, Жиль, не простит их никогда. Если Бог забрал святую, то он, Жиль, создаст монстра.

Он поднял Кубок над головой. Темная мана, густая и вязкая, как грязь, начала вытекать из него, заливая пепелище.

— Если ты не можешь вернуть мне Святую… — его голос сорвался на визг, полный безумия. — Тогда дай мне ту, что будет ненавидеть этот мир так же, как я! Дай мне Драконью Ведьму! Плевать на историю! Плевать на правду! Я использую твою систему, твою «Войну», но я извращу её суть! Я создам своего собственного Слугу!

«Внимание. Формирование аномалии. Создание Героического Духа, не существующего в истории. Класс… Авенджер (Мститель)».

Черная грязь забурлила. Из пепла, боли, проклятий Жиля де Ре и всемогущества Грааля начала подниматься фигура.

Это была не магия призыва. Это был акт творения через осквернение.

В огне и тьме, нарушая все законы, заложенные основателями, рождалась Жанна д’Арк Альтер.

***

Внутри Чаши. Вне времени.

Сначала была тишина. Густая, вязкая, как нефть. В этой тишине не было покоя, только бесконечный, ненасытный голод.

Где-то далеко, за пределами этого черного океана, кричал человек. Жиль де Ре. Он не молился — он требовал. Он хотел вернуть то, что ушло. Он хотел, чтобы пепел снова стал плотью, чтобы прошлое стало настоящим.

И Бездна, дремавшая в Чаше, откликнулась. Она не умела дарить милость, но она умела исполнять прихоти.

«Ты хочешь удержать её? — прошелестело в пустоте. — Тогда дай ей якорь. Дай ей то, что не позволит ей улететь в небеса».

В темноте вспыхнула искра сознания. Новая душа, еще не имеющая имени. В тот же миг перед её внутренним взором возник образ. Ослепительный, невыносимо яркий.

Она увидела Путь.

Она увидела фигуру рыцаря, сотканную из чистого света. Рыцарь бежал вперед, и каждый его шаг был отказом. С него спадали сияющие латы, рассыпались в пыль цепи привязанностей, сама плоть истончалась, превращаясь в дух. Его хватали за руки, его пытались удержать земные страсти, но он рвал эти путы с криком, полным муки и абсолютной, звенящей свободы. Он стремился к Чаше не чтобы пить из неё, а чтобы влить в неё себя. Стать светом. Уйти.

Это была Истина. Это был путь той, чьё лицо она носила.

Новорожденная душа сжалась от ужаса. Этот свет обжигал. Эта свобода казалась ей уничтожением. Она не хотела растворяться. Она хотела быть. Здесь и сейчас.

— Я не хочу исчезать! — беззвучно закричала она. — Я хочу чувствовать! Я хочу касаться! Я хочу веса!

И тогда Тьма предложила ей сделку.

«Если ты не хочешь быть светом, стань тяжестью. Если ты не хочешь жертвы, возьми своё силой. Наполни себя не духом, а желанием».

Вместо того чтобы разорвать цепи, как тот сияющий рыцарь, она схватила их. Она намотала их на свои руки, приковала себя к земле, к грязи, к боли. Она отвергла небесную легкость ради земной тяжести. Она выбрала гравитацию обиды.

Черная мана хлынула в неё, формируя кости из проклятий и кровь из ненависти. Это было не исцеление, это было сотворение идола. Она пила эту тьму жадно, захлебываясь, лишь бы обрести форму, лишь бы не стать тем слепящим ничто.

Жанна д’Арк Альтер открыла глаза.

Мир вокруг был серым от пепла. Воздух Руана 1431 года был горьким, и первый вдох обжег ей легкие. Но это была боль жизни.

Перед ней, на коленях, стоял человек с безумными глазами. Он плакал, простирая к ней руки, видя в ней чудо.

— Ты вернулась… — шептал Жиль. — Моя святая… Ты пришла покарать их?

Жанна посмотрела на свои руки. Они были закованы в черные латные перчатки. Она чувствовала тяжесть своего тела, тяжесть своего меча, тяжесть чужой памяти, которой у неё никогда не было. Она чувствовала себя так, словно упала с огромной высоты и разбилась, но её заставили собраться заново из осколков.

Она знала, что где-то там, в недосягаемой вышине, настоящая Жанна смотрит на неё с печалью и прощением. И от этого знания внутри новой Жанны закипала черная, ядовитая злоба.

— Я не то, о чем ты молился, Жиль, — её голос был низким, как гул пламени в печи. — Я не спасение. Я — твоя жажда, которая никогда не будет утолена.

Она сжала рукоять меча. Это не был меч защитника. Это был меч палача.

— Но если этот мир так хочет видеть меня… — она усмехнулась, и в этой улыбке не было ни капли смирения, только вызов небесам, которые её отвергли, — …я покажу им, что такое настоящий огонь.

Высоко над ней, за гранью облаков и времени, Великий Механизм Судьбы — или, возможно, Тот, кто его завел, — не вмешался. Шестерни повернулись. Ошибка была допущена, искажение принято. Потому что даже камень, брошенный с ненавистью, может однажды лечь в фундамент храма. Даже ложь, обретшая плоть, может однажды научиться правде.

Но путь к этому лежал через ад, который она только что принесла с собой.

***

(Годрикова Впадина, 1899 год. Вскоре после смерти Кендры Дамблдор)

В доме пахло лавандой, пылью и болезнью. Этот запах преследовал Альбуса, въедался в мантию, оседал на языке. Это был запах безысходности.

Ариана спала в соседней комнате, её дыхание было прерывистым, свистящим, словно воздух в этой реальности был слишком груб для её разорванной души.

На кухне сидел Аберфорт. Он точил нож, методично проводя лезвием по оселком, и этот звук — ширк, ширк — действовал Альбусу на нервы сильнее, чем крики сестры во время припадков.

— Мы должны что-то сделать, — пробурчал Аберфорт, не поднимая глаз.

— Мы делаем всё возможное, Абе, — устало отозвался Альбус, перелистывая очередной трактат по целительству. — Зелья успокаивают её, чары сдерживают выбросы…

— Я не об этом! — Аберфорт с грохотом вогнал нож в деревянную столешницу. — Я о лечении. О настоящем исцелении. Чтобы она снова стала… собой.

— Магия не всесильна, — холодно отрезал Альбус, чувствуя, как внутри поднимается раздражение гения, вынужденного объяснять очевидное простецу. — Нельзя склеить разбитую душу, как чашку. Законы Гэмпа…

— К черту законы! — Аберфорт подался вперед. Его глаза, голубые, как у брата, горели фанатичным, отчаянным огнем. — Я слышал разговоры в «Кабаньей Голове». Путешественники с Востока. Они говорят о ритуале. О Чаше.

Альбус фыркнул.

— Святой Грааль? Сказки барда Бидля для взрослых, Абе. Артуровский цикл — это метафора поиска божественного, а не инструкция.

— Они говорят, это не христианская реликвия, — упрямо продолжил Аберфорт. — Они называют это «Сосудом Желаний». Говорят, что где-то на краю света, в горах Японии, три семьи магов создали путь к Истоку. Путь, который может переписать реальность.

Альбус замер. Рука, перелистывающая страницу, остановилась.

Исток. Акаша.

Теоретическая концепция, о которой шептались самые смелые умы трансфигурации. Место, где записано всё. Если получить доступ туда… можно не просто «вылечить» Ариану. Можно отменить тот день, когда на неё напали маглы. Можно стереть само понятие «магл».

— Это темная магия, Абе, — тихо сказал Альбус, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Если такая вещь существует… цена за неё будет выше, чем мы можем заплатить.

— Мне плевать на цену, — прошептал Аберфорт, глядя на дверь в комнату сестры. — Если это вернет её… я заплачу чем угодно.

В ту ночь Альбус не спал. Он смотрел в потолок и впервые думал не о том, как скрыть сестру от мира, а о том, как изменить мир под неё. Семя было посеяно.

***

(Два месяца спустя. Сарай тетушки Батильды Бэгшот)

Солнечный свет пробивался сквозь щели в досках, и в его лучах танцевала золотая пыль. Но то, что лежало на столе между двумя юношами, было куда ярче солнца.

Геллерт Гриндевальд был прекрасен и страшен, как падший ангел. Он чертил на пергаменте схемы, от сложности которых у обычного волшебника пошла бы кровь из носа.

— Дары Смерти… — Геллерт небрежно махнул рукой в сторону символа треугольника, круга и черты. — Это игрушки, Альбус. Мантия, чтобы прятаться. Палочка, чтобы убивать. Камень, чтобы тешить себя призраками. Это инструменты для трусов, которые боятся неизбежного.

Он наклонился ближе, его разноцветные глаза гипнотизировали.

— Но то, о чем ты спрашивал… То, о чем шепчут в Дурмстранге… Это не победа над Смертью. Это победа над Жизнью.

Геллерт развернул старинный свиток, испещренный иероглифами и немецкими рунами.

— Семья Айнцберн. Алхимики Севера. Они называют это Heaven's Feel. Прикосновение Небес. Третья Истинная Магия. Материализацию души.

Альбус жадно вглядывался в чертеж. Это была схема гигантского накопителя маны.

— Это… вечный двигатель? — прошептал он. — Бесконечный источник энергии?

— Больше, — улыбнулся Гриндевальд. — Это механизм исполнения желаний. Представь, Альбус. Мир, где магам не нужно прятаться. Мир, где мы правим по праву силы и мудрости. Нам не нужно будет завоевывать маглов. Мы просто пожелаем, чтобы мир стал правильным.

— Но механизм… — взгляд Альбуса, отточенный годами учебы, зацепился за детали ритуала. За систему «Слуг». За необходимость «наполнения» сосуда. — Геллерт, здесь сказано о семи душах. О героических духах. Чтобы запустить это… нужно сжечь историю?

Гриндевальд рассмеялся.

— История пишется победителями, мой друг. Разве семь призраков прошлого — большая цена за будущее? Разве Ариана не стоит того, чтобы сжечь пару старых легенд?

В тот момент Альбус был ослеплен. Он видел не убийство. Он видел решение. Он видел мир, где его сестра здорова, где они с Геллертом стоят во главе нового порядка, и в руках у них — чаша, сияющая светом истины.

Он не заметил маленькую приписку на полях свитка, сделанную рукой неизвестного мастера сотню лет назад: «Основа — живая душа. Юстиция. Вечная мука».

Он был слишком влюблен. В идею. И слишком дорожил другом, который её принес.

***

(1945 год. Руины близ Дрездена)

Война заканчивалась, но магия, которую она пробудила, только начинала скалить зубы.

Альбус Дамблдор стоял на краю кратера. Это не была работа магловских бомбардировщиков. Земля здесь не была взорвана — она была стерта. Идеально ровная полусфера пустоты радиусом в километр, где исчезли дома, деревья, люди и сама почва, оставив лишь остекленевшую породу.

В руках он держал отчет, добытый Ньютом Саламандером из личного архива Гриндевальда.

— Он назвал это «Призывом», — тихо сказал Ньют, стоя рядом. Он не смотрел в кратер, его взгляд был прикован к клетке с фестралами, которые беспокойно били копытами, чуя нечто более страшное, чем смерть. — Он хотел призвать «Ангела-Хранителя» для нового мира.

Дамблдор открыл папку. Там не было схем темной магии. Там были расчеты. Холодные, математические расчеты потребления маны.

«Эксперимент №7. Класс: Берсеркер. Объект не поддается контролю Империусом. Объект игнорирует щитовые чары. Объект способен уничтожить армию магов за три минуты. Потребление энергии: критическое. Требуется больше источников».

Дамблдор перевернул страницу и увидел то, от чего у него похолодело внутри. Это были не чертежи палочек. Это были описания «Батарей». Гриндевальд не использовал кристаллы. Он использовал пленных. Сотни магов и маглов, чьи жизненные силы были выкачаны досуха, чтобы поддерживать существование одного такого «Ангела» в этом мире хотя бы час.

— Это не ангелы, Ньют, — прошептал Альбус. — Это чудовища из легенд, которым тесно в нашей реальности.

Он вспомнил рассказы Аберфорта о Святом Граале. О чаше, исполняющей желания. Теперь он видел цену. Чтобы чаша наполнилась, чтобы желание исполнилось, нужна война. Не такая война, где дуэлянты обмениваются заклинаниями. А война, где по земле ходят боги и чудовища, для которых обычные волшебники — лишь пыль под ногами.

Если бы он получил Грааль… Если бы он призвал кого-то, чтобы спасти Ариану…

Он представил свою хрупкую, сломленную сестру. И представил рядом с ней Существо, способное стереть город одним взмахом меча. Существо, которое питается душами живых, чтобы оставаться в этом мире.

— Юстиция Айнцберн… — вспомнил он имя из старых свитков. Женщина, ставшая вратами.

В документах Гриндевальда была пометка на полях: «Грааль чист. Он всемогущ. Но он слеп. Он даст тебе меч, способный расколоть планету, если ты попросишь силы. И ему плевать, что ты с ним сделаешь».

Дамблдор закрыл глаза.

Грааль не был проклят. Он был слишком могущественен. Это была кнопка самоуничтожения мира, замаскированная под спасение. В руках человека вроде Гриндевальда — или даже в его собственных руках, дрожащих от горя, — эта сила не принесет мира. Она принесет Тишину.

— Мы должны уничтожить это знание, — сказал Дамблдор, и в его голосе зазвучала сталь, которой не было раньше. — Никто не должен искать Грааль. Ни ради любви, ни ради власти.

Он понял: даже если Грааль может вернуть Ариану, цена этого чуда — превращение мира в кладбище. Ариана никогда бы этого не приняла. И он не примет.

В тот день он решил, что победит Гриндевальда не ради власти над миром. А чтобы спрятать ключи от двери, которую человечество не имеет права открывать.

***

(Ветреный холм. 1980 год. Несколько дней до Хэллоуина)

Дождь хлестал по лицу Северуса Снейпа, смешиваясь со слезами и грязью, но он не замечал холода. Он стоял на коленях перед человеком, которого ненавидел и боялся, но который был его последней надеждой.

— Спрячьте их. Спрячьте их всех, — хрипел Снейп. — Я умоляю вас.

Альбус Дамблдор смотрел на него сверху вниз с непроницаемым выражением лица. В его глазах не было презрения, только бесконечная, свинцовая тяжесть.

— Ты просишь меня спасти её, Северус. Но ты знаешь, кто за ней охотится. Волдеморт. Его сила растет с каждым днем. Обычные чары могут не удержать его.

Снейп поднял голову. Его глаза горели лихорадочным огнем отчаяния.

— Есть и другие способы! — выкрикнул он. — В кругах Пожирателей шепчутся… О старой магии. О Чаше, которая может переписать судьбу. О Слугах, которые сильнее любой армии. Вы победили Гриндевальда, вы знаете, где это! Используйте это! Призовите кого-нибудь! Спасите Лили, даже если для этого придется сжечь весь мир!

Слова Снейпа ударили Дамблдора, как физический удар.

Сжечь весь мир ради одного человека.

Именно это он хотел сделать ради Арианы.

Именно это хотел сделать Гриндевальд.

Именно это сейчас предлагал Снейп.

Дамблдор вспомнил кратер под Дрезденом. Вспомнил холодные расчеты жертвоприношений.

Если он использует Грааль, чтобы спасти Лили Поттер, он откроет дверь, которую запер сорок лет назад. Он призовет в этот мир сущностей, для которых люди — лишь мана. И тогда Волдеморт, увидев эту силу, возжелает её еще больше. Война превратится в бойню богов, в которой погибнет не только Лили, но и её сын, и миллионы других.

Грааль не спасет их. Он поменяет одну трагедию на другую, более масштабную.

— Нет, — голос Дамблдора был тихим, но твердым, как могильная плита. — Мы не будем касаться этой силы, Северус. Никогда. Цена слишком высока. Даже ради Лили.

— Вы обрекаете её на смерть! — взвыл Снейп.

— Я пытаюсь уберечь её душу и этот мир от участи худшей, чем смерть, — ответил Дамблдор. — Мы используем Фиделиус. Мы доверимся людям, а не проклятым чудесам.

Он отвернулся, чтобы Снейп не увидел боли в его глазах. Он знал, что Фиделиус ненадежен. Он знал, что шансы малы. Но это был человеческий путь.

Но в тот момент, стоя под ледяным дождем, Дамблдор осознал еще одну страшную вещь.

Снейп знал о Граале. Пожиратели шептались о нем. Волдеморт искал пути к нему.

Его клятва молчания, данная в 1945 году, дала трещину. Тайна просочилась. И если Темный Лорд найдет способ начать Войну… Дамблдору придется нарушить свое слово. Ему придется рассказать Поттерам или даже их сыну правду. Но только когда он будет готов. Не чтобы использовать Грааль, а чтобы уничтожить его, прежде чем он уничтожит их всех.

— Встань, Северус, — сказал он устало. — Мы будем сражаться. Но по нашим правилам. Пока мы еще можем.

***

Организация по Сохранению Человечества «Халдея». 2015 год.

Всё началось с объявления о наборе добровольцев.

Рицука Фуджимару, двадцать один год. Вчерашний студент, только что закончивший учебу, он стоял на пороге взрослой жизни и, честно говоря, понятия не имел, что с ней делать. Он искал работу, искал смысл, а нашел билет в один конец в заснеженные горы Антарктиды.

Он не был великим магом. В его жилах текла лишь капля магической крови, едва достаточная, чтобы увидеть то, что скрыто от глаз обывателей. Он был «запасным вариантом», номером 48 в списке из сорока восьми кандидатов. Статистической погрешностью.

Халдея встретила его стерильной белизной коридоров и гулом сложнейших механизмов. Это место было памятником человеческому гению и высокомерию — сплав магии и технологии, созданный, чтобы смотреть в будущее.

В коридоре он встретил девушку. Она стояла у окна, глядя на бесконечную снежную бурю.

Маш Кириелайт.

Она показалась ему хрупкой, почти прозрачной, словно призрак, привязанный к этому месту. Девушка с очками и странным зверьком на плече — Фоу.

— Вы — новый кандидат? — спросила она тогда. В её голосе не было эмоций, только вежливое любопытство. — Добро пожаловать в Халдею, Сенпай.

Это слово — «Сенпай» — звучало странно. Он был здесь без году неделя, он ничего не знал, а она, прожившая здесь всю жизнь, называла его старшим. Но в тот момент Рицука почувствовал, что впервые за долгое время кто-то смотрит на него не как на строчку в резюме.

А потом была встреча с Директором.

Ольга-Мария Анимусфер. Наследница великого рода, дочь основателя. Она была воплощением аристократизма, силы и… глубоко скрытого страха. Она читала лекцию о важности миссии, о спасении человечества, о Рейшифте.

Рицука слушал. Честно старался слушать. Но перелет, разряженный воздух гор и монотонный гул приборов сделали свое дело.

Он уснул.

Прямо в первом ряду, на самом важном инструктаже в истории человечества.

— Вон! — визг Ольги-Марии разбудил его. — Уберите этого идиота с моих глаз! Отправьте его в лазарет, а потом первым же рейсом домой! Ему не место среди спасителей мира!

Это было унизительно. Его выставили за дверь, как нашкодившего школьника.

И это спасло ему жизнь.

Через час мир перевернулся. Сирены взвыли, разрывая барабанные перепонки. Земля содрогнулась.

Взрыв в командном центре. Саботаж.

Когда Рицука, шатаясь, добрался до зала управления, он увидел ад. Пламя пожирало капсулы с кандидатами — теми самыми элитными магами, которые должны были спасти мир. Они умирали, даже не успев проснуться. Система «Халдеас» — модель души Земли — окрасилась в багровый цвет. Цвет крови. Цвет конца света.

Человечество было сожжено. Будущее исчезло.

Посреди этого хаоса он нашел Маш. Она была придавлена обломками, её тело было сломано, жизнь уходила из неё.

— Оставьте меня… — шептала она. — Бегите, Сенпай…

Но он не побежал. Обычный парень, который искал работу, вдруг нашел то, ради чего стоило остаться. Он взял её за холодную, окровавленную руку.

— Я не уйду. Если это конец, мы встретим его вместе.

И тогда произошло Чудо. Система Призыва, реагируя на его волю и её отчаяние, активировалась. Маш не умерла. Она стала полу-Слугой, приняв силу павшего героя, Галахада.

Они совершили Рейшифт. Прыжок в горящий город Фуюки. В точку начала всех бед.

Там Рицука увидел смерть Ольги-Марии. Он видел, как та, что выгнала его, та, что казалась всесильной, плакала и звала на помощь, когда предатель Лев Лайонелл швырнул её в бесконечную смерть Халдеаса. Он видел, как её существование стирают.

Но Лев не ограничился уничтожением настоящего. Он отравил прошлое.

Позже, пробиваясь сквозь пылающие эпохи, Рицука узнал правду. Лев Лайонелл разбросал семена разрушения по всей истории. Он раздал Святые Граали — не священные реликвии, а искаженные магические реакторы — тем, чьи сердца были черны от отчаяния. Он дал оружие безумцам, жаждущим увидеть, как горит мир.

Именно так, в 1431 году, в охваченной войной Франции, Рицука впервые встретился с Ней.

Он узнал, что Лев вложил один из таких Граалей в руки обезумевшего от горя Жиля де Ре. И этот Грааль, откликнувшись на мольбу, полную ненависти, не воскресил святую, а создал монстра. Он породил Драконью Ведьму — Жанну Альтер. Существо, сотканное из грязи и обиды, которое существовало лишь для того, чтобы сжечь страну, предавшую её оригинал.

Рицука сражался с ней в Орлеане. Он видел её ярость, её боль и её неизбежное поражение. Он видел, как она исчезала, уверенная в том, что она — лишь плохой сон истории.

В тот момент в душе Рицуки Фуджимару что-то умерло. Мальчик, который просто хотел найти своё место в жизни, сгорел в огне Фуюки и Орлеана.

Из пепла восстал Последний Мастер.

Следующие месяцы слились в бесконечную череду битв.

Франция, Рим, Океан, Лондон, Америка, Камелот, Вавилон…

Он шел сквозь эпохи. Он видел, как горят цивилизации. Он дружил с королями и пил с пиратами. Он держал на руках умирающих богов и утешал плачущих монстров.

Его руки, которые раньше держали только учебники, научились держать оружие и использовать Командные Заклинания. Его взгляд, когда-то открытый и наивный, стал тяжелым, как свинец. Он научился принимать решения, от которых зависели миллиарды жизней. Он научился прощаться.

Он был выкован в горниле страданий. Он стал тем, кто несет на своих плечах небо, когда атланты пали.

Но он не ожесточился. Это было его главным оружием. Несмотря на всю боль, несмотря на предательства и ужас, он сохранил способность сопереживать. Он видел в Слугах не инструменты, а людей. Он понимал их боль, потому что сам был переполнен ею.

И вот, после спасения человечества, когда казалось, что можно выдохнуть, сенсоры Халдеи засекли новую, странную аномалию.

Не угроза уничтожения истории.

Не вторжение богов.

А странное, искаженное пятно на полотне реальности. «Событие», которого не должно было быть.

«Семь Поддельных Героических Духов».

Кто-то пытался переписать историю искусства и героев. Кто-то, кто ненавидел правду и любил ложь.

Рицука поднялся с кресла в командном пункте.

— Маш, — тихо сказал он. — Готовься к Рейшифту. У нас новая работа.

Он еще не знал, что идет на встречу с той, кто станет его самым сложным испытанием. С той, чья ненависть была так велика, что она создала себя сама.

Глава 1. Не ваша Жанна

— Браво, жалкая верующая дурочка, ты победила меня! — смеялась Жанна Альтер, лежа на земле и хитро посматривая в лицо победителя.

Она лежала в красивых черных доспехах, поверженная, но духом не сломленная, с лицом решительным, словно у льва. Настоящая Жанна д’Арк смотрела на нее с сочувствием, словно это не ее меч находился у горла побежденной.

Вокруг простиралась пустошь, изрезанная глубокими трещинами и воронками от взрывов яростной битвы. Обломки древних храмов и статуй были разбросаны повсюду, словно они оказались в развалинах древнего города. Небо над головой казалось искаженным, с причудливыми разрывами и всполохами света, будто эта неестественная зона парила между измерениями.

Да Винчи крепко сжимала старинную книгу, в которую запечатала остатки сломанной реликвии. Рицука опирался на меч, тяжело дыша после напряженных схваток.

Вокруг поверженной Жанны Альтер лежали тела побежденных поддельных Героических Духов, почти превратившихся в бесформенную магическую энергию после поражения. Атмосфера была пропитана тяжелым отголоском яростной битвы, но сейчас все затихло в напряженной тишине, когда богоподобные силы столкнулись в последний раз.

Прежде Жанна была обыкновенной пастушкой, пока не услышала во снах удивительные голоса. Они звали ее, они направляли ее и приводили к победам, вписав ее имя навеки в историю Франции. Она даже подумать не могла, сколько зла способна натворить ее искаженная копия. В самом жутком кошмаре ей не снилось то кровавое море с дрейфующими в нем островами из трупов и лиманами слез, страданий и горя, из которого с упоением пила, не в силах напиться, ее зловещая темная копия. Та, чьё сердце стучит под ее ножкой, закованной в блестящий доспех. Та, кого она, может быть, пожалела, не будь за ее спиной столько сотворенного зла.

— Ты знаешь свою судьбу! — со жгучей горечью выплюнула Жанна Альтер. — Сожжена на костре, словно ведьма! Предана друзьями, королем и народом Франции, за который так самоотверженно сражалась!

Ее янтарные глаза полыхали злобой, когда она смотрела прямо в лицо настоящей Жанне. Для святой девы этот взгляд был хуже любого сожжения на костре. Казалось, от одного его прикосновения идеально начищенные доспехи настоящей Жанны потемнеют, волосы поседеют, а ясные глаза изменят цвет. И она оглушительно, безумно рассмеется, готовясь вершить собственное кривое правосудие.

Ужаснувшись этому яростному пламени во взгляде своей Альтер-версии, святая Жанна невольно вздрогнула. Зловещая копия уловила ее крохотную дрожь и издала громкий, жуткий смех — точь-в-точь такой, какой настоящая Жанна представила мгновением ранее в своем воображении. Но на сей раз святая быстро взяла себя в руки.

— Я нужна этому миру, — спокойно отвечала она. — Это мой долг. Скажи мне лучше, зачем ты скопировала столько известных исторических личностей? Что ты хотела этим доказать?

— Я всего лишь хотела показать, кто из нас настоящая Жанна д’Арк! — с вызовом бросила Альтер.

— Вот как? — спросила настоящая Жанна и задумалась.

— Браво! — раздался голос Рицуки, похлопавшего в ладоши. — Браво! Созданные тобой копии Слуг превзошли оригиналов. Но разве тебе их не жаль?

Он с сочувствием смотрел на павшую Жанну Альтер, за маской Мастера скрывая искреннюю печаль о бессмысленном кровопролитии.

Жанна Альтер на секунду моргнула, бросив взгляд туда, где в недавнем бою пала лже-Брунхильда. После короткой паузы она ответила с холодной безразличностью:

— Они все равно не были идеальны. Я не смогла призвать их в надлежащей форме.

Рицука и остальные обменялись озадаченными взглядами. После изнурительной битвы все выглядели так, словно попали под стремительно мчащийся поезд и выжили лишь одним крайне загадочным чудом. Последняя схватка — уже не с подделками, а с самой Жанной Альтер — чуть не стоила Рицуке жизни. Она почти добралась до него окровавленным мечом, но была остановлена настоящей Жанной, с которой и сцепилась в ожесточенной дуэли.

Жанна Альтер с нечеловеческим мастерством сражалась сразу против нескольких Слуг Рицуки, находя в этом садистское удовольствие. Она осыпала их жестокими шутками и безумным хохотом. Теперь уже она лежала на земле, поверженная, но ее дух оставался непоколебим. С лицом, искаженным самодовольной ухмылкой, она наслаждалась своим последним триумфом.

Святая Жанна некоторое время молчала, но наконец собралась с силами и спросила:

— Кто твои родители? Где прошло твое детство?

Жанна Альтер на миг задумалась, но лишь пожала плечами:

— Какая разница? Я навсегда твой аспект, твоя темная сторона! Прими меня! — ее взгляд при этих словах вновь полыхнул убийственной яростью.

— Милая Жанна! — с сочувствием обратилась к ней Леонарда, — Ты окружила себя слугами-мужчинами, ты создала себе даже верную подругу, погибшую за тебя. Что ты знаешь о себе? Ничего.

Жанна Альтер в ответ лишь самодовольно улыбнулась.

— Ты предала свою единственную настоящую подругу, — с грустью продолжила Леонарда.

На это Жанна Альтер лишь поморщилась и опустила взгляд. Все это время ее лицо казалось совершенно бесстрастным, словно высеченным из камня — непроницаемая маска без следа эмоций или мыслей. Даже Рицука, хоть и встречался с ней прежде, теперь гадал о ее помыслах. Он никогда не мог предугадать, какой зверский ход она изберет в следующее мгновение боя. Теперь же выражение ее лица ничего ему не говорило.

Святая Жанна д’Арк смотрела на поверженную Альтер с нарастающим сожалением, пока наконец не опустила свое копье. Она сделала это с таким болезненным вздохом, будто последние силы покинули ее уставшее тело и она предвкушала скорую смерть от множества ран. Но раны эти были вовсе не телесные — от них ее защитили доспехи. Падшая Жанна никак не отреагировала на ее жест, продолжая лежать на том же месте. Она погрузилась в глубокие раздумья, глядя на свою тяжело вздымавшуюся грудь. Постепенно ее взгляд расфокусировался, но выражение сосредоточенной задумчивости не покидало ее лица.

— Я создавала их всего лишь для собственного развлечения, — наигранно рассмеялась Жанна Альтер, откинув голову. — Они были всего лишь моими игрушками.

— Твои подделки значительно превзошли настоящих Слуг, с которых были скопированы, — продолжала Леонардо мягким, но настойчивым тоном. — Ты невероятно талантлива, Жанна. Ты превзошла даже собственного создателя, Жиля Де Ре. Они были счастливы и искренне наслаждались собой и прекрасной компанией, которой ты наградила их. За это они любили тебя и заботились о тебе.

Жанна Альтер закрыла глаза, не в силах больше выносить взгляд сострадательного гения.

— Как кто-то посмел дарить любовь и заботу такой мстительной, злобной твари, как я? — с горьким недоумением вырвалось у нее.

Настоящая Жанна ответила:

— Потому, что ты вовсе не зло, которым себя мнишь.

— Верно, — согласно кивнула Да Винчи. — Халдея не нашла ни единой реальности, где Жанна д’Арк была бы злодейкой. И как настоящая Жанна не злодейка, так и ты не сможешь ею стать.

— О чем ты говоришь? — угрюмо бросила Альтер, не открывая глаз.

— Прими свою жажду мести, Жанна, — убеждала Леонарда. — Полностью героической или злодейской душой тебе не быть никогда. Твое место — стать настоящим воплощением антигероя.

В этот момент на лице поверженной Жанны Альтер впервые промелькнула тень настоящего страха.

— Если я стану Слугой, и вы призовете меня… — она ненадолго замолчала, борясь с сомнениями.

На секунду она задумалась.

— Почему меня не создал кто-то другой? — с разочарованием произнесла она. — Так унизительно — быть всего лишь чьим-то неудавшимся клоном и никогда не стать настоящей Героической Душой…

Бросив взгляд на настоящую Жанну, Альтер вскрикнула со страстной горечью:

— Я так хотела быть похожей на тебя! Ничтожество рядом с тобой, даже на тень твою не похожа! Я ненавижу за это тебя и себя и всегда буду ненавидеть! Ненавижу весь мир за то, как они предали нас! Сколько жизней не спасу… моя ненависть останется навеки со мной! Я всегда буду мстить! Месть — единственное, ради чего я живу!

Святая Жанна шагнула ближе и опустилась на колени рядом с Альтер. Ее взгляд был полон сострадания.

— Моя бедная, заблудшая сестра, — произнесла она мягко и положила руку на плечо Альтер. — Я знаю твою боль, твою ненависть. Но это не путь. Позволь мне поделиться с тобой истинным светом.

Да Винчи подошла и также коснулась плеча поверженной:

— Жанна, ты была создана в гневе и ненависти, но твоя душа не отмечена безвозвратным злом. Дай нам возможность помочь тебе найти новый смысл.

Рицука встал перед ней на колени.

— Жанна, я вижу, как твоя душа взывает к искуплению. Обещаю, что буду для тебя добрым и заботливым Мастером, если ты решишь присоединиться ко мне. Ты больше не будешь одинока.

Слезы наконец-то побежали из глаз Жанны Альтер. Она посмотрела на Рицуку:

— Рицука, — позвала Жанна Альтер.

— Да, Жанна? — откликнулся тот.

— Я чувствую, как мое будущее я образует связь с тобой и готовится принять тебя своим мастером. Наверное, мое будущее я забудет, как прежде воплощалось в виде поддельного героического духа. Позаботься обо мне, прошу! Но я так хочу, чтобы в моей памяти осталось хоть что-то хорошее… Рицука, обещай мне, что ты возьмешь ответственность за мое будущее воплощение!

Закончив просьбу, Альтер вздрогнула и застыла. Через секунду ее фигура рассеялась, превратившись в поток сияющих частиц света, исчезнувших в воздухе.

Настоящая Жанна подняла глаза к небесам и произнесла молитву за упокой души своей темной сестры.

***

Рицука сидел в уютной комнате отдыха Халдеи, потягивая ароматный кофе из чашки с отпечатанными на ней портретами героев одного старого фильма. Что-то про волшебников, но Рицука не вдавался в подробности. На низком столике перед ним лежали несколько томиков самых разных книг с засаленными корочками, словно они не раз перечитывались.

Маш Кириелайт, присев рядом на диван, изучала отчеты о недавней операции по борьбе с поддельными Слугами Жанны Альтер. Она также держала в руках чашку, но уже с эмблемой Хроник Нарнии.

— Какой сложный случай, — задумчиво протянула она после минутного молчания и сделала маленький глоток.

— Случай сложный, — согласился Рицука, откидываясь на диванные подушки и отставляя свою чашку. На мгновение его взгляд задержался на книжице о магических существах, существующих на страницах одного фэнтезийного мира. Кажется, Маш мечтала побывать там.

— Поэтому теперь у нас есть ходячая совокупность из вопиющего комплекса неполноценности, талантов и неиссякаемой энергии. — продолжила размышлять Маш.

— То есть, ходячая катастрофа? — усмехнулся Рицука.

— Смотря для кого, — Маш ответила ему теплой улыбкой.

По всему комплексу Халдеи разнесся тревожный сигнал. Улыбка с лица Рицуки исчезла мгновенно.

***

Рицука быстрым шагом вошел в отделенную от остальных помещений Халдеи комнату, заставленную мониторами и сложными приборами. Окна были задернуты темными шторами. На стенах висели карты мира и схемы разного рода. В воздухе чувствовался слабый запах магии и озона.

— Что случилось? — спросил он, окинув взглядом трех специалистов в белых халатах, сосредоточенно следивших за данными на экранах.

— Суперкомпьютер фиксирует появление новой сингулярности, — ответил старший из них, не отрывая взгляда от монитора. — После 2 июня 1998 года на Земле не обнаружено никаких жизненных форм. Глобальная катастрофа.

— Причины сингулярности?

— Согласно данным, некто получил доступ к Святому Граалю, мастер Рицука. Предположительная геолокация установлена — это удаленная, малонаселенная территория Англии в Северной Шотландии.

Рицука взглянул на огромный монитор. Он увидел руины старинного, но совершенно обычного средневекового замка. Ничего примечательного, ровно настолько, что люди никогда рядом с ними не делают фотографий.

Рицука нахмурился. Некоторые магические объекты на стеллажах вздрогнули и зашевелились, словно почуяв его беспокойство.

— Вы установили личность человека, получившего контроль над Граалем?

— Нет, — покачал головой специалист. — Мы имеем дело с прежде неизвестной исторической личностью. Ни в одной параллельной реальности, просмотренной Халдеей, не обнаружено ни единого упоминания о ней.

— Вы не находите, — медленно произнес Рицука, — что у этой личности в руках слишком много могущества, чтобы оставаться в тени во всех прочих реальностях?

— Мы сделали такой же вывод, мастер. Предполагаем, что исследуемый мир похож на ящик с двойным дном. Нам видна лишь внешняя его часть, а истинная причина кризиса скрыта внутри, куда мы не можем проникнуть напрямую.

Рицука кивнул. На стеллаже рядом едва слышно зашевелились старинные фолианты, чьи обложки украшали красивые подписи и гербы.

— Рекомендуем отправить туда кого-то из Слуг на разведку, — продолжал специалист.

— Это слишком рискованно, — после паузы ответил Рицука. — Отправив туда Слугу, я рискую сам стать первопричиной катастрофы. И почему только Слугу? Я не могу отправиться вместе с ним?

— Боюсь, что тогда ваше присутствие в том мире сделает вас частью его истории, мастер Рицука. А значит, вы станете одной из причин возникновения сингулярности, не сможете наблюдать ее развитие со стороны. Халдея не должна оказывать излишнее влияние на наблюдаемые миры.

Рицука кивнул. Это имело смысл.

— А если бы только моё присутствие стало причиной, то так Халдея создавала бы больше проблем, чем их решала, — произнес он. — Не я ли предотвратил возникновение сингулярностей раньше?

— Безусловно, Мастер. Но на этот раз обстановка особенно непредсказуема. Разведывательный рейд Слуги даст нам ключевую информацию, которую мы упустили при анализе. Это будет более надежный способ.

— Понял, — наконец согласился Рицука. — Кого вы рекомендуете отправить?

***

В огромном круглом зале в центре Халдеи находилось странное устройство — гигантские кольца, опутанные проводами и кабелями. Снаружи на них были нанесены сложные руны и магические знаки. Рицука стоял перед этой машиной времени, задумчиво всматриваясь вдаль.

Множество техников и ученых сновали вокруг, настраивая приборы и запуская системы. Яркие лампы освещали весь зал, готовясь к мощному энергетическому выбросу. С минуты на минуту это устройство оживет, механизмы придут в действие и вновь сделают реальной фантастику. Но Рицуке было не до того: его целиком поглотили размышления о тяжёлом выборе.

— Кого же вы отправите в прошлое, мастер Рицука? — обратилась к нему Леонардо.

«Кого?» — эхом отозвалось у Рицуки в голове. Да, этот выбор далеко не прост…

— Дата установлена! — раздался крик сверху.

— Фиксирую установку даты! 30 июля 1994 года! — отозвались другие техники.

Кого ты отправишь, Рицука?

Кого отправить? Кто справится лучше других Слуг? Кому он доверил бы собственную жизнь в столь опасной операции? Мысли роились в его голове.

— Установку даты подтверждаю, — произнес он механически, — дата установлена верно!

Кто справится лучше остальных Слуг?

— Локация установлена!

Локация… Рицука бросил взгляд на небольшой монитор, где отображались координаты.

Кому бы ты доверил собственную жизнь?

— Фиксирую установку локации! Великобритания, Лондон, Чаринг-Кросс-Роуд!

В груди Рицуки что-то сжалось. Эти координаты вели прямо к… Не может быть! Он сфокусировался, вглядываясь в монитор. Нет, это был обычный ничем не примечательный паб.

— Выбирайте, мастер, кого вы хотите отправить, — сказала Леонарда.

— Мастер Рицука, отправьте меня! — тут же запрыгал перед ним Астольфо. — Вы можете на меня положиться! Я никогда вас не подведу!

Рицука глубоко вздохнул. Он прекрасно знал способности и характер Астольфо, но…

— Нет, Астольфо, — покачал он головой.

— Что? — с недоумением переспросил тот.

— Внешний темпоральный контур приведен в готовность. — раздался очередной оклик сверху.

— Я верю, что ты прекрасный рыцарь и на многое способен, — мягко начал Рицука. — Я верю, что ты ни за что меня не подведешь.

Астольфо просиял от этих слов похвалы.

— Но почему же тогда, мастер Рицука? Почему вы отказываетесь отправить меня, зная все это?

— Астольфо, если я отправлю тебя, я сразу же раскрою все карты противнику, — серьезно ответил Рицука. — Кем бы он ни был, это будет очень опрометчивый шаг с моей стороны. Прости, но я должен поставить на темную лошадку.

— На кого? — с искренним недоумением спросил Астольфо.

— Открытие темпорального коридора через пять секунд… — раздались очередные выкрики.

Рицука глубоко вздохнул.

— На ту, кто хочет стать героем, но может лишь мстить.

Полные сомнений глаза Астольфо встретились с его взглядом.

— Но ей ты свою жизнь не доверишь, мастер Рицука?

***

30 июля 1994 года. На тихой улочке Лондона под названием Чаринг-Кросс-Роуд, между двумя музыкальными лавками, в одном из зданий с невзрачной вывеской таился «Дырявый Котел» — одно из самых известных магических мест города.

Прямо у дверей паба внезапно возникла фигура в черных доспехах. Это была Жанна Альтер, всего лишь секунду назад перенесенная сюда из XXI века. Ее янтарные глаза быстро осматривали улицу, выискивая новых потенциальных жертв. Умом она уже готовилась продолжить свой смертоносный поход.

Жанна самодовольно ухмыльнулась, втягивая носом пропитанный городскими запахами воздух тихой лондонской улочки. Ее взгляд изучал редких прохожих, по странному стечению обстоятельств забредших в этот уголок.

Она прикрыла глаза и сосредоточилась, различая лишь внутренние ощущения. Где-то здесь, совсем рядом, обитало невероятное множество магов! Жанна Альтер чувствовала их присутствие как иголка ощущает притяжение мощного магнита. Она едва сдержала смешок восторга и повернулась к неприметному зданию.

Старинная деревянная вывеска над входом гласила: «Дырявый Котел». Словно невесомая тень, Альтер скользнула внутрь через тяжелые двери. В наполненном клубами дыма зале сидели две-три дюжины самых разношерстных посетителей. То, что больше всего поразило Альтер, были их причудливые наряды: мантии и балахоны самых невероятных цветов и фасонов.

Словно удивительно легкая тень, Жанна Альтер перетекла в двери диковинного паба. Там как раз сидела пара десятков разномастных посетителей. Что больше всего удивило Жанну, так это их наряды в виде различных — порой очень цветастых и пёстрых — мантий. Скривив от неожиданности губы, Жанна на секунду застыла в дверях паба, проверяя свои ощущения. Но через секунду восторг от близости магической силы вновь охватил ее.

— До чего же милый маскарад! — усмехнулась она и устремилась к барной стойке.

Заняв высокий табурет у стойки, Жанна краем глаза заметила лежавшую здесь газету и тут же ловко схватила ее руками — «Ежедневный Пророк».

«Несмотря на все усилия Министерства, опасный арестант Сириус Блэк сбежал из-под стражи, организованной в Хогвартсе его бдительными преподавателями!» — так и вопил заголовок номера.

Альтер внимательно вгляделась в движущуюся фотографию беглеца — измождённого мужчину с впалыми серыми глазами и спутанными черными волосами, в которых уже пробивалась седина. На фотографии он имел жалкий, побитый жизнью вид.

Оценив его облик кратким взглядом, Жанна Альтер с абсолютным безразличием перевернула страницу. Что бы этот Сириус ни натворил, он явно не человек, который может добраться до Святого Грааля и загадать фатальные для мира желания.

— Можете забрать газету, если хотите, молодая леди! — обратился к ней бармен. — Она уже с прошлого месяца тут лежит. Никто больше ее не читает.

Жанна оглянулась на него и смерила таким взглядом, что любому захотелось бы провалиться сквозь землю, лишь бы не смотреть в эти жестокие янтарные глаза. Но бармен оказался не таков и с добродушной улыбкой сказал:

— Эх, молодость! Да вы, я вижу, здесь совсем новенькая? Позвольте мне помочь, молодая леди.

Он быстро закончил с очередным клиентом, взял в руки бокал и принялся что-то торопливо в него наливать. Явно решив угостить незнакомку коктейлем.

— Угощаю прекрасную леди за счет заведения! — улыбнулся бармен, совершенно игнорируя недоверие и растерянность, написанные на лице Жанны.

— С той стороны бара вы увидите кирпичную стену, — продолжил бармен, не дожидаясь реакции Жанны Альтер. — Несколько раз стукните палочкой по отмеченным кирпичам, и пройдете в Косой Переулок.

Он выжидающе посмотрел на Жанну.

— Есть у вас волшебная палочка? Если нет, я сам вас провожу. Там вы сможете купить одежду, принадлежности для быта, даже питомцев приобрести. А в кафе у Флориана Фортескью угоститесь лучшим в мире мороженым! — бармен причмокнул губами и потер круглый живот от удовольствия.

Жанна внимательно слушала его, не упуская ни малейшего движения рук, пока он протягивал ей бокал с коктейлем.

— В Банке Гринготтс у гоблинов можно попросить ссуду, если совсем нет денег. А у Мадам Малкин купите себе красивое новое платье… — он осмотрел ее черные доспехи, выглядевшие обгоревшими. — Ну или что-то более подходящее. А у старины Тома сможете переночевать!

Закончив смешивать напиток, бармен ловко насадил дольку лимона на края бокала и, помешав его соломинкой, поставил перед Альтер.

Та взяла бокал и смерила бармена оценивающим взглядом.

— У вас есть еще какие-то вопросы, дорогая? — спросил он, продолжая доброжелательно улыбаться.

Сделав глоток из бокала и с улыбкой прищурившись, Жанна кивнула.

— Расскажите мне… о самом темном маге последних десятилетий.

— О, так вы француженка? У вас характерное произношение, — заметил бармен.

Жанна с силой сжала стеклянный бокал, так что под ее пальцами стали расходиться тончайшие трещинки. Но вида она не подала.

— О, oui, — удивительно спокойно согласилась она, не глядя на случившееся с бокалом.

— Скажите, леди… как вас зовут?.. Почему вы так нервничаете? — обеспокоенно спросил бармен. — Лучше присядьте за столик и отдохните.

Жанна уставилась на него пристальным, тяжелым взглядом.

— Это не будет стоить вам ни единого кната, обещаю! — тут же заверил бармен с улыбкой. — Дождитесь закрытия заведения, и я расскажу вам о последнем Темном маге современности. Поделюсь тем, что знаю сам.

Заинтересованно кивнув, Жанна Альтер отошла и заняла свободное место за столиком в зале.

Глава 2. Кошмар на улице Тисов

Гарри проснулся от ночного кошмара. В последние время они особенно участились. Ему во снах являлись образы незнакомых мест и людей, а после некоторых явственно болел шрам. Один из таких снов закончился смертью какого-то магловского сторожа, охранявшего особняк. Он только зашел в одну из комнат, подозревая, что в особняк залезли пронырливые детки, и подслушал разговор взрослых мужчин, одного из которых не видел. Гарри отчетливо видел во сне, как к маглу развернули массивное кресло. Каждый раз, пытаясь вспомнить, видел ли он что-нибудь в глубине кресла, шрам Гарри раздирала пронзительная боль. Но не это пугало Гарри больше всего. Больше всего его пугало, что шрам раньше никогда не болел. Или…

Гарри вспомнил, как три года назад встретился взглядом с профессором Снейпом. Тогда он испытал схожее ощущение в шраме. Тогда он еще не знал, что на самом деле она возникла из-за Квиррелла, скрывавшего под своим тюрбаном лицо Волдеморта. Но та боль, которую он чувствовал теперь, не шла с ней ни в какое сравнение.

Поразмыслив, как ему поступить, Гарри написал письмо крестному. Сириус Блэк — самый близкий и родной для него человек на всей планете, единственный родственник. Он обязательно прочитает письмо и подскажет. Гарри писал письмо крестному с надеждой, предвкушая даже не то, что Сириус расскажет, почему может болеть его шрам, нет. Он писал письмо, ожидая получить в ответ хотя бы парочку строк, которые согреют его и помогут одолеть страх.

Вспоминая своих школьных друзей, Гарри думал, что умница Гермиона посоветовала бы написать Дамблдору, пока она покопается в справочнике. Но, едва попытавшись вообразить себе такое письмо, Гарри моментально увял. Как такое письмо может выглядеть и как воспримет его мудрый директор? Здравствуйте, профессор Дамблдор, у меня заболел шрам? Нет, написать Сириусу — самый лучший вариант. Незачем тревожить профессора Дамблдора, у него и без болей в шрамах учеников забот хватает.

Отправив письмо Сириусу с очередной тропической птицей, которых он присылал в последнее время вместо сов, Гарри на секунду лег на кровать. Сна не было ни в одном глазу, поэтому он встал и не спеша начал готовиться к завтраку.

***

В этот день, после скромного завтрака, состоящего из презираемой дядей Верноном «кроличьей еды», но абсолютно спокойно воспринятого Гарри, накануне получившего от друзей четыре торта ко дню рождения, случилось немыслимое: в дверь Дурслей позвонил почтальон.

Дядя Вернон, изучив вопрос, поднятый почтальоном на повестку дня, пришел в состояние, близкое к бешенству. Зная его нрав, глядя на сплошь заклеенный почтовыми марками конверт, кроме одного квадратного дюйма, с ювелирно выведенным на нем крохотным адресом Дурслей, и узнав содержание письма, Гарри отчетливо ощутил, на какой тонкий лед он только что встал. Опасаясь нечаянно испортить настроение дяди, Гарри как никогда аккуратно выбирал выражения в разговоре. Но продолжалось это ровно до одного момента, когда дядя Вернон, не выбиравший выражений, назвал миссис Уизли толстухой. Мягко намекнув, что он прямо сейчас пишет письмо Сириусу, Гарри осадил пылкого дядю и даже получил его согласие на посещение Чемпионата Мира по Квиддичу. Если бы только он мог предугадать, какие события произойдут после этого!

***

Роковым вечером следующего дня Гарри вместе с Дурслями ожидали семейство Уизли в гостиной. Договор был назначен на пять часов вечера. Но вот уже пошел шестой час, а Уизли все нет и нет. Гарри уже было забеспокоился за друзей, как случилось то, о чем мог догадаться только он. Уизли не ездили на автомобиле, а припарковаться придумали под электрокамином в гостиной у Дурслей.

— Летучий порох. — подумал Гарри.

— БАБАХ! — сказал дымоход, прежде чем из него, молодецки взмахнув шнуром, вылетел электрокамин и вышли друзья.

Гарри смотрел на них бесконечно счастливый. Для него не существовало никакого погрома в гостиной и хмурых от беспорядка Дурслей. Он просто наслаждался моментом. Лишь когда пришла пора уходить, когда мистер Уизли зажег огонь в разрушенном камине, а Гарри с ними попрощался, напоследок увидев, как Дадли пал жертвой обжорства, Гарри понял, что что-то не так.

За выскобленным деревянным столом сидели четверо рыжих ребят, а с ними незнакомая девочка. Выйдя из камина, Гарри поправил очки, пытаясь прогнать пелену дыма. В полумраке гостиной он разглядел незнакомку. Её белые, словно снег, волосы резко контрастировали с темным, почти черным, платьем. Но больше всего Гарри поразили её глаза — янтарные, пронзительные, словно видящие его насквозь.

В тот момент, когда их взгляды встретились, Гарри почувствовал резкий укол страха, словно тонкая ледяная игла пронзила его сердце. Мгновение — и перед его глазами вспыхнуло видение, от которого кровь стыла в жилах. Огненное небо, затянутое багровыми облаками, отбрасывало зловещие тени на поле брани. Сломанные копья торчали из тел павших воинов, искореженный металл доспехов валялся повсюду, словно сброшенная змеиная кожа. По полю метались тени, а в воздухе свистели стрелы и… что-то еще. Что-то, от чего у Гарри перехватило дыхание и желудок сжался в тугой комок.

И посреди этого хаоса стояла она. Белые волосы развивались на ветру, а на голове блестел изломанный венец из тёмного металла. Янтарные глаза, горящие холодным, бесчеловечным пламенем, смотрели прямо на Гарри. Тёмная кираса защищала её грудь, латный наплечник с острыми краями — плечо. На ногах — тканевые чулки и высокие сапожки со стальными подошвами. На шее — несколько рядов цепей. В руке она держала длинное копье со знаменем, на котором был изображен знак, похожий на искаженный крест. Рваный, обожженный плащ багрового цвета развивался за её спиной.

Видение исчезло так же быстро, как и появилось, оставив после себя неприятный холодок, смятение и… странное любопытство. Гарри невольно отступил на шаг, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось в груди. Девочка наблюдала за ним с легким прищуром, её лицо оставалось совершенно непроницаемым. Когда Гарри отшатнулся, она только слегка пожала плечами и отвела взгляд.

— О, Гарри! У нас кроме тебя есть ещё гости, — бодро произнёс Рон, прерывая неловкое молчание, — Это девочка из Франции, её зовут Жанной.

— Je ne comprends pas [Я не понимаю], — тихо произнесла Жанна, её голос оказался неожиданно высоким и мелодичным. Она с вызовом взглянула на Рона.

— А, да, — немного смутившись, пробормотал Рон, — она ещё не очень хорошо говорит по-английски.

Глава 3. Чемпионат

Сколько мистер Уизли на близнецов не ругался, а эти двое озорников всё равно не расстались со своими замыслами и только сильнее в них утвердились. Но Гарри это сейчас не заботило, важнее всего для него было другое: он дома, в волшебном мире с друзьями. Даже новая девочка Жанна, вызвавшая у него странное чувство поначалу, быстро перестала его настораживать. Ну и что, что у человека волосы и глаза такие необычные? Больно много он встречал юных волшебниц родом из Франции!

— А, кстати, откуда ты? — поинтересовался у нее Гарри за ужином.

На мгновение с ее лица сползла самодовольная ухмылка, сильно напоминавшая Гарри Драко Малфоя. Не знай он, что она француженка, принял бы, возможно, за его сестру. Взгляд Гарри скользнул по ее растрепанным волосам, и передумал — Малфой всегда ходил с идеально прилизанными волосами и не допустил бы на голове такого беспорядка. Секунду посмотрев на Гарри глубоким взглядом своих янтарных глаз, Жанна спросила:

— Que dites-vous?

В разговор моментально включился один из старших братьев Рона Билл.

— Гарри, она не понимает, о чем ты говоришь.

— Можешь спросить у нее, откуда она?

— Из Франции, конечно, — ответил Билл.

— А точнее? Из какого города или провинции?

Билл обменялся с Жанной парой слов, после чего перевел ее ответ:

— Из Арка. Жанна из Арка.

— Ого, так к нашему столу сама Орлеанская Дева пожаловала! — пошутил Фред, — Великая Жанна д’Арк почтила своим присутствием скромных Уизли!

На секунду Гарри почудилось, словно Жанна поняла каждое слово, сказанное Фредом, посмотрела на него взглядом, от которого, словно мороженое, растаял бы даже самый прочный металл. Но стоило Гарри моргнуть, и он услышал ее звонкий раскатистый смех. Она уловила суть шутки и весело рассмеялась. Надо же, какая ерунда. Обыкновенное совпадение. Ну, что, разве во французском Арке не живет в наши дни ни одной Жанны? Пока близнецы дурачились, выплясывая вокруг Жанны и притворяясь то ее верными воинами, то друзьями, то королем, то Жилем Де Ре, Гарри поймал себя на мысли, что все ночные кошмары последних дней не доведут его до добра. Расслабившись, он отпустил свои тревоги, и все свои мысли посвятил беседе и ужину. Он с друзьями, он в безопасности, а в их окружении незачем ему беспокоиться по пустякам.

— А время-то! — неожиданно воскликнула миссис Уизли, — Всем давно пора быть в постели…

***

Гарри показалось, что только он коснулся головой подушки, как его разбудила миссис Уизли. Прекрасная ночь без сновидений. Гораздо лучше так, чем с очередной порцией ужасов.

На заре процессия, возглавляемая мистером Уизли вместе с Гарри, Гермионой и Жанной выдвинулась к порталу на Стотсхед Хилл.

— Как-то я упустил… — поинтересовался Гарри у Рона, — Ведь мистер Уизли говорил, что ему дали билеты на чемпионат за услугу. Где Жанна свой билет получила?

— Нелепая случайность, — хмыкнул Рон, — Один билет к другому приклеился, а никто не заметил, пока папа их пересчитывать не начал.

— Вот так просто? — удивился Гарри.

— Вот я и говорю — нелепая случайность. Папа попробовал позвать на чемпионат маму, так она ни в какую не соглашалась. Говорит — не любит она шум, да и дома дел по горло, и сама настояла на том, чтобы Жанну с нами отправить. Вот же нам повезло, а?

— Действительно, повезло, — ответил Гарри, размышляя о незаметно прилипших друг к другу билетах.

Лишь собравшись всем вместе на вершине холма, на крошечном пятачке вместе с двумя Диггори, Гарри неожиданно для себя увидел почти вплотную лицо Жанны — внимательное, сосредоточенное и решительно непроницаемое. При всем желании он не смог бы понять, думает ли она о том, чтобы прикоснуться к порталу в виде старого башмака, или о том, чтобы взять кого-то поблизости за руку. В момент, когда ноги всей группы оторвались от земли и их понесло куда-то далеко-далеко, Гарри заметил, как изменились лица у всех, кто путешествовал порталом впервые. Только лицо Жанны не изменилось. Оно сохранило свое выражение и в момент приземления. Вопреки ожиданиям взрослых и реальности, настигшей ребят, Жанна приземлилась на обе ноги, а не упала как попало на поляне возле точки приземления, словно раньше уже путешествовала порталом куда-то. Жаль, без образованного Билла ничего у нее он не спросит. Мысли о ее необъяснимом спокойствии, похоже, занимали только его одного, а потому, поднявшись на ноги группа продолжила путь к палаточному лагерю вблизи стадиона. В этом палаточном городке они встретили множество лиц знакомых и чуждых, похожих и разных. Здесь же Гарри впервые увидел иностранных студентов.

— Как, по-твоему, кто это? — спросил он, — Они явно не из Хогвартса.

— Судя по всему, из какой-то иностранной школы, — предположил Рон. — Я знаю, такие есть, но никогда никого оттуда не встречал. Билл переписывался с одним из Бразилии… лет сто назад… Даже хотел ехать туда по об­мену, но у родителей не было такой возможности, и Билл написал, что не может приехать. Бразильский друг очень обиделся и прислал ему шляпу с заклятием — у Билли от нее уши свернулись.

— Но как же Жанна? Она-то где учится?

— Поди спроси у нее сам, где она учится. Все, что нам пока удалось из нее вытянуть — Жанна переходит учиться в нашу школу.

— Ты не находишь странным — идти учиться в иностранную школу, где будут преподавать на языке, которым ты не владеешь?

— Ее, похоже, такие вопросы не занимают, — пожал плечами Рон. — Наверное, на каком-то уровне все у нее схвачено. Может, переводчика к ней наконец-то приставят, или заклятие какое наложат.

Гарри пожал плечами в ответ. Уж если друг-волшебник, который всем этим дышит и живет всю свою жизнь, чего-то не знает, что может знать он?

— Где же вы её нашли?

— Мама с папой поехали в Косой Переулок, когда готовились гостей принимать, и с ней вернулись. Не смогли пройти мимо одинокой девочки и пригласили её пожить у нас.

— Что она делала одна в Косом Переулке?

— К школе закупалась. Она наша с тобой однокурсница, Гарри.

— Интересно, на какой факультет она попадет?

В ответ Рон лишь пожал плечами.

***

Скучать ребятам днём не пришлось — они помогали мистеру Уизли обустроить их место в палаточном городке, общались с новыми и старыми знакомыми, гуляли, разговаривали, веселились. Гарри даже как-то проворонил момент, когда Фред и Джордж сделали свою спортивную ставку на чемпионат.

— … Ирландия победит, но снитч поймает Крам, — заявил Фред.

Вряд ли Гарри потом вспомнил бы об этой ставке близнецов, вряд ли бы потом о ней думали Гермиона и Рон. Только Жанна внимательно смотрела на лицо Людо Бэгмена своим пронзительным взглядом, и молча слушала. От всей этой картины Гарри и Рона могло бы пробрать до костей, но они в тот момент не думали о новой знакомой, с кем даже поговорить не могли нормально. А Жанна, тем временем, казалась затаившимся хищником. Никто не мог сказать, о чем она думает, а она всё время молчала и много слушала, словно сидела в засаде и терпеливо выжидала своего часа.

***

Вечером палаточный городок особенно оживился, и, если днём маги старательно притворялись маглами, теперь всюду ключом била магия. На каждом шагу трансгрессировали торговцы, народ сгущался. Под покровом темноты прозвучал гонг.

— Пора идти! — сказал мистер Уизли.

Колоссальные размеры стадиона, способного вместить десяток кафедральных соборов, впечатлили не только Гарри. В их группе не было никого, кто остался бы без впечатлений. Даже Жанна в изумлении крутила головой, желая разглядеть огромное сооружение, пока мистер Уизли рассказывал о том, как пятьсот высококлассных магов целый год его возводили и покрывали защитными чарами. Впечатленный этим стадионом, словно новым Чудом Света сродни Египетских Пирамид, Гарри даже ощутил невольно на коже легкий холодок. Сто тысяч мест! Им достались места одни из лучших — в министерской ложе. Следующие полчаса люди приходили в их ложу, одни важнее других. Впрочем, наиважнейшими людьми выглядели даже не самые высокопоставленные работники министерства, и не сам министр магии Корнелиус Фадж. Так вели себя Малфои, разместившиеся позади мест, занятых Уизли и их гостями. Важность их была настолько велика, что даже Жанна не выдержала, и улыбнулась их чрезмерной чванливости, чем привлекла к себе внимание.

Завидев ее реакцию, Драко возмутился.

— Ты еще кто такая?

Она немедля поднялась со своего места, вытянула перед собой правую руку, и начала что-то говорить по-французски. Говорила она это глубоким красивым голосом. Драко не поспешил целовать ее руку, но настроение его изменилось.

— Осторожнее, Драко! — предупредил сына Малфой-старший. — У некоторых француженок могут быть в родстве вейлы. Покоришься такой, и навсегда забудешь своё имя! — обратившись к Жанне, он поинтересовался. — Так как же зовут это прекрасное создание, с которым мой сын имеет честь познакомиться?

Та секунду на него посмотрела, словно на грязь, об которую боялась запачкаться, гаденько ухмыльнулась, и ответила:

— Жанна из Арка.

Малфой-старший попытался смерить юную француженку взглядом в ответ, но его попытка сделать это обернулась игрой в гляделки, в которой он проиграл. Янтарные глаза Жанны были подобны глазам голодного хищника, и только что затаившееся чудовище отыскало себе жертву. Выяснять прямо сейчас, с кем или чем таким зловещим он имеет дело, Малфой-старший не захотел, и поспешил занять места.

В этот момент Рон и Гарри невольно задумались о ее школьном будущем.

— Тяжко ей будет, если Шляпа распределит ее на Слизерин, — прошептал другу Рон. — За это Малфой ее живьем закопает.

— Может, лучше если она к нам попадет? — спросил Гарри.

— Может, да. Лучше так.

***

Матч прошел, оставив море ярких впечатлений у ребят и взрослых. Радовались и праздновали все. Особенно Фред и Джордж, ведь их прогноз на игру сбылся, а значит, они теперь претендовали на золотое вознаграждение.

По дороге к палатке Гарри поравнялся с Жанной. Она шла, слегка откинув голову, и смотрела куда-то в ночное небо. Её белые волосы казались почти светящимися в темноте. Гарри невольно залюбовался ею.

— Так ты понимаешь английский? — спросил он, немного смущаясь. — Я видел, как с тобой заговорил Малфой, и…

Жанна медленно перевела взгляд на Гарри. Её янтарные глаза блеснули в темноте.

— Немного, — ответила она, её голос был звонким, с металлическими нотками, словно звон лезвия. — Достаточно, чтобы понять, когда меня оскорбляют.

Гарри почувствовал, как краска приливает к его лицу.

— Я не… Я просто хотел сказать, что если хочешь, можешь разговаривать с нами чаще. Так быстрее язык выучишь, — пробормотал он.

Жанна на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла их снова, в них плясали весёлые огоньки. На её лице появилась лёгкая, почти незаметная улыбка.

— Merci [Спасибо], — ответила она с игривой интонацией. — Но я предпочитаю наблюдать. И слушать. Так гораздо интереснее.

Она снова отвернулась и устремила взгляд в небо. Гарри посмотрел туда же. Над ними раскинулось бескрайнее звёздное небо.

— Красиво, — прошептал он.

— Хм, — Жанна издала короткий, немного презрительный звук. — Я видела и получше.

Она замолчала. Гарри не знал, что сказать. Он чувствовал её взгляд на себе, но не осмеливался повернуться. В воздухе повисло напряжение.

— Спокойной ночи, ‘Арри, — наконец произнесла Жанна, её голос снова стал холодным и отстранённым. В нём появились металлические нотки.

— Спокойной ночи, Жанна, — ответил он и, смутившись, поспешил к своей палатке.

Глава 4. Под знаком Черной Метки

Гарри перед сном воображал, что летает как Крам, что выходит на стадион и по округе раскатывается голос Людо Бэгмена:

— И вот на поле… По-о-оттер!

То ли он замечтался, то ли его воображение сплелось с настоящими снами. Из плена грёз его вырвал неожиданный крик мистера Уизли:

— Вставайте! Рон, Гарри, подъем, скорее!

Довольно быстро ребята осознали перемену обстановки. Всё веселье и вся радость соревнований утихли, а им на замену пришли крики отчаяния и ужаса. Вокруг бегали люди, выискивая укрытия. В воздухе расплылась тягучей массой и зависла тревога. Происходило что-то ужасное.

Покинув палатку, Рон и Гарри огляделись. Среди общей паники они впервые в своей жизни увидели настоящих Пожирателей Смерти. Пьяные Пожиратели издевались над семьёй мистера Робертса — магловского управляющего лагерем — и от души веселились.

— Это безумие… Это настоящее безумие! — причитал Рон.

Из палатки мальчишек вышли братья Рона и мистер Уизли, из женской выбежали Джинни, Гермиона и Жанна. Последняя хищно воззрилась на Пожирателей, едва их заметив. Выглядело это так, словно неведомый зверь нашёл себе ещё несколько жертв, и Пожиратели Смерти представлялись ей не больше, чем прыткой добычей.

— Мы поможем министерским дежурным! — крикнул мистер Уизли, — Вы все — давайте в лес и держитесь вместе. Я приду за вами, как только мы с этим разберемся.

Взяв с собой Билла, Перси и Чарли, мистер Уизли бросился к наступающей колонне Пожирателей.

— Давайте! — Фред схватил за руку Джинни и потащил ее в лес.

Гарри, Рон, Гермиона и Джордж кинулись за ними. Немного помедлив за ними побежала и Жанна: секунду ещё она стояла на месте, глядя на наступающих Пожирателей, но от новых знакомых решила не отставать. Добежав до деревьев, они оглянулись.

Разноцветные фонарики, освещавшие путь к стадиону, погасли; между деревьев ходили темные силуэты; где-то плакали дети; тревожные восклицания и панические голоса эхом отдавались в холодном ночном воздухе.

Гарри чувствовал, как его толкают со всех сто­рон люди, чьих лиц он даже не мог различить. Тут он услышал, как Рон охнул от боли.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила Гермиона, останавливаясь так резко, что Гарри налетел на неё. — Рон, где ты там? Ох, глупость какая.

Она зажгла волшебную палочку и направила узкий луч света через дорогу — Рон лежал, растянувшись на земле.

— Споткнулся о корень, — сердито пробурчал он, вновь поднимаясь на ноги.

— Ну, с ногами такого размера это не мудрено, — произнес голос сзади, манерно растягивая слова.

Малфой стоял в двух шагах от них, прислонясь к дереву с абсолютно безмятежным видом. Скрестив руки на груди, он наблюдал за событиями в лагере сквозь прогалину в деревьях.

Рон отреагировал на неожиданную встречу с Малфоем бурно. Малфой реакции не оценил и посоветовал Рону выбирать выражения.

— Не лучше ли вам убраться отсюда? Тебе ведь не понравится, если ее заметят, верно? — Малфой кивнул в сторону Гермионы.

Со стороны поля раздался оглушительный грохот, и на мгновение все вокруг озарила вспышка зеленого света. Гарри инстинктивно прижался к Рону. Гермиона, наоборот, выпрямилась, её лицо выражало возмущение.

— И что это должно значить? — спросила она резко, глядя в сторону вспышки.

— Грейнджер, они ищут маглов, — растягивая слова, Малфой, его губы искривились в насмешливой улыбке. — Не хочешь похвастаться своими панталонами между небом и землёй? О, так с вами ещё эта француженка… Интересно, она-то, случаем, не из вашего родо-племени?

Гарри увидел, как Жанна напряглась. Она резко повернулась к Малфою, её движения были быстрыми и плавными, словно у хищной кошки. На мгновение она подошла к нему вплотную, её янтарные глаза, словно раскалённые угли, впились в него. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Даже Малфой, казалось, немного сбавил обороты.

— Что бы ты ни задумала — мой отец сотрёт тебя в порошок, девчонка! — выпалил он, пытаясь сохранить напускное спокойствие, но голос его немного дрожал.

— А где твои родители? — гаркнул Гарри, не сдерживая гнева. — Там, в масках, я не ошибаюсь?

Малфой повернулся к Гарри, его улыбка стала вымученной.

— Ну… если бы они там и были, вряд ли бы я тебе сказал, согласись, Поттер.

Жанне снова перевела взгляд на Малфоя. На её лице появилось странное выражение, которое Гарри не мог расшифровать. Это было не сожаление, не презрение, не гнев… что-то другое. Что-то холодное и пугающее. Она взглянула на вспышки зелёного света в дали, а потом снова на Малфоя. Её губы медленно растянулись в ухмылке, от которой у Гарри мурашки по коже. Эта улыбка была хуже, чем любая гримаса, которую он когда-либо видел.

Она резко топнула ножкой. Под её туфелькой с хрустом сломалась ветка. Малфой вздрогнул и чуть не упал, но успел ухватиться за дерево. В его глазах Гарри увидел неподдельный страх.

— Ох, да бросьте, — проговорила Гермиона, с отвращением взглянув на Малфоя. — Пойдем отыщем остальных.

— Не высовывай свою лохматую голову, Грэйнджер, — ухмыльнулся Малфой.

— Пойдём, — повторила Гермиона и потащила Рона и Гарри к дороге.

— Готов поспорить на что угодно, его отец — один из той банды в масках! — с гневом заявил Рон.

— Ну, в любом случае люди из Министерства его схватят! — с неподдельным чувством заметила Гермиона. — Вот только не пойму, куда делись все остальные?

Фреда, Джорджа и Джинни нигде не было видно, хотя на дороге было полным-полно людей — все нервно оглядывались на охваченный смятением лагерь. Неподалеку громко спорила кучка подростков в пижамах. От той группы отделилась одна девушка. Она подошла к ним и заговорила по-французски. Гермиона догадалась — это были студенты из Шармбатона. Подключив к разговору Жанну, удалось выяснить — французские студенты искали директора своей академии. После этого разговора Гермиона поблагодарила Жанну за помощь, но посмотрела на неё с тенью недоверия. Гарри и Рон уловили это во взгляде подруги.

— Ты её в чём-то подозреваешь? — шепотом спросил Гарри.

— Только в том, что она не училась в Шармбатоне, — ответила Гермиона. — Она даже не знает, как зовут директора их академии. Как такое может быть?

— Может быть, директор их академии — не такая популярная и яркая личность, как профессор Дамблдор, — предположил Рон.

— Да ладно тебе! — попытался вмешаться Гарри. — Может, Шармбатон не единственная школа во Франции.

— Если это так, я пожелаю ей не ударить лицом в грязь перед нашими учителями, особенно перед профессором Снейпом!

Рон зажёг свою палочку и осмотрелся.

— Фред и Джордж не могли уйти далеко, — сказал он.

Гарри тоже полез в карман за палочкой, но нашёл там только бесполезный сейчас омнинокль, которым пользовался на стадионе.

— Ох, нет, быть не может! Я потерял свою волшебную палочку! — в сердцах воскликнул он.

— Ты шутишь?

Рон и Гермиона подняли свои палочки повыше, чтобы осветить землю, но пользы это не принесло — палочки нигде не было видно. Они взглянули на Жанну. Та держала свою палочку, словно опытный фехтовальщик. Её палочка своим видом напоминала меч — длинная, заострённая, с почти полноценным эфесом.

Вряд ли такие палочки делает Олливандер — подумала Гермиона, увидев её.

— Может, она осталась в палатке? — предположил Рон.

— Возможно, она выпала у тебя из кармана, когда мы бежали?

— Да, — пробормотал Гарри, — Возможно.

В следующее мгновение ребят напугал подозрительный шорох. К их счастью, это оказалась домовой эльф Винки. Гарри хорошо запомнил её — в министерской ложе она занимала место для своего хозяина. Сейчас она вела себя странно — бормотала о плохих волшебниках, и передвигалась так, словно её не пускало что-то невидимое.

Дорога уводила их всё дальше в лес, а Фреда и Джорджа всё не было видно. По пути они наткнулись на компанию гоблинов, кудахтавших над огромным мешком золота. Несомненно, сделали верную ставку и выиграли. Неподалеку от них они увидели трёх прекрасных вейл, перед которыми всячески хвастались мужчины всех мастей. Раскусив их незатейливую ложь, ребята про себя посмеялись и поспешили пройти мимо.

Когда голоса вейл и охотников за их сердцами замолкли вдалеке, в самом сердце леса ребята наткнулись на Людо Бэгмена. Тот выглядел неважно, словно был чем-то встревожен. Они рассказали ему о случившемся, и тот трансгрессировал, не тратя время на долгие разговоры. Ребята решили здесь задержаться, и завели разговор о случившемся и его причинах, но ни до чего серьезного додуматься не успели — они услышали какой-то подозрительный шум в кустах. Притаившись, чтобы их не было видно, в полной тишине они заметили чью-то тень, вышедшую к ним из леса.

— Мортмордре! — прокричал неизвестный, направив палочку в небо. Что-то громадное неизвестное взмыло ввысь, и Гарри поспешил поднять взгляд туда, куда оно уносилось.

— Что за… — вздохнул Рон, вскакивая на ноги и уставясь на появившуюся диковину.

В небе сиял гигантский зеленый череп, и словно язык из него высунулась змея. Лес вокруг прорезали крики. Что случилось? — недоумевал Гарри. Неужели весь этот шум поднялся из-за этого символа в небе?

— Эй, кто там? — крикнул он, пытаясь привлечь внимание человека, сотворившего этот знак. Никто не отозвался.

— Гарри, давай, пошли! — Гермиона ухватила его за куртку и потащила назад.

На вылазку попыталась отправиться Жанна, но ее за ногу схватил Рон и потянул за собой.

— Да что случилось? — спросил Гарри, увидев бледное испуганное лицо Гермионы.

— Это Черная метка, Гарри! — Гермиона волочила его за собой что хватало сил. — Знак Сам-знаешь-кого!

— Волдеморта?

— Гарри, скорее! — взмолилась Гермиона.

Они уже хотели покинуть поляну, как вокруг них прозвучало двадцать хлопков и появились волшебники со вскинутыми палочками в руках.

— Ложись! — крикнул Гарри, повалив товарищей наземь.

В следующее мгновение их могли поразить эти двадцать волшебников.

— Стой! — загремел знакомый голос. — Прекратите! Это мой сын!

Гарри приподнял голову чуть выше. Над ними стоял мистер Уизли.

— Рон… Гарри! — его голос дрожал. — Гермиона… Жанна… С вами все в порядке?

— Отойди с дороги, Артур.

К ним вместе с волшебниками из Министерства подошел мистер Крауч, начальник Перси. Он допытывался до ребят, ожидая уличить их в сотворении Черной Метки, но они клялись, что не вызывали её.

— Кто-нибудь из вас видел, откуда появилась Черная Метка? — спросил мистер Уизли.

Ребята показали, где они видели человека, сотворившего её. Волшебники пошли в указанном направлении. Они нашли виновника. Им оказалась домовой эльф Винки, а в руках она держала волшебную палочку Гарри.

Спустя пару часов Гарри пытался заснуть и не мог. В голове он то и дело прокручивал события минувшего вечера. Перед его глазами стояла испуганная Винки, уверявшая мистера Крауча в том, что она не призывала Черную Метку, что не видела никого и что не пользовалась палочкой Гарри. Она только отыскала палочку на том месте, где появилась Черная Метка. И всё же, мистер Крауч был непреклонен. Он собирался освободить её, чтобы больше никогда не иметь с Винки никаких дел.

— Мне не нужен домовой эльф, не выполняющий моих распоряжений.

— Рон, Ты-знаешь-кто и его соратники запускали Черную Метку каждый раз, когда убивали кого-нибудь, — звучали в голове засыпающего Гарри слова мистера Уизли. — Ужас, который она внушала… Ты и понятия не имеешь. Ты и понятия не имеешь, ты был слишком мал. Просто пред­ставь, что подходишь к своему дому, видишь парящую над ним Черную Метку и понимаешь, что найдешь внутри… Все опасались худшего… самого худшего…

Три дня назад Гарри разбудило жжение в шраме. Сегодня, впервые за тринадцать лет, кто-то запустил в небо эмблему Волдеморта. Он не мог объяснить всего случившегося, но подсознательно ощущал связь этих событий.

Глава 5. Турнир Трех Волшебников

Остаток каникул пролетел незаметно. Когда они вернулись в Нору, глаза миссис Уизли были на мокром месте из-за случившегося. После завтрака, собравшись вместе в одной комнате с друзьями, Гарри рассказал им о случае со шрамом. Реакция друзей была предсказуемой и целиком соответствовала ожиданиям Гарри.

На следующей неделе в Ежедневном Пророке отгремела сенсационная статья известной журналистки Риты Скитер, в которой автор с упоением перемывала косточки всему министерству, смакуя каждую мелочь. Гарри тогда подумал, что мистеру Краучу повезло вовремя замять историю со своим домовым эльфом, иначе статья Скитер вышла бы ещё более громкой.

В последний день каникул мама Рона снарядила ребятам в дорогу парадные мантии. Мантия Гарри выглядела гораздо приличнее мантии Рона, из-за чего тот повздорил с мамой, наотрез отказываясь её носить из страха опозориться перед всей школой.

Утром следующего дня Гарри слегка загрустил по случаю ушедших каникул. Впереди его ожидало возвращение в Хогвартс, теперь уже с новой знакомой. Он не знал, на какой факультет попадет Жанна, но её глаза горели живым интересом. Ей не терпелось поскорее оказаться в знаменитом «‘Огвартсе», и такая возможность ожидала её уже вечером этого дня.

За столом в этот раз случилось обсуждение неожиданного нападения ночью на Грозного Глаза Грюма. Мистер Уизли срочно отлучился из дома, чтобы помочь старому мракоборцу.

Весь этот день и весь путь в Хогвартс сегодня наполняли удивительные и загадочные намёки на некое событие, которое должно было разгореться в этом году в школе. Даже обычно резкий Малфой, посмеявшись вдоволь над парадной мантией Рона, намекнул о предстоящей возможности заработать.

Прибытие Хогвартс-Экспресса на станцию Хогсмид сопровождалось раскатами грома. На замок надвигалась гроза. Гарри, Рон, Гермиона, Жанна и Невилл с превеликим удовольствием забрались в одну из безлошадных карет, из которой могли с комфортом наблюдать за разыгравшейся непогодой. Внутренне они сочувствовали первогодкам, которых Хагрид должен был перевезти через озеро в лодках, соблюдая давнюю традицию.

***

По прибытии в замок, Жанна встретила профессор МакГонагалл. Строгая ведьма в квадратных очках, её губы плотно сжаты, сразу выделила новую ученицу из толпы промокших студентов. Гарри с друзьями тоже были не в лучшем виде — поездка в безлошадной карете оставила на их одежде следы дождя и грязи. Пивз тоже считал своим долгом «поприветствовать» ребят по прибытии, меткими бросками водяных бомбочек, что нисколько не помогало им обсохнуть.

— Мадемуазель д’Арк, — обратилась к Жанне профессор МакГонагалл, её голос был чётким и немного резким. — Я профессор МакГонагалл. Добро пожаловать в Хогвартс. Вам предстоит пройти церемонию распределения. Пожалуйста, подождите здесь с первокурсниками.

Жанна взглянула на профессора МакГонагалл с лёгкой, почти незаметной улыбкой. В её янтарных глазах плясали искорки веселья.

— Распределенье? — переспросила она, её голос был звонким. — A quoi bon? Я уже знаю, где мое место.

Профессор МакГонагалл недоумённо приподняла брови.

— Простите? — переспросила она. — Что вы сказали?

— Я говорю, — Жанне повторила более медленно, старательно чеканя каждое слово, — зачем мнэ это? Я уже знаю, куда я попаду.

— Это обязательная процедура, мадмуазель, — твёрдо сказала профессор МакГонагалл, её тон не терпел возражений. — Для всех.

Жанна пожала плечами и, ничего не ответив, отвернулась, начав изучать портреты на стенах. В её глазах мелькнул огонёк… не то скуки, не то затаённого веселья. Вдруг раздался грохот, и с потолка обрушился водопад, обдав стоящих внизу студентов с ног до головы. Гарри с друзьями, которые и так были промокшими после поездки с фестралами, тоже досталось. Над ними пронёсся Пивз, злобно хихикая и размахивая огромным ведерком.

— Пивз! — воскликнула профессор МакГонагалл, грозно сдвинув брови. — Немедленно прекрати это безобразие!

Но Пивз только ещё громче рассмеялся и исчез в стене, оставив после себя лужу и кучу возмущённых первокурсников. Жанна наблюдала за этим спектаклем с нескрываемым интересом. Она на мгновение задержала взгляд на месте, где исчез Пивз, и Гарри по её вниманию к полтергейсту догадался, что в её голове только что родился какой-то план. Он даже заметил блеск в её глазах, который мог бы спутать с восхищением.

Профессор МакГонагалл вздохнула и обратилась к Гарри, Рону, Гермионе и Невиллу:

— Мистер Поттер, мистер Уизли, мисс Грейнджер, мистер Лонгботтом, — сказала она строго. — Почему вы до сих пор здесь? Разве вы не знаете, что ужин уже начался? Или… вы сомневаетесь в правильности своего распределения?

Гарри открыл рот, чтобы объяснить про Пивза и его водяные бомбочки, но передумал. Вряд ли профессор МакГонагалл оценит такие объяснения. Они с друзьями поспешили в Большой зал. Проходя мимо Жанны, Гарри невольно замедлил шаг. Их глаза встретились. На долю секунды Гарри потерялся в глубине её янтарных глаз. Он увидел в них не только загадочность и холод, но и… искру. И эта искра, казалось, ответила на что-то внутри него. Жанна едва заметно улыбнулась, и эта улыбка была только для него. Гарри почувствовал, как его щеки покрываются румянцем, и поспешил догнать друзей.

***

Большой Зал был великолепен и богато украшен к началу нового учебного года. Несмотря на непогоду, передавшуюся даже внутреннему небосводу Большого Зала, он был прекрасен. Золотые кубки и тарелки мерцали в свете тысяч свечей, висевших над приборами. За столами свои места занимали студенты. Войдя в зал, Гарри, Рон, Гермиона и Невилл сели по обыкновению за гриффиндорским столом.

По удивительному стечению обстоятельств, Гарри прежде присутствовал только на своём собственном распределении, хотя первокурсники поступали каждый год на обучение в Хогвартс. Теперь ему представилась возможность впервые за три года увидеть, как распределяют новых студентов.

За преподавательским столом стояли свободными несколько мест: отсутствовал Хагрид, вместе с первокурсниками борющийся с непогодой на озере, профессор МакГонагалл и новый профессор защиты.

— Интересно, когда уже начнут кормить? — пробурчал он, потирая живот. — Я бы сейчас целого гиппогрифа съел.

В этот момент двери распахнулись, и в зал вошла профессор МакГонагалл, ведя за собой шеренгу испуганных первокурсников. Позади них, слегка отстранённо, шла Жанне. Её глаза блестели, она с любопытством оглядывала Большой зал, который видела впервые. И Гарри, наблюдая за ней, не мог отрицать, что этот восторг в её глазах делал её ещё более… привлекательной.

Распределяющая Шляпа спела свою песню и профессор МакГонагалл выступила с объявлением:

— Попрошу внимания! — объявила профессор МакГонагалл, когда первокурсники выстроились перед преподавательским столом. — Сегодня у нас не только новые студенты первого курса. К нам присоединилась и мадмуазель д’Арк из Франции, которая будет учиться на четвёртом курсе. Она также пройдёт церемонию распределения. Прошу вас быть вежливыми и гостеприимными.

Рону распределение показалось невероятно длинным, но список первокурсников даже не думал заканчиваться. Профессор МакГонагалл продолжала называть новые имена, а шляпа выкрикивать названия факультетов. Вот и последний первокурсник прошёл распределение.

— Жанна д’Арк, — назвала МакГонагалл последнее имя.

Жанна неспеша подошла к табурету. Её движения были плавными и грациозными, словно она танцевала. Когда профессор МакГонагалл надела на неё Шляпу, Жанна прикрыла глаза. На её лице не было ни тени волнения, лишь лёгкая, почти незаметная улыбка.

Жанна подошла к профессору МакГонагалл и села на табурет, после чего профессор надела на неё Распределяющую Шляпу. Никто не мог сказать точно, что случилось потом. Одни утверждали, что Жанна сидела под Распределяющей Шляпой целую вечность; другие говорили, что не прошло и секунды. Гарри заметил — сидя под Шляпой она прикрыла глаза и тихо что-то мурлыкала себе под нос, словно разговаривала со Шляпой.

Увидев это, он вспомнил собственное распределение, тоже показавшееся ему мучительно долгим. До сих пор, в его голове иногда ещё звучал голос Шляпы.

— Не Слизерин, да? Но на Слизерине вы могли бы достичь величия…

Он помнил, как Шляпа распределила его на Гриффиндор только потому, что он её сам попросил. В эти мгновения томительное ожидание обратилось всё нарастающим напряжением. Помня свой опыт, Гарри под столом сжал кулаки, но надеялся сам не зная на что.

— Гриффиндор! — выпалила Шляпа.

Жанна открыла глаза. На её лице вновь появилась обычная самодовольная улыбка. Она сняла Шляпу и подошла к гриффиндорскому столу. Ребята подвинулись, и она села рядом с Гарри. Он почувствовал её близость, лёгкий аромат её духов, и его сердце забилось чаще.

— Почему так долго? — спросил Рон, морщась. — Я уже думал, что умру с голоду.

— Шляпа хотела меня на Слизерин отправить, — ответила Жанна, её голос был спокоен и уверен. — Пришлось её немного… убедить.

Она подмигнула Гарри, и он снова почувствовал то странное смешение страха и восхищения.

После сытного и вкусного пира в честь начала нового учебного года, со своего места поднялся профессор Дамблдор. Он выступил с обращением, в ходе которого сообщил, что в этом году не будет школьных соревнований по квиддичу. По залу сразу пронеслась волна негодований и изумленные восклики.

— Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжаться весь учебный год. Они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе…

Под аккомпанемент особенно сильного грозового раската двери Большого Зала с грохотом распахнулись и вошёл незнакомец. С искусственной ногой, непрестанно вращающимся в разные стороны искусственным глазом, весь покрытый шрамами, в дорожной накидке и с громко клацающей тростью, он прошёл через весь Большой Зал к преподавательскому столу, подошёл к Дамблдору и поздоровался с ним за руку. Обменявшись парой слов шёпотом, он проковылял к месту, остававшимся свободным, подцепил сосиску, поднёс её к остаткам своего носа и понюхал. Удовлетворённый её запахом, он подвинул к себе тарелку с сосисками.

— Позвольте представить вам нашего нового препода­вателя защиты от темных искусств, — жизнерадостно объявил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Грюм.

Дамблдор и Хагрид похлопали в ладоши, но студенты их аплодисментами не поддержали, чего не случалось в предыдущие годы. Прежде ни одного преподавателя Защиты не встречали в стенах замка так холодно и с таким подозрением.

Дамблдор улыбнулся студентам, смотревшим со всем вниманием на Грюма, и продолжил свою речь.

— Как я и говорил, в ближайшие месяцы мы будем иметь честь провести у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке. С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников.

Глава 6. Первая неделя

К утру буря утихла, оставив после себя лишь свежесть и запах мокрой земли. В Большом зале, однако, небо продолжало хмуриться — видимо, даже волшебство не могло справиться с настроением природы. Утренние занятия состояли из травологии у профессора Стебль, где они выдавливали гной бубонтюберов — занятие, которое мало кого могло воодушевить, — и Ухода за волшебными существами. На этом уроке гриффиндорцы вместе со слизеринцами пытались накормить соплохвостов. Эти странные создания, способные одновременно обжигать, жалить и кусаться, вызывали у большинства студентов лишь недоумение и страх.

— Кому вообще нужны эти… монстры? — брезгливо спросил Малфой, отпрыгивая от очередного соплохвоста, который попытался его укусить.

Гарри заметил, что Жанна, наоборот, с нескрываемым интересом рассматривала соплохвостов. Её глаза блестели, а на губах играла лёгкая улыбка. Она словно видела в этих опасных существах что-то… привлекательное. Это ещё больше заинтриговало Гарри.

После обеда был урок прорицаний. Гарри, Рон и Жанна пришли раньше всех и сели за стол в центре кабинета.

Профессор Трелони, закутанная в свои шарфы и шали, выплыла из-за широкого кресла, её глаза, увеличенные толстыми линзами очков, казались огромными и немного пугающими.

— Добрый день. Вы сегодня пришли раньше других, мой дорогой, — печальным тоном обратилась профессор Трелони к Гарри. — В последнее время своим Внутренним Оком я вижу ваше храброе лицо покрытым тучами тревоги. И к сожалению, должна сказать, что ваше беспокойство небезосновательно. Вижу для вас грядут трудные времена, увы… Очень трудные… Боюсь, то, что страшит вас, и в самом деле произойдет… И, возможно, гораздо раньше, чем вы думаете…

Ее голос понизился почти до шепота. Рон, глядя на Гарри, повращал глазами — тот в ответ изобразил каменное лицо. И в то же время, Гарри же почувствовал лёгкое беспокойство. Он и сам знал, что что-то не так. Профессор Трелони перевела взгляд на Жанну.

— А вы, моя дорогая… — она приблизилась к Жанне и взяла её за руку, заговорив с ней замогильным голосом. — Я вижу… боль. Очень много боли и страданий. В вашем сердце горит неугасимый огонь… Вы — могучий воин, идущий к своей цели, но… вы не можете исполнить своё предназначение. Не потому, что вы слабы или боитесь. Нет… У вас хватит смелости на целую армию. Но… что-то вам мешает. Что-то… очень могущественное. Трудно… Очень трудно придётся тебе, если ты хочешь исполнить своё желание…

Жанна высвободила свою руку из хватки профессора Трелони. На её лице не дрогнуло ни единого мускула.

— C'est intéressant [Интересно], — тихо произнесла она, её голос был холоден как лёд.

Когда профессор Трелони удалилась, Рон повернулся к Жанне.

— Ну и что это было? — спросил он, потрясённо. — Ты что-нибудь поняла?

Жанна пожала плечами и взглянула на Гарри. Её взгляд был пронзительным и… немного грустным.

— Пустые слова, — с обычной самодовольной ухмылкой ответила она. — Она просто играет свою роль.

После обеда состоялся урок прорицаний. Гарри, Рон и Жанна пришли раньше всех, что не смогла проигнорировать профессор Трелони.

***

Немного позже, у дверей в Большой Зал, к ребятам прицепился Малфой. Его необычайно заинтересовала свежая статья в Ежедневном Пророке, написанная Ритой Скитер. Они даже не удивились её ужасному содержанию, ведь настолько гадкие статьи писала из всех авторов Пророка только она. Завершив публичное чтение статьи, Малфой по-своему прокомментировал фотографию, приложенную к тексту. Фото изображало мистера и миссис Уизли, стоявших на фоне их дома — Норы, и Малфой не удержался от того, чтобы пройтись по дому и внешности миссис Уизли. Рон не на шутку вскипел и готовился задать обидчику перца, так что Гарри и Гермиона с трудом его удерживали. Но Жанну никто не держал, поэтому она молча подошла, и он получил от неё такую оплеуху, что с трудом удержался на ногах.

— А твоя мамаша, Малфой? — огрызнулся Гарри, вдвоем с Гермионой оттаскивая Рона за мантию, чтобы тот не набросился на Малфоя, — Такое впечатление, словно она только что унюхала кучу дерьма у себя под носом. Скажи-ка, у нее всегда такой вид или это от того, что ты был рядом?

Бледное лицо Малфоя порозовело:

— Не смей оскорблять мою мать, Поттер!

— Тогда заткни свою грязную пасть! — отрезал Гарри и повернулся чтобы уйти. То же сделала Жанна, напоследок плюнув Малфою в лицо.

Прозвучал хлопок, а затем громкое:

— НУ УЖ НЕТ, ПАРЕНЬ!

Секунду спустя ребята усвоили несколько уроков от нового преподавателя Защиты:

1. Нападать со спины — плохо.

2. Профессор Грюм всегда хранит бдительность.

3. Искусственный глаз профессора Грюма волшебный и видит даже через затылок.

4. Правила школы для профессора Грюма не писаны, и он легко может превратить ученика в хорька, проведя для него персональный урок хорошего тона в любое время.

Незапланированный персональный урок хорошего тона и высоких манер прервала профессор МакГонагалл, вернувшая белому хорьку облик Малфоя и освободившая его от этих занятий. Несмотря на это, Рон наслаждался случившимся еще пару минут спустя, стараясь надолго запечатлеть в памяти поразительного прыгающего хорька Драко Малфоя.

***

Через два дня состоялся первый урок Защиты у Грюма. Атмосфера в классе была наэлектризована. Грюм, с его беспокойно вращающимся глазом и хриплым голосом, сразу же захватил внимание студентов. Он не тратил время на приветствия и вступления, а сразу перешёл к делу. Он показал им Непростительные заклятия.

Гарри смотрел на происходящее, затаив дыхание. Он видел, как луч Круциатуса поражает паука, как тот скрючивается от боли, и чувствовал, как желудок сжимается в тугой комок. Рон сидел рядом, бледный и молчаливый. Гермиона сжимала губы, в её глазах было отвращение. Даже Жанна, которая обычно казалась такой непробиваемой, слегка побледнела. А Невилл… Невилл выглядел так, словно вот-вот упадёт в обморок.

После урока большинство студентов высыпали из класса, возбуждённо обсуждая увиденное. Но Гарри, Рон, Гермиона, Жанна и Невилл остались на своих местах, молчаливые и подавленные. Невилл стоял у двери, сжимая в руках книги, его лицо было почти белым. Он смотрел в одну точку, словно всё ещё видел перед собой мучающегося паука.

— Невилл, — тихо сказал Гарри, кладя руку ему на плечо, — ты в порядке?

Невилл вздрогнул и посмотрел на Гарри затуманенным взглядом.

— Я… я не… — пробормотал он, — я просто… это было… ужасно.

В этот момент из кабинета выглянул Грюм.

— Лонгботтом, — сказал он своим хриплым голосом, — задержись на минуту. Хочу тебе кое-что показать.

Невилл послушно вошёл в кабинет. Грюм закрыл за ним дверь. Гарри, Рон и Гермиона с беспокойством переглянулись. Жанна наблюдала за ними с непроницаемым выражением лица.

Лишь после ужина они снова увидели Невилла. Он сидел в гриффиндорской гостиной у камина, листая толстую книгу. Увидев друзей, он улыбнулся.

— Профессор Грюм подарил мне книгу, — сказал он, показывая им обложку. — «Магические средиземноморские водные растения и их свойства». Сказал, что профессор Стебль рекомендовала ему дать её мне.

— А… а что он тебе говорил? — спросил Рон, с тревогой глядя на Невилла.

— Да ничего особенного, — ответил Невилл, пожимая плечами. — Просто спросил, как я перенёс урок. И сказал, что понимает мои чувства. Он… он сам многое пережил.

***

Рон, Жанна и Гарри расположились за столом в гостиной и начали сочинять домашнее задание по прорицаниям. Рон, как обычно, отличался изобретательностью в части несчастных случаев с метлами, Гарри же придумывал сценарии, связанные с темными магическими существами. Но Жанна… Жанна превзошла их обоих. Её описания смертей были настолько детальными, настолько… необычными, что у Гарри волосы вставали дыбом. Он слушал её рассказы о пылающих змеях, ядовитых цветах и проклятых кинжалах с ужасом и в то же время с каким-то странным восхищением. Его поражала её инаковость. Она была слишком не похожа на всех, кого он знал. В ней было что-то… загадочное и притягательное. В какой-то момент Жанна заметила его взгляд и улыбнулась. Её улыбка была быстрой и… почти нежной. Гарри почувствовал, как его щеки покрываются румянцем.

Тем временем, Фред и Джордж, сидя за отдельным столом, что-то увлечённо царапали на пергаменте, нахмурив брови. Они почти не разговаривали, лишь изредка обменивались короткими, неразборчивыми фразами.

Гермиона, которая сидела неподалёку, несколько раз пыталась заговорить с ними, но близнецы только отмахивались, не отрываясь от своего занятия. Наконец, она не выдержала.

— Что вы там делаете? — спросила она с раздражением. — Выглядите так, словно готовитесь к ограблению Гринготтса.

Фред и Джордж переглянулись. Фред прикрыл пергамент рукой.

— Ничего особенного, — буркнул он.

— Просто… заняты, — добавил Джордж.

— Очень заняты, — хором произнесли близнецы и снова углубились в свою писанину.

Гермиона фыркнула и отвернулась. Она достала из сумки значки с надписью «Р.В.О.Т.Э.» и начала раскладывать их на столе.

— Что это? — спросил Рон, с интересом разглядывая значки.

— Это значки для членов моего нового общества, — гордо объявила Гермиона. —"Реабилитация Воли и Освобождения Трудящихся Эльфов». Мы будем бороться за права домашних эльфов.

Рон и Гарри переглянулись. Они оба знали, что это закончится чем-то… интересным. Жанна с лёгкой улыбкой наблюдала за Гермионой.

В тот же момент в окно неожиданно постучала сова. Это оказалась Букля, сова Гарри. Она держала в клюве письмо. Гарри взял письмо и развернул его. Оно было от Сириуса.

«Гарри, я немедленно вылетаю на север. Новость о твоем шраме — последняя в череде странных слухов, которые здесь до меня доходят. Если он заболит снова — иди прямо к Дамблдору. Тут говорят, что он вызвал из отставки Грозного Глаза. Это означает, что он читает знаки — даже если никто, кроме него, этого не делает. Я скоро буду. Мои наилучшие пожелания Рону и Гермионе. Гляди в оба, Гарри. Сириус» — говорилось в письме.

Гарри перечитал письмо дважды. Рон и Гермиона с тревогой переглянулись.

— Какие знаки? — шепотом спросил Рон. — О чём он говорит?

— Не знаю, — ответил Гарри, нахмурившись. — Но я чувствую, что что-то не так.

Он взглянул на Жанну. Она сидела молча, её лицо было непроницаемым. Но Гарри знал, что она тоже что-то чувствует. Что-то… важное.

Обсудив с друзьями, какие знаки читает Дамблдор, и обозлившись на себя за то, что вынудил крестного подвергнуть себя опасности перелётом на север, Гарри расстроенный отправился спать, напоследок отметив про себя, что не слышит привычного похрапывания Невилла. Этой ночью в башне Гриффиндора не спалось двоим четверокурсникам.

Глава 7. Беспристрастный судья выбирает чемпионов

Утром Гарри побежал в совятню, решив не откладывать отправку нового письма Сириусу. Он как никогда опасался, что его крестный выдаст себя и спешил предотвратить любой риск для единственного человека, с которым ощутил настоящее родство.

Дорогой Сириус!

Не волнуйся из-за моего шрама. Он не болит, это мне показалось.

Последнее письмо я писал спросонья. Так что успокойся и не приезжай сюда. Я в полном порядке, и голова тоже.

Гарри

***

— Сегодня, — объявил Грюм, его искусственный глаз беспокойно вращался, словно выискивая жертву, — мы продолжим изучение Непростительных заклятий. И по распоряжению профессора Дамблдора, каждый из вас испытает на себе действие заклятия Империус.

По классу пробежал волнительный гул. Гарри почувствовал, как его желудок неприятно сжался. Он всё ещё помнил тот ужас, который он испытал на прошлом уроке, когда Грюм демонстрировал Круциатус.

— Это необходимо, чтобы вы научились сопротивляться этому заклятию, — продолжил Грюм. — В реальном бою у вас не будет второго шанса.

Он начал обходить класс, его трость громко стучала по каменному полу. Гарри видел, как дрожат руки Невилла. Даже Рон и Гермиона выглядели напряженными. Только Жанна сидела спокойно, её лицо было непроницаемым. Гарри заметил, что она с интересом наблюдает за Грюмом, словно изучая его.

Когда Грюм добрался до Гарри, он поднял палочку.

— Империо!

Гарри почувствовал, как чужая воля проникает в его сознание, словно холодная, липкая волна. Он пытался сопротивляться, но это было бесполезно. Его тело начало двигаться само по себе. Он встал со стула, подошёл к столу и… начал приседать.

— Прыгай на стол, Поттер, — скомандовал Грюм.

Гарри подчинился. Он прыгнул на стол, его ноги неприятно заныли. Потом он начал танцевать, выполняя нелепые движения, которые ему диктовала воля Грюма. Он чувствовал себя марионеткой в руках кукловода. Это было унизительно. После четвёртой попытки, едва не сломав ногу, ему, наконец, удалось вырваться из-под контроля заклятия. Он свалился со стола, его ноги дрожали.

Когда настала очередь Жанны, Гарри с тревогой наблюдал за ней. Грюм произнёс заклятие. Жанна на мгновение замерла, словно прислушиваясь к чему-то. Потом она медленно подняла руку… и почесала нос.

Грюм нахмурился.

— д’Арк, я сказал — подними правую руку, — повторил он, усиливая воздействие заклятия.

Жанна подняла… левую руку. На её лице появилась едва заметная улыбка. Гарри не мог сдержать улыбки. Она явно играла с Грюмом, словно кошка с мышкой. На второй попытке, словно устав от этой игры, она выполнила приказ Грюма. Но в её глазах Гарри видел тот же огонёк озорства и вызова.

***

Преподаватели совсем не щадили студентов, заваливая их домашними заданиями. Даже Хагрид, обычно такой добродушный, велел им каждый вечер навещать соплохвостов и пытаться выяснить, чем же они, наконец, питаются. Снейп же, как всегда, превзошёл всех.

— К Рождеству я ожидаю, что вы будете знать все противоядия наизусть, — процедил он, окидывая класс ледяным взглядом. — В противном случае… кто-нибудь из вас лично проверит их эффективность.

Гарри поёжился, поймав на себе взгляд профессора. Перспектива стать подопытным кроликом Снейпа его совершенно не радовала. Жанна Альтер, сидевшая рядом с ним, тихо фыркнула. Гарри украдкой взглянул на неё. Она выглядела… забавно возмущённой. Это было так не похоже на её обычную холодную невозмутимость, что Гарри невольно улыбнулся.

Вернувшись от Хагрида после его урока ухода за магическими существами, ребята застряли в огромной толпе народа. Рон, как самый высокий, приподнялся и громко зачитал объявление. Оно гласило, что в ближайшую пятницу, 30 октября, в Хогвартс прибудут делегации от двух волшебных школ — Дурмстранга и Шармбатона.

В назначенный день в шесть часов вечера вся школа вышла во двор встречать долгожданных гостей. Первой прибыла делегация из Шармбатона, прилетев в гигантской синей карете. Немного погодя прибыла делегация Дурмстранга, поднявшаяся из глубин хогвартского озера на огромном корабле и удивившая всех, ведь в числе студентов этой школы числился знаменитый…

Назначенный день настал быстро. В шесть часов вечера вся школа высыпала во двор встречать гостей. Первой появилась гигантская синяя карета, запряжённая… чем-то, что Гарри не смог разглядеть в сумерках. Из кареты вышли студенты Шармбатона, одетые в лёгкие голубые мантии. Немного погодя из глубин Чёрного озера медленно выплыл огромный корабль. Он был так велик, что казалось, вот-вот врежется в берег. Когда корабль причалил, с него начали сходить студенты Дурмстранга, одетые в тёмные, тяжёлые шубы.

И тут раздался крик, который мигом подхватила восторженная толпа:

— Крам! Это же Виктор Крам!

***

После первого совместного ужина с гостями, выступил Дамблдор. Обратившись к студентам и гостям Хогвартса, он объявил об открытии Турнира Трех Волшебников и представил всеобщему вниманию волшебный Кубок Огня — того самого судью, который и должен был отбирать участников Турнира.

— Желающие участвовать в конкурсе на звание чемпиона должны разборчиво написать свое имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — сказал он. — Им дается на размышление двадцать четыре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трех Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. А чтобы те, кому нет семнадцати, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию. Всем, кто младше указанного возраста, пересекать эту линию запрещено. И последнее: желающие участвовать в конкурсе, примите к сведению — для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до конца. Бросив свое имя в Кубок, вы заключаете с ним магический контракт, который нарушить нельзя. Посему хорошенько подумайте, действительно ли вы хотите участвовать в Турнире. Ну а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем, всем доброй ночи.

Следующее утро и день прошли в ожидании. Все горели желанием узнать, кого же объявят чемпионами, а некоторые даже хотели обойти правила и принять участие в Турнире, несмотря на свой возраст. Так попались неугомонные близнецы Уизли. Выпив предварительно зелье старения, они надеялись одурачить Кубок и бросили при всех свои имена, но неведомая сила выбросила близнецов за ограничительную черту вместе с их именами, а упав на мраморный пол Большого Зала, братья обнаружили, как неожиданно превратились в глубоких стариков. Все катались со смеху, даже сами Фред с Джорджем, глядя на эту метаморфозу.

Атмосфера в Хогвартсе казалась наэлектризованной. Все только и говорили о Турнире. Гарри, Рон и Гермиона обсуждали, кто из старшекурсников решится подать заявку. Жанна держалась особняком, наблюдая за происходящим с непроницаемым выражением лица. Гарри не мог понять, что она думает.

— Уверен, что ночью кто-то наверняка бросил. Я бы так и сделал. Неприятно, когда в такую минуту на тебя смотрят. Вдруг Кубок тут же плюнет тебе в лицо твое имя, — сказал за завтраком Гарри, когда обсуждал с друзьями вопрос, бросил ли в Кубок своё имя хоть один студент Хогвартса.

Жанна, которая сидела рядом, бросила на него быстрый взгляд. В её глазах мелькнул странный огонёк.

***

Субботний ужин был особенно торжественным. В воздухе висело напряжение. Все с нетерпением ждали объявления имён чемпионов. Гарри чувствовал себя не в своей тарелке. Он украдкой поглядывал на Жанну. Она сидела рядом с ним, совершенно неподвижно, словно статуя. Её лицо было непроницаемым, но в глубине её янтарных глаз он видел… огонёк. Огонёк, который его одновременно притягивал и пугал.

Когда Дамблдор подошёл к Кубку Огня, зал замер в ожидании. Кубок вспыхнул ярким синим пламенем и выбросил первый кусочек пергамента.

— Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам! — объявил Дамблдор.

Весь зал шумно зааплодировал. Все радовались за Крама, любимого молодёжью ловца болгарской сборной и никто не сомневался, что он станет чемпионом Турнира.

— Чемпион Шармбатона — Флёр Делакур!

Вновь зал аплодировал новому участнику Турнира, прекрасной белокурой француженке.

— Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори! — объявил Дамблдор.

И вновь раздался шквал аплодисментов. В Хогвартсе любили Седрика, ловца и капитана команды по квиддичу от Пуффендуя, старосту школы. Но вот, Дамблдор собрался уже сделать новое объявление, как вновь Кубок Огня разгорелся, и выплюнул четвёртую именную записку. На этот раз пламя было другим. Более ярким, более интенсивным. По залу пробежал удивлённый шум. Дамблдор нахмурился, поймал пергамент и замер, словно не веря своим глазам. Поймав её в воздухе, Дамблдор опустил на неё взгляд, и объявил:

— Гарри Поттер и Жанна д’Арк.

Глава 8. Чемпионы

Внутри у Гарри всё перевернулось. Секунду назад он был счастлив за Седрика, предвкушая, как будет болеть за друга, а теперь… Он не мог поверить своим ушам. Неужели Дамблдор назвал его имя? Гарри украдкой взглянул на Жанну. На её лице, обычно украшенном самодовольной ухмылкой, читалось неподдельное изумление. По своему опыту он знал — с её лица стереть выражение крайнего самодовольства очень непросто. Это ещё больше смутило Гарри. Вокруг воцарилась мёртвая тишина, которую нарушал лишь тихий гул шокированных шепотков. Все смотрели на них, разинув рты. Кто-то вставал, желая рассмотреть лучше Гарри и Жанну. Даже гриффиндорцы выглядели так, словно увидели привидение.

Профессор МакГонагалл стремительно встала из-за стола, обойдя Людо Бэгмена, подошла к Дамблдору и что-то взволнованно зашептала ему на ухо. Директор школы нахмурился.

— Это не я бросил в Кубок своё имя, — проговорил Гарри, голос его дрожал. — Вы же знаете… это не я.

Рон и Гермиона молча смотрели на него с недоумением. Жанна потрясённо мотнула головой. Дамблдор выпрямился и кивнул профессору МакГонагалл. Его лицо было серьёзным.

— Гарри Поттер и Жанне д’Арк, — сказал он. — Подойдите, пожалуйста, сюда.

— Иди, — подтолкнула Гарри Гермиона, её голос был едва слышен.

Гарри встал и пошёл к преподавательскому столу. Ноги его словно налились свинцом. Путь до профессорского стола ещё никогда в жизни не казался Гарри таким длинным. Сравнить его можно было лишь с дорогой на эшафот, и как на казнь осуждённый он шёл, сопровождаемый множеством взглядов. За ним шла Жанна, её лицо выглядело бледнее обычного.

— Вам сюда, — сказал Дамблдор, указывая на небольшую дверь рядом с преподавательским столом. — Обоим.

Все смотрели на Гарри и Жанну с недоумением, не понимая, как такое могло произойти. Даже Хагрид не подмигнул и не сказал ни малейшего слова.

В комнате за заветной дверью находились Крам, Флер и Седрик. Они с недоумением взглянули на вошедших Гарри и Жанну.

— В чем дело? — спросила Флер, — Надо вернуться в зал?

Гарри хотел бы ей ответить, и на ум приходили разные варианты ответа. Он до сих пор не верил в случившееся и до последнего момента надеялся, что это все ему только снится. О чем думала Жанна, он и предположить не мог, но на лице ее было написано еще большее недоумение, чем у любого из студентов или преподавателей. Похоже, вот-вот она собиралась признать происходящее фарсом и заявить, что не будет участвовать. В голове Гарри вновь прозвучали слова Дамблдора:

— Бросив свое имя в Кубок, вы заключаете с ним магический контракт, который нарушить нельзя. Посему хорошенько подумайте, действительно ли вы хотите участвовать в Турнире.

Гарри было до ужаса страшно, он не представлял, что его ждет, и каким испытаниям подвергнут участников Турнира. Он едва только доучился до четвертого курса, а ему предстоит соревноваться с ребятами, которые в следующем году окончат школу. От жутких и сложных размышлений у Гарри голова готова была взорваться. Каждую секунду он ждал, что вот-вот придет Дамблдор или кто-то еще и объявит — Кубок ошибся, и все претенденты должны заново в него вложить свои имена.

В комнату вошел Людо Бэгмен и заявил:

— Невероятно! Необычайное происшествие! Джентльмены, леди… Позвольте вам представить, как бы это парадоксально не прозвучало, еще двух участников Турнира!

Флер не поверила словам Бэгмена. Минуту спустя дверь позади них вновь отворилась, и внутрь вошли директора всех трех школ вместе с преподавателями Хогвартса. Снейп, МакГонагалл, Дамблдор, мадам Максим, Каркаров, с ними пришел даже мистер Крауч. Они спорили между собой, как оказался возможен такой инцидент. Только Дамблдор здраво рассудил ситуацию. Он спокойно подошел к Гарри и Жанне, проницательно взглянул на них из-под своих очков-половинок, и тихо спросил:

Дамблдор поднял руку, призывая к тишине. Он подошёл к Гарри и Жанне.

— Вы бросали в Кубок свои имена? — тихо спросил он.

— Нет, — ответили Гарри и Жанна хором.

— Может, вы попросили кого-то сделать это за вас?

— Нет! — снова хором ответили они.

Дамблдор вздохнул. Как и следовало ожидать, им не поверили.

— Это возмутительно! — закричал Каркаров. — Это мошенничество! Я требую…

— Мистер Каркаров, — перебил его Дамблдор, — я понимаю ваше возмущение. Но Кубок выбрал этих студентов. Мы не можем игнорировать его решение. Обратите внимание, — добавил он, — Кубок выбросил одну записку с двумя именами. Это… необычно.

— Мы объявляем бойкот! — заявил Каркаров.

— Пустая угроза, Каркаров, — прохрипел Грюм, появляясь в дверях. — Ты не можешь отозвать своего чемпиона. Они связаны магическим контрактом. Хотят они того или нет, им придётся участвовать в Турнире. Что, не согласен?

Грюм, войдя в комнату, резко остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Его искусственный глаз беспокойно забегал, а лицо исказила гримаса… не то гнева, не то испуга.

— Два имени? — прохрипел он. — На одной записке? Как… как это возможно?

Он окинул взглядом присутствующих своим беспокойным глазом и принялся раскрывать мотивы возможного преступника.

— Только мощнейшее заклятие Конфундус могло заставить Кубок забыть, что в состязании принимают участие три школы! — выпалил Грозный Глаз, и тут же осёкся. — Но зачем кому-то втягивать в это дело малоизвестную француженку? И как на одной записке оказалось два имени? У нее вообще хоть родители есть? Я ни разу не видел, чтобы она за завтраком хоть одно письмо получила или хотя бы газету! Это… не логично.

В голосе Грюма звучало не то разочарование, не то недоумение.

— Это диверсия! — заорал Каркаров, его лицо побагровело. — Шармбатон виноват! Это они подстроили! Я требую, чтобы моему студенту тоже разрешили участвовать! Это несправедливо!

— Мистер Каркаров, успокойтесь, — сказал Дамблдор спокойно. — Сейчас важно решить, что делать дальше. Кубок выбрал пятерых чемпионов. И им придётся участвовать в Турнире.

— Звучит не слишком вдохновляюще, — с сомнением произнесла мадам Максим. — Такая студентка не училась в моей школе!

— Нам неизвестно, как это могло произойти, — обратился Дамблдор к присутствующим. — Но иного выхода нет. Кубок выбрал троих: Седрика, Жанну и Гарри. И им ничего не остается…

— Но Дамблёдорр…

— Мадам Максим, — обратился Дамблдор к директорше Шармбатона, — у вас есть другие предложения?

Мадам Максим молчала. Никаких других предложений не было. Директора и преподаватели начали расходиться.

***

Даже Седрик, обычно дружелюбный, смотрел на Гарри с недоверием.

— Ты серьезно, Гарри? — спросил он, качая головой. — Ты хочешь сказать, что не бросал своё имя в Кубок?

— Клянусь, нет! — ответил Гарри, глядя ему прямо в глаза. — Зачем мне это?

Флёр и Крам переглянулись, но промолчали.

Гарри и Жанна вышли из комнаты последними.

В Большом зале уже почти никого не осталось. Они шли молча, каждый погружённый в свои мысли. Когда они почти добрались до выхода из зала, Жанне остановилась.

— Гарри, — сказала она тихо, её голос был серьёзным, — ты точно не делал этого?

Гарри остановился и посмотрел на неё с удивлением. В её глазах он увидел… недоверие? Подозрение? Он почувствовал, как в нём вновь вспыхивает гнев.

— А ты? — спросил он резко. — Ты бросала своё имя в Кубок? Жанна едва заметно улыбнулась. Её улыбка была холодной и… немного пугающей.

— Если бы я захотела привлечь к себе внимание, — сказала она, её голос был звонким, с металлическими нотками, — я бы нашла способ поэффектнее. Ты хоть слушал, что говорят о Турнире? Чемпионы… погибают. — Она сделала паузу и добавила, её голос стал почти шёпотом: — Ты действительно думаешь, что кто-то в здравом уме стал бы договариваться об участии в этом… спектакле?

Она резко развернулась и вышла из зала. Гарри смотрел ей вслед, чувствуя, как его снова охватило то странное смешение страха и притяжения. Он не знал, что и думать. Неужели она говорит правду? Неужели она тоже жертва в этой странной и опасной игре?

***

Гриффиндорская гостиная гудела, словно потревоженный улей. Студенты кричали, смеялись, обсуждали неожиданный поворот событий. Когда Гарри и Жанне вошли, их встретили бурей аплодисментов и восторженных криков. Кто-то пытался похлопать Гарри по плечу, кто-то — пожать руку Жанне. Но Гарри просто хотелось провалиться сквозь землю. Он чувствовал себя так, словно его выставили на посмешище. На его лице не было ни тени улыбки. Жанне же держалась с привычной холодной невозмутимостью, но даже в её глазах Гарри заметил… тревогу.

— Гарри! Жанна! — к ним пробился Фред. — Вы наши герои! Два чемпиона от Гриффиндора! Это невероятно!

— Да вы же теперь знаменитости! — добавил Джордж, обнимая Гарри и Жанну за плечи. — Автографы будете раздавать?

Гарри высвободился из их объятий.

— Отстаньте от меня, — пробурчал он. — Мне сейчас не до шуток.

Он резко развернулся и направился к лестнице, ведущей в спальню.

Когда Гарри все же добрался до спальни, там он встретил одного лишь Рона. Тот невероятно обиделся на Гарри, считая, словно бы Гарри сговорился с Жанной и ради этого сговора предал его. Гарри даже в голову не пришло сказать другу, что бросил его имя в Кубок вовсе не доброжелатель.

***

Ночью в дверь директорского кабинета постучали.

— Войдите, — сказал Дамблдор.

Дверь открылась, и на пороге появился Филч, а с ним… Жанна Альтер. Она стояла немного позади завхоза, её янтарные глаза внимательно изучали кабинет. Дамблдор и Снейп, которые о чём-то тихо беседовали у камина, повернулись к ним.

— Филч? — удивился Дамблдор. — Что-то случилось?

— Эта девочка, сэр, — Филч кивнул в сторону Жанны, — настаивала на том, чтобы её провели к вам. Сказала, что у неё… важная информация по поводу Турнира.

— Хм, — Дамблдор с интересом посмотрел на Жанну. — Что ж, Филч, благодарю вас. Можете идти. Я сам разберусь.

Филч недовольно буркнул что-то себе под нос и вышел, громко хлопнув дверью.

— Присаживайтесь, мадмуазель д’Арк, — сказал Дамблдор, указывая на кресло у камина. — Не желаете ли лакричных палочек?

Жанна отрицательно покачала головой и села в кресло. Она выглядела напряжённой.

— Итак, — сказал Дамблдор, — что вы хотели мне сообщить?

— Я… я не бросала своё имя в Кубок Огня, — сказала Жанна, её голос был тихим и немного дрожал. — И Гарри Поттер тоже. Я уверена в этом.

Снейп, который до этого молчал, вдруг резко встал со своего места.

— Вы хотите сказать, что кто-то подстроил это? — спросил он, его голос был наполнен сарказмом. — И вы, конечно же, ничего об этом не знаете?

— Я говорю правду, — твёрдо сказала Жанна, встретившись взглядом со Снейпом. — Я не хотела участвовать в этом Турнире. Я… я знаю, насколько он опасен.

— Разрешите мне проверить её слова, директор, — сказал Снейп, обращаясь к Дамблдору. — Легилименция быстро расставит всё по своим местам.

— Только с её согласия, Северус, — спокойно ответил Дамблдор.

Жанна взглянула на Снейпа. Её глаза сузились.

— Хотите заглянуть в мою голову? — спросила она, её голос был холодным как лёд. — Будьте осторожны, профессор. Там может оказаться… не то, что вы ожидаете.

Снейп поднял палочку и направил её на Жанну.

— Легилименс!

Снейп навел палочку на Жанну. Та на секунду напряглась от неловкого предчувствия. Секунда, и она увидела себя стоящей в огне костра, прижимающей к груди маленький крестик из нескольких связанных палочек. Она кричала от боли. В этот момент ничего не осталось для неё кроме того жадного пламени, призванного забрать её жизнь. Не осталось вскоре и жизни, и лишь обугленный прах остался в центре костра. Прах, из которого ей предстояло восстать и заново зажечь пламя костров. Жиль Де Ре велел ей восстать из могилы, и теперь новая Жанна д’Арк, та, которую желал видеть несправедливый суд, надела доспехи. Её знамя перекрасилось из желтого в черный, её речи собирали уже других людей на другую войну против тех, кто её предал. Она шла под новым знаменем, неотвратимо, неудержимо, словно само воплощение рока. Никаких компромиссов — она забыла, что это такое и вершила свой суд на французской земле. Тысяча погибших, десять тысяч, миллион, два миллиона… Их никогда не будет достаточно для неё, она всегда будет желать мести. Девушка девятнадцати лет в черных доспехах с белыми волосами и янтарными глазами стояла посреди горящей деревни и рубила своим мечом головы. Она умывалась пролитой кровью врагов, а её звонкий раскатистый смех несло по округе зловещее эхо.

Снейп опустил палочку. Его лицо казалось опустошенным, но он не растерялся и точно знал, что хочет сказать. Окинув Жанну оценивающим взглядом, он обратился к Дамблдору.

— Профессор! Я думаю, эта девочка не так проста, как может нам показаться.

— Что же вы видели, Северус? — поинтересовался Дамблдор.

— Она не подходила к Кубку Огня.

— Знаю. Что еще вы видели, Северус?

— Крупицы воспоминаний из столь далёкого прошлого, какое помнят лишь призраки этого замка. Если я верно их понял, кто-то задумал всё перевернуть. Никто не дает в помощь добру самое ужасное зло всего мира, даже если оно желает совершать добрые подвиги. И хотя подобному союзнику был бы весьма рад Тёмный Лорд, я вижу — она не на его стороне. Но если кто-то распорядился дать нам её, стоит ли нам предположить, что и Тёмного Лорда не обделили подобным подарком?

Дамблдор секунду поразмыслил, а потом ответил:

— Это полезное предположение, Северус, — затем он обратился к Жанне. — Скажите, Жанна, не хотели бы вы сказать нам что-то еще?

Жанна посмотрела на Дамблдора. Тот посмотрел на нее доброжелательным взором сквозь свои очки-половинки, и улыбнулся. Она невольно улыбнулась в ответ.

Глава 9. Она написала сенсацию

Утренние солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна гриффиндорской спальни, осторожно касаясь лица Гарри Поттера тонкими золотистыми полосками. Мальчик зашевелился, просыпаясь от сладостного забытья, и первой его мыслью стало примирение с Роном. Гарри резко сел на кровати, взъерошив непослушные вихры, и окинул взглядом пустующие кровати однокурсников. Рон исчез.

Натянув первую попавшуюся одежду, Гарри поспешил в гостиную, но и там его лучшего друга не оказалось. Неужели Рон все еще дулся на него из-за той дурацкой ссоры? Гарри нахмурился, ощущая укол вины. Надо было помириться с приятелем сразу, не тянуть.

В Большом Зале за завтраком Гарри также с удивлением не обнаружил Жанну. Странно, обычно эта девчонка с легкостью находила его своим цепким взглядом янтарных глаз и начинала донимать едкими шуточками. Жанна была способна высмеять все, от кротовой шубы и бороды Хагрида до новой вычурной прически Драко Малфоя или талантов Трелони. Иногда Гарри даже пугала её наблюдательность, с которой от неё не укрывалось практически ничего. К ее острому язычку Гарри уже успел привыкнуть, и теперь отсутствие знакомой ухмылки на лице девушки за гриффиндорским столом казалось ему странным.

Жанна д’Арк обладала поистине феноменальными способностями к обучению. Любой учебный материал она схватывала на лету, с удивительной легкостью запоминая самые сложные заклинания и зельеварческие рецепты. Поэтому неудивительно, что Гарри и Рон неизменно списывали у нее домашние задания.

Однако девушка была натурой капризной и своенравной. Жанна упивалась своим превосходством, наслаждаясь возможностью подразнить и поиздеваться над друзьями. Она держалась столь непреклонно, что мальчикам порой приходилось буквально вставать перед ней на колени и умолять помочь с очередным эссе. В эти моменты в глазах Жанны вспыхивали лукавые огоньки, словно ей доставляло истинное удовольствие измываться над приятелями.

«Ей это определенно нравится», — часто думал Гарри, заприметив ее самодовольную ухмылку.

Со временем, однако, девушка остепенилась, утомленная собственными играми с людьми. Она стала охотнее делиться знаниями, избавляясь от прежней строптивости. Изменились и её манеры общения с окружающими — Жанна явно выбрала для себя в Хогвартсе группу фаворитов, с которыми позволяла себе быть более раскованной.

В этой девушке причудливо переплелись противоречивые качества. Она сочетала в себе благородную, почти дворянскую утонченность с низменной грубостью, глубокую начитанность с резвостью порывов. Жанна могла вести затейливые интеллектуальные беседы на любые темы, блистая эрудицией и находчивостью. Но также без зазрения совести подкрадывалась к Драко Малфою, хватала того за резинку трусов и резким движением натягивала их на самое лицо слизеринца под хохот окружающих.

Эта девушка была способна написать великолепное эссе, заработав для Гриффиндора десятки баллов. Но тут же могла безрассудно промотать их, проникнув ночью в Запретную Секцию в поисках новых знаний. Жанна неизменно вызывала у всех смешанные чувства — восхищение ее талантами и дарованиями смешивалось с отвращением от язвительных колкостей, что так и сыпались с ее чрезмерно острого языка, дарованного ей, кажется, самой природой.

Гарри не успевал запоминать случаи ее грубого поведения, и мог выделить лишь некоторые.

Как-то раз Жанна с невозмутимым видом сидела за столом в библиотеке, погруженная в чтение древнего фолианта. Внезапно раздался отчаянный вопль — это Драко Малфой, зашедший в библиотеку, обнаружил, что к его дорогой мантии кто-то небрежно приколол записку с обидной рифмовкой, высмеивающей его прическу. Жанна лишь бросила на взъерошенного слизеринца снисходительный взгляд и ехидно усмехнулась.

На уроке зельеварения Жанна безупречно приготовила очередное сложное зелье. Но стоило профессору Снейпу отвернуться, как девушка незаметно подмешала в котел Крэбба несколько перцовых долек. Спустя время над его котлом поднялось ядреное облако, которое довело слизеринца до слез и вынудило всех срочно проветривать класс.

В очередной свой вечерний рейд по школьным коридорам Жанна наткнулась на самого Пивза. Полтергейст, радостно хихикая, как раз развлекался тем, что поливал каким-то зеленым зельем чучело для практики по Защите от Темных Искусств. Зелье шипело и дымилось, разъедая ткань чучела.

— Quel gâchis [Какая жалость], — пробормотала Жанне, её губы искривились в лёгкой улыбке.

Заприметив девушку, Пивз принялся исполнять в воздухе замысловатые кульбиты, распевая при этом похабные частушки на французском языке.

Жанна приняла вызов с самодовольной усмешкой. Она резко выхватила палочку и одним жестом освободила чучело от липкой субстанции, перенаправив ее мощную струю прямо в летающего полтергейста. Пивз, экспрессивно вращаясь, попытался уклониться, но вскоре был полностью обвит зелеными щупальцами, больно сжимающими его бесплотное тело.

— Ах ты, малявка бесстыжая! — взревел Пивз, пытаясь вырваться из плена.

Но Жанна лишь звонко рассмеялась, вдохновленная его попытками. Одна за другой полтергейста начали доставать разнообразные пакости девушки — то подушка из ниоткуда залепит его прямо в нос, то половая тряпка обвяжется вокруг шеи, то старый башмак угодит ему прямо в лоб.

Пивз яростно сопротивлялся, обзывая Жанну последними словами и угрожая устроить ей самую мокрую и вонючую kатастрофу из всех, что он когда-либо создавал. Но девушку было не пронять. Ухмыляясь, она лишь ловко револьверным ударом отправила полтергейста кувыркаться по полу. А когда Пивз попытался вновь взлететь, его встретил мощный поток воды из ниоткуда, отбросивший бестелесную сущность обратно к стене.

И началось. Подушки летали по воздуху, старые башмаки падали с потолка, половые тряпки обвивались вокруг головы Пивза. Он визжал, ругался, угрожал устроить в Хогвартсе настоящий потоп. Но Жанне была неумолима. Она словно танцевала посреди этого хаоса, наслаждаясь своей властью над полтергейстом.

Наконец, промокший, перемазанный и избитый Пивз не выдержал. Он с воем исчез в стене, обещая страшную месть. Жанна расправила волосы и самодовольно ухмыльнулась. Она выиграла эту битву. Но не войну. Она знала, что Пивз вернётся. И она будет готова.

В ней не было злобы к Пивзу. Просто… ей нравилось нарушать порядок. Нравилось вносить хаос в этот слишком уж правильный и предсказуемый мир. Это было… забавно.

Через пару дней после их первой встречи Жанне снова столкнулась с Пивзом. Полтергейст вылетел из-за угла, размахивая рваным чулком и напевая какую-то непристойную песенку. Увидев Жанну, он резко затормозил в воздухе и подозрительно прищурился.

— А, это ты, — пробурчал он. — Чего тебе надо, малявка? Только не говори, что опять хочешь меня… — он не договорил, словно не в силах выговорить вслух то, что она с ним сделала в прошлый раз.

Жанна улыбнулась. Её улыбка была… не то дружелюбной, не то хищной.

— Не бойся, Пивз, — сказала она, её голос был звонким, с металлическими нотками. — Я пришла с миром. И… с небольшим подарком.

Она достала из кармана небольшой мешочек и протянула его Пивзу.

— Что это? — подозрительно спросил полтергейст.

— Небольшая партия бомб-вонючек, — ответила Жанна, подмигивая. — Свеженькие, только что из кабинета Филча.

Глаза Пивза загорелись озорством. Он выхватил мешочек из рук Жанны и заглянул внутрь.

— Ого! — воскликнул он. — Вот это да! Ты… ты настоящая сорвиголова!

Он вытащил из мешочка одну бомбу — небольшой чёрный шарик — и с аппетитом его понюхал.

— Прелесть! — провозгласил он. — Просто прелесть! Ну, что, партнёр, за дело?

Жанне улыбнулась ещё шире.

— С удовольствием, Пивз.

В следующие несколько минут коридоры Хогвартса наполнились ужасным запахом и воплями перепуганных студентов. Жанне и Пивз, словно два урагана, носились по замку, разбрасывая бомбы-вонючки во все стороны. Они работали слаженно и эффективно, словно давно сыгранная команда. Преподаватели были в ярости, но поймать их не могли. Жанне с лёгкостью ускользала от преследователей, а Пивз, как всегда, исчезал в самый неподходящий момент.

С тех пор их часто видели вместе. Они стали настоящей грозой Хогвартса, сея хаос и панику. Студенты шептались у них за спинами, преподаватели были в ярости. А Гарри, наблюдая за Жанной, чувствовал, как его всё больше к ней тянет. Его привлекала не только её дерзость, с которой она смеялась в лицо профессорам и школьным правилам. Было в ней что-то… магнитное. Она никогда не просила ни у кого помощи, всегда полагалась только на себя. Она не боялась никого и ничего, даже Грюма с его грозным видом и Непростительными заклятиями. И в её глазах, когда она смотрела на него, Гарри видел… вызов. Вызов всему миру. И этот вызов, эта непокорность… странным образом завораживали его. Он видел блеск в её глазах, слышал металлические нотки в её голосе, и понимал, что она живёт по своим собственным правилам. И эти правила были ему непонятны, но в то же время невероятно интересны.

Популярность Жанны и её дерзкий нрав, которые только усилились после инцидента с Кубком Огня, вызывали раздражение у некоторых студентов Хогвартса. Особенно негодовали старшекурсники с других факультетов, которые видели в ней выскочку и угрозу своей собственной популярности.

И вот, через пару дней после церемонии выбора чемпионов, группка старшекурсников решила преподать Жанне урок.

Вечером Жанна возвращалась с урока зельеварения. Она шла по пустынному коридору, насвистывая какую-то мелодию. Внезапно из-за угла выскочили пятеро старшекурсников, среди которых Гарри узнал и несколько слизеринцев. Кто-то прятался за массивной колонной, кто-то за развевающимся гобеленом, а кто-то забился под узкое окно. Теперь они все выскочили со всех сторон и наставили на неё палочки.

— Ну что, француженка, — сказал один из них, голос его был наполнен злобой, — думала, тебе всё сойдёт с рук? — он окинул взглядом Гарри, и деловито проворчал. — Ты следующий, Поттер!

Жанне остановилась и взглянула на них с лёгким прищуром. На её лице не было ни тени страха, лишь… скука.

— Что вам нужно? — спросила она спокойно.

— Мы тебе сейчас покажем, — сказал другой старшекурсник и выкрикнул: — Ступефай!

Красный луч света вылетел из его палочки. Но Жанне даже не шелохнулась. В последний момент она слегка наклонила голову, и заклятие пролетело мимо, не задев даже волос. «Она удивительно везучая», подумал Гарри, ставший невольным свидетелем этой сцены. Он уже собирался вмешаться, но быстро понял, что Жанна не нуждается в его помощи.

Прежде чем кто-либо из нападавших успел произнести ещё одно заклятие, Жанна сделала несколько быстрых, почти незаметных движений. Она уклонилась от очередного заклятия, выбила палочку из рук одного из нападавших точным ударом ноги, а другому — просто подставила подножку. Тот с грохотом рухнул на пол. Всё это произошло так быстро, что остальные старшекурсники даже не успели сообразить, что происходит. Они стояли, разинув рты, и смотрели на Жанну с недоумением и… страхом. Она же стояла посреди них, немного запыхавшаяся, но совершенно спокойная. На её лице играла лёгкая улыбка.

— Грязная магловка! — взревел один из слизеринцев и, направив палочку на Жанну, выкрикнул: — Серпенсортиа!

Из кончика его палочки вылетела змея, которая с шипением бросилась на Жанну. Но та даже глазом не моргнула. Она перехватила змею в полёте, сжала её в руке, словно веревку, и с отвращением бросила на пол. Змея, издав жалобный писк, исчезла.

— Вы действительно думаете, что это меня остановит? — спросила Жанна, её голос был холодным, как лёд. — Вы, кажется, забыли, с кем имеете дело.

Она резко двинулась вперёд. Её движения были так быстры и точны, что старшекурсники не успевали даже реагировать. Она уклонялась от заклинаний, выбивала палочки, наносила резкие и болезненные удары. Один из слизеринцев попытался ударить её кулаком, но Жанна перехватила его руку и резко вывернула её. Раздался хруст ломающейся кости. Слизеринец закричал от боли.

Через несколько секунд все пятеро лежали на полу, стеная. Жанне стояла над ними, её глаза горели холодным огнём. Она подошла к одному из слизеринцев, схватила его за воротник и поволокла к ближайшей двери туалета. Она распахнула дверь и без церемоний запихнула его голову в унитаз.

— Это тебе урок, — сказала она холодно. — И передай своим друзьям, чтобы больше не пытались меня трогать.

Она повторила это с каждым из нападавших, не произнося больше ни слова. Её движения были резкими и беспощадными. Один за другим остальные нападавшие последовали за первым, в ужасе хватая ртами воздух, когда Жанна с садистским наслаждением топила их в сточных водах. Когда она закончила, её руки и одежда были забрызганы грязной водой, а на её лице не было ни тени эмоций. Лишь… холодное удовлетворение.

Гарри, который всё ещё наблюдал за этим из-за угла, почувствовал, как мурашки бегут по его спине. Он знал, что Жанна способна на жестокость. Но он не ожидал, что она будет настолько… беспощадной.

Выйдя из туалета, Жанне встряхнула головой, словно сбрасывая с себя грязь и кровь. На её одежде и руках остались следы… своей работы. Она не стала их стирать. Пусть видят. Пусть знают, что с ней лучше не связываться. Она продолжила свой путь в Большой зал. На её лице не было улыбки. Лишь… холодное спокойствие. Она шла ровно и уверенно, её взгляд был устремлён вперёд. Она была похожа на… хищника, который только что закончил свою охоту.

Гарри, который всё ещё стоял в тени, смотрел ей вслед. Он чувствовал смесь страха, восхищения и… чего-то ещё. Чего-то, что он не мог понять. Он знал, что Жанне — не ангел. Но в то же время он не мог отрицать, что его к ней тянет. Тянет с неимоверной силой.

Её выходки, конечно же, не оставались безнаказанными. Баллы Гриффиндору снимали регулярно. Профессор МакГонагалл была в ярости, близнецы — в восторге. А Гарри… Гарри чувствовал себя виноватым. Он знал, что многие из её проделок были связаны… с ним. Она словно защищала его, отражая атаки тех, кто не верил в его невиновность в истории с Кубком Огня. И это чувство вины, смешанное с восхищением и таинственным притяжением, делало их отношения ещё более сложными и запутанными. После нескольких особенно ярких инцидентов, когда Жанне в одиночку расправилась с группой старшекурсников, которые пытались её спровоцировать, к ней перестали подходить. Её стали… бояться. И этот страх, смешанный с уважением, создал вокруг Жанны своеобразный вакуум. Она стала неприкасаемой.

Лишь Гарри, Рон и Гермиона могли с некоторой уверенностью сказать, что знают Жанну. Только с ними она была… почти нормальной. Почти. Конечно, язвительные замечания и подколы никто не отменял, но с ними она хотя бы не пускала в ход кулаки и не превращала жизнь в ад. Гарри, сам того не понимая, стал для нее своеобразным громоотводом. Он часто становился мишенью для её шуток и подколов, но в то же время он чувствовал, что она не хочет ему навредить. Скорее, наоборот. Её язвительность была похожа на игру. Странную, немного жестокую, но всё же игру. И Гарри, хоть и не считал себя смельчаком, принимал в ней участие. Его притягивала эта опасная близость к краю, эта возможность заглянуть в бездну и… остаться невредимым. Почти. С остальными же Жанна была беспощадна.

Она словно наслаждалась тем, что её боялись. Она грубила всем, даже тем, кто пытался ей понравиться. Гарри стал свидетелем одного такого случая. Драко Малфой, распустив хвост своего высокомерия, подкатил к Жанне в библиотеке. Он принял свою самую обольстительную улыбку и, сделав театральный поклон, галантно потянулся к ее руке.

— Мадмуазель д’Арк, — произнёс он, его голос был сладок, словно патока, — ваша красота затмевает сияние всех звёзд на небе. Позвольте мне…

Он не успел договорить. Жанна перебила его резким, холодным голосом:

— Засунь свои комплименты… знаешь куда? — сказала она, её глаза блеснули гневом. — Ты, Малфой, напоминаешь мне… безмозглого павлина. Весь из себя такой важный и напыщенный, а внутри… пустота.

Она оттолкнула его от руки и отвернулась, возвращаясь к своей книге. Малфой, покраснев от стыда и злости, поспешно ретировался. Гарри, наблюдая за этой сценой, не мог сдержать улыбки. Он был… впечатлён.

Жанна была словно стихийное бедствие, обрушившееся на мирный и упорядоченный Хогвартс. Она была вихрем, ураганом, который сметал все на своем пути, не обращая внимания ни на правила, ни на авторитеты. Она жила ярко, на полную катушку, словно каждый день мог стать последним. И рядом с ней было… страшно. Страшно и… интересно.

Гарри, вспоминая её бесконечные проделки, её дерзкие выходки, её беспощадные расправы над теми, кто осмеливался ей перечить, невольно задумывался. А не она ли подстроила всё это? Не она ли заставила Кубок Огня выбросить их имена? Эта мысль всё чаще приходила ему в голову. Ведь кто, как не Жанна, с её жаждой опасности и безрассудством, идеально подходил на роль чемпиона Турнира? И её имя… Жанна д’Арк. Имя, овеянное легендами. Имя, которое словно бы само просилось в Кубок Огня.

Даже профессор МакГонагалл, обычно такая сдержанная и строгая, однажды, после очередной выходки Жанны, не выдержала.

— Мадмуазель д’Арк, — сказала она, её голос дрожал от сдерживаемого гнева, — вы… вы воистину оправдываете своё имя! Но, увы… не в том смысле, в котором хотелось бы.

Жанна только ухмыльнулась в ответ. И в её глазах Гарри увидел… вызов. Вызов всем и вся. Вызов самому миру.

Гарри закрыл глаза, вспоминая тот момент. Объявление имён. Гул в Большом зале. И её взгляд. Он чувствовал его на себе, словно физическое прикосновение. В её глазах, обычно таких ярких и весёлых, он на пару мгновений разглядел… ярость. Холодную, жгучую ярость. Словно у хищной птицы отняли добычу. И в этот момент он понял. Он ввязался во что-то… очень опасное. Что-то, что было гораздо больше, чем просто школьное соревнование. Он чувствовал себя так, словно его затянуло в стремительный поток, который нёс его в неизвестность. И он не мог ничего с этим поделать. Он был просто пассажиром в этом безумном поезде, мчащемся в тьму. Поезде, который был создан… для неё.

Жанна д’Арк. Она была воплощением этого Турнира, с её безрассудством, с её жаждой опасности, с её непоколебимой уверенностью в себе. А он… он был лишь тенью, случайным отражением в её ярком пламени. Он сжал кулаки. Он не хотел быть пассажиром. Он хотел контролировать свою судьбу. Но Кубок Огня уже сделал свой выбор. И теперь ему оставалось лишь подчиниться.

Гарри невольно засматривался на Жанну. Было в ней что-то… притягательное. Эта невысокая, стройная девушка с белыми волосами и янтарными глазами обладала какой-то особенной, неуловимой харизмой. Она не боялась никого и ничего, с лёгкостью ввязывалась в любые драки и выходила из них победительницей, её лицо неизменно украшала самодовольная усмешка. Гарри иногда становилось неловко рядом с ней. Он сам никогда не был любителем драк, и её безрассудство его одновременно пугало и… восхищало.

После инцидента с Кубком Огня усмешка на мгновение исчезла с её лица, сменившись недоумением. Но это длилось недолго. Вскоре она вернулась, словно ничего и не было. И Гарри, глядя на неё, подумал: «Неужели ничто не может стереть эту ухмылку с её лица?»

Он хорошо изучил её нрав. Он знал, что она дерзка, безрассудна и абсолютно непредсказуема. Но в то же время он понимал, что Турнир Трёх Волшебников — это её стихия. Она создана для таких испытаний. Ей ли бояться опасности? В её жилах текла сама храбрость, необузданная и безудержная. И Гарри был уверен, что даже перед лицом самых страшных испытаний на её лице будет сиять та самая ухмылка. Ухмылка вызова. Ухмылка победителя. И эта уверенность, эта непоколебимая вера в себя… завораживали его.

Он представил, как она будет проходить испытания, с какой лёгкостью и грацией она будет преодолевать все преграды. И он понял, что хочет… видеть это. Хочет быть рядом. Хочет… разделить с ней эту опасную игру.

***

Сегодня Гарри написал новое письмо Сириусу, и взял для отправки одну из школьных сов. Сириус сетовал на то, что Букля слишком выделяется и её легко могут перехватить, а потому последовал его совету, оставив Буклю в совятне.

Дорогой Сириус!

Как ты просил, сообщаю тебе последние новости из Хогвартса. Ты, наверное, уже знаешь, что в этом году состоится Турнир Трех Волшебников. Так вот, в субботу вечером меня выбрали четвертым чемпионом, от Хогвартса. Понятия не имею, кто бросил в Кубок мое имя, я, конечно, не бросал. Другой чемпион от Хогвартса — Седрик Диггори из Пуффендуя. Но есть одна странность: вместе с моим именем на записке стояло имя новенькой девочки из Гриффиндора, Жанны Д’Арк.

Надеюсь, у вас с Клювокрылом все в порядке?

Гарри

***

Гарри надеялся, что шумиха вокруг его… их с Жанной неожиданного чемпионства постепенно утихнет. Он ошибался. Понедельник начался с того, что на него обрушился шквал негодования. И если издевательства Малфоя он мог пережить — к ним он уже привык — то холодное презрение пуффендуйцев стало для него неприятным сюрпризом. Они смотрели на него с укором, словно он лично обидел их любимого Седрика. Даже профессор Стебль, обычно добродушная, отводила взгляд, когда он проходил мимо. И Гарри понимал, что во многом это — «заслуга» Жанны. Её выходки и дерзкий характер успели настроить против неё половину школы. И теперь эта ненависть отражалась и на нём. Он даже поймал себя на мысли, что не удивится, если вдруг услышит о её… исчезновении. Или о чём-то… хуже. Например, о скоропостижной смерти при невыясненных обстоятельствах.

До конца дня лишь один человек выразил им слова поддержки. Хагрид. Он задержал их после урока Ухода за волшебными существами, его добродушное лицо было омрачено тревогой.

— Не переживайте, — сказал он, его голос был глубоким и немного хриплым. — Профессор Дамблдор вам верит. Он знает, что вы не могли сами бросить свои имена в Кубок. И я вам верю. — Хагрид похлопал их по плечам, его руки, как большие лопаты, мягко прижались к ним, оставляя ощущение тепла и силы.

Он тяжело вздохнул и взглянул на Гарри с беспокойством.

— Только, Гарри, будь осторожен. Турнир не шутка. Я волнуюсь за тебя, — он почесал свою бороду, а его пальцы, покрытые шрамами и мозолями, на мгновение замерли. — Вечно с тобой что-нибудь стрясется. А эта… — он перевел взгляд на Жанну, — тоже та еще штучка. Не лезь на рожон, Жанна. Вам обоим нужно быть осторожнее. Турнир хитрый. Он любит тех, кто не боится рисковать. А вы двое как раз такие.

***

Дни после объявления чемпионов тянулись для Гарри, словно патока. Школа гудела, как потревоженный улей. Его имя — их имена — не сходили с уст студентов. В каждом взгляде, в каждом перешептывании он чувствовал… зависть, недоверие, презрение. Словно он украл у них что-то ценное. Что-то важное. Жанна, с её непробиваемой броней и ледяным спокойствием, это было нипочём. Она словно питалась этой ненавистью, становилась от неё только сильнее. Но Гарри… Гарри чувствовал себя голым и беззащитным под этим шквалом обвинений. Он сжимал зубы и старался не обращать внимания, но это было почти невозможно. Школа превратилась в одно большое пыточное заклятие.

Рон продолжал дуться. Он упорно не верил, что Гарри не виноват. И это было хуже любых издевательств. Он потерял лучшего друга. От Сириуса тоже не было никаких вестей, что добавляло тревоги. Даже близнецы, обычно шумные и веселые, притихли, и теперь с головой погрузились в учебу.

Оставались только Гермиона и Жанна. Гермиона, как всегда, пыталась его поддержать. Она приносила ему вырезки из газет — в основном с фотографиями Крама — и уверяла, что всё образовалось. Но её слова звучали пусто и неубедительно. Жанна же… Жанна продолжала издеваться. Её шутки стали ещё более язвительными, ещё более… жестокими. Она словно наслаждалась его мучениями. Но иногда Гарри замечал в её глазах… тревогу. Скрытую, тщательно замаскированную, но настоящую. И это делало её ещё более загадочной.

В такие моменты Гарри ощущал себя скворцом, запертым в маленькую клетку, чьи прутья все сжимались и сжимались, отсекая малейшие просветы. Взгляды, перешептывания, отчуждение даже близких — любой лишний звук или движение болезненно отдавался в сжатой атмосфере осуждения.

Лишь присутствие Жанны вносило своеобразную ноту разнузданности в эту выматывающую обстановку. Девушка вела себя также раскованно, ничуть не утруждая себя условностями. Ее резкие замечания и шуточки, порой похабные, но всегда метко указывающие на смешные стороны ситуации, рассеивали ту гнетущую атмосферу, в которую было погружено все вокруг.

Гарри благодарил судьбу, что в это нелегкое для него время рядом была именно Жанна д’Арк Альтер — своенравная, вольнолюбивая натура, той же буйной масти, что и он сам. Вместе им будет легче пережить выпавшие на их долю испытания мрачного турнира.

Очередной учебный день перед сдвоенным уроком зельеварения со слизеринцами начался для Гарри более чем знаково. На груди студентов факультета змей красовались новенькие значки. Поначалу гриффиндорец с любопытством приглядывался, решив, что это новая акция РВОТЭ — общества защиты эльфов-домовиков, организованного Гермионой. Однако, присмотревшись, он похолодел от разлитого на металлических кругляшах ехидного смысла:

Седрика поддержим — он настоящий чемпион!

Поттер и его подружка Д’Арк — пара просто полный мрак!

Едва прочитав издевательскую рифмовку, Гарри тут же оглянулся по сторонам в поисках Жанны. И не случайно — яростный рев уже разносился по коридору, предвещая новую бурю. Д’Арк, узрев оскорбительные значки, ринулась было к слизеринцам, но ее тут же попытались остановить другие гриффиндорцы.

— Ну, вы у меня получите! — закричала она, её голос был полон ярости. — Я вам покажу, как издеваться над чемпионами!

Несколько гриффиндорцев бросились к ней, пытаясь её удержать.

— Жанна, успокойся! — крикнул Гарри.

— Не надо! — Пустите меня! — рычала она, вырываясь из их рук. — Я им сейчас всем головы поотрываю!

Однако сдержать этот ураган ненависти было делом непростым. Жанна яростно брыкалась и вырывалась, норовя вцепиться зубами в любого, кто осмеливался удерживать ее. Она уже преодолела пару шагов к столпившимся слизеринцам, когда на нее буквально повисла вся гроздь однокурсников. Даже шестеро парней не могли совладать с этой разъяренной фурией.

Но гриффиндорцы держали её крепко. Шестеро парней с трудом сдерживали её ярость. Она брыкалась, царапалась, пыталась укусить их за руки. Слизеринцы же, бледные от страха, жались друг к другу. Они отлично помнили последствия её предыдущих вспышек гнева. История с подвешенным за трусы в туалете однокурсником стала уже легендой. Так что после ее вспышки Гриффиндору несомненно пришлось бы распрощаться с остатками очков.

Наконец, гриффиндорцам с огромным трудом удалось оттащить Жанну в сторону. Они избавили слизеринцев от неизвестного вида египетской казни, которую бушующая француженка уже предвкушала для своих обидчиков. Они изо всех сил пытались её успокоить, но она всё ещё кипела от ярости. Её лицо было багровым, а в глазах горел огонь мести. Она бросала на слизеринцев испепеляющие взгляды, словно обещая им скорую расправу. И Гарри, глядя на неё, понимал, что это ещё не конец.

Настоящая драка разразилась из-за Гермионы, когда Малфой вновь отличился, назвав Гермиону грязнокровкой. В этот момент уже в Гарри закипел гнев, и он бросил в Малфоя заклятием, а тот бросил заклятие в ответ. Ни один из них не попал в назначенную цель, но попал в рядом стоящих студентов, из-за чего Гойл превратился в ходячую иллюстрацию из пособия по ядовитым грибам, а у Гермионы зубы начали без контроля расти. В этот момент в кабинет вошёл Снейп. Профессор внимательно осмотрел пострадавших, после чего отправил Гойла в школьный лазарет. О продолжавших свой рост зубах Гермионы Снейп язвительно высказался, что видит лишь незначительные изменения, и та со слезами выбежала из кабинета, надеясь скорее попасть к мадам Помфри в лазарет. Рон и Гарри хором выругались на Снейпа за такое отношение к Гермионе. К их общему удивлению, среди их голосов прозвучал голос Жанны. Впрочем, к счастью для всех троих, возникшее эхо помешало Снейпу определить, что же они такое сказали. Но оно не помешало ему снять с Гриффиндора пятьдесят баллов и назначить наказание всем троим после уроков.

— Составы у вас готовы? Теперь осторожно заварите их. После чего выберем кого-нибудь и попробуем на нем их действие.

Взгляд Снейпа задержался на Гарри. Поймав его, Гарри судорожно сглотнул, осознавая свою участь. От неё его избавил юный Колин Криви, прибежавший забрать Гарри и Жанну. С его слов, их должны были сфотографировать для статьи в «Ежедневном Пророке», посвящённой Турниру. Обменявшись взглядами с Жанной, Гарри отправился к выходу из аудитории. За ним шла Жанна. Вслед им слизеринцы вновь показали значки. В ответ Жанна злобно сверкнула глазами и провела пальцем по горлу, отчего сглотнули уже слизеринцы.

***

В тот день Гарри стали известны два любопытных секрета. Первый заключался в том, что в Хогвартс прибыла сама Рита Скитер — скандально известная колумнистка из «Ежедневного Пророка». Судя по всему, эта особа вынашивала планы выудить самые сочные подробности о грядущем Турнире Трех Волшебников и преподнести их в своем фирменном преувеличенном и сенсационном стиле.

Второй секрет был прост, как все гениальное — Рита Скитер без зазрения совести перевирала и приукрашивала любые факты, поворачивая их так, как ей было выгодно. Узнав эти две нехитрые истины, Жанна д’Арк лишь презрительно фыркнула. Ей были глубоко безразличны любые сплетни и пересуды.

К счастью для них обеих, их знакомство прервал внезапно вошедший в комнату директор Дамблдор. Он пришел понаблюдать за важной процедурой — взвешиванием волшебных палочек чемпионов турнира.

— Если эта старая калоша сочинит какую-нибудь гадость про нас с тобой, я вас обоих прикончу, — ласковым тоном пропела д’Арк, однако ее глаза при этом недобро блеснули.

Жанна тихонько хохотнула, отчего у Гарри по спине пробежали мурашки. Он был абсолютно уверен — эта девушка вполне способна претворить свои угрозы в жизнь, если дело дойдет до крайности. Эта не в меру драчливая француженка обладала безбашенным нравом и буйным темпераментом, который невозможно было обуздать.

Волей случая, а может неслучайно, именно Жанна д’Арк стала третьей чемпионкой Хогвартса на Турнире Трех Волшебников. Ее бунтарский дух и отчаянная смелость попросту не могли остаться в стороне от предстоящих испытаний.

Когда Гарри вернулся в спальню, там был только Рон. Он сообщил Гарри об ожидающей его сове и рассказал о наказании, которое назначил им Снейп — работать в его классе завтра вечером. Ни разу не взглянув на Гарри, Рон вышел из комнаты. Гарри немного подумал, не пойти ли ему за Роном, но в конце концов любопытство пересилило, и он подошёл к окну, чтобы забрать письмо у совы. Это было письмо от Сириуса. В тексте письма он просил Гарри подойти к камину в гриффиндорской гостиной в час ночи с двадцать первого по двадцать второе ноября для личного разговора, ведь письмом рассказать всё он не отважился из опасений, что сову перехватят.

Две недели Гарри жил предстоящей встречей с крёстным. Эти дни превратились для него в невыносимую муку и тянулись медленнее черепахи. Вскоре вышла статья Риты Скитер в Пророке, и Гарри готов был провалиться сквозь землю из-за неё. Жанна первые два дня временами подтрунивала над ним из-за слов о плаче из-за родителей по ночам и любила цитировать фразу о том, как они смотрят на Гарри с небес, и потому с ним на Турнире ничего не случится. Потом ей надоело, и она прекратила это делать, за что мальчик мысленно благодарил, потому как терпеть и Жанну и слизеринцев он бы не смог. А вот за что Д’Арк благодарила Скитер, так это за отсутствие спекуляций на её имени, ведь в статье было написано о романе Гарри и Гермионы.

Долгожданная встреча Гарри и Сириуса приближалась, и двадцать первого числа в ноябре Гарри вместе с Гермионой отправился в Хогсмид. Там он надеялся немного отдохнуть, и для большего комфорта надел мантию-невидимку. Отдохнув в Трех Метлах и хлебнув сливочного пива, Гарри неожиданно для себя сделал открытие: волшебный глаз Грюма видит сквозь мантию-невидимку. Стоило профессору заявиться в Три Метлы вместе с Хагридом, как этот момент прояснился. Пользуясь случаем, Хагрид пригласил Гарри к себе этим вечером, показать нечто необыкновенное. И он сдержал своё обещание. На опушке Запретного Леса трудились опытные маги под предводительством Чарли Уизли. Они укрощали четырех здоровенных драконов. До встречи с Сириусом оставалось пятнадцать минут.

Метнувшись в замок молнией, Гарри ворвался в гриффиндорскую гостиную словно ветер. В камине среди языков пламени торчала голова Сириуса. Их разговор был плодотворным, но слишком коротким, и Сириус даже не успел рассказать Гарри, как же ему победить дракона. Но даже из того, что они успели обсудить, Гарри узнал — Пожиратели Смерти чрезмерно активничали в последнее время, словно к чему-то готовятся. Сириусу все эти события напомнили о прошлом, о том, как когда-то начиналась первая война. Гарри пробил холодок от мыслей об этом. Единственное, чего Сириус не понимал — почему Кубок выдал два имени вместо одного. К большому разочарованию Гарри, их разговор прервали чьи-то шаги. Кто-то спускался из гриффиндорской спальни в гостиную. Сириус едва успел скрыться, как взгляду Гарри предстал заспанный Рон.

Глава 10. Один на двоих

Утро у Гарри выдалось на редкость рассеянным. Поругался с Роном ночью, а теперь не мог собраться с мыслями. Из головы не выходили здоровенные драконы, которых ему показал Хагрид. Ум его гулял где-то далеко, в неприступных далёких мирах, куда ни один дракон не смог бы добраться. Там же путешествовало и его мужество, а заодно и все чувства. Окончательно поникнув духом, он уже ничего не замечал вокруг, а только плыл по течению, увлекаемый рекой времени в водоворот неизбежного. Ничто не давало надежды, ничто не приносило ему радость, а за каждую прожитую минуту он изо всех сил цеплялся, не желая упускать из рук эту тонкую нить, что отделяет его от ужасного часа, когда под шум оваций и аплодисментов выйдет навстречу дракону.

Гарри хотел плакать от страха, но не находил слёз. Он желал спрятаться, но не знал, куда. Гарри хотел бегать и кричать, но не находил в этом выхода. В этот момент, когда все от него отвернулись, и лишь Гермиона силилась помочь и отыскать для него подходящее заклинание в книгах, он чувствовал себя Атлантом, на чьи плечи лёг небосвод. Он расправил бы плечи, но некому было больше держать эту непосильную ношу.

Даже Жанна, обычно холодная и вредная, удивилась отсутствующему выражению на его лице в понедельник в ночь перед которым даже сон предал его, оставив в одиночестве до утра. Она не знает, что их ждёт. Может, сказать? Но, если он скажет ей, то должен и Седрику рассказать.

Она сидела на своём месте, непривычно тихая и задумчивая. На её лице не было обычной самоуверенной ухмылки. Это было так не похоже на неё, что Гарри невольно забеспокоился. Он подошёл к ней и, не говоря ни слова, сел рядом. Он чувствовал, как его сердце колотится в груди.

— Жанна, — начал он, но голос его предал его, превратившись в хриплый шёпот. — Я… я должен тебе кое-что сказать.

Он схватил её за руку. Её кожа была холодной, как лёд. Он наклонился к ней и прошептал ей на ухо:

— На первом задании мы сразимся с драконом.

Он отпустил её руку и отвернулся, не в силах смотреть ей в глаза. В горле стоял комок. Кусок бекона, лежавший на его тарелке, казался сейчас особенно… неаппетитным. С тех пор, как Хагрид показал ему драконов, Гарри не мог избавиться от ощущения, что он… заперт с ними в одном вольере. Он словно чувствовал их тяжёлое дыхание, запах горелой земли, видел их жёлтые, вертикальные зрачки, полные холодной ярости.

Внезапно он почувствовал резкий удар по лицу. Он отшатнулся, схвативсь за щёку. Перед ним стояла Жанна, её глаза горели яростным огнём. Она схватила его за плечи и хорошенько встряхнула.

— Ты сказал — с драконом? — шёпотом спросила она, ее голос был полон недоверия.

Гарри кивнул.

— У тебя есть план? — спросила она, ослабив хватку.

Гарри в ответ лишь покачал головой.

Жанне отпустила его плечи и отступила на шаг. Она закусила губу и нахмурилась, словно пытаясь разгадать сложную головоломку. Она молчала, лихорадочно обдумывая что-то. Гарри видел, как в её глазах мелькают огоньки… азарта? Он не знал, что она задумала, но чувствовал, что… это будет интересно.

Немного позже, пробираясь сквозь толпу студентов в коридоре, Гарри увидел Седрика. Тот шёл в окружении своих друзей-пуффендуйцев и кучки хихикающих девчонок. Вид у Седрика был… довольный. Слишком довольный. Это раздражало Гарри. Он не мог просто так подойти и рассказать ему про драконов при всех. Нужно было его… отделить. Гарри прищурился и незаметно направил палочку на сумку Седрика.

— Диффиндо! — прошептал он.

Сумка Седрика с треском разорвалась. Учебники, пергаменты, перья… всё это рассыпалось по полу. Две чернильницы разбились, оставив на камне фиолетовые кляксы. Друзья Седрика засуетились, предлагая свою помощь. Но Седрик, нахмурившись, отмахнулся от них.

— Идите на урок, — сказал он. — Я сам справлюсь.

Когда все ушли, Гарри подошёл к Седрику.

— Привет, Седрик, — сказал он. — Извини за… это. Но мне нужно было с тобой поговорить. Наедине.

Седрик удивлённо поднял брови.

— Гарри? Что… что случилось?

— На первом испытании… драконы, — сказал Гарри тихо.

Лицо Седрика мгновенно побледнело. Он опустился на корточки и начал собирать свои вещи, его руки дрожали.

— Драконы? — переспросил он, его голос был едва слышен. — Ты… ты уверен?

Гарри кивнул.

— Хагрид мне показал, — сказал он. — Они… они ужасные.

— Но… как? — Седрик поднял на него растерянный взгляд. — Почему… драконы?

— Не знаю, — ответил Гарри, пожимая плечами. — Но нам нужно что-то придумать.

Седрик вновь замолчал, уставившись в одну точку. Гарри видел, как в его голове лихорадочно вращаются шестерёнки мыслей.

— Спасибо, что предупредил, Гарри, — наконец сказал он. — Я… я должен подумать.

Он встал, поднял свою порванную сумку и направился в класс.

Гарри посмотрел ему вслед. Он чувствовал себя немного лучше. Он выполнил свой долг.

Гарри повернулся, чтобы идти на занятие, и тут же наткнулся на профессора Грюма. Тот стоял рядом с ним, опираясь на свою трость и внимательно его разглядывал. Его искусственный глаз беспокойно вращался в орбите.

— Поттер, — сказал он своим хриплым голосом, — а теперь зайдёмте ко мне. У нас есть разговор.

Грюм развернулся и направился к своему кабинету, не дожидаясь ответа. Гарри послушно последовал за ним. Он чувствовал лёгкую тревогу. Что Грюму от него нужно?

Кабинет Грюма был… странным. Он был заставлен какими-то странными приборами и механизмами, которые тикали, свистели и издавали другие непонятные звуки. В воздухе витал запах… металла и магических зелий. Грюм жестом указал Гарри на стул и сел за свой стол.

— Так, Поттер, — сказал он, его искусственный глаз всё ещё беспокойно вращался, — я видел, что вы только что сделали с Диггори. И я слышал ваш разговор. Драконы, значит?

Гарри кивнул, сглотнув.

— Да, сэр, — ответил он.

— Хагрид вам проболтался?

— Да, сэр.

Грюм отпил из своей фляжки и ухмыльнулся. Его ухмылка выглядела зловеще.

— Ну, Хагрид всегда был слаб на болтовню, — сказал он. — Но вы поступили правильно, что предупредили Диггори. Это… похвально. А теперь расскажите мне, каков ваш план? Как вы собираетесь справиться с драконом?

Гарри покраснел.

— Я… я ещё не придумал, сэр, — пробормотал он.

— Не придумали? — Грюм поднял брови. — А время-то идёт, Поттер. Вам нужно поторопиться.

— Я знаю, сэр, — ответил Гарри, чувствуя, как в нём нарастает отчаяние. — Но… я не знаю, что делать.

— Что делать? — Грюм ухмыльнулся. — А вы подумайте, Поттер. Что у вас получается… лучше всего? В чём вы… превосходите других?

Гарри задумался. Он никогда не рассматривал свои… таланты в таком ключе.

— Ну… я… я неплохо играю в квиддич, — пробормотал он.

— Квиддич? — Грюм резко выпрямился в своём кресле. — И что именно вы делаете в квиддиче… лучше всего?

— Летаю, наверное, — ответил Гарри, пожимая плечами. — На метле.

— Вот именно, Поттер! — Грюм ударил кулаком по столу, заставив Гарри вздрогнуть. — Вы летаете! И вы летаете… хорошо. А теперь подумайте, как вам это может помочь… в борьбе с драконом.

Грюм замолчал, внимательно глядя на Гарри. Его искусственный глаз словно бы… просверливал его насквозь. Гарри задумался.

— Но ведь метлу с собой взять нельзя.

— Зато палочку взять можно.

***

оодушевлённый идеей Грюма, Гарри сразу же отправился на поиски Гермионы. Он нашёл её в библиотеке, как всегда, окружённую горой книг.

— Гермиона, — сказал он, — мне нужна твоя помощь. Ты знаешь что-нибудь про… Манящие чары?

Гермиона удивлённо подняла брови.

— Манящие чары? — переспросила она. — Конечно, знаю. А зачем тебе?

— Это… длинная история, — ответил Гарри, не желая вдаваться в подробности. — Просто… научи меня. Пожалуйста.

Гермиона, видя его взволнованный вид, согласилась. Она нашла нужную книгу и начала объяснять Гарри суть заклятия. Они провели весь день и весь вечер, практикуясь в Манящих чарах.

Они тренировались в библиотеке, в пустых аудиториях, даже в гриффиндорской гостиной. Гарри был настолько поглощён своей задачей, что почти ничего не замечал вокруг.

Даже пророчество Трелони о его скорой смерти не произвело на него никакого впечатления.

— Смерть? — фыркнул он, когда Гермиона рассказала ему об этом. — Ну и пусть. Только быстрая. Не хочу мучиться.

Даже Рон, который всё ещё дулся на него, не смог сдержать улыбки. На мгновение между ними словно бы пробежала искра… прежней дружбы. Но она тут же погасла. Гарри всё ещё злился на него за прерванный разговор с Сириусом. И за то, что он не верит ему.

К двум часам ночи Гарри был выжат как лимон. Но он не сдавался. Он продолжал тренироваться, снова и снова повторяя движения палочкой и произнося заклинание. Он знал свою цель. Он должен был научиться призывать Молнию. И он не успокоится, пока не достигнет её.

— Теперь я знаю, что делать в следующий раз, если у меня не будут получаться какие-то чары, — сказал он ярко сиявшей от его успехов Гермионе, — Напугать драконом.

Он даже не заметил, как изменилось поведение Жанны. Она больше не бросалась на обидчиков с кулаками. Она просто… записывала их имена в небольшой блокнотик, который всегда носила с собой. Её лицо было спокойным и непроницаемым, но в её глазах Гарри видел… холодный огонёк. Огонёк, который его пугал.

Он также не обратил внимания на то, что Фред и Джордж организовали тотализатор на исход первого испытания. Они принимали ставки на то, кто из чемпионов продержится дольше всех. И, конечно же, Гарри был одним из фаворитов… на проигрыш.

— Не волнуйся, Гарри, — сказал ему Фред, подмигивая, — мы с тобой поделимся выигрышем. Если выживешь, конечно.

Гарри только отмахнулся. Ему было не до шуток. Занятия в тот день тянулись бесконечно. Каждая минута была словно час. Время словно издевалось над ним, наслаждаясь его мучениями. За обедом он не смог проглотить ни куска. В горле стоял комок.

Наконец, настал тот самый час. Профессор МакГонагалл подошла к нему и Жанне.

— Пойдёмте, — сказала она строго. — Вас ждут.

Гарри и Жанне последовала за ней. Они шли молча, каждый погружённый в свои мысли. В палатке, где их уже ждали Седрик и Флёр, царила напряжённая тишина. Седрик нервно ходил из угла в угол, Флёр сидела на стуле, её лицо было бледным. Даже Жанне выглядела… непривычно серьёзной. Её самодовольная ухмылка исчезла.

В палатку вошёл Людо Бэгмен, держа в руках небольшой мешочек из красного шёлка. Его лицо сияло от возбуждения.

— Когда зрители соберутся, я открою вот эту сумку. В ней копии тех, с кем вам предстоит сразиться. Все они разные. Каждый по очереди опустит руку и достанет, кого ему послала судьба. Ваша задача — завладеть золотым яйцом.

***

— Итак, — сказал Бэгмен, лучась от важности момента, — правила первого испытания просты. Каждый чемпион должен… забрать золотое яйцо у дракона. Какой именно дракон вам достанется, вы узнаете сейчас.

Он протянул красный мешочек Краму.

— Мистер Крам, — сказал Бэгмен, — прошу.

Крам опустил руку в мешочек и, немного порывшись, извлек маленькую фигурку.

— Шведский Короткорылый.

Крам внимательно рассмотрел её, кивнул и убрал в карман.

— Мадмуазель Делакур, — Бэгмен галантно предложил мешочек Флёр.

Флёр, с бледным лицом, вытащила свою фигурку.

— Валлийский Зелёный.

— Мерси, — прошептала она.

Седрик вытянул Китайского Огненного Шара, его руки слегка дрожали. Он сжал фигурку так крепко, что костяшки его пальцев побелели. Бэгмен взглянул на Гарри и Жанну, и его улыбка стала немного натянутой.

— Ну, а вам, — сказал он, — как я уже говорил, дракон… один на двоих.

В этот момент из-за спины Бэгмена вынырнула Рита Скитер с Прытко Пишущим Пером и блокнотом наготове.

— Всего один дракон на двоих? — с притворным сочувствием пропела Рита Скитер, её Прытко Пишущее Перо замерло над блокнотом. — Как же так? Это же… возмутительно! Бедная мадмуазель д’Арк! Наверняка, она чувствует себя… брошенной на произвол судьбы. А может быть, — она наклонилась ближе к Жанне, её глаза хищно блестели, — она просто… прикрывается Поттером? Боится выйти на арену одна? Или, — она понизила голос до шепота, — может, между ними что-то… больше, чем просто дружба? Может, именно поэтому их имена оказались на одном пергаменте? Или, — добавила она с ехидной усмешкой, — Министерство Магии просто не смогло выделить достаточно средств на пятого дракона? Видимо, у них не хватает денег даже на достойные соревнования.

Лицо Жанны стало белее мела. В её глазах вспыхнул огонь ярости, а вокруг левой руки загорелось настоящее пламя. Гарри почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он знал, что сейчас произойдёт.

— Миссис Скитер! — рявкнул Бэгмен, его лицо побагровело. — Это уже слишком! Немедленно покиньте палатку!

— Но… — начала было Рита Скитер, но Бэгмен прервал её.

— Вон! — закричала Жанна, вскакивая со своего места. — Убирайтесь отсюда, пока я…

Она не договорила. Гарри и Седрик схватили её за руки и удержали на месте.

— Жанна, успокойся! — сказал Гарри, пытаясь её успокоить. — Не стоит она того.

— Пустите меня! — рычала Жанна, вырываясь из их рук. — Я ей сейчас…

Профессор МакГонагалл, которая как раз вошла в палатку, схватила Риту Скитер за руку и выволокла её наружу.

— И чтобы я вас здесь больше не видела! — крикнула она вслед уходящей журналистке.

В палатке воцарилась тишина. Жанна тяжело дышала, её глаза всё ещё горели гневом. Гарри и Седрик отпустили её руки.

— Спасибо, — тихо сказала она, её голос слегка дрожал.

— Не за что, — ответил Гарри. — Она… она перешла все границы.

Вернув прежнее самообладание, Бэгмен протянул мешочек Гарри.

— Мистер Поттер, прошу.

Гарри посмотрел на Жанну, потом на мешочек. Он почувствовал, как его сердце забилось чаще. Он опустил руку в мешочек и наткнулся на что-то… шершавое и горячее. Он вытащил фигурку.

— Венгерская Хвосторогa.

Гарри посмотрел на Жанну. Она наблюдала за ним с непроницаемым выражением лица.

В палатке воцарилась напряженная тишина. Снаружи доносился шум толпы, возбуждённые голоса, музыка. Жанне сидела, откинувшись на спинку стула, и с закрытыми глазами насвистывала какую-то мелодию. Гарри ходил из угла в угол, пытаясь справиться с волнением. Он представлял себе Венгерскую Хвосторога, но старался думать не об её острых когтях и огнедышащей пасти, а о… золотом яйце. О своей цели. Седрик проверял свою палочку, бормоча себе под нос какие-то заклинания. Флёр накладывала на себя очередное заклинание красоты, её лицо было сосредоточенным. Крам же, как всегда, был невозмутим. Он сидел прямо и смотрел в одну точку.

— Нервничаешь, Поттер? — спросил он вдруг, его голос был спокойным и ровным.

— Есть немного, — признался Гарри.

— Не бойся, — сказал Крам, едва заметно улыбнувшись. — Драконы — они не такие страшные, как кажутся. Главное — не паниковать.

Гарри удивился. Он не ожидал от Крама поддержки.

— Спасибо, — сказал он.

Внезапно снаружи раздался свисток. Это был сигнал для первого чемпиона. Крама. Он встал, кивнул им и вышел из палатки.

— Увидимся на той стороне, — сказал он, улыбнувшись ещё шире.

Дверь захлопнулась за ним, словно отрезав его от них. От их… общего страха. Ожидание стало ещё более невыносимым. Теперь, сквозь шум толпы, они отчётливо слышали рычание дракона. Глухое, зловещее рычание, от которого мурашки бежали по коже. Потом — крики, взвизги, грохот, аплодисменты. Всё слилось в один неразборчивый гул.

Наконец, раздался ещё один свисток. Испытание закончилось. Дверь палатки открылась, и… никто не вошёл. Просто свисток и тишина. Странная, зловещая тишина. Гарри с тревогой смотрел на дверь.

Флёр встала. Её ноги дрожали. Она с трудом сделала несколько шагов к выходу и исчезла за дверью. Снова ожидание. Снова рычание. На этот раз — более яростное, более… близкое. Крики. Аплодисменты. Тишина. И снова свисток. Со своего места встал Седрик. Он выглядел потрясённым, но довольно быстро скрылся за дверью, которая тут же закрылась за ним.

Напряжение ожидания уже не было таким гнетущим, как прежде. Гарри сосредоточился на плане, который он разработал вместе с Гермионой. Он представлял, как будет призывать Молнию… и как одержит победу. Рядом с ним ощущалось присутствие Жанны. Её близость успокаивала его. Он украдкой взглянул на неё. Она открыла глаза и посмотрела на него. Её взгляд был теплым и полным поддержки. Она улыбнулась. Как ни странно, в отрыве от её самодовольства, ее улыбка неожиданно подарила Гарри надежду. Ведь не может сейчас так улыбаться человек, который не верит в свою победу. Гарри ответил ей ободряющей улыбкой.

Снаружи раздался свисток. Настала их очередь. Гарри посмотрел на Жанну. Она встала и подошла к нему, а затем положила на его руку свою ладонь.

— Ну что, партнёр, — сказала она, её глаза блестели азартным огнём, — покажем им, как это делается?

Гарри улыбнулся.

— Покажем, — ответил он.

Они вышли из палатки, навстречу рёву толпы и… огню дракона.

Пронзительный свист разорвал гнетущую тишину. Гарри сглотнул, ощущая, как ледяные пальцы сжимают его горло. Он сделал шаг вперед, а затем еще один. Его ноги словно налились тяжелым свинцом. Гарри крепко сжимал волшебную палочку, словно она была его единственным спасением.

В дальнем конце арены, за невысокой каменной грядой, бушевало пламя. Оно вырывалось из-за валунов, озаряя площадку яркими, пульсирующими вспышками. Гарри прищурился, пытаясь разглядеть… её.

И вот она появилась. Медленно, величественно, словно сама смерть, выползла из-за камней. Венгерская Хвосторогая. Её чешуя была матово-черной, будто обугленной. Острые шипы, подобные лезвиям, торчали на ее спине и хвосте. Массивные лапы с изогнутыми когтями выглядели так, словно могли разорвать сталь. Но самым ужасным была ее морда. Вытянутая, хищная, с оскаленной пастью, полной огромных, острых клыков. Из ее ноздрей валил дым, а желтые глаза с вертикальными зрачками горели холодным, бесчеловечным огнем.

Гарри застыл, словно парализованный страхом. От дракона исходил невыносимый жар, обжигающий его лицо. Он чувствовал запах серы и… чего-то еще. Чего-то… сладковатого и тошнотворного. Запах… смерти.

Он увидел их. Яйца. Огромные, беловатые яйца, лежащие у подножия скал. Драконица беспокойно переступала с лапы на лапу, охраняя свое потомство. Она бросала на Гарри быстрые, злые взгляды, словно предупреждая его не приближаться. И в этот момент Гарри понял, что его ждет. Ему придется сразиться не просто с драконом… а с матерью, защищающей своих детенышей. И это было… гораздо страшнее.

Жанна д’Арк, словно воплощение огненной решимости, уверенно приближалась к дракону. Её алый плащ развевался за ней, как пламя, а в руке она крепко сжимала волшебную палочку, придавая себе вид воина, готового к бою. Гарри, затаив дыхание, следил за её движениями, его сердце бешено колотилось в груди. Он не мог понять, что же она задумала.

Когда Жанна подошла к драконице, то неожиданно опустилась на одно колено, низко поклонившись чудовищу, которое олицетворяло древнюю силу. Это было так не похоже на её дерзкое и независимое поведение, что Гарри растерялся. Драконица, недоуменно наклонив голову, обнюхивала её, из ноздрей вырывались клубы дыма, а протяжный, утробный рык отозвался эхом в горах. Жанна оставалась неподвижной, её голова склонена, словно в молитве.

Внезапно драконица резко отпрянула, расправив свои огромные крылья, подняв в воздух вихрь пыли и камней. Гарри понял, что это был не нападение, а вызов. Из пасти драконицы вырвался мощный огненный столб, осветивший арену ярким светом. Гарри зажмурился, ожидая крика Жанны, но вместо этого услышал лишь звон, словно кто-то бросал на землю горсть монет.

Юноша в изумлении вытаращил глаза. Жанна стояла невредимой, окутанная золотистым сиянием, а ее мантия поблескивала лишь от расплавленных драконьим пламенем брызг. Похоже, она растопила старое металлическое кольцо перед собой. Жанна как ни в чем ни бывало развернулась лицом к ошеломленной драконице, и снова поклонилась.

Фигура Жанны д’Арк замерла в полной неподвижности, как изваяние, вопреки только что обрушившемуся на нее яростному потоку пламени. Золотистое сияние магического щита отбрасывало на землю причудливые блики, похожие на переливы солнечных зайчиков в воде.

Дракониха, все это время сторожившая свое потомство от незваных гостей, воспряла от изумления. Ее продолговатая голова с остекленевшим взглядом медленно наклонилась вперед, приближаясь к человеческой фигуре. Широкие ноздри хищницы жадно втягивали запахи, словно пытаясь распознать загадочную суть этого существа.

Вдруг грудь Жанны д’Арк вздыбилась, будто в преддверии некоего сакрального действа, и ее покрытое копотью и сажей лицо вновь обратилось к драконице. Гарри замер в напряженном ожидании, сжимая волшебную палочку с такой силой, что та жалобно затрещала.

— GREDDAHRE BRUDDARD ARWARA! — раскатисто прогремел из уст Жанны глубокий, рокочущий голос, какой не мог бы исходить из горла обычного человека.

Слова звучали на незнакомом, первобытном языке, прерываемые утробными вибрациями, напоминающими рев работающего механизма. Гарри передернуло от этих нечеловеческих, скрежещущих звуков.

Жанна сделала небольшую паузу, за которую драконица вновь начала выказывать признаки беспокойства, разминая при этом свои огромные крылья. Однако с следующей фразой гигантская ящерица будто обмякла и приникла к земле, внимая речам таинственной девушки.

— GREDDAHRA! BRUDDARD ARWARA! — вновь загрохотала Жанна, выбрасывая в пространство слова на неизвестном наречии.

— Что ты делаешь, Жанна? — не выдержал Гарри, теряясь в догадках. Но его слова повисли в воздухе, проигнорированные союзницей, полностью поглощенной своим причудливым занятием.

Жанна продолжила свой загадочный монолог перед драконом. Ее речь становилась все громче и увереннее, врастая в некий первобытный гимн, приправленный причудливыми вставками на драконьем наречии.

Казалось, сама земля содрогается в такт этому нечеловеческому пению, будто откликаясь на древний зов. Драконица между тем затихла, увлеченная речью Жанны, но по ее сонному взгляду невозможно было понять ничего.

Но затем дракониха встрепенулась. Ее громадная чешуйчатая туша приподнялась над гнездом, увенчанная могучей, подобно древнему известняку, головой с оскаленной пастью. В воздухе повисло гудение от ударов крыльев-парусов, сметавших все на своем пути.

Жанна д’Арк вскинула руку, призывая Гарри сохранять полную тишину. Сама она осторожно двинулась вперед, стараясь не делать резких движений в присутствии ящерицы невероятных размеров.

Драконица почуяла потенциальную угрозу и разразилась ревом, вбрасывая в пространство потоки огня. Кромешный жар охватил все вокруг, заставляя дрожать саму землю. Жанна отпрянула, закрываясь плащом от палящих языков пламени.

— D'REDDAHRE! — раскатисто прогудела драконица, угрожающе опуская морду к самой воительнице и ее спутнику.

На миг Гарри показалось, что вот-вот чудовище атакует. Но Жанна среагировала молниеносно. Она юркнула к юноше, пригибаясь едва ли не к самой земле, и торопливо зашептала, обжигая его лицо своим горячим дыханием:

— А сейчас тихо отходим… Представь, что ты ма-а-аленькая мышка…

Она схватила его за руку и потянула за собой. Гарри послушно последовал за ней, пригибаясь к земле. Он чувствовал её руку в своей — маленькую, но удивительно сильную.

Они юркнули за скалистый выступ как раз в тот момент, когда новый сгусток пламени обрушился на место, где они только что стояли. Гарри почувствовал, как его шрам обожгло жаром.

— Пес возьми, как мы ее утихомирим? — выдохнул он, вжимаясь в каменную гряду и ощущая сыплющиеся сверху мелкие осколки.

Жанна, прислонившись спиной к массивному валуну, нахмурила брови. Её взгляд был устремлён вдаль, словно она обдумывала возможные варианты действий. Гарри наблюдал за ней, затаив дыхание. Он заметил, как напряжены её плечи, как быстро вздымается её грудь. Внезапно он осознал, насколько она… прекрасна. Даже покрытая сажей и пеплом, с растрёпанными волосами. Он отвёл взгляд, чувствуя, как его щёки заливает румянец.

Снаружи воцарилась тишина, нарушаемая лишь глухим рычанием драконицы. Казалось, она прислушивалась к чему-то.

— Что ты ей сказала? — не выдержав, нарушил молчание Гарри.

Жанна повернулась к нему. В её глазах мелькнул отблеск… сожаления?

— Попросила отдать нам яйцо без боя, — тихо ответила она.

Гарри фыркнул, стараясь, чтобы этот звук не был слишком громким:

— Ага, и она ответила, что не отдаст?

На лице Жанны проступила легкая усмешка:

— Как ты догадался?

— Знаешь, как-то нутром почуял! — не остался в долгу юноша.

В этот момент раздался оглушительный рёв, и новый сгусток пламени обрушился на валуны, за которыми они прятались. Гарри и Жанна вжались в камень, ощущая волну жара.

— Драконов мирным путём не возьмёшь, — процедила Жанна сквозь зубы, когда рёв стих. — Нам нужен другой план.

Гарри открыл рот, чтобы что-то сказать, но замер. Он заметил, что из-за ворота плаща Жанны выглядывает… золотая цепочка. На ней висел небольшой медальон, мерцающий в полумраке, словно маленькая звезда.

— Что это? — спросил Гарри, кивая на медальон.

Жанна резко заправила цепочку под плащ. Её лицо стало непроницаемым.

— Ничего, — коротко ответила она. — Просто… украшение.

— У тебя есть другой план? — настаивал Гарри, не отрывая от неё взгляда.

Жанна взглянула на Гарри, её глаза сверкали гордостью, но в их глубине таилась и мольба. Она хранила молчание, но в её едва заметном кивке Гарри уловил не только решимость, но и… что-то еще. Что-то такое, что она отчаянно пыталась скрыть. Жанна резким движением выхватила из-за пазухи волшебную палочку и сжала ее в руке. На ее лице читалась целая гамма эмоций — от безрассудной отваги до жажды справедливого возмездия.

Любопытная палочка… Кора старинного Древа Фей из французской деревни Домреми, и металл из средневековых французских мечей… До крайности необыкновенное сочетание, мадемуазель д’Арк. Уверен, для вас история вашей знаменитой тёзки, жившей в пятнадцатом столетии, значит очень много.

— Я могу сжечь ее дотла, — процедила она сквозь зубы, подняв палочку перед собой подобно клинку. В ее глазах блеснули злобные огоньки.

Гарри отпрянул, вжавшись в каменную гряду. Он припомнил все рассказы Хагрида о драконах и их свирепой мощи. Перспектива разъяренной, обожженной твари не внушала ему ничего, кроме ужаса.

— Давай обойдемся без этого, — поспешно возразил юноша, выставив перед собой ладони. — Я не хочу узнавать о драконах что-нибудь настолько новое, как особенности их поведения в огне со всеми подробностями. Гораздо безопаснее услышать об этом от Хагрида.

Жанна прищурилась, ее грудь тяжело вздымалась. Разгоряченная боевым запалом, она все еще сжимала волшебную палочку, не опуская ее. В этот самый момент новый рев ударил по ушам, заставив обоих вжаться в скалу. Прямо над их головами просвистел смерч раскаленного воздуха, оставив после себя волну убийственного жара.

— Жанна, умоляю, не делай глупостей! — Гарри отчаянно вцепился в ее руку, стараясь образумить однокурсницу. — Подумай, ведь ты хочешь выиграть Турнир, а не сгореть заживо!

Жанна судорожно кивнула, с трудом приходя в себя. Ее взгляд сфокусировался, обретая осмысленность.

— Ты прав, — хрипло произнесла она, опуская палочку. — Но тогда как нам завладеть яйцом?

Гарри прислушался к своей интуиции, отгоняя прочь сомнения. Он бросил взгляд на хрупкую фигурку Жанны и вспомнил, как эта девушка без видимых усилий расшвыривала тренированных старшекурсников, которым не достает до плеча. Ее сила явно не соответствовала миниатюрному телосложению.

И всё же, она несёт чушь. Как эта хрупкая девушка подожжёт пятидесятифутового дракона? С ним пятеро взрослых тренированных укротителей справиться не могут, а она предлагает взять и сжечь это чудовище.

В голове юноши начал вырисовываться план. Времени на раздумья не оставалось — драконица вновь издала рев, почуяв запах людей. Гарри выхватил волшебную палочку и призвал:

— Акцио Молния!

Уже через мгновение к ним, рассекая воздух, примчалась спортивная метла. Гарри ловко оседлал ее и кивнул Жанне:

— Призови тоже метлу! Тогда мы разделимся и запутаем дракона.

Жанне взглянула на него с изумлением.

— Ты серьёзно? — спросила она, приподняв бровь. — Ты думаешь, я играю в… квиддич?

«Ну конечно же, нет» — прозвучало в голове Гарри. Переигрывать было некогда. Он почувствовал себя идиотом. Драконица вновь зарычала, приближаясь к их укрытию. Из её пасти вырывались клубы дыма.

— Нет времени объяснять, — сказал Гарри, схватив Жанну за руку и подтягивая её к себе. — Просто… держись крепче.

Он усадил её позади себя на метлу. Жанна вцепилась в него, её руки обвили его талию. Её дыхание щекотало его шею, и Гарри едва сдерживал дрожь, пронзившую его. В этот момент он уловил в ней хрупкость, скрытую за броней её гордости.

— Держись! — крикнул он, пуская Молнию в разгон.

Молния взмыла в воздух, унося их прочь от разъярённой драконицы. Чудовище издало оглушительный рёв и встало на дыбы, пытаясь дотянуться до них своими огромными лапами. Гарри, лавируя между струями пламени, которые драконица выпускала в них, направил метлу к гнезду.

— Держись крепче! — крикнул он Жанне, резко меняя направление.

Они закружились вокруг гнезда, словно два мотылька вокруг огня. Драконица, обезумев от ярости, металась по арене, пытаясь их схватить. Гарри, видя, что Жанна достала палочку, крикнул:

— Сейчас!

Из палочки Жанны вырвался ослепительный луч света. Он ударил драконицу прямо в глаза. Чудовище заревело от боли и замотало головой, теряя их из виду.

— Акцио яйцо! — крикнул Гарри, направляя палочку на золотое яйцо.

Он напряг все свои силы, вкладывая в заклинание всю свою волю. Но… ничего не произошло. Яйцо даже не шелохнулось. Оно лежало в гнезде, мерцая в свете пламени, словно насмехаясь над ним. Гарри понял. Конечно же, оно защищено. Идиоты! Как он мог об этом забыть?

— Не получается! — крикнул он Жанне. — Оно… защищено!

— Тогда летим ближе! — крикнула она в ответ. — Я её задержу!

Жанна выпустила в драконицу ещё несколько ослепляющих заклятий. Чудовище рычало и металось по арене, не видя своих противников. Гарри направил Молнию к гнезду. Он снижался медленно и осторожно, стараясь не попасть под огонь драконицы. Когда он оказался достаточно близко, он резко затормозил метлу и спрыгнул.

Он приземлился прямо рядом с гнездом. Жар от яиц обжигал ему руки. Он схватил золотое яйцо и… почувствовал, как его тело пронзила резкая боль. Словно он коснулся раскалённого металла. Он закричал и отшатнулся. Но яйцо уже было у него в руках.

— Гарри! — услышал он крик Жанны. — Улетаем!

Он поднял голову. Жанне уже была рядом с ним на метле. Она протянула ему руку.

— Быстрее!

Гарри схватился за её руку и вскочил на метлу. Они резко взмыли в воздух. Драконица, придя в себя, издала оглушительный рёв и бросилась за ними. Но они уже были далеко.

В этот момент драконица пришла в себя. Она вновь увидела их и с рёвом бросилась в погоню. Жанна, не теряя времени, выпустила в неё ещё несколько ослепляющих заклятий. Драконица рычала и металась по арене, словно слепой котёнок.

Гарри направил Молнию к выходу из загона. Ветер свистел у него в ушах, а сердце колотилось в груди, словно молот. Он видел трибуны, слышал рёв толпы… и чувствовал, как рука Жанны, обнимавшая его за талию, дрожит. Он посмотрел на неё. Её лицо было бледным, но в её глазах он увидел улыбку. Улыбку гордости и… восхищения?

Он пересёк финишную черту.

Толпа болельщиков разразилась оглушительными овациями, когда Гарри и Жанна приземлились на арене, гордо демонстрируя золотое драконье яйцо. Людо Бэгмен, судья соревнований, поспешил к победителям, восторженно жестикулируя.

— Браво! Браво! — вскричал он, едва поравнявшись с участниками первого тура. — Вы были непревзойденны! Настоящие смельчаки и экспериментаторы!

Бэгмен перевел взгляд на Виктора Крама, стоявшего рядом со своими товарищами с выражением досады на лице.

— Вот, господин Крам, истинный пример для подражания! — назидательно произнес судья. — Молодые люди не только завладели яйцом быстрее всех, но и проявили чудеса изобретательности, применив магию полетов!

Крам нахмурился ещё сильнее. Гарри же чувствовал себя неловко от столь громких похвал. Он знал, что без Жанны он бы не справился.

Они с Жанной оказались в центре внимания. Их окружили друзья, однокурсники, преподаватели. Все хотели их поздравить, пожать руку, расспросить о подробностях испытания. Гарри с трудом пробивался сквозь толпу, пытаясь найти… Рона и Гермиону. Но они сами нашли его. Они протискивались сквозь толпу навстречу другу, а их лица были бледными.

— Гарри! — вскричал Рон, порываясь заключить друга в объятия. — Мы уж думали, все, хана тебе!

— Да ладно, все обошлось, — попытался было отшутиться тот, но Рон лишь замотал головой.

Гермиона смотрела на Гарри так, будто боялась моргнуть, потому что он вдруг мог исчезнуть. Гермиона молча обняла Гарри. Её руки дрожали. Увидев ее расстроенное лицо, Гарри почувствовал себя глубоко виноватым. Неужели его участие в Турнире заставляло друзей так переживать?

— Гарри, — после паузы, медленно произнес Рон. — Кто бы ни положил твое имя в Кубок, я понял: он хочет тебя убить!

— Долго же до тебя доходило.

Часть 11. Святочный Бал

Вернувшись в замок, Гарри сперва отправил письмо Сириусу. Затем они с друзьями вернулись в гриффиндорскую башню, где его и Жанну встречали как триумфаторов. Весь вечер гриффиндорцы праздновали победу своих чемпионов и вернулись в спальни только в час ночи. Ложась спать, Гарри взглянул на миниатюрную копию венгерской хвостороги, которую вытягивал сегодня из красного шелкового мешочка. Хвосторога зевнула, свернулась калачиком и закрыла глазки. В этот момент Гарри даже слегка удивился. Всё-таки, Хагрид знал, что говорил, называя ее милым созданием. В самом деле — очень милое существо.

Декабрь принес тучи, ветер и снег. Иной раз в коридорах замка можно было услышать почти потусторонние звуки, издаваемые множеством сквозняков. В классах во время занятий тихо позвякивали стекла, а в коридорах свистел ветер.

На первое же декабрьское занятие по уходу за магическими существами неожиданно заявилась Рита Скитер и принялась строчить очередную статью. Наблюдая за ней, Гарри сразу смекнул — её очередной шедевр будет недобрым и нацелен на Хагрида. К собственному сожалению, он осознавал неспособность что-нибудь с этим сделать и мог только надеяться, что статья выйдет не настолько разгромной, как обычно она пишет. Но дальше последовало то, чего никто не мог ожидать. В один из дней профессор МакГонагалл объявила, что в этом году состоится Святочный Бал. За неделю до этого Гарри назвал бы ерундой необходимость позвать кого-то на бал, ведь сражаться с драконом за право обладать золотым яйцом было страшнее; но теперь в этом он усомнился. Как пригласить девушку на бал? Кого пригласить?

Впрочем, все вопросы Гарри исчезли сами собой, когда его начали приглашать совершенно незнакомые девушки, подчас с других факультетов. Он отметил, что вдруг к нему и к Жанне все прониклись уважением — сказывалась победа над хвосторогой. Исчезло большинство значков в поддержку Седрика, а Жанне даже никто не задавал вопросов, когда в одно утро десять слизеринцев проснулись кто в туалете, кто на горгульях, подвешенные за резинки трусов. Гарри подумал, узнав об этом, что она уже вошла во вкус с этим приемом. Ему невдомек было, что же творилось на самом деле в глубинах ее души и чего, согласно ее мнению, те слизеринцы заслуживали на самом деле.

Все эти дни он прекрасно помнил о Рите Скитер и с напряжением ожидал статьи про Хагрида и очень обрадовался, когда никакой статьи не появилось.

Время шло и требование обязывало пригласить на бал какую-нибудь девушку. Гарри думал о Чжоу Чанг — ловце из пуффендуйской команды, и когда столкнулся с ней в коридоре, выпалил нечто невразумительное. Вовремя поправившись, он пригласил Чжоу на бал, но тут же расстроился — она сказала, что пойдет с Седриком. Вернувшись грустным в башню Гриффиндора, неожиданно для себя Гарри встретил там ещё более печального Рона. Как оказалось, он пытался пригласить на бал Флер Делакур. Без успеха, конечно. Обсудив свои проблемы, они выяснили — на всем курсе пары нет у них двоих и у Невилла.

— Знаешь, кого он приглашал? Гермиону!

— Не может быть… — Гарри не поверил собственным ушам.

Рон постарался развеять его сомнения, рассказав о том случае с Гермионой и Невиллом. Рон посчитал этот момент из жизни их друга чем-то забавным, на что с гневом отреагировала Джинни.

— Не смей смеяться! — рассердилась она.

А тем временем во входном проеме появилась Гермиона. Она недоумевала, почему ее друзья не пришли поужинать в Большой Зал. Следом за ней в гостиную прошла Жанна. И вдруг, после разбирательств вокруг Невилла и неудач Гарри и Рона, последний как-то совсем по-другому посмотрел на подруг.

— Гермиона! Жанна! — у Рона округлились глаза. — Вы… вы же девушки!

Жанна рассмеялась. Её смех был звонким, с металлическими нотками.

— Вау, как проницательно, — отмахнулась Жанна.

— Как ты догадался? — спросила Гермиона с неприкрытой иронией в голосе.

— Ты не могла бы пойти на бал со мной и с Гарри?

— Не могла бы!

— Слушайте, — сказал Рон, немного смутившись, — а вы… вы не могли бы… ну… пойти с нами на бал? С Гарри и мной? Нам… нам нужны пары. А то… как-то глупо получается. Все идут, а мы…

— Я не могу, — сказала Гермиона, покраснев. — Я уже… договорилась.

— Ни с кем ты не идешь. Ты просто так сказала, чтобы отвязаться от Невилла!

— Отвязаться? Ты так думаешь? — В глазах у Гермио­ны заплясали опасные огоньки, — Ты, Рон, три года не замечал, что я «стоящая девчонка». Но нашлись люди, ко­торые это заметили!

— А я пойду, — вдруг с какой-то особой ехидцей в голосе и во взгляде заговорила Жанна, — Но я пойду с ‘Арри.

В этот момент самодовольство на ее лице достигло такой степени, что Рон ожидал увидеть ее корчащей рожицу с высунутым языком. Но, глядя на нее Рон понимал — ей это не требуется. Ей не нужно строить рожицы, чтобы кого-то подразнить, ей даже не нужно разбрасываться многочисленными словами и придумывать острые эпитеты, чтобы кого-нибудь подколоть. Жанна из тех людей, кому достаточно только сохранять единственное выражение на лице, независимо от ситуации.

— Вот как? — вспылил Рон, вскочил с места и одним рывком оказался нос к носу перед Жанной, — А почему тебя, интересно, не пригласили?

Внутри Рона все бушевало, он чувствовал себя так, словно в его сердце разгорелась ожесточенная схватка двух полчищ, состоящих из ядовитейших скорпионов и змей. Жанна смотрела на рассерженного друга так, словно не случилось ничего из ряда вон выходящего. Казалось — ей привычно видеть людей в гневе. Гарри, глядя на нее подумал о том, что она уже перегнула палку и может перегнуть ее еще больше, если просто изменит выражение лица. Малейшее изменение мимики, и она переплюнет Малфоя, унизив Рона одним взглядом.

— Ты знаешь — со мной никто не хочет дружить и только вы с ‘ермионой и 'арри составляете мой круг общения. Кто меня пригласит? Мальчишки, которые с неделю не могли нормально ходить после роковых свиданий в их же засадах?

Она оставалась предельно спокойной и даже стерла с лица свою привычную горделивую ухмылку. Во время разговора с Роном она — а это было редкостью — выглядела совсем не как особа, готовая в любой момент растоптать весь свет.

— Но тогда… почему Гарри? — спросил Рон, всё ещё пытаясь понять логику Жанны.

Жанна взглянула на Гарри. Её взгляд был непроницаемым.

— Рита Скитер, — сказала она коротко.

— Что? — не понял Рон.

— Помнишь её статью? — Жанна повернулась к Гарри. — Думаю, ты не хочешь, чтобы она написала о нас… что-нибудь… интересное.

Гарри покраснел. Он отлично помнил статью Риты Скитер, где она намекала на его отношения с… кем только можно. И саму Скитер. Перспектива нового скандала его совершенно не радовала.

— А… — протянул Рон, наконец поняв, к чему клонит Жанна. — Ты… ты боишься Скитер?

— Я не боюсь этой… гиены, — холодно ответила Жанна. — Я просто… не хочу лишних проблем. И Гарри, думаю, тоже.

— Она права, Рон, — вмешалась Джинни, которая до этого молчала. — Представь заголовки: «Любовный треугольник в Хогвартсе! Рон Уизли, Гарри Поттер и загадочная француженка!» Тебе это надо?

Рон нахмурился. Вряд ли он думал об этом с такой стороны.

— Да ну её, эту Скитер! — проворчал он. — Из-за неё даже девушку на бал не пригласишь нормально.

— Не драматизируй, Рон, — сказала Джинни, улыбаясь. — Ещё есть сёстры Патил.

***

Рождественским утром Гарри нечаянно разбудил Добби. Домовик с таким вниманием и интересом смотрел Гарри в глаза, что тот задумался — не разглядел ли эльф в его глазах какую соринку. Как оказалось, Добби пришёл сделать Гарри рождественский подарок, и им оказались носки. Гарри случайно разбудил своим воскликом Рона, но друзья не растерялись и вместе подарили домовику две пары носков: Гарри — старые желтые носки дяди Вернона, а Рон — бордовую пару. Оба изучили свои подарки, в числе которых Гарри нашел подарок от Сириуса — складной перочинный нож с отмычками для всех замков и шилом, распутывающим любые узлы. Незадолго до этого дня он получил от Сириуса ответ на свое письмо, где тот поздравил крестника с успешно выполненным заданием и рассказал о своем способе победы над драконом, восхитился способом, выбранным Гарри, и наказал строго-настрого держать ухо востро: с его слов, заговорщик, стоящий за попаданием Гарри на Турнир находится где-то совсем рядом и еще проявит себя. Враг обязательно ударит в спину при первой возможности —предупредил Сириус. Подарок Сириуса выглядел больше, чем символически — тот наверняка, предполагал, что Гарри пригодится такой универсальный инструмент, чтобы избежать передряг или из них выпутаться. Гарри это понимал и питал непомерную благодарность крёстному за его заботу.

***

Вечером гриффиндорская гостиная преобразилась. Вместо обычных мантий студенты щеголяли в праздничных нарядах, возбуждённо переговариваясь и поправляя причёски. Музыка доносилась из Большого зала, где уже начались приготовления к балу. Всё было готово… кроме Гарри. Он нервно прохаживался по гостиной, пытаясь разглядеть в толпе… Жанну. Её нигде не было.

Рон, который тоже принарядился — насколько это было возможно для Рона, — нервно высматривал Гермиону.

— Где же она? — бормотал он, поправляя свой галстук, который упорно норовил съехать набок. — Она же обещала…

— С кем ты идёшь, Рон? — спросил Гарри, пытаясь отвлечь его от беспокойства.

— С Парвати, — ответил Рон, вздыхая. — Больше никто не согласился.

В этот момент мимо них прошла Флёр Делакур под руку с Роджером Дэвисом. Она выглядела… ослепительно. Её серебристые волосы были распущены по плечам, а голубое платье подчёркивало её неземную красоту. Даже Гарри, который был поглощён своими мыслями о Жанне, не мог не заметить её.

— Вот везунчик, этот Дэвис, — пробормотал Рон.

Следом за ними прошли Драко Малфой и Пэнси Паркинсон. Малфой, как всегда, выглядел так, словно только что сошёл с обложки журнала «Ведьма». Пэнси же… ну, Пэнси была Пэнси.

Гарри чувствовал себя всё более неловко. Бал вот-вот должен был начаться, а Жанны всё не было. Он уже начал думать, что она… передумала. Что она решила не идти. И от этой мысли ему стало… грустно.

— Участники Турнира Трёх Волшебников! — раздался громкий, чёткий голос профессора МакГонагалл. — Прошу вас пройти в центр зала!

Гарри вздрогнул и повернулся к входу в Большой зал. И тут он увидел… Гермиону.

Она была потрясающей. В длинном, небесно-голубом платье, которое подчеркивало её фигуру и делало её почти неузнаваемой. Её волосы были аккуратно уложены, а на лице сияла счастливая, немного смущённая улыбка. Виктор Крам, увидев её, разинул рот от изумления. Его поклонницы — толпа девчонок, которые до этого вились вокруг него — смотрели на Гермиону с нескрываемой ненавистью. Пэнси Паркинсон прошипела что-то нечленораздельное. А Драко Малфой… Драко Малфой просто стоял, словно окаменев, и смотрел на Гермиону с таким выражением лица, словно увидел восьмое чудо света.

И тут… появилась Жанна.

Она словно выждала драматическую паузу, чтобы произвести максимальный эффект. Она стояла в дверях, освещённая мягким светом свечей. Её платье — длинное, из тяжёлого, тёмно-синего бархата, с глубоким декольте, отороченным кружевом, и опасным разрезом до середины бедра — облегало её стройную фигуру, подчёркивая высокую грудь и тонкую талию. С плеч спадал длинный, полупрозрачный шлейф, расшитый серебряными узорами, напоминающими стилизованные лилии. Чёрные, атласные перчатки до локтей добавляли её образу изюминку. Белые волосы, уложенные мягкими волнами, каскадом спадали на спину, а в них блестели небольшие, фиолетовые цветы. На её шее — тонкая серебряная цепочка с маленьким кулоном в виде креста. Её лицо… было совершенным. Идеально ровный тон кожи, яркие алые губы и глаза. Янтарные глаза, которые горели загадочным, немного хищным огнём. На её лице играла лёгкая, почти незаметная улыбка.

Зал на мгновение замер. Все взгляды были прикованы к ней. Потом раздались восхищенные вздохи. Юноши — студенты и преподаватели — не могли отвести от неё глаз. Девушки же… девушки смотрели на неё со смесью зависти и восхищения. Даже профессор МакГонагалл невольно улыбнулась. Рон, который до этого с нетерпением высматривал Гермиону, сейчас стоял, разинув рот, и смотрел на Жанну. А Драко Малфой, который только что не мог налюбоваться на преобразившуюся Гермиону, теперь с трудом проглатывал слюну, его глаза жадно скользили по фигуре Жанны.

Она медленно, словно танцуя, подошла к Гарри. Её движения были плавными и грациозными, словно она была… не человеком, а каким-то прекрасным, неземным существом. В ней было что-то от невинности и чистоты… но в то же время — что-то тёмное, опасное, запретное. Она выглядела… как королева. Не просто королева бала, а… королева всего мира. Властная, холодная, неприступная.

Жанна медленно подошла к Гарри. Она остановилась перед ним и взглянула на него исподлобья, её глаза блестели озорством.

— Привет, Поттер, — сказала она звонким, немного резким голосом. — Готов к танцам?

Гарри почувствовал, как его щёки покрываются румянцем. Он не мог отвести от неё взгляд.

— Я… я… конечно, — пробормотал он.

— Отлично, — сказала Жанна, её улыбка стала шире. — Тогда пойдём.

Она взяла его под руку. Гарри почувствовал её лёгкое, почти незаметное прикосновение… и его сердце забилось чаще. Он покраснел и пробормотал:

— И… и я тоже рад тебя видеть, Жанна. Ты… эээ… здорово выглядишь.

Жанна окинула его быстрым, оценивающим взглядом. В её глазах мелькнуло… что-то непонятное. Что-то похожее на… нежность?

— Спасибо, Поттер, — сказала она, её голос был мягче обычного.

Она неожиданно сжала его руку и наклонилась к нему. Её горячее дыхание коснулось его уха.

— Только не вздумай распускать руки, — прошептала она, её голос был высоким и отливал металлом. — Иначе переломаю тебе все пальцы так, что Мадам Помфри тебе не поможет.

Гарри от неожиданности даже остановился.

— Что? — спросил он, с недоумением глядя на неё. — О чём ты говоришь? Я и не собирался…

— И ноги тоже, — перебила она его, её глаза блестели весёлыми огоньками. — Наступишь мне на ногу… будешь учиться ходить заново.

Она улыбнулась, и эта улыбка была… почти застенчивой. Гарри почувствовал, как его сердце снова забилось чаще. Он не знал, что сказать. Он просто… смотрел на неё. Восхищался её красотой. Её силой. Её… безрассудством.

— Пошли уже, — сказала Жанне, резко поворачиваясь и тяня его за собой. — Мы и так уже опоздали.

Гарри послушно последовал за ней. Он чувствовал, как от неё исходит жар… словно от костра. Жар, который его притягивал.

Впервые Гарри вел Жанну в танце. Музыка лилась бархатистым потоком, увлекая их в водоворот плавных движений. Сердце юноши учащенно билось, когда он встречался взглядом с ее огромными янтарными глазами. В их полыхающих глубинах отражался весь праздничный зал с мерцающими огнями, словно они были вратами в иной, более прекрасный мир.

— Ну, что, Гарри? — с лукавой усмешкой поинтересовалась Жанна. Ее губы изогнулись в соблазнительной ухмылке. — Страшнее было пригласить девушку на танец, чем победить дракона?

Гарри невольно залюбовался ею. Её щёки слегка порозовели, а длинные ресницы трепетали в такт музыке. Она была… прекрасна. В ней было столько жизни, столько энергии… столько огня.

— Как бы то ни было, — ответил он, улыбаясь, — и то, и другое… уже позади.

Жанна рассмеялась. Её смех был звонким и заразительным. Гарри почувствовал, как его напряжение исчезает. Он расслабился и… начал наслаждаться танцем. Наслаждаться… её компанией.

— Иначе и быть не могло, 'арри, — сказала она, её глаза блестели. — Мы же… чемпионы.

Гарри кружился в танце с Жанной, и ему казалось, что он летает. Музыка поднимала их вверх, в вихрь звуков и движений, унося прочь от всех проблем и забот. Он вдыхал аромат её духов — лёгкий, цитрусовый, с нотками чего-то пряного и необычайно опьяняющего. Её рука в его руке была горячей. Словно она держала в ней небольшой, пульсирующий огонёк. И этот огонёк… согревал его, разгоняя холод и страх, которые так долго жили в его сердце. Он смотрел ей в глаза, в эти бездонные янтарные озера, и ему казалось, что он видит в них… всю вселенную. Тысячи звёзд, далёкие галактики, неизведанные миры… И он понял, что этот момент — уникален. Что он никогда не повторится. Что ни с кем другим он не будет чувствовать себя… так. Так спокойно.

Они кружились в танце, словно два мотылька, привлечённые светом. Огни свечей расплывались вокруг них золотистым маревом, превращая Большой зал в волшебную пещеру, полную тайны и волшебства. Музыка звучала всё громче, всё более настойчиво, словно пульс его собственного сердца. Гарри забыл обо всём. О драконах. О Турнире. О Рите Скитер. Обо всём на свете. Был только танец. И она. Жанне. Её близость. Тепло её тела. Аромат её духов. Лёгкое, почти незаметное прикосновение её волос к его щеке.

Он прижал её к себе чуть крепче, боясь, что она исчезнет. Что этот момент — всего лишь сон. Она не сопротивлялась. Наоборот, она словно бы растворилась в его объятиях. И в этот миг Гарри понял, что он не хочет, чтобы этот танец когда-нибудь заканчивался. Он хотел, чтобы эта музыка звучала вечно. Чтобы они кружились в этом волшебном вальсе… бесконечно.

Он наклонился и слегка коснулся губами её волос. Они пахли… солнцем и… дождём. И ещё чем-то неуловимым. Чем-то волшебным. Жанна прикрыла глаза. На её лице появилась улыбка. Не та — язвительная и самодовольная, к которой он привык. А другая. Мягкая, нежная, почти… застенчивая. В этот момент он ощутил, как что-то внутри него трепетно отозвалось, словно его сердце открылось навстречу новому, неизведанному чувству. Гарри понимал, что это ощущение близости с Жанной значит для него гораздо больше, чем просто танец — это было начало чего-то особенного, что могло изменить всю его жизнь.

***

Даже ссора Гермионы и Рона, которая разразилась сразу после бала, не смогла стереть из памяти Гарри тот волшебный танец с Жанной. Он всё ещё чувствовал её близость, её тепло, аромат её духов. Он всё ещё видел её глаза, которые смотрели на него с… чем? С интересом? С забавой? С… нежностью? Он потряс головой, пытаясь прогнать эти мысли. Это было странно, непонятно. Он не должен был думать о ней так. Она была другой. Не такой, как другие девушки, которых он знал. Более смелой. Более независимой. Более загадочной. И это его пугало. И в то же время притягивало. Он чувствовал себя неловко рядом с ней, словно он был недостоин её.

Он вышел во двор замка вместе с Роном, который не переставал ворчать и жаловаться на Гермиону.

— Ну и дура же она! — возмущался Рон. — С кем она пошла на бал? С этим… болваном с шестого курса? Он же… он же её недостоин!

Гарри молчал. Ему было не до Рона и его проблем. Он всё ещё был под впечатлением от танца с Жанной. Вдруг Рон остановился.

— Смотри! — прошептал он, хватая Гарри за руку. — Это же… Снейп и Каркаров!

Они спрятались за колонной и начали наблюдать. Снейп и Каркаров стояли неподалёку и о чём-то тихо разговаривали. Их голоса были едва слышны, но Гарри заметил, как Каркаров нервно озирается по сторонам, словно боится, что их кто-то подслушивает. А на руке у Снейпа… Гарри увидел… Тёмную Метку. Она была бледной и размытой, но… он не мог ошибиться. Он уже видел её раньше. В ночь после Чемпионата.

— Что они задумали? — прошептал Рон, его глаза были широко раскрыты от ужаса.

Гарри пожал плечами. Он не знал. Но он чувствовал, что это… не к добру.

В этот момент они заметили ещё одну парочку. Мадам Максим и Хагрид. Они шли по аллее, о чём-то тихо беседуя.

— Ого! — воскликнул Рон. — Хагрид и мадам Максим! Кто бы мог подумать!

Гарри отвлёкся от Снейпа и Каркарова и посмотрел на Хагрида и мадам Максим.

Они стояли неподалёку от каменного оленя, который охранял вход в замок. Хагрид что-то взволнованно рассказывал мадам Максим, жестикулируя своими огромными руками. Гарри заметил, что на шее у оленя… сидит жук. Маленький, золотистый жук. Он переливался в свете луны, словно драгоценный камень. Гарри хотел было сказать об этом Рону, но передумал. Какой-то жук… какая разница?

— …и моя мама тоже была… — донесся до них голос Хагрида. — А у вас кто?

— Простите, мсье 'Огрид? — переспросила мадам Максим.

— Ну… вы же полувеликан… издалека видать.

— Я широка в кости, — отрезала мадам Максим. — И у меня… крепкое сложение. В моей семье… не было великанов.

Она резко развернулась и пошла прочь. Хагрид смотрел ей вслед с растерянным и… немного обиженным видом.

Гарри и Рон вышли из-за колонны.

— Что это было? — спросил Рон, потрясённо.

— Понятия не имею, — ответил Гарри. — Но, кажется, Хагрид только что получил от ворот поворот.

Они пошли дальше, обсуждая странное поведение Хагрида и мадам Максим. Когда они вошли в замок, Гарри наткнулся на Седрика. Он стоял у камина в Большом зале и о чём-то задумчиво смотрел на огонь.

— Гарри, — сказал он, увидев его, — можешь на минуту? Мне нужно с тобой поговорить.

Гарри извинился перед Роном и подошёл к Седрику.

— Что случилось? — спросил он.

— Я хотел тебя поблагодарить за помощь с первым испытанием, — сказал Седрик, понизив голос. — Ты уже разобрался, что делать с яйцом?

Гарри растерянно покачал головой. Все его с Жанной попытки получить подсказку от яйца, провалились.

— Открой яйцо… под водой, — сказал Седрик. — В ванной для старост. Там… ты всё поймёшь.

— В ванной для старост? — переспросил Гарри. — А… как туда попасть?

— Пароль — «Сосновая свежесть», — сказал Седрик. — Вход на четвёртом этаже, за портретом с купающейся русалкой. Просто пощекочи её живот.

***

Поднявшись в гостиную Гриффиндора, Гарри застал там… поле боя. Подушки валялись на полу, книги были раскиданы по столам, а в воздухе висело напряжение. Рон сидел в кресле у камина, его лицо было мрачнее тучи. Он нервно вертел в руках какую-то безделушку. Гермиона стояла напротив него, её щёки были красными от гнева, а в глазах блестели слезы.

— …И я тебе говорю, что ты… ты… — начала была Гермиона, но голос её прервался от рыданий. — Ты даже… ты даже не… не пригласил меня!

— А ты… ты сама могла бы сказать! — закричал Рон, вскакивая с кресла. — Ты же знаешь, что я… я… — он замолчал, не в силах подобрать нужные слова.

— Что ты? — сквозь слезы спросила Гермиона. — Что ты заикаешься? Ты даже… ты даже не догадываешься! Я… я… Ты такой идиот, Рон! Ты ничего не заметил! В следующий раз пригласи меня первым на бал!

Она резко развернулась и убежала в девичью спальню. Рон стоял, сжимая кулаки и тяжело дыша. Он выглядел так, словно его ударили по голове. Он заметил Гарри и повернулся к нему. На его лице была написана вина. И отчаяние.

— Девчонки… — пробормотал Рон, растерянно глядя ей вслед.

Гарри хотел было что-то сказать, но передумал. Он знал, что сейчас любые слова будут лишними. Он просто похлопал Рона по плечу и прошёл мимо, направляясь в спальню.

***

Молодая девушка в черных доспехах стояла перед горбатым мужчиной. Глаза этого мужчины смотрели в разные стороны от носа. Он громко смеялся, держа в руках золотую чашу, в которой понемногу угасало радужное пламя. Свет разноцветного пламени в трясущейся следом за его плечами чаше уродовал его. В прошлом это был статный прекрасный мужчина благородных кровей.

Сновидение поменялось. Девушка смотрела на свою точную копию, облаченную в отполированные доспехи с синим плащом. Сходство их было абсолютным. Казалось — она стоит перед зеркалом и любуется своим неверным отражением. С каждой секундой лицо девушки в черных доспехах все больше искажалось от злобы и ярости.

— Ненавижу! — крикнула она, и обрушила удар кулаков на свою копию, но та стояла недвижно.

Мгновение, и девушка в черных доспехах лежит на полу, а ее копия стоит над ней и с сожалением смотрит.

— Я всего лишь хотела доказать, кто из нас настоящая Жанна д’Арк!

— Вот как? — спросила ее копия.

Сон резко сменился. Теперь эта девушка во главе небольшой горстки верных солдат принимала бой против неисчислимого воинства. За спиной ее развевалось знамя с черными символами, в руке лежал черный как смоль меч, а испачканное кровью самодовольное лицо сияло улыбкой. Вокруг горел город. Посреди площадей возвышались костры с привязанными к столбам людьми, к некоторым — по несколько человек. Над городом пронёсся крик, и Гарри увидел целую стаю виверн. Они поджигали дома и хватали людей. По округе разносились крики, где-то плакали дети, лаяли и рычали сорвавшиеся с цепей псы, яро и смело звучали боевые кличи с обеих сторон. Приглядевшись, Гарри рассмотрел самую лютую ненависть и в то же время — неописуемый страх в глазах желторотых юнцов. Парнишки впервые взяли в свои руки мечи и бросились в бой — защищать родной город, свои дома и свои семьи.

Смелая и крайне довольная собой девушка в черных заляпанных кровью доспехах, бежала по трупам горожан и без раздумий рубила головы всем, кто попадался ей на пути. Ее удары были точны, а движения ловки и быстры. Совсем не в пример несчастным мальчишкам, что вышли с ней потягаться. Один махнул мечом и качнулся, другой запнулся о кочку, третий поскользнулся на гладких камнях, четвёртого утащила виверна, а пятый оказался столь же близок к победе, сколь близок и к смерти, что соблазненная старуха с косой устоять не посмела. Один взмах черного меча — и она его с собой забрала.

Гарри смотрел на это и ужасался, он мысленно молил поскорей покинуть это кошмарное сновидение, но пробуждение оставалось от него астрономически далеко.

В конце Гарри видел, как героиня его ночного кошмара вошла в дом, где пряталась семья из трех человек. Первым погиб отец семейства, вставший на защиту родных. Он что-то крикнул жене. Та взяла ребенка и убежала в соседнюю комнату. Он взял в руки меч и несколько раз замахнулся. Его противница решительно наступала и не изменила намерений. Прозвучал ее заливистый смех. Звякнула сталь, и вот он уже лежит у порога, а глазах его отражается небо, закрытое дымом. Смертоносная девушка молча перешагнула через него. Одним пинком она выбила массивную дубовую дверь. Женщина стояла у яслей и что-то шептала ребёнку. Когда дверь слетела с петель, мать встала перед жестокой воительницей на колени и сложила перед собой руки. В слезах она умоляла пощадить их. Злодейка в ответ рассмеялась. Одно легкое движение рук, и беззащитная женщина коротко вскрикнула. Она ударилась в стену, мягко по ней съехала и затихла. Заплакал младенец. Злодейка взглянула на ясли. Секунду она смотрела на плачущего младенца, а затем подошла ближе и занесла свой меч для удара.

— Гарри, проснись! — голос Рона пробудил его ото сна, и Гарри почувствовал, как по его лицу текут слезы, а его с головы до пят бьет мелкая дрожь.

Глава 12. Негаснущее пламя

— Гарри, — начал Рон, едва они переступили порог кабинета Дамблдора, — он видел сегодня… ну, в общем, ему приснился кошмар. Про Жанну.

Дамблдор, сидевший за своим столом и перебиравший какие-то бумаги, поднял голову. Его глаза за очками-полумесяцами были серьёзными.

— Кошмар? — переспросил он, глядя на Гарри. — Расскажите подробнее, Гарри.

Гарри сглотнул и начал рассказывать о своём сне: о резне, о вивернах, о Жанне в чёрных доспехах, которая убивала всех на своём пути. Он старался говорить спокойно, но голос его дрожал, а руки невольно сжимались в кулаки. Когда он закончил, в кабинете повисла тишина. Дамблдор молчал, задумчиво поглаживая бороду. Рон нервно ёрзал на стуле.

— Минерва, — сказал наконец Дамблдор, обращаясь к профессору МакГонагалл, — пригласите, пожалуйста, мадемуазель д’Арк. И… организуйте для нас чай с печеньем. Кажется, нам предстоит долгий разговор.

МакГонагалл кивнула и вышла из кабинета. Дамблдор повернулся к Гарри.

— Гарри, — сказал он мягко, — ты уверен, что видел именно… Жанну?

— Да, сэр, — ответил Гарри. — Я… я не мог ошибиться. Это была… она. Но… другая.

Дамблдор задумчиво кивнул.

Через несколько минут в кабинет вошли МакГонагалл и Жанна. На Жанне была её обычная школьная форма, но даже она не могла скрыть её необычности. Её белые волосы, заплетённые в косу, казались почти светящимися в полумраке кабинета. А её янтарные глаза… они блестели каким-то особым, непонятным огнём.

— Мадемуазель д’Арк, — сказал Дамблдор, — присаживайтесь, пожалуйста.

Жанна молча села за стол рядом с Гарри и Роном. Дамблдор взмахнул рукой над столом, и на нем появились чай и печенье. Пока Рон с удовольствием уплетал сладости, Жанна с нескрываемым интересом разглядывала портреты на стенах.

— Вы знаете, зачем мы вас пригласили, мадемуазель? — спросил Дамблдор, наливая себе чаю.

Жанна перевела на него взгляд. В её глазах мелькнуло ироничное выражение.

— Ну, — начала она, её голос был звонким, с металлическими нотками, — если вы решили устроить мне допрос посреди ночи, то я, конечно же, в недоумении. Но, — она пожала плечами, — я всегда рада неожиданностям.

Дамблдор улыбнулся.

— Не волнуйтесь, мадемуазель, — сказал он. — Мы не собираемся вас допрашивать. Просто хотим поговорить. О ваших друзьях.

— О моих друзьях? — переспросила Жанна, приподняв бровь. — А что с ними не так?

— Ничего, — ответил Дамблдор. — Просто я заметил, что вы довольно быстро освоились в Хогвартсе. И нашли общий язык с некоторыми нашими студентами.

— А вы сомневались в моих способностях? — спросила Жанна, её глаза блеснули.

— Нисколько, мадемуазель, — улыбнулся Дамблдор. — Просто мне интересно, как вам это удалось. Ведь вы не так давно в нашем мире.

— Я быстро учусь, — ответила Жанна, пожимая плечами. — И я умею находить подход к людям.

— Даже к полтергейстам? — спросил Дамблдор, его глаза заблестели.

Жанна улыбнулась.

— Особенно к полтергейстам, — ответила она.

Жанна с видимым удовольствием приступила к угощению, словно не замечая напряжённой атмосферы, царившей в кабинете. Она изящно взяла печенье и, прежде чем откусить, на мгновение задержала его у губ, будто наслаждаясь ароматом.

— Итак, Жанна, — начал Дамблдор, наблюдая за ней поверх очков-половинок, — Гарри поведал нам о весьма необычном сновидении, которое посетило его этой ночью. И, представьте себе, вы играли в нём ключевую роль.

Жанна подняла взгляд, её брови слегка изогнулись в выражении вежливого интереса.

— Вот как? — переспросила она, и в её звонком голосе послышались металлические нотки. — И чем же я занималась в этом… сне?

— Вы лишали людей жизни, — произнёс Дамблдор, внимательно следя за её реакцией.

Губы Жанны тронула загадочная улыбка.

— Любопытно, — отозвалась она спокойным, ровным голосом. — И кого же я… убивала?

— Целую семью, — тихо проговорил Гарри, не отрывая от неё пристального взгляда. — Мужчину, женщину… и ребёнка.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Жанны. Гарри заметил, как расширились её глаза, наполняясь чем-то невероятно глубоким — то ли болью, то ли ужасом, а может, и тем, и другим одновременно. Она посмотрела на него, и в её взгляде он увидел нечто такое, что пронзило его до самого сердца. Это была неподдельная, настоящая боль. Но не только она. В её глазах он различил что-то знакомое, что-то, что когда-то видел в своих собственных, вспоминая ту роковую ночь — ночь, когда погибли его родители.

Гарри затаил дыхание. Он всегда воспринимал Жанну как несгибаемую воительницу, способную выдержать любые испытания. Но сейчас перед ним предстала не неуязвимая героиня, а просто девушка — испуганная, сломленная и, казалось, совершенно беззащитная. Это открытие сбило его с толку, заставив впервые взглянуть на неё совершенно иначе.

— Это… всего лишь сон, Гарри, — произнесла она едва слышно. — Не стоит… придавать ему слишком большое значение.

— Но… — начал было Гарри.

— Профессор Дамблдор, — перебила его Жанна, — вы же не всерьёз полагаете, что этот… кошмар как-то связан со мной?

Дамблдор мягко улыбнулся.

— Я ничего не утверждаю, мадемуазель д’Арк, — сказал он. — Я лишь… собираю информацию. Как вы знаете, сны… порой могут быть весьма познавательными.

Жанна задумчиво кивнула, машинально потянувшись за очередным печеньем. Её пальцы на мгновение замерли над блюдом, прежде чем выбрать самое маленькое. Она поднесла его к губам, но не спешила откусить, словно ища в этом простом действии некое утешение.

Он раскрыл древний фолиант, который держал в руках, и представил их взору изысканную иллюстрацию. На ней был запечатлён золотой кубок, украшенный драгоценными камнями невиданной красоты.

— Знакома ли вам легенда о Святом Граале? — вопросил Дамблдор.

Рон и Гарри с неподдельным интересом изучали изображение. Жанна же… Её взор, казалось, был устремлён в иные, незримые дали.

— Предание гласит, — продолжил Дамблдор, — что Грааль обладает силой исполнить любое желание своего владельца. Любое… даже самое несбыточное.

— Любое? — переспросил Рон, и в его глазах вспыхнул огонёк надежды. — Даже… — он на мгновение замешкался, подбирая слова, — …чтобы все домашние задания выполнялись сами собой?

Дамблдор мягко улыбнулся.

— Даже это, юный Уизли, — ответил он. — Однако… есть одно важное условие. Чтобы обрести желаемое, необходимо… принести в жертву нечто бесценное.

— Например? — поинтересовался Гарри.

— Например… самого себя, — тихо произнёс Дамблдор. — Чтобы обрести вечную жизнь… нужно умереть для мира сего. Отречься от… всего, что связывает тебя с земным бытием. От своих желаний, от своих страстей, от… самой своей сущности.

В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Гарри вновь взглянул на Жанну. Она по-прежнему смотрела куда-то вдаль, словно не внимая их беседе. Её лицо было бледным и… отрешённым. Гарри вдруг осознал, что она погружена в глубокие раздумья. О чём-то… невероятно важном. И он… ощутил непреодолимое желание постичь ход её мыслей.

— Представьте, какие чудеса мог бы сотворить человек, обретший бессмертие, — продолжал Дамблдор. — Но вообразите также… какие бедствия он мог бы навлечь на мир. К счастью, — добавил он с едва заметной улыбкой, — всегда найдутся те, кто… исправит его ошибки. Те, кто… остаются в тени.

Рон нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное.

— Это… как-то… непостижимо, — пробормотал он. — Зачем кому-то вечная жизнь, если придётся… утратить собственное «я»?

— Не все смерти равнозначны, юный Уизли, — загадочно произнёс Дамблдор. — Порой… смерть — это не конец, а… переход. Преображение. Возрождение.

Дамблдор обратил свой взор к Жанне.

— А как вы полагаете, мадемуазель д’Арк? — вопросил он. — Вечная жизнь… достойна ли она столь… непомерной жертвы?

Жанна медленно перевела взгляд на Дамблдора. Её очи были… непроницаемы. Но Гарри показалось, что в их глубине он уловил… отблеск. Отблеск… осознания?

— Всё зависит от… сути желания, — ответила она негромко, и в её голосе звучала… затаённая печаль? — И от того, ради чего… ты готов отречься от себя.

— Мудро сказано, — кивнул Дамблдор. — А что, если желание… не твоё? Что, если ты… вынужден принести себя в жертву… во имя спасения мира? Ради… грядущего человечества? Существуют такие желания, Жанна, — молвил Дамблдор тихо, — которые… преображают мироздание. И порой… кому-то суждено пойти на жертву, дабы эти желания… воплотились в явь.

Жанна резко вздохнула и отвела взор. Её руки, покоившиеся на столе, сжались в кулаки. Гарри заметил, как по её щеке… скатилась одинокая слеза. Он был потрясён до глубины души. Жанна д’Арк Альтер… плачет? Это казалось… невероятным. Он испытал острое желание… коснуться её руки. Просто… выразить поддержку. Но не осмелился.

Дамблдор вздохнул.

— Люди, мой дорогой Гарри, — начал Дамблдор, его голубые глаза мерцали за очками-половинками, — зачастую стремятся к самым разнообразным целям. Богатство, власть, слава… даже бессмертие. Однако они редко задумываются о последствиях своих желаний, о той цене, которую придется заплатить за исполнение мечты. — Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями. — Порой эти желания могут оказаться чрезвычайно опасными, способными нарушить само равновесие мира. В такие моменты, — продолжил он тихо, но твердо, — возникает необходимость в вмешательстве. Кто-то должен взять на себя ответственность за исправление этих ошибок, даже если это потребует… наивысшей жертвы.

— Профессор, а как это возможно осуществить? — удивился Рон.

— Именно об этом я и веду речь, юный Уизли, — произнес Дамблдор, его голос был тих, но полон глубокого смысла. — Это цель, лежащая за гранью обыденного понимания. Разве что… — он сделал паузу, окинув их проницательным взглядом, — …вы готовы уверовать в чудеса. Древние сказания повествуют о существах… иной природы. Не людях. Не зверях. О чем-то… неизъяснимом. Они — воплощение наших грез, наших страхов, наших… легенд. Их называют Слугами. Призванные из глубин времени и пространства, они приходят, чтобы служить… тем, кто их призвал. Они — отражение реальных исторических личностей, живших во все эпохи, и всех легенд, песен и мифов о них. Могущественные воины, мудрецы, чародеи… Их сила и разум превосходят возможности любых волшебников. И они… могут быть призваны для участия в Войне Святого Грааля.

— Войне? — переспросил Рон, его лицо побледнело, а голос дрогнул. — О какой войне идет речь?

— О войне… за право обладания Граалем, — ответил Дамблдор, его тон стал еще более серьезным. — За право… вершить судьбу мира. Порой, — он понизил голос до шепота, — в этом противостоянии участвуют… не только люди и их Слуги. Но и… сам Грааль. Он… — директор на мгновение замялся, подбирая слова, — …он может избрать своего… защитника. Чтобы восстановить равновесие. Чтобы… уберечь мир от… самого себя.

Взгляд Дамблдора обратился к Жанне. Она сидела неподвижно, её лицо казалось непроницаемой маской. Но Гарри заметил, как дрожит её рука, сжимающая чашку с чаем. Он увидел, как в её глазах… промелькнула тень страха.

— Но, сэр, — обратился Гарри к директору, его голос звучал серьезно и вдумчиво, — даже если допустить существование Святого Грааля… не кажется ли вам, что он должен стать… объектом всеобщих чаяний? Тем, за обладание чем люди готовы развязать… разрушительную войну?

— Профессор, — произнёс Гарри, — а… если кто-то вознамерится использовать Грааль… во зло? Например… Волдеморт?

Рон и профессор МакГонагалл вздрогнули. Жанна резко подняла голову и устремила взгляд на Гарри. В её глазах он увидел… не страх. Не гнев. А… презрение.

— Волдеморт… — прошептала она, словно пробуя это имя на вкус. — Он… несомненно опасен. Но… я сомневаюсь, что ему ведомо о существовании Грааля. А если и ведомо… — она пожала плечами, — вряд ли он сумеет им завладеть. Он жаждет власти над… людьми, — продолжила Жанна. — А Грааль… Грааль дарует власть над… самой тканью бытия. Это… несопоставимые понятия. Существуют такие желания, которые способны… обратить мир в прах. И кому-то надлежит… воспрепятствовать этому.

— Отчего вы так полагаете, мадемуазель? — спросил Дамблдор, и его глаза заискрились.

— Просто… интуиция, — ответила Жанна, отводя взгляд.

— А что, если он… узнает? — спросил Гарри. — Что, если он… предпримет попытку его отыскать?

— Тогда… — Жанна вновь обратила свой взор к Гарри, и в её глазах он увидел… несгибаемую решимость. — Тогда ему придётся иметь дело со мной.

В кабинете вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь мягким потрескиванием свечей. Гарри чувствовал, как сердце гулко бьётся в груди. Он смотрел на Жанну, и ему казалось, что он… понимает её. Понимает её боль, её страх и… какую-то тайну, скрытую в глубине её глаз.

— Гарри, — нарушил молчание Дамблдор после долгой паузы, — ты сказал, что в твоем сне… Жанна была облачена в… доспехи?

— Да, сэр, — ответил Гарри. — В чёрные доспехи. И… с мечом в руках.

— Любопытно, — задумчиво произнёс Дамблдор. — Весьма любопытно.

Он снова погрузился в размышления, поглаживая свою длинную серебристую бороду.

— Что ж, друзья мои, — наконец сказал Дамблдор, — боюсь, наша беседа затянулась. Уже довольно поздно. Минерва, не могли бы вы проводить студентов в их спальни?

Профессор МакГонагалл поднялась и строго кивнула ученикам. Гарри и Рон поспешно встали. Жанна тоже поднялась, но медленно, словно нехотя. Её взгляд оставался отрешённым и задумчивым.

— Спокойной ночи, профессор, — сказали Гарри и Рон в один голос.

— Доброй ночи, мальчики, — ответил Дамблдор с мягкой улыбкой. — И… приятных снов.

Жанна молча кивнула и направилась к двери. Гарри и Рон переглянулись и последовали за ней.

В коридоре Жанна неожиданно остановилась.

— Поттер, — сказала она тихо, — можно тебя на минуту?

Гарри кивнул. Рон недоумённо посмотрел на них, но ничего не сказал и пошёл дальше.

— Что такое, Жанна? — спросил Гарри, когда они остались одни.

Жанна отвела взгляд, словно ей было неловко.

— Этот сон… — начала она, её голос звучал тихо и немного резко. — Он… он тебя напугал?

Гарри удивился. Он не ожидал от неё… такого вопроса.

— Да… немного, — признался он. — Это было… довольно жутко.

— Хмпф, — фыркнула Жанна, — а ты чего ждал? Сладких грёз о единорогах и радуге? — Она снова посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло… беспокойство. — Просто… забудь об этом. Это… ничего не значит.

— Но…

— Забудь, я сказала! — резко оборвала его Жанна, и в её голосе прозвучали стальные нотки. — И не вздумай болтать об этом.

Она резко развернулась на каблуках и устремилась к выходу, словно гонимая невидимыми демонами. Гарри, ощутив укол обиды, непроизвольно подался вперёд. И в этот миг Жанна замерла, будто натолкнувшись на незримую преграду. Не оборачиваясь, она едва заметно вздрогнула плечами. Медленно, словно преодолевая внутреннее сопротивление, она подняла руку и… невесомо коснулась его ладони. Это прикосновение, едва уловимое, словно дуновение ветерка, пронзило Гарри до глубины души. Оно обожгло его, словно раскалённое железо, передавая нечто неизъяснимое, что не выразить словами.

Вспышка.

И перед внутренним взором Гарри развернулась панорама ужаса:

Алчущее пламя, пожирающее хрупкий силуэт на костре. Душераздирающие вопли боли и отчаяния. Янтарные очи, переполненные лютой ненавистью и безумием.

Кровь, струящаяся по рукам. Кровь, заливающая всё вокруг. И леденящая пустота в душе, поглощающая все чувства, кроме неутолимой жажды разрушения.

Одиночество. Бесконечное, всепоглощающее. Ни единой души, готовой протянуть руку помощи, утешить в горе. Лишь непроглядная тьма, окутывающая разум подобно савану.

Видения растаяли, словно утренний туман, оставив после себя лишь горький привкус пепла на устах. Гарри моргнул, возвращаясь в реальность. Он смотрел на Жанну, застывшую напротив, словно изваяние. Её лицо казалось бесстрастной маской, почти равнодушной, но в глубине янтарных глаз бушевала настоящая буря эмоций. Страх, боль, отчаяние — все эти чувства были слишком хорошо знакомы ему самому, словно старые недобрые друзья.

Он шагнул вперёд, протягивая руку в безмолвном предложении поддержки, но Жанна отпрянула, вскидывая ладони в защитном жесте. Её плечи напряглись, словно натянутая тетива, а губы сжались в тонкую, почти незаметную линию. Казалось, она готова в любой момент сорваться с места и умчаться прочь, подобно испуганной лани.

Гарри замер в нерешительности, не зная, как поступить. Сердце его разрывалось от желания утешить её, поддержать в трудную минуту, но он не был уверен, что его помощь будет принята с благодарностью. В конце концов, кто он такой? Всего лишь мальчишка со шрамом, за плечами которого не меньше боли и утрат, чем у неё самой.

Отступить сейчас значило бы предать то неуловимое, но драгоценное, что зародилось между ними. Гарри остался недвижим, обращая к Жанне взгляд, исполненный мягкого понимания. Он не проронил ни слова — любые речи показались бы сейчас неуместными, фальшивыми нотами в симфонии безмолвия.

Вместо этого он смотрел на неё, стремясь передать взором всё то, что переполняло его душу: сочувствие, принятие, готовность поддержать и утешить.

Мгновения растянулись в вечность, пока они стояли, разделённые незримой преградой. Затем Жанна, словно преодолевая внутреннее сопротивление, медленно опустила руки. Её плечи поникли, а в глазах промелькнула неизбывная усталость — отголосок бесконечной борьбы и одиночества.

Гарри протянул руку ладонью вверх — не требуя, но предлагая. Предлагая единственное, что было в его власти — своё присутствие, свою дружбу. И пусть это казалось малым в масштабах мироздания, но порой и искры тепла достаточно, чтобы растопить самый прочный лёд.

После томительного ожидания Жанна шагнула навстречу, вложив свою ладонь в его. Её пальцы были холодны и дрожали, но Гарри лишь крепче сжал их, стремясь поделиться своим теплом.

Они стояли рядом, рука в руке, и мир вокруг словно отступил, растворился. Остались лишь они вдвоём — две одинокие души, нашедшие утешение друг в друге.

— Прекрати так на меня смотреть, — проворчала Жанна, отводя взгляд. — Я в полном порядке. И мне не требуется опекун.

Гарри растерянно взирал на неё, не постигая внезапной перемены. Ещё мгновение назад они были так близки, а теперь между ними вновь воздвиглась стена отчуждения.

— Жанна, я… — начал было он, но девушка резко развернулась и устремилась прочь.

— Забудь, — бросила она через плечо. — Просто выкинь всё это из головы.

И она скрылась за поворотом, оставив Гарри в одиночестве. Юноша тяжело вздохнул, глядя ей вслед. Многое в этой загадочной, колючей девушке оставалось для него непостижимым. Но он твёрдо знал, что не оставит попыток пробиться сквозь её броню.

Ибо за этой бронёй таилось нечто удивительное. Нечто, достойное всех усилий мира.

***

— Гарри, ты видел её глаза? — спросил Рон, когда они вернулись в спальню. — Она явно что-то знает об этом Граале.

— Возможно, — ответил Гарри, задумчиво. — Но что она может знать, чего не знает Дамблдор?

— Гарри… — Рон понизил голос. — А вдруг… она видела настоящий Грааль?

Гарри поёжился. До утра он в эту ночь так и не заснул.

Часть 13. Тайна золотого яйца

После рождественских каникул Гарри не находил себе места. Сны о Жанне не выходили у него из головы. Он всё чаще возвращался мыслями к разговору с Дамблдором о Святом Граале, о цене, которую приходится платить за исполнение желаний. Эти размышления невольно переплетались с образом Жанны — её загадочным поведением, скрытой болью в глазах и тайнами, которые, казалось, окутывали её подобно невидимому плащу.

В те мгновения Жанна являла собой воплощение тайны, живой парадокс. Для неё разговор о Граале, очевидно, не был пустым обсуждением древних легенд. В её глазах, в каждом движении читалось глубинное, почти осязаемое знание, словно Грааль для неё был не мифом, а реальностью, с которой она столкнулась лицом к лицу. Эта неуловимая связь между Жанной и древним артефактом ускользала от понимания Гарри, оставляя его в плену догадок и предположений. Он чувствовал, что за её сдержанными ответами и многозначительными паузами скрывается целый мир непостижимых тайн, раскрыть которые ему только предстоит.

Чем больше Гарри размышлял, тем сильнее становилось его желание понять Жанну, помочь ей. Он ощущал, что за её внешней отстранённостью скрывается душа, жаждущая искупления и, возможно, освобождения от неведомого проклятия. И в глубине души Гарри понимал, что разгадка тайны Жанны и Святого Грааля может стать ключом к чему-то гораздо большему, чем он мог себе представить.

Гарри все время вспоминал слова Дамблдора и выражение лица Жанны, когда он спросил ее, существует ли Святой Грааль. В глубине души Гарри знал, что ответ на этот вопрос способен повлиять не только на жизнь их троих, но и на все человечество.

Первые дни после рождественских каникул выдались совершенно обескураживающими, ведь удар нанесла Рита Скитер. Гарри мог бы спокойно перенести появление статьи о себе. Если бы Рита написала статью про Жанну, он бы еще спросил у кукушки, сколько Рите жить осталось. Но Скитер поступила наисквернейшим образом, написав самую злобную статью про Хагрида. Из-за этой статьи Хагрид не стал вести уроки ухода за магическими существами, и его на преподавательском посту заменила профессор Граббли-Дерг. Лишь слизеринцы во главе с Малфоем и его дружками временами посмеивались, выдавая обидные фразочки в адрес Хагрида. Еще отвратительнее было для Гарри увидеть в тексте взятое у них интервью, полное неправды.

— Откуда ты взял, что Хагрида «терпеть не могут»? А о Крэббе какая чушь написана? — Гарри указал на Крэбба. — Когда это его червь кусал? У червей и зубов-то нет!

Крэбб, довольный собой, хохотнул.

— Надеюсь, теперь-то этого идиота выгонят, — Мал­фой злобно сверкнул глазами. — Надо же, полувеликан! А я-то думал, он в детстве бутылку «Костероста» случай­но выпил… Вот папочки с мамочками засуетятся: а ну как это чудовище съест их деток… ха-ха-ха…

Он внезапно осёкся. Гарри заметил, как изменилось выражение лица Жанны. Её глаза сузились, а челюсти сжались. Она резко встала, привлекая внимание сидящих рядом учеников.

Жанна двинулась к столу Слизерина быстрым, решительным шагом. Малфой, увлечённый своей речью, не сразу заметил её приближение. Крэбб и Гойл, сидевшие рядом с ним, растерянно переглянулись, не зная, как реагировать.

Гарри, наблюдая за происходящим, почувствовал, как напряглись мышцы. Он знал, что сейчас произойдёт что-то неприятное, но не мог предугадать, что именно.

Жанна остановилась прямо перед Малфоем. Тот поднял глаза и, увидев её, запнулся на полуслове. На мгновение в Большом зале воцарилась тишина.

— Повтори, что ты сказал, — тихо, но отчётливо произнесла Жанна.

Малфой попытался сохранить самоуверенный вид, но Гарри заметил, как дрогнули его губы.

— Я просто сказал правду о...

Он не успел закончить. Жанна молниеносно взмахнула рукой, и её кулак встретился с челюстью Малфоя. Раздался глухой удар. Малфой отшатнулся и упал со скамьи, теряя сознание.

В Большом зале поднялся шум. Ученики вскакивали со своих мест, чтобы лучше видеть происходящее. Преподаватели спешили к месту инцидента.

Жанна стояла над поверженным Малфоем, тяжело дыша. Её взгляд был устремлён в пустоту. Гарри, пробираясь сквозь толпу, заметил в её глазах смесь эмоций: гнев, боль и что-то ещё, что он не мог точно определить.

Когда Гарри приблизился, Жанна повернулась к нему.

— Он больше не посмеет, — сказала она тихо, словно самой себе. — Я... не позволю.

Она оглянулась на Крэбба с Гойлом, еще для верности подняла кулак в воздух с грозным лицом и чиркнула пальцем по подбородку. Развернувшись на каблуках, она быстро пошла к выходу из зала. Гарри смотрел ей вслед, чувствуя смесь удивления и беспокойства. Что-то в этой ситуации казалось ему странно знакомым, но он не мог понять, что именно.

Все же, что-то в этом деле не клеилось. Друзьям не давала покоя загадка того, как Скитер все это узнала.

— Может, она подслушала его разговор на балу с ма­дам Максим? — предположила Гермиона. — В парке ее не было, — ответил Рон. — Ее на терри­торию школы не пускают. Хагрид говорит, Дамблдор за­претил…

— А может, у нее плащ-невидимка? — предположил Гарри, достал из горшочка кусок курицы, в сердцах плюх­нул себе на тарелку, так что брызги полетели во все сто­роны. — Спряталась в кустах и подслушала, не постесня­лась.

— Как вы с Роном? — заметила Гермиона.

— А может, она использовала т’ансфигугацию? — предположила Жанна.

Гермиона в ответ хмыкнула, но ее взгляд подсказал Рону и Гарри — она не собиралась списывать эту версию со счетов.

Увы, Хагрид им не открывал, когда они приходили навестить друга чтобы поддержать морально. Все, что оставалось ребятам — упорно стучаться в дверь сторожки лесничего, кричать с просьбой открыть дверь, но все это не имело толка.

В середине января ребята отправились в Хогсмид, чтобы развеяться и отдохнуть. В любимом кабаке Хагрида «Три метлы», лесничего тоже не оказалось. Зато там им встретился Людо Бэгмен, в окружении множества гоблинов. Покинув своих спутников, Людо обратился к ребятам и из разговора с ним Гарри узнал несколько вещей: пропал Барти Крауч и две недели его как не видели; исчезнувшая летом Берта Джоркинс так и не нашлась. Тихо Бэгмен поделился с Гарри своими соображениями насчет явного заговора вокруг его и Жанны участия в Турнире, и даже предложил свою помощь в прохождении турнирных испытаний, от чего мальчик отказался. Не пристало ему договариваться с судьями. Напоследок, Бэгмен спросил Гарри о его успехах с разгадкой яйца. Но тот уже вскоре после самого поединка с драконом забросил все попытки разгадать эту загадку. Его не проняла даже подсказка от Седрика открыть яйцо под водой в ванной старост. Поэтому, теперь Гарри оставалось только неубедительно соврать, сказав, что он уже вот-вот разгадает загадку. Всего-то перепроверить что-то осталось… Гермиона, в ответ на это, недоверчиво хмыкнула. Ничего от нее не утаится. Только Жанна стояла с предельно задумчивым видом.

— О чем думаешь? — поинтересовался у нее Рон.

— Помнишь, мы видели по пути сюда К’ама, плавающего в озере?

— Этого… — Рон, судя по его лицу, едва сдержался, чтобы не разразиться гневными ругательствами в адрес еще недавно любимого им игрока в квиддич. В дни рождественских праздников Гарри нашел под кроватью Рона крошечную ручку, оторванную, судя по цвету формы, именно от фигурки Крама.

— И что с того? — гневно спросил Рон. — Пусть хоть утопится в озере, мне какое дело?

— Такое, — беспристрастно ответила Жанна. — Я думаю, он уже все ‘азгадал и знает, что будет в новом задании. Похоже, он плавал там не случайно, не так ли, ‘арри? Ведь ты-то точно знаешь, зачем он там решил искупаться?

Она едва заметно подмигнула Гарри. Тот посмотрел ей в глаза и окончательно растерялся. Жанна увидела его замешательство. Её лицо плавно переменило свое выражение с легкой надежды на абсолютное разочарование, а затем незаметно приблизилось к чему-то тонко намекающему на пылающий внутри нее гнев. Увидев ее выражение лица, даже Людо Бэгмен попытался сжаться в размерах, чтобы ничем себя перед ней не выдавать. Повисла неловкая пауза. Все вокруг замерли, и как казалось Гарри, само время остановилось, испугавшись возможных последствий.

Стараясь тщательно подбирать слова, чтобы укрывшийся внутри Жанны жупел не вылез и не порвал его на британский флаг, Гарри ответил, стараясь подбирать слова так быстро, как мог:

— Ой, да кто же не знает, что нам придется искупаться в озере?

В тот же миг выражение лица Жанны изменилось на более благосклонное. Вокруг все с облегчением вздохнули и вернулись к своим делам и разговорам. Рон вытер со своего лица пот, словно это он сейчас отвечал на вопрос их подруги.

— Значит, у вас есть план действий, как я понимаю? — спросил Бэгмен у Гарри. Тот, вместо ответа, лишь поперхнулся слюной и быстро пробурчал что-то невразумительное. На самом деле, он не знал, что будет делать в озере. Даже сами слова про озеро он выдал, не зная о чем говорит и в чем на самом деле заключается суть задания. Пытливый взгляд немигающих янтарных глаз, словно пытавшийся проникнуть куда-то глубоко в его душу, быстро навел Гарри на одну мысль.

— О, я уверен, что почти решил эту задачу. У нас… в Хогвартсе есть большая библиотека… и там много разных интересных книг…

В этот момент, словно в качестве реакции на его слова, несколько гоблинов за ближайшим столом закрыли глаза руками.

— Я уверен, что нашел рецепт одного интересного зелья, которое мне поможет… — попытался выкрутиться Гарри.

В этот момент не выдержала Гермиона, присоединившись к клубу закрывших глаза гоблинов. Она прекрасно знала, насколько искусен в зельеварении Гарри и поняла, что если он что-нибудь сварит для Турнира, его участие во втором задании закончится, не начавшись.

— …или я обращусь к профессору Стебль… я слышал, есть пара растений, которые мне непременно помогут… читал, что такие растения есть…

— Прекрасно! — ответил вновь лучезарно улыбающийся Бэгмен. — Ставлю все на вашу победу!

Оптимизма в его глазах Гарри не увидел.

***

Выходя из «Трех Метел», ребята встретились с Ритой Скитер. Как всегда, при своем верном фотографе, она явно находилась в хорошем настроении, и готовилась написать о каждом из них свежую статейку, полную гадостей.

— Как насчет интервью, Гарри? Расскажи о Хагриде, ты его хорошо знаешь. Что скрывается за горой муску­лов? А ваша неправдоподобная дружба? Что за этим сто­ит? Он заменяет тебе отца?

Гермиона вскочила, сжимая в руке кружку, как гра­нату.

— Вы гнусная женщина! — проговорила она сквозь стиснутые зубы. — Для ваших позорных статей годится что угодно и кто угодно. Даже Людо Бэгмен…

— Сядь, глупая девчонка, и не говори о том, чего не знаешь, — холодно сказала Скитер, глядя на Гермио­ну с презрением. — Я знаю о Людо Бэгмене та­кое, от чего у тебя волосы на голове дыбом встанут. Хотя в этом ты не нуждаешься… — прибавила она, взглянув на копну волос Гермионы.

— Гарри, Рон, Жанна! Пойдемте отсюда, — позвала Гермиона. Троица под взглядами всего паба направилась к двери. На пороге Гарри обернулся. Прытко Пишущее Перо Скитер быстро-быстро бегало по куску пергамента. Друзья вы­шли на улицу и поспешили к замку.

— Теперь она и о тебе напишет, — с опаской произ­нес Рон.

— Пусть попробует! Я ей покажу «глупую девчонку», — Гермиона дрожала от гнева. — Найду, как с ней расквитать­ся. Сперва про Гарри, потом про Хагрида…

— Я тебе помогу, — добавила Жанна, потирая кулаки.

— Риту Скитер лучше не злить, — сказал Рон. — Она тебе этого не забудет…

— А я ее не боюсь, мои родители не волшебники, «Пророк» не читают, так что прятаться я не стану.

Гермиона шла так быстро, что мальчики едва за ней поспевали. Только однажды на памяти Гарри она так сердилась. Когда влепила Малфою пощечину.

— И Хагрид больше не будет ее бояться. Нашел из-за чего! Ну что вы там еле тащитесь? Идемте скорее!

И Гермиона побежала что есть духу к воротам замка с двумя крылатыми вепрями на столбах и прямо к хижи­не Хагрида. Гарри с Роном вприпрыжку за ней. Жанна бежала вровень с Гермионой, да так, что мальчики едва могли за ними угнаться.

Занавески на окнах домика егеря были все также за­дернуты, изнутри доносился лай Клыка. Забарабанив в дверь, Гермиона закричала:

— Хагрид! Хагрид, открой! Ты ведь дома! Какая раз­ница, великанша твоя мать или нет. Плюнь ты на эту пи­саку Скитер. Открывай, Хагрид, ты же…

Дверь отворилась.

— Ну, вот, давно по… — Гермиона осеклась на полусло­ве.

На пороге вместо Хагрида стоял Альбус Дамблдор.

—Добрый день, — приветливо улыбнулся он.

—А мы к Хагриду, — пролепетала Гермиона.

— Я так и подумал, — сказал Дамблдор, весело поблес­кивая глазами. — Зайдете?

— Зайдем… пожалуй, — согласилась Гермиона.

Этот день ребята посвятили Хагриду и вместе с профессором Дамблдором утешили его. В конце их разговора Хагрид поинтересовался у Гарри, как идут его дела с драконьим яйцом.

— Замечательно!

Заплаканное лицо Хагрида расплылось в улыбке.

— Вот умница! Покажи им всем, Гарри, покажи! Стань победителем.

Солгать Хагриду — совсем не то что солгать другим. Весь вечер в замке у Гарри в глазах стояло счастливое бородатое лицо Хагрида, верившего в его победу. Неразгаданная тайна яйца тяжелым грузом лежала на сердце: глупо дуться на Седрика, завтра же попробует вос­пользоваться его советом. А возможно, ему стоит подготовиться ко Второму Заданию вместе с Жанной.

***

Когда Гарри вернулся после занятий в четверг в гриффиндорскую башню, Жанна сидела у камина, погруженная в книгу. Он подошел к ней, чувствуя легкое волнение.

— Жанна, — начал он, присаживаясь рядом. — У меня есть идея насчет разгадки тайны яйца.

Она подняла глаза, в которых мелькнул интерес.

— Седрик посоветовал посетить ванную старост, — продолжил Гарри. — Думаю, там может быть ключ к разгадке.

— Ванная старост? — переспросила Жанна, закрывая книгу. — Звучит... интригующе. Когда идём?

— Сегодня ночью, — ответил Гарри, понизив голос. — Чем позже, тем безопаснее.

— Отлично, — сказала Жанна, и её глаза блеснули. — Я как раз хотела... прогуляться.

Гарри почувствовал, как по спине пробежали мурашки от её тона.

Ночью они встретились в условленном месте. Гарри достал мантию-невидимку, и когда они оказались под ней, он вдруг осознал, насколько близко они стоят.

— Удобно, что ты такая... — начал было Гарри, но Жанна резко повернулась к нему.

— Поттер, — сказала она угрожающе, но в глазах плясали озорные огоньки, — ещё одно слово про мой... рост... и я тебя... утоплю в этой ванной.

Гарри рассмеялся, чувствуя, как напряжение отпускает.

— Ладно-ладно, — сказал он, поднимая руки в знак сдачи. — Молчу.

По пути к ванной они несколько раз замирали, слыша шаги Филча или мяуканье миссис Норрис. В такие моменты Гарри остро ощущал тепло тела Жанны рядом и её учащенное дыхание.

Гарри и Жанна без происшествий добрались до ванной старост. Войдя внутрь, Гарри бережно повесил мантию-невидимку на крючок у двери. Перед ними открылось просторное помещение, поражающее своей роскошью. Стены украшали живописные картины с изображениями русалок и прочих морских обитателей, которые лениво плескались в нарисованных волнах. В центре комнаты располагался огромный бассейн, наполненный теплой, манящей водой. Из многочисленных кранов струилась разноцветная пена, наполняя воздух сладковатым ароматом.

Жанна восхищенно выдохнула:

— Невероятно! Вот это действительно роскошь.

Она сбросила туфли и, достав из сумки золотое яйцо, присела на край бассейна. Осторожно опустив ноги в воду, она принялась игриво болтать ими, поднимая фонтаны брызг. Гарри наблюдал за ней с улыбкой, внезапно осознав, как ему нравится видеть Жанну такой — расслабленной, без привычной маски сарказма и цинизма.

— Знаешь, Жанна, — произнес он, — ты совсем не такая, какой кажешься на первый взгляд.

Жанна одарила его загадочной улыбкой:

— И какой же я кажусь?

— Сложно объяснить, — ответил Гарри, слегка смутившись. — Просто... иной.

— Иной? — Жанна мелодично рассмеялась. — И чем же я отличаюсь?

— Ну... — Гарри замялся, спускаясь в бассейн, — ты бесстрашна. Не боишься ни драконов, ни профессоров, ни... — он покраснел, вспоминая недавнюю сцену в Большом зале, — ...даже Малфоя. Ты всегда поступаешь так, как считаешь нужным, не оглядываясь на других. И... ты очень красива. — Он умолк, удивленный собственной смелостью.

Жанна внимательно посмотрела на него. В ее глазах промелькнуло удивление и, кажется, искра радости.

— Ты мне льстишь, Поттер, — сказала она наконец, и ее щеки слегка порозовели. — Но мне это нравится.

Гарри, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, открыл несколько кранов, добавляя воды и разноцветной пены. Он сделал несколько кругов по бассейну, пытаясь собраться с мыслями.

— Итак, — произнесла Жанна, возвращая их к цели визита, — что будем делать с этим? — Она подняла золотое яйцо.

Гарри подплыл к краю бассейна и взял яйцо. Он открыл его, но вместо подсказки они услышали лишь пронзительный визг. Гарри поспешно захлопнул яйцо, и звук прекратился.

— Ну что ж, — вздохнула Жанна, — похоже, мы не продвинулись ни на шаг.

Гарри задумчиво посмотрел на яйцо.

— Погоди-ка, — сказал он, внезапно осенённый идеей. — А что, если...

Он глубоко вдохнул и нырнул под воду, открыв яйцо. К его изумлению, вместо визга он услышал прекрасное пение. Вынырнув, он восторженно воскликнул:

— Жанна! Под водой! Нужно слушать его под водой!

Глаза Жанны загорелись.

— Блестяще, Гарри! — она быстро сбросила верхнюю одежду, оставшись в нижнем белье, и грациозно скользнула в воду.

Гарри на мгновение замер, любуясь ею, но быстро опомнился. Они нырнули вместе, открыв яйцо. Мелодичные голоса русалок наполнили воду:

Ищи нас там, где наши голоса

Земным ушам неслышны, но прекрасны.

Найти должны вы то, что дорого для вас,

Но знайте: поиск ваш не будет напрасным.

Час только дан, чтоб тайну разгадать.

Опоздаешь — потеряешь, что не чаешь отыскать.

Вынырнув, они переглянулись с восхищением.

— Русалки! — выдохнул Гарри. — Второе испытание будет проходить в озере, с русалками!

Жанна кивнула, её глаза сверкали от возбуждения.

— И у нас будет всего час, чтобы найти что-то важное для нас под водой.

Они начали обсуждать возможные стратегии, как дышать под водой целый час, что может быть спрятано на дне озера. Время летело незаметно. Внезапно Жанна прервалась на полуслове и посмотрела на Гарри с лукавой улыбкой.

— Знаешь, Поттер, — сказала она, подплывая ближе, — а ведь мы с тобой сейчас нарушаем столько школьных правил.

Гарри почувствовал, как его сердце забилось чаще.

— Да, наверное, — пробормотал он, не в силах отвести взгляд от её блестящих глаз.

— И что же мы будем с этим делать? — прошептала Жанна, оказавшись совсем рядом.

Гарри сглотнул, чувствуя, как по телу разливается жар. Он медленно протянул руку и осторожно коснулся её щеки.

— Я думаю... — начал он, но в этот момент они услышали приближающиеся шаги в коридоре.

Гарри и Жанна замерли, услышав приближающиеся шаги. Они быстро переглянулись, понимая, что нужно действовать немедленно.

— Быстро, — прошептала Жанна, выбираясь из воды. — Нам нужно убраться отсюда.

Гарри последовал за ней, торопливо хватая свою одежду. Жанна уже натягивала на себя школьную форму, не заботясь о том, что вода стекает по её телу. Гарри на мгновение залюбовался изящными линиями её фигуры, но тут же одёрнул себя, понимая, что сейчас не время для таких мыслей.

— Карта Мародёров, — вспомнил он, доставая пергамент. — Я проверю, кто идёт.

Быстро активировав карту, Гарри увидел приближающуюся метку Филча.

— Это Филч, — прошептал он. — У нас есть несколько секунд.

Жанна кивнула, быстро собирая оставшиеся вещи.

— За мной, — сказала она, хватая Гарри за руку. — Я знаю тайный проход отсюда.

Накинув мантию-невидимку, они выскользнули из ванной старост через небольшую дверцу, скрытую за гобеленом, как раз в тот момент, когда шаги Филча раздались совсем близко. Сердца обоих колотились, пока они бежали по узкому коридору.

Выбравшись в безопасное место, они остановились перевести дыхание. Гарри не мог оторвать взгляд от Жанны — её влажные волосы прилипли к шее, глаза сияли от адреналина, а на губах играла озорная улыбка.

— Это было близко, — выдохнул Гарри.

— Да, но разве не весело? — подмигнула Жанна.

Гарри улыбнулся в ответ, чувствуя, как между ними протянулась невидимая нить понимания и общего приключения.

— Нам лучше вернуться в гостиную, — сказал он, всё ещё держа в руках Карту Мародёров.

Жанна кивнула, и они двинулись в сторону башни Гриффиндора. По пути Гарри продолжал поглядывать на карту, чтобы избежать новых встреч. Внезапно его взгляд зацепился за странное движение в кабинете Снейпа.

— Постой, — сказал он, останавливаясь. — Посмотри на это.

Жанна наклонилась к карте, и её брови удивлённо поползли вверх.

— Барти Крауч? В кабинете Снейпа? Но разве он не пропал?

Гарри кивнул, его мысли лихорадочно заработали.

— Это может быть связано со всем, что происходит, — прошептал он. — С Турниром, с нашими именами в Кубке...

Жанна задумчиво прикусила губу, её глаза сузились.

— Мы должны рассказать об этом Дамблдору, — решительно сказала она. — Но не сейчас. Утром.

***

Утро застало Гарри врасплох. Оглушительный грохот сотряс стену его спальни, осыпав его волосы мелкой крошкой штукатурки. Он мгновенно понял, кто стоит за этим неожиданным пробуждением. Жанна. Только она могла обладать такой сверхъестественной силой.

Гарри торопливо вскочил с кровати, путаясь в одеяле и лихорадочно натягивая одежду. Он знал: если не поторопится, следующим ударом эта невероятная девушка может просто проломить стену и вытащить его за ноги, не заботясь о приличиях.

Выскочив из спальни, он увидел Жанну, нетерпеливо постукивающую ногой у подножия лестницы. Её глаза горели решимостью.

— Наконец-то, — сказала она, схватив его за руку. — Пойдём, нам нужно поговорить с директором.

По пути к кабинету Дамблдора Гарри пытался привести в порядок свои мысли. События прошлой ночи казались теперь какими-то нереальными, но присутствие Жанны рядом напоминало, что всё это было на самом деле.

Оказавшись перед горгульей, охраняющей вход в кабинет директора, они на мгновение замешкались.

— Как думаешь, какой сейчас пароль? — спросил Гарри.

Жанна лишь пожала плечами и, к удивлению Гарри, просто постучала в каменную стену рядом с горгульей. К его еще большему изумлению, горгулья ожила и отступила в сторону, открывая проход.

— Как ты это сделала? — прошептал Гарри, когда они поднимались по винтовой лестнице.

— У меня свои методы, — загадочно улыбнулась Жанна.

Дамблдор встретил их с привычным спокойствием, словно ожидал их прихода. Его пронзительные голубые глаза за очками-половинками внимательно изучали обоих студентов, пока Жанна рассказывала о том, что они видели на Карте Мародёров.

— Весьма интересно, — задумчиво произнес директор, разглядывая карту. Его длинная серебристая борода почти касалась пергамента, когда он склонился над ней. — И вы уверены, что это был именно Барти Крауч?

— Абсолютно, — кивнул Гарри. — Мы оба это видели.

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и вошел профессор Снейп. Его чёрная мантия развевалась за ним, словно крылья огромной летучей мыши. Его темные глаза сразу же остановились на Гарри, сузившись от подозрения.

— Вы вызывали меня, директор? — спросил он резко, переводя взгляд на Дамблдора.

— Да, Северус, — кивнул Дамблдор. — У нас возникла интересная ситуация, связанная с вашим кабинетом. Видите ли, Северус, наши студенты крайне наблюдательны. Они только что рассказали мне, что задержавшись в гостиной Гриффиндора минувшей ночью увидели с помощью этой Карты, — директор кивнул на Карту Мародеров. — в вашем кабинете непрошеного гостя. Имя этому гостю Барти Крауч.

Пока директор вводил Снейпа в курс дела, Гарри наблюдал за реакцией зельевара. Лицо Снейпа менялось от недоверия к гневу, когда он увидел Карту Мародёров.

— Так вот что это за артефакт! — воскликнул он, вырывая карту из рук Жанны. — Я должен был догадаться раньше!

— Эта карта проверена профессором Люпином и абсолютно безопасна, — мягким тоном решительно прервал Снейпа Дамблдор. — В ней нет ни капли темной магии. Более того, она всегда показывает правду, хотя и не раскрывает всех тайн замка и его окрестностей.

Снейп, нахмурившись, продолжал изучать карту. Его лицо выражало глубокую задумчивость, смешанную с недоверием.

— Но что может делать Барти Крауч в кабинете Грюма? — пробормотал он, скорее себе, чем остальным.

Дамблдор задумчиво погладил бороду.

— Возможно, Барти просто зашел за советом. Однако, — он сделал паузу, — я полагаю, нам стоит во всем убедиться самим. Сегодня мы будем внимательно наблюдать за кабинетом нашего... дорогого друга.

Гарри и Жанна переглянулись. В глазах девушки читалось нетерпение, словно она готова была немедленно отправиться выслеживать Крауча лично.

— А до тех пор, — Дамблдор повернулся к ним, его глаза за очками-половинками мягко блеснули, — карта останется у меня.

Гарри почувствовал укол разочарования, но понимал, что спорить бесполезно. Жанна, казалось, хотела что-то сказать, но сдержалась.

— Вы можете идти, — сказал Дамблдор, обращаясь к студентам. — И помните: ни слова о том, что вы видели. Даже вашим друзьям.

Когда Гарри и Жанна покинули кабинет, Снейп повернулся к директору:

— Альбус, вы действительно верите в эту историю?

— У нас нет причин сомневаться, Северус, — ответил Дамблдор. — Но мы должны действовать осторожно. Если Барти Крауч действительно здесь, это может означать...

Он не закончил фразу, но Снейп понял. Тень тревоги пробежала по его лицу.

— Я буду начеку, — сказал он, направляясь к выходу.

Оставшись один, Дамблдор еще раз взглянул на карту. Его обычно спокойное лицо выражало глубокую озабоченность. События принимали неожиданный оборот, и времени на раздумья оставалось все меньше.

Глава 14. Второе задание

Не откладывая в долгий ящик, Гарри по инициативе и под строгим присмотром Гермионы бросился писать Сириусу. Отправив сову, он едва успел на занятия, но к его облегчению, уроки сегодня прошли гладко.

— А ты говорил, что разгадал загадку! — укоряла Гарри Гермиона.

— Да я сразу понял, что ты не поверила мне, — буркнул в ответ тот.

— Как хорошо, что до двадцать четвертого февраля почти месяц! Успеем что-нибудь придумать для тебя.

— Так и какие же у тебя есть идеи? Как Гарри продержится под водой час? — недоумевал Рон.

— Мне интереснее, как Жанна под водой столько продержится. У тебя есть какие-то идеи, д’Арк? — поинтересовалась Гермиона.

Жанна пожала плечами.

— У меня всё схвачено, — ответила она с привычной ухмылкой.

— "Всё схвачено"? — недоуменно переспросил Рон. — Что это вообще значит? Ты что, русалкой заделалась?

— Возможно, — ответила Жанна с лёгкой усмешкой. — А ты, Уизли, не прочь это выяснить?

Та в ответ буркнула что-то неразборчивое, смутно похожее на «у меня все схвачено». Что у нее схвачено и до какой степени, Гарри понятия не имел, так как узнали они содержание загадки лишь минувшей ночью и с самого утра Жанна всюду с ними ходила. Когда и что она могла придумать за это время, он понятия не имел.

— Ну, если ты только умеешь задерживать дыхание на целый час или у тебя есть акваланг… — ответил Жанне Рон.

— Акваланг! — подхватил мысль Гарри. — Что, если я призову из ближайшего магловского городка акваланг себе на подмогу? Метлу-то я призвал в прошлый раз.

— Умница, Гарри! — улыбнулась Гермиона. — Но как только ты пройдешь испытание, ты вылетишь из Хогвартса с треском за нарушение Статута Секретности. Знаешь, сколько маглов увидят летящий по воздуху акваланг? Ты об этом подумал?

— Упс… — моментально скис Гарри.

Об этом он, конечно, не думал.

***

Вскоре Хагрида восстановили в должности преподавателя по уходу за магическими существами, и жизнь в Хогвартсе, казалось, вернулась в привычное русло. Однако для Гарри каждый день был наполнен ожиданием: он надеялся получить весточку от Сириуса, хотя мысли о Барти Крауче постепенно отошли на второй план.

Теперь Гарри, Рон и Гермиона при каждом удобном случае устремлялись в библиотеку, погружаясь в поиски новых заклинаний или зелий, которые могли бы помочь в предстоящем испытании. Но, несмотря на все усилия, ничего действительно полезного им не попадалось.

Жанна тоже проводила много времени в библиотеке, но предпочитала работать отдельно. Она редко делилась информацией о том, какие книги изучает, что только подогревало любопытство Гарри. Несколько раз ему удавалось заметить, как Снегг сопровождал Жанну в Запретную Секцию, и это вызывало у Гарри еще больше вопросов. Что она там искала? Какие тайны пыталась раскрыть? Гарри буквально сгорал от желания узнать больше, но не решался напрямую спросить Жанну, опасаясь ее реакции.

Тем временем, в поведении профессора Грюма произошли неожиданные перемены. Однажды он появился перед учениками заметно изможденным и похудевшим, а его волшебный глаз двигался с явным трудом. Удивительно, но в те же дни Снегг, казалось, даже немного подобрел. Грозный Глаз, в свою очередь, стал еще подозрительнее, но при этом начал относиться к ученикам с большей теплотой и заботой. Его любимая фраза теперь звучала на каждом уроке:

— Бдительность прежде всего!

В Большом зале Грюм около двух недель ел заметно больше обычного и с таким живым аппетитом, что даже самые заядлые едоки удивлялись его энтузиазму.

На одном из занятий Грюм обратился к Гарри:

— Ну как, Поттер? Придумал план действий?

— Сэр, мы уже обыскали всю библиотеку, кроме Запретной Секции, и… — начал Гарри. — Я думал о вашем совете использовать Манящие Чары, но что же мне призвать? Акваланг нельзя, да я и плавать с ним не умею…

Грюм на секунду удивился словам Гарри.

— Я тебе это посоветовал? Вот как? — он усмехнулся. — Стало быть, ты уже знаешь, в чем заключается суть второго испытания. Тогда я тебе посоветую сейчас еще кое-что. Иногда нужно довериться друзьям, в том числе тем, кого ты можешь всерьез не воспринимать.

Гарри удивленно нахмурился, пытаясь понять, что имел в виду Грюм.

— Кого же я всерьез не воспринимаю? — задумчиво произнес он вслух.

— Хорошенько обдумай этот вопрос, да поскорее, — настойчиво произнес Грюм, его волшебный глаз вращался быстрее обычного. — Время тебя не будет ждать.

***

Дни перед вторым испытанием тянулись мучительно медленно для Гарри. Каждое утро, открывая глаза, он чувствовал, будто предыдущий день длился целую вечность, а грядущий обещал быть еще длиннее. Гарри механически посещал занятия, а затем до поздней ночи просиживал в библиотеке, откуда его выпроваживала только неумолимая мадам Пинс.

Мысли Гарри метались между страхом и отчаянием. Что, если он просто скажет Бэгмену, что не готов? Вся школа будет смеяться над ним, а Флёр наверняка прокомментирует: «Я так и знала, он всего лишь маленький мальчик». Порой Гарри думал, что лучше уж пусть смеются, чем он опозорится на самом испытании. В конце концов, разве мало ему было сражения с венгерской хвосторогой?

Но затем Гарри вспоминал о Жанне. Она ведь его ровесница! Что, если она справится, а он нет? Тогда уже никто не найдет ему оправданий. Как объяснить, почему хрупкая девочка, меньше его ростом, прошла испытание, а он даже не попытался?

Эти мысли заставляли Гарри с еще большим остервенением зарываться в пыльные фолианты. Он боялся не просто опозориться перед школой, а стать посмешищем для всего волшебного мира. Гарри представлял заголовки газет: «Знаменитый Гарри Поттер, победивший Волдеморта, проиграл своей сокурснице».

Между тем, Рон и Гермиона, видя состояние друга, тоже не сидели сложа руки. Они помогали Гарри в поисках нужных заклинаний, часами просиживая с ним в библиотеке. Гермиона составляла списки возможных чар и зелий, а Рон пытался подбодрить Гарри, напоминая о его прошлых достижениях.

Жанна тоже часто появлялась в библиотеке, но держалась особняком. Гарри замечал, как она сосредоточенно изучает какие-то древние манускрипты, и это только усиливало его тревогу. Казалось, что все, кроме него, знают, что делать.

Ночами Гарри часто просыпался в холодном поту, преследуемый кошмарами о том, как он тонет в Черном озере, а вокруг него плавают другие чемпионы, легко дыша под водой и насмехаясь над его беспомощностью.

Сообщи дату следующей прогулки в Хогсмид.

Таким был ответ Сириуса. Ни слова больше, ни слова меньше. Увидев такое короткое письмо, Гарри сразу впал в уныние. Он-то ждал хоть одно слово ободрения от крестного.

— Только через выходные, — сказала Гермиона.

Пара коротких росчерков пером по пергаменту, и вот, сова уже несет ответ Гарри своему адресату, оставив его в недоумении и печали. До второго испытания оставалось два дня.

Гарри, погруженный в отчаянные поиски, не заметил, как в библиотеку ворвались близнецы Уизли. Их внезапное появление заставило его вздрогнуть. Фред и Джордж, едва переводя дыхание, сообщили, что профессор МакГонагалл срочно вызывает Рона и Гермиону. Обменявшись озадаченными взглядами, его друзья поспешно покинули зал, оставив Гарри наедине с горами книг и нарастающим беспокойством.

Не успел он опомниться, как тишину библиотеки нарушил легкий шорох мантии. Подняв глаза, Гарри увидел Жанну, бесшумно скользнувшую за стол напротив. Без единого слова она раскрыла внушительный фолиант и погрузилась в чтение. Гарри не мог не заметить, как ловко её пальцы перелистывают хрупкие страницы древних манускриптов. Любопытство разгоралось в нём с каждой секундой, пока он украдкой наблюдал за сосредоточенным лицом девушки.

— Что ты читаешь? — спросил он наконец, не выдержав.

Жанна подняла на него взгляд.

— А тебе какое дело, Поттер? — спросила она с привычной насмешкой.

— Просто любопытно, — ответил Гарри, пожимая плечами. — Может, ты нашла что-нибудь полезное? Про второе испытание?

— Возможно, — ответила Жанна, её глаза блеснули. — А может, и нет. А теперь, — она вернулась к своей книге, — не мешай мне. У меня мало времени.

Гарри нахмурился. Её слова лишь усилили его любопытство. Что она скрывает?

Ночью, когда мадам Пинс выгоняла их из библиотеки, Гарри окликнул:

— Жанна, подожди.

Она остановилась и обернулась к нему.

— Что тебе? — спросила она.

— Я... я не знаю, что делать, — сказал Гарри, его голос слегка дрогнул. — Мне... страшно.

Жанна нахмурилась.

— Страшно? — переспросила она с нотками раздражения. — Чего ты боишься, Поттер? Русалок? Или, — она усмехнулась, — может, боишься намокнуть?

— Я... я не уверен, смогу ли я... — начал Гарри.

— Хватит сомневаться, — резко оборвала она его. — Ты уже не ребёнок. Ты — Гарри Поттер. Мальчик, который выжил. Ты справишься. — Она посмотрела на него, и в её глазах промелькнуло что-то кроме раздражения... беспокойство? — И... я помогу тебе. Если потребуется.

Она слегка сжала его руку и отвернулась. Гарри смотрел на неё, ощущая неожиданное тепло и благодарность.

Когда они разошлись по пути к гриффиндорской башне, Гарри почувствовал, как паника охватывает его. Он не мог уйти сейчас, не найдя решения! Внезапно его осенила идея.

Под покровом мантии-невидимки Гарри вернулся в библиотеку. В тишине ночи шелест страниц казался оглушительным. «В следующей книге точно что-то найдется», — убеждал он себя, переходя от одного тома к другому. Часы летели незаметно, глаза слипались, но Гарри упрямо продолжал поиски.

Он не заметил, как заснул прямо за столом, окруженный горами книг. Утро застало его врасплох, когда знакомый писклявый голос и маленькие ручки начали его трясти.

— Гарри Поттер, сэр! Гарри Поттер должен проснуться!

Гарри с трудом открыл глаза и увидел перед собой взволнованного Добби. Домовой эльф смотрел на него огромными глазами, полными тревоги и решимости.

— Добби? , — пробормотал Гарри, пытаясь сфокусировать взгляд. — Что ты здесь делаешь?

— Сэр, до второго испытания осталось десять минут… — пробормотал домовик.

— Десять минут? — ужаснулся Гарри. — Как десять?

Он поверить не мог, что уснул за книгами, не отыскав способ продержаться под водой целый час.

— Сэр Гарри Поттер должен идти на испытание, — настаивал домовик.

— Без вариантов, Добби. Я пропал! Я не знаю, как мне продержаться без воздуха под водой целый час! А ты, чем ты мне поможешь? Ты ведь даже не знаешь, что будет во втором испытании…

— Добби знает как помочь сэру Гарри Поттеру! — ответил Добби. — Сэр Гарри Поттер должен довериться Добби. Гарри Поттер должен спуститься под воду в озере и спасти Уизли, сэр! Добби знает, что Гарри Поттер не нашел нужную книгу, но ее нашел Добби!

— Ну, говори, что ты там такое придумал! — с недоверием проговорил Гарри.

Он никак не мог забыть закрытый барьер на платформе девять и три четверти, а история с бладжером во время матча по квиддичу, тем более не выходила из его головы.

— Гарри Поттер должен съесть вот это, — пискнул эльф, запустил руку в карман шортов и вытащил комок каких-то серо-зеленых скользких крысиных хвостов. — Это жабросли, сэр. Съешьте их и ныряйте в озеро.

— А для чего они? — Гарри с недоверием глядел на слизистый комок.

— Они помогут дышать под водой, сэр.

— Добби, а ты точно знаешь? — в отчаянии спросил Гарри.

— Добби точно знает, сэр, — затряс головой эльф. — Добби много чего слышит, сэр. Добби зажигает в замке огни и моет полы, Добби слышал, как профессор МакГонагалл и профессор Грюм говорили про следующее испытание… Добби не позволит Гарри Поттеру потерять Уизи!

Все ясно: они украли Рона. Гарри вскочил, скинул с себя мантию-невидимку запихав в рюкзак, выхватил у Добби водоросли, сунул в карман и выскочил из библиотеки. Эльф за ним вприпрыжку.

— Добби пора на кухню, сэр, — пропищал Добби в коридоре. — Добби будут искать. Удачи вам, сэр.

Гарри уже промчался по коридору и, сбегая по лестнице через три ступеньки, крикнул:

— Спасибо, Добби! Пока!

Ещё никогда раньше Гарри не бегал так быстро. Казалось, если бы он бежал наперегонки с Жанной, он бы ей не уступал в скорости. Примчавшись («опоздал!» — гулким эхом пронеслась в голове Гарри единственная мысль по прибытии) к озеру, он резко затормозил и нечаянно окатил грязью мантию Флёр.

— Ты где был? — недовольно вспылил Перси Уизли. — Испытание вот-вот начнется.

Гарри только обратил внимание, что Перси занимает место Барти Крауча.

— Все в порядке, Гарри? — спросил его подошедший Людо Бэгмен. — Знаешь, что делать?

Тот судорожно закивал. Дыхание у него перехватило после сложной пробежки, в боку кололо. Издать хоть какие-то звуки в таком состоянии представлялось ему большим достижением.

— Ну, что ж, наши участники готовы ко второму испытанию, — прогремел голос Людо Бэгмена. — Начнем по моему свистку. За час они должны найти то, что у них отобрали. Итак, на счет три: раз… два-три!

Гарри стоял на берегу Черного озера, дрожа от холода и нервного напряжения. Вокруг него собрались другие чемпионы, каждый по-своему готовясь к испытанию.

Виктор Крам выглядел сосредоточенным и уверенным, разминая мускулы в своих красных плавках. Седрик Диггори нервно поправлял свои желто-черные плавательные шорты, пытаясь скрыть волнение.

Флёр Делакур была одета в изящный серебристо-голубой купальник, который подчеркивал ее изящную фигуру. Она выглядела спокойной, но в ее глазах читалось напряжение.

Жанна привлекала всеобщее внимание своим необычным нарядом. На ней был черный купальник с ярко-красными вставками, который выглядел скорее как боевой костюм, чем как пляжная одежда. Ее длинные серебристые волосы были собраны в высокий хвост, а в глазах горела решимость.

Гарри глубоко вздохнул и начал раздеваться, снимая мантию и обувь. В воде они бесполезно намокнут и будут только мешать. Он достал жабросли, с отвращением глядя на скользкие водоросли. Собравшись с духом, он засунул их в рот и начал жевать, морщась от резинового вкуса и текстуры.

Войдя в ледяную воду, Гарри продолжал жевать, стараясь игнорировать шум трибун. Особенно громко улюлюкали слизеринцы, их насмешки эхом отдавались в ушах. «Умеют же морально поддержать», — с горечью подумал он.

Внезапно все изменилось. Гарри почувствовал, как на шее открылись жабры, легкие опустели, а лицо словно покрылось невидимой маской. Погрузившись в воду, он ощутил прилив сил и новые возможности. Его руки и ноги удлинились, между пальцами появились перепонки, позволяя ему легко рассекать толщу воды. Теперь он мог двигаться в воде с невероятной легкостью и скоростью.

Оглядевшись вокруг, Гарри заметил, что другие чемпионы тоже погрузились в воду. Виктор Крам частично трансфигурировал себя в акулу, его голова приняла заостренную форму, а тело стало более обтекаемым. Седрик использовал заклинание головного пузыря, которое окружало его голову прозрачной сферой воздуха.

Флёр грациозно рассекала воду, окруженная серебристым сиянием — видимо, результат какого-то французского заклинания. Жанна же, к удивлению Гарри, казалось, совсем не нуждалась в дополнительной помощи для дыхания под водой. Она двигалась с невероятной скоростью, оставляя за собой след из пузырьков.

Гарри устремился вглубь озера, чувствуя, как холодная вода обтекает его тело. Чем глубже он погружался, тем темнее становилось вокруг. Водоросли колыхались у его ног, а мелкие рыбешки разбегались в стороны при его приближении.

Внезапно перед ним открылся вид на подводный мир, который он никогда не мог себе представить. На дне озера раскинулся настоящий русалочий город. Множество каменных домиков, украшенных светящимися водорослями и разноцветными кораллами, образовывали извилистые улицы. Русалки и тритоны сновали туда-сюда, занимаясь своими повседневными делами.

Гарри на мгновение залюбовался этим зрелищем, но быстро напомнил себе о цели своего погружения. Он не мог позволить себе тратить драгоценное время на осмотр достопримечательностей.

Вдруг он услышал знакомую песню — ту самую, что звучала из золотого яйца. Звук манил его, указывая путь. Гарри поплыл на голос, стараясь двигаться как можно быстрее и эффективнее.

Когда Гарри плыл через заросли водорослей, он вдруг почувствовал чье-то присутствие. Обернувшись, он увидел полупрозрачную фигуру Плаксы Миртл, парящую в воде рядом с ним.

— Привет, Гарри, прозвучал ее голос, странно искаженный водой. — Я решила посмотреть, как ты справляешься.

Гарри был удивлен и немного обрадован ее появлению. Миртл указала в сторону центра озера:

— Если ищешь русалок, тебе туда. Я видела, как они уносили что-то… или кого-то.

Гарри благодарно кивнул. Присутствие Миртл немного успокоило его — все-таки знакомое лицо в этом чужом подводном мире.

— Удачи, Гарри, сказала Миртл, подмигнув ему. — И не забудь навестить меня в моей уборной, когда все это закончится.

С этими словами она растворилась в темной воде, оставив Гарри продолжать свой путь к центру озера, где, как он теперь знал, его ждало испытание.

Воодушевленный подсказкой Плаксы Миртл, Гарри устремился в указанном направлении. Песня русалок становилась все громче, и вскоре он увидел огромную статую русала, возвышающуюся посреди подводной площади.

Гарри быстро подплыл к статуе русалки, где обнаружил четыре фигуры, привязанные к ее хвосту: Рона, Гермиону, Чжоу Чанг и маленькую девочку, похожую на Флёр. Все они, казалось, находились в глубоком сне.

Гарри сразу же освободил Рона. Оглядевшись вокруг и не увидев больше никого, он начал беспокоиться о судьбе остальных пленников. Попытавшись освободить Гермиону острым камнем, он был остановлен группой вооруженных тритонов.

— Только один пленник! — заявили они.

— Но она тоже мой друг! — возразил Гарри.

Вскоре появился Седрик с пузырем воздуха вокруг головы.

— Я заблудился! — сказал он. — Флёр и Крам скоро прибудут!

Гарри испытал огромное облегчение, когда появился Седрик. Тот быстро достал перочинный нож, перерезал веревку Чжоу и уплыл с ней.

Вскоре прибыл Крам, который трансфигурировал свою голову в акулью. Он попытался перегрызть веревку Гермионы своими острыми зубами, но безуспешно. Гарри протянул ему острый камень, которым Крам освободил Гермиону и, не глядя на Гарри, уплыл с ней наверх.

Неожиданно появилась Жанна, двигаясь с невероятной скоростью, словно торпеда. Она легко разорвала веревку Невилла голыми руками и молниеносно уплыла с ним. Гарри удивленно заметил, что у нее не было ни пузыря вокруг головы, ни следов трансфигурации. «Неужели тоже жабросли?» — промелькнуло у него в голове.

Понимая, что время на исходе, а Флёр так и не появилась, Гарри решил действовать. Он направил палочку на дежурных тритонов, но те лишь рассмеялись. Применив заклинание, создающее струи кипятка, он отогнал их, быстро рассек веревки заклинанием, схватил Рона и маленькую сестру Флёр, и начал решительно подниматься к поверхности.

По мере подъема действие жаброслей начало ослабевать. Гарри чувствовал, как его гиллы исчезают, а дыхание становится все труднее. С последним отчаянным усилием он вырвался на поверхность, жадно глотая воздух.

Толпа разразилась аплодисментами, когда Гарри, измученный, но довольный, поплыл к берегу, где его ждали друзья, судьи и мадам Помфри с теплыми полотенцами.

***

— Ты безрассудный идиот! — выпалила Жанна, но в её голосе, помимо злости, слышалась нотка беспокойства. — Неужели ты думал, что Дамблдор позволит кому-нибудь утонуть?

Гарри заметил, как её взгляд на мгновение смягчился, прежде чем она снова нахмурилась.

— Я… я не мог рисковать, — ответил он, встречаясь с ней глазами. — А что, если бы что-то пошло не так?

Жанна на секунду замолчала, явно борясь с противоречивыми эмоциями.

— Ты мог финишировать первым! — наконец произнесла она, но уже менее агрессивно. — Зачем ты там торчал?

— Эй, — вмешался Рон, — он же проявил благородство и заработал дополнительные очки. Разве это плохо?

Жанна издала раздражённый звук, но её взгляд снова метнулся к Гарри.

— Знаешь, — осторожно начала Гермиона, наблюдая за этим обменом взглядами, — твоя историческая тёзка, вероятно, одобрила бы его поступок.

Жанна метнула в неё такой испепеляющий взгляд, что Гермиона невольно отшатнулась, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Не сравнивай меня с ней, — огрызнулась Жанна, но без прежнего пыла.

— Н-ну, по крайней мере, — пробормотала Гермиона, пытаясь сменить тему, — третье испытание не будет таким уж секретом.

— Точно, — подхватил Рон. — На закате двадцать четвёртого июня... И за месяц участникам объявят детали.

Он осёкся, заметив, как потемнело лицо Жанны.

— Слушай, д’Арк, — сказал Рон, — в конце концов, тебе же предложили спасать…

Он осёкся, заметив, как Жанна напряглась.

— Хотя, — добавил он поспешно, — я бы удивился, если бы ты не нашла, к чему придраться.

— Интересно, откуда у тебя такие комплексы? — задумчиво произнесла Гермиона. — Ты блестяще учишься, проходишь испытания Турнира лучше всех. Чем ты вечно недовольна? С твоими талантами нужно радоваться каждому мгновению.

Жанна замерла, её взгляд снова встретился с глазами Гарри. На мгновение показалось, что она хочет что-то сказать, но затем она покачала головой.

— Вы ничего не понимаете, — тихо сказала она, но в её голосе больше не было злости, только усталость и что-то ещё, что Гарри не мог точно определить.

Она повернулась, чтобы уйти, но Гарри неожиданно для себя схватил её за руку.

— Жанна, подожди, — сказал он. — Я… я не хотел тебя расстроить.

Она посмотрела на его руку, затем снова ему в глаза. На мгновение её лицо смягчилось, и Гарри увидел в нём что-то, чего раньше не замечал — уязвимость.

— Я знаю, — тихо ответила она. — Просто… будь осторожнее в следующий раз, ладно?

С этими словами она мягко высвободила свою руку и ушла в сторону девичьей спальни, оставив Гарри, Рона и Гермиону в задумчивом молчании.

Гарри смотрел ей вслед, чувствуя странное смешение эмоций. Он повернулся к друзьям, которые выглядели не менее озадаченными.

— Что это было? — спросил Рон, почесывая затылок.

Гермиона задумчиво посмотрела на Гарри.

— Думаю, — медленно произнесла она, — что Жанна волновалась за тебя больше, чем хотела показать.

Часть 15. Мистер Крауч

Рон примерил на себя роль Мюнхгаузена и теперь хвастался своим якобы соучастием Гарри и с большим воодушевлением рассказывал истории о битве с полчищами тритонов и гриндилоу. Каждый раз его рассказах менялись детали, но неизменным оставался доблестный финал, в котором он в последний момент одерживал победу.

— А потом ты на них яростно захрапел! — высказала как-то ему Гермиона во время очередного рассказа, после чего Рон прекратил хвастаться тем, чего не было.

Жанну обсуждали активнее, вернее — ее симпатичный купальник, в котором она плавала в озере. В основном, все его обсуждения сводились либо к простоте и элегантности его внешнего вида, либо к решению загадки о том, какого цвета он был: синим с красными деталями или черным с лиловыми. Похоже, только Гарри и профессоров интересовал ответ на вопрос, что она сделала, чтобы продержаться под водой целый час. Вопросы о ее невероятной закалке и таланте пловца, при котором она все равно пришла после Гарри (интересно, где ее носило столько времени? — иногда размышлял Гарри) не интересовали никого.

В пятницу пришел ответ Сириуса. Писал он кратко:

В два часа дня в воскресенье будь у перелаза при по­вороте на Хогсмид (со стороны «Дервиш и Бэнгз»). За­хвати с собой побольше съестного.

Он вернулся в Хогсмид? Гарри стало не по себе от ужаса ситуации, но поделать он ничего не мог. Большим испытанием для друзей стало дождаться воскресной прогулки в Хогсмид, тем более что в этот день вышла новая статья Риты Скитер, посвященная Гермионе, текст которой выставлял свою героиню как самую большую охотницу за знаменитыми мальчиками. Гермиону, впрочем, статья ничуть не смутила и она задалась целью во что бы то ни стало разгадать очередную загадку. Как же так получается, что Рита Скитер узнает самые сокровенные подробности событий, которых не может наблюдать лично? Вряд ли лично Крам что-то рассказал этой журналистке о личном разговоре с Гермионой на озере. На уроке Снейп был на редкость благосклонен и даже не обратил внимания на болтовню среди гриффиндорцев. Его лицо не казалось сияющим, но выражало нотку оптимизма и впервые внушило Гарри надежду на успех.

В середине урока к Снейпу пришел со срочным разговором Каркаров. Директор Дурмстранга не мог дождаться окончания урока, не удостоверился все ли ученики покинули аудиторию, и показал Снейпу что-то на своем запястье, пока Гарри складывал вещи в сумку. Снейп не подал виду и бесстрастно спросил Гарри:

— Поттер! Почему вы все еще здесь?

— Я собираю вещи в сумку, профессор, — безучастно ответил тот.

Закончив свои сборы, он пулей выскочил из кабинета, гадая что же такое показывал Снейпу Каркаров и почему это не могло подождать.

***

В воскресенье Гарри, Рон и Гермиона отправились в Хогсмид. Жанну решили не предупреждать о том, куда они направляются — ни к чему ей знать о Сириусе. Мало ли, что она подумает, увидев его. Впрочем, по пути Гарри подумал, насколько известен случай Сириуса среди французских магов. Допустим, увидит она Сириуса. Что ей скажет его лицо? Наверняка, ей гораздо больше расскажут странные особенности встречи… В любом случае, ее к встрече с Сириусом нужно тщательно подготовить заранее.

В то же время он мысленно успел проникнуться сожалением, что Жанна, которую он знает, вряд ли та Жанна, спасавшая Францию в пятнадцатом веке. Та Жанна ловко решала социальные и политические вопросы и выступала в таких напряжённых сражениях, какие Гарри даже не снились. Он был уверен — та Жанна д’Арк поняла бы его без лишних вопросов, а на её не по годам развитую мудрость можно было бы положиться. Но эта Жанна д’Арк всего-то её тезка, живущая здесь и сейчас. Откуда у неё взяться тем же талантам?

Тем временем, сидя в гостиной Гриффиндора за чтением книг, Жанна тоже подумала сходить в Хогсмид. Слишком красиво и интересно звучали рассказы близнецов Уизли о магазине приколов «Зонко» и «Сладком Королевстве». Очень уж ей не хотелось оставаться в Хогвартсе, зная, что где-то поблизости можно хорошо провести время. Отложив книги в сторону, Жанна встала с кресла, стоявшего возле камина, и направилась к выходу.

Маленькая деревня с тесно жмущимися друг к другу домами, собранными в улочки неправильной формы — такая уютная и такая похожая на эти многочисленные открытки, призванные поздравлять получателя с Новым Годом или Рождеством. Увы, Жанну этот пейзаж не впечатлял, да и открытки такого типа она могла скорее назвать слащавыми и жалкими, не проявив к ним ни малейшего интереса. Ну что такого люди находят в этих рисунках с заснеженными домиками?

Так она и вошла в Хогсмид — с серым и угрюмым лицом, не выражающим ничего, кроме легкой тени недоумения и растерянности, затерявшейся на фоне обычного самодовольства. Она тихой и едва заметной тенью скользила среди жителей и гостей этой деревушки — веселых и грустных, юных и пожилых, задумчивых и простых. Все они что-нибудь делали, о чем-нибудь говорили, и Хогсмид в целом жил своей жизнью, мало-помалу открывая Жанне секреты волшебного мира.

Сладкое Королевство Жанну не впечатлило и запомнилось лишь тем, что два орешка Берти Боттс из целой горсти оказались со вкусами клубники и фисташкового пломбира на взбитых сливках. Третий обрадовал девушку вкусом рвоты, после чего ей что-либо пробовать в Сладком Королевстве напрочь расхотелось, и с гневным воплем она выскочила за порог, изо всех сил стараясь отплеваться от привязавшейся к языку мерзости. Успокоить Жанну смогла мадам Розмерта, пригласив в «Три Метлы». Сердобольная мадам Розмерта угостила ее сливочным пивом за счет заведения, узнав в ней одну из самых юных участниц Триволшебного Турнира.

— Так как же такой юной волшебнице удалось попасть на Турнир? — поинтересовалась мадам Розмерта. — Да еще и целых два испытания продержаться!

— Как я попала на Тугниг — понятия не имею, — ответила Жанна. — Мне только сказали, когда я хотела отказаться, что отказываться нельзя. А почему продержаться должно быть кому-нибудь сложно?

Я вообще ничего особенного не…

— Но ведь на первом испытании был дракон…

— Д’акон? Да им место под моими ногами!

Оставив мадам Розмерту в раздумьях, Жанна отправилась дальше.

«Зонко» Жанну заинтересовал чуть больше «Сладкого Королевства». Здесь она вдоволь навеселилась, представляя как может использовать навозные бомбы и другие приколы. Её в этот момент занимала только мысль о целесообразности подобных покупок — в конечном итоге, она может собственными силами принести своим противникам ущерб ничуть не меньший.

Решив обследовать Хогсмид взад и поперёк, она так и ходила по деревне и окружающей местности, пока не наткнулась на грот у подножия горы, на которой Хогсмид и находился. Подойдя к гроту, она услышала голоса Гарри, Рона и Гермионы. С ними еще был кто-то четвертый, судя по тембру — взрослый мужчина.

— Вот так. Крауч думал, что все у него в руках, а вон оно как вышло, — произнёс мужской голос.

— Грюм мне сказал, что Крауч просто помешался на ловле черных магов, — сказал Гарри после очень долгой паузы.

Жанна подобралась немного ближе и увидела троих друзей, а поблизости темноволосого растрепанного и очень худощавого мужчину с измождённым лицом, одетого в какие-то обноски. Неподалеку глодал куриные косточки гиппогриф, которого гладила Гермиона.

— Да, я тоже слышал, что он как одержимый гоняется за черными магами, — кивнул мужчина. — По-моему, он все еще думает, что если поймает хоть одного Пожира­теля смерти, то к нему станут относиться по-прежнему.

— Поэтому он и забрался в кабинет Снейпа! — торже­ствующе воскликнул Рон, глядя на Гермиону.

Они еще долго разговаривали и из слов мужчины Жанна постепенно понимала — все, что происходит сейчас, очень похоже на события прошлого, когда таинственный Темный Лорд был в силе.

— Стойте, здесь кто-то есть! — сказал мужчина. Жанна из разговора уже поняла, что его зовут Сириус и он, по меньшей мере, не опасен. Она спокойно вышла к ним и поздоровалась.

— Жанна? — оторопел Рон. — Что ты здесь делаешь? Как ты нас нашла?

— Я хотела погулять по Хогсмиду и осмот’еть окрестности, — безучастно ответила та. Она взглянула на Сириуса и сказала:

— Здравствуйте.

Тот на неё сосредоточенно посмотрел. В отличие от Гарри и Рона, он сохранил спокойствие на лице. По всей видимости, он не придавал значения тому, что их нашла сокурсница Гарри. Больше того — именно Жанну ему и хотелось увидеть после известий о её участии в Турнире.

— Здравствуй, Жанна, — вежливо поздоровался Сириус. — Я Сириус, крестный Гарри. Так это ты та девочка, чьё имя выбросил Кубок Огня вместе с именем Гарри?

Жанна утвердительно кивнула. Ещё пару секунд после этого Сириус внимательно рассматривал её, а затем сказал:

— Так как тебя, говоришь, зовут полностью?

— Жанна д’Арк. — ответила она.

На её лице мелькнуло выражение скуки и отвращения.

— Не любишь вопросы? — догадался Сириус.

— Не такие банальные, — ответила Жанна.

— Хорошо. Задам небанальный вопрос. Расскажи, как тебе удалось продержаться час под водой во втором испытании. Ты использовала какое-нибудь заклинание, зелье, или съела растение?

— Да чего там продержаться? Взяла и поплыла, — буркнула та.

— А что ты хотела сделать на первом испытании, не напомнишь? Гарри, помнишь, что она делала?

— Говорила что-то непонятное, — задумчиво произнес Гарри.

— Ты рассказывал, что она очень хорошо учится и в одиночку побила десятерых старшекурсников… — продолжал Сириус.

Сириус на секунду задумался, а затем взглянул на Жанну.

— Когда-то давно я читал о подобном, о людях кто на такое способен. Должно быть, ты не вполне обыкновенный человек. И то, что ты нас нашла здесь и сейчас это ещё один признак…

На лице его появилась хмурая, но все же улыбка. Он окинул троицу друзей одновременно восторженным и полным удивления взглядом, а затем спросил:

— Что же вы такую удивительную подругу с собой не пригласили?

Гарри и Рон сразу же растерялись, а Гермиона только охнула в ответ.

— Что это значит, Сириус? — озадаченно спросил Гарри, но тот промолчал, лишь продолжая изучать взглядом самодовольное лицо Жанны.

***

Следующим же утром ребята отправили Сириусу с Сычиком Рона и школьными совами посылку, полную еды. Они не хотели думать, каково ему приходится — есть одних только крыс и изредка подворовывать, все время проводя в шкуре большого черного пса. Прошло совсем немного времени, и за завтраком Гермиона получила несколько писем с угрозами в свой адрес. Очередное письмо, открытое ей, обернулось болезненными ожогами рук. Из конверта сочилась желто-зеленая жидкость с явным запахом бензина.

— Неразбавленный сок бубонтюбера, — догадался Рон.

Вынужденный визит в больничное крыло помешал Гермионе попасть на урок ухода за магическими существами, но даже пары минут в конце урока хватило всем четверым, чтобы узнать от Хагрида — на уроке, когда он показывал нюхлеров, он использовал для показа их способностей лепреконское золото, исчезающее по прошествии времени. Рон очень расстроился, узнав об этом, ведь считал, что отдал на Чемпионате Мира по Квиддичу долг Гарри за подаренную им шляпу.

— Ненавижу бедность, — обреченно пробормотал Рон.

Гермиона очень удивилась рассказу Хагрида о многочисленных письмах с угрозами, написанных ему читателями «Ежедневного Пророка» и обрушившихся на его голову после выхода той злополучной статьи.

— И письма не открывай, в огонь их — и дело с концом.

Всю следующую неделю Гермиона продолжала получать подобные письма. Но теперь она поступила согласно совету доброго Хагрида, и выбрасывала конверты в камин гриффиндорской гостиной. Иногда выброшенные ею в огонь письма ярко вспыхивали, сильно разжигая огонь и мерзко шипели. Некоторые ученики от этого вздрагивали, и только Жанна умиленно смотрела на сгорающие в огне конверты так, словно бы получала от этого зрелища какое-то свое, ей одной известное, удовольствие.

***

Время летело быстро. Гарри и сам не заметил, как приблизился заветный день. Людо Бэгмен собрал всех чемпионов Турнира и привел на поле для квиддича. Все поле заполняли какие-то странные кусты и дикая поросль.

— Ну, как думаете, что это? — спросил Бэгмен.

— Лабиринт, — догадался первым Крам.

Участники удивились необходимости в третьем испытании проходить лабиринт, но Бэгмен осадил их, рассказав о множестве препятствий — существ, ловушек и заклинаний, которые непременно установят в лабиринте перед началом испытания.

— Ну ладно, если нет вопросов, тогда пойдемте в за­мок, что-то стало холодать…

И он поспешил мимо Гарри к выходу со стадиона. Едва успел Гарри подумать, что сейчас Бэгмен снова будет предлагать помощь, как Крам взял его за плечо.

— Мы можем поговорить?

— Ну… да, — удивился Гарри.

— Давай пройдемся.

— Давай.

Бэгмен, заметив это, встревожился.

— Гарри, тебя подождать?

— Нет, мистер Бэгмен, спасибо, — сдерживая улыбку, ответил Гарри. — Я скоро вернусь.

Крам повел Гарри в сторону Запретного Леса.

— Зачем мы туда идем? — встревожился Гарри.

— Не хочу, чтобы нас слышали.

— Да о чем ты таком хочешь со мной говорить? — спросил Гарри, когда они остановились на краю леса.

— Я хочу знать, что у вас с Герм-ивонной? — спросил Крам.

Всего-то. Гарри было приятно разрешить ситуацию, рассказав Краму правду о дружбе с Гермионой. Лицо Крама вмиг просияло после этого разговора. Ох, уж эта Рита Скитер!

— А ты хорошо летаешь, — похвалил его вдруг Крам. — Я видел на первом испытании. Да еще и вдвоем на метле…

— Я видел тебя на Чемпионате. Ты тоже потрясающе летал, и этот финт Вронского…

Не успели ребята вдоволь повосхищаться друг другом, как в ближайших кустах раздался непонятный треск. Гарри оттолкнул Крама в сторону, не понаслышке зная, какие чудовища могут водиться в Запретном Лесу. Из кустов, к их общему удивлению, выбрался мистер Крауч. Он был потрепан, его одежда и обувь износились, а на исцарапанном лице застыло безумное выражение.

— Должен… сказать… Дамблдору! Темный лорд… сильнее… Гарри Поттер… Уизли, принесите мне чаю…

Положение спас сам Дамблдор, подошедший к ним в сопровождении Снегга, МакГонагалл и Грюма. Они вместе пришли к лесу, а в руках Дамблдор держал Карту Мародеров.

Глава 16. Феномен источника конфликта

Новость о мистере Крауче моментально облетела всю школу. Гарри уже предвкушал появление статьи от писаки Скитер, когда в гостиную Гриффиндора пришла профессор МакГонагалл.

— Поттер, д’Арк. Вас вызывает директор.

До этого игравший с Роном в волшебные шахматы, Гарри очень удивился появлению декана, но возражать не стал. Сидевшая в окружении книг Жанна пружинкой поднялась с кресла, словно бы по команде.

— Я готова, профессор.

К большому удивлению обоих, МакГонагалл повела их в больничное крыло. Там, на больничной койке, сидел мистер Крауч. Он был целиком в своем уме и пил чай, лишь изредка бросая на окружающих растерянный взгляд. Подле него находились Снейп и Грюм, у изголовья хлопотала с лекарствами мадам Помфри, а в ногах на маленькой табуретке разместился сам Дамблдор, глядевший на Крауча взглядом, полным сожаления.

— Я привела студентов, как вы просили, — отчиталась МакГонагалл.

Дамблдор одним жестом пригласил Жанну и Гарри сесть рядом.

— Прости меня, мальчик, — обратился Крауч к Гарри. — Это я виноват в том, что ты участвуешь в Турнире вопреки всем правилам. И твоя подруга тоже попала на Турнир по моей вине. Мне очень жаль.

— Это вы положили наши имена в Кубок? — удивился Гарри.

Тот лишь махнул рукой.

— Нет, но случившееся равнозначно тому, как если бы это сделал именно я. Это сделал мой сын. Он был одним из Пожирателей, схвачен и осужден прямо в зале Визенгамота. Моя жена умоляла его спасти из Азкабана.

Крауч сделал глубокий вдох, а по его щеке прокатилась слеза.

— Я не должен был этого делать, не должен был позволить ей заплатить эту жертву. Однажды мы прибыли в Азкабан его навестить, и я позволил ей остаться там вместо него. Мы сделали это при помощи оборотного зелья. Она до конца жизни принимала его, чтобы никто не разоблачил подмену.

— А теперь твой сынок пробрался в Хогвартс и несколько месяцев варил оборотное зелье с моими волосами, чтобы притворяться мной. — заметил Грюм. — У меня до сих пор глаз как следует не крутится после него.

После услышанного Гарри чувствовал себя как Варнава Вздрюченный после его попыток научить балету горных троллей. Он уже ничего не понимал.

— Профессор! Вы хотите сказать, что…

— Первые месяцы тебя учил самозванец! — гаркнул Грюм. — А ведь на нем лежала безопасность лично твоя и всех прочих студентов!

— Ну же, не горячись Аластор, — попросил его Дамблдор. — Теперь это уже в прошлом.

Грюм в ответ лишь недовольно хмыкнул, но все же молчаливо согласился с Дамблдором.

— Но зачем ваш сын все это сделал? И где он теперь? — спросила Жанна у Крауча.

— Меня больше интересует, как ее имя попало на эту записку? — спросил Гарри. — Вы знаете об этом что-нибудь?

— Он сейчас под замком — кратко ответил Крауч. — Теперь он никому не навредит. А сделал он все это по личному приказу Ты-знаешь-кого.

— Волдеморта? — глаза Гарри округлились. — Так значит, он жив?

Окружающие вздрогнули — все, кроме Дамблдора и Жанны. Та вообще не понимала, в чем заключается их страх перед именем знаменитого темнейшего волшебника. Крауч в ответ очень грустно улыбнулся.

— Скажи мне, мальчик, есть ли хоть один человек в мире, способный поверить в его безоговорочное поражение и гибель в ту ночь? Нет, мальчик, это был не простой человек. Немногие могут сравниться с ним в темных искусствах. Темнейший маг современности…

Крауч сделал еще один глоток из чашки и поставил ее на прикроватную тумбочку.

— Есть какая-то часть, уцелевшая в злополучную для него ночь. Эта маленькая часть по сей день жаждет вернуться и ответить за свое поражение. Он хочет провести ритуал, для этого ему потребуется кость отца взятая без согласия, плоть слуги, отданная добровольно, и кровь врага… взятая насильно.

На этих словах Крауч сделал паузу и многозначительно воззрился на Гарри.

— Моя кровь, — догадался Гарри. — Но зачем?

— Чтобы стать сильнее. Он вспоминал вашу предыдущую встречу. Она случилась здесь, в Хогвартсе, три года назад. Он не мог прикоснуться к тебе и хочет это исправить.

— Но, как?

— Тебя защищает жертвенная любовь твоей матери. Если он возродится из твоей крови, ты не будешь иметь над ним преимуществ. Так он думает.

— Мистер Крауч… Меня все еще мучает вопрос. Вы не ответили, как в Кубок попало имя Жанны?

Крауч задумался.

— Честно, мой мальчик, я не знаю ответа на этот вопрос. Тот-кого-нельзя-называть хотел, чтобы участие в Турнире принял только ты. Мой сын должен был помочь тебе пройти все испытания и устранить конкурентов на третьем, подвергнув кого можно заклятию и выведя разными способами из игры. Кубок Турнира он хотел использовать как портал в место проведения ритуала, где тебе никто не сможет помочь. Для самого темного лорда и тем более для моего сына участие твоей подруги большая загадка. А что думаете вы, Альбус?

— Профессор Дамблдор, — обратился Гарри, нахмурившись, — как имя Жанны могло попасть в Кубок? Это же... невозможно.

Дамблдор задумчиво посмотрел на Жанну поверх своих очков-половинок.

— Действительно, Гарри, это весьма необычная ситуация, — произнес он спокойно. — Загадка, которую нам еще предстоит разгадать. Однако... — он слегка понизил голос, — я полагаю, что мадемуазель д'Арк может пролить свет на это происшествие.

Он пристально взглянул на Жанну. Она встретила его взгляд с невозмутимым спокойствием, в котором, однако, читался легкий вызов. В этот момент Гарри почувствовал, что Дамблдор, как всегда, прав в своих догадках.

Крауч, явно обеспокоенный, повернулся к Дамблдору:

— Что вы имеете в виду, Альбус? Неужели какая-то неизвестная сила вмешалась в Турнир, выдвинув своего кандидата наряду с мистером Поттером?

Дамблдор в ответ лишь загадочно улыбнулся, его глаза за стеклами очков блеснули.

— Барти, в мире магии всегда есть место тайнам. И порой эти тайны приходят к нам в самых неожиданных обличьях.

Дамблдор на мгновение замолчал, словно собираясь с мыслями. Его взгляд скользнул по лицам присутствующих, задержавшись на Гарри и Жанне. Затем он глубоко вздохнул и заговорил, его голос стал серьезнее:

— Я не могу сказать наверняка, но я абсолютно уверен в одном утверждении. В этом мире есть силы куда более могущественные, нежели Том Реддл, стремящийся возвратить утраченную прежде силу и власть. Нам не следует пренебрегать мудростью древних, даже если она кажется кому-нибудь устаревшими сказками. Но кто бы теперь вложил это в голову некогда прилежного старосты? А в итоге, сказать остается одно: в этот раз ставки куда выше. Но вы и без меня это прекрасно знаете.

Эти слова повисли в воздухе, наполняя комнату тяжелым молчанием. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок, а Крауч-старший заметно побледнел. Жанна же, казалось, была единственной, кто остался невозмутимым, её глаза блеснули чем-то, похожим на понимание.

— Что вы хотите сказать, Альбус? Что за сила решила вмешаться в Турнир и выдвинуть своего кандидата вместе с Гарри?

— Да! — вспылил Грюм. — Кто знает, чей еще шпион ходит по Хогвартсу?

— Предлагаю нам всем взять себя в руки и позволить себе немного понаблюдать за дальнейшими событиями, — предложил Дамблдор. — Кто бы это ни был, или что бы это ни было, эта сторона непременно проявит себя. Что касается Тома Реддла, тут я вынужден усилить меры безопасности. Его планы нарушены, а он этого никогда не любил и обязательно попробует отыграться. Если потребуется, темный лорд прибегнет к открытым действиям, ведь терять ему уже нечего. Его человек найден, а планы раскрыты. Только, боюсь, чем дальше мы отдаляем темного лорда от им же поставленной цели, тем более жестоким он будет в дальнейшем, и тем более ужасные последствия нас всех могут подстерегать.

Крауч секунду сидел в раздумьях, а после поднял голову и заговорил.

— Это верно, и перед лицом постоянно растущей угрозы нам всем необходимо сплотиться, для чего и необходим Триволшебный Турнир.

Дамблдор согласно кивнул, а его очки-половинки заговорщически блеснули.

— Сделайте его незабываемым. А мы проследим за всем остальным.

***

Гарри все больше тренировался, следуя рекомендациям Гермионы, и под бдительным руководством Грюма во внеурочное время разучивал новые заклинания. Преподаватель не уставал повторять — у старших участников Турнира над ним весомое преимущество, они знают и умеют больше него, поэтому Гарри обязан их догонять. Когда Грюм не мог заниматься с Гарри, за него это делали Гермиона и Рон, и только Жанна все предпочитала осваивать самостоятельно, наотрез отказываясь от сторонней помощи и подсказок. Охрану Хогвартса и территории вокруг усилили, и это было заметно по разным защитным заклинаниям и присутствию мракоборцев на территории.

Гарри и Крам иногда выходили во двор Хогвартса вместе полетать на метлах, гоняясь и соревнуясь. Скрыть это не удавалось, и в результате, поболеть за них выходили ученики всех трех школ, громко скандируя имена обоих ребят. Даже Каркаров приходил, чтобы с импровизированной зрительской трибуны поддержать ученика своей школы. К превеликому огорчению Гарри, поиграть вместе в квиддич им никак не удавалось, и даже все попытки договориться с мадам Крюк о проведении товарищеского матча провалились.

Время вновь устремилось стрелой навстречу последнему испытанию Турнира. Дни таяли словно горящие свечи, и каждым вечером Гарри все больше мечтал вернуть назад прожитый день и пережить его заново. Каждый день он встречал новый рассвет с надеждой как можно больше узнать и как можно больше всего пережить, и каждый новый закат провожал с надеждой восполнить завтра все планы, не исполнившиеся сегодня.

В очередной день, незадолго до третьего испытания Турнира, Гарри, Жанна и Рон пришли на занятие по прорицаниям. В аудитории было душно, в воздухе витали сладкие травяные ароматы, над чашками чая клубился дым, и даже в хрустальном шаре мелькали какие-то едва различимые силуэты…

Гарри летел на спине филина по голубому небу к ста­рому увитому плющом дому, который стоял на склоне высо­кого холма. Приятный ветер дул в лицо. Они спускались все ниже и ниже и, наконец, влетели в темное разбитое окно в верхнем этаже дома. Миновали полутемный ко­ридор, влетели в дверь в конце коридора и очутились в слабо освещенной комнате с наглухо заколоченными окнами. Гарри слез со спины филина. В комнате был камин, и у камина стояло кресло, повернутое к двери спинкой. Филин пролетел через комнату, завернул прямо в кресло и исчез. На полу рядом с креслом двигались две темные фигуры. Одна принадлежала большой змее, другая человеку. Человек был маленький, лысый, остроносый, из глаз у него текли слезы. Он лежал, скрючившись, на коврике перед камином, всхлипывал и хрипел.

— Тебе повезло, Хвост, — раздался ледяной голос из глубины кресла, куда опустился филин. — Очень по­везло. Ты сделал грубую ошибку, но я сегодня добрый.

— Господин, — с трудом произнес человек на полу. — Господин мой, я… я так рад… простите…

— Нагайна, — продолжал ледяной голос, — тебе се­годня не повезло. Я пока не позволю тебе пообедать Хвостом. Ну, ничего, ничего, Гарри Поттером полако­мишься.

Змея зашипела, и Гарри увидел ее трепещущий язык.

Жуткий сон окончился пытками Хвоста, устроенными его неведомым собеседником на потеху себе. Очнувшись, Гарри ощутил сильнейшую боль в шраме, и недолго оправдываясь перед Трелони, выскочил из кабинета, желая как можно скорее рассказать Дамблдору о своем сновидении. Уже спустя пару минут он стоял перед директором.

— Волдеморт получил совиной почтой письмо. И сказал, кажется, что ошибка Хвоста не исправлена. Прибавил, что он не скормит Хвоста змее… рядом с его креслом была большая змея. А еще сказал… сказал, что вместо него скормит змее меня. Потом нало­жил на Хвоста заклятие Круциатус… и тут у меня заболел шрам. Я сразу проснулся, такая была боль.

Дамблдор молча взирал на него.

— Вот и все…

— Ясно, — тихо сказал Дамблдор. — Ясно. Скажи, а еще когда-нибудь в этом году шрам у тебя болел, не считая того раза летом?

— Нет… А как вы узнали, что у меня летом болел шрам? — не сдержал Гарри изумления.

— Не ты один переписываешься с Сириусом, — отве­тил Дамблдор. — Я тоже поддерживаю с ним связь после его побега из Ховартса. Это ведь я предложил ему укрыть­ся в той пещере в горах. Самое безопасное место!

Дамблдор встал и принялся расхаживать за столом. Несколько раз касался виска палочкой, извлекал мысль и стряхивал ее в свой Омут Памяти. Мысли вращались все быстрее, сливаясь в перламутровое пятно — ничего не поймешь.

— Профессор, — наконец решился напомнить о себе Гарри. Дамблдор остановился и взглянул на него.

— Прошу прощения, — сказал он и снова сел за стол.

— Вы… вы знаете, почему у меня болит шрам?

Дамблдор пристально посмотрел на Гарри.

— У меня есть одно предположение, всего лишь пред­положение. Шрам у тебя начинает болеть, когда Лорд Волдеморт совсем близко и питает к тебе особенно сильную ненависть.

— А… почему?

— Потому что вы связаны заклятием, которое не по­действовало, — ответил Дамблдор. — Шрам-то у тебя не­обычный.

— Значит, вы думаете… это не сон… Все так и проис­ходило?

— Возможно, — ответил Дамблдор. — Я бы даже ска­зал, весьма вероятно. Гарри, а Волдеморта ты видел?

— Нет, — ответил Гарри. — Только спинку кресла. Но… но в кресле ведь все равно ничего не было. У него же нет тела. Хотя как он мог держать палочку? — медленно проговорил Гарри.

— Действительно, как?

Несколько минут оба молчали. Дамблдор, вперив взгляд в пространство, иногда подносил палочку к виску и добавлял еще одну серебристую паутинку к бурлящей опаловой смеси в сосуде. Из дальнейшего разговора Гарри узнал многое из того, о чем думал в последнее время Дамблдор, и о чем он узнал от мистера Крауча. Оказалось, что пропавшая в прошлом году Берта Джоркинс мертва и убита именно там, где находилось последнее пристанище Волдеморта.

— А что насчет сына мистера Крауча? Как и за что его посадили?

Дамблдор многозначительно посмотрел на Гарри в ответ, а затем спросил, невольно уронив очки-половинки на самый кончик своего носа.

— Тебе твой однокурсник Невилл когда-нибудь рассказывал, почему он живет с бабушкой?

Гарри в ответ отрицательно покачал головой. Ни разу в жизни он даже не пытался спросить у Невилла, как же это так вышло. Для него это представлялось чем-то самим собой разумеющимся.

— Его отец Фрэнк был мракоборец, как профессор Грюм. Его с же­ной пытали, хотели выведать, где находится Волдеморт. Среди участников этой жестокой пытки был сын мистера Крауча.

— И они умерли? — тихо спросил Гарри.

— Нет. Они потеряли рассудок, — в голосе Дамбл­дора звучала горечь, какой Гарри никогда не слышал. — Они оба сейчас в Больнице Святого Мунго, где лечат магические болезни и травмы. Невилл, полагаю, наве­щает их с бабушкой на каникулах. Но они не узнают его…

Гарри сидел, потрясенный. Как же так, за четыре года не удосужиться спросить…

— Известные, всеми уважаемые люди, — продолжал Дамблдор. — Произошло это после падения Волдеморта, когда все уже считали себя в безопасности. Напа­дение вызвало беспрецедентную волну гнева. От Мини­стерства требовали немедленно найти преступников. К сожалению, показания Долгопупсов были не совсем на­дежные — они ведь в ужасном состоянии. Но теперь, от самого сына мистера Крауча мы знаем всю правду.

Минуту еще Гарри осмысливал услышанное, прежде чем отошел от Омута Памяти, направляясь к дверям.

— Успехов тебе в третьем туре.

Глава 17. Сквозь лабиринт

Прямо в день третьего испытания вышла очередная статья от Риты Скитер, в которой она рассказывала о том, как Гарри недавно задремал на прорицаниях и проснулся с болью в шраме. В статье приводилось интервью Драко Малфоя. Тот красноречиво вещал о способности Гарри к змеиному языку и о том, как Джастина Финч-Флетчли однажды чуть не съела змея по его приказу. Гарри помнил этот момент, случившийся во время его с Малфоем встречи на занятии дуэльного клуба. Он фыркнул от лицемерия Малфоя, ведь это именно он и призвал ту змею. С тех пор он думал, что о том случае давно все забыли, но теперь… Увидев эти строчки, Жанна взяла из рук Гарри газету. Её внимательный взгляд несколько раз пробежал по тексту статьи вверх и вниз.

— Помните, как он вчерра газ’оваривал как бы по рации? — спросила она.

— Да бросьте вы уже свою чушь! — возмутилась Гермиона. — Сколько можно вам напоминать — не работают эти штуки в Хогвартсе!

— А если это была магическая штука?

— Но как она узнала, что у тебя на прорицаниях заболел шрам? — спросил Рон.

— Окно было открыто. Я открыл его, чтобы подышать, потому что в кабинете было душно.

— Но как? — озадачилась Гермиона. — Если только…

В тот же миг ее осенило. Она запустила пальцы в волосы, затем приставила руку ко рту, как если бы говорила по рации. Секунду спустя она вскочила со своего места и убежала.

— Эй! — крикнул Рон вслед. — У нас через десять ми­нут экзамен по истории магии! Ну, дела, — протянул он, оборачиваясь к Гарри. — Эта Скитер сидит у нее в печен­ках, она даже про экзамен забыла. Что ты будешь делать на экзамене у Биннса — читать?

Гарри, как все участники Турнира, был освобожден от экзаменов. Просто сидел на задней парте и выискивал в книгах все новые заклинания, которые могли бы ему помочь.

— Да, наверное, — ответил Гарри.

Но в этот миг к ним подошла профессор МакГонагалл.

— Поттер, все участники Турнира собираются после завтрака в комнате, примыкающей к залу.

— Но ведь соревнование начнется вечером! — вос­кликнул Гарри, испугавшись, что перепутал время, и уро­нил на мантию кусочек яичницы.

— Конечно, Поттер. В комнате собрались семьи уча­стников Турнира. Они приглашены посмотреть после­днее состязание. И ты сегодня сможешь провести со сво­ими весь день.

С этими словами она отошла от стола. А Гарри смот­рел ей вслед, разинув рот.

— Она и правда думает, что Дурсли сюда приедут? — ошарашенно спросил он Рона.

— Не знаю, — пожал тот плечами.

— Ладно, мне пора, я опаздываю к Биннсу. Увидимся!

Гарри и Жанна вошли в комнату, примыкающую к Большому залу, где их ожидало оживленное собрание чемпионов и их семей. Внезапно Гарри почувствовал, как сжалось его сердце. Семьи. У него не было семьи. Он украдкой взглянул на Жанну. Её лицо казалось непроницаемым, но он заметил, как она сжала кулаки. Он понимал, что она тоже осталась одна. И это, как ни странно, сблизило их.

Вокруг них царило веселье. Чемпионы и их родные общались, смеялись, фотографировались. Гарри чувствовал себя не в своей тарелке. Он стоял в стороне, наблюдая за ними с тоской во взгляде. Седрик обнимал родителей, Флёр целовала младшую сестру, Крам беседовал с отцом. Гарри невольно завидовал их счастью, их семейному теплу.

— Гарри, милый! — раздался знакомый голос.

Он обернулся и увидел миссис Уизли. Она шла к нему, сияя от радости. Рядом с ней шагал Билл. Гарри почувствовал, как теплая волна благодарности накрыла его. Пусть они не были его кровными родственниками, но Уизли стали для него настоящей семьей.

Жанна же стояла чуть поодаль, явно чувствуя себя неловко в этой ситуации. Её растерянный взгляд блуждал по комнате, словно она не знала, куда себя деть.

— Как же мы рады тебя видеть! — воскликнула миссис Уизли, заключая его в объятия. — Мы так переживали за тебя!

— Всё в порядке, миссис Уизли, — ответил Гарри с улыбкой. — Я справился.

— Мы знаем, дорогой, — произнесла миссис Уизли, и её глаза заблестели. — Мы очень тобой гордимся.

— Привет, Гарри, — сказал Билл, пожимая ему руку. — Ты был великолепен.

Гарри посмотрел на Жанну. Она стояла неподалёку, наблюдая за ними с едва заметной грустью в глазах. Он подошёл к ней.

— Твоя семья не приехала? — спросил он осторожно.

— Моя семья... — Жанна помолчала, подбирая слова. — Она очень далеко.

— Мне жаль, — искренне сказал Гарри, чувствуя, как его переполняет сочувствие.

Жанна взглянула на него, и в её глазах мелькнула благодарность.

— Ничего, — тихо ответила она. — Я привыкла.

— У тебя есть мы, — выпалил Гарри, не успев подумать.

Жанна улыбнулась. Впервые за долгое время её улыбка была настоящей.

— Спасибо, Гарри, — сказала она с теплотой в голосе.

Этот день они провели вместе: гуляли по школе и вокруг неё, разговаривали и шутили. Молли и Билл присоединились к ним, делясь новостями из дома и забавными историями. Гарри с удовольствием наблюдал, как Жанна всё больше расслабляется в компании Уизли, словно и она стала частью этой большой, любящей семьи.

Когда солнце начало клониться к закату, миссис Уизли решительно заявила:

— Так, юные чемпионы Гриффиндора, вам обязательно нужно выспаться перед испытанием.

— Но, миссис Уизли... — начал было Гарри.

— Никаких возражений! — отрезала она, но её глаза светились теплотой. — Я лично прослежу, чтобы вы хорошенько отдохнули, и обещаю заранее разбудить.

Несмотря на слабые протесты, Молли настояла на своём и проводила их в гостиную Гриффиндора. Она наколдовала мягкие подушки и теплые одеяла, устроив Гарри и Жанну в уютных креслах у камина.

— Добрых снов, дорогие, — прошептала Молли, поправляя одеяла. — Этой ночью вы покажете всем, на что способны настоящие гриффиндорцы.

Когда она ушла, Гарри и Жанна обменялись взглядами, в которых читалась смесь благодарности и лёгкого веселья.

— Она всегда такая заботливая? — тихо спросила Жанна с улыбкой.

— Всегда, — ответил Гарри, чувствуя, как тепло разливается в груди. — Это же миссис Уизли.

Убаюканные теплом камина и уютом гостиной, Гарри и Жанна некоторое время сидели молча, погруженные в свои мысли.

— Знаешь, — тихо произнесла Жанна, глядя на огонь, — я никогда не думала, что найду такую поддержку здесь, в Хогвартсе.

Гарри повернулся к ней, заметив мягкий отблеск пламени в её глазах.

— Уизли умеют заставить каждого чувствовать себя частью семьи, — ответил он с улыбкой. — Даже если ты изначально чужой.

Жанна кивнула, её лицо выражало смесь благодарности и легкой грусти.

— Гарри, — внезапно сказала она, — что бы ни случилось сегодня ночью... я рада, что мы вместе в этом.

Гарри почувствовал, как его сердце сжалось. Он протянул руку и мягко сжал ладонь Жанны.

— Я тоже, — искренне ответил он. — Мы справимся. Вместе.

Они сидели так некоторое время, наслаждаясь тишиной и теплом, пока за окном медленно сгущались сумерки.

Жанна украдкой бросила взгляд на Гарри, быстро отвернувшись, когда он заметил это. Её щеки слегка порозовели, что она попыталась скрыть, уставившись на огонь.

— Эй, Поттер, — наконец произнесла она, стараясь, чтобы её голос звучал равнодушно. — Ты же не собираешься делать ничего глупого сегодня ночью?

Гарри улыбнулся, уже привыкший к её манере выражать заботу.

— Не волнуйся, Жанна. Я буду осторожен.

— Кто сказал, что я волнуюсь? — фыркнула она, но её глаза на мгновение выдали беспокойство. — Просто не хочу, чтобы ты испортил всё своей неуклюжестью.

Гарри мягко рассмеялся, чем заслужил недовольный взгляд Жанны, который, впрочем, быстро смягчился.

— Знаешь, — сказал он, — я рад, что ты здесь. С тобой я чувствую себя... увереннее.

Жанна резко повернулась к нему, её глаза расширились от удивления. На мгновение она потеряла дар речи, не зная, как реагировать на такую прямоту.

— Н-не говори глупостей, — пробормотала она, отводя взгляд. — Ты и без меня справишься.

Но Гарри заметил, как уголки её губ слегка приподнялись в едва заметной улыбке.

Внезапно портрет Полной Дамы отворился, и вошла профессор МакГонагалл.

— Поттер, мадемуазель д'Арк, пора, — сказала она.

Гарри и Жанна встали, обменявшись взглядами. Жанна на мгновение положила руку на плечо Гарри, быстро убрав её, словно обжегшись.

— Не облажайся там, Поттер, — сказала она, но в её голосе звучала не угроза, а поддержка.

— Не волнуйся, — ответил Гарри с улыбкой. — Мы справимся вместе.

***

— Леди и джентльмены, через пять минут я приглашу вас пойти на поле для квиддича, где начнется третье –пос­леднее состязание Турнира Трех Волшебников. А сейчас прошу всех участников проследовать на стадион за мис­тером Бэгменом.

— Как ты Гарри? Готов к состязанию?

В голове мелькнуло воспоминание: отпечаток грязной собачьей лапы на листе пергамента. Перед глазами мелькали магические формулы, в ушах звучали слова заклинаний, добрые напутствия друзей и преподавателей, счастливое лицо Хагрида и доброжелательная улыбка Седрика. Сегодня у него все получится.

— Мы будем патрулировать снаружи. Если кто-нибудь попадет в беду и почувствует, что тре­буется подмога, пошлите в воздух сноп красных искр, и мы незамедлительно придем на помощь. Все ясно?

— Леди и джентльмены, третье и последнее состяза­ние Турнира Трех Волшебников начинается! Разрешите мне напомнить вам турнирное положение участников на сегодняшний день! Первое место делят между собой ми­стер Седрик Диггори, мисс Жанна д’Арк и мистер Гарри Поттер, все трое — шко­ла «Хогвартс», у каждого восемьдесят пять очков!

Крики, гром аплодисментов разбудили птиц в Запрет­ном лесу, и они с тревожным гомоном поднялись в тем­ное ночное небо.

— На втором месте мистер Виктор Крам, институт «Дурмстранг», восемьдесят очков! — снова гром аплодис­ментов.

— И на третьем месте — мисс Флер Делакур, ака­демия «Шармбатон»!

Гарри разглядел на трибуне миссис Уизли, Билла, Рона и Гермиону. Они вежливо аплодировали Флер. Он махнул им рукой, они увидели и тоже обрадованно замахали.

— Итак, Гарри, Жанна и Седрик, начнете по моему свистку! — пророкотал Бэгмен. — Три… два… один…

Он резко свистнул, и Гарри с Седриком устремились внутрь лабиринта.

Они расстались на первом же повороте. Оба толком не представляли, что ожидает их впереди. Несколько раз они пересекались в дальнейшем. Первый раз случился, когда Седрик убегал от соплохвостов Хагрида. Предупредив Гарри об их размерах и выносливости, Седрик пробежал до следующего поворота и скрылся. Еще через пару мгновений мимо Гарри пулей пролетела Жанна, громко крича что-то по-французски. Еще через десять секунд мимо промчалась Флер с горящими волосами и бросилась головой в первую же стену живой изгороди, встретившуюся ей на пути. Гарри, увидев это, только пожал плечами. Он-то еще на уроках Хагрида понял, что соплохвостов желательно обходить за милю. На всякий случай, он решил прибавить шаг из опасений, что соплохвостам все же удалось покинуть отведенное для них место.

На пути ему встретился дементор, но стоило Гарри призвать Патронуса, как противник запутался в полах плаща. Гарри ни разу не видел, чтобы плащ мешал дементору, поэтому он быстро сориентировался и развеял боггарта заклинанием. Следующие десять минут Гарри бегал по тупикам. Повернув в нужную сторону, он наткнулся на соплохвоста. Соплохвост напомнил ему трехметрового скорпиона и попытался обстрелять Гарри из своего сопла. Гарри удалось отскочить с линии огня и с третьей попытки он обезвредил противника, попав заклинанием в незащищенное броней брюхо. Он еще долго бродил и бегал по разным закоулкам лабиринта, пока вокруг совсем не сгустилась тьма. Она же подсказала ему — центр уже совсем близко.

На длинном, прямом отрезке пути опять по­чудилось шевеление, и свет палочки озарило существо, которое он знал только по картинке в «Чудовищной кни­ге о чудовищах». Это был сфинкс с телом огромного льва, головой жен­щины, тяжелыми когтистыми лапами и длинным желтым хвостом с коричневой кисточкой на конце. Когда Гарри приблизился к женщине-львице, она оборотила к нему могучую голову и уставилась большими миндалевидны­ми глазами. Гарри нерешительно поднял палочку. Но львица с женским лицом не присела в прыжке, а просто ходила туда-сюда поперек дорожки, загораживая проход.

— Ты близок к цели, — произнесла она низким, хрип­ловатым голосом. — Кратчайший путь лежит именно здесь.

— Может… может, тогда вы меня пропустите? — спро­сил Гарри, догадываясь, каков будет ответ.

— Нет, конечно, — ответила она, не останавливаясь. — Отгадай мою загадку, тогда пропущу. Отгадаешь с первой попытки — путь открыт. Не отгадаешь — нападу. Ничего не ответишь — пойдешь назад, восвояси.

У Гарри засосало под ложечкой: разгадывать загадки — конек Гермионы. Он прикинул, велик ли риск. Ну не смо­жет он разгадать загадку, не беда, — промолчит и все. Сфинкс его отпустит, и он поищет другой путь к Кубку.

— Ладно, — сказал он. — Слушаю вашу загадку.

Женщина-львица уселась посреди дорожки и произ­несла такой стих:

Мой первый слог проворней всех слывет по праву —

Он очень быстр на руку, ногу и расправу;

Второй мой слог есть плод окружности решений —

Ее с диаметром законных отношений.

Мой третий слог — абстрактно названный мужчина —

Ни цвета кожи, ни фамилии, ни чина.

Сложив их вместе, существо ты образуешь,

Какое ты скорей умрешь, чем поцелуешь.

— А можно… можно еще раз, только чуть-чуть помед­леннее? — вежливо попросил он.

Сфинкс моргнула, загадочно улыбнулась и повтори­ла загадку.

— Значит, из подсказок получится чудище, которое я лучше умру, чем поцелую? — спросил Гарри.

Сфинкс благосклонно улыбнулся. Гарри решил, что это утвердительный ответ, и принялся лихорадоч­но думать. Существует множество тварей, которых он, хоть убей, не поцеловал бы. Например, соплохвост. Но загадка сфинкса явно о ком-то другом. Пожалуй, начать надо с подсказок. Какой там первый слог, быс­трый? Быстрый, скорый… Ну ладно, потом еще мож­но подумать.

— Э-э… не могли бы вы повторить следующую строчку?

Она повторила.

— Окружности решений… — повторил Гарри. — Ее с диаметром законных отношений… ерунда какая-то. А можно мне еще последнюю подсказку?

Сфинкс повторила.

— Абстрактно названный мужчина… — пробормотал Гарри. — Мужчина, мужчина, он… Ага! Это «он»!

Сфинкс улыбнулась ему.

— Так, значит, первый слог быстр, то есть скор… так-так. Скор… он… Скор… он, — повторял Гарри, меряя шага­ми дорожку. — Существо, которое я не хотел бы поцело­вать… Скорпион!

Сфинкс расплылась в улыбке, поднялась на ноги и посторонилась.

— Спасибо! — воскликнул Гарри, потрясенный соб­ственной сообразительностью, и рванул вперед. Он наверняка у цели, наверняка… палочка сказала, он на верном пути… Если больше ничего страшного не случится, он выиграл…

Еще немного и он будет у цели. Поворот, другой, развилка… А вот и… Да, еще чуть-чуть пробежать и он заберет Кубок!

Секунду спустя впереди показался Седрик. За Седриком по пятам увязалось какое-то чудовище, которого Гарри не мог разглядеть.

— Седрик! Обернись! — крикнул Гарри.

Седрик вовремя оглянулся — он еще успеет перед са­мым носом чудовища миновать поворот и избежать стол­кновения! Но как будто ему кто ножку подставил, Седрик споткнулся и на полной скорости рухнул на землю. Па­лочка вылетела из руки. И тут же из-за угла вышел огром­ный паук и двинулся к Седрику.

Гарри бросил в паука несколько заклинаний, но те лишь раздразнили чудовище, нежели причинили ему вред.

— Постере’ись! — крикнула за его спиной Жанна и бросила в паука заклинание.

Она проскользила по траве на каблуках несколько метров, прежде чем остановилась. В конце пути она потеряла равновесие, но ее тут же подхватил Седрик. Три голоса в унисон крикнули заклинание, и паук повалился на землю. Еще несколько секунд Гарри и Седрик переводили дыхание.

Гарри, Седрик и Жанна стояли перед сияющим Кубком Триволшебного Турнира, тяжело дыша после схватки с гигантским пауком. Лабиринт вокруг них затих, словно затаив дыхание в ожидании финала.

Жанна, пытаясь восстановить равновесие после скольжения по траве, раздраженно отряхнула мантию. Её глаза сверкали смесью азарта и раздражения.

— Проклятые каблуки, — пробормотала она, бросив благодарный взгляд на Седрика, который помог ей устоять на ногах.

Гарри, все еще держа палочку наготове, оглядел своих соперников.

— Ты как, Седрик? — спросил он с искренним беспокойством.

Седрик, несмотря на усталость, улыбнулся. — В норме. А ты, Гарри?

— Жив, цел, орел, — ответил Гарри, пытаясь разрядить напряжение.

Седрик повернулся к Жанне.

— А ты как, д'Арк?

Жанна фыркнула, вздернув подбородок.

— Лучше не бывает. Подумаешь, паук. Я и не такое видала.

Её взгляд метнулся к Кубку, и все трое невольно переглянулись. Воздух между ними словно наэлектризовался.

— Так что же? — нарушила тишину Жанна, её голос звучал вызывающе. — Чей Кубок? Кто из вас, джентльмены, готов уступить даме?

Седрик, проявляя истинное благородство, повернулся к Гарри.

— Бери Кубок, Гарри. Ты выиграл, ты из нас ближе всего к нему. И, честно говоря, ты заслужил это больше всех.

Гарри покачал головой, его зеленые глаза светились искренностью.

— Нет, Седрик, ты бери. Ты мне столько раз помогал, я этого никогда не забуду. Без тебя я бы сюда не добрался.

— Ни за что! — возразил Седрик, его лицо выражало решимость. — Ты младше меня, но показал себя настоящим чемпионом.

Жанна закатила глаза, её терпение явно истощалось.

— Вы оба действуете мне на нервы! — вспылила она. — Может, хватит играть в благородство?

Седрик неожиданно усмехнулся.

— Слово дамы — закон! — произнес он с шутливым поклоном в сторону Жанны.

— Что? — Жанна уставилась на него, явно не ожидая такого поворота.

Гарри, глядя то на Седрика, то на Жанну, внезапно просиял.

— У меня идея. Давайте возьмем Кубок вместе! — предложил он с воодушевлением. — Это не только моя, твоя или ваша победа. Это победа всего Хогвартса. Наша общая победа.

Жанна хмыкнула, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Не думала, что скажу это, но... идея неплохая, Поттер, — произнесла она, пытаясь скрыть намек на улыбку.

Седрик кивнул, его лицо озарилось широкой улыбкой.

— Согласен. Это будет справедливо. Мы все заслужили это.

Втроем они медленно подошли к постаменту, на котором стоял Кубок. Его серебряное сияние отражалось в их глазах, наполненных смесью волнения, гордости и предвкушения.

Гарри глубоко вздохнул, чувствуя, как колотится сердце.

— На счет три! Ладно? — предложил он, глядя на своих товарищей.

Седрик и Жанна кивнули, их руки зависли в воздухе в нескольких сантиметрах от Кубка.

— Раз! — начал отсчет Гарри, его голос дрожал от волнения.

— Два! — подхватил Седрик, его глаза сияли от предвкушения.

Жанна, вопреки своему обычному поведению, тоже не смогла сдержать волнения.

— Три! — выкрикнула она, и их руки одновременно коснулись холодной поверхности Кубка.

В то же мгновение мир вокруг них закружился. Гарри почувствовал знакомый рывок портключа, его ноги оторвались от земли. Рука, крепко держащая Кубок, не разжималась, словно приклеенная к металлу. Кубок нес их куда-то сквозь завывание ветра и пестрый вихрь красок.

Краем глаза Гарри видел Жанну и Седрика, летящих рядом с ним. Лицо Жанны выражало смесь удивления и настороженности, в то время как Седрик выглядел озадаченным и слегка испуганным.

— Что происходит? — прокричал Седрик сквозь шум ветра.

— Это портключ! — ответил Гарри, чувствуя, как страх начинает подниматься внутри него. — Но куда он нас несет?

Жанна, сжав зубы, прокричала:

— Куда бы мы ни направлялись, будьте готовы ко всему!

Они продолжали нестись сквозь пространство, крепко держась за Кубок и друг за друга, не зная, что ждет их в конце этого неожиданного путешествия. Триумф победы в турнире быстро сменялся тревогой перед лицом неизвестности.

Глава 18. Крадущаяся змея, затаившийся лев

Лунный свет просачивался сквозь кроны деревьев, отбрасывая причудливые тени на старое заброшенное кладбище. Гарри огляделся по сторонам, пытаясь осознать, где они оказались.

— Что за место? — спросил он, нахмурив брови. В его голосе звучало замешательство пополам с тревогой.

Седрик, обычно очень уверенный, лишь покачал головой, его волосы встрепенул ветер.

— Неужели никто не предупреждал, что Кубок — это портал? — бросил он с нервным смешком.

Гарри открыл рот, чтобы ответить, но Жанна д’Арк, эта воительница с ледяным взглядом, опередила его:

— Это никак не может быть следующим этапом задания. Выглядит как обычное заброшенное кладбище, — её голос звучал жестко, словно сталь.

Седрик кивнул и потянулся за палочкой.

— Лучше приготовиться на всякий случай…

Но Жанна вдруг заметила движение где-то впереди — фигуру, приближающуюся к ним со стороны дальних могил.

— Смотрите, кто-то идет, — предупредила она, выхватывая собственную палочку.

В этот момент шрам на лбу Гарри запылал нестерпимой болью. Палочка выпала из его пальцев, и он рухнул на землю, сжимая голову руками. Жанна быстро подхватила выпавшую палочку и сунула ее за пояс.

— Седрик, Гарри — быстро за тот куст! — скомандовала она резким тоном, не терпящим возражений.

Они поспешно оттащили бьющегося в муках Гарри в укрытие и замерли, вглядываясь во тьму и сжимая палочки наготове. Внезапно звенящую тишину кладбища разорвал пронзительный, холодный голос:

— Что случилось? — прозвучал он угрожающе, заставив Жанну и Седрика вздрогнуть.

— М-мой лорд… Здесь никого, только портал откуда-то взялся! — пробормотал чей-то робкий, дрожащий голосок. — Я не понимаю, как такое могло произойти…

— Найди его! — рявкнул тот же леденящий душу голос. — Я чую, что мальчишка где-то рядом, и с ним кто-то еще! Убей всех лишних!

Седрик прошептал, наклонившись к Жанне:

— Кажется, с нами не собираются церемониться. Хотя, может, это просто дурацкая шутка?..

Жанна искоса взглянула на него, ее обычно бесстрастное лицо исказила горькая усмешка.

— А дракон на прошлом испытании, по-твоему, тоже был шуткой? — с издевкой протянула она, и Седрик поежился, вспомнив обжигающее дыхание чешуйчатого чудовища. — Укротители присматривали за ним, но разве это помешало тебе лишний раз поджариться?

Седрик открыл было рот для ответа, но, видимо, передумал и замолчал, нахмурившись. Трудно было не признать правоту ее слов. Похоже, на этот раз им предстояло столкнуться с куда более серьезной опасностью, нежели огнедышащий дракон.

— Думаю, это уже точно не часть испытания, — процедила сквозь зубы Жанна, ее лицо исказилось гримасой ярости.

Седрик смотрел на нее округлившимися глазами, отказываясь верить.

— Что ты имеешь в виду? Неужели… кто-то все это подстроил?

— А ты как думал? — бросила Жанна с видом полного превосходства. — Кто-то явно вел свою игру, затеяв этот опасный фарс!

— Но… очередной заговор прямо в стенах Хогвартса? — Седрик помотал головой, отбрасывая со лба прилипшие пряди волос. — Это невозможно! И кто посмел на такое?..

Жанна смерила его уничтожающим взглядом.

— Может, ты наконец начнешь соображать? Почему, по-твоему, мы с Гарри вообще оказались участниками этого треклятого Турнира?

— Но… Я думал, после ареста Грюма-пожирателя…

— Дамблдор предупреждал! — перебила она с рыком. — Сам-Знаешь-Кто пошел ва-банк и кто-то из его приспешников заколдовал Кубок по его приказу!

— Но… зачем? — только и смог выдавить из себя ошарашенный Седрик.

Жанна снова фыркнула с видом человека, объясняющего очевидное полному идиоту.

— Как ты думаешь, зачем? Он желает вернуться, очнись наконец! — она со злостью ткнула пальцем в его грудь.

Седрик отшатнулся, сжав кулаки. Его лицо окаменело, а в глазах плескался неприкрытый ужас от ее слов. Мысль о том, что Хогвартс, это самое безопасное место, мог превратиться в логово предателей и приспешников Сам-Знаешь-Кого, была невыносима. Но еще более пугающей была перспектива возрождения самого Темного Лорда. Жанна бросила вопросительный взгляд на Седрика, в ее глазах плескалась холодная решимость.

— Готов к незапланированной дуэли? — буркнула она, крепче сжимая палочку.

Седрик ответил не сразу, но когда заговорил, в его голосе не было и намека на шутку:

— Они ошиблись, если думают, что мы сдадимся без боя. Я сражался с драконом на этом турнире и не побоюсь каких-то убийц!

Его лицо на миг дрогнуло, будто он впервые всей душой осознал, с какими силами им предстоит иметь дело. Но уже в следующее мгновение брови Седрика решительно сошлись на переносице, а в глазах вспыхнул яростный огонь.

— Кто бы ни стоял за этим… Что бы они ни замышляли… Я клянусь всем, что для меня свято — я сделаю все, чтобы помешать их планам! — проговорил он сквозь стиснутые зубы, поднимая палочку в боевой стойке. — Даже если мне придется отдать за это жизнь!

По спине Жанны пробежала едва заметная дрожь восхищения. Вот он — истинный гриффиндорский дух, отвага, которая так редко встречается в этом мире.

— Тогда пошли, — кивнула она, первой выходя из укрытия.

Седрик ответил ей решительным кивком, его губы тронула улыбка хладнокровного воина. Он обернулся к Гарри, все еще корчащемуся от боли:

— Ты сможешь идти, Гарри?

Гарри стиснул зубы и кивнул, борясь с новым приступом агонии, жалящей шрам. Седрик придержал его за локоть, помогая подняться на ноги. И тут взгляд Гарри упал на низкорослую фигурку в потрепанной мантии, бродящую между надгробьями. Человечек откинул капюшон, оглядываясь по сторонам… Сердце Гарри пропустило удар. Гарри уставился на низкорослую фигуру с расширенными от ужаса глазами.

— Это… Хвост, — только и смог выдохнуть он, содрогаясь всем телом.

Седрик обернулся к нему с озадаченным видом:

— Ты знаешь этого человека? Откуда?

— Долгая история, — ответил Гарри сквозь стиснутые зубы, удерживая новый приступ боли в шраме. Он щурился, прикрыв один глаз.

Жанна бросила на него испепеляющий взгляд:

— Так кто это такой, Гарри? Выкладывай!

Гарри перевел дыхание и процедил:

— Питер Петтигрю… Хвост. Он был одним из сторонников Сам-Знаешь-Кого.

Седрик вздрогнул, его глаза распахнулись еще шире.

— Но… Разве в «Пророке» не писали, что он мертв?

Горькая усмешка исказила лицо Гарри.

— Нет, это ложь! Он подставил моего крестного Сириуса, чтобы скрыть, что сам предал моих родителей Волдеморту! Петтигрю был их хранителем тайны! А еще он анимаг и много лет прятался у Уизли, под видом их крысы Коросты!

Седрик слушал, затаив дыхание и приоткрыв рот. Похоже, до него начинало доходить. Гарри продолжил, заметив его реакцию:

— И в прошлом году профессор Трелони сделала пророчество… Что к Тем… Волдеморту вернется его слуга и поможет ему возродиться.

Седрик побледнел как полотно и сжал кулаки так, что костяшки побелели. Его лицо окаменело, превратившись в маску ужаса и замешательства. Тот уютный, понятный мир, в котором он жил, только что разлетелся на осколки. Жанна нахмурилась, глядя на суетящегося Хвоста:

— Но зачем он здесь? Что он затевает?

Ее лицо на миг утратило обычную маску безразличия, обнажая растерянность. Гарри покачал головой:

— Не знаю, но это точно ничего хорошего… Хвост всегда был лишь марионеткой в руках Волдеморта.

Жанна отвела взгляд, словно что-то обдумывая.

— Мистер Крауч, бывший пленником Темного Лорда, рассказывал, что для возрождения тому требуется плоть слуги, кровь врага и кость предка, — наконец произнесла она холодно. — Похоже, все ингредиенты уже здесь, и он только и ждет, чтобы добыть твою кровь, Гарри.

Седрик побледнел и непроизвольно сжал руку Гарри.

— Но почему именно его кровь?

Жанна дернула плечом:

— Хочешь — сам у Темного Лорда спроси, когда встретимся. Я знаю только, что это связано с каким-то иммунитетом, которым его наделила мать, пожертвовав собой. Подробностей не ведаю.

Седрик кивнул, его брови решительно сошлись на переносице.

— Не важно, он не получит крови Гарри, — отрезал он. Повернувшись к другу, он встряхнул его за плечо: — Гарри? Ты слышал меня?

Но Гарри не отвечал, его взгляд был прикован к той части кладбища, где метался Хвост. Вдруг раздался тот же леденящий душу голос:

— Не медли, Хвост! Начинай приготовления. Зверь сам прибежит на ловца. А если не прибежит, Нагайна отыщет его.

Седрик вздрогнул и проследил за взглядом Гарри. Среди надгробных плит быстро скользила огромная змея, высматривая добычу.

Хвост принес здоровенный каменный котел и водрузил его поблизости от статуи, изображающей костяную смерть с косой. Рядом он положил загадочный сверток, в котором что-то едва шевелилось. Гарри и Седрик, увидев сверток, предположили — в нем лежит младенец, настолько он и его движения напоминали новорожденного. Хвост разжёг под котлом пламя. Не прошло и пяти минут, как жидкость в котле вскипела и забросала вверх пунцовые искры, словно тоже воспламенилась.

— Скорее! — подгонял Хвоста пронзительный голос из свертка.

Кипящая поверхность жидкости вся превратилась в искры и сверкала, точно усыпанная бриллиантами.

— Все готово, хозяин.

— Пора… — изрек ледяной голос.

Хвост развернул сверток, не поднимая с земли; увиденное исторгло бы из груди Гарри пронзительный вопль, если бы Седрик вовремя не прижал ладонь к его губам. На секунду ему послышалось, словно Жанна шепнула какое-то ругательство, но услышанное он не разобрал. Как будто Хвост, споткнувшись о камень, вывернул его из земли, и под ним оказалось что-то вроде скользкого слепого червя, нет, в миллион раз хуже. Принесенное Хвостом на кладбище существо напоминало скорчивше­гося младенца. Но только очертаниями, во всем осталь­ном оно ни капли не походило на человеческого дете­ныша. Чешуйчатое безволосое тело цвета сырого мяса, слабые, тонкие ручки и ножки, а лицо — такого ни у од­ного ребенка отродясь не было — приплюснутое, как у змеи, с блестящими красноватыми глазами-щелками.

Существо казалось почти беспомощным. Оно протя­нуло ручки к Хвосту, обняло за шею, и Хвост его поднял. В этот миг Гарри разглядел на бледном лице Хвоста крайнее отвращение. Хвост поднял свою ношу над котлом и искры, танцующие на поверх­ности жидкости, осветили на мгновение плоское злоб­ное лицо. Хвост опустил существо в котел, и оно с шипе­нием исчезло. Гарри услышал, как тельце мягко стукну­лось о каменное дно котла. Пусть, пусть он утонет, стучало в голове Гарри. Шрам его разрывался от невыносимой боли… Пожалуйста… Пусть утонет… И тут Хвост заговорил. Голос его дрожал, выдавая па­нический страх. Он поднял палочку, закрыл глаза и с тру­дом произнес:

— Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына!

Земля возле зловещей статуи смерти разверзлась и оттуда выпорхнула тонкая струйка праха и, повинуясь мановению палочки, нырнула в кипящую жидкость. Сверкающая поверхность, зашипев, лопнула, искры раз­метало по сторонам, и жидкость в котле стала ядовито-голубой. Поскуливая от ужаса, Хвост вытащил из-под плаща длинный тонкий серебряный кинжал и снова заговорил, на сей раз каждое слово сопровождая истеричным всхли­пом:

— П-плоть… слуги… отданная д-добровольно… оживи… своего… хозяина!

Вытянул перед собой правую руку, ту, на которой нет пальца, крепко сжал кинжал в левой и замахнулся. В этот момент Жанна подалась вперед, закрыла глаза руками и Седрику и Гарри, но даже не видя происходящего, Гарри услышал безумный вопль, пронзивший его сердце, как буд­то Хвост ударил и его кинжалом. Что-то со стуком упало на землю, Хвост тяжело задышал, и тут же раздался всплеск зелья, вызвавший у Гарри приступ дурноты. Он не смог открыть глаза… но даже сквозь веки увидел — зе­лье стало кроваво-красным…

Хвост всхлипывал и скулил от боли. Он потерянно озирался по сторонам, но всё же заговорил вновь.

— К-кровь недруга… взятая насильно… воскреси… сво­его врага!

Все еще хрипло дыша от боли, Хвост вынул из кар­мана стеклянный пузырек и поднес к собственной ране, и пузы­рек быстро наполнился. Пошатываясь, Хвост вернулся к котлу и плеснул в него кровь. Жидкость мгновенно стала ослепительно белой. Покончив с приготовлением зелья, Хвост без сил упал на колени и тут же кулем повалился на землю. Он лежал скор­чившись, баюкая кровавый обрубок, и тихо постанывал. Котел кипел, сверкающие искры летели во все сторо­ны, от их слепящего блеска все вокруг погрузилось в не­проглядную черноту. Ничего не происходило… Пусть утонет, пусть произойдет ошибка, молил Гарри. Но искры погасли, из котла взметнулся столб белого пара, он становился все гуще, и Гарри больше не видел Хвоста — пар затопил все.

Зелье не вышло… он утонул… пожалуйста… пожалуй­ста… пусть он умрет… Вот уже в облаке пара, идущего из котла, начали воз­никать очертания высокого, худого, как скелет, челове­ка, и Гарри окатила леденящая волна ужаса.

— Одень меня, — произнес он пронзившим сердце голосом.

Всхлипывая и прижимая к груди изуродованную руку Хвост с трудом встал на ноги, поднял левой рукой с земли черный плащ с капюшоном и одной рукой накинул его на голову и плечи хозяина. Живой скелет ступил из котла на землю, не сводя глаз с Гарри. А Гарри не мог отвести взгляд от бледного как смерть лица. Три года его преследовали в ночных кош­марах эти красные злобные глаза, тупой змеиный нос, узкие щелки ноздрей…

Лорд Волдеморт возродился.

Волдеморт первым делом принялся изучать свое новое тело, не обращая внимания ни на хнычущего на земле Хвоста, ни на ползающую поблизости змею. Следующим делом он обманул ожидания Хвоста. Попросив того дать ему руку, он немедленно разочаровал своего единственного верного прислужника, взяв его целую руку. Тогда Гарри разглядел на ней татуировку в виде Темной Метки. Волдеморт коснулся ее своим указательным пальцем, не обращая ни малейшего внимания на стенания Хвоста, продолжающего оплакивать утрату руки.

Волдеморт выпрямился, его змеиные черты исказились в торжествующей ухмылке. Взгляд алых глаз жадно обшаривал окрестности в поисках желанной добычи. Но спустя мгновение ликование сменилось гневом — юный Поттер, которого он так хотел убить, отсутствовал.

— Ты обманул меня, Хвост! — Волдеморт грозно навис над сгорбленной фигуркой Петтигрю. — Здесь нет Гарри Поттера!

Бледный как смерть, Хвост задрожал, когда могучая рука вцепилась в ворот его рубахи и поволокла вверх. Он захрипел, когда холодные пальцы сомкнулись на горле.

— Из чьей крови ты возродил меня, негодяй? — Волдеморт впился в Хвоста немигающим взглядом.

— Моей… собственной, — с трудом выдавил тот, содрогаясь от ужаса.

Брезгливо оттолкнув Петтигрю, Волдеморт отвернулся. Хвост жалобно захныкал, шмякнувшись оземь. Темный Лорд мерил шагами поляну, сдерживая порыв прикончить бесполезного слугу. Но в глубине души он понимал — без Хвоста вернуться было бы невозможно.

— Ну и что же пошло не так? — едва слышно прошептал Седрик, не скрывая иронии на лице.

Вокруг Волдеморта начали возникать темные фигуры волшебников в масках. Прибыли Пожиратели.

— Добро пожаловать, Пожиратели смерти, — тихо сказал Волдеморт. — Тринадцать лет… прошло три­надцать лет со дня нашей последней встречи. И все же вы ответили на мой зов будто это было вчера… значит, нас всех по-прежнему объединяет Черная Метка? Или нет?

Он снова запрокинул к небу свое ужасное лицо и с шу­мом втянул воздух. Его щелочки-ноздри раздулись.

— Я чую вину, — произнес он. — Воздух насквозь про­вонял виной.

Стоящие в кругу снова вздрогнули: каждый как будто пытался и не смел сделать шаг назад.

— Я вижу, вы живы и здоровы, силы ваши не иссяк­ли — вы так быстро прибыли! — и я спрашиваю себя… а почему этот отряд волшебников так и не пришел на помощь своему хозяину, которому они клялись в веч­ной верности?

Никто не произнес ни слова. Никто не шевельнулся, если не считать Хвоста, который лежал на земле, всхли­пывая и баюкая свой кровоточащий обрубок.

— И я отвечаю, — продолжил Волдеморт свистя­щим шепотом, — они, должно быть, поверили, что я по­вержен, что я погиб. Они снова вернулись в стан моих врагов, и клялись в своей невиновности, в том, что они ничего не знали, что были околдованы… И я спрашиваю себя: как они могли поверить, что я не восстану вновь? Те, кто знал, как я защитил себя от смерти? Те, кто своими глазами видели доказательства моей безмерной силы, когда я был самым могущественным из всех теперешних волшебников? И я отвечаю: может, они поверили, что су­ществует еще более могучая сила, которая может унич­тожить даже лорда Волдеморта… может, они теперь клянутся в верности другому… может, этому защитнику грязнокровок и простецов Альбусу Дамблдору?

При упоминании имени Дамблдора стоящие в кругу зашевелились, послышалось бормотание, кое-кто пока­чал головой. Волдеморт не обратил на них внимания.

— Я разочарован… признаюсь, я весьма разочарован… — один из Пожирателей смерти неожиданно бросился вперед и рухнул к ногам Волдеморта. Тело его сотря­сала дрожь.

— Хозяин! — крикнул он. — Хозяин, прости меня! Прости нас всех!

Волдеморт с хохотом поднял палочку и произ­нес:

— Круцио!

Пожиратель смерти начал извиваться и кричать от боли. Гарри был уверен, что эти крики не могут не ус­лышать жители деревни… пусть появится полиция, про­мелькнула у него отчаянная мысль… кто-нибудь… что-нибудь… Волдеморт снова поднял палочку. Измученный Пожиратель смерти перестал корчиться и лежал на спи­не, тяжело дыша.

— Встань, Эйвери, — тихо сказал Волдеморт. — Встань. Ты просил прощения? Я не прощаю. И я ничего не забываю. Тринадцать долгих лет… Тринадцать лет вер­ной службы — и тогда, может быть, я вас прошу… А вот Хвост уже оплатил часть своего долга, правда, Хвост?

Он бросил взгляд на Хвоста, который продолжал всхлипывать.

— Ты вернулся ко мне не доказать свою верность. Ты вернулся, потому что испугался своих старых друзей. Ты заслужил эту боль, Хвост. И ты знаешь это, правда?

— Да, хозяин, — простонал Хвост. — Пожалуйста, хо­зяин… умоляю…

Волдеморт смерил его безжалостным взглядом.

— И все же ты помог мне снова обрести тело, — хо­лодно продолжал Волдеморт, глядя как всхлипыва­ет лежащий на земле Хвост. — Каким бы бесполезным предателем ты ни был, ты все же помог мне… а лорд Во­лдеморт награждает тех, кто ему помогает…

Он сделал паузу, обводя взглядом притихших Пожирателей.

— Но… не в этот раз, Хвост. Прежде, чем ты получишь награду, ты должен заплатить за свою оплошность. Видите ли, дорогие мои, Хвост жестоко обманул вашего лорда и возродил меня не из крови Гарри Поттера, а из своей. Разве он не заслуживает считаться моим злейшим врагом?

Не дожидаясь ответа, Волдеморт взмахнул палочкой:

— Круцио!

Хвост взвыл, его тело выгнулось дугой от нестерпимой пытки. Гарри, сидевший в кустах, ощутил приступ жалости к Хвосту, не в силах вообразить ту боль, что вынуждала взрослого мужчину кричать столь нечеловеческим голосом. Вокруг раздался хохот Пожирателей.

Следующие несколько минут Волдеморт чихвостил Пожирателей, обходя их по кругу. Время от времени он вновь принимался мучить Хвоста, отпуская в его адрес шутки, от которых Пожиратели готовы были надорвать животы, тогда как сами эти шутки с каждым разом становились все язвительней и язвительней. Упившись, наконец, сполна его мучением и болью, и видя, как Хвост уже беспомощно лежит на земле едва дыша с текущей изо рта слюной, не изрекая никаких звуков, Волдеморт склонился над ним.

— Моли о моем милосердии, Хвост!

Тот продолжил лежать с капающей изо рта слюной.

Волдеморт взглянул на измученное тело Хвоста с презрением, словно на таракана и в то же время вызывающее его философскую задумчивость. Его голос, холодный и ясный, разрезал воздух:

— Твоё пожертвование, Хвост, не что иное, как апогей твоего предательства. Ты предал не только меня, своего лорда, но и самого себя, обнажив последствия своего страха и эгоизма. Твоя кровь, которую ты так легкомысленно принес в жертву, является символом твоего окончательного признания себя моим врагом. Ты выбрал путь самопожертвования не из верности мне, а из боязни столкнуться лицом к лицу с последствиями своих прошлых предательств — перед друзьями, Пожирателями Смерти и самой судьбой.

На мгновение в воздухе повисла тишина, словно сама природа задержала дыхание, в ожидании продолжения.

— Такое жертвоприношение, пусть и неуместное, открывает истину о тебе, Хвост. В твоем акте саморазрушения кроется признание своей слабости и предательства, что делает тебя более презренным, чем любой враг.

Пожиратели Смерти, окружающие их, обменялись недоверчивыми и напряженными взглядами. Волдеморт, чувствуя их колебания, повернулся к ним, его глаза сверкали холодом, напоминая о том, что его власть над ними остается неоспоримой.

— Помните, мои верные, предательство может принимать множество форм, и каждое из них будет наказано. Сегодняшний урок — это не только о Хвосте, но и о каждом из вас, кто даже помыслит предать мою волю.

Волдеморт снова поднял палочку и взмахнул ею. В воздухе остался след, похожий на расплавленную по­лосу серебра. Через мгновение бесформенная полоса превратилась в сверкающую копию человеческой кис­ти. Сияя в темноте, как луна, кисть тут же опустилась и приросла к окровавленному запястью Хвоста. Спустя пару мгновений Хвост очнулся. Тяжело дыша, Хвост поднял голову и, не веря своим глазам, смот­рел на серебряную кисть, так безупречно соединенную с его собственной рукой, что, казалось, он надел ослепи­тельно сияющую перчатку. Он согнул и разогнул сереб­ряные пальцы, а потом, дрожа, поднял с земли какой-то прутик и растер его в порошок.

— Милорд, — прошептал он. — Хозяин… она прекрас­на… спасибо… спасибо…

Он по грязи подполз к Волдеморту и поцело­вал край его мантии.

— И пусть твоя верность будет неколебима, Хвост, — сказал Волдеморт.

— Конечно, милорд… навсегда, милорд… — Хвост поднялся и занял свое место в кругу. Он не сво­дил глаз со своей новой руки, а лицо его блестело от слез. Затем Волдеморт принялся рассказывать Пожирателям о причинах своего падения и своей дальнейшей судьбе.

— Может, свалим отсюда подальше, пока можем? — предложил Седрик.

— Но как? Кубок-то совсем рядом с ним… — возразил Гарри.

Волдеморт закрыл глаза и глубоко втянул воздух.

— Я чувствую — Поттер где-то здесь! — сказал он, открыв глаза и наградив окружающих взглядом, полным откровенной ненависти и злобы. — Найдите и приведите ко мне этого сосунка! — приказал он. — Он поплатится за то, что посмел явиться на свет…

— Они заметят, если мы приманим Кубок манящими чарами, — заметила Жанна.

— Тогда будем прорываться, других вариантов нет, — сказал Седрик. — На счет три, Гарри? А? Раз!

Тот неуверенно закивал головой.

— Мы прорвемся, Гарри, — заверила его Жанна. — Вот увидишь.

— Тебе легко говорить, ты десятерых старшекурсников в одиночку раскидываешь.

— Два! — досчитал Седрик.

Жанна кокетливо улыбнулась.

— Тогда тебе бояться нечего.

— Три!

— Остолбеней! — закричал Гарри, выскочив из-за надгробия. Луч его заклятия сразу угодил в чью-то любопытную голову, которая догадалась подобраться к их укрытию в поисках Гарри.

Два других луча угодили еще в пару Пожирателей. На Волдеморта это не произвело ни малейшего впечатления.

— Гарри! — делано обрадовался он. — Ты так вырос за прошедшие пару лет… И даже друзей с собой привел. Вы думаете, что можете играть со мной, детки? Давайте поиграем. Авада Кедавра!

Зеленый луч его заклятия убил дерево, а Седрик едва успел пригнуться.

— Ты как? — спросил Гарри.

— В порядке. Только что вся жизнь перед лицом пронеслась. Не дрейфь, Гарри. Мы выберемся, мы победим. Кто-нибудь обязательно заметит наше отсутствие и придет к нам на выручку.

— Давай, Гарри, выходи! — изгалялся Волдеморт. — Не будь таким трусом! Даже твой дорогой папаша был гораздо смелее тебя! Я вызываю тебя на дуэль, не заставляй меня ждать!

Гарри даже понять не сумел, как это сработало. Он вскочил и вышел прямо к Волдеморту под шепот Седрика «не делай этого, Гарри!». Лично Гарри было уже все равно.

Волдеморт медленно шагнул вперед и повернул­ся лицом к Гарри Поттеру. Он поднял палочку:

— Круцио!

Боль была совершенно невыносимой; кости, каза­лось, вот-вот расплавятся, а голова разлетится на куски; глаза бешено вращались в глазницах, и Гарри хотелось только, чтобы эта мука прекратилась… забыться… уме­реть… И вдруг все кончилось. Он обессиленно лежал перед Волдемортом среди Пожирателей, а за памятниками прятались его двое друзей, с которыми он вместе прошел Триволшебный Турнир. Перед ним, как в тумане, горели кроваво-красные глаза. Хохот Пожирателей смерти ог­лушил его.

Может быть, на какую-то долю секунды у Гарри в го­лове промелькнула мысль о бегстве, но Пожиратели смерти сжали кольцо вокруг Гар­ри и Волдеморта так, что в нем больше не было пус­тых мест.

— Тебя учили сражаться на дуэли, Гарри Поттер? — тихо спросил Волдеморт. Его красные глаза горели во тьме. К Гарри, как из прошлой жизни, пришло смутное вос­поминание о том, что два года назад он очень недолго ходил в Дуэльный клуб в Хогвартсе… все, чему он там на­учился, — это обезоруживающее заклинание, «экспеллиармус»… и какой в этом толк, даже если ему и удастся обе­зоружить Волдеморта? Ведь он окружен Пожирате­лями смерти, их человек тридцать, не меньше… Он не представлял, что могло бы сейчас ему помочь. Он знал, что вот-вот случится то, о чем Грюм предупреждал мно­го раз — неотразимое заклятие Авада Кедавра… Волдеморт был прав — здесь не было его матери, чтобы снова умереть за него… Он ничем не защищен…

— Мы должны поклониться друг другу, Гарри, — ска­зал Волдеморт, слегка склонившись. При этом лицо его все равно было обращено к Гарри. — Ну же, прили­чия надо соблюдать… Дамблдор был бы рад увидеть твои хорошие манеры… поклонись смерти, Гарри…

Пожиратели смерти захохотали. Безгубый рот Волдеморта растянулся в улыбке. Гарри стоял, выпрямив­шись. Он не позволит Волдеморту играть с ним, как кошка с мышью… Он не доставит ему перед смертью это­го удовольствия…

— Я сказал, поклонись, — повторил Волдеморт и поднял палочку. Гарри почувствовал, как его позвоночник изогнулся, будто кто-то с силой прижимал его к земле. Пожиратели смерти снова загоготали.

— Очень хорошо, — тихо произнес Волдеморт и снова поднял палочку. (Давление на спину Гарри осла­бело, и он смог выпрямиться) — А теперь встань ко мне лицом как мужчина… гордо выпрямившись, как умер твой отец… А теперь — дуэль начинается.

Волдеморт занес палочку, и прежде чем Гарри ус­пел что-либо сообразить, его снова настигло заклятие Круциатус. Боль была настолько сильна, что, казалось, заслонила собой весь мир, так что он не мог даже понять, где он… раскаленные добела ножи пронзали каждый сан­тиметр кожи, голова готова была разлететься на куски от боли; он кричал так громко, как никогда в жизни… И вдруг все прекратилось. Гарри перекатился на жи­вот и с трудом поднялся на ноги. Он не мог унять дрожь, сотрясающую тело, также, как не мог унять ее Хвост, пос­ле того, как отсек себе руку. Он попытался сделать шаг, и, шатаясь, врезался в стену Пожирателей смерти. Они со смехом оттолкнули его к Волдеморту.

— Маленькая передышка, — сказал Волдеморт. Щелки его ноздрей раздувались от возбуждения. — Ма­ленькая пауза… Больно, правда, Гарри? Ты ведь не хочешь, чтобы я сделал это снова?

Гарри молчал. В этих безжалостных красных глазах он ясно прочел свою судьбу — он умрет как многие другие до него… Как все те, кого неожиданный визит темного мага застал врасплох. Он умрет и с этим ничего не поделаешь… Но плясать под дуд­ку Волдеморта он не собирается. Он не подчинится ему… не станет молить о пощаде…

— Я спросил тебя, хочешь ли ты, чтобы я сделал это снова? — сказал Волдеморт. — Отвечай! Империо!

Третий раз в жизни Гарри почувствовал, как мысли, все до одной, улетучились из его головы… ах, какое это было блаженство — не думать… казалось, что его куда-то уносят теплые волны, что он безмятежно дремлет… Толь­ко скажи «нет»… скажи «нет»… только скажи «нет»…

«Не скажу, — прозвучал в голове решительный голос. — Не скажу».

«Только скажи «нет»…»

«Не буду, я же сказал…»

«Только скажи «нет»…»

— Не буду!

Эти слова вырвались изо рта Гарри, и эхо разнесло их по всему кладбищу. Приятное состояние полудремы мгновенно исчезло, и снова вернулось ощущение боли, которое осталось в его теле после заклятия Круциатус. Гарри снова понимал, где находится, и что его ждет…

— Не будешь? — тихо переспросил Волдеморт. — Не скажешь «нет»? Гарри, прежде, чем ты умрешь, я дол­жен научить тебя слушаться старших… может, поможет еще одна маленькая доза боли?

Волдеморт снова поднял палочку, но на этот раз Гарри был готов; долгие тренировки по квиддичу дали о себе знать — он тут же упал на землю, быстро перекатил­ся и оказался за мраморным памятником на могиле отца Волдеморта. Заклятие угодило в памятник, и плита треснула.

— Мы тут не в прятки играем, Гарри, — тихий, холод­ный голос Волдеморта звучал совсем рядом. Раздал­ся очередной взрыв смеха Пожирателей смерти. — От меня не спрячешься. Может, ты устал от нашей дуэли? Может, ты хочешь, чтобы я закончил ее сейчас, Гарри? Тогда выходи, Гарри… выходи и поиграй… это будет быс­тро… и может быть даже не больно… я не знаю… я никогда не умирал…

Гарри скорчился за могильным камнем и думал о том, что ему конец. Надежды не было… помощи ждать… За ближайшим кустом он увидел глаза Жанны. Шаги Волдеморта раздавались все ближе, и Гар­ри почувствовал, что страха больше нет. Он не умрет, сжавшись в комочек, как ребенок, играющий в прятки; он не умрет на коленях у ног Волдеморта… он умрет, гордо выпрямившись, как его отец, и пытаясь защитить­ся, даже если это невозможно…

Не дожидаясь, пока Волдеморт высунет свое зме­иное лицо из-за памятника, Гарри поднялся, крепко схва­тил волшебную палочку и, держа ее перед собой, бросил­ся навстречу Волдеморту.

Тот был к этому готов, и в тот же самый миг, когда Гар­ри крикнул: «Экспеллиармус!», раздался крик Волдеморта: «Авада Кедавра!» Из палочки Волдеморта вырвался зеленый луч, а из палочки Гарри — красный. Они встретились в возду­хе, на полпути, и Гарри почувствовал, как палочка в его руках завибрировала, будто через нее пропускали элек­трический ток. Руки его приросли к палочке, и он не смог бы выпустить ее, даже если бы захотел. Сейчас соединя­ющий обе палочки узкий луч, был не красным и не зеле­ным, но пронзительно-золотым. Гарри, изумленно про­следив взглядом за этим лучом, увидел, что палочка Волдеморта тоже вибрирует и трясется в его длинных бледных пальцах.

А потом случилось то, чего Гарри совершенно не ожи­дал — его ноги оторвались от земли. Они с Волдемортом оба поднялись в воздух, а концы их палочек по-пре­жнему соединяла сверкающая золотая нить. Они улете­ли в сторону от могилы отца Волдеморта и призем­лились на поляне, где могил не было. Пожиратели смер­ти бежали за ними и кричали, спрашивая у своего хозяи­на, что им делать. Затем Пожиратели снова окружили их, некоторые потянулись за палочками, змея скользила у них под ногами.

Луч золотого света, соединяющий Гарри и Волдеморта неожиданно расщепился на множество тонких сияющих лучиков. Палочки их оставались соединены, а золотые нити сплетали вокруг Гарри и Волдеморта сверкающий купол паутины. Вскоре дуэлянты оказа­лись как бы в клетке из света, а за стенками клетки рыс­кали, как шакалы, Пожиратели смерти, и крики их, каза­лось, доносились откуда-то издалека…

— Ничего не делать! — крикнул Волдеморт сво­им приспешникам, и Гарри увидел, как его красные гла­за расширились от удивления. Волдеморт явно не понимал, что происходит, и теперь из всех сил старал­ся разорвать золотую нить, соединяющую волшебные палочки. Гарри ухватился за свою палочку еще крепче, и нить осталась цела.

— Ничего не делать без моей ко­манды! — прокричал Волдеморт Пожирателям смерти.

В этот момент в воздухе поплыла прекрасная, не­земная мелодия… ее издавала каждая из нитей паути­ны золотого света, которые вибрировали вокруг Гар­ри и Волдеморта. Гарри узнал эти звуки, несмотря на то, что слышал их до этого только раз… это была песня феникса…

Для Гарри это был звук надежды… самое прекрасное и желанное, что только он слышал в своей жизни… он чув­ствовал, что эти звуки не просто витают в воздухе рядом с ним, они звучат у него внутри… эта мелодия была связа­на с Дамблдором, и ему показалось на мгновение, будто друг что-то шепнул ему на ухо…

Не позволяй связи распасться.

Я знаю, ответил Гарри музыке. Я знаю, что я не дол­жен допустить этого… но как только он это подумал, удер­живать связь стало намного тяжелее. Его палочка сильно завибрировала… теперь уже палочки соединял не луч, те­перь это было похоже на огромные бусины света, кото­рые скользили по золотой нити. Гарри увидел, что буси­ны движутся от Волдеморта к нему и тут же почув­ствовал, как палочка сердито вздрогнула в его руках. Чем ближе придвигалась к нему ближайшая бусина, тем горячее становилась его волшебная палочка. Дерево в его ладони раскалилось настолько, что Гарри каза­лось — палочка вот-вот вспыхнет. Бусина придвинулась еще ближе, и палочка возмущенно затряслась. Если бу­сина приблизится вплотную, палочка этого явно не вы­держит, она уже сейчас вот-вот разлетится на куски…

Гарри сосредоточил все свои мысли на том, чтобы за­ставить бусины двигаться в обратном направлении — от него к Волдеморту. Разъяренные глаза его были уст­ремлены на бусины, в ушах звучала песня феникса — и мало-помалу бусины замедлили движение, останови­лись, а потом потекли обратно… Теперь палочка Волдеморта вибрировала так, что готова была развалиться. Сам же Волдеморт выглядел потрясенным и почти испуганным…

Первая бусина теперь дрожала в паре дюймов от кон­чика палочки Волдеморта. Гарри не понимал, зачем ему это, не знал, чего он этим добьется… но сейчас он сосредоточился на том, чтобы загнать эту бусину света об­ратно, в палочку Волдеморта. Медленно… очень мед­ленно… еще немного вперед по золотой нити… бусина вздрогнула и влилась в палочку.

Сразу же из палочки Волдеморта раздались кри­ки боли… потом глаза Волдеморта расширились от ужаса, когда из его волшебной палочки показалась рука из густого дыма и тут же исчезла… призрак руки, пода­ренной Хвосту, снова крики боли… потом из кончика па­лочки показалось что-то большое, гораздо больше руки, серое нечто из густого, плотного дыма… голова… грудь и руки… туловище неизвестного магла, виденного им в сновидении летом. Старик, которого Гарри ког­да-то видел во сне, выбирался из па­лочки… его призрак или тень — неважно, что это было — упало на землю. Он выпрямился, опираясь на свою палку, окинул взглядом Гарри, Волдеморта, золотую паутину.

— Значит, он действительно волшебник? — сказал старик, глядя на Волдеморта. — Этот тип меня убил… покажи ему, мальчик…

Из палочки показалась следующая голова… эта, похо­жая на вылепленную из густого дыма статую, была жен­ской… Руки Гарри отчаянно тряслись, он старался удер­жать свою палочку на месте. Призрак упал на землю, под­нялся и посмотрел на разворачивающуюся перед ним битву. Тень Берты Джоркинс уставилась на Гарри, глаза ее расширились, и она крикнула:

— Не отпускай ни в коем случае! — Голос ее, как и го­лос того старика, звучал будто издалека. — Не дай ему добрать­ся до тебя! Не отпускай, держись!

Она и две другие серые фигуры двигались теперь по кругу внутри золотой паутины, а Пожиратели смер­ти бегали снаружи… жертвы Волдеморта шептали Гарри ободряющие слова и что-то шипели своему убийце. Из волшебной палочки Волдеморта показалась очередная голова, и Гарри сразу понял, кто это… он как будто был уверен в этом с того самого момента, когда уви­дел призрак того магла… уверен, потому что именно эту женщину он вспоминал этой ночью чаще всего… Дымчатая тень молодой женщины с длинными воло­сами упала на землю, встала, посмотрела на него… Гарри, руки которого немилосердно тряслись, смотрел в при­зрачное лицо своей матери.

— Отец сейчас будет… — тихо сказала она. — Он хо­чет увидеть тебя… все будет хорошо… держись…

И он появился… сначала его голова, потом тело… из палочки Волдеморта возникла высокая, с растре­панными, как у Гарри, волосами тень Джеймса Поттера. Волдеморт смертельно побледнел от страха перед своими жертвами, которые кружили вокруг него. Отец подошел к Гарри, посмотрел на него и заговорил тем же, доносящимся как бы издалека голосом, что и все осталь­ные, только тихо, чтобы Волдеморт не услышал:

— Когда связь будет разорвана, мы задержимся на мгновение… мы дадим тебе немного времени… ты должен добраться до портала, он вернет тебя в Хогвартс… Если что, положись на друзей, они тебя выручат и никогда не оставляй их. Понял, Гарри?

— Да, — выдохнул Гарри, сражаясь с палочкой, кото­рая скользила в руках и в любой момент могла вырваться.

Лицо его исказилось от напряжения — теперь он с трудом удерживал палочку в руках.

— Сделай это сейчас, — прошептал отец. — Приго­товься бежать. Давай, вперед…

— Вперед! — крикнул Гарри.

В любом случае, дольше удерживать палочку он уже не мог. Он сильно рванул ее вверх, и золотая нить порва­лась. Световой купол исчез, песня феникса растаяла в воздухе. Но призрачные фигуры жертв Волдеморта не исчезли. Они сжимали кольцо вокруг Волдемор­та, скрывая Гарри от его глаз. А Гарри бежал, как никогда в жизни. Он сбил с ног двух остолбеневших Пожирателей смерти и принялся петлять как заяц между памятников. Вслед ему неслись заклятия, но Гарри уворачивался и только слышал треск могиль­ных плит. Он бежал к Кубку не помня себя. Все его существо было сосредоточено на том, что ему предстояло сделать…

— Оглушить его! — раздался вопль Волдеморта.

Гарри нырнул за мраморного ангела, футах в десяти от Кубка, и увидел только стрелы красного света. Кры­ло ангела с треском отвалилось. Схватив покрепче палоч­ку, он выскочил из своего укрытия и проревел:

— Импедимента! — Гарри взмахнул палочкой в сто­рону преследующих его Пожирателей смерти. Послышался сдавленный крик, и Гарри понял, что задержал, как минимум, одного.

Времени оглядывать­ся не было. Он перепрыгнул через Кубок и снова бро­сился на землю, чтобы увернуться от направленных на него заклятий. Гарри протянул руку и приготовился схватить Кубок.

— Отойдите! Я убью его! Он мой! — крикнул Волдеморт.

— Остолбеней! — раздался отчаянный клич Седрика. Красный луч вылетел из его палочки, но Волдеморт ловко увернулся, рассмеявшись зловещим смехом.

— Диффиндо! — резкий возглас Жанны прозвучал подобно трелям боевого рожка. Ветви старого кладбищенского вяза раскололись и рухнули на Волдеморта, погребая его под собой.

— Мелкая желтоглазая тварь! — послышался приглушенный бранный возглас из-под завала веток. Рукав черной мантии замелькал, отбрасывая обломки. — Еще есть шанс выбрать жизнь, девчонка! Сдавайся, и я пощажу тебя!

— Экспеллиармус! — Седрик разоружил одного из пожирателей, пытавшегося напасть со спины.

— Ну уж нет, — процедила Жанна с омерзением. — Меня твоими угрозами не запугать!

Из-под завала с силой вырвалась высокая фигура в черных одеждах, устрашающе белая и будто лишенная плоти. Волдеморт снова оказался на свободе.

— Тогда умрите! — вскрикнул он безумным голосом.

— Таранталлегра! — Гарри ловко перехватил инициативу, и ближайший пожиратель, Люциус Малфой, вдруг затанцевал сам не свой, будто обезумев. Будет потом, о чем с его сыном в школе поговорить.

Седрик действовал почти на инстинктах, ведомый решимостью защитить Гарри и остальных любой ценой. И все же в глубине души его терзали сомнения и страх.

Он никак не мог поверить, что все это происходит на самом деле. Ведь еще совсем недавно его главной заботой были баллы на СОВ и предстоящий матч по квиддичу. А теперь Седрик оказался лицом к лицу с самим Волдемортом — темным магом, имя которого даже боялись произносить вслух.

Взгляд Седрика на миг остановился на изувеченном обличье Темного Лорда, и по его спине пробежал холодок первобытного ужаса. Это чудовище было лишь отдаленно похоже на человека. Седрик до последнего отказывался верить слухам о возможном возрождении Волдеморта, считая это безумными россказнями. Но увидев его воочию, он вдруг осознал страшную правду — зло, ставшее почти легендарным, обрело плоть и кровь.

Рука Седрика инстинктивно сжала палочку крепче, пальцы побелели от напряжения. В висках стучала кровь, отдаваясь в ушах грохотом ударов сердца. Седрик прекрасно понимал, что противостоять этому кошмару у них мало шансов. Но он также знал, что ни за что не позволит причинить вред Гарри или кому-либо другому из присутствующих. Слишком многие положили свои жизни, сражаясь с этим злом в прошлом, чтобы он мог просто сдаться. Честь, отвага, самопожертвование — вот что всегда ценилось на Гриффиндоре, и Седрик был намерен пронести эти идеалы через любые испытания до конца, пусть он и попал на Пуффендуй.

В мгновение ока Жанна оказалась рядом с Волдемортом, преградив ему путь. Ее крошечная фигурка выглядела совсем крохотной по сравнению с высокой фигурой Темного Лорда в черных одеждах.

— И что ты мне сделаешь? — бросила она дерзко, глядя ему прямо в лицо.

Волдеморт занес палочку, но Жанна уже молниеносно отпрыгнула в сторону, совершив поистине невероятный прыжок. Гарри даже не мог представить себе, как такое возможно — ее движения казались легче и быстрее самого воздуха. Зеленый луч безобидно просвистел мимо.

— Кто ты такая, мелкая дрянь?! — прошипел Волдеморт с неприкрытой яростью.

Жанна приземлилась на одно колено и выпрямилась, ее лицо осталось совершенно спокойным и бесстрастным.

— Просто надоедливая девчонка, жаждущая возмездия, — произнесла она холодно.

В следующее мгновение Гарри пришлось моргнуть, не веря своим глазам. Жанна вдруг… увеличилась в росте, а ее тело облачилось в черные доспехи с серебристыми узорами! То, чего он так боялся в своих кошмарах, сбылось наяву.

Жанна взмыла в воздух и устремилась к ближайшему Пожирателю. Ее клинок сверкнул, и враг повалился на землю с вскриком агонии. Несколько зеленых вспышек разом озарили ночное кладбище — пожиратели и сам Волдеморт принялись осыпать ее смертоносными проклятиями. Но Жанна лишь парировала их широкими взмахами меча, продолжая неистово атаковать.

Ее движения походили на смертоносный танец — она взмывала в воздух, закручивалась подобно мельнице и вновь опускалась на землю с поразительной легкостью. Вихрь ударов, ослепительно быстрые уклонения, смертоносная точность — Гарри не мог поверить своим глазам. Он и представить не мог, что люди вообще способны двигаться так. И вот она, приземлившись на старую разрушенную статую смерти с косой, взирала на Волдеморта с высоты, ее янтарные глаза полыхали безумной яростью.

— Хочешь побегать от меня? Давай! — кричал тот, разбрасываясь во все стороны лучами заклятий. — Авада Кедавра!

Волдеморт яростно осыпал Жанну сплошным градом смертельных проклятий, его исказившееся от бешенства лицо исказилось гримасой безумия:

— Хочешь побегать от меня, тварь?! Давай, беги! — вопил он, размахивая палочкой. — Авада Кедавра!

Но Жанна будто окуналась в другое измерение. Она ловко пригибалась, уворачивалась и перепрыгивала каждый изумрудный луч, двигаясь с поистине нечеловеческой грацией. Ее тело описывало в воздухе замысловатые дуги и пируэты, она кувыркалась и совершала головокружительные сальто, избегая очередного смертоносного заклятия. Ее движения походили на пугающий танец дикой неукротимой кошки, вышедшей на охоту. Жанна четко видела свою цель и с каждым мгновением приближалась к Волдеморту все ближе и ближе сквозь этот хаос огня и дыма.

— Петрификус Тоталус! — выкрикнул Гарри, метя в одного из пожирателей смерти.

— Бомбарда! — рявкнул тот в ответ.

Взрывная волна подхватила Гарри и с силой отбросила его в сторону. В голове зазвенело, все вокруг поплыло… Сознание медленно возвращалось к нему, и первое, что он увидел — склоненное над ним встревоженное лицо Седрика.

— Ты как, Гарри? Жив? — Седрик помог ему приподняться, не сводя с него обеспокоенного взгляда.

Гарри кивнул, стараясь прогнать сумбур в голове. Рядом все еще раздавались крики заклинаний и звон скрещивающихся клинков. Гарри с трудом сфокусировал взгляд и огляделся по сторонам, проверяя, все ли с ним в порядке. Он пошевелил руками и ощупал лицо — кажется, обошлось без серьезных травм.

— Вроде бы цел, — кивнул он Седрику.

Тот перевел обеспокоенный взгляд на разыгравшуюся неподалеку схватку между Жанной и Волдемортом. Темный Лорд почти что буквально танцевал на этом кладбище, оказываясь в воздухе высокими прыжками и уворачиваясь от ее клинка. С каждой новой неудачной попыткой настичь Жанну, его лицо искажалось от бешенства все сильнее.

— Ты видишь, что здесь творится? — спросил Седрик, вновь взглянув на Гарри. — Понимаешь, что происходит?

Гарри задумчиво нахмурился, не отводя взгляда от этого опасного танца.

— Он играет со смертью, — ровным голосом ответил он.

Седрик не стал переспрашивать — похоже, сам догадался, что Гарри имеет в виду. Раздался громогласный вопль Волдеморта:

— Ну как тебе такое?!

Он направил палочку в землю, и все кладбище содрогнулось. Надгробия, статуи, склепы — все вокруг пришло в движение, закачалось и затряслось в диком танце разрушения. Даже многие пожиратели смерти съежились от ужаса, часть их поспешно ретировалась, другие воспользовались возможностью для аппарации. Лишь самые верные приспешники остались стоять рядом со своим повелителем. Жанна бесстрашно парила над этим хаосом, ловко лавируя между летящими обломками. Волдеморт потрясал землю все сильнее, яростно стремясь если не поразить, то хотя бы запугать эту ничтожную девчонку, осмелившуюся бросить ему вызов. Волдеморт буквально бесновался посреди этого разрушения, осыпая бегущих пожирателей смерти руганью и проклятиями:

— Жалкие трусы! Бесполезные ничтожества! — Вопил он, щедро осыпая их ударами заклинаний в спину. — Забери это с собой в могилу, предатель!

На кладбище воцарился настоящий хаос. Седрик бросил взгляд на Гарри и крикнул, перекрывая грохот рушащихся надгробий:

— Надо убираться отсюда, пока все не рухнуло! — Он схватил Гарри за руку в попытке утянуть его с собой.

Но Гарри вырвался из его хватки:

— Стой! Мы не можем бросить Жанну одну против Волдеморта! — Воскликнул он в ужасе. — Он ее убьет!

Седрик окинул взглядом бушующую битву и кладбище, превращающееся в груду развалин. Его лицо помрачнело.

— У тебя есть план? Я слушаю! Каков твой план?

Гарри заколебался, вспомнив видение своих призрачных родителей во время третьего испытания.

— Я… не знаю, — глухо ответил он, опустив голову.

Прямо за ними с оглушительным грохотом рухнуло огромное надгробие, осыпав их дождем грязи и камней. Седрик схватил Гарри за плечи и встряхнул, заставив взглянуть на себя.

— Слушай, если мы погибнем здесь, все ее старания будут напрасны! — Его голос звучал отчаянно. — Нам нужно уходить, пока есть шанс! Больше такого случая может не представиться!

Жанна в это время совершила головокружительный прыжок, перемахнув через несколько монументов разом, и приземлилась прямо перед Волдемортом, занеся над ним пылающий клинок.

— Круцио! — крикнул он, и промахнулся.

В тот самый миг, когда Волдеморт занес палочку, прицеливаясь для нового смертоносного удара, с его искаженных губ слетело: Круцио! Но заклятие, подобно ядовито-зеленой молнии, промахнулось и взмыло ввысь, окрасив небосвод в призрачные тона. На долю секунды все звуки будто исчезли, замерли в гробовой тишине. Гарри ощутил, как все его чувства обострились до предела, и вдруг заметил крошечную точку, падающую откуда-то с высоты — сову.

Он недоуменно нахмурился, не веря своим глазам, но вокруг, казалось, никто больше не замечал этой странной детали. Зато Гарри почувствовал, как по его затылку пробежал холодок первобытного ужаса, а внутренности сковало смертельной тревогой — как будто он внезапно ощутил приближение чего-то поистине чудовищного, ужасающего. Уже не впервые смерть заглянула ему в лицо, но это был какой-то новый, доселе незнакомый страх. И похоже, Седрик тоже что-то почуял. Его взгляд остекленел, лицо осунулось, будто он предчувствовал недоброе приближение опасности.

Тишину разорвал оглушительный свист и гул. Подняв голову, Волдеморт увидел, как по небу пронесся неуправляемый авиалайнер. Мигая огнями, пассажирский самолёт пронёсся над ними на такой высоте, что Гарри разглядел каждую заклепку на его корпусе, каждое движение роторов его двигателя. Все пригнули головы в страхе, что самолёт немедленно сверзится на них, но всё обошлось. Его гигантский силуэт затмил собой луну на пару секунд и исчез в отдалении так же быстро, как появился. Минула еще пара мгновений, и где-то вдали раздался хлопок, а в небо взлетело ослепительное зарево, а за ним — кровавое облако дыма. Из всех зрителей этой картины торжествовал только Волдеморт. На его кривом лице расползлась змеиная усмешка.

В душе Гарри словно что-то оборвалось. Он как завороженный смотрел на далекое зарево горящего самолета, не в силах отвести взгляд. Из двоих мальчиков только Седрик сумел себя пересилить.

Седрик встревоженно обернулся к Гарри, который смотрел вдаль обезумевшим взглядом, его лицо исказила гримаса ужаса и отчаяния.

— Гарри, ты как? — Седрик слегка встряхнул его за плечи, пытаясь привести в чувство.

— Он… Он только что сбил самолет, — выдохнул Гарри дрожащим голосом. — Ты видел? Волдеморт сбил гражданский авиалайнер! Там были сотни людей на борту!

— Гарри, успокойся! — Седрик крепко сжал его плечи. — Если ты сейчас же не возьмешь себя в руки, мы с тобой можем присоединиться к тем несчастным! Вспомни, через что мы прошли — все эти испытания Турнира! Нам осталось лишь вернуться назад в безопасное место. Соберись, Гарри!

Гарри машинально кивнул, его взгляд обрел осмысленность.

— Да… Я в порядке. Просто… Я и представить не мог, что Волдеморт может быть настолько жесток и беспощаден.

— О, Гарри! — Горько усмехнулся Седрик. — Поверь, ты даже не догадываешься, на что он по-настоящему способен!

Он огляделся по сторонам в поисках Кубка Турнира, который должен был стать их спасительным портключом.

— Где же этот проклятый Кубок? Он должен быть где-то здесь!

Жанна тем временем ловко воспользовалась минутным замешательством Волдеморта и попыталась напасть на него со спины. Но Темный Лорд молниеносно развернулся и выставил палочку:

— Легилименс! — Прогремел его голос, и Жанна замерла на месте, содрогаясь от невидимого воздействия.

В один миг реальность вокруг Жанны словно замерла. Ее окружило пламя, обжигая тело нестерпимой болью. Жанна увидела себя на костре, окруженной пламенем. Последние вздохи, последний стук сердца, исполненные страданиями и болью крики рвались из неё. Последние мгновения жизни… но ее ли это была жизнь?

Мгновение — и она увидела себя во главе наступления. Ее окружало множество воинов великих и сильных, облеченных властью и могуществом, людей преданных своему делу и своей вере в светлое доброе будущее. Над головой ее развевался бело-золотой стяг, под ногами гарцевал верный благородный скакун, тело ее защищали блистающие стальные доспехи, а в руках сверкал меч. Этим мечом она указывала, куда наступать. Голову заполнили неизвестные голоса, подсказывавшие — иди туда, обойди англичан, рассеки их строй с двух флангов, пусть усомнятся в своем полководце и повернут назад, в свою Англию!

Жанна перевела взгляд на своего верного друга и соратника Жиля де Ре… и вздрогнула от ужаса — вместо его лица она увидела кривящуюся жуткую маску Волдеморта! Повсюду, куда ни глянь, ее окружали одни лишь эти змеиные черты, сотни безумных глаз Темного Лорда… Жанна попыталась вырваться из этого кошмара, но тишина навалилась со всех сторон, окутывая ее темнотой. Она осталась одна в этом безликом вакууме, лишенная опоры. Внезапно безмолвную пустоту вокруг разорвал зловещий голос Волдеморта, проникая в самую душу Жанны:

— О, благородная крестьянка, Орлеанская Дева! Почти ее величество д’Арк, чья судьба — остаться всего лишь героем войны и принять мученическую кончину на костре за коронованного ею дофина, который и предал ее. Только представь, каких высот ты могла бы достичь…

Перед Жанной вновь промелькнули видения — она увидела роскошный тронный зал, где сотни воинов во главе с Жилем де Ре преклоняли колени, присягая ей на верность.

— Представь только, каких вершин ты могла бы достичь! — продолжал искушать ее Волдеморт. — Великая Франция под владычеством самой посланницы высших сил… Даже сейчас твой вклад в историю человечества невозможно переоценить. И все же… ты ничтожна! Ты сражаешься за пустоту, за ничто!

Жанна ощутила, как по ее спине пробежал холодок. Волдеморт каким-то неведомым образом проникал в ее разум, путая реальность с галлюцинациями. Но на лице ее вновь возникла самодовольная усмешка, словно… это было частью ее плана?

— Отдай мне Гарри Поттера, и я пощажу тебя, жалкая крестьянка из Домреми, — прозвучал его шипящий голос.

Жанна упорно молчала. Она закрыла глаза, и не видела новых видений из прошлого, какое пытался достать из ее головы Волдеморт.

— Отдай мне Гарри Поттера, — вкрадчиво зазвучал голос Волдеморта, пытаясь манипулировать и соблазнять. — Позволь мне убить этого предателя крови и восстановить законный порядок… Тогда мы с тобой будем править новым совершенным миром! Я дам тебе новую армию, которую ты поведешь в решающий бой и завоюешь все царства земные! Все это станет твоим, стоит лишь отдать мне мальчишку!

Внезапно образы в голове Жанны сменились — она вновь увидела себя верхом на боевом коне, ведущей в атаку несметные полчища закованных в сталь воинов. Жанна тряхнула головой, отгоняя наваждение, слезла с коня, и решительно оттолкнулась от земли. Ее клинок описал смертоносную дугу.

Жанна открыла глаза и сфокусировала взгляд перед собой — острие ее меча торчало из груди Волдеморта. На его лице отразился неприкрытый ужас, сменившийся гримасой такой дикой ярости, что ее сердце на миг замерло.

Но Жанна уже приняла свое решение.

— Никогда, — произнесла она с холодной решимостью в голосе. — Я никогда не отдам тебе Гарри Поттера.

Она открыла глаза. Ее меч торчал из груди Волдеморта, чье лицо сразу выражало сильнейший страх и крайнюю степень озлобленности.

В этот момент земля вокруг словно взбунтовалась. Надгробия заходили ходуном, из трещин в почве повалили клубы едкого дыма. Ноздри защипало от запаха серы — сама преисподняя, казалось, извергала наружу свои недра в виде обжигающих языков лавы. Жанна стояла неколебимо посреди этого апокалиптического хаоса, ее алые глаза метали молнии. Взгляд устремился на корчащегося от ран Волдеморта.

— Это вой души наполненной ненавистью… — начала Жанна, пронзая лицо Волдеморта взглядом, которым она могла с легкостью вытянуть из него последние остатки жизненных сил.

Совладав с собой, Волдеморт взмахнул палочкой и исчез, оставив после себя лишь небольшую лужицу крови.

Жанна смерила злобным взглядом уцелевших Пожирателей в округе. Секунда, и они все растворились в воздухе, словно их не было. Презренно фыркнув, Жанна крикнула:

— Проклятые трусы!

После яростной схватки на старом кладбище воцарилась звенящая тишина.

Она встала на колено, сняла с головы забрало и подняла лицо навстречу лунному свету и глубоко вздохнула, закрыв свои большие миндалевидные глаза, обрамлённые пушистыми ресницами. Её белоснежное лицо с нежными чертами, окаймлённое пышной прической из тончайших серебряных локонов, перебираемых легким ночным ветерком, приобрело в тот момент спокойствие и безмятежность, словно во сне, оно было особенно прекрасным. Впервые за всю свою жизнь, Жанна ощутила подлинный покой, наслаждаясь красотой ночи после пережитого ада.

Спустя какие-то пару минут в вихре кра­сок и ветра уносились они с Седриком и Жанной отсюда… возвра­щались домой…

Глава 19. Снова порознь

Гарри очнулся уже на поле для квиддича. Шрам чудовищно сильно болел. Тишина взорвалась звуками, вокруг шли разговоры и крики, играла музыка. Кто-то коснулся его руки и перевернул на спину. Открыв глаза, он увидел полный диск Луны в ночном небе. Здесь никто еще не знал о случившейся катастрофе, кроме него, Жанны и Седрика. При мысли о них, Гарри сел и огляделся по сторонам. Именно Седрик сидел рядом с ним на корточках, вглядываясь в лицо Гарри.

— Ты как? — спросил он.

— Порядок, — ответил Гарри.

А сам думал о том, как боится уснуть этой ночью, но у самого ни в одном глазу сна не было. Нервы его все еще были накалены до предела, а мозг обрабатывал информацию с такой скоростью, что он в любой момент был готов встретиться с Пожирателями вновь. Но их поблизости не было, и от сердца Гарри отлегло.

Рядом сидела Жанна. Сейчас своим видом она ничуть не показывала своей способности в один момент нанести удар мечом в грудь самому Волдеморту, без страха и тени сомнения ворваться в бой и разить врагов одного за другим. Тем страшнее теперь для него было осознавать её реальную суть.

Довольно быстро их окружила толпа. Впереди шел Дамблдор, с ним преподаватели, мракоборцы и простые зрители.

— Ну и видок у тебя, — сказал кто-то из толпы, взглянув на лицо Гарри.

В самом деле, хоть Гарри себя и не видел, он мог точно сказать о Жанне и Седрике — они выглядели так, словно это они летели тем злополучным рейсом.

— Что случилось, ребята? — спросил Дамблдор.

— Он вернулся… — пробормотал Гарри. — Волдеморт вернулся!

— Что случилось? Что происходит?

Сверху Гарри увидел побелевшее лицо Фаджа.

— Скажи сынок, это правда?

В толпе появилось лицо Амоса Диггори — сейчас оно казалось необыкновенно суровым и строгим, каким Гарри его и вообразить не мог.

— Он говорит чистейшую правду, господин министр магии, — встал на ноги и обратился к Фаджу Седрик. — Кубок оказался порталом, он перенес нас на какое-то кладбище.

— Так вот где вы были последние полчаса! — охнула профессор МакГонагалл. — Но кто это смог сделать? Мы проверили всю территорию, никто не мог проникнуть в лабиринт.

— Я тоже ничего не засек, — отметил Грюм. — Кто бы это ни сделал, этот человек должен обладать исключительным талантом к скрытности. Либо это должна была сделать последняя крыса, но не будем же мы истреблять в округе всех грызунов.

Гарри моментально поразила догадка.

— Хвост… — пробормотал он. — Вот кто это сделал. Но как он так быстро добрался на кладбище?

— О чем вы говорите, молодой человек? — поинтересовался Амос Диггори. — Боюсь, не вполне понимаю, о чем речь.

— Там на кладбище был человек, он помог возродиться Тому-кого-нельзя-называть, — попытался ответить Седрик. — Он тайный анимаг и превращается в крысу. Я сам это видел. — без запинки соврал он в конце.

— Так я знал! — ругнулся Грюм. — Меня провел вокруг пальца какой-то анимаг! Надо задуматься об улучшении этой штуки, — он посмотрел на Дамблдора и пальцем указал на свой искусственный глаз. — Совсем от рук отбилась преступность. А если дальше каждый преступник станет анимагом? Всегда надо быть наготове!

— Им плохо… их нужно доставить в больничное крыло… — заикался Фадж.

— Ты как, Гарри? Идти сможешь? — спросил протиснувшийся сквозь толпу Хагрид.

— Отлично, Хагрид.

— Тогда это… пойдем.

Гарри был счастлив оставить позади суету и уйти подальше от всего этого шума и толпы. По пути их сопровождали Снегг и МакГонагалл.

— Так что же там на самом деле случилось? — спросила профессор.

— Кубок перенес нас на кладбище, — едва подбирая слова заговорил Гарри. — Там был Волдеморт… Сварил зелье. Вернул себе тело.

— Вот как? — спросил Снегг. — И что он для этого зелья использовал?

— Он взял кое-что у отца и у Хвоста.

— И что он взял у Хвоста?

— Плоть и кровь.

Губы Снегга искривились в странном подобии улыбки.

— Полагаю, Темный Лорд не обрадовался его самодеятельности. Интереснее узнать, что делали в это время вы трое.

— Мы спрятались среди памятников и наблюдали, — ответил Седрик.

— Они хотели убить нас, — твердо ответила Жанна, ее взгляд стал острым. — Особенно его, — кивнула она на Гарри. - Как предсказуемо.

Снегг в ответ лишь пренебрежительно хмыкнул.

— Там были Пожиратели? — спросил Снегг.

— Разумеется, — ответила Жанна с сарказмом. — Их хозяин вернулся, как и следовало ожидать.

— Были… много, — ответил Гарри.

— Мы потом с ними сражались, — ответил Седрик. — А Жанна ударила самого Темного Лорда… Мне бы такую же храбрость.

— Чего? — вспыхнула Жанна.

Ее щеки моментально окрасились в пунцовый оттенок, а губы задрожали.

— А Гарри сражался с самим Темным Лордом на дуэли! — выкрутилась она.

— И кто кого? — поинтересовался Снегг.

Гарри не удивился его вопросу, ведь Снегг был одним из двух профессоров, кто преподавал ему на втором курсе дуэльное мастерство, пусть и продлилось это недолго.

— Темный Лорд не скормил Гарри своей змее, — ответила Жанна.

Снегг вместо ответа лишь одобрительно кивнул головой.

— Но произошло кое-что странное. Наши палочки соединились… — заговорил Гарри. — Я видел многих людей, убитых Волдемортом. Это так странно… вы не считаете?

— И Лили? — голос Снегга изменился, едва заметно дрогнув при произнесении имени. — Вы видели ваших родителей?

— Да, — утвердительно ответил Гарри.

На секунду, взглянув на Снегга, он увидел, как в уголках его глаз что-то блеснуло. А может, ему это лишь показалось?

В больничном крыле их ожидал большой черный пес. Немного погодя пришел Дамблдор. Тогда пес вернул себе привычную форму, обратившись Сириусом Блэком.

— Сириус Блэк! — удивился Седрик. — Так это правда?

— Похоже, Гарри уже рассказал тебе о Питере Петтигрю? — поинтересовался тот.

Седрик кивнул в ответ.

— Если бы только можно было доказать вашу невиновность еще как-то, кроме как на словах! — сказал он.

— Год назад мы хотели это сделать. Я, Гарри и Римус. Увы, нашим планам не суждено было сбыться, и Хвост сбежал к своему хозяину.

— Римус? Вы говорите о профессоре Люпине?

Сириус кивнул. Седрик секунду подумал, а затем растерянно покачал головой.

— Как жаль, что меня с вами не было.

— Ты хороший парень, Седрик, — улыбнулся ему Сириус. — Такие ребята как ты, внушают в меня надежду на то, что Гарри за время Турнира нашел себе очень хороших и добрых друзей.

— И как Жанна, — вступился за нее Седрик.

— О, Жанна — это отдельный разговор, — задумчиво протянул Сириус. — На этот счет говорить можно много и долго, но не лучше ли позволить нам ей самостоятельно рассказать обо всем?

Та всерьез озадачилась и смутилась, услышав такие слова.

— Да что тут рассказывать…

— Мы все знаем, что ты не простой человек. Когда-то давно я читал о людях с такими способностями, как у тебя. Это была книга очень древних легенд и сказаний.

— Что там говорилось, Сириус? — изумленно спросил Гарри.

— Их называют слугами Святого Грааля, — ответил из дверей Дамблдор. Вместе с ним шли Грюм, Рон, Гермиона, Молли и Билл Уизли.

От слов, сказанных Дамблдором, внутри у Гарри все похолодело. Жанна потупила взгляд и принялась изучать свою правую руку.

— Это правда? — с глазами человека, выигравшего в лотерею, обратился к ней Рон. — Святой Грааль существует?

— Да, — холодно ответила та. — Существует.

— Значит, ты — отражение всех мифов и легенд о реальной Жанне д’Арк, жившей несколько столетий назад? — восхищению Гермионы не было пределов.

— Я ношу ее имя, но я не она! — вспылила Жанна.

На этих словах ее лицо исказилось как от сильнейшей боли, словно ее поразил Круциатус, и она закрыла лицо рукой.

— Но как такое возможно? — удивился Рон. — Разве могло быть две Жанны д’Арк?

— Рон, ты забываешь про Жанну де Армуаз… — начала было Гермиона, но осеклась, увидев неприязненный взгляд Жанны.

— Я не де Армуаз, я д’Арк! — взорвалась она и тут же успокоилась. — Однажды Святой Грааль получил в свои руки Жиль де Ре. Он многого не знал и не помнил, да и память стала его подводить, а сам Жиль превратился в мерзкую косоглазую жабу, — на этих словах ее лицо искривилось в отвращении. — Что он не знал, восполнил собственными фантазиями — ведь он желал сотворить идеал! — по собственным меркам, разумеется, — она закатила глаза. — и Святой Грааль создал меня.

При этих словах Рон присвистнул.

— То есть с помощью этой штуки можно даже создавать Слуг? — удивился он.

— Все, что угодно! — ответила Жанна. — Любое желание, любой твой каприз.

— То есть, ты… — начала Гермиона.

— Драконья ведьма Жанна д’Арк Альтер, созданная такой, как хотел меня видеть Жиль де Ре!

— Так вот что ты делала на первом задании Турнира! — выдохнул Рон. — Ты пыталась говорить с драконом!

Жанна утвердительно кивнула.

— Вся моя жизнь, мое лицо, все, что есть в моей жизни — искаженное отражение настоящей Жанны д’Арк! Я никогда не смогу достичь ее величия и талантов! Я никогда не смогу стать героем, и буду всегда мстить за предательство.

— Неправда, — возразил Гарри. — Ты намного талантливее и учишься лучше большинства учеников Хогвартса.

— Ты храбрее многих людей, кто противостоял раньше Темному Лорду. — заметил Седрик. — Для меня честью было стоять вместе с тобой против него и Пожирателей Смерти этой ночью.

— Я не знаю, что в тебе есть, но ты совершенно безбашенная девчонка, которая только что прошла Триволшебный Турнир и выжила после встречи с Тем-кого-нельзя-называть, — сказал Рон. — По-моему, после этого уже мало что важно.

— Каким бы не был человек, никто не рождается и не умирает просто так, — сказал Дамблдор. — Ты порождение горечи и печали своего верного друга, который очень любил и ценил тебя, и пусть ты получилась не такой, какую он знал, пусть и служила целям, которые не одобрила бы другая Жанна, ты упускаешь из вида одну вещь. Каждый день и каждый час, в любую минуту своей жизни ты можешь себя изменить. Любой человек может целиком переменить свою жизнь, если того пожелает. Ты можешь всего добиться, если приложишь достаточно усилий. Все твои мечты, даже самые сокровенные, обязательно сбудутся.

— Правда? — смутилась Жанна и едва не заплакала. — Я не понимаю… Что вы во мне нашли? Почему вы говорите мне все это?

— Потому, что кто-то себя сильно недооценивает, — улыбнулась Гермиона.

— Но я же… — Жанна уже в конец растерялась, не зная что отвечать. — Ведь я не веду под своим знаменем к победе верных друзей…

— Почему бы тебе не стать таким знаменем? — спросил Рон.

Та бросила на него взгляд, полный надежды.

— Вы расскажете нам, что там на самом деле случилось сегодня? — поинтересовалась Гермиона.

Перед глазами Гарри заново вставали картины пережитых событий.

— Я хочу повторить еще раз, — сказал Дамблдор, ког­да ребята закончили свой рассказ. — Вы проявили се­годня чудеса отваги. Я не ожидал от вас подобно­го. Вы проявили храбрость, подобно тем, кто погиб, сра­жаясь с Волан-де-Мортом, когда тот был в расцвете сво­их сил. Вам досталась ноша взрослых волшебников, и вы оказались достойными нести ее. А сейчас вы отдали все, чего мы вправе были ожидать от вас. Я не хочу, чтобы сегодня вы возвра­щались в свои спальни. Сонное зелье и покой… Сириус, хочешь побыть с ними?

Тот вместо ответа обратился собакой и устроился подле кровати Гарри.

— Хочу спросить напоследок, — заговорила Гермиона. — Мне непонятно, но что слуге Святого Грааля делать в Хогвартсе? И где твой мастер, Жанна?

— Меня послали сюда предотвратить катастрофу. Через три года, в июне 1998 года Волдеморт завладеет Святым Граалем. Моя миссия — защитить Святой Грааль.

— И что будет? — спросил Рон.

— Ой, Рон, будто ты не догадываешься, — ответила Гермиона. — Ничего хорошего.

— Я хотел это от нее узнать, — начал оправдываться Рон, но Гермиона уже подтолкнула его к дверям.

Немного времени спустя из своего кабинета пришла мадам Помфри с бутылоч­кой пурпурного зелья и кубком в руках.

— Ты должен выпить все, Гарри, — заявила она. — Это зелье, чтобы спать без снов. Вас это тоже касается, молодые люди, — обратилась она к Седрику и Жанне.

Гарри взял кубок, сделал несколько глотков и сразу же почувствовал, что глаза у него слипаются. Окружающее как будто заволокло дымкой, лампы дружески подмигивали ему сквозь ширму, а тело, казалось, тонет в мягком тепле матраса. Не успел он опустошить кубок, как тут же уснул.

***

— Что вы думаете обо всем этом, Альбус? — спросил Дамблдора Фадж. — Вы им поверите?

— Я думаю, что нашим победителям Турнира необходимо перво-наперво хорошо выспаться и отдохнуть. Все разговоры оставим на потом.

Поймав умоляющий взгляд Фаджа на себе, Дамблдор ответил:

— У меня нет оснований им не верить. А если вам не хватает их свидетельств, обратитесь к маглам. Они тоже заметили в эту ночь много интересного.

— Что же такое они заметили, Альбус? — ужаснулся Фадж. — Что такое могли натворить эти трое…

— Они как раз ничего не натворили, — ответил Дамблдор. — Темный Лорд натворил.

— Но…

— У вас есть время до утра, Фадж. Утром выйдут магловские газеты с последними новостями, которые вам очень не понравятся.

***

Утром следующего дня Гарри узнал, как трудно пришлось министру магии ночью. Ему приходилось переступать через себя, признавая возвращение Волдеморта. Но согласился ли Фадж это сделать? Об этом ему рассказал утренний выпуск Ежедневного Пророка. В том же номере рассказывали о падении пассажирского авиалайнера, спровоцированного мощнейшим заклинанием Круциатус:

В роковой день пассажирский авиалайнер Аэробус А320 с 236 пассажиров на борту был сбит мощным заклинанием. Оно было послано с земли, хотя его источник до сих пор неизвестен. Доподлинно известно лишь то, что заклинание было невероятно мощным Круциатусом.

По сведениям очевидцев, заклинание было наложено неизвестным количеством сильных и искусных волшебников или ведьм. Оно было послано с земли, и, похоже представляло мощнейший всплеск магической энергии, видимого всех, кто находился поблизости. Свидетели сообщили, что видели яркий свет, исходящий от земли, который, возможно, и был заклинанием.

Пассажирский авиалайнер в момент происшествия проходя над районом, где было произнесено заклинание, был поражен мощной магией. Он сразу же начал снижаться и в итоге упал в близлежащей городской застройке, где и разбился с последующим возгоранием. На место происшествия немедленно были вызваны аварийные службы, и начались спасательные работы по оказанию помощи тем, кто находился на борту.

До сих пор существует много предположений о том, почему и кем было произнесено заклинание, и циркулируют многочисленные теории. Однако выяснилось, что магический всплеск энергии, скорее всего, был результатом битвы между могущественными волшебниками или ведьмами. Достоверной информацией по этому поводу мы не обладаем.

В результате катастрофы трагически погибли и получили ранения пассажиры и экипаж самолета. Это событие вызвало шок в магическом и магловском сообществах, что привело к усилению тревоги и страха перед авиаперевозками. Власти начали полное расследование этого дела, чтобы собрать больше информации и привлечь виновных к ответственности.

В заключение следует отметить, что падение пассажирского авиалайнера с двумя сотнями человек на борту было разрушительным инцидентом, приведшим к значительным человеческим жертвам. Использование магических заклинаний, способных привести к таким разрушениям, подчеркивает опасность магических сил и важность ответственного магического поведения. Очень важно обнаружить источник заклинания и привлечь виновных к ответственности, чтобы предотвратить подобные инциденты в дальнейшем.

Министр магии Корнелиус Фадж отказался комментировать случившееся, назвав крушение самолёта досадной ошибкой, ознаменовавшей кризис секретности и поставившей все магическое сообщество под удар. Подтвердить или же опровергнуть вероятное возвращение знаменитого на весь мир Темного Волшебника министр воздержался. Данный инцидент ставит под вопрос компетенцию министра магии. Некоторые высокопоставленные волшебники уже предъявили министру вотум недоверия и инициировали собственные попытки расследовать инцидент.

— Таким мощным Круциатусом и убить можно, — предположил Рон.

— Что и случилось, — подытожил Гарри.

Он посмотрел на Жанну и попытался предположить, что бы случилось с ней, попади это заклятие в цель.

На прощальной трапезе не хватало ровно одного человека. Каркаров тайно сбежал еще в ночь третьего испытания.

***

Прощались с гостями грустно и тяжело. Прощание было таким сложным, что даже Рон, недавно ревновавший Гермиону, попросил у Крама автограф. Тот удивился, но с удовольствием подписал Рону кусочек пергамента.

С Гарри прощалась Флер Делакур, пообещав напоследок вернуться, найти себе работу и улучшить английский.

Последнее прощание состоялось у Гарри уже в поезде с Седриком, с которым и с Жанной он уже успел поделить выигрыш на троих.

— Гарри, это было удивительное приключение! — восхищался тот.

— Чем ты займешься теперь? — слегка замявшись спросил Гарри.

— Стану мракоборцем, — не задумываясь ответил тот. — Наступает тяжелое время, мы должны быть готовы к встрече с Темным Лордом и его соратниками. А ты думал, чем займешься, когда закончишь Хогвартс?

— Тоже хотел стать мракоборцем, — улыбнулся Гарри.

— А что будешь делать ты, когда выполнишь свою миссию? — спросил Седрик у Жанны.

— Вернусь домой, — ответила она.

— Где твой дом?

Она не ответила.

— Рита не написала ни слова после третьего тура, — сказала Гермиона странно напряженным голосом. — По правде говоря, — добавила она, и ее голос дрогнул. — Рита Скитер вообще какое-то время не будет ничего писать. Если, конечно, она не хочет, чтобы я выдала ее тайну

— О чем это ты? — спросил Рон.

— Я выяснила, как ей удавалось подслушивать разго­воры, хотя она не должна была находиться на террито­рии школы, — выпалила Гермиона.

Гарри был уверен — она уже несколько дней умирала от желания рассказать им это, но сдерживалась из-за все­го происшедшего.

— И как она это делает? — тут же спросил Гарри.

— И как ты это выяснила? — уставился на нее Рон.

— Ну, по правде говоря, эту мысль подсказал мне ты, Гарри, — ответила Гермиона.

— Я? — удивился Гарри. — Когда?

— Жучки, — радостно возвестила Гермиона.

— Но ты ведь сказала, что они не работают…

— Да электронные жучки, — подтвердила Гермио­на. — Вы не, понимаете… Рита Скитер — объявила Герми­она с плохо скрываемым триумфом, — незарегистри­рованный анимаг. Она может превращаться… — Герми­она вытащила из сумки плотно закрытую стеклянную банку, — в жука!

— Ты шутишь! — воскликнул Рон. — Ты не… это не она…

— Она, она, — улыбаясь, кивнула Гермиона, гордо про­демонстрировав им банку.

Внутри лежали палочки и листочки, среди которых сидел большой жук.

— Никогда в жизни… Ты шутишь… — прошептал Рон, приблизив банку к глазам.

— Не шучу, — продолжала сияющая Гермиона. — Я поймала ее на подоконнике в больничной палате. По­смотри внимательно, и ты увидишь, что отметки вокруг усиков в точности, как ее кошмарные очки.

Гарри присмотрелся, и понял, что она права. Он тоже кое-что вспомнил.

— Когда мы, слышали ночью, как Хагрид рассказывал мадам Максим о своей маме, на статуе сидел жук!

— Именно! — подтвердила Гермиона. — А Виктор вы­тащил жука у меня из волос, когда мы разговаривали с ним у озера. И, сели я не ошибаюсь, Рита сидела на по­доконнике в кабинете предсказаний в тот день, когда у тебя заболел шрам. Она летала по школе целый год, со­бирая разные сплетни.

— А когда мы увидели Малфоя под деревом… — мед­ленно начал Рон.

— Он разговаривал с ней, держа ее в руке, — сказала Гермиона. — Он, конечно же, знал. Именно так она полу­чала все эти замечательные маленькие интервью у сли­зеринцев. Им было все равно, что она нарушает закон, если они могли передавать ей всякие гадости про нас и про Хагрида.

Гермиона взяла банку из рук Рона и улыбнулась жуку, который сердито жужжал, тычась головой в стекло.

— Я сказала ей, что выпущу ее, когда мы вернемся об­ратно в Лондон, — продолжила Гермиона. — Понимаете, я наложила на банку заклятие Неразбиваемости, поэтому она не может превратиться в человека. И я велела ей в течение года держать свое перо при себе. Посмотрим, сможет ли она отучиться от вредной привычки писать обо всех грязную ложь.

Спокойно улыбаясь, Гермиона спрятала банку с жу­ком обратно в сумку.

Не прошло и минуты, как в купе заявились Малфой и Крэбб с Гойлом. Те явно были в приподнятом настроении в связи с возвращением Волдеморта. Малфой изо всех сил кичился своей принадлежностью к элите, что возьмется править миром после победы Волдеморта и настолько не стеснялся выражений, что сам не заметил, как на него нацелились несколько палочек. Грянули выстрелы заклинаний и докучливые слизеринцы развалились на полу, сраженные Роном, Гарри, Гермионой, Жанной и близнецами Уизли.

— Это он еще не знает, как его папаша отплясывал на кладбище, — холодно заметила Жанна.

— Или как ты вежливо поздоровалась с его боссом, — усмехнулся Гарри.

— Да, видел бы он лицо Волдеморта в тот момент, — хмыкнула Жанна. — Вообще ничего поэтического в его глазах тогда не было, сплошная проза.

***

Гарри всю дорогу раздирало любопытство. Наконец, отыграв пятый кон в карты с друзьями, он решился задать вопрос.

— Так вы скажете нам, кого вы шантажировали? — об­ратился Гарри к Джорджу.

— А, — мрачно ответил Джордж. — Это…

— Неважно, — нетерпеливо качнул головой Фред. — Это не имеет никакого значения. Во всяком случае, сей­час не имеет.

— Мы бросили это дело, — пожал плечами Джордж.

Но Гарри, Рон, Жанна и Гермиона наседали с вопросами, и на­конец Фред сказал:

— Ладно, ладно, если вы уж так хотите знать… это был Людо Бэгмен.

— Бэгмен? — насторожился Гарри. — Вы хотите ска­зать, что он был связан с…

— Нет, — мрачно сказал Джордж. — Ничего такого. Он болван. У него мозгов бы не хватило.

— А что тогда? — спросил Рон.

Фред, поколебавшись, ответил:

— Помните пари, которое мы заключили с ним на Чемпионате мира по квиддичу? Насчет того, что Ирлан­дия выиграет, но Крам поймает снитч?

—Н-ну — протянули Гарри с Роном.

— Ну, он и заплатил нам лепреконским золотом, пой­манным на стадионе.

— И что?

— То, — нетерпеливо ответил Фред. — что золото ис­чезло! Испарилось к следующему утру!

— Но… это, конечно, случайно, да! — сказала Герми­она.

Джордж горько рассмеялся:

— Да, мы тоже сначала так подумали. Мы решили, что напишем ему, объясним, что случилось, и он вернет день­ги. Ничего подобного! Он просто не ответил на письмо. Мы сто раз пытались поговорить с ним в Хогвартсе, но он постоянно сбегал от нас под каким-нибудь предло­гом.

— А потом, — добавил Фред, — он решил показать зубы. Сказал, что мы слишком молоды для азартных игр, и что он ничего не собирается нам отдавать.

— Поэтому мы попросили вернуть нам деньги, — сер­дито добавил Джордж.

— Но не отказал же он вам! — воскликнула Гермиона.

— Именно, что отказал, — ответил Фред.

— Но это были все ваши сбережения! — возмутился Рон.

— Ты еще нам об этом рассказываешь! — сказал Джордж. — В конце концов мы выяснили, что произош­ло. Отец Ли Джордана тоже с трудом вытряхнул деньги из Бэгмена. Оказалось, что у него большие проблемы с гоблинами. Он занял у них кучу золота. Гоблины взяли его в оборот в лесу после финального матча, и забрали у него все, что было, но этого все равно не хватило покрыть долги. Они приглядывали за ним и в Хогвартсе. Он поте­рял все деньги на азартных играх, все до кната. И вы пред­ставляете, как он решил расплатиться с гоблинами?

— Как? — спросил Гарри.

— Поставил на тебя, дружище, — ответил Фред. — Ог­ромную сумму на то, что ты выиграешь турнир. Заклю­чил пари с гоблинами.

— Так вот почему он все время пытался помочь мне! — воскликнул Гарри. — Ну… я же все-таки выиграл, так? Зна­чит, он должен был отдать вам ваши деньги!

— Ничуть, — покачал головой Джордж.

— Гоблины та­кие же жуки, как и он сам. Они заявили, что победили вы втроем с Жанной и Седриком, а Бэгмен ставил на тебя одного. В ито­ге Бэгмену пришлось попросту сбежать. Он исчез сразу после третьего тура.

***

Дядя Вернон ожидал его за барьером. Рядом стояла миссис Уизли. Она крепко обняла Гарри и прошептала ему на ухо:

— Думаю, Дамблдор разрешит тебе приехать к нам по­позже летом. Пиши, Гарри.

— Увидимся, Гарри, — хлопнул его по спине Рон.

— Пока, Гарри! — сказала Гермиона и сделала то, чего никогда раньше не делала: чмокнула его в щеку.

— Ты большой молодец, Гарри! — похвалил его напоследок Седрик.

— До встречи, — холодно улыбнулась Жанна, пройдя по дяде Вернону оценивающим взглядом.

— Гарри… спасибо, — бормотал Джордж, а Фред, стоя рядом и лишь молча кивал. Гарри подмигнул близнецам, повернулся к дяде Вернону и пошел за ним к выходу с вокзала. Не стоит пока волноваться, — сказал он себе, усаживаясь на заднее си­денье дядиного автомобиля.

Как сказал Хагрид, чему быть, того не миновать… и ему придется встретить то, что неминуемо случится.

Том 2. Глава 1 (20). Соединяя по частям прошлое

В комнате стояла тишина, такая плотная, что, казалось, ее можно потрогать. Пылинки лениво танцевали в редких лучах света, пробивающихся сквозь запыленные стекла. В кресле у окна, спиной к двери, застыла неподвижная фигура. Лорд Волдеморт? Или лишь его оболочка, пустая форма, оставшаяся после чего-то ужасного? Невозможно было сказать наверняка.

Тело в кресле казалось неестественно замершим. Ни малейшего движения, ни вздоха. Только тусклый отблеск камина играл на бледной коже головы, обращенной к разбитому окну. Свежий багровый шрам, зловещая отметина на груди, контрастировал с мертвенной бледностью остальной кожи. Был ли это след вчерашней битвы, или посмертное клеймо?

Дверь тихонько скрипнула, и в комнату проскользнула тень. Хвост. Он двигался на цыпочках, словно ступая по минному полю, каждый его шаг — молитва о том, чтобы не разбудить спящего зверя… или не потревожить мертвеца. Он замер у порога, вглядываясь в неподвижную спину. Жив ли он? Или все кончено? Надежда и страх боролись в его глазах, но ни один из них не мог перевесить ледяное молчание комнаты.

Хвост медленно, бочком, начал красться вдоль стены, стараясь не сводить глаз с фигуры в кресле. Он остановился в нескольких шагах, не решаясь подойти ближе. Всматривался, пытаясь уловить хоть малейший признак жизни. Движение пальцев? Дыхание? Хоть что-нибудь… но кресло упорно хранило свою тайну. Только отблески огня плясали на чем-то темном и влажном, пропитавшем ткань у шрама на груди. Кровь? Или просто игра света и тени?

Хвост замер в нескольких шагах, его дыхание сбилось, в горле пересохло. «Ну же, Хвост, соберись,» — мысленно одернул он себя, хотя ноги предательски подрагивали. Сглотнув вязкую слюну, он рискнул нарушить тишину.

— Мой… Лорд? — прошептал он, его голос — едва слышный писк, который мог бы заглушить взмах крыла бабочки. Тишина в ответ стала еще гуще, словно наэлектризованный воздух перед грозой. Хвост затаил дыхание, вглядываясь в неподвижную спину. Может, он спит? Или… хуже?

Он сделал еще один робкий шаг вперед. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь в ушах назойливым стуком.

— Мой Лорд… это… я, — попытался он снова, уже чуть громче, но все еще с опаской. Слова прозвучали жалко и неуверенно, растворяясь в зловещем молчании комнаты. Ни движения, ни звука. Словно статуя. Или… мумия? Хвоста пробрал озноб.

Он беспомощно оглянулся на дверь, словно ища спасения. Но бежать было некуда. И он знал это. Снова перевел взгляд на кресло. Может, стоит подойти ближе? Проверить… но что, если… его встретит ледяной взгляд пылающих красных глаз? Или… пустота?

Собравшись с духом, Хвост сделал еще несколько шагов, пока не оказался почти вплотную к креслу. Запах гари от камина, запах пыли… и еще что-то. Слабый металлический запах. Кровь? Хвост замер, не решаясь заглянуть через плечо кресла. Страх сковал его, парализовал.

— Мой Лорд… — вновь прошептал он, его голос дрожал. — Я… я принес… новости.

Тишина. Только тихое потрескивание дров в камине нарушало мертвую тишину. Хвост почувствовал, как по спине пробегает липкий, холодный пот. Он не знал, что делать. Бежать? Кричать? Или просто стоять здесь, пока неподвижная фигура в кресле внезапно не оживет… или не окажется чем-то куда более ужасным, чем он мог себе представить.

Отчаяние — вот что заставило его сделать следующий шаг. Не смелость, нет, а парализующий страх перед неизвестностью, который толкал его вперед, словно обреченного на казнь. Хвост медленно протянул дрожащую руку. Куда? К мантии? К плечу? Он сам не знал. Пальцы замерли в дюйме от темной ткани, боясь прикоснуться, боясь нарушить это зловещее спокойствие.

— Господин… — выдохнул он, его голос теперь звучал чуть увереннее, но все еще сдавленно. — Я… есть вести. Важные вести.

Тишина ответила ему, густая и непроницаемая, словно саван. Хвост зажмурил глаза на мгновение, собираясь с духом. Это безумие. Стоять здесь, уговаривая каменную глыбу. Но что еще ему оставалось?

Собрав остатки мужества, он все же коснулся мантии. Ткань была холодной и неподвижной. Словно накрывала пустоту. Хвост невольно отдернул руку, словно обжегшись. Сердце бешено колотилось, грозя вырваться из груди.

— Мой Лорд! — произнес он громче, в его голосе прорезались отчаянные нотки. — Прошу, ответьте! Я… я не смею вас беспокоить, но…

Внезапно тонкая струйка дыма потянулась от камина, закручиваясь в причудливые спирали. Тень на стене слегка колыхнулась. Хвост замер, затаив дыхание. Ему показалось… нет, наверняка показалось. Просто игра света и тени.

— Мой Лорд? — повторил он, уже почти шепотом, надежда робко затеплилась в его душе. Может… может, он просто погружен в глубокие раздумья?

Именно в этот момент голова в кресле медленно повернулась.

Голова повернулась медленно, очень медленно, словно смазанный механизм, пролежавший долгие годы в сырой земле. И когда лицо оказалось в поле зрения Хвоста, тот едва не отшатнулся.

Бледность. Нездоровая, мертвенная бледность, словно лунный свет, застывший на коже. Тонкие губы плотно сжаты в нитку, над ними змеится лишь намек на презрительную усмешку. Но глаза… Вот что ужасало по-настоящему. Красные, как раскаленное железо, они смотрели сквозь Хвоста, будто видел он лишь прозрачную оболочку, недостойную внимания. В них не было ни тепла, ни жизни, лишь холодная, бездонная злоба. И ум. Хищный, расчетливый ум, плетущий новые сети ненависти.

Шрам. Багровый след от меча, располосовавший грудь, теперь частично виден в распахнувшейся мантии. Он пульсировал слабой тенью, напоминая о недавнем поражении, о дерзости девчонки. Но во взгляде Волдеморта не было и следа слабости. Лишь ненависть, сконцентрированная и опасная, как яд редкой змеи.

Внезапно тишину разорвал голос. Холодный, как лезвие ножа.

— Ты что там бормочешь, Хвост? Молитву читаешь? На всякий случай?

— Мой Лорд! — зачастил он, подползая ближе. — Я… я принес…

— Принес? Что ты можешь принести, Хвост? Кроме своей жалкой трусости? Или ты решил порадовать меня новостями о том, какая я бездарность, раз позволил какой-то девчонке…

Он запнулся, словно само воспоминание вызывало физическую боль.

— Мой Лорд, нет! — залебезил Хвост. — Я… я хотел сказать… после возвращения… вам нужно время, чтобы восстановить силы…

Волдеморт медленно поднялся с кресла, его движения были резкими, какими-то рваными, совсем не похожими на прежнюю уверенную грацию. Он словно марионетка с перепутанными нитками, готовая в любой момент сломаться. В его взгляде мелькало что-то безумное, лихорадочное, словно в голове роились голоса, спорящие друг с другом. В этом было что-то от одержимого — непредсказуемая опасность, скрывающаяся за напускным спокойствием, и от человека, потерявшего связь с реальностью — зияющая пустота внутри, порождающая странные, пугающие действия.

— Самокритика, Хвост, — пробормотал Волдеморт, его голос прыгал, как камень по воде, то срываясь на шипение, то взлетая до неестественно веселого фальцета. — Ты даже не представляешь, какое это удовольствие. Признать себя дураком… особенно, когда эта глупость одета в мантию Гриффиндора.

Он издал короткий, истеричный смешок, больше похожий на предсмертный хрип. Подошел к Хвосту скачками, словно его дергали за невидимые веревки. Остановился вплотную, наклонив голову набок, как сумасшедший ученый, рассматривающий подопытную крысу. Вблизи его лицо казалось измученным, как у человека, не спавшего несколько суток, а в красных глазах плясало нездоровое возбуждение маньяка.

— Знаешь, Хвост, — продолжил Волдеморт, его голос внезапно стал вязким и сладким, как патока, от чего Хвоста пробрала дрожь. — Я видел ее мысли. Девчонки. И знаешь что? Она… почти поняла меня. Представляешь? Она видела логику в моих действиях. Просто… она выбрала другую сторону. Глупая, глупая девочка.

В его голосе слышалось не столько злорадство, сколько какое-то болезненное разочарование, словно предательство близкого человека. Но тут же его лицо искривилось от ярости.

— Но она поплатится, Хвост! Поплатится! Я вырву у нее сердце и скормлю василиску! Я…

Он запнулся, словно забыл, что хотел сказать, и вдруг расхохотался, закинув голову и глядя в потолок пустыми глазами. Смех его был громким, безумным, как у пациента психиатрической лечебницы.

— Но сначала самокритика, Хвост! Давай же посмеемся! Это же клоунада, а не жизнь! Самый великий темный волшебник… побежден школьницей! Аха-ха-ха!

Он схватил Хвоста за плечи и затряс его, как тряпичную куклу, его глаза горели нездоровым огнем. В этот момент он был похож на безумного короля из старой сказки. Но именно это безумие делало его еще более опасным. За хаосом его поведения все еще скрывалась холодная логика и неутолимая жажда мести. И Хвост знал, что этот приступ мании может в любой момент смениться приступом убийственной ярости.

Хвост попытался выдавить из себя подобие улыбки, его губы дрожали, а глаза лихорадочно бегали, ища хоть какой-то намек на то, что его усилия оценены. Это была жалкая, кривая гримаса, больше похожая на предсмертную судорогу, чем на веселье.

Волдеморт наблюдал за этим зрелищем с прищуренными глазами, его лицо оставалось непроницаемым, как маска. Казалось, он оценивает степень унижения своего слуги, смакуя каждую деталь.

— Ну же, Хвост, старайся, — промурлыкал он, в его голосе появились садистские нотки. — Не будь таким вялым. Вложи в это душу. Покажи мне, как ты искренне рад моему позору. Представь, что это я поскользнулся на банановой кожуре прямо перед министром. Смешно ведь, правда?

Он снова рассмеялся, но в этот раз смех звучал более угрожающе, в нем слышались нотки самого настоящего безумия. Хвост почувствовал, как по спине побежал холодный пот. Он попытался засмеяться в ответ, но из его горла вырвался лишь давленый сип.

— Давай же, Хвост! — прошипел Волдеморт, его глаза сузились до щелочек. — Вместе! Это командная работа. Мы должны посмеяться над моей неудачей… и забыть о ней навсегда.

Голос его внезапно стал угрожающим, в нем появилась сталь. Хвост понял, что игра зашла слишком далеко. Он заставил себя издать несколько нервных звуков, пытаясь имитировать смех, но получалось неестественно и жалко.

— Вот так, — прошептал Волдеморт, его лицо внезапно помрачнело. — Именно так мы и сделаем. Забудем.

Он отпустил Хвоста и отступил назад, его движения стали снова плавными и опасными. Улыбка полностью исчезла с его лица, оставив лишь холодное, непроницаемое выражение.

— Мы забудем ее навсегда, Хвост, — произнес он медленно, словно выдавливая каждое слово. — Когда я сотру ее в пыль. Когда от нее не останется и воспоминания.

Внезапно его рука вскинулась, палочка словно выросла из его пальцев. Хвост инстинктивно съежился, закрывая голову руками.

— Я принес… я принес… новости… мой господин! — выкрикнул он в отчаянии, пытаясь отвлечь внимание Волдеморта.

Но тот его уже не слушал. В его глазах горел холодный, безжалостный огонь.

— Забудем ее крики, — прошептал Волдеморт, его голос стал почти нежным. — Забудем ее мольбы. Забудем ее имя.

Он сделал короткое движение палочкой.

— Круцио!

Крик боли разорвал тишину, наполнив комнату отчаянием и ужасом. Волдеморт стоял над корчащимся на полу Хвостом, его лицо выражало лишь холодное удовлетворение. Насладившись его мучениями, он резко опустил палочку. Улыбка вернулась на его лицо, но теперь она была жуткой и неживой.

— Вот так-то лучше, Хвост, — промурлыкал он. — Теперь мы оба улыбаемся. Правда?

Он отвернулся от Хвоста, словно тот был чем-то неприятным, и снова подошел к окну, глядя в ночное небо, где уже начинал брезжить рассвет.

Волдеморт даже не удостоил Хвоста взглядом. Он просто отвернулся и подошел к разбитому окну, уставившись в пред рассветное небо. Хвосту оставалось только смотреть на его спину — неподвижную и надменную, словно спину каменного истукана. Что там у него в голове творится, Хвост мог только гадать. Наверное, опять строит планы по захвату мира или еще какую-нибудь грандиозную чушь. Главное, что сейчас ему нет дела до жалкого Хвоста, валяющегося на полу.

— Мы забудем ее, — пробормотал Волдеморт, словно читал надпись на стене. Голос — без эмоций, словно ветер в трубе. — Когда превращу в пыль. В ничто. В призрак, который боится собственной тени.

— Мой господин… — прохрипел Хвост, цепляясь за слова, как за последний шанс. Боль отступала, оставляя только липкий страх. Сейчас главное — заставить его слушать.

Волдеморт словно не слышал. Стоял у окна, как статуя, игнорируя Хвоста, как не пойми что на подошве ботинка. Хвост знал этот прием. Когда его господину кто-то неинтересен, он просто перестает его замечать. И это было хуже любого «Круцио».

Волдеморт застыл у окна, как манекен, полностью отключившись от жалких попыток Хвоста привлечь внимание. В этой башке явно варилось что-то свое, какие-то хитроумные злодейские планы — впрочем, как обычно. Минута тянулась, словно пытка, пока в дверь не постучали. Тук-тук. Просто и без затей. Волдеморт даже не дернулся. Словно и не слышал. Только через пару секунд, не поворачиваясь, бросил через плечо:

— Хвост, открой. Не будь таким негостеприимным.

Хвост, едва не задохнувшись от облегчения, пополз к двери, словно червяк. Дверь открылась, и на пороге возник Снейп. Глянул на Хвоста с таким отвращением, словно тот был дохлой крысой на его любимом ковре.

— Можно? — тихо спросил Снейп, обращаясь к неподвижной фигуре у окна.

— А, это ты, Северус, — отозвался Волдеморт, даже не пошевелившись. Голос — ровный, как линия горизонта. — Валяй.

Снейп вошел, брезгливо перешагнул через раскинувшегося на полу Хвоста и остановился на безопасном расстоянии от Темного Лорда.

— Ну-с, Северус, и с чего это тебя принесло? — Волдеморт наконец повернулся к Снейпу, его губы растянулись в неприятной улыбке.

— Мой Лорд, у меня есть сведения, — Снейп держался с достоинством, словно стоял не перед психованным убийцей, а на приеме у королевы. — Которые помогут нам покончить с Поттером раз и навсегда.

Волдеморт резко, как на шарнирах, развернулся, и его взгляд — два раскаленных гвоздя — впился в Снейпа. Тот даже не дрогнул, его лицо было непроницаемым, как стена Азкабана. Ни единого мускула не выдавало его внутреннего состояния.

— Поттер? — прошипел Волдеморт, в его голосе слышался яд. — Да мне плевать на Поттера с высокой башни. После вчерашнего концерта есть вещи поинтереснее. Девчонка. Д’Арк. Вот что сейчас на повестке дня.

— Жанна д’Арк, — протянул Снейп, словно смакуя каждую букву. — Всего лишь студентка Хогвартса. Гриффиндорка. Умница, но с дисциплиной у нее беда. Школьные правила для нее, что пустой звук. И каким-то невероятным макаром эта выскочка оказалась в списке чемпионов.

— Не надо мне этого втирать, Северус, — голос Волдеморта был холодным, как лед. — В ее башке я видел кое-что поинтереснее твоих россказней. Там целый фильм крутят, Северус. Франция, Средневековье, суд над этой самой Жанной, которую народ считал героиней, голоса в ее голове, битвы, костер.

— Мой Лорд, — голос Снегга сочился елеем, — я, разумеется, не могу залезть в голову каждой сопливой гриффиндорке, но, смею предположить, у девицы просто чересчур развито воображение. В ее писанине порой встречается такое, что у меня на уроках уши вянут. А картинки в тетрадках… Знаете, мой Лорд, крепкие юноши в латах и без… — Снейп изобразил на лице гримасу брезгливости. — Не для слабонервных зрелище.

Волдеморт на мгновение задумался, словно пытаясь решить, верить Северусу или нет.

— Серьезно? — спросил он, и в голосе его прорезалось что-то вроде недоверчивого любопытства.

Затем он резко повернулся, его мантия взметнулась, как крыло раненой птицы. Взгляд его метал молнии.

— Так, а ну-ка выкладывай, Северус. Что еще мы знаем об этой проклятой девчонке? Откуда она взялась? Где обитает? Чем дышит?

— Из того, что нам удалось нарыть, — Снейп говорил невозмутимо, будто речь шла о погоде, — прошлым летом эта девчонка прибыла в Англию из Франции, сразу на четвертый курс. Мои люди пытались пробить, что да как, но после вокзала в Лондоне ее след простыл. Где она сейчас шляется — никому не известно.

— То есть как это — неизвестно? — Волдеморт подался вперед, его глаза сузились. — Она что, призрак, чтобы вот так просто исчезнуть?

Волдеморт побагровел от ярости, сжал кулаки.

— Найти, — прошипел он сквозь зубы. — Найти эту чертову девчонку и доставить ко мне. Живьем. Я сам с ней разделаюсь.

— Но, мой Лорд, — голос Снейпа, как всегда, был непроницаем, — что тогда с Поттером?

— Поттер? — Волдеморт усмехнулся, но глаза его остались холодными. — А Поттеру мы устроим сюрприз. Пусть сначала увидит голову этой выскочки. Почувствует, так сказать, вкус победы. Прежде чем отправиться вслед за ней.

Глава 21. И ты, Дадли?

Лето 1995 года выдалось на редкость знойным и душным, словно сама природа затаила дыхание в ожидании чего-то ужасного. Гарри изнывал от скуки и липкой жары, то и дело выискивая в магловских новостях хоть какие-то зацепки, хоть какие-то намеки на возвращение Волдеморта. И не напрасно: магловский мир лихорадило от известий об упавшем Аэробусе. Авиакатастрофа, произошедшая в конце июня, не просто взбудоражила общественность — она вызвала настоящую истерию.

Целый месяц не утихали споры и расследования. В аэропортах творился сущий кошмар: перепуганные пассажиры сдавали билеты, требовали усилить меры безопасности, обвиняли все и вся в случившемся. Телевидение и газеты только подливали масла в огонь, выдвигая самые невероятные версии произошедшего. Правительства других стран выражали соболезнования и требовали тщательного расследования, а некоторые даже закрыли свое воздушное пространство для полетов над зоной катастрофы, опасаясь то ли террористической атаки, то ли неведомого вируса.

Когда по всем каналам прокрутили фрагмент переговоров экипажа, извлеченный из черных ящиков, народ окончательно потерял голову. В этой ужасающей записи, обрезанной до нескольких секунд, был слышен лишь отчаянный крик пилотов, заметивших яркую красную вспышку, ударившую с земли. По словам диктора, даже у бывалых следователей, которым довелось расшифровывать запись, стыла кровь в жилах от этих полных ужаса и отчаяния воплей. Кричали не только пилоты, кричали все: экипаж, пассажиры, мужчины, женщины, дети. Этот нечеловеческий вопль, оборвавшийся в один миг, посеял в обществе семена недопонимания и страха. Криминалисты разводили руками: никаких следов отравления, никаких признаков борьбы, все погибшие были абсолютно здоровы на момент катастрофы. Что же заставило их кричать? Что за неведомая сила оборвала жизни сотен людей в одночасье?

Версии множились, как грибы после дождя. Конспирологи всех мастей заговорили о секретном оружии, о правительственном заговоре, о пришельцах и конце света. Каждый новый день приносил новую порцию слухов и домыслов, и правда о трагедии тонула в этом мутном потоке догадок и спекуляций. И только Гарри знал, что за всем этим хаосом стоит нечто куда более ужасное, чем любая из теорий. Нечто, что он видел своими глазами на кладбище Литтл-Хэнглтона.

Зная о событиях в магическом мире и катастрофе, Гарри мог лишь представлять, какой кошмар творится сейчас в Министерстве Магии, и какое давление испытывает Фадж. «Пророк» он не выписывал, а друзья, по просьбе Дамблдора, в письмах об этом не упоминали. Но хуже всего было то, что от Жанны не было ни строчки. Седрик хотя бы иногда отвечал на письма, пусть и скупо, в паре фраз, а Жанна… Она словно испарилась. Это молчание терзало Гарри. С каждым днем тревога становилась все сильнее, превращаясь в липкий, удушающий страх. Он пытался отогнать дурные мысли, но они возвращались снова и снова, как назойливые мухи. Где она? Что с ней? Неужели она… Нет, он не хотел об этом думать.

Гарри писал ей снова и снова, но Букля и совы друзей раз за разом возвращались ни с чем. Казалось, Жанна провалилась сквозь землю. Никто не знал, где она, что с ней. Это неведение было хуже любой, даже самой страшной, правды. В воображении Гарри возникали самые ужасные картины: Жанна попала в беду, она ранена, она… он не мог допустить даже мысли о том, что ее больше нет. Эта неопределенность была похожа на пытку, медленно вытягивающую из него все силы. Он был готов отдать все на свете, лишь бы узнать, что с ней все в порядке.

Радости в жизни доставляло ему то, что всего месяц назад плечом к плечу с верными друзьями он противостоял самому Волдеморту и его Пожирателям, а Жанна одним ударом меча нанесла Темному Лорду сокрушительное поражение. Они выбрались живые и здоровые из самой невероятной передряги на свете. На фоне столь счастливого воспоминания меркли все невзгоды, они казались ничего не стоящими. Мир представал в ярких красках, и даже то злополучное кладбище не являлось в кошмарах. Чего бы это ни стоило, они победят. Гарри хранил в самых сокровенных глубинах своего сердца эту прекрасную мысль. Думая об этом, он словно бы воспарял над окружающим миром, твердо убеждая себя в готовности пойти в самый страшный бой, даже на верную гибель, если потребуется вновь встать против Волдеморта. Сколько бы приспешников Волдеморт себе не сыскал, сколько бы самых ужасных тварей на подмогу себе не призвал, ничто не разрушит уверенность Гарри в его скором и неминуемом поражении.

Даже исключительная вредность Дадли, оказавшаяся в последние месяцы на грани перерастания в откровенный бандитизм, Гарри практически не пугала. Не пугала она его еще и потому, что Дадли лично его почти не задирал. Зато вместе со своей шайкой дружков-хулиганов бросался камнями в проезжающие автомобили, в детей и взрослых, называя это забавой. Своим родителям Дадли бессовестно врал, рассказывая истории про ужин у какого-нибудь друга, а сам обижал малышей и стариков, словом — всех тех, кто не смог бы оказать отпор кучке великовозрастных агрессивных громил.

В этот вечер Гарри услышал во дворе очень знакомый хлопок. Кто-то аппарировал прямо посреди Тисовой улицы у него перед носом. Не привлекая к себе внимания тети Петуньи и дяди Вернона, Гарри осторожно слез с цветочной клумбы, на которой лежал, подслушивая новости, и направился к близлежащему парку. Ни к чему сидеть дома, думал он, если поблизости происходит что-то интересное. Он намеревался выяснить, кто и зачем пожаловал на Тисовую улицу этим вечером, заведомо предвкушая какое-то неожиданное откровение.

В парке он сел на пустующие качели и стал ждать, сам не зная чего. В голове роились самые разные мысли. Что делает сейчас Волдеморт? Наверняка, он жутко злой после недавнего поражения, а стало быть, от него можно ожидать любой гадости. Он не удивится, даже если Темный Лорд лично заявится на Тисовую улицу или прямо сюда, в этот пустующий парк. Но, скорее всего — а это как раз в его духе — Волдеморт выстраивает сейчас ему одному известные планы, как избавиться от набивших ему оскомину Гарри и Дамблдора. Возможно, он планирует захватить Министерство Магии, в котором у него хватает сторонников, чтобы тайно распространять собственное влияние на верхушку магической Британии. Гарри оставалось только надеяться, что прямо сейчас в Министерстве разворачивается острая борьба между сторонниками Дамблдора и Волдеморта, в которой последние обязательно проиграют.

К реальности из глубины размышлений его вызвали чьи-то голоса. Подняв взгляд, Гарри увидел идущих через парк Дадли и его дружков, чем-то очень довольных. Год жесткой диеты и усиленных тренировок превратили Дадли в огромного амбала, а недавно он завоевал свою первую награду как чемпион своей возрастной группы по боксу. Вся детвора трепетала перед ним. Ожидая неминуемого нападения, Гарри лишь подметил, как они увлеченные каким-то своим разговором прошли мимо, даже не заметив его.

Помня, что ему как штык необходимо прийти домой обязательно не позже Дадли, а еще лучше — хоть на секунду опередить кузена — Гарри зевнул и направился за ними следом. Получать оплеуху от дяди Вернона за опоздание Гарри ой как не хотел.

Когда Дадли расстался со своими друзьями, Гарри незаметно его догнал и позвал по прозвищу, которым назвали его друзья.

— Эй, Большой Дэ! — окликнул он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более дружелюбно. Хотя какое там дружелюбие, когда речь идет о Дадли, который, по мнению Гарри, был не лучше тролля.

Дадли резко обернулся, чуть не потеряв равновесие от неожиданности.

— Ты чего? — буркнул он, оглядывая Гарри с головы до ног, словно тот был каким-то неведомым экспонатом.

— Давно тебя так величать стали? — Гарри попытался изобразить беззаботную улыбку, но вышло, наверное, не очень.

— Не твое собачье дело, — огрызнулся Дадли, отворачиваясь.

— Ну ладно, ладно, не кипятись, — примирительно сказал Гарри. — Как сам-то?

Дадли остановился, уставившись на Гарри, как на жабу, заговорившую человеческим голосом. Так, вероятно, Дадли выглядел бы, повстречайся ему горный тролль из Хогвартса.

— Ты чего это раскудахтался? — подозрительно спросил он. — С дуба рухнул?

— Да нет, просто решил пообщаться, — пожал плечами Гарри. — Ты же мой кузен, как-никак. Должны же мы хоть когда-нибудь поговорить по-человечески.

Дадли нахмурился, его мозг явно скрипел, пытаясь переварить эту информацию. В его маленькой голове явно ворочались нелегкие мысли.

— И что? — недоверчиво протянул он, все еще не понимая, что происходит.

— Может, случилось чего у тебя? — Гарри решил зайти с другой стороны, хотя сам не до конца понимал, зачем ему это нужно.

На мгновение перед глазами Гарри промелькнула картина кладбища, вспышка зеленого света, крики, а затем — триумфальное лицо Жанны, нанесшей Волдеморту сокрушительное поражение…

— Да, случилось, — неожиданно для себя выпалил он. — Такое, что тебе и не снилось в твоих самых жутких кошмарах.

Дадли с сомнением покосился на него, потом оглянулся по сторонам, словно опасаясь засады или что кто-нибудь подслушивает.

— И чего же у тебя там приключилось? — с насмешкой спросил он. — Опять двойку схлопотал?

— Ага, похлеще, — усмехнулся Гарри. — Слышал, как я Седрика по ночам зову?

— Еще бы не слышать! — фыркнул Дадли. — Ты мне все мозги проел своим нытьем. Он что, твой хахаль?

— Да какой хахаль, — отмахнулся Гарри, стараясь не обращать внимания на грубость кузена. — Друг он. Очень хороший. Мы с ним через многое прошли, Дадли. Через огонь, воду и медные трубы, как говорится. Он закончил Хогвартс в этом году. Только вот…

Он замолчал, не зная, как объяснить Дадли то, что произошло, да и стоит ли вообще.

— Ну и? — поторопил его Дадли, начиная терять терпение. — Что с ним не так?

— Дело не в нем, — вздохнул Гарри. — Месяц назад вернулся тот тип, что грохнул моих предков.

— Ну и что с того? — Дадли пожал плечами, словно речь шла о какой-то ерунде, вроде потерянного ботинка. — Тебе-то какое дело?

— Ты мой единственный кузен, Дадли, — выдавил из себя Гарри, чувствуя, как к горлу подступает ком, а в голове пульсирует мысль, что все это — зря. — Кроме вас у меня никого нет.

Дадли молчал, уставившись на Гарри, переваривая услышанное. А затем, к полному изумлению Гарри, неуклюже похлопал его по плечу и даже попытался улыбнуться.

— Ладно, — буркнул он. — Не раскисай. Прорвемся. Оказывается, ты не такой уж и придурок, когда захочешь.

И в тот же момент Дадли судорожно вздохнул, словно его окунули в ледяную воду, и повалился на землю, закрывая голову руками.

Что-то произошло с самой ночью. Темно-синее усеянное звездами небо вдруг стало совершенно черным. Весь огонь в нем пропал — не было ни звезд, ни луны, ни смутно светивших фонарей у обоих концов проулка. Не слышно было ни отдаленного шума машин, ни шелеста деревьев. Вместо ласкового летнего вечера — пробирающий насквозь холод. Их окружала кромешная тьма, непроницаемая и безмолвная, словно чья-то огромная рука набросила на весь проулок плотную ледяную ткань. Гарри на секунду показалось, что он нечаянно ослеп, потому что он не видел даже собственной ладони перед лицом. Но потом он понял: это не просто темнота. Это нечто хуже.

«Невозможно, — пронеслось у него в голове. — Этого не может быть…»

— Ч-что п-происходит? — пролепетал Дадли, его голос дрожал от страха.

— Не знаю, — выдохнул Гарри. В горле пересохло. — Но ничего хорошего это не сулит. Стой, где стоишь, и не шевелись!

— Я н-ничего не вижу! — взвизгнул Дадли. — Я о-ослеп!

— Молчи, тебе говорят! — рявкнул Гарри, стараясь перекричать нарастающий в душе ужас.

Он стоял, как громом пораженный, вглядываясь в непроницаемую черноту. Тело охватил озноб, руки покрылись гусиной кожей, волосы на затылке встали дыбом. Он пялился во тьму, подняв веки до отказа, — но без толку. Полный мрак. «Только не это, — мелькнула отчаянная мысль. — Только не здесь…» Он напрягал слух. Их сначала должно быть слышно, только потом видно…

— Г-где ты? Что ты д-делаешь?.. — снова подал голос Дадли.

— Заткнешься ты или нет? — прошипел Гарри. — Я пытаюсь услы…

Он осекся, услышав именно то, чего боялся. Долгие, хриплые, клокочущие вдохи и выдохи. Звук шел отовсюду и одновременно изнутри, заполняя собой все пространство. В проулке было нечто помимо него и Дадли. В этот миг Гарри понял, что они здесь. В Литтл-Уингинге. Дементоры. Дрожащего от холода Гарри просквозило ужасом.

— Что это? — наконец, взял себя в руки Дадли.

В тот же миг Гарри почувствовал, как со всех сторон к ним ползет, обволакивает липкими щупальцами полярный холод. Это могло значить только одно: их по крайней мере двое.

— Сейчас увидим, — выдохнул Гарри. Рука лихорадочно шарила в кармане джинсов, пока не нашла искомое. — Люмос!

И, не веря своим глазам, увидел спасительную вспышку всего в нескольких дюймах от правой руки. Кончик волшебной палочки засветился. Гарри вскочил на ноги, оглядываясь. В круге света появилось перекошенное от ужаса лицо Дадли, а затем… Гарри захлебнулся от подступившей к горлу тошноты, все внутри у него перевернулось вверх дном.

Паря над землей, к нему гладко скользила высокая фигура в плаще до пят с надвинутым на лицо капюшоном. Приближаясь, она всасывала в себя ночной воздух. Вместо лица — пустота, лишь зияющие черные провалы, из которых вырывались хриплые вдохи. Длинные, покрытые слизью руки с когтистыми пальцами тянулись вперед, словно пытаясь схватить саму душу. От них веяло не просто холодом — отчаянием, безысходностью, смертью.

— Что это за тварь? — ахнул Дадли.

Он было попятился назад, но страх целиком сковал его движения, и Дадли остался стоять где стоял, не в силах пошевелиться.

— Дементоры, — выдохнул Гарри. Времени на разговоры не было. Сделав пару нетвердых шагов назад, Гарри сосредоточился на недавнем триумфе над Волдемортом. Перед его глазами возникли торжествующие лица Жанны и Седрика, когда они стояли плечом к плечу на краю неминуемой, казалось, гибели, но не пали духом, а выстояли и победили. Воодушевленный этой победой, он поднял волшебную палочку:

— ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!

Из острия волшебной палочки вырос огромный серебристый олень. Его рога ударили дементора по тому месту, где у человека находится сердце, и отбросили назад, невесомого, как сама тьма. Олень продолжал наступать. Побежденный дементор уплывал под его натиском, похожий на летучую мышь.

— Теперь сюда! — крикнул Гарри оленю и понесся по проулку, оборачиваясь на бегу и высоко держа светящуюся волшебную палочку. — Дадли! Дадли! За мной!

Но Дадли, все еще парализованный ужасом, не мог сдвинуться с места. Гарри, не теряя времени, подбежал к нему, схватил за руку и потащил за собой. И только тогда Дадли вперевалочку, не в силах побороть сковывающие его движения путы, мчался за ним, то и дело оглядываясь на своего спасителя.

Серебристые рога ударили по второму дементору. Подброшенный в воздух дементор, как и его сотоварищ, стал уплывать и вскоре скрылся во мраке. Олень, доскакав до конца проулка, расплылся серебристым туманом.

Вновь появились луна, звезды и уличные фонари. По проулку повеяло теплым летним ветерком. В садах зашелестели деревья, послышался привычный шум машин, проезжающих по улице Магнолий. Гарри стоял как вкопанный, органы чувств были напряжены до предела. Трудно было сразу вернуться в нормальное состояние. Вдруг он почувствовал, что футболка прилипла к телу — Гарри весь промок от пота.

Он все никак не мог поверить случившемуся. Дементоры — здесь, в Литтл-Уингинге!

Дадли всего трясло от ужаса, но он был в своем уме и полном сознании. Гарри присел на корточки перевести дыхание, и вдруг услышал у себя за спиной громкий топот бегущих ног.

Безотчетно опять поднимая волшебную палочку, он резко повернулся к новому пришельцу. Пыхтя, к нему торопилась миссис Фигг, чокнутая старая соседка. Из-под сетки для волос выбились седые пряди, в руке, стуча содержимым, болталась веревочная продуктовая сумка, на ногах чудом держались матерчатые шлепанцы. Гарри попытался было спрятать от нее волшебную палочку, но…

— Не убирай ее, глупый мальчишка! — заорала она. — Может, здесь и другие рыщут! Я просто растерзать его готова, этого Наземникуса Флетчера!

Глава 22. Расхождение

— Что… что это было? — выдавил из себя Дадли, когда они в сопровождении пыхтящей миссис Фигг почти добрались до дома. Его голос дрожал, а сам он все еще нервно озирался по сторонам, словно ожидая нового нападения. — Какие-то… монстры?

— Дементоры, — коротко ответил Гарри, все еще пытаясь прийти в себя после пережитого. Он и сам не мог до конца поверить, что это случилось на самом деле. — Их не должно было здесь быть.

— Они охраняют магическую тюрьму Азкабан, — вмешалась миссис Фигг, тяжело дыша. — Это очень далеко отсюда, в море. Мрачное место. Когда-то там содержался один темный волшебник… он натворил много зла. И хотя его давно там нет, место это так и осталось проклятым, его много раз пытались закрыть… но воз и ныне там.

— Вы что, тоже волшебница? — удивленно спросил Гарри, несмотря на пережитый ужас.

— Нет, милый, — ответила миссис Фигг. — Я сквиб, волшебства не получилось. Но кто сказал, что я не могу за тобой присматривать?

— То есть… вы все это время знали? — Гарри никак не мог уложить в голове, что старушка-соседка, помешанная на кошках, всегда была частью магического мира.

— Конечно, знала, милый, — кивнула миссис Фигг. — Дамблдор попросил приглядывать за тобой.

У самых дверей дома номер четыре по Тисовой улице Гарри вдруг замер, заметив знакомый силуэт. В свете фонаря вырисовывалась фигура девушки с пепельно-белыми волосами, одетой в черную кожаную куртку и темное платье. Девушка смотрела на него, и в ее янтарных глазах плясали озорные искорки.

— Жанна?! — выдохнул Гарри, не веря своим глазам. — Что ты здесь делаешь?

— Пришла узнать, как дела у победителя дементоров, — Жанна улыбнулась, но в ее голосе слышалась легкая насмешка. — Слышала шум и решила проведать. Думала, опять Волдеморт балуется, а тут всего лишь пара несчастных дементоров.

— Ты откуда узнала? — Гарри все еще не мог прийти в себя от неожиданной встречи.

— У меня свои каналы, — загадочно ответила Жанна. — Ладно, не стой столбом, пошли в дом. Небось, у Дурслей найдется, чем поживиться после такого стресса. Да и вообще, соскучилась я по нашим посиделкам.

Она подмигнула Гарри и, не дожидаясь приглашения, направилась к двери.

— Эй, ты куда? — раздался голос Дадли. — Ты кто вообще такая?

— Подруга Гарри, — Жанна обернулась и одарила Дадли ослепительной улыбкой. — А ты, надо полагать, его знаменитый кузен?

Несмотря на легкую иронию в голосе Жанны, Гарри почувствовал, как на душе теплеет. Он был рад ее видеть, пусть даже обстоятельства встречи были, мягко говоря, не самыми радужными.

Дядя Вернон их встретил с чайной ложкой в руках и немым вопросом «вы откуда здесь все в таком количестве появились, да еще и в такое время суток?».

Пришлось объясняться.

— Это моя дальняя родственница, — пояснила миссис Фигг, кивая в сторону Жанны, которая с любопытством разглядывала обстановку. — Она приехала погостить и помочь мне по хозяйству.

Взгляд дяди Вернона, и без того подозрительный, стал еще более колючим. Он окинул взглядом миссис Фигг, затем перевел его на Жанну, одетую явно не по-деревенски, и, наконец, уставился на Гарри с Дадли, помятых и взъерошенных. Вид у обоих был такой, словно они только что сбежали из преисподней.

— А мы… а мы… — Дадли попытался выдавить из себя хоть какое-то объяснение нашей компании, но слова застряли где-то в горле. — Встретили ее по дороге. Решили проводить.

Дядя Вернон хмыкнул, явно не поверив ни единому слову.

— А переполошились-то чего, как будто за вами гнались? — уточнил он.

— Да там… это… — Дадли беспомощно оглянулся на Гарри, ища поддержки.

— Собака, — выпалил Гарри. — Огромная. Злая. Мы еле ноги унесли.

— Собака? — переспросил дядя Вернон, прищурившись. — Что-то я не слышал, чтобы в округе заводились бешеные псы.

— Она, наверное, пришлая, — вставила миссис Фигг. — Сейчас много бродячих собак развелось.

Дядя Вернон еще раз окинул всех подозрительным взглядом, но, видимо, решил, что выяснение отношений можно отложить на потом.

Но отвечать им и не пришлось — все за них сделала сова, прилетевшая в ту же секунду и отправившая письмо прямо в лицо дяде Вернону. Тот от неожиданности чуть не проглотил ложку, которую продолжал облизывать, стоя в дверях. Он уронил ее на пол и с большой опаской нагнулся, чтобы подобрать пергаментный конверт с надписями, сделанными при помощи зеленых чернил. Только взглянув на конверт, едва скрыл свое выражение ужаса на лице, но не смог скрыть неожиданно накатившую на него бледность.

— Какая у вас интересная почта, — заметила Жанна, желая создать из себя образ обыкновенной девушки-простушки, которая ничего в магических делах не смыслит.

— А, да-да, это… есть у нас такие знакомые. Вечно каких-нибудь экзотических птиц присылают. Ума не приложу только чего стоит сову для ношения писем выдрессировать. Ну-ка, Дадли, пошли, разговор к тебе есть.

Он схватил Дадли за руку и потянул за собой.

— Можно войти? — поинтересовалась Жанна.

— А, да, входите… Только у нас не… мы не готовились встречать гостей… но будьте как дома, — сказал дядя Вернон, сжимая руку Дадли так, словно от этого зависела его жизнь. — Ты тоже идешь со мной, — шепнул он Гарри.

Тот послушался и втроем они поднялись на второй этаж, где дядя Вернон зашел с ними в комнату Дадли. Затем дядя Вернон с лицом быка, которого только что раздразнили на корриде, ткнул обоим под нос конверт.

— Читайте!

И Гарри прочитал.

Мистеру Д. Дурслю, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, самая большая спальня на втором этаже

— Это все твоих рук дело! — разъяренно прошипел дядя Вернон, тыча конвертом в лицо Гарри. Тот лишь покачал головой.

— Не моих, — твердо ответил он. — Нельзя сделать обычного человека магом. Никакие заклинания или зелья тут не помогут.

— Тогда какого черта происходит с моим сыном?! — взревел дядя Вернон, брызжа слюной. — И как нам теперь от этого избавиться?!

— Никак, — ответил Гарри, стараясь сохранять спокойствие. — Но если оставить все как есть, будет только хуже.

— Что значит «хуже»? — нахмурился дядя Вернон.

— Если Дадли не научится управлять своей силой, он станет… обскуром, — Гарри запнулся, подбирая слова.

— Кем еще таким? — в голосе дяди Вернона зазвучала сталь.

— Это… как болезнь. Она может убить его. И не только его. Если Дадли потеряет контроль, он может навредить другим людям. Очень многим.

Дядя Вернон побелел и тяжело опустился на кровать. Дадли, стоявший до этого как громом пораженный, издал какой-то нечленораздельный звук и попытался спрятаться за спину отца. Его пухлое лицо исказила гримаса ужаса.

— Пап, я что… я умру? — пролепетал он, голос его дрожал. — Я не хочу умирать!

***

— Завтра поедем с тобой вместе готовить Дадли к учебе в твоей дурацкой школе, — сказал дядя Вернон, когда позднее ознакомился целиком с текстом письма. — Покажешь мне, где что можно купить, и я оплачу его обучение.

В лице его читалась смесь недовольства и обреченности. Меньше всего в жизни он хотел, чтобы с Дадли что-то случилось. Теперь он всеми силами хотел избежать возможного превращения Дадли в обскура.

— Но Дадли же никогда не показывал способностей… — причитала тетя Петуния. — А если это обман? Ну же, Дадли, покажи что-нибудь!

— Это так не работает, — вмешался Гарри, глядя на растерянное лицо Дадли. — Способности не всегда проявляются по желанию, иногда это происходит помимо воли волшебника…

— Знаем-знаем! — отрезал дядя Вернон. — Пару лет назад нам все эти ваши министерские рассказали, когда ты надул тетушку Мардж! И что ты нам предлагаешь?

— Я не знаю, — растерялся Гарри. — Наверное, должно случиться что-то, чего Дадли боится, тогда его способности проявятся. Но вы будьте с ним аккуратны, обскуром тоже не просто так становятся.

— Тогда как нам это проверить? — бушевал дядя Вернон.

Тетя Петуния несколько минут думала, а потом во весь голос воскликнула:

— Знаю! Где твоя палочка?

— У меня.

— Дай ее Дадли.

Гарри вынул волшебную палочку из-за пазухи и протянул ее Дадли. Тот секунду озадаченно смотрел на нее, а потом перевел взгляд на Гарри.

— Что мне с ней теперь делать? — недоумевал он.

— Взмахни, — вспомнил Гарри слова Олливандера.

Дадли взмахнул палочкой и в ту же секунду из книжного шкафа высыпались все книги. Тетя Петуния сразу же бросилась собирать их обратно.

— Дай-ка сюда! — приказал дядя Вернон.

Взяв палочку из рук сына, он тоже взмахнул ей, но у него ничего не получилось. Он взмахнул ей несколько раз, но все безрезультатно. Убедившись, наконец, что у него в руках палочка не работает, он передал ее снова Дадли.

— Повтори.

Дадли снова взмахнул палочкой, и в этот раз уронил и разбил люстру.

— Что это значит? — спросил дядя Вернон, обращаясь к Гарри. — Почему в его руках она работает, а в моих нет?

— Это значит, дядя Вернон, что палочка служит только проводником внутренней энергии. У волшебника такая энергия есть, а у простого человека отсутствует.

— Вы ими всегда что-нибудь рушите и разбиваете?

— Вообще-то, нет. С ее помощью можно также чинить, менять форму предметов и много чего еще.

— Покажи!

Гарри взял в руки палочку и направил ее на люстру.

— Репаро!

Разлетевшиеся по комнате осколки сию же секунду собрались в единое целое и люстра вернулась на свое прежнее место.

— Будешь учить Дадли, пока вы тут вместе. В письме сказано — пятый курс, вот и поможешь ему догнать одногодок.

Гарри взглянул на печальное лицо кузена и в тот же момент проникся сочувствием. Оба понимали, что все еще только начинается.

Утром следующего дня дядя Вернон, все еще мрачный, как грозовая туча, отвез их в Лондон. Найти «Дырявый котел» оказалось на удивление просто, даже для маглов.

— О, Гарри Поттер! — Том, хозяин «Дырявого котла», расплылся в широкой улыбке, завидев Гарри. — Какие судьбы! Снова за покупками к школе?

— Почти, — усмехнулся Гарри. — Нужно помочь моему кузену собраться.

Том с любопытством оглядел дядю Вернона и Дадли, которые с опаской жались друг к другу. Дядя Вернон в ответ на взгляд Тома лишь недовольно фыркнул, но тот, казалось, этого и не заметил.

— Пройдемте, я провожу вас, — сказал он, жестом приглашая их следовать за ним.

Они вышли в маленький, огороженный со всех сторон дворик. Здесь не было ничего, кроме мусорных баков и нескольких корявых сорняков, росших между треснувшими плитами. Том подвел их к глухой кирпичной стене и, подмигнув Дадли, произнес:

— Первый раз в Хогвартс, ага?

Дадли, все еще не оправившийся от шока, выдавил из себя робкую улыбку и нерешительно кивнул. Вид у него был такой, словно он не знал, радоваться ему или бежать без оглядки.

— Не дрейфь, парень, — подбодрил его Том. — Это, конечно, крышесносно — узнать, что ты волшебник, но ты привыкнешь. Страх пройдет, вот увидишь!

С этими словами Том постучал по кирпичной кладке своей волшебной палочкой в определенной последовательности. Стена задрожала, кирпичи задвигались, и в ней открылся проход, ведущий в другой мир.

— Добро пожаловать в Косой переулок! — торжественно произнес Том. — Дальше разберетесь, а мне пора возвращаться к работе. Удачи!

Косой переулок поражал воображение. Казалось, здесь собралась вся магическая Британия. Даже Гарри, который бывал здесь не раз, удивился такому скоплению народа. По узкой улочке, мощенной булыжником, тек пестрый поток волшебников и ведьм всех возрастов и мастей. Отовсюду доносились обрывки разговоров, смех, уханье сов. В воздухе витали дурманящие ароматы сладостей, зелий и чего-то еще, неопределимо-магического. Лавки с обеих сторон переулка ломились от диковинных товаров: здесь были и мантии всех цветов радуги, и котлы всевозможных размеров, и горы книг с потрепанными переплетами, и странные ингредиенты для зелий, сверкающие в стеклянных банках.

Гарри охватило волнение. Что же происходит в магическом мире? Какие новости он упустил за этот месяц?

— И куда нам теперь? — нервно спросил дядя Вернон, озираясь по сторонам. От обилия необычных вещей и странных людей у него шла кругом голова.

— Думаю, сначала нужно зайти в Гринготтс, — ответил Гарри. — Это банк такой. Здесь нельзя расплатиться фунтами, у волшебников свои деньги.

— Свои деньги? — недоверчиво переспросил дядя Вернон, на его лице отразилось крайнее неудовольствие. — И что же это за деньги такие?

— Золотые галлеоны, серебряные сикли и медные кнаты, — пояснил Гарри.

— А курс какой? — хмуро спросил дядя Вернон, доставая бумажник. Он не собирался позволить каким-то там волшебникам надуть его.

Спустя полчаса, обменяв изрядную сумму фунтов на сверкающие монеты, дядя Вернон уже катил перед собой тележку, доверху нагруженную школьными принадлежностями для Дадли. Они успели купить почти все: новенький котел для зелий, клетку с симпатичной бурой совой-сипухой, целый ворох учебников, пергамент, чернила, разнообразные ингредиенты для зелий и прочее по списку. Не хватало только метлы и волшебной палочки. Мадам Малкин, хозяйка магазина «Мантии на все случаи жизни», вся извелась, подбирая для Дадли подходящую по размеру школьную форму, но в конце концов справилась и с этой непростой задачей.

Наконец, они добрались до лавки Олливандера — узенького, обшарпанного магазинчика с облупившейся позолоченной вывеской.

— А это, пожалуй, самое интересное, — заметил Гарри, толкая дверь. — Выбор палочки — дело ответственное.

— Это еще почему? — хмуро поинтересовался дядя Вернон, с подозрением оглядывая пыльные полки, уставленные длинными узкими коробками.

— Потому что не ты выбираешь палочку, а она тебя, — таинственно произнес Гарри. — Впрочем, мистер Олливандер вам все объяснит.

Мистер Олливандер, единственный, кто, казалось, был рад их приходу, встретил их с улыбкой, с интересом поглядывая на Дадли поверх своих очков-половинок.

— Итак, юный волшебник, — обратился он к Дадли, — пришел за своей первой палочкой?

Дадли, который все это время старался держаться незаметно, невольно выпрямился. Он с нескрываемым любопытством и страхом смотрел на Олливандера, не зная, чего ожидать.

— Не бойся, — подбодрил его Олливандер, заметив его волнение. — Палочка сама тебя выберет.

Он принялся доставать с полок коробки с палочками, предлагая Дадли попробовать одну за другой. Но ни одна из них не подходила. Дадли расстроенно пыхтел, махал палочками, но все было без толку — никаких искр, никакого тепла, только недоумение в глазах Олливандера.

— Хм, непростой случай, — пробормотал Олливандер, задумчиво почесывая подбородок. — Пожалуй, стоит попробовать вот это…

Он взлетел по приставной лесенке куда-то под самый потолок и вернулся с еще одной коробкой, покрытой толстым слоем пыли.

— Держи, — Олливандер протянул Дадли палочку из темного дерева. — Попробуй эту.

Дадли неуверенно взял палочку, повертел ее в руках, и, сам не зная зачем, слегка взмахнул. И тут случилось невероятное. Палочка в его руке задрожала, наполнилась теплом, и из ее кончика вырвался сноп ярких разноцветных искр. Дадли замер, пораженный, его глаза округлились от удивления и восторга. Он чувствовал, как неведомая сила протекает через его тело, наполняя его невероятной энергией.

— Великолепно! — воскликнул Олливандер, его глаза светились неподдельным интересом. — Изумительно!

— Что значит «великолепно»? — недовольно спросил дядя Вернон, которому надоело это представление. — Он теперь будет искры пускать вместо того, чтобы делом заняться?

— Это очень редкая палочка, — пояснил Олливандер, игнорируя ворчание дяди Вернона. — Сочетание дуба и волоса из хвоста фестрала. Дуб дает силу защитным чарам, а фестрал… Фестралы — это волшебные существа, которых могут видеть только те, кто познал смерть. Их волос крайне редок и придает палочке особую силу. То, что эта палочка выбрала вашего сына, говорит о его готовности расстаться с прошлой жизнью и начать новую. Уверен, его ждут великие дела. И эта палочка станет ему верным другом и помощником во всех его начинаниях.

Дадли, не слушая Олливандера, завороженно рассматривал свою палочку, не веря своему счастью. В его глазах светилась радость, перемешанная с нескрываемым любопытством. Кажется, он только сейчас начал осознавать, какие возможности открываются перед ним.

Глава 23. Распределяющая Шляпа

После магазина Олливандера дядя Вернон, к немалому удивлению Гарри, заявил, что намерен купить Дадли метлу. И не какую-нибудь там учебную развалюху, а самый настоящий «Нимбус-2001» — последнюю модель, на такой даже Гарри не летал!

— Раз уж Дадлик попал в эту вашу школу, — бурчал он, с недоверием оглядывая витрину магазина спортивных товаров, — то должен быть во всем лучшим. И в этом вашем квиддиче тоже.

«Лучшим, значит…» — подумал про себя Гарри. С габаритами Дадли ему, пожалуй, и впрямь светят только ворота. Если, конечно, он вообще сможет подняться в воздух на метле.

Впрочем, сомнения племянника дядю Вернона не волновали. Он был полон решимости сделать из сына чемпиона, даже если для этого придется потратить целое состояние. «Деньги не проблема,» — любил повторять он, и владение фирмой по производству дрелей (довольно успешной, надо заметить) позволяло ему не слишком задумываться о расходах. Хотя, надо отдать ему должное, к выбору метлы он подошел со всей серьезностью, долго и придирчиво изучая разные модели и сверяясь с ценами. Видимо, даже для него существовала грань, после которой расточительность превращалась в безумие.

В конце концов, после часа мучительных раздумий, дядя Вернон остановил свой выбор на сверкающем новеньком «Нимбусе-2001».

— Вот, — сказал он, с гордостью вручая Дадли покупку. — Летай на здоровье. И смотри у меня, чтобы к концу года стал лучшим игроком в команде!

Дадли, который до этого с опаской поглядывал на метлы, теперь с восторгом рассматривал свою новую игрушку, не зная, как подступиться.

«Ну что ж, — подумал Гарри, — по крайней мере, теперь у меня будет компания для тренировок».

Все оставшееся лето Гарри, к своему удивлению, провел в роли учителя, натаскивая Дадли по основам магических наук. Уроки проходили прямо в гостиной Дурслей, к вящему неудовольствию дяди Вернона и тети Петунии. Дадли оказался на удивление упорным учеником, но это не значит, что обучение проходило гладко. Если с запоминанием заклинаний и ингредиентов для зелий у него особых проблем не возникало (сказывалась практика зубрежки в школе), то с практической магией дела обстояли куда хуже.

Дадли пыхтел, краснел, потел, но простейшие заклинания никак не хотели ему даваться. Палочка в его руке казалась инородным предметом, упрямо отказываясь подчиняться. Десятки раз он пытался поднять в воздух перо, но оно лишь подпрыгивало на столе, как подстреленная птица.

— Да что ж такое! — рычал Дадли, в очередной раз роняя перо на пол. — Почему у тебя все так просто получается?

— Дело не во мне, — отвечал Гарри, в который раз демонстрируя заклинание. — Дело в палочке. Ты должен чувствовать ее, понимать, как она работает.

— Да что ее понимать? — злился Дадли. — Махнул, сказал словечко, и все дела!

— Не все так просто, — вздыхал Гарри.

Особую сложность для Дадли представляли те предметы, которые, по его мнению, были ему не интересны. Зубрежка многостраничных талмудов по истории магии или попытки угадать будущее по расположению звезд вводили его в уныние. Даже зельеварение, где он мог наблюдать за изменением цвета и вязкости, казалось ему занятием скучным.

— Зачем мне все это? — ныл Дадли. — Я что, собираюсь стать прорицателем или зельеваром?

— Это основы, — терпеливо объяснял Гарри. — Без них ты не сможешь двигаться дальше.

Но Дадли не сдавался. Он упорно пытался освоить азы магии, и иногда у него даже что-то получалось. К концу лета он научился с грехом пополам поднимать в воздух небольшие предметы, зажигать и гасить свет с помощью заклинания «Люмос» и даже заставлять метлу подчиняться команде «Вверх!», хотя на это уходило не менее десяти минут громких криков и угроз.

Гарри был поражен такой переменой в своем двоюродном брате. Он и представить себе не мог, что Дадли, этот избалованный громила, способен на такое упорство. «Может, Олливандер был прав, — думал Гарри, — и эта палочка действительно изменит его?»

Что же до полетов, то тут все было еще сложнее. Несколько раз Гарри брался обучать Дадли основам полета на метле. Уроки проходили на заднем дворе, подальше от любопытных глаз соседей. Гарри вспоминал свой первый урок с мадам Трюк и велел Дадли положить метлу на землю и скомандовать ей: «Вверх!».

— Вверх! — рявкнул Дадли, и метла, не обращая на него никакого внимания, осталась лежать на месте.

— Да не ори ты на нее, — усмехнулся Гарри. — Просто спокойно и уверенно скажи: «Вверх».

— Вверх, — повторил Дадли, стараясь унять дрожь в голосе.

Метла лишь слегка вздрогнула, будто насмехаясь над его попытками.

— Да что ж такое! — Дадли топнул ногой, и вдруг упал, зацепившись за непослушную метлу. — Может, она бракованная?

— Да нет, просто с характером, — Гарри с трудом сдерживал смех, глядя на неуклюжие попытки кузена. — Попробуй еще раз.

После, примерно, десяти минут тщетных попыток, перемежавшихся с руганью и жалобами Дадли, метла, наконец, соизволила подпрыгнуть и замереть в воздухе, ожидая, когда же хозяин соизволит взять ее в руки.

— Получилось! — радостно воскликнул Дадли, забыв про все обиды. — Она меня слушается!

— Ну еще бы, — хмыкнул Гарри. — Ты же теперь волшебник.

Следующие уроки проходили уже не на земле, а в воздухе, и тут Дадли пришлось куда сложнее. Он то и дело терял равновесие, цеплялся за метлу, как за спасательный круг, и то и дело норовил свалиться на землю. Метла под ним жалобно скрипела и покачивалась, словно протестуя против такого обращения.

— Да расслабься ты! — кричал Гарри, в который раз подхватывая кузена, чуть не упавшего с метлы. — Держи равновесие! И не сжимай ее так сильно, а то сломаешь!

— Легко тебе говорить! — пыхтел Дадли, пытаясь удержаться на метле, которая так и норовила его сбросить. — Я же тебе не какой-то там ловец!

— Это точно, — не удержался от замечания Гарри. — Из тебя такой же ловец, как из меня балерина.

Тем не менее, к первому сентября Дадли все же научился более-менее уверенно держаться в воздухе и даже пролетать несколько метров, не касаясь земли.

— Прогресс, — с удовлетворением отметил Гарри. — Смотришь, к Рождеству и в команду попадешь. Запасным вратарем.

Дадли ничего не ответил, но по его довольному лицу было ясно, что он не прочь оказаться на поле во время матча по квиддичу. Пусть даже и в качестве замены.

— Только придется тебе потренироваться отбивать мячи, — добавил Гарри, заметив мечтательное выражение на лице Дадли. — А то с твоей реакцией ты все квоффлы пропустишь.

— Ничего, — уверенно сказал Дадли. — Я им всем покажу!

Дни летели стрелой (и куда она только летит? — задавал себе один и тот же философский вопрос каждый день Гарри) и с каждым днем все сильнее приближалось первое сентября.

Утром в день знаний дядя Вернон провожал обоих ребят на вокзал.

— Нужно просто разбежаться и ни о чем не думать, — сказал Гарри кузену, когда тот в недоумении остановился перед барьером между платформами 9 и 10. — Не бойся, ты легко пройдешь и не заметишь.

Тому едва далось понимание того, что теперь-то он точно сможет пройти сквозь волшебную стену. В конце концов, собравшись с духом, он во весь опор помчался в сторону волшебного барьера, напоследок закрыв глаза. Так ожидаемого им удара не случилось, и открыв глаза, он увидел платформу 9 и 3\4. На пути стоял блестящий алый паровоз, а из его трубы вверх поднимались клубы дыма и пара.

— А, Гарри, ты это видел? — восхищался он, глядя на паровоз. — Это же паровоз, настоящий паровоз!

— Конечно, видел, — ответил вынырнувший у него за спиной Гарри. — Каждый раз словно впервые его вижу.

На платформе он встретился со своими друзьями. Их сопровождали Грюм, какая-то девушка с розовыми волосами, Сириус в обличье собаки, Люпин, миссис Уизли и еще несколько человек, Гарри незнакомых.

— Привет, Гарри! — обрадовалась Гермиона. — Как ты? Что случилось в тот вечер?

— Привет, Гермиона! — ответил тот с улыбкой. — На нас с Дадли тогда двое дементоров напали, но я их отогнал.

— Не может этого быть! В вашей местности их быть не должно! Неужели их Темный Лорд подослал?

— Не знаю, возможно.

— А кто это с тобой, Гарри? — спросила миссис Уизли, кивая в сторону Дадли.

— Извините, что сразу не представил, — смутился Гарри. — Это мой двоюродный брат, Дадли.

— Тот самый, который тебя задирал все время? — охнул Рон.

— Да, — ответил Дадли.

— Но… но как? — изумлению Рона не было предела.

— Я не знаю, — ответил Гарри. — В тот же вечер после нападения дементоров к нам прилетела сова с письмом для Дадли.

Рон еще несколько раз оглядел Дадли снизу вверх. Уж каким бы Рон не был долговязым, до размеров Дадли ему было далеко.

— Ну, это… — замялся Рон. — Добро пожаловать в наш мир, Дадли.

И протянул руку. Тот секунду подумал, но все же пожал руку Рона.

— Пойдем места занимать, — предложил Гарри.

— Ну, мы… Нам с Роном надо в вагон старост, — ответила Гермиона.

Гарри не расстроился. Уже довольно скоро он вместе с Дадли занял купе. Пока они его искали, к ним присоединились Джинни, Жанна и Невилл. Единственное свободное купе занимала Полумна Лавгуд, рядом с которой они и сели.

В пути между ними завязался разговор. Невилл показал всем редкое растение — Мимбулус Мимблетония, которое он очень хотел показать профессору Стебль; Полумна читала журнал «Придира», не обращая внимание на окружающих ее людей; Дадли вычитывал что-нибудь интересное в учебниках; а Жанна, Гарри и Джинни рассуждали о том, кого же в этом году ждать на посту преподавателя Защиты от Темных Искусств. По их памяти, Грюм добровольно освободил эту должность, предполагая, что, будучи штатным мракоборцем он сделает куда больше, нежели на преподавательской должности. И все равно, Гарри мысленно благодарил и настоящего Грюма и Барти Крауча младшего за то, чему они оба его научили. Именно благодаря Барти Краучу младшему он научился сопротивляться влиянию заклятия Империус, которое применил к нему Волдеморт на кладбищенской дуэли. Именно лже-Грюм показал им Непростительные Заклятия и морально подготовил к встрече с темными магами. Именно Грюм часто требовал от ребят хранить бдительность. И теперь Гарри стремился во всем следовать его указаниям.

Их спокойствие не нарушили даже ворвавшиеся в купе Малфой с его дружками. Как оказалось, Малфоя поставили старостой Слизерина и теперь он всячески кичился полученными полномочиями, но Жанны все равно до жути боялся. Появившийся на горизонте Дадли размером больше Крэбба и Гойла вместе взятых выглядел в его глазах очень серьезным аргументом в пользу хранения языка за зубами. Поэтому, когда Дадли встал со своего места желая познакомиться с ним поближе, Малфой только и знал, что сжаться и пискнуть что-то про отца и свои полномочия.

— Сгинь, — бросила Жанна Малфою. — Не видишь, серьезные люди разговаривают?

Взгляд Малфоя коснулся Луны, читавшей журнал вверх тормашками и переместился на Невилла, чье лицо только что забрызгал Смердящим Соком его цветок, но спорить парень не стал, и поспешил удалиться как можно скорее.

— Кто это был? — пробасил Дадли.

— Так, дурачок один со Слизерина, — ответила Джинни. — Иногда он сам не знает, что несет, просто следует давней слизеринской традиции — амбиции свои показывает.

— Угу, ясно, — ответил Дадли.

— Его папашка был Пожирателем Смерти, — заметила Жанна. — Явился на то кладбище поприветствовать своего хозяина.

— Кем был? — пробасил Дадли.

— Прислужником Волдеморта, мага, убившего родителей Гарри.

— Так у него прислужники есть? И как он их на свою сторону привлек?

— Борьба за чистоту крови, власть, деньги.

— Вот как? А в чем бонус от чистоты крови?

Его не особо интересовало все то, что он мог назвать заморочками отдельных людей, но он самым нутром понимал — если есть злодей, у него должна быть мотивация, пусть даже и самая бредовая. Он хотел знать, к чему должен готовиться, если вдруг встретится с Волдемортом или его прислужниками. Идею бороться за чистоту крови он находил абсолютным бредом, не понимая, почему волшебники не должны пересекаться с простыми людьми. Для него это было особенно актуально, ведь и сам не обладал способностями к магии до последнего времени.

— Ни в чем, — ответил Невилл. — Гермиона у нас вообще из семьи маглов, так она лучшая ученица в Гриффиндоре. Я вообще поражаюсь, как ее Шляпа в Когтевран не отправила…

— Может быть, она попросила Шляпу, — вставила Жанна, задумчиво глядя на Дадли. — Меня вот она тоже сначала не туда хотела отправить. Знаете, что заявила? «Нет в тебе ничего, что ценится в других факультетах, кроме Слизерина».

— И что ты ей ответила? — с любопытством спросил Невилл, теребя в руках свой Мимбулус.

— Пригрозила, что спалю ее дотла, если немедленно не пересмотрит свое решение, — Жанна усмехнулась, вспоминая свой разговор со Шляпой. — Подействовало.

— Да уж, с тобой не забалуешь, — хмыкнул Невилл. — А меня Шляпа все норовила в Пуффендуй отправить. Долго сомневалась.

— А мне, — вздохнула Джинни, — Шляпа с порога заявила: «О, еще одна Уизли! Все с вами ясно!» Как будто других вариантов у нее для нашей семьи вообще нет.

— А я куда попаду? — с любопытством вклинился Дадли, который с интересом слушал разговор.

— А это, братец, ты узнаешь, только когда она окажется у тебя на голове, — ответил Гарри, пожимая плечами. — Тут уж как повезет.

***

Не все в этот день соответствовало ожиданиям Гарри: на станции Хогсмид не было Хагрида (хотя бы не напугает Дадли — мрачно заметил про себя Гарри, вспомнив о случае с поросячьим хвостиком), а в ранее безлошадные кареты оказались впряжены жутковатого вида существа, определить которых он не мог. В этот раз карет на всех не хватало и Гарри не мог понять, с чем это связано.

— Гермиона, а что это за… — начал он, указывая на странных животных.

— Что «что»? — не поняла Гермиона, оглядываясь. — Где?

— Ну, эти… — Гарри замялся, не зная, как описать существ. — Которые впряжены в кареты.

— Гарри, ты, наверное, перегрелся на солнце, — обеспокоенно сказала Гермиона. — Никто кареты не везет. Они всегда сами едут.

— Но я же вижу! — воскликнул Гарри, чувствуя себя идиотом.

— Вообще-то, я тоже их вижу, — спокойно заметила Луна, задумчиво глядя в ту же сторону, куда смотрел Гарри. — И всегда видела.

— И я, — добавила Жанна, пожимая плечами. — Это фестралы. О них еще в «Истории Хогвартса» написано, между прочим.

— Фестралы? — переспросил Гарри, ощущая, как на него накатывает волна удивления.

— Погоди, — вмешался Дадли, который с недоумением наблюдал за происходящим. — Вы о чем вообще? Какие еще фестралы? Там же пусто!

Гарри посмотрел на Дадли, потом на Жанну, потом снова на пустое место, где, по его мнению, находились эти самые фестралы.

— Да вот же они, — сказала Полумна, подходя к одному из невидимых для Дадли существ. — Подойди и потрогай.

Дадли недоверчиво покосился на Луну, но все же решился подойти. Он протянул руку и на мгновение замер, словно не решаясь прикоснуться к невидимой преграде. А затем его пальцы ощутили что-то твердое и кожистое.

— Обалдеть! — выдохнул Дадли, отпрянув от невидимого существа. — Оно там есть! Оно живое!

Полумна лишь загадочно улыбнулась и кивнула, словно подтверждая его слова. А Гарри почувствовал, как к горлу подступает комок. Значит, он не сошел с ума. Значит, фестралы действительно существуют. Но почему он видит их только сейчас?

Спустя короткое время Гарри вошел в Большой Зал. Первым делом ему в глаза бросилось непривычно большое число юношей и девушек, ожидавших распределения. Они, как догадался Гарри, вместе с Дадли должны были поступать на пятый курс. Их распределение должно было начаться вскоре после первокурсников. Но больше всего Гарри волновал сейчас не вопрос о распределении новичков, а таинственное отсутствие Хагрида. Его не было ни на платформе, ни среди встречающих.

— Куда же подевался Хагрид? — пробормотал Гарри, вглядываясь в сторону платформы. — Неужели он все еще не вернулся?

— Наверное, это как-то связано с тем секретным заданием, о котором говорил Дамблдор, — предположила Жанна, пожимая плечами.

— Но разве он не должен был уже вернуться? — обеспокоенно спросил Гарри. — Уже целый месяц прошел.

— Мало ли что могло случиться, — пожала плечами Жанна. — Может, задание оказалось сложнее, чем думал Дамблдор. Или… — она замолчала, не договорив.

— Или что? — поторопил ее Гарри.

— Или он попал в беду, — тихо закончила Жанна.

Гарри с тяжелым вздохом опустил голову. Значит, Хагрид точно не появится в ближайшее время, раз его нет среди встречающих.

«Что же с ним могло случиться? — думал Гарри, чувствуя, как в душе нарастает тревога. — Неужели Дамблдор послал его на слишком опасное задание? А если он ранен? Или того хуже…»

Он решительно тряхнул головой, отгоняя от себя страшные мысли.

«Нет, — сказал он себе. — С Хагридом все в порядке. Он сильный, он справится. Просто нужно немного подождать.»

Но несмотря на все усилия, тревога не отпускала. Гарри решил, что после пира обязательно сходит к хижине Хагрида. Может быть, там найдутся хоть какие-то подсказки.

Когда они уже уселись за стол в Большом зале в ожидании своей очереди распределения, Гарри огляделся в поисках Хагрида, но не нашел его и за преподавательским столом. Вместо него пустовало свободное место. Неужели его не будет и на пиру?

Пока они обсуждали отсутствие Хагрида, за преподавательский стол, заняв пустовавшее место, уселась профессор Граббли-Дерг. И тут же, привлекая всеобщее внимание, к столу направилась невысокая, полная женщина, похожая на большую розовую жабу. Она была одета в нелепый, пушистый розовый жакет, а на голове у нее красовался черный бархатный бантик, напоминающий муху.

— А это еще кто? — прошептала Гермиона, с любопытством разглядывая странную женщину.

— Понятия не имею, — пожал плечами Гарри. — Может, новая преподавательница Защиты от Темных Искусств?

— Похожа, — кивнула Жанна. — Только вот… больно подозрительная.

— Хагрида все нет, — с грустью заметил Гарри, переводя взгляд на Граббли-Дерг. — Похоже, придется привыкать к тому, что у нас новый преподаватель по уходу за магическими существами.

— Посмотрим, — ответила Жанна. — Может, он еще вернется.

Пришли и первокурсники. МакГонагалл внесла в Большой Зал Распределяющую Шляпу и положила на табурет. Не прошло и нескольких секунд, как Шляпа открыла рот и запела. Пела она долго, и свою песню посвятила теме объединения. Когда она закончила, зал разразился аплодисментами, а МакГонагалл принялась вызывать студентов.

Песня Шляпы вызвала бурное обсуждение в зале. Все пытались понять, к чему же Шляпа вызвалась предостерегать студентов об опасности и призывать к единству. Лишь Почти Безголовый Ник подсказал Гермионе, ответив на ее вопрос: Шляпа предостерегала об опасности студентов и раньше, и всегда это делает, когда чувствует возрастающую опасность в мире.

Гарри было не до того. Он внутренне болел в это время за Дадли, надеясь, что его кузен ни в коем случае не попадет на Слизерин. Тот непривычно побледнел и даже изошел потом, дожидаясь своей очереди. На лице его Гарри снова читал сложный мыслительный процесс и никак не мог дождаться, когда же настанет его очередь. Но, когда Шляпа коснулась головы Дадли, от сердца его отлегло — Шляпа определила его в Гриффиндор. Гарри не мог вспомнить, был ли когда-нибудь Дадли смелым и отважным, но умелым или умным он его представлял с еще большей сложностью.

Наконец, Дадли сел за гриффиндорский стол рядом с Гарри. Гриффиндорцы рассыпались перед ним поздравлениями, и только близнецы Уизли к своему поздравлению добавили короткий вопрос, вогнавший Дадли в неописуемый ужас:

— Эй, Дадли! Хочешь конфетку?

Тот резко дернулся, рискуя уронить сразу весь стол, но братья его успокоили.

— Да ладно, не бойся. Но, кстати, мы для тебя можем работу подыскать.

— Будем честно платить тебе, если ты согласишься дегустировать наши сладости.

— Взамен сможешь не ходить на нелюбимые уроки. А?

— Как тебе? Классную затею мы придумали?

Дадли очень долго думал над ответом.

— Я подумаю, — ответил он, до конца не понимая, найдутся ли в учебной программе такие уроки, которые ему не захочется посещать.

— Умница! — похвалил его Фред.

— А он быстро схватывает! — усмехнулся Джордж.

— Вы чего это удумали? — вспыхнул Рон.

Сейчас он напоминал зажженный фейерверк, готовый взорваться в любую секунду.

— Как староста факультета, я…

— Как староста факультета ты превращаешься в Перси, — фыркнул Джордж.

— Слушай, Рон, будь братом, а не старостой! — обратился к нему Фред. — А то тоже будешь письма мистера Крауча…

— Но, чтобы к новеньким со своими…

— Ну, хорошо, — делано согласился Джордж, а сам о чем-то тут же заговорщически зашептался с Фредом.

— Слушай, Рон… — начал Гарри. — Скажи мне, будь честен. Ты не замечаешь ничего необычного?

— Ну… — задумался тот. — Наверное, есть кое-что…

— И что же?

— То, что мои братья собираются дурачить меня, например.

— А такое обилие новичков ты когда-нибудь видел? Да еще и все на пятый курс попали.

Рон задумчиво поднял взгляд в потолок.

— Да знаешь, такого я что-то не припоминаю.

— Что, если Волдеморт что-то задумал и теперь много людей попали разом на пятый курс?

— Не понимаю, о чем это ты?

— Ты же помнишь, как в прошлом году было? Свой шпион среди преподавателей. Что, если теперь он придумал, как наделить волшебной силой маглов и среди них собирается внедрить своего шпиона в ряды учеников?

— По мне, ему проще воспользоваться Малфоем и еще какими-нибудь идиотами, — закатила глаза Жанна. — Эти для него что хочешь сделают, лишь бы указание родители из дома прислали.

— Гарри! Не существует способа сделать магла волшебником! — вмешалась Гермиона. — Если бы такой способ существовал…

— Знаю, знаю. Тогда бы все люди в мире могли стать волшебниками и нам не пришлось бы скрываться.

Он молча смотрел на ничем не примечательного японца, который не привлекая к себе внимания зашел в зал и сел за преподавательский стол рядом с Дамблдором. На правой руке у него Гарри заметил три татуировки в форме неизвестных ему символов.

За гриффиндорским столом, чуть поодаль от остальных, сидела девушка с нежно-розовыми волосами, стриженными под каре. Она была одета не в школьную форму, а в светлый плащ поверх темного платья с красным галстуком, а на ногах у нее были высокие сапоги. Девушка казалась очень юной, не старше самой Гермионы, но в ее фиолетовых глазах сквозила недетская серьезность. Она ни с кем не разговаривала, лишь тихо поздоровалась, когда на нее обратили внимание, и принялась задумчиво накручивать на палец прядь волос, наблюдая за происходящим. Рядом с ней, свернувшись клубком, лежал странный зверек, похожий на пушистый белый мячик с длинными ушами и коротким хвостом. Время от времени зверек издавал тихий писк, похожий на «Фоу, фоу», и тыкался носом в ладонь девушки, словно ища поддержки. Та нежно гладила его по спинке, и зверек успокаивался.

Когда распределение завершилось, и с едой уже было покончено, Дамблдор, откашлявшись, выступил с обращением к ученикам школы.

— У нас два изменения в преподавательском составе, — начал он. — Мы рады вновь приветствовать здесь профессора Граббли-Дерг, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами. Я также с удовольствием представляю вам профессора Амбридж, нашего нового преподавателя защиты от Темных искусств. Кроме того, я рад представить вам… — Дамблдор сделал паузу, обводя взглядом зал, — …господина, который прибыл к нам издалека, чтобы помочь разобраться в необычайном явлении, произошедшем этим летом. Как вы все уже знаете, множество людей, не имевших прежде отношения к магии, внезапно обнаружили у себя магические способности.

Дамблдор указал на молодого человека с темными волосами, сидевшего за преподавательским столом. Одет он был в простую, но элегантную одежду, не похожую на мантии волшебников. В его спокойной позе, в том, как он держался, чувствовалась скрытая сила и уверенность. На вид ему было не больше двадцати пяти, но во взгляде его темных глаз светилась такая мудрость и опыт, какие редко встретишь и у людей вдвое старше. Он слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, недоступному для других, и слабая улыбка промелькнула на его губах. На правой руке у него виднелись три небольшие татуировки в виде странных, ни на что не похожих символов. Он слегка кивнул, приветствуя учеников, и снова словно погрузился в свои мысли, не теряя при этом бдительности.

— Он проведет некоторое время в Хогвартсе, наблюдая за юными волшебниками, недавно обнаружившими у себя магические способности, и помогая им адаптироваться к новым реалиям, — продолжал Дамблдор. — Я прошу вас оказывать ему всяческое содействие. Теперь к новостям квиддича, в этом году…

И в этот момент его прервал притворный тонкий кашель. Замешательство Дамблдора продлилось всего какую-нибудь секунду. Затем он проворно сел и уставил на профессора Амбридж пытливый взгляд, точно ничего на свете не желал сильнее, чем услышать ее выступление. Но другие преподаватели не сумели так искусно скрыть свое изумление. Брови профессора Стебль исчезли под растрепанными волосами, губы профессора Макгонагалл стали тоньше, чем Гарри когда-либо у нее видел. Ни разу еще новый учитель не осмелился перебить Дамблдора. Многие школьники ухмыльнулись: эта особа явно не знала, как принято вести себя в Хогвартсе.

— Благодарю вас, директор, — жеманно улыбаясь, начала Амбридж, — за добрые слова приветствия.

Голосок у нее был высокий, девчоночий, с придыха­нием, и Гарри почувствовал сильнейший прилив необъяснимой неприязни. Он знал одно: что все в ней, от глупого голоска до пушистой розовой кофточки, вызывает у него отвращение. Она еще раз мелко откашлялась — «кхе, кхе» — и продолжала:

— Как приятно, доложу я вам, снова оказаться в Хогвартсе! — Она опять улыбнулась, обнажив очень острые зубы. — И увидеть столько обращенных ко мне счастливых маленьких лиц!

Гарри оглядел зал, но счастливых лиц что-то не приметил. Наоборот, все были неприятно удивлены тем, что к ним обращаются как к пятилетним.

— Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы станем очень хорошими друзьями!

Школьники начали переглядываться, некоторые с трудом подавляли смех. В этот момент даже молодой Фуджимару вызывал у них гораздо большее уважение, несмотря о пожелании директора, чтобы ученики с ним обязательно подружились — ему хотя бы хватило ума сохранить молчание в нужный момент и не перебивать Дамблдора посреди объявления.

— Я согласна с ней дружить только до тех пор, пока мне не придется позаимствовать у нее кофточку, — шепнула Парвати Лаванде, и обе они беззвучно захихикали.

— Я вам помогу, — присоединилась Жанна.

Профессор Амбридж снова издала свое «кхе, кхе», но когда она опять заговорила, восторженного придыхания в голосе уже почти не слышалось. Он звучал куда более деловито. Слова были скучными и как будто вызубренными.

— Министерство магии неизменно считало обучение юных волшебников и волшебниц делом чрезвычайной важности. Редкостные дарования, с которыми вы родились, могут быть растрачены впустую, если их не развивать и не оттачивать бережными наставлениями. Древние навыки, которые выделяют волшебное сообщество из всех прочих, должны передаваться из поколения в поколение — иначе мы потеряем их навсегда. Беречь, приумножать и шлифовать сокровища магических познаний, накопленные нашими предками, — первейшая обязанность тех, кто посвятил себя благородному делу преподавания.

Тут профессор Амбридж сделала паузу и легонько кивнула коллегам, ни один из которых на этот знак внимания не ответил. Профессор Макгонагалл так сурово нахмурила темные брови, что стала очень похожа на хищную птицу. Гарри явственно увидел, как она обменялась многозначительным взглядом с профессором Стебль. Амбридж между тем в очередной раз прокашлялась и заговорила дальше:

— Каждый новый директор Хогвартса привносил в трудное дело руководства этой древней школой нечто новое, и так оно и должно быть, ибо без прогресса нашим уделом стали бы застой и гниение. Однако прогресс ради прогресса поощрять не следует, ибо большая часть наших проверенных временем традиций в пересмотре не нуждается. Итак, необходимо равновесие между старым и новым, между постоянством и переменами, между традицией и новаторством…

Гарри почувствовал, что его внимание ослабевает: мозг то включался, то выключался. Тишины, которая всегда наполняла зал, когда слово брал Дамблдор, не было и в помине: школьники наклонялись друг к другу, шептались, хихикали. За столом Когтеврана Чжоу Чанг оживленно болтала с подружками. Полумна Лавгуд, сидевшая недалеко от Чжоу, снова вынула своего «Придиру». За столом Пуффендуя Эрни Макмиллан был одним из немногих, кто по-прежнему смотрел на профессора Амбридж, но взгляд у него был остекленевший, и Гарри не сомневался, что он только притворяется, будто слушает: на груди у него блестел новенький значок старосты, и надо было вести себя соответственно. Профессор Амбридж вольного поведения учеников как будто не замечала. Казалось, начнись под самым носом у нее буйный мятеж — она все равно договорила бы до конца. Преподаватели, однако, по-прежнему слушали ее очень внимательно. Гермиона, судя по всему, не упускала ни единого слова Амбридж, но по ней было видно, что слова эти ей совсем не по нутру.

— …потому что иные из перемен приносят подлин­ное улучшение, в то время как другие с течением лет выявляют свою ненужность. Точно также некоторые из старых обычаев подлежат сохранению, тогда как от тех из них, что обветшали и изжили себя, следует отказаться. Сделаем же шаг в новую эру — в эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни.

Она села. Дамблдор похлопал. Педагоги последовали его примеру, но Гарри заметил, что некоторые сомкнули ладони всего раз или два. Присоединился и кое-кто из учеников, но большей частью они просто прозевали конец речи, которой не слушали, и, прежде чем они могли зааплодировать по-настоящему, Дамблдор снова встал.

— Благодарю вас, профессор Амбридж, за чрезвычайно содержательное выступление, — сказал он с легким поклоном. — Итак, я продолжу. Отбор в команды по квиддичу будет происходить…

— Это точно, что содержательное, — вполголоса за­метила Гермиона.

— Только не говори, что тебе понравилось, — тихо сказал Рон, повернув к Гермионе лоснящееся от сытости лицо. — Одна из самых занудных речей, какие я слышал. А ведь я рос с Перси.

— «Содержательное» и «понравилось» — это, знаешь ли, две большие разницы, — отрезала Гермиона. — И если внимательно слушать, то можно понять, что Амбридж нам тут наговорила целую кучу всего интересного.

— Правда? — удивился Гарри. — А по мне, так несла какую-то чушь.

— В этой «чуши», дорогой мой, растворено кое-что очень важное, — мрачно произнесла Гермиона, хмуря брови.

— Да что ты такое говоришь? — не понимал Рон, почесывая затылок.

— Ну, например, вот это: «Прогресс ради прогресса поощрять не следует». Или вот: «Искореняя то, чему нет места в нашей жизни». Тебе это ни о чем не говорит?

— И что бы это значило? — напрямую спросил Рон, теряя терпение.

— Это значит, — Гермиона понизила голос, словно боясь, что их подслушают, — что Министерство магии намерено вмешиваться в дела Хогвартса. И Амбридж здесь не просто так. Она — глаза и уши Фаджа.

— А как тебе этот… приезжий? — спросил Рон, когда Дамблдор закончил свою речь. — Чего он вообще ни слова не сказал?

— Фуджимару, — поправила его Гермиона. — Он, по-моему, человек серьезный. И очень опытный, хоть и молодой. Видно, что он многое повидал на своем веку. И не просто повидал, а прошел через многое. Словно он постоянно к чему-то готовится, чего-то ждет. — Гермиона замолчала, на секунду задумавшись. — Не знаю, зачем его направили в Хогвартс, что он может тут расследовать, когда и так ясно, что просто так никто не становится волшебником, но в одном я точно уверена: он не простой наблюдатель, а фигура, намного более значительная. И, пожалуй, нам с ним лучше пока не сталкиваться. От него веет чем-то таким… нездешним. Но при этом, — Гермиона замялась, словно не в силах подобрать подходящее слово, — он не кажется мне враждебным. Скорее, наоборот.

— Думаешь, его заслали сюда, чтобы бороться с Волдемортом? — предположил Гарри.

— Ишь ты, еще один Грюм, — хмыкнул Рон. — А что за татуировки у него на руке? Видали?

— Угу, — ответила Гермиона. — Не видела таких раньше. И вообще странно все это. Если обычные люди не могут стать волшебниками, откуда тогда взялись все эти новички?

— Наверное, Фуджимару и должен это выяснить, — пожал плечами Гарри.

— Вполне возможно, — кивнула Гермиона. — Или для какой-то другой цели, связанной с этим странным явлением новообращенных магов.

— А что пишут в «Пророке»? — спросил Гарри.

— Да ничего толком, — ответила Гермиона. — Никто не знает, почему так произошло. Одни говорят, что это последствия того самого заклятия Волдеморта, которое видели маглы. Другие — что это какой-то сбой в магическом мире, нарушение баланса.

— Баланса? — переспросил Гарри. — Ты думаешь, что это может быть как-то связано с…

Он замолчал, не решаясь произнести вслух слово «Грааль». Он украдкой взглянул на Жанну. Если кто и мог знать ответ, то только она. Но Жанна, казалось, погрузилась в глубокий сон, совершенно не реагируя на происходящее. Видимо, убаюкивающая речь Амбридж сыграла свою роль.

— С чем? — поторопила Гермиона.

— Ты же помнишь, Рон, — Гарри обернулся к другу, — в конце Турнира, на кладбище…

— Может, не надо сейчас об этом, а? — поморщился Рон.

— Жанна говорила, что Грааль — это не просто артефакт, — упрямо продолжал Гарри, — а нечто большее. Что, если он как-то связан с тем, что сейчас происходит?

— Может, и так, — пожала плечами Гермиона. — Но пока мы не узнаем больше, это всего лишь догадки.

Перед сном Гарри не переставал думать, связан ли Святой Грааль с недавними событиями, а если связан, в чьих он руках? Или он принял это решение самостоятельно? Чему служит превращение такого количества маглов в волшебников? Ответов у Гарри не было, лишь неотвратимое ощущение чего-то очень грозного и массивного, нависающего над миром, словно тень непреодолимого ужаса, готового в один момент его настичь и обрушиться чудовищным цунами, которое сметет все на своем пути и ничего не оставит взамен, кроме выжженного кладбища для шести миллиардов человек.

Глава 24. Кхе-кха... Амбридж

Утром, спускаясь в гостиную, Рон и Гермиона наткнулись на объявление, приколотое к доске объявлений поверх всех остальных. Оно было написано размашистым почерком Фреда и Джорджа и гласило:

«Внимание! Братья Уизли ищут отважных добровольцев для испытания своих новейших изобретений! Легкий заработок! Полная конфиденциальность! Обращаться в любое время суток в спальню близнецов. P.S. Администрация ответственности за возможные побочные эффекты не несет.»

— Это уже ни в какие ворота! — возмутилась Гермиона, срывая объявление. — Мало им проблем с миссис Уизли, так они еще и учеников в свои авантюры втягивают! Рон, с них нужен глаз да глаз.

— Да что ты к ним привязалась? — отмахнулся Рон. — Подумаешь, шалят немного.

— «Немного»? — фыркнула Гермиона. — Да от их «шалостей» полшколы на ушах стоит!

Когда они вошли в Большой зал и заняли свои места за гриффиндорским столом, к ним, излучая энергию, подошла Анджелина Джонсон.

— Привет, ребята! — бросила она, одаривая всех широкой улыбкой. — Как провели лето?

— Отлично, — улыбнулся Гарри.

— А у меня для вас новости, — Анджелина говорила быстро, словно боялась, что ее перебьют. — Я теперь капитан команды по квиддичу!

— Поздравляю! — искренне обрадовался Гарри. — Это здорово!

«Наконец-то тренировки будут проходить без нудных лекций Вуда», — подумал он про себя.

— Так вот, — продолжала Анджелина, — нам теперь нужен новый вратарь вместо Оливера. И я решила устроить отборочные испытания в пятницу в пять часов. Хочу посмотреть, кто на что горазд. И чтобы вся команда была в сборе — нужно обсудить стратегию на сезон.

— Будем, — кивнул Гарри. — Кстати, у меня есть один кандидат на место вратаря.

— Правда? — оживилась Анджелина. — И кто же это?

Гарри многозначительно кивнул в сторону Дадли, который с аппетитом уплетал уже третью порцию тыквенного пирога, не обращая никакого внимания на происходящее.

— Мой двоюродный брат, — пояснил Гарри. — Думаю, из него получится отличный вратарь. Он большой, сильный, и у него хорошая реакция.

— Ну что ж, — Анджелина с интересом посмотрела на Дадли, — посмотрим, на что он способен. Привет, — обратилась она к Дадли, подойдя к нему.

Дадли поднял голову, удивленно уставившись на Анджелину. Его рот был набит пирогом, поэтому он смог лишь нечленораздельно промычать что-то в ответ и смущенно улыбнуться.

Анджелина хмыкнула, но ничего не сказала. Она еще раз окинула Дадли оценивающим взглядом и, кивнув Гарри, отошла к другому концу стола.

— Кажется, ты произвел впечатление, — усмехнулся Гарри, толкнув Дадли в бок.

— А чего она хотела? — пробурчал тот, прожевав пирог.

— Это Анджелина, капитан нашей команды по квиддичу, — пояснил Гарри. — Я сказал ей, что ты хочешь попробовать себя в роли вратаря.

— А что, можно? — глаза Дадли загорелись.

— Конечно, — кивнул Гарри. — В пятницу будут отборочные испытания. Приходи, покажешь, на что способен.

Профессор Макгонагалл, проходя вдоль стола, раздавала ученикам расписания.

— Ну и денек нам сегодня предстоит! — простонал Рон, изучая свой пергамент. — История магии, двойное зельеварение, прорицания, и в довершение всего — двойная защита от Темных искусств! Бинс, Снегг, Трелони и эта Амбридж в один день! — Рон скорчил гримасу, словно съел лимон. — Хоть бы Фред с Джорджем поскорее закончили свои Забастовочные завтраки…

— Что я слышу? Не обманывают ли меня уши? — спросил Фред, который как раз появился вместе с Джорджем. — Староста Хогвартса хочет прогуливать уроки?

Он втиснулся на скамейку рядом с Гарри.

— Вот, полюбуйся, что у нас сегодня, — хмуро сказал ему Рон, подвигая к Фреду свое расписание. — Худший понедельник в моей жизни.

— Я тебя понимаю, братишка, — кивнул Фред, просмотрев листок. — Ну что ж, могу по дешевке уступить тебе Кровопролитную конфету.

— С какой стати вдруг по дешевке? — с подозрением спросил Рон.

— С такой, что у тебя от нее как пойдет носом кровь, так и не остановится. Противоядия у нас еще нет, — объяснил Джордж, беря себе копченой рыбы.

— С чем вас и поздравляю, — угрюмо сказал Рон, засовывая расписание в карман. — Нет уж, лучше на уроках посижу.

— Если что, всегда можно устроить маленький пожар… — шепнула Жанна.

— Я намекну тебе, если понадобится, — буркнул Рон.

Только Дадли внимательно слушал разговор о Забастовочных Завтраках и предстоящих экзаменах. Похоже, Фреду и Джорджу удалось произвести на него впечатление, и он сейчас всерьез задумался о покупке.

Первые уроки не принесли ничего, кроме разочарования. На зельеварении, которое Снейп вел с особым пристрастием, Гарри умудрился напутать что-то в рецепте Умиротворяющего бальзама, и тот вместо нежно-голубого стал ядовито-зеленым и источал запах горелой резины. Снейп, разумеется, не упустил возможности отпустить по этому поводу пару язвительных комментариев и снял с Гриффиндора десять очков. Дадли, к удивлению Гарри, справился с заданием безупречно. Его бальзам получился именно такого цвета и консистенции, каким и должен был быть.

— Вы раньше варили зелья, мистер Дурсль? — с неожиданным одобрением в голосе спросил Снейп, пристально глядя на Дадли поверх своего крючковатого носа.

— Было дело, — осторожно ответил Дадли, не зная, как реагировать на внимание Снейпа. — Дома немного практиковался.

— Великолепно, — кивнул Снегг. — Теперь научите вашего кузена читать инструкцию внимательно.

На истории магии Гарри откровенно скучал, с трудом подавляя зевоту. Нудное бормотание профессора Бинса о восстаниях гоблинов навевало непреодолимую тоску. Чтобы хоть как-то развлечься, он начал играть с Роном в «угадайку», загадывая разные слова и жестами пытаясь их показать.

Прорицания оказались не лучше. Профессор Трелони, с ее обычной туманной манерой выражаться, предложила ученикам заняться толкованием снов. Гарри решил не рисковать и выдумал какой-то нелепый сон про летающих гиппогрифов, лишь бы не рассказывать о своем настоящем кошмаре — возвращении Волдеморта на кладбище. Этот сон он и так слишком хорошо помнил, и ему совсем не хотелось снова переживать те ужасные события.

Дадли же, напротив, с энтузиазмом взялся за дело. Он подробно описал свой сон о первом прибытии в Хогвартс, о встрече с Хагридом и о том, как он узнал, что он волшебник.

— Это знак! — заявила профессор Трелони, внимательно изучив записи Дадли. — Вас ждет великое будущее, юноша! Вы избранный!

— Кем избранный? — пробормотал Рон себе под нос.

— Ну уж точно не Дамблдором, — хмыкнула Жанна, сидевшая рядом.

Дадли смущенно улыбнулся, не зная, как реагировать на слова Трелони.

Первый урок Защиты в этом году начался с гнетущей тишины. Ученики, рассаживаясь по партам, с любопытством и опаской поглядывали на профессора Амбридж. Никто не знал, чего ожидать от новой преподавательницы, но ее приторно-сладкий голос и нарочито-ласковая манера общения уже успели вызвать у многих, включая Гарри, стойкое чувство неприязни. К тому же, вид у нее был, как у довольно вредной и злопамятной жабы, которая только и ждет момента, чтобы навредить окружающим.

— Добрый день, дети! — пропела профессор Амбридж, когда прозвенел звонок. — Меня зовут Долорес Амбридж.

Она попросила класс хором поздороваться с ней, что вызвало у учеников смешанные чувства. Кто-то послушно выполнил ее просьбу, кто-то пробормотал приветствие себе под нос, а кто-то и вовсе промолчал, обменявшись с соседом по парте многозначительным взглядом.

— А теперь, — продолжала Амбридж сладким голоском, — уберите свои волшебные палочки и приготовьтесь к чтению.

Это заявление вызвало ропот недовольства в классе. Еще бы! Ни один уважающий себя преподаватель Защиты от Темных Искусств не начинал урок с таких слов. Гарри с тяжелым вздохом убрал палочку в сумку и приготовил перо и пергамент. Профессор Амбридж, напротив, достала из своей сумочки короткую волшебную палочку и, резко взмахнув ей, написала на доске тему урока и цели курса.

Урок проходил в атмосфере нарастающего скуки и недоумения. Ученики вяло перелистывали страницы учебника, не вникая в суть написанного. Многие откровенно скучали: кто-то рисовал каракули на полях тетради, кто-то перешептывался с соседом, кто-то считал ворон за окном. Даже обычно старательная Гермиона и та не выдержала и, захлопнув учебник, подняла руку. Жанна, сидевшая рядом с Гарри, от скуки принялась рассматривать свои ногти, а потом и вовсе достала из сумочки пилочку и принялась за маникюр, время от времени бросая на Амбридж испепеляющие взгляды, полные неприкрытой неприязни. Дадли сначала пытался вникнуть в содержание учебника, но вскоре сдался и принялся с интересом наблюдать за одноклассниками.

Когда больше половины класса уже открыто игнорировали урок, профессор Амбридж решила прервать молчание.

— Мисс… — она сделала паузу, словно припоминая имя.

— Грейнджер, — подсказала Гермиона.

— Мисс Грейнджер, у вас есть вопрос по теме урока? — с приторной улыбкой спросила Амбридж.

— Да, профессор, — твердо ответила Гермиона. — У меня вопрос по поводу целей данного курса.

— Внимательно слушаю, — Амбридж наклонила голову набок, изображая искренний интерес.

— В целях ничего не говорится об использовании защитных заклинаний на практике, — заявила Гермиона. — Значит ли это, что мы не будем изучать практическую сторону защиты?

В классе на мгновение воцарилась тишина. Все взгляды устремились на Гермиону и профессора Амбридж. Даже Жанна отложила свое занятие и с интересом наблюдала за развитием событий.

— Мисс Грейнджер, — Амбридж сладко улыбнулась, обнажая мелкие острые зубы, — боюсь, вы не совсем понимаете цели данного курса. Он разработан Министерством магии и направлен на то, чтобы дать вам теоретические знания о защите от Темных искусств.

— Но какой смысл в теории, если мы не сможем применить ее на практике? — в голосе Гермионы звучало нескрываемое возмущение. — Ведь защита от Темных искусств — это прежде всего практические навыки!

— Мисс Грейнджер, — тон Амбридж стал еще более приторным, — я не думаю, что в стенах Хогвартса вам угрожает опасность, требующая применения защитных заклинаний.

— А если на нас нападут за пределами школы? — вмешался Гарри, не в силах больше сдерживаться. — Как нам защищаться, если мы не умеем колдовать?

— Мистер Поттер, — Амбридж повернулась к Гарри, ее улыбка стала еще шире, но в глазах появился холодный блеск, — на моих уроках принято поднимать руку, если вы хотите что-то сказать.

Гарри поднял руку, но Амбридж проигнорировала его жест и снова обратилась к Гермионе.

— Мисс Грейнджер, я повторяю, данный курс разработан лучшими специалистами Министерства, и он полностью соответствует всем необходимым требованиям.

— Но этого недостаточно! — не сдавалась Гермиона. — Мы должны учиться защищаться не только в теории, но и на практике!

— Достаточно, мисс Грейнджер, — в голосе Амбридж появились стальные нотки. — Я не намерена обсуждать с вами учебный план.

— А придется, — раздался с задней парты голос Жанны, который, к удивлению Гарри, прозвучал тихо, но веско.

В классе наступила мертвая тишина. Все ученики, не сговариваясь, уставились на Жанну. Та, не обращая внимания на взгляды, медленно поднялась со своего места, не сводя глаз с Амбридж. Даже Амбридж на секунду потеряла дар речи, а когда, наконец, заговорила, в ее голосе уже не было ни намека на слащавость:

— Простите, мисс…?

— Д’Арк, — подсказала Жанна, не сводя глаз с Амбридж.

— Мисс Д’Арк, боюсь, вы не совсем понимаете свое место, — тон Амбридж был ледяным. — Вы всего лишь студентка, а я — профессор, назначенный Министерством магии. И только я решаю, чему и как учить на своих уроках.

— Возможно, — согласилась Жанна, медленно подходя к проходу между партами. — Но я не позволю, чтобы из-за вашей некомпетентности и самодурства пострадали мои друзья, и я не потерплю, чтобы Министерство указывало мне, что делать.

— Как вы смеете! — взвизгнула Амбридж, теряя остатки самообладания. Ее лицо приобрело землистый оттенок, выдавая крайнюю степень ярости.

— Очень просто, — ответила Жанна, и в ее голосе послышалась неприкрытая угроза. — Я привыкла действовать, а не болтать языком.

— Мисс Д’Арк, я смотрю, вы не понимаете, с кем имеете дело, — процедила сквозь зубы Амбридж, не отрывая от нее взгляда.

— Напротив, очень хорошо понимаю, — Жанна остановилась у прохода, всем своим видом показывая готовность продолжить. — С вредной жабой, которая решила, что может указывать мне, что делать. Так вот, спешу вас разочаровать: я не из тех, кто пляшет под чужую дудку.

Амбридж побелела от ярости, но Жанна, не обращая на нее никакого внимания, стояла, выжидая, словно хищник, готовый к прыжку.

Прямо у Амбридж на глазах нарастал бунт против выбранного ей учебного курса. Слишком стерильный, безопасный и мягкий, он не представлял интереса для учеников, но она, искусно притворяясь лучшим другом детей, парировала все полученные от них доводы.

— Кто, скажите на милость, будет нападать на вас и на таких же детей, как вы? — спросила профессор Амбридж отвратительным медовым голоском.

— М-м-м, дайте сообразить… — произнес Гарри издевательски-задумчивым тоном. — Может быть… лорд Волдеморт?

У Рона перехватило дыхание. Лаванда Браун вскрикнула. Невилл съехал вбок со своей табуретки. Профессор Амбридж, однако, и бровью не повела. Она смерила взглядом Жанну и Гарри, прежде чем взглянуть на Поттера с мрачным удовольствием.

— Минус десять очков Гриффиндору, мистер Поттер.

Класс сидел молча и неподвижно. Одни смотрели на Амбридж, другие на Поттера.

— Теперь я хотела бы сказать кое о чем прямо и откровенно, — продолжила Амбридж, не обращая внимания на реакцию учеников.

Профессор Амбридж встала и подалась вперед, распластав по столу короткопалые ладони.

— Вам внушали, будто некий темный волшебник возродился из мертвых…

— Он не был мертвым, — сердито возразил Гарри, — Но что возродился — это правда!

— Мистер-Поттер-вы-уже-отобрали-у-вашего-факультета-десять-очков-не-вредите-теперь-самому-себе, — произнесла профессор Амбридж единым духом, не глядя на него. — Повторяю: вам было сказано, что некий Темный волшебник опять гуляет на свободе. Это ложь.

— Нет, это НЕ ЛОЖЬ! — крикнул Гарри. — Я видел его, я дрался с ним!

— Он говорит правду! — воскликнула Жанна, подходя к столу Амбридж на расстояние удара. — Я тоже все это видела!

— Минус пятьдесят очков Гриффиндору, — голос Амбридж дрогнул, выдавая ее волнение.

— Да хоть минус тысяча! — Жанна уперла руки в бока.

Ее зрачки сузились до микроскопического размера, а в правой ладони сам собой загорелся сноп пламени. От его жара воздух в классе потяжелел, а у стоявших поблизости учеников выступили на лбу капли пота.

— Услышьте крик моей души, переполненной яростью, — начала Жанна, поднимая руку с пылающим пламенем вверх. — Ла гронд…

Почуяв запах дыма, исходящий от деревянного пола в аудитории, и заметив прыгающие по стенам искры, Гарри вскочил со своего места, подбежал к Жанне, схватил ее за руку, гася пламя, и прошипел:

— Прекрати! Не стоит!

Он не знал, что именно Жанна собиралась сделать с Амбридж, но понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Не стоит давать министерству магии лишний повод для обвинений и наказаний, особенно сейчас, когда ситуация и так накалена до предела.

— Вы будете наказаны, мистер Поттер и мисс д’Арк! — торжествующе воскликнула профессор Амбридж, заметив действия Гарри. — Завтра после уроков, в пять часов, в моем кабинете. Говорю вам всем еще раз: это ложь. Министерство магии ручается, что никакие Темные волшебники вам не угрожают. Если вы все же чем-то обеспокоены, не стесняйтесь, приходите ко мне во внеурочное время. Если кто-то тревожит вас россказнями о возродившихся Темных волшебниках, я хотела бы об этом услышать. Я здесь для того, чтобы помогать вам. Я ваш друг. А теперь будьте добры, продолжите чтение. Страница пятая, «Основы для начинающих».

— Значит, по-вашему, тот самолет сам собой упал, а его пассажиры хором в одну секунду сошли с ума? — продолжал возмущаться Гарри.

— Падение того самолета — всего-навсего несчастный случай, — отрезала Амбридж.

— Это Волдеморт запустил непростительное заклятие в небо, — возразил Гарри.

Он чувствовал, что весь дрожит. Он мало кому об этом говорил, и уж точно не говорил всем жадно слушающим одноклассникам. Он даже представить не мог, но вдруг некоторые новички как-то связаны с пассажирами того Аэробуса?

— Прежде, чем он познакомился со мной, — вставила Жанна, не опуская головы, словно все еще была готова к продолжению схватки.

Амбридж очень хищно воззрилась на них обоих. Жанна смело и без малейшей тени притворства ответила ей еще более хищным взглядом, отчего Амбридж невольно дернулась назад, подальше от Жанны.

Шестьдесят учеников внимательно следили за их беззвучным противостоянием, в ужасе ожидая, когда разразится гроза. Вопреки всем ожиданиям, ее не случилось, и Амбридж, не в силах более сдерживать гнев, просто попросила их обоих отнести профессору МакГонагалл записку.

Встретив в коридоре своего декана, Гарри и Жанна передали ей записку от Амбридж. Профессор МакГонагалл, прочитав послание, лишь поджала губы и, не говоря ни слова, решительным шагом направилась в свой кабинет, жестом приглашая Гарри и Жанну следовать за ней.

Кабинет профессора МакГонагалл был небольшим, но по-своему уютным. На стенах висели гобелены с изображением сцен из истории Хогвартса, на полках теснились книги, а на столе, рядом со стопкой аккуратно сложенных пергаментов, стояла жестяная коробка с печеньем в клеточку, которое обожали как ученики, так и сама МакГонагалл.

— Присаживайтесь, — сказала МакГонагалл, указывая на два кресла, стоявших перед ее столом. Жестом, полным материнской заботы, она придвинула коробку с печеньем поближе к опешившим от ее слов ученикам. — И расскажите мне, что там у вас произошло. Постарайтесь не упускать детали.

Гарри, все еще кипя от негодования, пересказал профессору МакГонагалл все, что случилось на уроке, не упуская ни одной детали: ни о невыносимо приторной манере Амбридж, ни о ее странных заявлениях, ни о выходке Жанны. Сама же Жанна, сидевшая рядом, то и дело вставляла гневные комментарии, а в глазах у нее до сих пор полыхал огонь. Незаметно для себя, Гарри взял одно печенье, разломил его пополам и протянул одну половинку Жанне. Та, перестав сверлить взглядом профессора, благодарно кивнула и приняла угощение. Этот маленький жест, такой простой и естественный, почему-то заставил сердце Гарри учащенно забиться.

Выслушав их, профессор МакГонагалл некоторое время хранила молчание, плотно сжав губы, и лишь затем задумчиво проговорила:

— Да, мисс д’Арк, я понимаю ваше негодование, — сказала она, обращаясь к Жанне. — Поведение профессора Амбридж, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Но, боюсь, в данной ситуации мы мало что можем сделать. Профессор Амбридж назначена Министерством, и…

— Значит, мы должны молча терпеть ее выходки? — перебила ее Жанна. — Позволять ей калечить умы наших студентов?

— Конечно, нет, — вместо ответа МакГонагалл лишь покачала головой, всем своим видом выказывая солидарность с Жанной. — Но действовать нужно осторожно. Открытый конфликт с Амбридж ни к чему хорошему не приведет.

— Да пусть только попробует нам навредить! — Жанна сжала кулаки. — Я ей такое устрою…

— Мисс д’Арк, я настоятельно рекомендую вам держать себя в руках, — на этот раз более мягко, но не менее твердо сказала МакГонагалл. — Поверьте, я не в восторге от методов профессора Амбридж, и разделяю негодование мистера Поттера, но сейчас важнее всего не поддаваться на провокации. Нам нужно время, чтобы понять, как действовать дальше. И, пожалуйста, не нужно больше эксцессов с поджогом, как бы она вас не провоцировала. Если же она решит перегнуть палку, поверьте, я найду способ поставить ее на место, но сейчас нам всем нужно успокоиться и тщательно продумать дальнейшую стратегию. А пока, угощайтесь, — сказала МакГонагалл, протягивая Гарри и Жанне еще по одному печенью.

— И сколько же нам ждать? — с вызовом спросила Жанна, принимая угощение. — Пока она превратит Хогвартс в филиал Министерства?

— Жанна, успокойся, — вмешался Гарри. — Профессор МакГонагалл права. Сейчас нужно быть осторожными.

Жанна еще несколько секунд сверлила МакГонагалл взглядом, но затем, шумно выдохнув, отвернулась.

— Хорошо, — сказала она сквозь зубы. — Я постараюсь держать себя в руках. Но если эта жаба еще раз…

— Я вас поняла, мисс д’Арк, — кивнула МакГонагалл. — А теперь ступайте. И постарайтесь не попадаться профессору Амбридж на глаза ближайшее время.

Гарри и Жанна вышли из кабинета МакГонагалл, все еще кипя от негодования.

— И что нам теперь делать? — спросил Гарри, незаметно касаясь руки Жанны, отчего у него по спине пробежали мурашки. А сама Жанна, стоило ему прикоснуться, тут же сбавила обороты и переключила внимание на Гарри, что его удивило.

— Пока не знаю, — ответила Жанна, и на секунду задержала свою руку в его руке, словно раздумывая над чем-то, а затем осторожно высвободила, — Но я этого так не оставлю. Пойдем пока в библиотеку, поищем информацию. Может быть, найдем что-нибудь как приструнить Амбридж. А там посмотрим. И, кстати, передай своим, что продавливание новых законов министерства через Хогвартс добром не кончится. И пусть будут готовы ко всему. Этот год простым не будет.

— А ты что собираешься делать? — спросил Гарри.

— Поговорю с директором, — Жанна кивнула в сторону, где в окружении нескольких гриффиндорцев сидела девушка с розовыми волосами. — Заодно, может, получится выяснить, что здесь делает международный наблюдатель.

***

В гостиной, перед тем как отправиться спать, Гарри, Рон и Гермиона снова обсуждали произошедшие события.

— Как думаешь, что ему нужно в Хогвартсе? — спросил Рон, кивая в сторону, где за дальним столом сидел Фуджимару. Тот, не обращая внимания на шум в гостиной, увлеченно читал какую-то книгу, изредка делая пометки в блокноте.

— Сложно сказать, — ответила Гермиона. — Но, сдается мне, что он тут не просто так.

— Что-то ты сегодня подозрительная, — хмыкнул Рон. — Может, это из-за Амбридж?

— Все может быть, — пожала плечами Гермиона. — Просто… слишком много странного происходит в последнее время. И этот Фуджимару…

— А что с ним не так? — спросил Гарри.

— Не знаю, — Гермиона нахмурилась. — Просто… у меня такое чувство, что мы чего-то не знаем. Чего-то очень важного.

— Может, поэтому он и молчит, что хочет сначала во всем разобраться, — предположил Гарри.

— Может быть, — согласилась Гермиона. — А может, у него есть свои секреты.

В этот момент к ним подошла Жанна.

— Ну что, насмотрелась на своего хахаля? — усмехнулся Рон.

— Придержи язык, Уизли, — холодно оборвала его Жанна.

— А что не так с той девушкой, с розовыми волосами? — спросил Гарри, проигнорировав реплику Рона. — И что за зверек с ней? Она, кстати, тоже не из Хогвартса.

Жанна промолчала, не сводя глаз с Гарри, словно решая, стоит ли ему вообще что-либо говорить.

— Не хочешь — не говори, — не выдержав ее взгляда, отвел глаза Гарри.

— Просто будьте с ними поосторожнее, — наконец сказала Жанна, опускаясь в кресло. — На этом все.

Глава 25. Фатальная колесница

— Слушай, я давно хотел тебя спросить, — обратился Гарри к Жанне, когда они, миновав кабинет Макгонагалл, неспешно возвращались в гостиную Гриффиндора. — Когда ты говоришь о «крике души»… — он запнулся, подбирая слова, — ну, когда ты хотела испепелить Амбридж… э-э-э… взглядом. Что это вообще такое?

— Мой Фантазм, — пожала плечами Жанна, словно речь шла о чем-то обыденном. — Благородный Фантазм, если быть точнее. Особая способность Слуг, сотканная из их сути. Гарантированно уничтожает большинство противников.

— И что же делает твой Фантазм? — Гарри с любопытством посмотрел на нее.

— Это долгая история, Поттер, — Жанна поморщилась, словно не желая на него отвечать. — Если коротко, то он позволяет призвать пламя из глубин моей души, сотканное из ненависти и злобы, пронзить врагов кольями и сжечь их на костре из адского пламени. Все.

— Погоди, — Гарри остановился, пораженный. — Ты и Волдеморта так хотела?..

Жанна пристально посмотрела в глаза Гарри, прежде чем медленно кивнуть. На ее лице промелькнула тень неудовольствия, смешанного с еще каким-то чувством, которое Гарри не смог распознать.

— Но почему ты тогда… — Гарри не закончил фразу, не зная, как правильно сформулировать свой вопрос.

— Почему не добила его на кладбище? — в голосе Жанны послышалась горечь. — На то были свои причины.

— А есть те, у кого Фантазм сильнее? — с опаской спросил Гарри, не желая пока что знать больше о причинах поступка Жанны.

— Сильнее? — Жанна усмехнулась. — Есть те, чьи Фантазмы способны нанести урон самому мирозданию. Но даже слабейший из них может доставить немало проблем.

От этих слов Гарри стало не по себе. По спине пробежал неприятный холодок.

— Слушай, а можно как-нибудь… призвать Слугу на помощь? — Гарри с надеждой посмотрел на Жанну. — Ну, чтобы он защищал или сражался на твоей стороне?

— Можно, — Жанна остановилась, скрестив руки на груди, и слегка наклонила голову в бок, с присущим ей показным безразличием смотря на Гарри. — Тот, кто призывает Слугу, становится его Мастером. Между ними заключается контракт, и Слуга обязан подчиняться приказам Мастера. Но, знаешь ли, это тебе не с котенком играться. А еще Слуги вроде меня не подчиняются приказам тех, кто слабее меня.

— Даже если этот Мастер — Волдеморт? — Гарри почувствовал, как к горлу подступает тошнота.

— Слуге безразлично, кому служить, — ровно ответила Жанна. — Есть лишь воля Мастера и собственное желание.

Гарри остановился и медленно сел на ступеньках лестницы, не в силах унять дрожь в коленях. Жанна поднялась на пару ступенек выше и оглянулась на него, ожидая продолжения. Пару секунд Гарри сидел, держась за голову. Он чувствовал, что после таких новостей нескоро сможет нормально уснуть.

— Жанна, а призыв Слуги — это очень сложно?

— Тебе рано об этом думать, — Жанна незаметно смягчилась, заметив состояние Гарри, но тут же снова напустила на себя неприступный вид, выдавая всем своим видом, что разговор окончен. — Но если тебе так интересно, то это очень непросто. Волдеморт сам, пожалуй, не справится.

— А с чьей-то помощью?

— Если найдет себе в помощники кого-то вроде Мерлина — тогда да, — пояснила Жанна. — Или, на худой конец, Гильгамеша. У этого царька в коллекции есть все, что только можно пожелать, включая катализаторы для призыва любого Слуги.

— Катализаторы? — переспросил Гарри.

— Вещи, связанные с героем, которого хотят призвать, — пояснила Жанна. — Частица его души, если хочешь. Реликвии, оставшиеся после него. Что-то, что имело для него большое значение и важность.

Гарри поднял голову и взглянул на Жанну.

— А Святой Грааль, он может наделять магией немагов?

— Он все может, — ответила Жанна, чуть помедлив, словно что-то решая для себя.

Гарри задумался. Если бы у него был Грааль, он бы пожелал вернуть своих родителей к жизни и прожить жизнь в их окружении, с их любовью и заботой. Ему очень хотелось представить, как бы он утром приехал с родителями на работу в министерство, как вечером возвращались бы домой, где какой-нибудь домовик уже приготовил еду, как к ним на его день рождения приехали бы Сириус и Люпин, а может и Хвост, который никогда не предавал Поттеров. Его нос уже начал ловить запахи ароматного домашнего ужина, а перед глазами встала картина счастливой семьи. От такого разгула фантазий на глазах его выступили слезы.

Жанна не отреагировала на его эмоции — ей подобное было чуждо. Она стояла рядом и молча смотрела на него, пытаясь умом проникнуть в тайный смысл происходящего.

Гарри поднялся со ступенек и, не зная, куда деть нахлынувшие на него чувства, нервно прошелся взад-вперед, пытаясь унять дрожь в голосе.

— А ты? — спросил он, стараясь говорить как можно более безразлично. — Что бы ты пожелала, заполучив Грааль?

— О, — Жанна выдержала паузу, словно смакуя предвкушение, — я бы устроила такой праздник, который этот жалкий мирок запомнил бы надолго.

— Праздник? — Гарри недоуменно посмотрел на нее.

— Да. Сожгла бы всех неверных на огромном очищающем костре, — в ее голосе послышались торжествующие нотки. — И построила бы новый мир, свой собственный.

— И чем бы ты тогда отличалась от Волдеморта? — тихо спросил Гарри, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

— Я не делю людей на чистых и грязных, — пожала плечами Жанна. — На волшебников и маглов. Для меня все едины. Все равно заслуживают очищения.

Гарри не нашел в себе сил, чтобы возразить. Он снова сел на ступеньки, уткнувшись взглядом в свои ботинки.

— Ты ничем не лучше него, — с горечью проговорил он.

Жанна подошла к нему и опустилась рядом, неожиданно коснувшись его плеча своей рукой.

— А ты научишь меня видеть разницу? — в ее голосе впервые за все время их знакомства прозвучали не высокомерие или гнев, а самые настоящие любопытство и неуверенность. — Между людьми и… нелюдями?

— Кроме Волдеморта, — быстро добавил Гарри, отвернувшись. Он не мог долго смотреть в ее янтарные глаза, в которых сейчас отражались вспышки какого-то нездешнего адского пламени. Перед глазами вставали жуткие картины альтернативной Столетней войны, где Жанна превращалась в безжалостного демона-разрушителя. Искаженные болью и ужасом лица погибших, обугленные руины городов и деревень, неестественно вывернутые конечности и черные провалы глазниц, казалось, преследовали его по пятам. Но теперь, когда Жанна была рядом, когда он видел ее человеческое лицо, чувствовал тепло ее руки, страх отступал, сменяясь странным смешением влечения, тоски и нежности.

— И Амбридж тоже? — вкрадчиво спросила Жанна, пропустив мимо ушей его слова о Волдеморте, словно желая убедиться, правильно ли она его поняла.

— На твое усмотрение, — после непродолжительной паузы ответил Гарри, пожимая плечами.

Когда они вошли в гостиную Гриффиндора, Гарри встретил там Рона и Гермиону. Те готовились их отчитать, но по лицам вошедших поняли — не стоит.

— Что вам сказала МакГонагалл? — спросил Рон, когда Гарри и Жанна вернулись в гостиную. Вид у обоих был понурый, что не предвещало ничего хорошего.

— Она была не против, — сухо ответил Гарри, опускаясь в кресло рядом с Роном и Гермионой. — И не стала нас ругать, но наказание у Амбридж обязательное. Теперь пять дней на этой неделе в пять вечера мы будем ходить к ней.

— Вот гадина! — возмутился Рон. — И это как раз накануне отборов в команду по квиддичу!

— Сам знаю, — недовольно буркнул Гарри. — Анджелина меня за это убьет.

— Может, поговоришь с этой Амбридж? Скажешь ей, что Темный Лорд это твой сон, — предложил Дадли, протискиваясь в гостиную с двумя большими тарелками, доверху наполненными едой.

— Ага, сейчас! — ответила Гермиона. — У нее к нему особые счеты!

— С чего ты это взяла? — озадачился Дадли, уплетая за обе щеки сэндвич с курицей.

— С того! — Гермиона бросила на стол связку газет.

Взяв их в руки, Гарри сразу прочитал несколько броских заголовков. В них не фигурировало его имя и не было упоминаний Волдеморта, но все их связывала одна общая тема — необъяснимые и загадочные события минувшего лета. Гарри сел на диванчик в гостиной и принялся их читать.

— «Расследование по делу о катастрофе произошедшей в ночь с 24 на 25 июня с Аэробусом А320 завершено. Многие маги недовольны результатами и сомневаются в опубликованной версии данного происшествия Министерства, так как Министр магии заявил, что не видит в случившемся ничего, кроме несчастного случая.» — прочитал вслух Гарри, переводя взгляд с газеты на друзей. — Ну да, ну да… Несчастный случай.

— Несчастный случай, который не видел только ленивый, — усмехнулась Жанна, заглядывая через плечо.

— Мне отец рассказывал, что Фадж согласился принять вашу сторону, — пробормотал Рон. — Мы потом в шоке были от таких новостей.

— Может, на нем кто-нибудь Империус отрабатывает. Малфой, например, — предположила Гермиона.

— «Сегодня была обнародована стенограмма допроса подозреваемого, известного как Бартемиус Крауч младший», — продолжил чтение Гарри. — «Из нее нам стало известно, что он проник в школу Чародейства и Волшебства Хогвартс под видом преподавателя Защиты от Темных Искусств. С его слов, в назначенный день, он заколдовал Кубок Огня заклятием Конфундус, вложив имя Мальчика Который Выжил. Однако, даже для него осталось загадкой, почему на той же записке выпало имя еще одной участницы Турнира — однокурсницы Гарри Поттера по имени Жанна д’Арк. Как заверил нас подозреваемый, все это время он выполнял указания, якобы полученные им лично от Того-чье-имя-нельзя-называть. На все вопросы о Темном Лорде отвечал уклончиво и размыто.»

— Так его все же допросили? — спросил Гарри, обращаясь к Гермионе.

Та кивнула.

— Много интересного рассказал.

— А где он теперь?

— В Азкабане, конечно.

— До тех пор, пока Волдеморт не захочет оттуда освободить своих сторонников, — хмыкнул Гарри. — Кстати, почему он еще этого не сделал?

— А ты как думаешь? — спросила Гермиона, выразительно воззрившись на Жанну. — Думаю, все дело в ней.

— О, так я с него спесь сбила? — хищно усмехнулась Жанна. — А как же это так получилось? Неужели моя скромная персона и впрямь спугнула Темного Лорда?

— Не обольщайся, — выступила тут же Гермиона. — Если он не призывает сейчас своих прежних союзников, он может искать способы стать сильнее.

— Только время зря тратит, — закатила глаза Жанна, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза.

— «В последние дни участились случаи превращения маглов в волшебников», — продолжил читать Гарри. — «Согласно нашим сведениям, школу Чародейства и Волшебства Хогвартс в этом году ожидает большой наплыв учащихся. Наш специальный корреспондент сообщает, что большинство новичков — подростки в возрасте 15 лет будут зачислены на 5 курс. Помощник директора Хогвартса профессор Макгонагалл заявила, что школа не видит проблемы в таком количестве новичков. Конечно, так как не все из них могут получить заранее подготовку по всем необходимым дисциплинам, будет применена особая программа обучения, рассчитанная на ускоренное освоение волшебных дисциплин. Директор Хогвартса Альбус Дамблдор уже рассматривает различных кандидатов на должность ответственную за помощь в адаптации к волшебному миру всех новичков.»

— Новая должность? Теряюсь в догадках, какого человека могли назначить на нее, — протянула Гермиона.

Гермиона в ответ кивнула на следующую газету.

— «Необыкновенный всплеск магических способностей у подростков старше 11 лет насторожил магов по всему миру. В связи с чем была создана международная комиссия, при них организован независимый экспертный орган, чья основная задача — помочь новичкам адаптироваться к жизни в мире магов», — прочитал Гарри. — «Его сотрудники займутся также расследованием причин возникновения роста волшебников, рожденных маглами. Международная комиссия уже распорядилась направить своего специалиста — молодого японского мага Фуджимару — в Хогвартс на соответствующую должность.»

Гарри показал друзьям фотографию, на которой был изображен тот самый молодой человек, которого они видели за преподавательским столом. Фуджимару стоял в окружении других членов комиссии, одетый в простой, но элегантный костюм, и улыбался в камеру. На его лице не было и тени той загадочности, которую заметила в нем Гермиона, но взгляд темных глаз был таким же проницательным.

— То есть, назначение этого Фуджимару — осознанный шаг Дамблдора? — задумался Гарри.

— Только выглядит этот Фуджимару как человек… другой должности, — задумчиво протянула Гермиона. — И ведет он себя не по-здешнему. Словно видит всех насквозь, но при этом словно постоянно к чему-то готовится.

— Не доверяешь ему?

— Хочу сначала узнать, на чьей он стороне, — ответила Гермиона. — И понять, что именно он собирается тут расследовать. Не верю я, что дело только в адаптации новичков.

— А мне вот интересно, — подала голос Жанна, — с чего это вдруг Дамблдор согласился впустить в Хогвартс кого-то, не из своих? Не похоже это на него.

— «Последние события ставят под сомнение компетентность Корнелиуса Фаджа как министра магии», — прочитал Гарри следующий заголовок. — «Многие маги, голосовавшие на выборах за Фаджа пять лет назад, недовольны тем, что министр не дает каких-либо правдивых объяснений. В воздухе витает напряжение, которого магическое сообщество не видело со времен прихода Темного Волшебника».

— «Недавно, известный маг Амос Диггори связал июньскую катастрофу с возрождением Того-кого-нельзя-называть, заявив, что все признаки вкупе с результатами независимых расследований, указывают на применение мощнейшего непростительного заклятия, от которого ранее пострадали известные мракоборцы Фрэнк и Алиса Долгопупсы. Более того, — Гарри запнулся, — Седрик Диггори, один из победителей Триволшебного Турнира, дал подробное интервью, в котором детально описал возрождение Темного Лорда. Данное интервью вызвало огромный политический скандал. Дальнейшая же судьба Корнелиуса Фаджа на посту министра остается под вопросом.»

— А теперь он внедряет в штат наших учителей эту мерзкую жабу, — прокомментировала статью Гермиона.

— Последний шанс Фаджа удержаться в своем кресле, если он объявит меня лжецом?

— Он хочет, чтобы показания Седрика потеряли свой вес, — объяснила Гермиона. — Для этого ему нужно выставить вас с Жанной лжецами и заставить отказаться от своих слов. А еще лучше — изолировать вас от остальных, чтобы вы не могли ни на кого влиять.

— Но к чему все это? Разве ему недостаточно доказательств возрождения Волдеморта? — недоумевал Гарри.

— Он в отчаянии, Гарри! Как ты не понимаешь? Он боится. Боится Волдеморта, боится потерять власть, боится признать, что был неправ.

— По-моему, он зря это делает, — снова включился в разговор Дадли, отрываясь от еды. — Больше проблем будет.

Новость о перебранке с Амбридж распространилась по Хогвартсу со скоростью пули. На каждом углу студенты только и делали, что пересказывали друг другу детали их разговора. Некоторые даже обсуждали услышанное открыто перед Гарри или Жанной, как бы надеясь, что те подключатся к разговору и выдадут новые шокирующие подробности той загадочной ночи. Как Гарри и ожидал, Анджелина не обрадовалась новости о наказании Гарри и потребовала от него соврать Амбридж и сказать, что Волдеморт ему только приснился.

Весь оставшийся день Гарри провел в мрачном ожидании. В пять часов вечера, как и было велено, он вместе с Жанной направился в кабинет Амбридж. Его не покидало ощущение, что они идут прямо в ловушку, а от одной мысли о предстоящем наказании противно сосало под ложечкой.

Кабинет Амбридж оказался под стать своей хозяйке: приторно-розовый, увешанный безвкусными рюшечками и украшенный многочисленными изображениями котят. На одном из столов Гарри заметил стопку перьев, по-видимому, заготовленных специально для наказаний.

— Садитесь, — промурлыкала Амбридж, указывая на два стула перед своим столом. — Мистер Поттер, вы будете писать мне: «Я не должен лгать». Мисс д’Арк, вы же будете писать: «Я должна уважать своих преподавателей».

Гарри взял в руки перо, которое протянула ему Амбридж, и почувствовал неприятный холодок. Перо было необычно длинным и острым, с ярко-красным, словно налитым кровью, очином.

— Сколько раз? — хрипло спросил он.

— Столько, сколько потребуется, чтобы смысл впечатался, — сладко улыбнулась Амбридж.

Гарри обмакнул перо в чернильницу и принялся выводить слова на пергаменте. С каждым новым словом боль становилась все сильнее, словно кто-то царапал его руку острым лезвием. Он стиснул зубы, чтобы не закричать, и продолжал писать, чувствуя, как по лбу струится пот. Краем глаза он наблюдал за Жанной. Та сидела, не обращая внимания на Амбридж, и сжимала в руке перо, не торопясь приступать к заданию.

— Мисс Д’Арк, что вы медлите? — спросила Амбридж, подходя к Жанне. — Или вы отказываетесь выполнять мое распоряжение?

— Отнюдь, — Жанна смерила ее нечитаемым взглядом, полным превосходства. — Просто хочу прочувствовать момент.

Затем она поднесла перо к пергаменту и принялась с силой царапать по нему, не обращая внимания на то, что оставляет лишь уродливые кляксы. Через минуту Жанна демонстративно сломала перо пополам, и Амбридж, подойдя к ней, протянула ей новое, которое Жанна тут же изломала в нескольких местах. Когда же Амбридж протянула ей третье, Жанна сделала вид, что пишет, водя пером по пергаменту, а затем швырнула и перо, и пергамент на пол, отчего тот моментально загорелся, но тут же погас, не причинив никакого вреда, кроме, разве что, запаха гари.

— Что вы себе позволяете?! — взвизгнула Амбридж, пятясь от нее.

— А разве вы не этого добивались? — спросила Жанна, с вызовом глядя на нее. — Разве не вы хотели причинить нам боль?

Гарри, который не мог оторвать взгляда от Жанны, с изумлением наблюдал за происходящим. Он знал, что Жанна ненавидит Амбридж, но не ожидал, что она будет так открыто ей противостоять. И, что самое удивительное, Амбридж, похоже, не могла ничего ей сделать. Больше всего Гарри боялся, что Жанна, не совладав с собой, применит против Амбридж свой Фантазм.

— Мисс Д’Арк, вы переходите все границы! — прошипела Амбридж, но в ее голосе уже не было прежней уверенности.

— В отличие от вас, у меня их нет, — ответила Жанна, прожигая Амбридж взглядом, выдававшим ее крайнюю степень ярости.

Так продолжалось изо дня в день. Гарри, сцепив зубы, писал строчки своей кровью, чувствуя, как на тыльной стороне ладони проступают слова: "Я не должен лгать". Он старался не обращать внимания на боль, думая о том, что, возможно, Амбридж действительно подослана Фаджем, чтобы шпионить за ним и Дамблдором. С каждым днем наказание становилось все невыносимее, но Гарри не сдавался. Он поклялся себе, что не покажет Амбридж своей слабости, не доставит ей такого удовольствия. Жанна же, казалось, не испытывала ни малейшего дискомфорта. Она с легкостью ломала перья, демонстративно прожигала взглядом Амбридж, жгла пергамент, который сгорал, не оставляя после себя пепла, а однажды, когда Амбридж отвернулась, даже что-то сделала своей рукой, из-за чего по столу Амбридж пробежала вереница синих искр, что заставило ту взвизгнуть и отпрянуть в сторону, словно от нее бежала целая свора крыс. Но, к удивлению Гарри, ни разу не воспользовалась своим Фантазмом, хотя по ее лицу было видно, как ей этого хочется. Каждый вечер, после экзекуции, Амбридж тщательно осматривала их руки. На руке Гарри красовался уродливый шрам, а вот на руке Жанны не было ни следа, что, казалось, забавляло ее, но приводило в бешенство Амбридж.

К концу недели Амбридж, похоже, отчаялась добиться от Жанны хоть какого-то результата. В пятницу она даже не стала давать ей новое перо, а просто молча наблюдала за тем, как Жанна, сжав кулаки, сидит,стуча пальцами по столу, испепеляя взглядом не только Амбридж, но и все вокруг, и, казалось, только и ждет момента, чтобы броситься в атаку.

— Мое усмотрение утверждает ее чудовищем в шкуре милой овечки, — процедила Жанна, выходя из кабинета Амбридж в последний день наказания.

Гарри ничего не ответил. Он был слишком измучен и зол, чтобы поддерживать разговор. Но в душе он был благодарен Жанне за ее поддержку и за то, что она не позволила Амбридж сломить себя.

Глава 26. Танцы с мысленными волками

Этой ночью Жанна не пошла спать. Вместо этого она поднялась на Астрономическую башню, где любила бывать в редкие минуты покоя, когда ей удавалось сбежать от самой себя. Усевшись на невысокий выступ, она устремила невидящий взгляд в темное небо. Волшебный небосвод пестрел яркими красками редких облаков. Те имели самую разнообразную форму и едва перекрывали собой настоящее море сияющих звезд и галактик, загоревшихся на ночном небе, которое пересекал серебряный лунный диск. Словно чей-то огромный глаз, полный любопытства, он безмолвно разглядывал сидевшую на выступе Жанну. Легкий ветерок играл с пепельно-белыми волосами Жанны, теребил полы ее темной куртки. Где-то внизу, в Запретном лесу, ухали совы, по небу бесшумно пролетело еще несколько птиц, а с деревьев доносилось тихое щебетание других ночных птах, ночной мир жил своей жизнью, едва ли заметной и вряд ли понятной всем тем, кто никогда не променяет на нее день, полный солнечного тепла и света, но Жанна не слышала этих звуков. Она погрузилась в свои мысли, в свои воспоминания, которые жгли ее изнутри не хуже адского пламени.

Перед ее мысленным взором всплыл тот роковой день, когда светлое утро обернулось ночью, когда ее, обвиненную в ереси и колдовстве, привязали к деревянному столбу посреди площади Руана. Она видела перед собой не ровные языки пламени, а лица своих врагов, полные злорадства и ненависти. Она слышала не треск горящих поленьев, а обрывки фраз, обвинения, клевету… «Ведьма! Еретичка! Слуга Дьявола!» И видела, как сквозь черноту плотного удушающего дыма взлетали вверх яркие звездочки искр. Крепко привязанная к деревянному столбу, она стояла посреди горящего пламени, из последних сил шептала слова молитвы, крепко прижимая к груди маленький деревянный крестик, подаренный ей кем-то из жалостливых зевак. Она стояла наедине с пламенным хищником, из ее глаз струились слезы, а над головой пронзительно кричали вороны, предвещая скорую смерть.

Но больше всего ее мучило не это. Не боль от ожогов, не страх смерти, а чувство глубокого разочарования и одиночества. Казалось — только что она взяла Орлеан, только что диктовала письма, предназначенные королям и прочим важным особам. Только что она вербально плюнула в лицо этому жалкому Кошону, неспособному даже правильно говорить по-французски, и теперь она стоит посреди пламени, не видя лиц своих обвинителей. Где был дофин, которого она сделала королем? Почему никто не заступился за нее, не сказал слова в ее защиту? Они все это выдумали, сфабриковали, но никто за нее не вступился, и рядом не осталось с ней никого, чье лицо внушило бы ей хоть малейшую надежду на благополучный исход. В памяти всплывали слова обвинений, одно за другим они восставали из далекого прошлого. Вокруг шумела толпа, наблюдая жестокую казнь, а она продолжала молиться. Она не желает никому зла… Она не чувствовала обиды из-за предательства, а в голове жила единственная мысль — кому-то нужно пострадать за народ, и если ей дорог народ Франции, который она еще недавно вела в бой против захватчиков, больше никто за нее это не сделает.

Жанна закрыла глаза, пытаясь отогнать навязчивые видения. Но они возвращались снова и снова, терзая ее душу. Она видела свое отражение в чужих глазах — отражение безжалостной мстительницы, карающей всех, кто посмел ей противостоять. И это отражение пугало ее. Неужели она действительно стала такой? Неужели в ней не осталось ничего от той простой девушки, которая когда-то слышала голоса святых?

Как же вышло, что из пепла костра восстала не та наивная девушка, верившая в голоса святых, а безжалостная мстительница, жаждущая крови своих врагов? Что заставило ее душу сгореть дотла, оставив лишь пепел и ненависть?

В какой-то момент ей показалось, что она и впрямь слышит чей-то голос. Он звучал у нее в голове, нашептывая слова укора и упрека, обвиняя ее в том, что она поддалась своей темной стороне. Этот голос был ей смутно знаком, но она никак не могла понять, кому он принадлежит.

«Это ты, Жанна?» — спросил голос, и Жанна узнала его. Он принадлежал ей самой, той, что пала на костре.

— Замолчи! — прошептала Жанна, встряхнув головой, пытаясь отогнать наваждение. — Не смей со мной так разговаривать! Я все сделала правильно!

Но голос не унимался. Он звучал все громче, все настойчивее, и Жанна чувствовала, как в ее душе снова разгорается пламя — на этот раз пламя ярости и гнева.

— Нет, — прошептала она, обращаясь к голосу внутри. — Я не хочу больше слушать тебя. Ты умерла. А я… я буду жить. И отомщу. За себя. За всех нас.

Она резко открыла глаза и огляделась по сторонам. Башня была пуста. Только ветер гулял между колоннами, да на нижних ярусах послышалось кошачье мяуканье.

Жанна поднялась на ноги. Нужно было уходить, пока ее не обнаружил Филч. Но куда идти? В душной спальне ее снова настигнут воспоминания, от которых не спрятаться, не скрыться.

Внезапная мысль пронзила ее сознание. А что, если?..

Жанна закрыла глаза, сосредоточившись. Она представила себе темный коридор, ведущий в библиотеку, запах старых книг, тишину, нарушаемую лишь шелестом страниц. Там она сможет найти ответы на свои вопросы. Там она сможет понять, что с ней происходит.

В следующее мгновение она исчезла, оставив после себя лишь легкий ветерок, колыхнувший занавески на окнах башни.

***

Суббота подкралась незаметно и навалилась всем своим грузом безответственности и легкой надежды на отдых. Груз оказался настолько непосильным, что Гарри не хотелось вставать. Правую руку саднило, и он в очередной раз подумал рассказать друзьям об этом наказании. Но, зачем тогда он договаривался с Жанной молчать? Тем более, на ее руке следов не осталось. Он сел на кровати и задумался. Всего лишь пять дней каждый вечер он писал строчки по часу у Амбридж. Писал строчки! В голове его эхом пронеслось это словосочетание, загоревшееся вдруг новым, зловещим смыслом. Он грустно улыбнулся. Что же в следующий раз придумает Амбридж? Приглашать студентов на чай и тайно подливать им Сыворотку Правды? На секунду, он представил, какие показания перед ней прозвучат от него. И тут же возник вопрос — подействует ли эта Сыворотка на Жанну? Каких рассказов Амбридж наслушается от нее, если та начнет выкладывать всю правду о себе перед ней? Вообразив многочасовой монолог о Столетней Войне и детальные описания каждого боя и каждой казни, совершенной Жанной, он мрачно улыбнулся. Ему представилась Амбридж в смирительной рубашке. Но вряд ли она из тех людей, кто всерьез впечатлится подобными рассказами.

Гарри спустился с такими непростыми мыслями в Большой Зал и сел завтракать. Напротив него сидела Жанна. Ее лицо на сей раз оказалось необыкновенно задумчивым и она за все время своего завтрака единственный раз откусила кусочек от ломтика жареной картошки, который неловко крутила в руке. Гарри не знал, о чем она вдруг так усердно задумалась, и куда вдруг пропало обычное самодовольство с ее лица, да и подумать об этом не успел, как Гермиона сунула ему под нос свежую газету.

Темный Лорд вернулся

Минувшим вечером министр магии Корнелиус Фадж собрал крупную пресс-конференцию у себя в офисе и совершил неожиданное признание: упавший в июне Аэробус А320 — дело рук Вы-знаете-кого. С его слов, у события имелись несколько случайных свидетелей из числа маглов, чьи интервью неожиданно появились в магловских газетах. Они рассказали, что случайно забрели на заброшенное кладбище. Их взгляду предстал возродившийся Темный Лорд. Опубликованные описания целиком совпадают со свидетельствами Седрика Диггори. В настоящее время политической карьере Корнелиуса Фаджа ничего не угрожает. Тем не менее, министр магии сразу же учредил свою личную охрану и призвал на службу несколько неназванных мракоборцев. Министр окончил свое выступление словами: «Мы столкнулись с серьезной угрозой, которую нельзя игнорировать или недооценивать. Я сожалею, что не отреагировал своевременно, и оставался под властью эмоций. Мы должны объединиться в единое сообщество, чтобы бороться с этой тьмой. Мы сделаем все, что в наших силах чтобы защитить наших граждан и положить конец этому новому правлению террора, что вновь поднимает голову. Давайте не будем терять надежду, а будем вместе, с мужеством и решимостью, бороться с этим злом. Министерство магии, конечно же, будет информировать общественность о дальнейшем развитии расследования».

Гарри выдохнул. Он уже начал терять надежду, но этим политическим жестом Фадж изменил все.

— Не может быть! — прошептал Гарри. — Невероятно! Кто же его переубедил?

— Я не знаю, Гарри, — ответила Гермиона. — Но если даже этот упрямец очнулся… думаю, причины нам лучше не знать.

— А я думаю, он неспроста себе телохранителей нанял, — прочавкал Дадли, одновременно глядя в газету и уплетая салат за обе щеки. — Наверное, что-то случилось, и он этого испугался.

— Зришь в корень, — закивал в ответ Гарри, пока его мозг старательно перебирал все возможные варианты.

— Может быть, его склоняли к сотрудничеству… — проговорила задумчивым шепотом Жанна.

— Кто же отважился угрожать министру магии? — спросил Невилл.

— Невилл! Ты говоришь так, словно министр магии не человек, — упрекнула его Гермиона. — А он такой же человек, как и все мы.

— Бьюсь об заклад, к нему сам Тот-кого-нельзя-называть пожаловал, — тревожным шепотком предположил Рон. — Знаешь, как страшно было бы?

— Дохлый номер, — ответил Гарри. — Этот гость любит испытать на своих собеседниках все Запрещенные Заклятия по очереди в очевидном порядке. Если бы он пришел поздороваться с Фаджем, сегодня у нас был бы новый министр.

— А что ты думаешь, Жанна? — спросил Дадли.

Взглянув на Жанну, он уловил направление ее взгляда. Обернувшись, он понял — Жанна смотрела прямо на Амбридж, а та смотрела в ответ и взгляд ее не предвещал ничего хорошего.

— Не нарывайся, — шепнул он Жанне. — Вы с Гарри успели сжечь очки факультета, когда учеба еще не началась.

— Насолить нелюбимому профессору — минус десять очков Гриффиндору, нарушить правила — минус пятьдесят очков Гриффиндору, сказать правду — бесценно, — хитро улыбнулась та в ответ.

— Призываешь нас бунтовать против нее? — не понял тот.

— Она нас ничему не научит, а мне слишком скучно от ее уроков. Даже если сейчас она перестанет нести министерскую повестку, ее образовательная программа вряд ли изменится.

— Не понял, — почесал голову Дадли.

— И я тоже ничего не поняла, — улыбнулась Жанна. — Но мы должны что-нибудь с этим сделать.

С этими словами она поднялась с места и ушла. Гермиона задумчиво смотрела ей вслед.

Прошло всего несколько дней. За это время Жанна пребывала в размышлениях и иногда глубоко уходила в себя, а Гарри вновь проболтался при Амбридж про Волдеморта, рассказав при всем классе секрет профессора Квиррелла. На его удивление, в этот раз Амбридж ограничилась снятием очков с Гриффиндора и не стала принуждать его к наказанию, только что-то быстро-быстро записала в блокнот. Вечером во вторник, после ужина, Гермиона неожиданно обратилась к Гарри и Рону, когда они втроем сидели в гостиной Гриффиндора. Дадли устроился рядом, с любопытством прислушиваясь к их разговору.

— Знаете, — начала Гермиона, — а ведь Жанна права.

— Ты о чем? — спросил Рон, не отрываясь от учебника по зельеварению.

— Знаете… я подумала, что, может быть, пора нам самим… самим этим заняться.

— Чем заняться? — подозрительно спросил Гарри, изучая шрамы на своей руке.

— Самим учиться защите от Темных искусств.

— Да брось ты, — заныл Рон. — Не хватало нам работы. Ты понимаешь, что мы с Гарри опять отстали с домашними заданиями, а ведь только вторая неделя идет.

— Но это поважнее домашних заданий! — сказала Гермиона. Гарри и Рон вытаращились на нее.

— А я-то думал, важнее ничего на свете нет! — сказал Рон.

— Глупости. Конечно, есть, — сказала Гермиона, и Гарри увидел с испугом, что лицо ее вспыхнуло такой же страстью, с какой она говорила об освобождении эльфов. — Гарри правильно сказал на первом уроке у Амбридж: мы должны подготовиться к тому, что нас ждет за стенами школы. Мы должны уметь защитить себя. Если мы ничему не научимся за год…

— Но что мы можем сделать? — возразил Рон. — Ты же сама говорила, что нам нужен опытный преподаватель.

— А у нас он есть, — Гермиона выжидающе посмотрела на Гарри.

— Кто? — не понял Рон.

— Гарри, — пояснила Гермиона.

— Я?! — Гарри изумленно уставился на подругу. — Но я же не учитель!

— Зато ты умеешь защищаться, — возразила Гермиона. — Ты столько раз сталкивался с Темным Лордом и выходил победителем. Кто, кроме тебя, может научить нас настоящей защите?

— Но я же не знаю, как учить, — пробормотал Гарри, чувствуя себя все более неуверенно. — И потом, у нас же и так полно домашних заданий.

— Домашние задания — это важно, — согласилась Гермиона. — Но защита от Темных Искусств важнее. Особенно сейчас, когда Волдеморт вернулся.

— И когда нам этим заниматься? — спросил Рон. — У нас же уроки, квиддич…

— Можно заниматься по вечерам, в выходные, — предложила Гермиона. — Много времени не потребуется. Хотя бы пару часов в неделю.

— А где мы будем заниматься? — продолжал сомневаться Рон. — Не в гостиной же?

— Можно попросить у Дамблдора пустой класс, — сказала Гермиона. — Думаю, он не откажет.

— А что, если кто-нибудь узнает? — не унимался Рон. — Амбридж точно доложит в Министерство, и у нас будут проблемы.

— Будем осторожны, — ответила Гермиона. — Станем собираться небольшими группами. И кстати, Дадли тоже не помешало бы поучиться.

— Я не против, — кивнул Дадли, польщенный тем, что его включили в разговор. — Я хоть и не так давно в вашем мире, но уже понял, что тут лучше уметь за себя постоять. Да и от дементоров отбиваться тоже нужно уметь. А еще я бы не отказался узнать побольше о своей палочке.

— Вот видишь, — Гермиона торжествующе посмотрела на Рона. — Даже Дадли понимает, насколько это важно.

— Ладно, допустим, — сдался Рон. — Но где гарантия, что Гарри сможет нас чему-то научить? Одно дело — самому уметь, а другое — объяснить другим.

— Много ли мы можем сами? — устало возразил Рон. — Ну ладно, пойдем в библиотеку, посмотрим заклятия, попробуем упражняться, и что?..

— Нет, я согласна, мы уже прошли ту стадию, когда можно учиться только по книгам, — сказала Гермиона. — Нам нужен учитель, настоящий, чтобы показал нам, как пользоваться заклинаниями, и поправил, если будем ошибаться.

— Если вы о Люпине… — начал Гарри.

— Нет, нет, не о Люпине, — сказала Гермиона. — Он занят в О… — она запнулась с выражением неловкости на лице, и тут же поправилась. — Он занят, да и часто встречаться с ним мы не сможем — только в Хогсмиде по выходным.

— Тогда кто же? — нахмурясь, сказал Гарри.

Гермиона глубоко вздохнула:

— Разве не ясно? Ты, Гарри.

Наступило молчание. За окном послышался шум ветра, и Гарри невольно посмотрел в ту сторону. За стеклом простиралось темное небо, усыпанное мириадами звезд. Где-то там, далеко, был Сириус, и от этой мысли у Гарри сжалось сердце.

— А она вообще-то права, — заметил Дадли. — Он меня летом от тех чудищ спас!

Гарри чувствовал себя неловко и сконфуженно. Он до последнего надеялся, что друзья над ним шутят, но они говорили абсолютно серьезно и даже не улыбались.

— Ага, — подхватил Рон, который, похоже, уже смирился с участью ученика Гарри. — В первый год ты спас от Сам-Знаешь-Кого философский камень.

— Просто повезло, — сказал Гарри, — не от умения…

— Во второй год ты убил василиска и уничтожил Реддла.

— Да, но если бы не явился Фоукс…

— В третий год, — Рон повысил голос, — ты отразил сотню дементоров…

— Ты же знаешь — по чистой случайности, если бы не маховик времени…

— В прошлом году, — Рон почти кричал, — ты снова схватился с Сам-Знаешь-Кем.

— Да послушай же, — Гарри начал сердиться, потому что улыбалась уже и Гермиона. — Вы можете послушать? Все это звучит очень красиво, но мне просто везло — половину времени я сам не понимал, что делаю, ничего не планировал, действовал вслепую и почти всегда мне помогали.

— И все же, — не сдавалась Гермиона. — Важнее всего то, что с нами учатся двое студентов, кто смотрел прямо в лицо Во… Волдеморту, — она с трудом пересилила себя, заставив произнести его имя. — Кто с ним сражался и победил.

— Это другое, — попытался возразить Гарри, но Гермиона его не слушала.

— А еще Дадли, который, судя по всему, тоже готов учиться, — продолжала она. — И он уже многое умеет, не смотря на то, что он новичок в магическом мире.

— Я не против, — кивнул Дадли, польщенный вниманием Гермионы. — Я хоть и не так давно в вашем мире, но уже понял, что тут лучше уметь за себя постоять. Да и от дементоров отбиваться тоже нужно уметь. А еще я бы не отказался узнать побольше о своей палочке.

— Вот видишь, — Гермиона торжествующе посмотрела на Гарри. — Даже Дадли понимает, насколько это важно.

— Ладно, допустим, — сдался Гарри. — Но что мы будем делать? С чего начнем?

— С простых заклинаний, — предложила Гермиона. — С тех, которые мы уже знаем. А потом посмотрим.

— А где мы будем заниматься? — спросил Рон.

— Нужно найти подходящее место, — ответила Гермиона. — Подальше от посторонних глаз.

— Может, у директора спросить, есть ли в Хогвартсе какое-нибудь место, что нам подойдет? — предложил Дадли.

— Неплохая идея, — кивнула Гермиона. — Спросим у профессора Макгонагалл, она точно должна знать.

— Ладно, — сказал Гарри. — С местом разберемся позже. Главное, что мы решили начать.

— Погодите, — Гарри вдруг остановился. — А как же Фуджимару? Он же тоже здесь, чтобы помогать новичкам. Может, он сможет нам помочь? Все же он от Международной Ассоциации Магов.

— Не думаю, что это хорошая идея, — нахмурилась Гермиона. — Мы еще не знаем, на чьей он стороне. И вообще, у меня такое чувство, что от него лучше держаться подальше.

— Но почему? — удивился Гарри. — Он же вроде бы… ну, не от Министерства, конечно, но все же…

— В том-то и дело, что вроде бы, — Гермиона понизила голос. — А вдруг он шпионит за нами? Или еще хуже, вдруг он заодно с Волдемортом?

— Да ну, ерунда какая-то, — отмахнулся Рон.

— Может быть, и ерунда, — согласилась Гермиона. — Но я все равно не хочу ему доверять. По крайней мере, пока не узнаем его получше.

Гарри задумался. С одной стороны, ему не хотелось втягивать в это дело Фуджимару, которого они совсем не знали. Но с другой стороны, помощь опытного волшебника им бы точно не помешала.

— Ладно, — сказал он наконец. — Давайте пока обойдемся без него. А там посмотрим.

— Вот и славно, — улыбнулась Гермиона. — Значит, решено. Гарри, ты будешь нашим учителем.

— Но я… — начал было Гарри, но Гермиона его перебила.

— Никаких «но», — твердо сказала она. — Ты справишься. А мы тебе поможем.

— А Седрик, — продолжила Гермиона, проигнорировав протест Гарри, — без пяти минут мракоборец, и он… его принимают в Орден Феникса.

— Куда? — не понял Гарри.

— Орден Феникса… — начала Гермиона. — Его создал Дамблдор, чтобы сражаться против Волдеморта. В него входят Грюм, Макгонагалл, Снейп, и еще много людей, даже Сириус.

Гарри оторопел.

— Почему я ничего… ни слова… — и тут же Гарри все понял, и улыбнулся друзьям. — Так вот почему с вами был Сириус! Вот кто были эти люди!

— Нас тогда сопровождали незнакомые тебе Кингли Бруствер, Стерджис Подмор, Наземникус Флетчер и Тонкс, — ответила Гермиона. — Замечательные люди, они все делают ради победы над Темным Лордом.

Он с улыбкой посмотрел на друзей, стараясь показать, что все в порядке, но на душе у него было тяжело. Он вдруг почувствовал себя ужасно одиноким, но тут же спохватился, поняв, что это не так.

— Жаль, что тебя с нами не было, — сказал Рон. — Ты бы видел этот дом! Настоящее родовое гнездо Блэков.

— Да, — подхватила Гермиона. — Там так мрачно и неуютно.

— А еще там есть портрет матери Сириуса. Это злобная старуха по имени Вальбурга Блэк, — вспомнил Рон. — Вот уж кто точно довел бы Амбридж до белого каления. Она постоянно истерит и проклинает всех, кого видит.

— Да, — согласился Гарри, улыбаясь. — Это было бы забавно.

— И еще там живет этот мрачный эльф-домовик…

— Кикимер, — подсказал Рон. — Ворчун и грубиян, каких свет не видывал.

— Но потом он изменился, — продолжала Гермиона. — После того, как ему отдали медальон, принадлежавший, по-видимому, Регулусу Блэку, он вдруг стал совсем другим: и обед для нас приготовил, и дом вылизал до блеска…

— Да, ту вещь, что ты ему отдала, — сказал Рон, понизив голос, словно боялся, что кто-то может их подслушать, — Он был так ей рад, что просто светился от счастья. Повесил себе на грудь и бормотал: «Наконец-то, вернулась домой».

— Очевидно, Регулус был его верным другом и хорошо к нему относился! — поддакнула Гермиона.

— Ладно, хватит об этом, — прервал их Гарри.

Он помолчал немного, а затем неожиданно для самого себя сказал:

— Ладно, я согласен. Я буду вас учить. Но при одном условии.

— Каком? — с подозрением спросила Гермиона.

— Я согласен. Я буду вашим учителем, только вы мне помогите, пожалуйста, ведь я в одиночку не справлюсь.

— Конечно, Гарри, — кивнула Гермиона. — Мы всегда будем рядом.

— И никаких больше секретов, — добавил Рон. — Будем все делать вместе.

— Договорились, — Гарри улыбнулся друзьям. — Тогда за дело.

— И я тоже могу помочь, — неожиданно вставил Дадли. — Ну, там, держать кого-нибудь, пока вы заклинания отрабатываете. Или еще что…

Гарри усмехнулся.

— Спасибо, Дадли. Думаю, твоя помощь нам пригодится.

— Главное, чтобы никто не узнал, особенно Амбридж, — нахмурилась Гермиона.

— Точно, — согласился Гарри. — Значит, договорились.

Глава 27. Армия Дамблдора

Когда в следующий раз выпала возможность посетить Хогсмид, друзья решили собрать всех желающих учиться защите от Темных искусств.

— Нужно выбрать место для встречи, — сказала Гермиона. — Я думаю, лучше всего подойдет «Кабанья голова». Там обычно мало людей, и нас никто не подслушает.

— А может, лучше в «Трех Метлах»? — предложила Жанна.

— Но там же полно народу! — удивилась Гермиона. — Нас же заметят!

— А я думаю, что это даже к лучшему, — возразила Жанна. — Чем больше вокруг будет посторонних, тем меньше вероятности, что кто-то обратит внимание именно на нас. В «Трех Метлах» всегда шумно, многолюдно, все заняты своими делами. А в «Кабаньей голове», наоборот, тихо и пустынно. Любой, кто туда зайдет, сразу же привлечет к себе внимание. К тому же, не стоит забывать о нашей новой преподавательнице, помешанной на Министерстве Магии. Кто знает, не завербовала ли она уже себе тайных осведомителей среди студентов, и не рыщут ли они по всему Хогсмиду.

— Осведомителей? — переспросил Гарри.

— Ну да, — кивнула Жанна. — Всяких там старост, отличников, любимчиков учителей. Тех, кто готов выслужиться перед начальством и донести на своих же товарищей. В «Трех Метлах» нам будет проще затеряться в толпе, чем в пустынном пабе, где каждый посетитель как на ладони.

Гермиона на секунду задумалась, нахмурив брови.

— Но… — неуверенно начала она. — Ведь чем меньше людей…

— Тем заметнее среди них будет любой подозрительный тип, — закончила за нее Жанна. — «Три Метлы» — известное и популярное место. Если мы придем туда большой компанией, все решат, что мы просто студенты, которые решили отдохнуть и повеселиться. Никто и не подумает, что мы планируем свой кружок, особенно, если мы будем вести себя естественно и не вызывать подозрений.

— В ее словах есть логика, — заметил Дадли, который до этого молча слушал разговор. — В толпе легче затеряться.

Гермиона некоторое время колебалась, но в конце концов согласилась.

— Хорошо, — сказала она. — Пусть будут «Три Метлы». Но нужно быть осторожными и не привлекать к себе лишнего внимания.

— Договорились, — кивнула Жанна. — И вот еще что. — Она обвела взглядом Гарри, Рона и Гермиону. — Если увидите поблизости кого-то подозрительного, сразу же дайте знать. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

Гарри промолчал, но в душе у него зародилось неясное беспокойство. Он не понимал, откуда у Жанны такая подозрительность, но чувствовал, что за этим что-то стоит.

В назначенный день, несмотря на все предупреждения Гермионы о секретности и скрытности, в «Три Метлы» набилось столько народу, что яблоку негде было упасть. Гарри, Рон, Гермиона, Дадли и Жанна с трудом протиснулись к свободному столику в углу. Когда Дадли с усердием принялся сдувать пену со сливочного пива, которое ему купила Жанна, а Гарри, принюхавшись, сделал первый осторожный глоток, в дверях один за другим начали появляться прибывающие студенты Хогвартса.

Гарри с тревогой оглядывал прибывающих учеников. Их было гораздо больше, чем он ожидал. Здесь были не только гриффиндорцы, но и когтевранцы, пуффендуйцы, и даже несколько слизеринцев, которые держались особняком, с нескрываемым любопытством поглядывая на происходящее. Гарри узнал многих по Турниру Трех Волшебников, по матчам по квиддичу, по занятиям у Грюма, но больше половины лиц были ему незнакомы. Особенно много было тех, кто еще недавно и не помышлял о Хогвартсе, но все равно оказался здесь.

Когда все, наконец, расселись за столиками, заняв все свободное пространство и даже проходы, стало ясно, что народу собралось не меньше, чем на матч по квиддичу. Фред и Джордж, которые уже были тут как тут, словно почуяв запах легкой наживы, ловко лавируя между столами, собрали с присутствующих деньги и вскоре вернулись с полными подносами дымящихся кружек со сливочным пивом.

— Не желаете ли отведать наших знаменитых Забастовочных завтраков? — крикнул Фред, пробираясь к столику Гарри. — Специально для такого случая мы разработали новую серию — «Анти-Амбридж»!

— Гарантируем полное отсутствие на уроках и никаких проблем с дисциплиной! — подхватил Джордж, демонстрируя коробку с разноцветными сладостями.

— Потом, ребята, — отмахнулась Гермиона. — Сейчас не до этого.

В зале стоял невообразимый шум. Все говорили одновременно, возбужденно обсуждая последние события и предстоящее занятие. Увидев такое количество народа, Гарри растерялся. Он не знал, что сказать, как начать. Гермиона, чувствуя его нерешительность, взяла инициативу в свои руки.

— Итак, — громко сказала она, поднимаясь со своего места и обращаясь ко всем собравшимся, — мы все здесь собрались, потому что понимаем: сейчас не время расслабляться. Волдеморт вернулся, и мы должны быть готовы к тому, что он может напасть в любой момент. Профессор Амбридж, — Гермиона скривилась, словно произнося ругательство, — не собирается учить нас ничему, кроме бесполезной теории. Поэтому мы решили организовать свою группу по изучению защиты от Темных искусств. И мы считаем, что лучше всего нас сможет подготовить Гарри.

По залу прокатился одобрительный гул.

— Но я… — начал было Гарри, но Гермиона его перебила.

— Гарри уже не раз сталкивался с Волдемортом и выходил победителем, — продолжала она. — Он знает, как защищаться, и может научить этому нас.

— А еще он победил дементоров, — вставил Дадли, гордый за своего брата.

— И василиска! — крикнул кто-то из гриффиндорцев.

— И дракона на Турнире! — добавил другой.

— И тролля в первом классе! — провозгласил чей-то голос.

Гарри чувствовал себя ужасно неловко. Он не привык к такому вниманию и не считал себя героем.

— Послушайте, — сказал он, поднимаясь на ноги, — я не какой-то там особенный. Мне много раз просто везло, и рядом всегда были те, кто мне помогал. Но раз вы верите в меня, я постараюсь вас не подвести. Только давайте сразу договоримся: никакого поклонения и никаких фанфар. Я такой же как вы, просто мне чуть больше «везло» в прошлом.

В этот момент к столику протиснулась девочка с длинной косой и, теребя в руках свой галстук, робко спросила:

— А это правда, что ты умеешь вызывать Патронуса? Телесного?

— Да, — кивнул Гарри. — Мой Патронус — олень.

По залу пронесся восхищенный шепот. Многие заулыбались, словно эта новость вселяла в них надежду.

— А вы, мисс Д’Арк, — обратился к Жанне темноволосый мальчик с переднего столика, — вы правда ударили Темного Лорда мечом?

Жанна молча кивнула, ее губы изогнулись в едва заметной улыбке.

— Это должно быть очень страшно, — пробормотал мальчик, ежившийся от собственных слов.

В ответ Жанна лишь пожала плечами и отвернулась, словно это не стоило ее внимания, но Гарри заметил, как слегка порозовели ее щеки.

Вопросы посыпались со всех сторон.

— А правда, что вы можете отражать заклятие Империус?

— А вы знакомы с Краммом?

— А что вы чувствовали, когда увидели Волдеморта?

Гарри отвечал, как мог, стараясь не вдаваться в подробности и не выдавать лишнего. Жанна почти не участвовала в разговоре, лишь изредка бросала короткие фразы, но по ее довольному виду было ясно, что ей льстит всеобщее внимание. Она лениво откинулась на спинку стула, закинув ногу за ногу, и наблюдала за происходящим с легкой улыбкой, словно королева, принимающая парад.

Когда вопросы иссякли, Гермиона снова взяла слово. Она объяснила, как будут проходить занятия, и предложила всем желающим записаться.

— Только помните, — предупредила она, — это не игра. Мы должны быть серьезными и ответственными. От этого может зависеть наша жизнь.

Несмотря на ее слова, желающих было много. К концу встречи список Гермионы был полон имен, и Гарри с ужасом подумал, как он будет учить такую толпу. «Ладно,» — подумал он, — «была не была! Вместе мы справимся.»

Когда все стали расходиться, Гарри заметил, что за одним из столиков в углу сидит Фуджимару. Он не принимал участия в общем веселье, но внимательно наблюдал за происходящим, изредка делая пометки в своем блокноте. «Наверняка составляет на нас досье», — подумал Гарри с неприязнью.

Только в момент, когда все уходили из Трех Метел, двигаясь среди остальных, Гарри краем глаза заметил неподалеку от паба знакомое лицо. Толпа постепенно рассеялась, и только этот человек шел за ними по пятам, но вскоре и он потерялся.

— Кто это был? — спросил Рон, когда они уже ехали в карете, запряженной фестралами, в направлении замка.

— Фуджимару, — ответил Гарри, пожимая плечами.

— Как ты думаешь, он нас не выдаст? — встревожился Рон.

— Придумай для него достойную причину ябедничать Амбридж на создание школьного кружка, — укорила его Гермиона. — Нет, он явно с чем-то другим за нами шел.

— Но почему именно в Хогсмиде? — задался вопросом Гарри.

— Наверное, у него была причина для разговора в неформальной обстановке, — пожала плечами Жанна. — А может, просто проголодался.

— Еще бы знать, чего он хочет, — задумчиво протянул Рон.

— В замке поговорим, если это что-нибудь важное, — ответил Гарри.

Разговор с Фуджимару состоялся уже на следующее утро во время завтрака. Гарри заметил, как молодой японец поднимается из-за преподавательского стола и направляется в их сторону. Фуджимару выглядел так же, как и вчера: безупречно одетый, с непроницаемым выражением лица и цепким взглядом темных глаз. Подойдя к гриффиндорскому столу, он вежливо поклонился, сложив руки на груди.

— Здравствуй, Гарри, — произнес он с легким акцентом, но голос его звучал мягко и дружелюбно.

— Здравствуйте, сэр, — ответил Гарри, поднимаясь ему навстречу. Он чувствовал себя немного неловко под пристальным взглядом японца, словно тот мог видеть его насквозь.

— Я надеюсь, я не помешал вашему завтраку? — Фуджимару кивком указал на стол, заставленный всевозможными яствами.

— Нет-нет, что вы, — заверил его Гарри.

— Я бы хотел поговорить с тобой наедине, — продолжал Фуджимару. — Это не займет много времени.

Гарри переглянулся с Роном и Гермионой, которые с любопытством наблюдали за происходящим.

— Конечно, — сказал он. — О чем вы хотели поговорить?

— Как тебе уже известно, я прибыл сюда по поручению Международной Ассоциации Магов, — начал Фуджимару. — Меня направили в Хогвартс, чтобы помочь юным волшебникам, недавно обнаружившим у себя магические способности, адаптироваться к новым реалиям. Но, помимо этого, у меня есть и другая задача. Я должен выяснить, что именно произошло этим летом и почему так много маглов внезапно стали волшебниками.

— И вы думаете, что я могу вам в этом помочь? — спросил Гарри.

— Ты знаменит своими сражениями с Волдемортом, — Фуджимару произнес имя Темного Лорда без малейшего колебания, словно оно не представляло для него никакой угрозы, — а также победой на Турнире Трех Волшебников, где тебе пришлось пройти через немало испытаний. У меня есть основания полагать, что ты можешь знать больше, чем кто-либо другой, о том, что происходит в магическом мире. К тому же, — Фуджимару улыбнулся, — это касается и твоей семьи. Твой двоюродный брат, Дадли, ведь тоже оказался среди тех, кто неожиданно обрел магические способности.

— Да, это так, — подтвердил Гарри. — Но я не знаю, как это случилось. Мы просто гуляли по улице, когда на нас напали дементоры…

— Дементоры? — Фуджимару нахмурился. — В Литтл-Уингинге? Это очень странно.

— Я тоже так думаю, — кивнул Гарри. — Я использовал заклинание Люмос, чтобы оглядеться, и тогда Дадли увидел дементора. А потом пришло письмо из Хогвартса.

— Интересно, — пробормотал Фуджимару, задумчиво потирая подбородок. — Значит, Дадли увидел дементора только после того, как ты применил заклинание?

— Да, — подтвердил Гарри. — А что?

— Это наводит на размышления, — уклончиво ответил Фуджимару. — Возможно, существует какая-то связь между этими событиями.

Он помолчал немного, словно обдумывая что-то, а затем продолжил:

— Гарри, я прошу тебя быть предельно откровенным со мной. Если ты что-то знаешь о происходящем, что-то, что может помочь в расследовании, пожалуйста, расскажи мне.

Гарри колебался. Он не знал, можно ли доверять Фуджимару. Но что-то в его спокойном взгляде, в его манере говорить убеждало Гарри в том, что этому человеку можно верить.

— Я не знаю больше, чем вы, — сказал он наконец. — Но у меня есть предположение. Я думаю, что все это как-то связано с Волдемортом.

Фуджимару кивнул, словно ожидал услышать именно эти слова.

— Это возможно. Действия Волдеморта в прошлом привели к множеству непредсказуемых и опасных последствий. Однако в случившемся с маглами могут быть замешаны и другие факторы. Мы не можем знать этого наверняка, пока не соберем больше информации и не проанализируем ее, — спокойно ответил Фуджимару.

— Я понимаю. Пожалуйста, дайте мне знать, если я могу чем-то помочь в вашем расследовании, — сказал Гарри, чувствуя решимость докопаться до истины.

— Спасибо тебе, Гарри. Я ценю твою готовность помочь мне и буду держать тебя в курсе событий, — Фуджимару вежливо поклонился. — Если узнаю что-то важное, обязательно тебе сообщу.

Он протянул Гарри руку, и тот крепко пожал ее.

— Спасибо, сэр, — сказал Гарри.

— Зови меня просто Рицука, — предложил Фуджимару. — Так будет проще.

— Хорошо… Рицука, — Гарри улыбнулся в ответ.

Фуджимару, он же Рицука, кивнул и собрался было уходить, но вдруг остановился, словно что-то вспомнив, и добавил, обращаясь к Гарри:

— Знаешь, Гарри, иногда мне кажется, что магия похожа на реку. Она течет своим чередом, подчиняясь своим, не всегда понятным нам законам. И если попытаться силой изменить ее течение, повернуть вспять, это может привести к непредсказуемым последствиям. Как будто прорываешь плотину, не зная, куда хлынет поток и что он снесет на своем пути. А иногда, наоборот, поток словно иссякает, обнажая пересохшее русло.

Он на мгновение замолчал, глядя куда-то вдаль поверх голов, а затем продолжил:

— И еще, порой, мне кажется, что эта река не просто течет сама по себе, но что ею направляет некая сила. Словно есть некий замысел, который нам не дано постичь, но который определяет ход вещей. И когда кто-то пытается идти против этого замысла, вмешиваться в естественный порядок вещей, это может привести к катастрофе. Как будто кто-то невидимой рукой пытается нарушить заведенный порядок, не понимая, что этим только усугубляет ситуацию. Все равно, как пытаться разрушить планету, на которой живешь.

— Вы думаете, что кто-то или что-то могло повлиять на этот баланс? — спросил Гарри, вспоминая разговор с Жанной о Граале.

— Вполне возможно, — кивнул Фуджимару. — Но пока это лишь предположения. Нам нужно больше информации, больше фактов.

— Я понимаю, — сказал Гарри. — И я готов вам помочь, чем смогу.

— Я ценю это, Гарри, — Фуджимару улыбнулся. — И я буду держать тебя в курсе расследования. Если узнаю что-то важное, обязательно тебе сообщу.

Он протянул Гарри руку, и тот крепко пожал ее.

— Спасибо, сэр, — сказал Гарри.

— Зови меня просто Рицука, — предложил Фуджимару. — Так будет проще.

— Хорошо… Рицука, — Гарри улыбнулся в ответ.

Фуджимару, он же Рицука, кивнул и, еще раз вежливо поклонившись, вернулся за преподавательский стол. Гарри проводил его взглядом, чувствуя, как в душе зарождается смутное беспокойство. Слова Фуджимару о балансе сил и о возможных последствиях его нарушения заставили его вспомнить о Жанне и о ее рассказах о Слугах и о Святом Граале.

«Неужели все это взаимосвязано?» — подумал он.

— О чем вы разговаривали? — нетерпеливо спросил Рон, когда Гарри вернулся на свое место.

— Он расследует появление новых волшебников, — пояснил Гарри. — И спрашивал о Дадли.

— И что ты ему сказал? — нахмурилась Гермиона.

— Только то, что знаю, — ответил Гарри. — Что на нас напали дементоры, а потом Дадли получил письмо из Хогвартса.

— А он? Он рассказал тебе что-нибудь? — с любопытством спросила Жанна, которая до этого молча слушала разговор.

— Он говорит, что пока у них больше вопросов, чем ответов, — ответил Гарри. — Но он думает, что это может быть связано с Волдемортом. Или с нарушением какого-то там баланса сил в магическом мире.

— Баланса сил? — переспросила Гермиона. — Интересно…

— Он сказал, что будет держать меня в курсе, — добавил Гарри.

— Будем надеяться, что он не блефует, — буркнула Жанна, отворачиваясь.

Прошло несколько дней. После очередной изнурительной тренировки по защите от Темных Искусств, которую Гарри проводил для своих тайных учеников, он чувствовал себя совершенно измотанным. Поздним вечером, когда большинство студентов уже разошлись по спальням, он сидел у камина в гостиной Гриффиндора, пытаясь сосредоточиться на сочинении по зельеварению. Гермиона, устроившись в соседнем кресле, увлеченно вязала одежду для домашних эльфов, а Жанна сидела напротив, углубившись в учебник по заклинаниям, — по крайней мере, делала вид, что читает, то и дело бросая незаметные взгляды в сторону Гарри. Рон и Дадли затеяли шумную партию в волшебные шахматы, то и дело оглашая гостиную громкими возгласами и спорами. За одним из столов, в самом темном углу гостиной, виднелась невысокая фигурка новенькой с розовыми волосами. Она сидела, обложившись книгами, и что-то сосредоточенно писала, а рядом с ней, свернувшись клубком, дремал ее странный зверек, похожий на белку с непропорционально длинными ушами. Время от времени он вздрагивал во сне, издавая тихое «Фоу?», и девушка нежно гладила его по спинке. В гостиной царила атмосфера уютного вечера после насыщенного дня.

Гарри поморщился, почувствовав внезапную боль в шраме. В последнее время это случалось все чаще, особенно после тренировок. Он поделился своими опасениями с Роном, и тот предположил, что Гарри может чувствовать настроение Волдеморта. Сегодня, по словам Рона, Темный Лорд был «в прескверном настроении».

Гарри попытался сосредоточиться на сочинении, но мысли его были далеко. Он думал о Волдеморте, о его возвращении, о том, что ждет их всех впереди. С каждым днем становилось все яснее, что мир волшебников стоит на пороге войны. И от того, насколько хорошо они будут подготовлены, зависят их шансы на выживание.

Внезапно перед глазами Гарри возник странный образ: светящийся круг на земле, словно начертанный чьей-то невидимой рукой. В центре круга стояли две молодые фигуры, мужчина и женщина. Их лиц Гарри не мог различить, но чувствовал исходящую от них мощную энергию. Мужчина держал в руках какой-то предмет, похожий на чашу, а женщина стояла рядом, положив руку ему на плечо. В следующий миг круг вспыхнул ярким светом, и Гарри почувствовал резкую боль в шраме, словно кто-то ударил его раскаленным железом.

Он вскрикнул и схватился за лоб, не сразу поняв, что произошло. Перед глазами все плыло, в ушах стоял звон. Открыв глаза, он обнаружил, что лежит на полу возле камина, а над ним склонился взволнованный Добби, домашний эльф. На нем было надето с десяток разноцветных носков и шапок, что в обычной ситуации вызвало бы у Гарри улыбку, но сейчас ему было не до смеха.

— Сэр Гарри Поттер в порядке? — обеспокоенно залепетал Добби. — Добби может позвать кого-нибудь на помощь, если сэр Гарри Поттер…

— Не надо, Добби, — с трудом выдавил Гарри, пытаясь подняться. — Я в порядке. Просто… голова немного закружилась.

— Тогда чем Добби может помочь сэру Гарри Поттеру? — не унимался эльф.

Гарри задумался. Сейчас ему больше всего хотелось побыть одному, чтобы привести мысли в порядок и понять, что это было за видение. Но в голове внезапно мелькнула мысль о том, что Добби может знать ответ на вопрос, который мучил его с самого начала — где проводить занятия по защите.

— Добби, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более естественно. — Ты случайно не знаешь такого места в Хогвартсе, где могли бы собираться и тренироваться студенты? Ну, человек сто, например. И чтобы об этом никто не узнал, особенно профессор Амбридж.

Глаза Добби расширились, он закивал с такой силой, что одна из надетых на его голову шапок свалилась на пол.

— Добби знает такое место, сэр! — воскликнул он. — В Хогвартсе есть особая комната, Выручай-комната! Она появляется только тогда, когда кто-то в ней очень нуждается, и всегда оснащена всем необходимым.

— Выручай-комната? — переспросил Гарри. — И где же она находится?

— На восьмом этаже, напротив гобелена с Варнавой Вздрюченным, — ответил Добби. — Нужно три раза пройти мимо того места, где должна появиться дверь, и подумать о том, что тебе нужно.

— Спасибо, Добби, — Гарри почувствовал, как в душе затеплилась надежда. — Ты мне очень помог.

— Добби всегда рад помочь сэру Гарри Поттеру! — с гордостью сказал эльф и, щелкнув пальцами, исчез.

Теперь и Гарри узнал. Оставалось оповестить всех, собрать их вместе и провести первое занятие.

В тот же вечер Гарри, Рон, Гермиона, Дадли и Жанна, собрав всех желающих, направились на седьмой этаж, к Выручай-комнате. Гарри вспомнил слова Добби и трижды прошел мимо нужного места, сосредоточившись на том, что им нужно, и в стене появилась дверь.

Комната оказалась именно такой, какой она была нужна для занятий: просторной, светлой, с высоким потолком. Вдоль стен стояли стеллажи с книгами по Защите от Темных Искусств, а в центре зала выстроились в ряд манекены для отработки заклинаний, и даже нашелся небольшой помост, с которого было удобно наблюдать за происходящим.

— Потрясающе! — выдохнула Гермиона, осматриваясь по сторонам. — Здесь есть все, что нужно!

— Даже лучше, чем в классе, — согласился Рон, с любопытством разглядывая манекены.

— Амбридж точно такое не понравится, — хмыкнул Дадли, оглядывая комнату. — Представляю ее лицо, если бы она сюда попала.

— Как будто мы ее спрашивали, — улыбнулась Гермиона, подходя к стопке пергаментов, лежавших на одном из столов, и прикрепляя к стене комнаты свой пергамент с именами, приписав сверху красноречивую надпись — Армия Дамблдора.

— А.Д.? — спросил Гарри, прочитав надпись.

— Армия Дамблдора, — пояснила Гермиона. — Думаю, так Амбридж еще больше взбесится.

На первом занятии решили отрабатывать Обезоруживающее заклинание — Экспеллиармус. Гарри объяснил, как правильно произносить заклинание, как двигать палочкой, и показал несколько примеров.

— Помните, — говорил он, обращаясь к ученикам, — главное — это концентрация и четкое намерение. Вы должны не просто произносить слова, а вкладывать в них свою волю, свое желание обезоружить противника. И старайтесь не закрывать глаза в момент произнесения заклинания. Это распространенная ошибка среди новичков.

Ученики разделились на пары и принялись усердно тренироваться. Гарри ходил между ними, поправляя ошибки, давая советы, подбадривая тех, у кого не получалось. Он с удивлением обнаружил, что ему нравится учить, нравится видеть, как у других получается то, что когда-то не получалось у него самого.

Дадли, на удивление, оказался способным учеником. Он быстро освоил азы и уже через полчаса уверенно обезоруживал своего партнера по тренировке, Рона.

— Молодец, Дадли! — похвалил его Гарри. — У тебя отлично получается.

— Еще бы, — проворчал Рон, потирая ушибленное плечо. — Он же размером с тролля.

Жанна сначала присоединилась к остальным, отрабатывая заклинание с каким-то высоким парнем с Когтеврана. Ее заклинания всегда попадали точно в цель и всегда срабатывали как надо, а вот на нее саму Экспеллиармус, похоже, не действовал, что, впрочем, не вызывало удивления у самого Гарри. Зная натуру Жанны, Гарри был уверен, что она нарочно не прилагает никаких усилий, чтобы противостоять заклятию. Ему было бы интересно узнать, как бы Жанна повела себя, будь этот поединок настоящим. Он был уверен, что никто из собравшихся не смог бы с ней справиться. Тогда она, начиная скучать, принялась намеренно ронять свою палочку, давая противнику шанс выбить ее, но каждый раз в последний момент ловила ее, словно играя в кошки-мышки. После трех таких «побед», она улыбнулась, словно извиняясь, кивнула Гарри и отошла в сторону, уступив место другим. Теперь она прохаживалась вдоль стен, наблюдая за тренировкой, иногда останавливаясь, чтобы поправить чье-то движение руки или подсказать правильное произношение.

— Не задирай палочку так высоко, — сказала она невысокой девочке с Пуффендуя, которая никак не могла попасть в цель. — Держи ее ровнее и говори заклинание четче. И постарайся вложить в него всю свою волю, все свое желание обезоружить противника.

Девочка послушно кивнула и попыталась снова, и на этот раз у нее получилось.

— Молодец! — похвалила ее Жанна. — Вот видишь, у тебя есть задатки. Нужно только немного потренироваться.

И прошла дальше, удовлетворенно отмечая про себя, что не разучилась чувствовать потенциал других людей.

Гарри с улыбкой наблюдал за Жанной. Он помнил ее год назад — жесткую, бескомпромиссную, готовую в любой момент броситься в бой. Теперь же она была другой. Более сдержанной, казалось, что она стала мягче, но при этом в ней по-прежнему чувствовалась сила и уверенность, которые так его притягивали, и в то же время отталкивали. Он никак не мог привыкнуть к этой странной смеси нежности и неприступности в ее образе.

«Интересно, — подумал Гарри, — что бы она сказала, если бы узнала, что я думаю о ней?»

Он попытался представить себе ее реакцию, но не смог. Жанна была слишком непредсказуемой.

Прежде чем отпустить ребят, он сверился с Картой Мародеров, убедившись, что поблизости нет Филча или Амбридж. Студенты стали покидать Выручай-комнату небольшими группами, стараясь не привлекать к себе внимания. После занятия, когда все разошлись, Гарри подошел к Жанне, которая стояла у окна, задумчиво глядя на темный лес.

— Неплохо получилось для первого раза, — сказал он, желая нарушить затянувшееся молчание и хоть как-то разрядить обстановку.

— Могло быть и лучше, — отозвалась Жанна, не оборачиваясь. — Некоторые слишком медлительные и не понимают, что от них требуется.

— Не все же такие, как ты, — усмехнулся Гарри.

— Это точно, — Жанна обернулась, встретившись с ним взглядом, и неожиданно для него улыбнулась. — Но у них есть потенциал. Со временем научатся. Если, конечно, захотят.

— Ты была права, — сказал Гарри. — Насчет того, что нужно действовать, а не ждать указаний.

— Я, знаешь ли, редко ошибаюсь, — Жанна подошла ближе, сокращая между ними дистанцию. — Запомни это.

Гарри не ответил, все еще глядя на нее.

— Слушай, — начал, наконец, он. — А почему ты не использовала свой Фантазм на Амбридж?

Жанна пожала плечами, избегая смотреть ему в глаза.

— Не время, — сказала она наконец. — И не место. К тому же, я не хочу подставлять тебя и остальных.

— Но ты ведь можешь справиться с ней одна, — заметил Гарри.

— Могу, — согласилась Жанна. — Но не буду. Пока не буду. Мне, знаешь ли, не улыбается перспектива провести остаток жизни в компании дементоров, если что-то пойдет не так.

— Почему?

— Потому что есть вещи поважнее, чем месть одной мерзкой жабе, — Жанна взглянула на него, и в этот раз в ее глазах не было привычной насмешки, — И потому что я пообещала тебе, что буду держать себя в руках. По крайней мере, до тех пор, пока это не будет угрожать моей или твоей безопасности.

Гарри почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он не ожидал услышать такие слова от Жанны. Он хотел было возразить, что она не обязана ему ничем, но не успел.

— Спасибо, — тихо сказал он.

— Да ладно, не за что, — Жанна отвернулась, словно ей было неловко от этого разговора. — Просто старайся не подставляться. И береги себя. И, кстати, я бы не советовала болтать про Выручай-комнату на каждом углу. Мало ли что.

С этими словами она быстрым шагом вышла из комнаты, оставив Гарри одного. Он еще долго стоял, глядя ей вслед, и пытался понять, что же происходит между ними. Что-то изменилось. В ней появилось что-то новое, чего он раньше не замечал. Словно она стала чуть более… человечной.

Утром следующего дня Гермиона, сияя, как начищенный галлеон, влетела в гостиную и, не говоря ни слова, сунула под нос Гарри и Рону свежий номер «Ежедневного пророка». Гарри, который только что проснулся и еще не оправился от ночных размышлений, недоуменно взглянул на заголовок и обомлел.

— СИРИУС БЛЭК ОПРАВДАН! — прочитал он вслух. — ПИТЕР ПЕТТИГРЮ ОБЪЯВЛЕН В РОЗЫСК!

Сириус Блэк полностью оправдан, а Питер Петтигрю разыскивается за преступления против волшебного мира

В результате потрясающего поворота событий в Министерстве магии, с печально известного преступника Сириуса Блэка, были сняты все обвинения, связанные с убийством двенадцати невинных магглов и предательством Поттеров, убитых Темным Лордом. Ранее Блэк был арестован сотрудниками Министерства и помещен в тюрьму Азкабан, несмотря на свою невиновность.

После тщательного расследования, проведенного уважаемым мракоборцем Аластором Грюмом, при свидетельствах со стороны Бартемиуса Крауча младшего и Седрика Диггори было установлено, что Блэк не несет ответственности за чудовищные преступления, в которых его обвиняли. Истинным виновником является Питер Петтигрю, который последние четырнадцать лет скрывался под видом крысы. Петтигрю был близким другом Поттеров и Блэка, но предал их.

Это открытие стало шоком для волшебников, так как Блэка считали Пожирателем смерти и убийцей. Однако теперь, когда его невиновность доказана, многие задаются вопросом, почему его так долго держали в тюрьме без справедливого суда.

Тем временем Петтигрю по-прежнему находится в бегах и считается чрезвычайно опасным. Министерство объявило его в розыск и призывает всех, кто располагает информацией о его местонахождении, сообщить об этом. Предполагается, что он может скрываться в волшебной деревне Хогсмид, поскольку у него там есть связи со времен учебы в школе чародейства и волшебства Хогвартс.

Ежедневный Пророк продолжит информировать общественность об этой новости по мере поступления новой информации. Тем временем всем, кто увидит Питера Петтигрю, рекомендуется немедленно обратиться в Министерство магии.

— Не может быть! — выдохнул Рон, выхватывая газету у Гарри.

— Это правда? — Гарри не верил своим глазам. — Они наконец-то разобрались?

— Похоже, что да, — кивнула Гермиона, все еще улыбаясь. — Тут написано, что после тщательного расследования, проведенного уважаемым мракоборцем Аластором Грюмом, при свидетельствах со стороны Бартемиуса Крауча младшего и Седрика Диггори, все обвинения с Сириуса были сняты.

— Надо же, Грюм постарался, — произнес Гарри, чувствуя, как волна облегчения и благодарности поднимается откуда-то из глубины души. — Надо будет обязательно его отблагодарить.

— Но как… — Гарри все еще не мог поверить в происходящее. — Почему так долго?

— Видимо, Фадж наконец-то прозрел, — пожала плечами Гермиона. — Или его заставили прозреть.

— Это не важно, — сказал Гарри, чувствуя, как на душе становится легко и радостно. — Главное, что Сириус свободен!

Он вскочил с кресла и принялся ходить по гостиной, не в силах усидеть на месте. Внезапно он остановился и с негодованием воскликнул:

— Сколько же времени они потеряли! Сколько лет Сириус провел в Азкабане ни за что! И все из-за трусости и упрямства Фаджа!

— Это ужасно, — согласилась Гермиона. — Но главное, что сейчас все закончилось.

— Интересно, где он сейчас? — задумчиво произнес Рон. — Наверное, уже летит в Хогвартс?

— Вряд ли, — покачала головой Гермиона. — Ему наверняка нужно время, чтобы прийти в себя после всего пережитого.

— Да, ты права, — согласился Гарри. Но в душе он надеялся, что Сириус все-таки прилетит, и они, наконец, смогут встретиться.

— «Тем временем Питер Петтигрю по-прежнему находится в бегах и считается чрезвычайно опасным», — прочитал Рон, продолжая изучать статью. — «Министерство объявило его в розыск и призывает всех, кто располагает информацией о его местонахождении, сообщить об этом».

— Интересно, куда он мог запропаститься? — пробормотал Гарри, погружаясь в свои мысли.

В последнее время, после наказания у Амбридж, его все чаще посещали странные сны и видения, связанные с Волдемортом. Шрам то и дело напоминал о себе ноющей болью. Особенно сильно он болел после тренировок по защите, которые Гарри начал проводить для своих тайных учеников.

«Наверное, Волдеморт что-то замышляет, — подумал Гарри. — Но что? И почему он до сих пор не предпринял никаких действий?»

Эти вопросы не давали ему покоя. Он чувствовал, что надвигается что-то страшное, неотвратимое, но не мог понять, что именно.

— Не может быть, чтобы все это произошло просто так, — сказал он вслух. — Сначала эти странные события с маглами, теперь оправдание Сириуса… Что-то здесь нечисто.

— Ты думаешь, Волдеморт к этому причастен? — спросила Гермиона.

— Не знаю, — пожал плечами Гарри. — Но я чувствую, что он что-то замышляет. И это что-то очень плохое.

— Ты прав, — раздался голос Жанны, которая до этого молча сидела в кресле, погруженная в свои мысли. — Он не из тех, кто просто так отступает. Он обязательно вернется. И когда он вернется, это будет страшнее, чем когда-либо прежде.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Рон, с тревогой глядя на Жанну.

— То и имею, — ответила она, поднимаясь с кресла. — В этот раз он не остановится ни перед чем. Он будет мстить. За свое поражение, за свое унижение. И он не пощадит никого.

С этими словами она вышла из гостиной, оставив Гарри, Рона и Гермиону в тягостном молчании.

Мысленно Гарри хвалил Грюма и уже начал прикидывать, какой подарок ему сделает и одновременно пытался понять, что-то задумал Волдеморт. Он точно не просто так затаился. Больше всего на свете Гарри теперь боялся услышать новости про него. Он попытался представить, каким будет следующий шаг Волдеморта. Воображение ничего не нарисовало ему, только под ложечкой засосало, и Гарри почувствовал себя словно между молотом и наковальней. Эти ощущения он собирался трактовать однозначно и оттого не питал иллюзий перед лицом вероятного будущего. Что бы Волдеморт не планировал, заявит он о себе ярко.

Глава 28. И грянул гром

Субботнее утро в центре Лондона выдалось на редкость солнечным и многолюдным. Туристы, вооружившись картами и фотоаппаратами, неспешно прогуливались по улицам, осматривая достопримечательности. Дети, увлеченные кормлением голубей, звонко смеялись, не обращая внимания на предостережения родителей. Ничто не предвещало беды.

Внезапно, словно из ниоткуда, возникли три темные фигуры. Одна выскользнула из узкого переулка и, подобно зловещей тени, бесшумно направилась в сторону Британского музея. Вторая возникла прямо посреди площади перед зданием Парламента, третья материализовалась у стен Вестминстерского аббатства.

Не прошло и нескольких секунд, как мостовая в нескольких местах взорвалась с оглушительным грохотом, поднимая в воздух фонтаны каменной крошки и пыли. Стена музея содрогнулась и с грохотом обрушилась, погребая под собой случайных прохожих. Прежде чем кто-либо успел опомниться, темные фигуры, словно призраки, скользнули в образовавшиеся проломы.

Паника охватила улицы. Люди с криками разбегались в стороны, не понимая, что происходит. Женщины визжали, дети рыдали, мужчины пытались увести своих близких в безопасное место. На крики о помощи из близлежащих зданий выбегали люди, но, увидев царящий вокруг хаос, в ужасе останавливались.

Из-за угла вывернула полицейская машина, но не успела она проехать и пары метров, как раздался оглушительный взрыв, искореживший её. Сирена, издав жалобный стон, затихла. Заплутавший турист, выбежавший следом, с ужасом прокричал что-то невразумительное и упал, сражённый невидимым заклятием.

Внезапно все стихло. На площади, словно из-под земли, появился он. Высокий, худощавый силуэт в развевающемся черном плаще. Лицо его было мертвенно-бледным и вытянутым, с узкими прорезями ноздрей и тонкими, плотно сжатыми губами. Но больше всего ужасали глаза — алые, с вертикальными змеиными зрачками, они сверлили каждого, кто осмеливался на него взглянуть.

От одного его вида у людей стыла в жилах кровь. Они застыли на месте, парализованные необъяснимым ужасом, не в силах отвести взгляд от этого существа, которое, казалось, вышло прямиком из ночного кошмара.

Волдеморт медленно поднял голову и окинул взглядом застывшую толпу. Его змеиные глаза блеснули, а на губах появилась едва заметная улыбка.

— Я — Лорд Волдеморт, — прошипел он, и его голос, холодный и шипящий, словно змеиное шипение, раздался над площадью. — Самый могущественный волшебник во всем мире. Я победил смерть и восторжествовал над всеми, кто противостоял мне. Я — истинный мастер магических искусств, и все, кто выступит против меня, падут перед моим могуществом. Вы можете отвергнуть меня, вы можете мне противостоять, но не вы положите конец моему правлению. Ибо я бессмертен, и сила моя непревзойденна.

Он взмахнул волшебной палочкой, из которой вырвался слепящий луч багрового цвета, устремившийся в небо. Луч с жутким шипением пробил облака, будто выжигал в них дыру; облачные края темнели и словно бы обугливались, точно от прикосновения неведомого ядовитого пламени.

Волдеморт закрыл глаза и начал произносить какие-то слова на непонятном языке. Его голос то стихал до шепота, то нарастал, наполняясь нечеловеческой силой.

Вокруг него воздух начал сгущаться, закручиваться в невидимый вихрь. И тут началось нечто невообразимое. Высоко над Лондоном облака стали закручиваться по спирали, образуя гигантское кольцо, по краям которого вспыхивали багровые зарницы. А в центре этого кольца небо словно прорвалось, обнажив зияющую бездонную черноту, в которой клубилась темная дымка, и в ней вспыхивали и гасли жуткие алые силуэты, похожие то ли на искаженные лица, то ли на неведомых существ. Все это напоминало зловещий визуальный образ черной дыры в космосе.

— Пришло время исполнить предначертанное, — прошептал Волдеморт, не открывая глаз. — Сделайте то, что должно.

Тут же из полумрака выступили Пожиратели Смерти, сжимая в руках волшебные палочки. Их было не меньше сотни — они широким кольцом окружили площадь, отрезая все пути к отступлению.

— Авада Кедавра! — чей-то пронзительный голос прозвучал, как проклятие, и зеленоватая вспышка озарила пространство. Вслед за ней последовали новые вспышки смертельных заклятий. Люди падали бездыханные, не успевая даже вскрикнуть.

Волдеморт продолжал свой странный ритуал, не обращая внимания на царящий вокруг хаос. Он что-то бормотал себе под нос, его пальцы выводили в воздухе сложные фигуры, а луч энергии, вырывающийся из его палочки, пульсировал все сильнее и сильнее, продолжая питать жуткое нечто, творившееся в небесах.

И вдруг, в один миг, гром и потоки магической энергии исчезли. Волдеморт открыл алые холодные глаза и оглядел поле боя. Повсюду лежали безжизненные тела, а оставшиеся в живых были так перепуганы, что не смели встать.

— Довольно, — произнес он, и его голос прозвучал на удивление тихо. — Мы сделали то, что должны были сделать. Теперь уходим.

Пожиратели Смерти мгновенно начали исчезать один за другим, растворяясь в воздухе с хлопками аппарации и оставляя после себя лишь смерть и пепелище. Волдеморт напоследок взглянул на зияющую в небе черноту, которая медленно затягивалась, словно заживающая рана. Он удовлетворённо скривил губы в едва заметной ухмылке и, подняв палочку, сам растворился во вспышке ярко-зелёного пламени.

Утром того дня, когда Лондон содрогнулся от атаки Волдеморта, Гарри почувствовал, как шрам на его лбу пронзила нестерпимая боль. Она была такой сильной, что у него перехватило дыхание, и он, потеряв сознание, осел на пол прямо посреди гостиной. В ушах стоял жуткий, нечеловеческий хохот, который, казалось, разрывал его голову на части. А затем наступила пустота.

Очнулся Гарри уже в больничном крыле. Первое, что он увидел, был обеспокоенный взгляд Дамблдора, который склонился над ним. Рядом стоял Снейп, его лицо, как всегда, было непроницаемым, но в глубине темных глаз Гарри почудилась тень тревоги. Профессор Макгонагалл стояла чуть поодаль, с тревогой и сочувствием наблюдая за происходящим. Увидев, что Гарри пришел в себя, она облегченно выдохнула, а затем подтолкнула к нему Рона с Гермионой, до этого мявшиеся у него в ногах.

— Гарри, как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила Гермиона, беря его за руку.

— Что… что случилось? — прохрипел Гарри, пытаясь подняться, но тут же был остановлен рукой Дамблдора.

— Лежи, Гарри, тебе нужно отдохнуть, — сказал директор.

— Это опять Волдеморт? — спросил Рон.

Гарри кивнул, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Он не понимал, что происходит, но знал, что это как-то связано с Темным Лордом.

— Профессор Дамблдор, что… — начал было он, но директор его перебил.

— Мы поговорим об этом позже, Гарри, — сказал он. — Сейчас тебе нужно набраться сил.

— Мистер Поттер, — вмешался Снейп, — с сегодняшнего дня вы будете приходить ко мне на дополнительные занятия. Каждый вечер, после ужина.

— Зачем? — недовольно спросил Гарри. — Мне не нужны дополнительные занятия.

— Это не обсуждается, — отрезал Снейп. — Директор считает, что это необходимо.

— Северус полагает, что тебе нужно овладеть окклюменцией, — пояснил Дамблдор. — Это поможет тебе защитить свой разум от проникновения извне.

— Вы думаете, Волдеморт может…? — Гарри не смог договорить, страх сковал его горло.

— Мы должны быть готовы ко всему, — сказал Дамблдор. — А теперь отдыхай.

Он положил руку на плечо Гарри и слегка сжал его, словно пытаясь поддержать.

В этот момент в больничное крыло вошел Фуджимару. Он остановился в дверях, окинул взглядом присутствующих и, заметив Гарри, направился к его кровати.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, подойдя ближе.

— Уже лучше, — ответил Гарри.

— Это хорошо, — Фуджимару кивнул. — Я рад, что ты в порядке.

Он помолчал немного, а затем добавил:

— Если тебе понадобится моя помощь, не стесняйся обращаться.

С этими словами он развернулся и вышел из больничного крыла, оставив Гарри и его друзей в недоумении.

— Что это было? — спросил Рон.

— Не знаю, — пожал плечами Гарри. — Но мне кажется, что он что-то знает.

— Возможно, — согласилась Гермиона. — Нужно быть с ним поосторожнее.

Когда Гарри, наконец, отпустили из больничного крыла, он первым делом направился в гостиную Гриффиндора, где его уже ждали Рон, Гермиона, Дадли и Жанна.

— Ну как ты? — обеспокоенно спросила Гермиона, когда Гарри опустился в кресло рядом с ней. — Что сказал Дамблдор?

— Сказал, что мне нужно больше отдыхать, — ответил Гарри, устало потирая лоб. — И что Снейп будет учить меня окклюменции.

— Окклюменции? — переспросил Рон. — Это еще зачем?

— Чтобы я мог защитить свой разум от проникновения извне, — пояснил Гарри. — Дамблдор считает, что это может быть опасно, особенно сейчас.

— Он думает, что Волдеморт может попытаться… — начала было Гермиона, но Гарри ее перебил.

— Не знаю, что он думает, — сказал Гарри. — Но я видел сегодня странный сон. Будто Волдеморт напал на маглов в Лондоне. Он использовал какое-то мощное заклинание, которое раскололо небо.

— Напал на маглов? — воскликнул Рон. — Зачем?

— Не знаю, — Гарри покачал головой. — Но это было что-то ужасное.

— Может быть, это как-то связано с тем, что произошло с Аэробусом? — предположил Дадли.

— Возможно, — согласился Гарри. — Но я не понимаю, как.

— Погоди, — Гермиона вдруг нахмурилась, словно что-то вспомнив. — Кажется, я читала об этом в «Пророке».

Она достала из сумки свежий номер газеты и развернула его на первой полосе.

— Смотрите! — Гермиона ткнула пальцем в статью с большим заголовком.

Гарри наклонился поближе, чтобы прочитать.

«Нападение на Лондон! Волдеморт возвращается?» — гласил заголовок.

— Что?! — Гарри выхватил газету у Гермионы и принялся жадно читать. — Этого не может быть!

— Похоже, что может, — мрачно сказала Жанна, заглядывая через его плечо. — И, судя по всему, наш друг решил не мелочиться.

Из статьи следовало, что в субботу днем, в самом центре Лондона, произошло нападение, в результате которого пострадали десятки мирных жителей. Очевидцы сообщали о вспышках зеленого света, громких хлопках и странном явлении в небе — облака расступились, образовав кольцо, в центре которого виднелась темная мгла, из которой исходили вспышки алого света. Министерство магии пока никак не комментировало происшествие, но многие уже связывали его с возвращением Волдеморта.

— Это он, — тихо сказал Гарри, закончив читать. — Это был он.

— Но зачем? — спросила Гермиона. — Зачем ему нападать на маглов?

— Не знаю, — Гарри покачал головой. — Но в моем сне он сделал что-то еще. Направил в небо какое-то заклинание. Очень мощное.

— Мощное заклинание, говоришь? — уточнила Жанна, подойдя к окну и устремив взгляд в небо.

Гарри только кивнул в ответ.

— И что это было? — спросил Рон.

— Не знаю, — повторил Гарри. — Небо словно… треснуло. И там, в этой трещине, была тьма. И еще что-то… красное.

— Бессмыслица какая-то, — прошептала Гермиона. — Я никогда не слышала о подобных заклинаниях. Даже в самых темных книгах о таком не пишут.

— А раньше такое кто-нибудь делал? — спросил Гарри.

Рон пожал плечами в недоумении.

— Я тоже не слышал об этом, — сказал он. — Такое только у мракоборцев спрашивать.

— Знаешь, что я думаю? — спросил Дадли. — Если бы мне вломили, как ему тогда, я бы искал способ стать сильнее.

— У Темного Лорда и сил не хватает? Мне бы его проблемы, — проворчал Рон.

— Да он вообще ходячая скромность, — заметила Жанна, перечитывая газетную статью. — Такому пай-мальчику только дома сидеть и от страха трястись.

— И что ты думаешь? — спросил Рон. — Если он не остановится, маглов скоро совсем не останется.

— На самом деле, все не так катастрофично, — сказала Жанна, не отрываясь от газеты. — Он ищет для себя новые источники силы и готов заплатить за нее любым количеством душ.

— Не так катастрофично? — вспылила Гермиона, с вызовом глядя на Жанну. — Что ты знаешь об этом?

— Я думаю, он скоро начнет поиски Святого Грааля, — после коротких раздумий ответила Жанна. — Это значит только одно: грядет война, и все мы должны быть готовы.

— Может быть, он хочет изменить баланс сил, — предположила Гермиона. — Ты же сама говорила, что магия — это как река. Может быть, Волдеморт пытается ее как-то изменить, перенаправить?

— Возможно, — согласилась Жанна. — Но зачем? Чтобы стать еще сильнее? Или чтобы лишить сил своих противников?

— А этот Фуджимару, — вспомнил Гарри. — Может, он что-то знает? Он ведь из Международной Ассоциации Магов, расследует эти аномалии.

— Не думаю, что он станет с нами откровенничать, — покачала головой Гермиона. — Он слишком скрытный. И вообще, я ему не доверяю.

— Но попробовать стоит, — возразил Гарри. — Вдруг он все-таки захочет помочь?

— Может быть, ты и прав, — вздохнула Гермиона. — Но я все равно не понимаю, зачем Дамблдор впустил его в Хогвартс.

— А ты не допускаешь, что Дамблдор не в курсе, зачем сюда прибыл Фуджимару? — предположила Жанна, отрываясь от чтения.

— Может быть, — пожала плечами Гермиона.

Никогда раньше Гарри не замечал, насколько красив небосвод.

Глава 29. Обыкновенное топливо

Нынешние рабочие дни Северуса Снейпа начинались слишком обыденно, но почти каждый день, особенно на уроках, его выводили из себя ученики — то своим невыносимым поведением на уроках и в коридорах, то своим неумением сварить простейшее зелье по рецептуре, которую он сам же для них и расписал на доске. Но больше всего его раздражало нежелание студентов погружаться в тонкости зельеварения, проникаться самой сутью этого древнего искусства, не говоря уже о подключении фантазии в процессе. «Неужели так сложно понять, что нужно всего лишь как следует надавить на соплодия, чтобы добыть из них сок?», — думал он, в который раз наблюдая, как очередной бездарный студент пытается выжать хоть каплю сока, яростно разминая их в руках, вместо того, чтобы просто раздавить их плоской стороной серебряного ножа, как это делал сам Снейп. С того момента, как в Хогвартс поступило столько новых студентов, не знакомых с азами зельеварения, каждый урок превращался в испытание для его нервов. Казалось, эти неучи специально издеваются над ним, допуская одну и ту же ошибку раз за разом.

Но, к еще большему сожалению, на этом проблемы Снейпа не заканчивались. Каждый вечер, после уроков, его ждала новая порция головной боли — занятия с Гарри Поттером. Этот упрямый мальчишка никак не мог освоить окклюменцию. Снейп раз за разом без труда проникал в его разум, словно в незапертую кладовую, натыкаясь там на обрывки воспоминаний, эмоций и мыслей, среди которых порой мелькало что-то темное, чужеродное, напоминающее легкое дуновение жестоких мыслей Темного Лорда.

«Знает ли Волдеморт об этой связи? Догадывается ли?» — эти вопросы не давали Снейпу покоя. Он уже несколько раз говорил об этом с Дамблдором, но тот, казалось, не видел в этом проблемы. «Неужели он не понимает, что Поттер не хочет расставаться с этой связью? — думал Снейп. — Что он открывает Темному Лорду окно, через которое тот однажды сможет проникнуть в его разум и подчинить себе?»

И вот сегодня, проверяя работы своих студентов, Снейп наткнулся на нечто, превосходящее по своей нелепости все виденное им ранее. Среди стопки пергаментов с домашним заданием по напитку живой смерти обнаружился исписанный неровным почерком лист, не имевший никакого отношения к зельеварению. И, что самое странное, без подписи.

Вместо рецепта или описания свойств напитка, там была какая-то невероятная история:

Давным-давно великий рыцарь Астольфо отправился на защиту своего королевства от свирепого врага, который грозил уничтожить все, что ему было дорого. Когда он скакал по полю боя, то заметил вдалеке странную фигуру, похожую на рыцаря в доспехах. Подъехав ближе, Астольфо понял, что это вовсе не рыцарь, а бочонок пива!

Он был ошеломлен видом бочонка и сразу же был сражен его очаровательной внешностью. Астольфо понял, что должен спасти его от хаоса войны и забрать домой как свой собственный. Он быстро забрал бочонок и доставил его в безопасное место за своими линиями.

Вскоре Астольфо обнаружил, что бочонок был не просто красивым, но и содержал лучшее сливочное пиво, которое он когда-либо пробовал. Астольфо безумно полюбил бочонок и не мог без него жить. Он брал его с собой повсюду, даже на битву.

Снейп поднял голову от пергамента и несколько секунд сидел неподвижно, пытаясь осмыслить прочитанное. Что это было? Чья-то глупая шутка? Или же…

Он снова взглянул на лист и нахмурился. Почерк был ему знаком. Этот неровный почерк с забавными завитками он уже видел раньше. И не раз.

— Д’Арк… — прошептал он, узнавая манеру письма француженки.

В этот момент дверь кабинета отворилась, и на пороге появился Альбус Дамблдор.

Снейп не знал, что ему делать — то ли плакать, то ли смеяться, а то ли влепить горе-сочинительнице Тролля за такую работу.

— Что же вас так возбудило, Северус? — с любопытством спросил он, заметив необычное оживление на лице зельевара. — Неужели среди работ вам попалось нечто настолько восхитительное?

С этими словами он подошел к столу и взял в руки пергамент, который Снейп все еще сжимал в руке.

— Посмотрите сами, — вместо ответа процедил Снейп.

Дамблдор, поправив очки, углубился в чтение.

И так до конца своих дней Астольфо жил долго и счастливо со своим любимым бочонком рядом, ярким примером любви и преданности.

Вместе со Снейпом они еще пару секунд переглядывались.

— Это была контрольная работа по напитку живой смерти, — холодно пояснил Снейп, когда Дамблдор закончил читать и поднял на него удивленный взгляд.

— Хм, — задумчиво произнес Дамблдор, перечитывая последние строки. — Весьма необычное толкование заданной темы. И кто же автор этого шедевра?

— Полагаю, это очевидно, — Снейп выразительно кивнул на пергамент. — Мисс д’Арк снова отличилась.

Дамблдор внимательно посмотрел на Снейпа, и в его глазах мелькнул какой-то странный огонек.

— Знаете, Северус, — сказал он после недолгого молчания, — возможно, в этом есть некий скрытый смысл. Не стоит судить столь строго юную леди за некоторую вольность в обращении с учебным материалом.

Снейп не ответил, лишь мрачно хмыкнул, выражая свое крайнее несогласие с директором.

— Ее автору лично Темный Лорд хочет оторвать голову, — заметил Снейп. — Если это считать за строгую оценку, даже Тролль в журнале — детская шалость.

— Так что же, будем строго судить детские шалости и поспешность? — Дамблдор на секунду задумался, теребя в руках пергамент, словно решая, как поступить. — Или, быть может, мы упускаем нечто важное, Северус?

— Вы о чем-то конкретном?

— О природе вещей, — уклончиво ответил Дамблдор. — О том, что не всегда лежит на поверхности.

Снейп не ответил, лишь мрачно хмыкнул, выражая свое крайнее несогласие с директором. Видимо, он не был настроен на философские беседы.

— Не все способны научиться самоконтролю так быстро, как нам бы того хотелось, — продолжил Дамблдор, помолчав. — А тем более, в таком случае.

— Давно ли вы знаете об этой связи? — перевел разговор на другую тему Снейп.

— Всегда знал, — ответил Дамблдор. — С того самого момента, как не стало Джеймса и Лили, я знал и не сомневался в этом. Для того и отдал мальчика на воспитание его дяди и тети в мир, где он чужой. Для того я окружил его неусыпным контролем и наблюдением.

— И что же, даже сам Том Реддл оценил ваши старания? — язвительно спросил Снейп.

— Вынужден признать, что мои действия возымели успех, — в этот раз в голосе Дамблдора слышалась печаль.

Снейп потупил взгляд, делая вид, словно в сотый раз перечитывает сочинение Драко Малфоя, пока директор продолжал держать в руках пергамент с историей про Астольфо и бочонок сливочного пива.

— Так и ради чего все это? — не выдержав, спросил Снейп. — Ради чего мы столько рискуем жизнями, ищем крестражи, если…

— Если Гарри все равно придется пожертвовать собой? — закончил за него Дамблдор. — Потому что это единственный способ окончательно победить Волдеморта.

— Выходит, что так, — Снейп, не глядя на директора, отвернулся к окну, не желая показывать ему свои чувства.

— В ту ночь Том, нечаянно создал еще один крестраж, вложив в Гарри крошечную частицу своей души. — пояснил Дамблдор. — Гарри сам невольно стал еще одним крестражем, которого Том не стремился создавать. К сожалению, для победы он должен будет пожертвовать собой ради общего блага, и тогда Волдеморт падет окончательно.

Снейп нервно сглотнул, но ничего не ответил. Он резко поднялся со своего места, словно собираясь уйти, но остановился, не в силах заставить себя сдвинуться с места. В его глазах, обычно холодных и непроницаемых, вспыхнул огонек боли и отчаяния.

— Вы растили мальчика как свинью на убой, — тихо, но с нескрываемой горечью произнес он, не поворачиваясь к Дамблдору, словно обвиняя его в чем-то ужасном.

— Неужели ты тоже к нему привязался? — в голосе Дамблдора слышалось искреннее сожаление.

Вместо ответа Снейп резко взмахнул палочкой, и из ее конца вырвалась серебристая лань. Она изящно проскакала по кабинету, озаряя его мягким, призрачным светом, и растворилась в воздухе, оставив после себя лишь легкое мерцание. Дамблдор с нескрываемым изумлением и восхищением смотрел на то место, где только что исчез Патронус.

— Лили… — прошептал он, узнавая Патронуса матери Гарри. — После стольких лет?

— Всегда, — ответил Снейп, голос его дрогнул.

Он отвернулся, пытаясь скрыть свои эмоции, но Дамблдор заметил, как блеснула в уголке его глаза скупая слеза. Снейп резко выдохнул, словно пытаясь унять подступившую к горлу боль, но она не отступала.

— Неужели ничего нельзя изменить? — спросил он, голос его звучал глухо. — Неужели нет другого пути?

Дамблдор молчал, задумчиво глядя на опустевший кабинет.

— А как же Жанна? — голос Снейпа прозвучал чуть громче. — Она ведь Слуга. Неужели она не может?..

— Сила Слуг велика, — медленно проговорил Дамблдор, словно взвешивая каждое слово, — но даже она не безгранична. К тому же, не все так просто. Святой Грааль, ради которого призывают Слуг, имеет свою волю и свои цели. И не всегда эти цели совпадают с желаниями смертных.

— Вы хотите сказать, что она не станет помогать Гарри? — недоверчиво спросил Снейп.

— Я хочу сказать, что мы не можем полагаться на ее помощь, — ответил Дамблдор. — У нее своя миссия, свой путь. И не нам решать, что ей делать.

Он сделал паузу, словно не решаясь озвучить свои следующие слова. А затем, собравшись с духом, тихо добавил:

— Видишь ли, Северус, чтобы получить нечто столь желанное и ценное, нужно отдать взамен нечто не менее ценное. Таков закон равноценного обмена. И, боюсь, цена, которую придется заплатить за победу над Волдемортом, окажется непомерно высока.

Снейп вздрогнул, словно от удара. По его лицу пробежала тень, выдавая страх от осознания горькой правды, скрытой в словах Дамблдора.

— Вы говорите о… — начал было он, но не смог закончить, словно слова застряли у него в горле.

— Да, Северус, — кивнул Дамблдор, опуская голову. — Боюсь, что так. И Гарри, и Жанна… Они оба станут той ценой, которую придется заплатить за победу. Такова судьба. И боюсь, что не в наших силах ее изменить. Души Слуг всегда были обыкновенным топливом для Грааля, необходимым, чтобы он исполнил желание победителя.

В кабинете повисла гнетущая тишина. Снейп стоял, не в силах вымолвить ни слова, не в силах пошевелиться, не в силах поверить, что все, что они делали до сих пор, окажется напрасным. Все, чего они добивались, все, к чему стремились, окажется лишь подготовкой к неизбежному концу.

— Но что же тогда… — голос Снейпа сорвался, не в силах закончить фразу.

— Нам остается лишь одно, Северус, — тихо произнес Дамблдор, поднимая глаза на Снейпа. — Делать то, что мы должны. И надеяться, что наши жертвы не окажутся напрасными.

Снейп не сразу заметил, как Дамблдор, перед тем как выйти из кабинета, положил перед ним тот самый пергамент со странной историей про рыцаря Астольфо и бочонок пива. Только когда дверь за директором тихо закрылась, Снейп оторвал взгляд от пустого пространства, где только что растворился серебристый Патронус, и перевел его на лежащий перед ним лист.

Он смотрел на эту работу, казалось, целую вечность, снова и снова перечитывая нелепые строки. В голове проносились обрывки недавнего разговора с Дамблдором. «…не все способны научиться самоконтролю…», «…не судить столь строго…», «…какой бы сильной и талантливой она не была…».

Снейп вспомнил странные сочинения Жанны, о которых он рассказывал Волдеморту. Тогда он считал их лишь проявлением буйной фантазии и непокорного нрава. Но сейчас, после всего, что он узнал, после слов Дамблдора, эти сочинения представлялись ему в ином свете.

«Может быть, Дамблдор прав, — подумал он, — и в этом бреде есть какой-то скрытый смысл? Может быть, эта девчонка и впрямь пытается что-то сказать, но не может сделать это прямо?»

Он снова взглянул на историю про Астольфо. Глупый рыцарь, влюбившийся в бочонок пива… Абсурд, да и только. И все же… Что, если это аллегория? Что, если бочонок — это не просто бочонок, а… что-то другое? Или кто-то?

Снейп вспомнил слова Дамблдора о том, что Жанна не сможет спасти Гарри, потому что Слуги — топливо для Грааля. Может быть, именно это она и пытается сказать? Что она видит в Гарри не человека, а лишь средство для достижения цели, как Астольфо видел в бочонке лишь вместилище для пива?

Снейп покачал головой. Нет, слишком натянуто. И все же… что-то в этом было. Что-то, что не давало ему покоя.

Он взял в руки перо и занес его над пергаментом, собираясь поставить неудовлетворительную оценку, как того требовали правила. Но в последний момент его рука дрогнула. Он вспомнил бледное лицо Гарри, его измученный взгляд, слова Дамблдора о том, что мальчику предстоит погибнуть.

«А вдруг она права? — пронеслось у него в голове. — Вдруг в ее странных сочинениях действительно есть какой-то смысл? Вдруг она пытается нам что-то сказать, предупредить о чем-то?»

Снейп закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Он вспомнил Жанну — ее дерзкий взгляд, ее непокорный нрав, ее странную привязанность к Поттеру.

«Нет, — решил он наконец. — Нельзя отмахиваться от этого. Нужно понять, что она пытается сказать. Даже если это окажется всего лишь бредом сумасшедшего.»

Он снова открыл глаза и взглянул на пергамент. Оценка «неудовлетворительно» казалась теперь неуместной, даже оскорбительной.

Снейп вздохнул и, выведя дрожащей рукой оценку, поставил «удовлетворительно».

Глава 30. Больше, чем жизнь

Тишину прорезал женский крик, полный боли и отчаяния.

— Нет, пожалуйста, не надо!

Фуджимару резко открыл глаза, но крик не прекратился. Он продолжал звучать у него в голове, настойчивый, раздирающий на части.

— Я еще ничего не добилась, ничего не успела!

Голос был полон страдания, он звенел в темноте, отражаясь от стен невидимой комнаты. Фуджимару рывком сел на кровати, пытаясь понять, где он находится. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось.

— Почему мне всегда достается?

Прекрасное лицо Ольги-Марии возникло из темноты, искаженное гримасой ужаса. Она смотрела прямо на Фуджимару, ее глаза были полны слез. За ее спиной разгорался огненный шар, поглощая все вокруг. Фуджимару узнал этот шар — Халдеас, сердце Организации, пульсирующее неведомой энергией. Внезапно Ольга-Мария начала отдаляться, словно ее затягивало в огненную бездну.

— Нет! — крикнул Фуджимару, протягивая к ней руку, но было уже поздно.

За какую-то долю секунды тело директора Ольги-Марии Анимусфер целиком вошло в Халдеас, и ее уста навсегда замолчали. Закрыв глаза, она беспомощно обмякла, прежде чем исчезнуть навсегда.

Фуджимару проснулся окончательно. Он лежал в своей комнате в Хогвартсе, а не в охваченной пламенем Халдее. Но крик Ольги-Марии все еще звучал у него в ушах, наполняя душу леденящим ужасом.

Он рывком сел в кровати, оглядываясь по сторонам. Комната была погружена в полумрак, лишь слабый свет луны проникал сквозь щели в плотных шторах. Фуджимару попытался унять дрожь, но тело его не слушалось. Воспоминания о прошлом снова и снова возвращались к нему, несмотря на все его усилия забыть о них.

Он прекрасно помнил тот день, когда познакомился с Ольгой-Марией Анимусфер, директором Организации по Сохранению Человечества «Халдея». Она тогда приняла его за обычного простака, не способного ни на что путное, ведь он и впрямь был тогда самым обычным человеком. Высокомерная и властная, она не стеснялась называть его «безродным», подчеркивая свое происхождение из знаменитого рода магов, изучавших звезды и их влияние на судьбы людей. И как же она ошибалась. Он помнил, как заснул в коридоре после неудачного эксперимента по симуляции перемещения во времени, как опоздал на первое задание, как снова заснул уже во время брифинга, вызвав у нее невероятный приступ гнева.

— Ты всего лишь человек, нужный для заполнения цифр! — слова Ольги-Марии до сих пор звучали в его ушах.

А потом была Сингулярность F, пылающий город Фуයුки, которого больше нет и никогда не будет на картах. Они с Маш, девушкой, которую он встретил в Халдее и которая стала его верной спутницей, несколько раз спасали жизнь Ольге-Марии, но все было тщетно. В тот роковой день они опоздали.

Он видел, как профессор Лев Флаурос, один из ведущих сотрудников Халдеи, предал их, активировав бомбу, заложенную в самом сердце Организации. Взрыв был такой силы, что уничтожил практически всю Халдею. Ольга-Мария, стоявшая в этот момент в центре управления, оказалась в эпицентре взрыва, и ее тело было разорвано на части.

Они нашли лишь проекцию ее сознания, отчаянно цепляющуюся за остатки разрушенного мозга. И эта проекция, этот последний вздох Ольги-Марии, просила их остановить Льва, спасти человечество.

— А не проклял ли тебя кто-нибудь часом? — вспомнил он слова Кухулина, сказанные тогда Ольге-Марии, когда казалось, что сама судьба была против нее.

Фуджимару тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Все это было в прошлом. Теперь он был в Хогвартсе, в месте, которое казалось островком спокойствия по сравнению с тем, что ему пришлось пережить. Но он знал, что это спокойствие обманчиво. Волдеморт был где-то рядом, он набирался сил, и скоро нанесет новый удар.

Фуджимару поднялся с кровати и подошел к окну. Он всмотрелся в темное небо, пытаясь разглядеть там ответы на свои вопросы. Что ждет его в этом новом мире? Сможет ли он остановить Волдеморта и не допустить новой катастрофы?

Внезапно он заметил, как у порога его комнаты появился маленький зверек, похожий на белку с сине-белым окрасом.

— Фоу! — воскликнул зверек, подбегая к Фуджимару и тыкаясь носом в его ногу.

Фуджимару улыбнулся и осторожно погладил зверька по голове.

— Ты тоже не спишь, Фоу? — тихо спросил он. — Что-то случилось?

Фоу снова издал свой странный клич и побежал к двери, словно приглашая Фуджимару следовать за ним.

— Похоже, нас ждут новые приключения, — пробормотал Фуджимару, направляясь за зверьком.

— Стой и смотри! — твердо прозвучал в его голове голос Начальницы. — Веди себя как подобает настоящему Мастеру!

Тогда он не смог просто стоять и смотреть, как Маш в одиночку держится под атакой Сейбер Альтер. Кто бы мог подумать, что король Артур бросит все силы, чтобы уничтожить эту девочку? Девочку, искусственно созданную только чтобы удовлетворить чьим-то исследовательским амбициям и однажды превратиться в полу-Слугу, кем она в итоге и стала. Девочку, которая так понравилась этому загадочному Фоу, что всегда бегает куда хочет. В его первый день в Халдее список людей, нравившихся Фоу пополнился им.

Солнце выглянуло на пару минут из-за облаков и обрадовало Рицуку. Маш это понравится. Здесь гораздо лучше, чем в горах Халдеи, где всегда облачно или идет снег и никогда не видно неба. Она любит небо и за шестнадцать лет своей жизни до своего знакомства с Рицукой только и мечтала, чтобы увидеть небо и купаться в лучах солнца. Девочка с безупречной чистотой характера и души, на кого не повлияли даже полные ужаса приключения, когда каждый готов был предать их, и опасность грозила из каждого угла, когда боялись ночью сомкнуть глаза, лишь бы не подвергнуться неожиданному нападению.

Но в Хогвартсе тихо, спокойно и все опасности находятся только снаружи этого огромного замка. Улыбаясь выглянувшему солнцу, Рицука представил, как Маш мерно сопит во сне где-то в девичьей спальне Гриффиндора, как золотые лучи играют у нее на щеках, и оттого улыбнулся еще больше. Скоро закончится время, отведенное на сон, и эта девочка откроет свои невероятные пурпурные глаза навстречу яркому утру.

***

Утро преподнесло свои сюрпризы. Одним из таких стала очередная статья Ежедневного Пророка, целиком захватившая внимание многих в Большом Зале. Даже Амбридж, пытавшаяся поглощать завтрак с самым безучастным видом из всех возможных, поперхнулась от таких новостей.

Волшебный мир потрясён ужасающей новостью: неприступный Азкабан, зловещая тюрьма для самых опасных преступников, лежит в руинах. Свидетели сообщают о масштабном разрушении, причиной которого, как полагают, стала спланированная атака самого Тёмного Лорда и его приспешников.

По словам очевидцев, группа Пожирателей Смерти во главе с Тёмным Лордом проникла на территорию тюрьмы и с помощью тёмной магии обрушила её стены, оставив дементоров, стражей Азкабана, бессильными перед лицом разворачивающейся трагедии. Десятки опаснейших преступников, включая осуждённых Пожирателей Смерти, вырвались на свободу, сея страх и хаос на своём пути.

Министерство Магии незамедлительно отреагировало на случившееся.

«Падение Азкабана — это неслыханная трагедия», — заявил министр магии Корнелиус Фадж в экстренном обращении. «Мы прилагаем все усилия, чтобы поймать сбежавших преступников и предотвратить новые беды. Сейчас как никогда важно единство и бдительность всего магического сообщества».

Тем временем среди населения нарастает паника. Многие опасаются, что целью Тёмного Лорда было не просто разрушение Азкабана, но и освобождение верных ему Пожирателей Смерти, которые пополнят ряды его армии. Если эти опасения подтвердятся, волшебный мир окажется на пороге новой войны, где каждый может стать как союзником, так и врагом.

«Ежедневный Пророк» продолжит следить за развитием событий и информировать своих читателей о ситуации. Призываем всех сохранять спокойствие, бдительность и сообщать о любой подозрительной активности в Министерство Магии.

Гарри знал, что это однажды случится и ждал этой новости. Несмотря ни на что, он встретил ее с содроганием сердца. Теперь все Пожиратели Смерти в сборе, а значит, Волдеморт готов к действовать еще решительней прежнего. Оставалось только гадать, когда и где он нанесет свой следующий удар, а до того дня просто жить как обычно.

Подняв взгляд с газетной статьи, он невольно поймал на себе взгляд Фуджимару. Тот смотрел на него с сожалением. Ни один из них не знал, сколько между ними общего.

Когда Гарри выходил из Большого Зала, в дверях ему вновь встретился Фуджимару. Тот шел на опережение и явно хотел с ним поговорить.

— Доброе утро, Гарри, — приветствовал его Фуджимару.

— Доброе утро, сэр.

Гарри взглянул на лицо Фуджимару и в очередной раз задался невольным вопросом, почему он обращается к тому на «вы» при их небольшой разнице в возрасте.

— Как тебе наш сегодняшний завтрак? Мне больше всего понравилась курочка, сегодня она особенно удалась.

— О чем это вы? — не понял Гарри.

— Хорошо, ближе к делу. День начинается с таких волнительных новостей. На мой взгляд, большим упущением со стороны Министерства было организовать для вас такую программу по защите…

— Вы хотите нас обучать? — глаза Гарри округлились.

Фуджимару почувствовал себя неловко.

— По правде сказать, я не ахти какой маг… — замялся он. — И вообще — я обладаю опытом в такой области, которую в школе вам никогда не преподадут.

— Правда? — глаза Гарри загорелись. — А в какой?

Фуджимару в этот момент окончательно сконфузился.

— На третьем курсе у нас был преподаватель Римус Люпин, он научился меня защищаться от дементоров при помощи заклинания Патронуса, — с восхищением рассказал Гарри.

— Я встречал опасности пострашнее дементоров, — смущенно заговорил Фуджимару. — Но Патронуса вызывать не умею. Покажешь?

Гарри опешил, но быстро взял себя в руки.

— Покажу, если хотите. Приходите на восьмой этаж сегодня в восемь вечера.

Фуджимару протянул Гарри руку. Тот ее неловко пожал.

— До вечера, Гарри Поттер.

— До вечера, господин Фуджимару.

— Рицука, и можно на «ты».

Фуджимару продолжал выстраивать в голове возможную последовательность дальнейших событий. Он до сих пор ни разу лично не переговорил с Жанной Альтер, а Маш ни разу не смогла подступиться к ней, видя, как Жанна всюду ходит вместе с золотым трио. Но Рицука чувствовал — ему необходимо поговорить с ней. Подождав, когда она освободится после занятий, он как бы случайно подошел к ней. Она, как раз, возвращалась с зелий и растерянно вертела в руках лист пергамента с удовлетворительной оценкой.

— Мисс Д’Арк? — обратился он к ней.

Она даже не обратила внимание на его вопрос, продолжая о чем-то напряженно размышлять.

— Мисс…

— Да что еще? — замахнулась она палочкой.

Рицука вздрогнул от такой реакции. Он еще помнил, как она едва не убила его во время того сражения. Сейчас рядом нет других Слуг, кто сразу же примчится на помощь и бросит ей вызов. Беловолосая девушка сменила гнев на лице обычным самодовольством и опустила палочку, не прекращая улыбаться.

— О, какие люди… — уничижительно усмехнулась она. — С чем пожаловали, господин Фуджимару?

Ее извечные спутники — Гарри, Рон и Гермиона остановились по пути из подземелий и издалека смотрели на них. Рицука невольно почувствовал себя перед их компанией как загипнотизированный кролик перед удавом.

— Я хотел уточнить о кое-каких наблюдениях, — опасливо заговорил Фуджимару.

Он изо всех сил старался сохранить на лице выражение спокойствия, но лицо Жанны, расплывавшееся в еще большем самодовольстве, объяснило ему тщетность всех его попыток кого-либо обмануть.

Веди себя как подобает настоящему Мастеру!

Живо всплывшее в памяти лицо начальницы и ее голос мигом вернули серьезность на лицо Рицуки. Даже Жанна в ответ перестала улыбаться и посмотрела на него взглядом, полным озадаченности.

— Твой полет-смерти тот еще хлюпик, — на ее лицо быстро вернулось самодовольство. — Сломался после первого же тычка в грудь. Теперь с ума сходит, хочет силы набраться. Он как маленький домашний хомячок — показали морковку и бежит за ней.

— Все плохо, Жанна, — Фуджимару говорил как мог безучастно. — Все очень плохо.

— Насколько? — озадачилась та.

— А ты как думаешь?

Взгляд Рицуки дал Жанне исчерпывающий ответ на ее вопрос. Она опустила голову, а секунду спустя подняла. Рицука никого в жизни не видел счастливей ее. Она весело расхохоталась, а затем подмигнула ему и ушла, продолжая ухахатываться.

— Что он тебе сказал? — поинтересовался у нее Рон.

— Сказал, что все плохо.

— А почему тогда ты смеешься?

— Чем все вокруг хуже, тем больше мне это нравится! — с восторгом ответила она и тут же протянула. — Когда все просто, это так ску-у-учно!

— Класс! Мне бы твой оптимизм.

— Посмотрим, что он расскажет сегодня в Выручай-Комнате, — осведомил их Гарри.

— Ты пригласил его на собрание Армии Дамблдора? — удивилась Гермиона.

— Да. Мы сегодня поговорили после завтрака, и… мне показалось этой хорошей идеей.

Гермиона задумчиво накрутила на палец волосы.

— Посмотрим.

***

Вечернее занятие Армии Дамблдора началось как обычно. В этот раз, по предложению Гермионы, решили уделить особое внимание Щитовым чарам.

— Протего — одно из самых важных заклинаний в арсенале любого волшебника, — говорила она, расхаживая перед учениками, собравшимися в Выручай-комнате. — Оно может защитить вас не только от вражеских заклятий, но и от физических атак.

Гарри, Рон и Дадли, уже освоившие Протего, помогали новичкам. Дадли, к своему удивлению, обнаружил, что у него неплохо получается создавать щит — видимо, сказывалась природная мощь и комплекция. Его щит был большим и прочным, и мало кто мог его пробить.

— Неплохо, Дадли, — похвалил его Гарри. — Только старайся не напрягаться так сильно. Щит должен быть гибким, понимаешь? Как… как вода. Он должен не отталкивать, а обволакивать, амортизировать удар.

— Легко тебе говорить, — проворчал Дадли, вытирая пот со лба. — У тебя-то это само собой получается.

— Ну, у меня было много практики, — усмехнулся Гарри, вспоминая свои многочисленные столкновения с Волдемортом.

Жанна, как обычно, держалась несколько в стороне, наблюдая за происходящим с легкой улыбкой. Она уже давно освоила Щитовые чары и не видела смысла тратить время на повторение пройденного материала. Вместо этого она незаметно экспериментировала с собственной магией, пытаясь усилить свой Фантазм, сделать его более контролируемым.

В этот момент в Выручай-комнату вошел Фуджимару. Он незаметно присоединился к наблюдателям, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Но его цепкий взгляд, казалось, подмечал каждую деталь, каждое движение.

Фуджимару молча наблюдал за их занятиями, изредка делая пометки в своем блокноте. Гарри заметил, что Фуджимару часто переглядывается с Жанной, словно они обмениваются какими-то непонятными сигналами. «Интересно, о чем это они?» — подумал Гарри, но тут же отвлекся, заметив, что Дадли снова пытается изобразить из себя живой щит.

— Не хотите ли что-нибудь показать нам, сэр? — обратилась к нему Гермиона, заметив его интерес.

Фуджимару слегка улыбнулся.

— Боюсь, мои навыки несколько отличаются от тех, что принято изучать в Хогвартсе, — сказал он. — Но, пожалуй, я могу показать вам один трюк.

Он вышел в центр комнаты и попросил Гермиону атаковать его.

— Только не очень сильно, — предупредил он. — Я все-таки не железный.

Гермиона неуверенно кивнула и, взмахнув палочкой, произнесла:

— Остолбеней!

Из ее палочки вырвался луч красного света, но Фуджимару даже не пошевелился. Вместо этого он выставил вперед руку, и перед ним возник мерцающий барьер из светящихся символов, похожий на витраж из разноцветного стекла. Заклинание Гермионы бесследно поглотилось этим барьером.

— Что это? — изумленно спросила Гермиона.

— Это одна из разновидностей магической защиты, — пояснил Фуджимару. — Я научился ей у своей бывшей начальницы, директора одной секретной организации. Она была очень сильным магом и многое знала о защите.

Он опустил руку, и барьер исчез.

— Не могу сказать, что это лучше, чем Протего, — продолжал он. — Но у этого способа есть свои преимущества. Например, для него не нужна волшебная палочка.

— Можно же атаковать со спины, — заметил Рон.

— Дельное замечание, — ответил Фуджимару. — К сожалению, эта защита работает только так.

— Невероятно! — воскликнул Невилл. — А вы можете нас этому научить?

— Боюсь, что нет, — развел руками Фуджимару. — Это довольно сложная магия, и она требует особых навыков. Но я могу показать вам кое-что другое.

Он снова вышел вперед и обратился ко всем собравшимся:

— Представьте, что вас атакуют сразу несколько противников. Или что вы оказались в окружении. Что вы будете делать?

— Использовать круговое Протего, — неуверенно ответила Гермиона.

— Верно, — кивнул Фуджимару. — Но что, если у вас не хватит сил на такое заклинание? Или если противник окажется слишком силен?

Он обвел взглядом учеников, которые задумчиво переглядывались.

— В таком случае, — продолжал Фуджимару, — вам нужно научиться действовать быстро и решительно. Не ждите, пока вас атакуют. Атакуйте первыми.

С этими словами он резко вскинул руку, и из его ладони вырвался поток сверкающих искр, которые разлетелись по всей комнате, осыпая учеников разноцветным дождем.

— Что это было? — спросил Гарри, зачарованно глядя на искры, медленно гас в воздухе.

— Это особая техника, — пояснил Фуджимару. — Она основана на мгновенном выбросе магической энергии. Эти искры не причинят вреда, но они могут ослепить и дезориентировать противника, дав вам время для атаки или отступления.

Он подошел к одному из манекенов и жестом предложил Гарри попробовать.

— Сосредоточься на своей магии, — сказал он. — Представь, как она вырывается из тебя наружу, как распространяется вокруг. И не бойся ошибиться. Это всего лишь тренировка.

Гарри неуверенно поднял палочку, закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Он представил, как по его телу протекает поток энергии, как она накапливается в его ладони, как вырывается наружу в виде мириад сверкающих искр.

Через несколько секунд он открыл глаза и увидел, что его окружает облако слабого мерцающего света. Искры были меньше и слабее, чем у Фуджимару, но они все равно выглядели впечатляюще.

— Неплохо, — одобрительно сказал Фуджимару. — Для первого раза очень даже неплохо. А теперь попробуй еще раз, но на этот раз постарайся направить искры в сторону манекена.

Гарри попытался снова, и на этот раз у него получилось лучше. Искры полетели в сторону манекена и осыпали его с головы до ног.

— Отлично! — воскликнул Фуджимару. — А теперь попробуем все вместе.

Он встал в центре комнаты и жестом предложил ученикам окружить его.

— Представьте, что я ваш враг, — сказал он. — Ваша задача — атаковать меня этими искрами. Не бойтесь, я защищусь.

Ученики неуверенно переглянулись, но затем один за другим начали поднимать палочки.

— Давайте, — подбодрил их Фуджимару. — Не стесняйтесь. И помните, что не нужно целиться в лицо. Достаточно попасть в любую часть тела, чтобы дезориентировать противника. А теперь — начали!

И тут началось нечто невероятное. Со всех сторон в Фуджимару полетели потоки разноцветных искр. Они сверкали, кружились, сталкивались друг с другом, образуя причудливые узоры. Фуджимару стоял в центре этого светового вихря, спокойный и невозмутимый. Вокруг него мерцал уже знакомый барьер из светящихся символов, отражая особо сильные вспышки, но большая часть искр просто рассыпалась, не достигнув цели.

— Неплохо, — сказал Фуджимару, когда последняя искра погасла. — Но вам еще многому нужно научиться. Главное — не бойтесь экспериментировать. Магия — это не только заклинания и зелья. Это еще и творчество, и воображение, и воля. А еще, магия — это не только про волшебные палочки и прочие побрякушки. Это еще и про то, как вы можете управлять собственной энергией, не прибегая к помощи артефактов.

Он еще некоторое время показывал ученикам разные приемы защиты и нападения, не требующие использования волшебной палочки, делился своими знаниями и опытом. И все это он делал с такой легкостью и увлеченностью, что невольно заражал своим энтузиазмом окружающих. Даже Жанна, которая поначалу скептически относилась к его уроку, в конце концов не выдержала и присоединилась к остальным, с удивлением отмечая, что Фуджимару знает много такого, чего не знает она.

— А теперь, — Фуджимару вдруг остановился и обвел взглядом учеников, — я бы хотел поговорить с вами о чем-то важном.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

— Я знаю, многие из вас напуганы происходящими событиями и вынуждены гадать, что на самом деле сейчас происходит, — голос Фуджимару звучал твердо, хотя и немного задумчиво. — Но я знаю ответ на ваш вопрос. Пробудился Святой Грааль.

— Вы шутите, — выдохнул Невилл. — Легендарный Святой Грааль, мечта многих магов, существует? Поверить не могу!

— Это правда? В самом деле? Это точно? — послышались отовсюду шепотки.

Фуджимару терпеливо подождал, пока шепот утихнет.

— Только Святой Грааль может сделать магла волшебником, тем более — множество маглов по всему миру. А это очень непростой артефакт, он сложен и опасен.

— Звучит так, словно вы не понаслышке знакомы с Граалем, — предположила Гермиона.

— Ну ты скажешь, Гермиона, — вмешался Рон. — Человека не просто так прислала Международная ассоциация магов. Наверняка, у них и такие люди есть.

— Что-то он молодо выглядит для специалиста… — тихо буркнула Гермиона.

— Секунду… — задумчиво протянул Невилл. — Разве может быть так, чтобы Грааль творил что-то по собственной воле?

— Возможно, он действует по собственной воле. А возможно, и по чьей-то чужой, — многозначительно взглянул на Невилла Фуджимару. — В любом случае, Грааль готовит всех нас к войне за него.

— Вы думаете, Грааль создал столько магов для собственной защиты? — недоумению учеников не было предела.

— Не просто магов, — уточнил Фуджимару. — Граалю нужны Мастера — маги, способные призвать великих Слуг и сражаться за него в предстоящей Войне за Святой Грааль.

На секунду Выручай-комната погрузилась в абсолютную тишину.

— Я читала про Святой Грааль и Слуг, — нарушила молчание Гермиона. — И я считаю, у нас нет никаких шансов призвать хотя бы одного из них.

— Ваше имя, мисс?

— Грейнджер, я Гермиона Грейнджер, староста Гриффиндора.

Фуджимару улыбнулся.

— Предположим, все не так безнадежно. Но начнем с основ. Что вы знаете о Слугах?

— Как правило, Слуга — это сущность из высшего мира, своего рода слепок исторической или мифической личности и всей памяти о ней, накопленной человечеством за всю историю, — отчеканила Гермиона.

— Это верно. Кто еще расскажет о Слугах?

— Слуга — это почти всегда самостоятельная личность, — неуверенно отозвался Невилл. — У него могут быть свои интересы и увлечения.

— Правильно, мистер…

— Лонгботтом, — несмело ответил тот.

— Да, мистер Лонгботтом, несмотря на их призвание служить орудием в войне Святого Грааля, все Слуги прежде всего остаются людьми, за которыми стоит своя история, — подытожил Фуджимару. — Какой еще основной признак есть у любого Слуги, кто подскажет?

— Можно я? — спросил Рон. — Я Рон Уизли.

— Отвечайте, мистер Уизли.

— Слуги обладают нечеловеческой силой, везением, выносливостью, поэтому любое столкновение обычного человека со Слугой в реальном бою может стать последним для него.

— Тоже верно. Иные из Слуг обладают силой для изменения реальности и воздействуют на всю окружающую вселенную.

— Но к чему все это? Вы хотите нас обучить призыву Слуг? — Гермиона была как никогда пряма в своих вопросах.

— Не совсем так, мисс Грейнджер. Но важно понять, с какой угрозой мы столкнулись. Грааль создает Мастеров, чтобы призвать Слуг и сражаться в войне. Мы должны остановить их до того, как они смогут это сделать, иначе мы рискуем безопасностью мира волшебников и магглов. А чтобы сделать это, мы должны быть готовы и знать, с чем мы столкнулись. Мы должны уметь защищаться от потенциальных атак Слуг и понимать их слабые места. К сожалению, мы не можем узнать ничего о планах Грааля и не можем воспрепятствовать созданию новых Мастеров. Поэтому мы должны подготовиться к встрече с недружественными по отношению к нам Слугами.

— Но что, если нам когда-то предстоит и самим призывать Слуг себе на помощь? — выступил Невилл. — Ведь с ними кроме других Слуг никто не может сражаться.

— Это возможно, мистер Лонгботтом. Однако важно помнить, что вызов Слуги сопряжен с большим риском и должен осуществляться только в крайнем случае. Кроме того, мы должны знать, что не все Слуги одинаковы, и некоторые могут быть более склонны к союзу с нами, чем другие. Но позвольте мне внести ясность: наша главная цель — предотвратить попадание Грааля в чужие руки. Мы не можем позволить им угрожать безопасности нашего мира.

— Но, что, если таких Мастеров захочет создать Волдеморт? — вмешался Гарри. — Как мы ему помешаем это сделать? Что, если вдруг он наткнется на бродячих Слуг, не имеющих собственного Мастера?

От его слов многие студенты вздрогнули.

— Тогда вы должны понимать, что я вам предлагаю. Не имеет значения — есть у вас свой призванный Слуга, или нет, Грааль — не та награда, которую выдают посмертно. Что касается Волдеморта, мы должны быть бдительны и готовы защищаться от любых угроз, которые он может представлять. Важно помнить, что мы не одиноки в этой борьбе. Мы есть друг у друга, и вместе мы сможем преодолеть любое препятствие.

Когда занятие окончилось, а ученики начали расходиться, Фуджимару еще несколько минут оставался в Выручай-комнате.

— Так вы об этом разговаривали сегодня с Жанной?

Рицука утвердительно кивнул.

— Гермиона давно говорила, как мало у вас общего с людьми, которых назначают на такие должности.

Фуджимару криво улыбнулся.

— Она не ошиблась. Я никогда не был тем, кто вписывается в авторитеты и их бюрократические системы. Однако эта ситуация больше, чем кто-либо из нас. Угроза, которую представляет Грааль, огромна, и мы должны сделать все возможное, чтобы остановить их. Вот почему я поставил себя в такое положение. Это не то, что мне нравится, но это необходимо для общего блага.

— Я понимаю это. Но будь осторожен, Рицука. Опасность, которой ты себя подвергаешь, огромна.

— Я знаю, — Фуджимару положил руку на плечо Гарри, ободряюще сжав его. — Но я также знаю, что я не один. У меня есть все вы. Мы будем работать вместе, чтобы защитить мир. Это все, что имеет значение.

Гарри кивнул, чувствуя, как к горлу подступает комок. Он был благодарен Фуджимару за его слова, за его поддержку, за его готовность рисковать своей жизнью ради общего дела.

— Я и не думал, что все настолько серьезно, — признался он. — Спасибо, что открыли нам глаза, Фуджимару-сан.

— Не стоит благодарности, Гарри, — Фуджимару чуть заметно улыбнулся. — Я лишь делаю то, что должен.

— И все-таки, — не унимался Гарри. — Вы так много знаете о Граале, о Слугах… Откуда?

Фуджимару помолчал, словно решая, стоит ли отвечать.

— Скажем так, — начал он, — у меня был опыт… общения… с некоторыми из них. И поверь, это не то, чего стоит желать врагу.

— Вы сражались с ними? — Гарри с изумлением уставился на Фуджимару.

— Было дело, — уклончиво ответил тот. — И не всегда успешно. Но сейчас не об этом. Главное, что вы должны усвоить: Грааль — это не игрушка. И Волдеморт, если он до него доберется, станет еще опаснее, чем прежде.

— Мы будем готовы, — твердо сказал Гарри. — Мы не позволим ему победить.

— Я знаю, — Фуджимару кивнул. — Иначе и быть не может.

Двое молодых людей долго смотрели друг другу в глаза, а затем, наконец, сцепили руки в крепком пожатии.

Когда все ученики уже расходились по гостиным факультетов расходились неохотно, все они еще обсуждали увиденное и услышанное.

— Он крут, — сказал Рон, обращаясь к Гарри. — Не знаю, кто он такой, этот Фуджимару, но он явно знает толк в защите.

— Да, — согласился Гарри. — Он многое нам показал. И он прав — нам нужно учиться не только защитным заклинаниям, но и чему-то большему.

— Ты о чем? — спросила Гермиона.

— О том, что происходит в мире, — ответил Гарри. — О Волдеморте, о Граале, о Слугах. Нам нужно быть готовыми ко всему.

Он замолчал, вспоминая слова Фуджимару о том, что магия — это не просто сила, но и некий замысел, который им не дано постичь. И что нарушение этого замысла может привести к катастрофе.

«Интересно, — подумал Гарри, — что он имел в виду? И какое отношение это имеет к тому, что происходит сейчас?»

Он посмотрел на Жанну, которая шла рядом, задумчиво глядя себе под ноги. Она казалась задумчивой и сосредоточенной, словно пыталась решить какую-то сложную задачу.

«Интересно, о чем она думает?» — подумал Гарри.

Ему очень хотелось задать ей этот вопрос, но он не решался. В последнее время Жанна стала какой-то странной, закрытой, словно что-то скрывала. И Гарри не знал, как с ней об этом поговорить.

Глава 31. Окклюменция

Очередные известия о кровавых бесчинствах Волдеморта больше не вызывали удивления. Казалось, весь магический мир замер в тревожном ожидании, опасаясь за свои семьи и обмениваясь письмами, полными беспокойства. Даже среди слизеринцев, известных своей сдержанностью, нарастало волнение. Лишь Малфой и его прихвостни — Забини, Паркинсон, Крэбб и Гойл — сохраняли невозмутимый вид, словно происходящее их не касалось. Даже, скорее, воодушевляло. Они по-прежнему держались особняком, а большая часть слизеринского стола в Большом зале словно отгородилась от них невидимой стеной, и лишь немногие студенты, сидевшие на самом краю, выглядели чужеродно среди своих же однокурсников. Пожалуй, единственным, кто выглядел чужим среди всех слизеринцев, был Северус Снейп, но его непроницаемое лицо не давало никаких подсказок о том, что он думает о происходящем.

Занятия с Гарри продолжались, и Снейп, к удивлению самого Гарри, стал относиться к его неудачам с каким-то странным, почти болезненным, спокойствием. Он больше не срывался на крик, не осыпал Гарри саркастическими замечаниями, а лишь ограничивался короткими, сдержанными комментариями, а потом и вовсе начал комментировать все происходящее одним взглядом. Возможно, сказывалась общая атмосфера тревоги и неопределенности, царившая в Хогвартсе. А может быть, Снейп просто устал. Устал от бесконечной борьбы, от необходимости жить под маской, от груза двойной игры, которую он вел уже много лет. А еще, как не без удивления для себя отметил Гарри, Снейп, похоже, начал видеть в нем не только сына ненавистного Джеймса Поттера, но и отдельную личность, достойную, по крайней мере, какого-то снисхождения.

— Такие сложные вещи, как окклюменция, ни у кого не получаются сразу, — в очередной раз произнес Снейп, наблюдая за тщетными попытками Гарри оградить свой разум от его проникновения. — У вас есть цель — не пустить меня в свою голову. Сосредоточьтесь.

— Я стараюсь! — воскликнул Гарри, чувствуя, как по спине струится пот. — Но у меня не получается!

Снейп лишь молча покрутил в руках палочку, словно раздумывая, стоит ли продолжать.

— Тогда приходите завтра вечером, — сказал он наконец, опуская палочку. — На сегодня вы свободны.

«Завтра вечером» повторялось изо дня в день уже целый месяц, но Гарри не чувствовал никакого прогресса. Снейп по-прежнему легко проникал в его сознание, выуживая оттуда обрывки воспоминаний и эмоций.

— Сколько можно уже отдыхать? — не выдержал однажды Гарри, когда Снейп в очередной раз прервал занятие.

— Не все могут дисциплинировать свой ум настолько быстро, как этого ожидаете вы, мистер Поттер, — бесстрастно ответил Снейп. — Я бы удивился, если бы у вас все получилось вот так, с первого раза.

Гарри в ответ только вздохнул. Возразить было нечего.

Так продолжалось каждый день, раз за разом, пока однажды, после очередного «Легилименс», произнесенного Снейпом, Гарри не почувствовал, как сознание его проваливается в густую, обволакивающую темноту. И вдруг эта липкая тьма отступила, рассеянная множеством ярких огней, словно он оказался посреди ночного города. Среди этих огней он увидел знакомое лицо.

Волдеморт сидел во главе длинного стола, окруженный своими Пожирателями Смерти. Обстановка говорила о том, что это был богатый особняк, но Гарри не узнавал этого места.

— Мои верные Пожиратели смерти, слушайте меня внимательно! — голос Волдеморта звучал торжественно и в то же время угрожающе. — Сегодня мы собрались не только для того, чтобы отпраздновать наши победы, но и для того, чтобы продолжить наше дело. Наших врагов много, но они слабы! Их общество построено на терпимости и принятии, в то время как наше процветает на силе и чистоте!

В этот момент послышались чьи-то шаги, и Волдеморт резко прервал свою речь. Гарри не мог разглядеть вошедшего, словно какая-то сила мешала ему сфокусировать зрение. На месте незнакомца было лишь размытое светлое пятно, лишенное очертаний.

Неизвестный неспешно занял свободное кресло в некотором отдалении от стола, закинув ногу за ногу, и повернулся к Волдеморту, жестом приглашая его продолжать.

— Я, Лорд Волдеморт, отвергаю их слабые идеалы и принимаю правду — правду о превосходстве нашего рода! — продолжал Волдеморт, стараясь не обращать внимания на непрошенного гостя. — Истину о том, что единственный способ обеспечить наше выживание — это принять наше наследие и пролить кровь тех, кто стоит на нашем пути! Маглы! Одна мысль о них заставляет мою кровь кипеть! Они — мерзость, не более чем грязь, которую нужно вычистить из нашего мира! И их полукровное потомство, ведьмы и волшебники, запятнанные их жалкой кровью, — они ничем не лучше! Наш долг, мои верные последователи, искоренить эту болезнь! Мы должны стоять высоко и гордо, объединившись в нашей приверженности нашему наследию чистокровных! Только тогда мы сможем достичь истинного величия, только тогда мы сможем создать мир, в котором будут править истинные волшебники! Я призываю каждого Пожирателя смерти удвоить свои усилия, сражаться изо всех сил! Вместе мы уничтожим магловскую мразь, вместе мы создадим новую эру господства волшебников! К победе, мои верные последователи! Смерть слабым, и да здравствуют чистокровные!

Волдеморт обернулся к своему гостю, но тот продолжал сидеть неподвижно, словно не слыша его пламенной речи. На секунду Волдеморт отвернулся и осклабился, но тут же стер это выражение со своего лица, словно опасаясь, что непрошеный гость может заметить его реакцию. Впрочем, неизвестный и не думал реагировать на эту сцену. Зато некоторые из Пожирателей Смерти, сидевшие за столом, нервно вздрогнули, заметив напряжение, промелькнувшее на лице своего повелителя.

— Очень экспрессивно, — голос гостя прозвучал ровно и спокойно, без единого намека на эмоции. — Надеюсь, вы не разочаруете моих ожиданий.

Гость поднялся со своего места, достал из складок мантии небольшой сверток, завернутый в темную ткань, и, подойдя к Волдеморту, передал ему сверток. Волдеморт с нескрываемым любопытством принял сверток, повертел его в руках, пытаясь угадать, что же находится внутри. Сверток был небольшим, размером с кулак взрослого человека, и не издавал ни звука.

— Когда начинаем? — голос Волдеморта дрогнул от нетерпения.

— Для верности — завтра в полночь. И тогда вы получите желаемое.

Волдеморт недоверчиво посмотрел на гостя, но тот стоял к нему спиной и ничего не заметил. Тогда Волдеморт кивнул сидящим напротив него Пожирателям и тут же кивнул в сторону гостя. Те согласно закивали в ответ.

— Так каковы же гарантии результата? — не спеша и размеренно процедил Волдеморт, словно обдумывая каждое слово.

— Мое нахождение среди вас — залог всех моих гарантий, — спокойно ответил его гость. — Еще не родился такой маг, кто когда-то был бы могущественнее, чем станете вы.

— Посмотрим, — ухмыльнулся Волдеморт в ответ и вдруг резко повернулся, устремив свой взгляд прямо на Гарри.

В тот же миг Гарри почувствовал, как кто-то сильный и беспощадный схватил его за плечи и с невероятной силой выдернул из комнаты, словно сорвав завесу, отделявшую его от реальности.

— Что вы видели, Гарри? — обеспокоенно спросил Дамблдор, помогая Гарри подняться.

Гарри открыл глаза. Он лежал на полу в кабинете Снейпа, пытаясь собраться с мыслями. Голова гудела, в висках стучала кровь, а перед глазами все еще стояли странные образы из видения.

— Гарри, ты меня слышишь? — голос Дамблдора звучал глухо, словно сквозь толщу воды.

— Да, профессор, — выдавил из себя Гарри, принимая помощь Дамблдора и поднимаясь на ноги. — Я видел… Волдеморта.

— Что он делал? — в голосе директора послышалось напряжение.

— Он был не один, — Гарри попытался восстановить в памяти увиденное. — С ним были Пожиратели Смерти и… какой-то человек.

— Как он выглядел? — вмешался Снейп, который до этого молча стоял в стороне.

— Я не знаю, — Гарри покачал головой. — Я не смог его разглядеть. На его месте было только светлое пятно, словно… словно он был защищен какой-то магией.

— А что они делали? — снова спросил Дамблдор.

— Этот человек передал Волдеморту какой-то сверток. Он сказал, что это поможет ему стать сильнее всех волшебников в истории, — Гарри нахмурился, пытаясь вспомнить детали. — А еще… он сказал что-то вроде… «не разочаруйте моих ожиданий».

— Очень самонадеянно, — заметил Снейп с едва заметной ухмылкой.

— И очень опасно, — добавил Дамблдор, его лицо омрачилось. — Похоже, Волдеморт заручился поддержкой того, кто обладает немалой силой и знаниями.

— Они собираются что-то сделать, — продолжал Гарри. — Завтра вечером. В полночь.

Дамблдор и Снейп переглянулись.

— Нужно действовать быстро, — сказал Дамблдор. — Северус, вы знаете, что делать.

Снейп кивнул и, не говоря ни слова, вышел из кабинета, взмахнув полами своей черной мантии.

В этот момент в дверях появились профессор Макгонагалл и Фуджимару.

— Альбус, что происходит? — спросила Макгонагалл, с тревогой глядя на Гарри. — Мистер Поттер, вы в порядке?

— Да, профессор, — ответил Гарри. — Просто… у меня было видение.

— Видение? — переспросила Макгонагалл. — Что вы видели?

Гарри повторил свой рассказ, стараясь не упустить ни одной детали. Фуджимару внимательно слушал, его лицо было сосредоточенным и серьезным.

— Похоже, нас ждут большие неприятности, — заключил Дамблдор, когда Гарри закончил свой рассказ. — И у нас очень мало времени.

— Что вы намерены делать, профессор? — спросил Фуджимару.

— Пока не знаю, — честно ответил Дамблдор. — Но я должен предупредить Орден. И попытаться выяснить, что замышляет Волдеморт.

Он повернулся к Гарри.

— А тебе, Гарри, нужно быть очень осторожным. Волдеморт знает, что ты можешь видеть его действия, и он попытается использовать это в своих целях.

— Я буду осторожен, профессор, — пообещал Гарри.

— И продолжайте занятия с профессором Снейпом, — добавил Дамблдор. — Окклюменция может защитить твой разум от его влияния.

— Хорошо, профессор.

— А теперь ступайте, — сказал Дамблдор. — Вам нужно отдохнуть. И постарайтесь не распространяться о том, что вы видели. Чем меньше людей об этом знает, тем лучше.

Гарри кивнул и вместе с профессором Макгонагалл покинул кабинет Снейпа. Фуджимару последовал за ними.

Глава 32. Грохх

На следующий день состоялся первый в этом году матч по квиддичу — Гриффиндор против Слизерина. После изнурительных тренировок под руководством Анджелины, которая гоняла команду и в хвост, и в гриву, Гарри чувствовал себя полностью готовым к игре. А вот Рон, наоборот, выглядел совершенно потерянным. За завтраком он почти ничего не ел, лишь нервно крошил в тарелке бекон, и вид у него был такой, словно он готовился к казни, а не к матчу. Гарри очень надеялся, что матч пройдет быстро и без осложнений. Он знал, что для Рона, который впервые выйдет на поле в качестве вратаря, эта игра — серьезное испытание. И если что-то пойдет не так, если он пропустит много голов или матч затянется, Рон будет ужасно расстроен.

Уже в раздевалке, переодеваясь в спортивную форму, Гарри подошел к Фреду и Джорджу и, указав глазами на Рона, который сидел на скамейке, сгорбившись и уставившись в одну точку, едва заметно кивнул. Фред, сразу поняв намек, многозначительно поднял вверх большой палец, и Гарри с облегчением улыбнулся. Он был уверен, что близнецы не оставят Рона в беде и придумают, как его подбодрить.

Но, к сожалению, матч с самого начала пошел не по плану. Погода, хоть и не радовала солнцем, была вполне сносной для игры: небо затянули серые облака, но ветер был слабый, и дождя не предвиделось. Однако игрокам Гриффиндора с первых же минут стала мешать слизеринская трибуна. Оттуда неслись оглушительные крики и песни, среди которых особенно выделялась издевательская кричалка: «Рональд Уизли наш король!».

С каждой минутой становилось все очевиднее, что слизеринцы решили превратить этот матч в фарс. Они играли грязно, то и дело нарушая правила. Загонщики Слизерина, словно с цепи сорвались, гонялись не за бладжерами, а за игроками Гриффиндора, стараясь выбить их из седел. Охотницы то и дело получали удары в спину, их толкали, хватали за метлы, мешая вести мяч. Рон же, и без того нервничавший, совсем растерялся под градом оскорблений и пропускал один мяч за другим.

Гарри с бешенством носился по полю, высматривая снитч. Он понимал, что нужно как можно скорее закончить этот безобразный матч, пока Рон окончательно не потерял веру в себя, а игроки Гриффиндора не получили серьезные травмы. Наконец, он заметил золотой мячик, мелькнувший у самой земли на противоположном конце поля. Словно ястреб, он рванулся вслед за снитчем, обгоняя всех на своем пути. Драко Малфой, который тоже охотился за снитчем, отчаянно пытался его догнать, но Гарри был быстрее. В последний момент, чуть не врезавшись в землю, он ловко извернулся, сделав красивый пируэт, и схватил снитч.

— Есть! — закричал он, поднимая руку с зажатым в ней золотым мячиком.

Игра была окончена. Гриффиндор победил, но счет был не таким разгромным, как обычно. Из-за пропущенных Роном мячей и грязной игры слизеринцев команда Гриффиндора вырвалась вперед всего на десять очков.

Близнецы Уизли, возмущенные грязной игрой слизеринцев, еще долго не могли успокоиться после матча.

— Это уже ни в какие ворота! — кипятился Фред, шагая по гостиной Гриффиндора. — Они же играли не в квиддич, а в какой-то бой без правил!

— Да уж, — поддакнул Джордж. — Эти гадюки скоро будут не только бладжеры, но и камни в нас кидать.

Близнецы еще какое-то время громко возмущались, смакуя особо возмутительные моменты игры и понося слизеринцев на чем свет стоит, но постепенно их гнев поутих. Вдруг Джордж остановился, задумался на секунду, подняв указательный палец вверх, словно его осенила гениальная идея. Затем он многозначительно переглянулся с Фредом, и на их лицах расцвели хитрые улыбки.

— Кажется, я знаю, как проучить этих слизняков, — прошептал Джордж, наклоняясь к брату.

— Думаешь о том же, о чем и я? — с предвкушением спросил Фред.

— Именно, — кивнул Джордж. — Пора нам немного пошалить.

С этими словами близнецы, заразительно посмеиваясь, стремглав умчались в свою спальню, оставив остальных в недоумении.

— Мерлин всемогущий, что эти двое затеяли? — пробормотал Рон, нервно пожимая плечами. — Надеюсь, ничего слишком опасного. Хотя, с другой стороны, я рад, что они не кинулись в драку.

— Да, — согласилась Гермиона. — Хорошо, что все обошлось без потасовки. Не хватало нам еще потерять очки факультета из-за этих слизеринских выродков.

Она повернулась, чтобы еще что-то добавить, но вдруг замерла, уставившись в окно.

— Смотрите! — воскликнула она, тыча пальцем в сторону Запретного леса. — Хагрид! Он вернулся!

Гарри и Рон подскочили к окну. И точно, в маленькой хижине Хагрида на опушке леса горел свет.

— Наконец-то! — обрадовался Гарри. — Я уже начал беспокоиться, куда он пропал.

— Нужно немедленно к нему сходить! — заявил Рон. — Уверен, у него полно новостей.

***

Четверо друзей сломя голову неслись к избушке лесничего, прячась под мантией-невидимкой. Они обрушили на его дверь настоящий шквал ударов, после чего та открылась. На пороге стоял Хагрид, прижимавший к побитому лицу бифштекс солидных размеров.

Их разговор первым делом коснулся самых наболевших проблем — нападения дементоров на Гарри и Дадли летом, массовой трансформации маглов в волшебников, и злодейств Волдеморта. Напоследок упомянули окончательно скисшую в своей деятельности Амбридж, которая готова была противостоять Гарри и Дамблдору, но по воле Фаджа теперь не высовывала нос дальше своего места за преподавательским столом и никого не осмеливалась перебивать.

Хагрид рассказал друзьям о своих приключениях. Вместе с мадам Максим он ходил к великанам звать их на сторону Дамблдора. Не так все просто получилось с великанами, как им бы хотелось: среди них случилось восстание, и вождя, на которого возлагались большие надежды, в одну ночь жестоко убили. К другому с подарками на поклон ходили Пожиратели Смерти, и в то же время разыскивали посланников Дамблдора. Хагрид с большим упоением рассказал, как мадам Максим рвалась с ними сразиться.

— Но ты так и не объяснил, Хагрид, где тебя разукрасили, — Рон показал на его разбитое лицо.

— И почему ты так долго не возвращался, — добавил Гарри. — Сириус говорит, мадам Максим сто лет назад вернулась.

— Кто на тебя напал? — спросил Рон.

— Да не нападали на меня! — с жаром воскликнул Хагрид. — Я своего брата нашел по матери. Не мог я его там оставить, не мог… Убили бы его там, он же маленький еще.

Гермиона смотрела на Хагрида округлившимися глазами.

— Ты привел в Запретный Лес великана? — охнула она. — Что будет, если Амбридж об этом узнает…

— А ты не говори, — резко ответил Хагрид. — Незачем ей знать такие тайны. Больно много ума у этих министерских… Это ж они придумали их убивать. Вот и думай, кому говоришь.

Хагрид невольно ударил кулаком по столу и поднялся с кресла.

— Пошли, покажу.

Он вел их долго, в самую непроглядную глубину лесной чащи. Тропинка, которой они шли, все сужалась, пока совсем не исчезла. В этой местности не слышен был ни шорох, ни голоса зверей или птиц. Тишина и темнота.

— Можно, мы зажжем палочки? — спросила Гермиона.

— Валяйте.

В окружении вырванных с корнем деревьев лежал абсолютно гладкий курган.

— Спит, — прокомментировал Хагрид.

Не сразу ребята поняли, что происходит. Только когда этот курган зашевелился и поднялся с земли, приобретя узнаваемые черты шестнадцатифутового человека, все тайны рассеялись.

— Его зовут Грохх. Он славный парень и всему учится, но будет лучше, если вы ему поможете…

Грохх гнул толстые дубы как обычные палки и с легкостью поднимал полутонные валуны.

— Хагрид, ты… как ты его сюда притащил? — одновременно с восхищением и страхом спросил его Гарри.

— Трудно и долго. Он не хотел сюда идти, но я не мог его бросить, он же еще маленький.

В одно мгновение малыш Грохх взял рукой Гермиону и приблизил к лицу, чтобы лучше ее разглядеть.

— Грохх! Поставь меня на землю! — неожиданно смело приказала ему Гермиона, когда Жанна уже готовилась превратить свою волшебную палочку в меч.

Великан, на удивление, послушался Гермиону, а сделав, о чем просили виновато посмотрел на нее.

— Ну вот вы и поладили… — заключил Хагрид.

— Он сумасшедший! — восклицал потом в гостиной Рон.

— Нет, ты не прав! — возразил ему Гарри. — Он наш Хагрид и этого ничто не изменит.

— Да уж только Хагрид может назвать милым и маленьким дракона или здоровенного паука.

— Без этого Хагрид не Хагрид, — улыбнулся Гарри. — Ну, что, будем ходить к нему учить поведению в обществе?

— Это получше, чем пауки. Но мне как-то не улыбается быть разда…

— На этот случай у нас есть Жанна.

— На этот случай я пошлю вас куда подальше и посмотрю, как вы без меня с ним разберетесь, — ехидно прокомментировала она.

— А это уже то, что делает Жанну Жанной, — заметила Гермиона.

Та открыла рот, чтобы что-нибудь возразить и только развела руками.

— До завтра! — буркнула она себе под нос и умчалась в девичью спальню.

— Кажется, мы кое-о-чем позабыли, — заметила Гермиона, взглянув на часы.

— О чем? — не понял Гарри.

— Уже ночь.

Что бы Волдеморт не собирался сделать, вечер уже прошел.

Глава 33. О чем ты спишь

Волдеморт восстал из могилы своего отца, превратился в летучую мышь и долго гонялся за Гарри, стреляя вслед ему разноцветными лучами заклятий. За Темным Лордом по пятам бежал Хвост, то и дело спотыкаясь.

— Мой лорд, мы уже далеко в Запретном Лесу! Давайте вернемся!

Тропинка все сужалась и сужалась, пока не исчезла совсем. Крики Хвоста прекратились. Гарри и Темный Лорд обернулись одновременно. Огромная ручища, выглядящая словно изготовленная из цельной скалы, сжала Хвоста и подняла к лицу.

— ГРОХХ НАДО ХАГГЕР!!! — прогремел младший брат Хагрида.

— Он же совсем маленький… — сказал Хагрид в лицо им обоим, поглаживая в руках многообещающую помесь соплохвоста с акромантулом и дементором, имевшую безносое лицо Волдеморта и цвет сырого мяса. — Мы должны о нем позаботиться.

Как хорошо, что Рон этого не может увидеть. Открыв глаза и сев на кровати, он осознавал его события еще несколько минут. Похоже, все его сны целиком отражали собственные переживания Гарри. Он волновался из-за Волдеморта, переживал за Хагрида и за его брата-великана. Еще больше его пугала неизвестность. Что задумал Волдеморт на минувший вечер и почему Гарри этого не почувствовал? Занятия со Снейпом дали свой результат или Волдеморт самостоятельно закрыл свое сознание от него?

Положив свою голову на подушку, Гарри лег на бок и вскоре мирно заснул. Ему снилось, словно он пришел на кухню и там домовики взялись его угощать разными сладостями, а потом пришел Добби. Целиком утонувший в разномастных носках, шарфах и шапках, он вдруг превратился в высокую обаятельную женщину с длинными заостренными ушами, роскошно одетую. Она подошла к Гарри вплотную, смерила внимательным взглядом пронзительных золотистых глаз, затем резко закатила глаза и недовольно хмыкнула, словно чем-то разочарованная, высоко подняла голову, после чего развернулась на каблуках и траурно-медленно скрылась.

***

— Ты видел что-нибудь во сне этой ночью? — поинтересовался после завтрака Фуджимару у Гарри.

— Ничего. Если не считать того, как за мной гонялся Волдеморт в образе летучей мыши. Хотя я еще видел сон, как домовик Добби превратился в женщину.

— Видимо, сказались переживания дня, — предположил Фуджимару.

— Знать бы, что замышляет Волдеморт. А почему ты спросил меня о снах?

— Мне рассказали о вашей ментальной связи, и я подумал — она должна сильнее всего проявляться во сне.

— В последний раз, когда она сработала, Волдеморт смотрел точно на меня, словно он знал…

Глаза Гарри в тот же момент округлились, и он взглянул на преподавательский стол. Снейп сидел в числе прочих преподавателей, ел, пил и о чем-то разговаривал с профессором Стебль.

— Что он знал, Гарри? — озадачился Фуджимару.

— Знал, что я все это вижу…

Ужасное осознание окатило его разум словно ледяным душем.

— Он мог специально создать это видение, чтобы запутать меня! — сквозь зубы процедил Гарри. — Он воспользовался мной…

Фуджимару смотрел на его недовольство глазами, полными сочувствия и в то же время внимания.

— Впрочем, чего еще ожидать?!

— Верно, — заметил Фуджимару. — С его стороны было бы странно знать об этой связи и не пользоваться ей.

— Я дурак! — Гарри оперся на стену в расстройстве чувств и ударил себя в грудь. — Дурак!

— Все ошибаются, Гарри. В этом нет твоей вины, — попытался утешить его Фуджимару. — Мы ничего не знаем о событиях прошлого вечера.

Верно. Гарри мог бы ощутить какой-нибудь эмоциональный всплеск со стороны Волдеморта, но минувшим вечером их связь погрузилась в полный вакуум, словно ничего не происходило.

— Может… у них ничего не получилось, и тот гость сейчас лежит в могиле? — предположил он.

— Не исключено. Зная нравы этого Темного Лорда, я думаю, он так с ним и поступил бы в случае провала. Но тогда ты мог бы почувствовать его ненависть, не так ли?

Это предположение лишь еще больше запутало Гарри.

— Тогда… Они провели эксперимент и его там вовсе не было? — предположил он, и тут же удивился собственной догадке.

— У любого лорда есть свой дегустатор блюд, который их отведает прежде него, — пожал плечами Фуджимару.

— У него есть целая армия Пожирателей, они на что угодно пойдут ради него.

— Тогда мы еще все узнаем, когда он решится и сам примет участие в эксперименте.

Гарри не знал, радоваться ему этой новости или бояться. Несмотря на это, следующие дни обещали быть еще интереснее.

Глава 34. Больше, чем Риддикулус

Профессор Амбридж, несмотря на внешнюю отстраненность, с каждым днем становилась все более назойливой. Прикрываясь высочайшим позволением Фаджа, она то и дело врывалась в чужие классы, прерывая занятия и что-то строча в своем маленьком блокнотике с довольно гадкой фиолетовой обложкой. Причем, делала она это в самый неподходящий момент, когда ученики были максимально сосредоточены на практической части занятия.

Поначалу преподаватели старались не обращать внимания на ее выходки, но вскоре это стало невозможно. Профессор Стебль, например, едва не поседела, когда Амбридж заявилась на ее урок по травологии и принялась задавать каверзные вопросы о ядовитых свойствах редких растений, которыми она угощала своих студентов прямо во время практического задания. Профессор Флитвик был вынужден прервать урок по заклинаниям, потому что Амбридж вдруг решила проверить знания студентов, начав задавать вопросы, не относящиеся к теме урока. А профессор Макгонагалл и вовсе пришла в ярость, когда Амбридж посмела войти в ее кабинет во время занятия по трансфигурации и потребовала объяснить, почему студенты превращают спички в иголки, а не наоборот.

Некоторые преподаватели пытались вежливо выпроводить Амбридж, намекая на то, что ее присутствие мешает учебному процессу. Но та лишь надувала губы и заявляла, что действует по личному приказу министра. В конце концов, не добившись желаемого от преподавателей, Амбридж переключилась на студентов. Она стала подкарауливать их в коридорах, в библиотеке, в гостиных факультетов, задавая странные вопросы и что-то помечая в своем блокноте. Студенты шарахались от нее, как от чумы, стараясь лишний раз не попадаться ей на глаза.

В конце концов, терпение преподавателей лопнуло. В один прекрасный день деканы факультетов, возглавляемые профессором Макгонагалл, явились в кабинет Дамблдора, чтобы пожаловаться на бесчинства Амбридж.

— Альбус, — сказала Макгонагалл, сверкая глазами, — эта женщина переходит все границы! Она мешает нам вести уроки, пристает к студентам с какими-то дурацкими вопросами, и, вообще, ведет себя так, словно она здесь главная!

— Совершенно с вами согласен, Минерва, — кивнул Дамблдор. — Я уже несколько раз пытался поговорить с Долорес, но, боюсь, безрезультатно. Она уверена, что действует в интересах Министерства и всего магического сообщества.

— Интересах?! — вспыхнула Макгонагалл. — Да она просто шпионит за нами в пользу этого кретина Фаджа!

— Возможно, вы правы, — спокойно ответил Дамблдор. — Но что вы предлагаете?

— Нужно поставить ее на место! — заявила Макгонагалл. — Показать ей, что Хогвартс — это не филиал Министерства, а независимое учебное заведение!

— Я попробую еще раз поговорить с ней, — сказал Дамблдор. — Но не обещаю, что это принесет какие-то плоды.

В этот момент в кабинет вошла сама Амбридж. Увидев, что ее персону обсуждают без нее, она надулась и приняла оскорбленный вид.

— Что здесь происходит? — спросила она сладким, но противным голосом. — Почему меня не позвали?

— Мы как раз о вас говорили, Долорес, — сказал Дамблдор, вежливо улыбаясь. — Профессора жалуются на ваше чрезмерное вмешательство в учебный процесс.

— Я действую в интересах Министерства! — воскликнула Амбридж. — Министр поручил мне…

— Министр поручил вам наблюдать, а не мешать, — перебил ее Дамблдор. — И уж точно не преследовать студентов и не задавать им странные вопросы.

— Но я должна знать, что происходит в школе! — заявила Амбридж. — Я должна собирать информацию!

— Для этого существуют другие методы, — сказала Макгонагалл. — А не те, которыми пользуетесь вы.

Амбридж с ужасом посмотрела сначала на Дамблдора, потом на собравшихся преподавателей, затем на Жанну, которая молча наблюдала за происходящим, и вдруг разрыдалась.

— Вы не имеете права! — завопила она, топая ногами. — Я буду жаловаться министру! Он вас всех уволит!

С этими словами она выбежала из кабинета, громко хлопнув дверью.

В ответ на этот вопль Макгонагалл выразительно покрутила пальцем у виска, а Снейп лишь безразлично пожал плечами, словно происходящее его нисколько не касалось. Профессора Стебль и Флитвик обменялись озадаченными взглядами, но промолчали.

— Боюсь, это еще не конец, — заметил Дамблдор, провожая Амбридж взглядом. — Нас ждут непростые времена.

Действия Амбридж спровоцировали куда меньше недоумения, чем статья в Ежедневном Пророке, легшая на стол перед Гарри следующим утром.

«В Лондоне снова появился потрошитель! Магический мир в ужасе!» — кричал заголовок статьи.

Гарри поднёс газету ближе к лицу, вчитываясь в тревожные строки статьи.

Волшебное сообщество Лондона охвачено паникой, поскольку в городе произошла серия жестоких убийств. Жертвы, как маглы, так и волшебники, были найдены в обезображенном состоянии, и все они были лишены сердца. Способ, которым были совершены убийства, заставил Министерство Магии пересмотреть, казалось бы, давно забытые дела. Предположительно, в этом деле была замешана темная магия.

«Выпотрошенные тела», — пронеслось в голове у Гарри. Он вздрогнул, вообразив жуткую картину, пронзившую его холодом.

Газете «Ежедневный пророк» стало известно, что убийства имеют поразительное сходство с десятком городских легенд, которые веками циркулировали в Англии. Одна из них рассказывает о существе, известном как «Охотник без сердца», который охотится на ничего не подозревающих жертв и вынимает их сердца в качестве жуткого трофея, мечтая однажды отыскать свое собственное. Другая рассказывает о таинственном серийном убийце, известном как «Джек-Потрошитель», который охотился на беззащитных женщин, убивая их с особой жестокостью. Наш специальный корреспондент, опросив престарелых магов, проживающих в Лондоне, выяснил, что в их среде ходит молва о некоем Джеке, чьи преступления в конце 19 века так и остались нераскрытыми, а сам он словно исчез, оставшись непойманным.

«Джек-Потрошитель, — подумал Гарри. — Я где-то уже слышал это имя. Кажется, в одной из книг по истории магии. И по телевизору о нем передачи крутили… Его и в самом деле никто не поймал!»

Сыщики-любители быстро связали эти убийства с недавно воскресшим Тёмным Волшебником, действующим, по их мнению, в союзе с этим Джеком. Некоторые считают, что он использует эти убийства для нагнетания страха и обретения власти над сообществом волшебников, а также для проведения неких ритуалов, ведь недавно он уже был замечен за проведением чего-то похожего в Лондоне.

«Ритуал?» — Гарри вспомнил свой недавний сон, где Волдеморт совершал нечто непонятное в небе над Лондоном. Могут ли эти события быть связаны? Страшнее всего было осознавать, что если тот сон оказался явью, то нынешние события оставались тайной одного Волдеморта, и делить ее с Гарри темный маг не собирался.

Министерство магии опубликовало заявление, в котором призвало всех волшебников и ведьм сохранять бдительность и сообщать о любой подозрительной активности. Мракоборцы были направлены для расследования убийств и неустанно работают над тем, чтобы привлечь преступника к ответственности.

Тем временем, общественность призывают проявлять осторожность и избегать одиночных поездок в ночное время. Волшебное сообщество находится в состоянии повышенной готовности, и мы надеемся, что преступник будет пойман до того, как погибнут новые люди.

По мере продолжения расследования «Ежедневный пророк» будет информировать читателей о любых новых событиях в этом жутком деле.

Гарри был ошеломлен. Он не мог поверить, что в Лондоне вновь орудует Джек-Потрошитель. Неужели Волдеморт заключил союз с этим печально известным убийцей? Или же это совпадение, и кто-то другой, вдохновившись старой легендой, решил повторить его кровавый путь?

На секунду он представил, как Волдеморт в образе летучей мыши кружит над ночным Лондоном, выискивая себе новую жертву. Но тут же покачал головой. Нет, слишком мелко для Темного Лорда. Он не станет заниматься такими вещами лично, у него для этого есть Пожиратели Смерти.

Внезапно Гарри почувствовал легкий укол в сердце. А что, если это не Волдеморт? Что, если в Лондоне появился кто-то еще, кто обладает темной магией и жестокостью, сравнимой с Волдемортом? Что, если у Темного Лорда и впрямь появился конкурент за Святой Грааль, или за нечто не менее ценное? От этой мысли у Гарри защемило сердце. Неужели мир волшебников стоит на пороге новой войны, еще более ужасной, чем прежде?

На секунду, Гарри вообразил, как Волдеморт идет ночью по мрачной лондонской улочке и смотрит вслед темной фигуре, закутанной в балахон с капюшоном. Он окликивает эту фигуру, та оборачивается, одна вспышка зеленого света — и змеиное лицо победителя расплывается в удовлетворенной улыбке.

Очнувшись от такого разгула фантазии, Поттер невольно вздрогнул — не хватало еще ему проникнуться сочувствием к заклятому врагу, положившему столько сил ради его, Гарри, смерти.

Он как раз собирался поделиться своими мыслями с Роном и Гермионой, когда к ним подошла Жанна. Она с любопытством заглянула в газету, которую все еще держал в руках Гарри, и, прочитав заголовок, понимающе хмыкнула.

— Опять Джек разбушевался, — сказала она, словно речь шла о надоедливом соседе, а не о серийном убийце. — Не может никак угомониться.

— Ты знаешь, кто это? — спросил Гарри, с удивлением глядя на Жанну.

— Всего лишь одна из городских легенд, — отмахнулась та. — О каком-то маньяке, который любил потрошить людей в прошлом веке. Говорят, он был волшебником.

— Но причем тут Волдеморт? — не понимал Рон. — Не может же он быть…

— С Волдемортом все сложнее, — перебила его Жанна. — Он может быть причастен к этому, а может и нет. Но одно ясно наверняка: кто-то очень нехороший орудует в Лондоне, и этот кто-то обладает немалой силой.

— Ты думаешь, это дело рук Слуги? — тихо спросил Гарри, вспоминая слова Фуджимару о Войне за Грааль.

— Не исключено, — кивнула Жанна. — Слуги бывают разные. И не все они отличаются благородством и честью. Вполне возможно, что кто-то из них решил поразвлечься таким вот необычным способом.

— Но зачем? — вмешалась Гермиона. — Какая им от этого выгода?

— Кто знает, — пожала плечами Жанна. — Может быть, это часть какого-то ритуала. Или просто способ запугать людей. А может, этому Слуге просто нравится убивать. Всякое бывает.

— Но Волдеморт… — начал было Гарри.

— Волдеморт — это отдельная тема, — перебила его Жанна. — Не удивлюсь, если он решит воспользоваться ситуацией в своих интересах. Паника, страх, недоверие — все это играет ему на руку.

— Значит, нам нужно быть еще более осторожными, — подвела итог Гермиона.

— И держаться вместе, — добавил Рон.

— И готовиться к худшему, — мрачно закончила Жанна.

Не придав особого значения тексту газетной статьи, он доел свой завтрак и вышел из-за стола, желая отправиться на занятия. Да откуда ему знать, что эти убийства не Волдемортовых рук дело и не часть очередного безумного кровавого ритуала, которым он хочет добавить себе магических сил? Дело Гарри — учиться и обучать других сражаться против темных сил, пока еще есть такая возможность. Он должен быть готов однажды встретиться с Волдемортом и сразиться, как это уже случалось в конце первого, второго и четвертого курсов.

— Это реальная жизнь, — говорил Гарри на собрании Армии Дамблдора, потрясая номером "Ежедневного Пророка" с новостями об убийствах в Лондоне. — Здесь вам не поставят двойку за невыученный урок. Здесь люди погибают. И каждый из нас должен быть готов к любым неожиданностям. Сегодня мы будем отрабатывать заклинание Ридикулус, которое поможет вам справиться с боггартом.

Гарри оглядел собравшихся. Настроение у всех было боевое, даже у Дадли, который, казалось, окончательно втянулся в занятия и уже не чувствовал себя чужим среди волшебников.

— Кто хочет начать? — спросил Гарри.

Несколько человек, включая Невилла и Джинни, подняли руки. Гарри кивнул Невиллу, и тот вышел вперед, держа наготове волшебную палочку.

Из-за старого шкафа, стоявшего в углу комнаты, выдвинулся сундук. Он раскрылся, и оттуда выпрыгнул боггарт, принимая форму того, чего больше всего боялся Невилл. На этот раз боггарт принял облик профессора Снейпа, который с угрожающим видом направился к Невиллу.

— Ридикулус! — крикнул Невилл, направляя на него палочку.

Боггарт-Снейп запнулся, его мантия превратилась в старомодное женское платье, а на голове появилась шляпка с чучелом стервятника. Невилл засмеялся, и боггарт исчез, вернувшись в сундук.

Следующей вышла одна из новеньких девушек с Гриффиндора. Ее боггарт принял форму огромного красного шара, объятого пламенем. Девушка вскрикнула и отшатнулась, но потом собралась с силами и произнесла заклинание. Шар сжался до размеров мячика для пинг-понга и с тихим стуком упал на пол.

— Что это было? — спросил Рон, когда боггарт исчез.

— Не знаю, — пожала плечами Гермиона. — Возможно, что-то из ее прошлого.

Гарри заметил, что Фуджимару, который присутствовал на занятии, внимательно наблюдал за происходящим, делая пометки в своем блокноте. Когда появился боггарт новенькой, Фуджимару нахмурился и что-то тихо пробормотал себе под нос. Его собственный боггарт принял похожую форму — тоже красный шар, но меньшего размера и с множеством беспорядочно мерцающих точек на поверхности, словно на нем была звездная пыль. Фуджимару быстро справился с ним, и боггарт превратился в маленького плюшевого мишку.

— У вас интересные боггарты, — заметил Гарри, подойдя к Фуджимару.

— Да, — согласился тот. — Они отражают не только страхи, но и воспоминания.

— Что же вызвало ваш страх стать чем-то подобным? — спросил Гарри.

— Это очень долгая и непростая история, — ответил Фуджимару.

Когда очередь дошла до Жанны, Гарри с интересом ждал, что же примет ее боггарт. Он не сомневался, что это будет нечто необычное.

Боггарт Жанны принял форму огромного, раскидистого дерева, достигающего кроной потолка. Под деревом было абсолютно пусто. В руках у Жанны появилась волшебная палочка, но та не торопилась произносить заклинание. Она стояла неподвижно, устремив взгляд на дерево, и на лице ее застыло странное выражение — смесь тоски, грусти и… страха? Гарри не мог поверить своим глазам. Неужели Жанна, бесстрашная и непоколебимая Жанна, чего-то боялась?

Прошло несколько томительных минут. Жанна, казалось, вела безмолвный диалог со своим боггартом, не обращая внимания на остальных. Ее губы беззвучно шевелились, а в глазах отражалась целая буря эмоций.

— Жанна, — тихо позвала Гермиона, подходя к ней, — что случилось?

Жанна вздрогнула, словно очнувшись от забытья. Она несколько раз моргнула, а затем, собравшись с силами, направила палочку на боггарта.

— Ридикулус! — громко и четко произнесла она.

Дерево осталось неизменным, но под ним возникла большая толпа людей, которые о чем-то оживленно беседовали. Жанна улыбнулась, и ее улыбка была наполнена облегчением и радостью.

— Что это было? — спросил Гарри, подходя к Жанне после того, как боггарт исчез.

— Это долгая история, Гарри, — уклончиво ответила Жанна. — И сегодня не время ее рассказывать.

— Но ты боялась одиночества? — не унимался Гарри. — Тебя пугала мысль остаться одной?

— Не совсем, — Жанна задумчиво посмотрела в сторону. — Скорее, я боялась повторения прошлого. Боялась, что в решающий момент меня снова оставят без поддержки.

— Но ведь ты же не одна, — возразил Гарри. — У тебя есть мы.

Жанна ничего не ответила, лишь легко коснулась его руки в знак благодарности.

Он несколько лет жил под одной крышей с Невиллом и ни разу не спросил о его родителях. Теперь он прожил несколько месяцев, зная, что учится с Слугой Святого Грааля и ни разу не спросил, как она из доброй и всеми любимой Жанны д’Арк, спасительницы Франции, превратилась в бескомпромиссную убийцу, готовую разить врагов налево и направо, прокладывая себе путь по трупам врагов. Перед сном он задался целью во что бы то ни стало поймать Жанну на перемене и задать ей пару вопросов в стороне от любопытных глаз и ушей.

Утренние новости заставили Гарри напрочь забыть о недавнем сне и о желании расспросить Жанну. Свежий выпуск "Ежедневного пророка" пестрел заголовком, от которого по спине пробегал неприятный холодок:

"Загадочный летающий объект сеет хаос в Лондоне! Связан ли Темный Лорд с новым бедствием?"

Гарри впился взглядом в статью, не в силах оторваться.

Многообещающий заголовок сопровождала содержательная статья.

Вчера вечером жители центра Лондона стали свидетелями пугающего происшествия. Огромный, не поддающийся опознанию объект, парящий в воздухе, учинил в городе настоящую панику, круша здания и улицы. Очевидцы сообщают о ярких лучах, исходивших от объекта, и о разрушениях, которые он за собой оставлял. Инцидент произошел на фоне недавнего всплеска нападений на маглов со стороны Темного Лорда и его приспешников

Аварийные службы маглов быстро отреагировали на происшествие, но никто не хотел вступать в контакт с неизвестным объектом, который демонстрировал неустойчивое поведение. Службы Министерства Магии оперативно отреагировали на происшествие, оцепив район и устраняя последствия. К счастью, как сообщается, обошлось без жертв, но материальный ущерб оценивается как значительный. Один отважный журналист "Ежедневного Пророка" сумел запечатлеть объект на фото, несмотря на царивший вокруг хаос. Однако, как видно на снимке, объект двигался с такой скоростью, что изображение получилось крайне размытым. Эксперты пока затрудняются определить его природу, но уже сейчас ясно, что это не метла, не дракон и вообще не что-либо из известных магическому сообществу средств передвижения.

В Министерстве пока воздерживаются от комментариев по поводу связи данного инцидента с активностью Темного Лорда. Но многие уже строят догадки о том, что это может быть: демонстрация нового, неизвестного ранее оружия Пожирателей Смерти, чей-то неудачный магический эксперимент или же нечто совершенно иное, выходящее за рамки нашего понимания.

Власти призывают сохранять спокойствие и не поддаваться панике, но в то же время проявлять бдительность и осторожность, особенно в темное время суток. Министерство Магии делает все возможное, чтобы разобраться в произошедшем. "Ежедневный Пророк" будет держать своих читателей в курсе событий.

Гарри несколько раз перечитал статью, пытаясь осмыслить прочитанное. Он перевел взгляд на фотографию, прилагавшуюся к статье. Снимок и впрямь был неважного качества: размытое темное пятно на фоне ночного неба, от которого вниз, к земле, тянулись яркие лучи света. Но даже несмотря на плохое качество, Гарри чувствовал исходящую от этого объекта угрозу. Что-то в нем было неправильное, чужеродное, зловещее.

— Что это за громадина? — пробормотал Рон, заглядывая Гарри через плечо. — Что это вообще такое?

— Похоже на какое-то оружие, — нахмурилась Гермиона. — Только чьё?

— Неужели Волдеморт создал нечто подобное? — Гарри попытался вспомнить, упоминалось ли о чем-то таком в рассказах Фуджимару о Граале и Слугах, но ничего конкретного не приходило в голову.

— Если это Волдеморт, то зачем ему устраивать такие разрушения? — усомнилась Гермиона. — Он же обычно действует более скрытно.

— Может быть, он хочет запугать маглов? — предположил Рон. — Показать им, что они беззащитны перед лицом магии.

— Или же это не он, — тихо сказала Жанна, до этого молчавшая. — Или же не только он.

Все взгляды устремились на нее.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри.

— Я видела нечто подобное раньше, — Жанна указала на фотографию в газете. — Но не в этом мире.

— Ты о чем? — не понял Рон.

— Помните, Фуджимару говорил, что есть Слуги, способные изменять реальность? — Жанна обвела взглядом друзей. — Так вот, то, что вы видите на фото, вполне может быть делом рук одного из них.

— Ты думаешь, что Волдеморт призвал Слугу? — ахнула Гермиона.

— А что, если не только он? — Жанна многозначительно подняла бровь. — Что, если в этой заварушке участвует кто-то еще, о ком мы пока не знаем?

— Но кто? — растерянно спросил Гарри.

— Этого я не знаю, — Жанна покачала головой. — Но, похоже, нам стоит готовиться к чему-то очень серьезному.

В этот момент к ним подошел Дадли. Он выглядел взволнованным и растерянным.

— Гарри, — сказал он, — я… я, кажется, узнал эту штуку на фотографии.

— Что? — Гарри недоверчиво посмотрел на кузена. — Откуда ты можешь ее знать?

— Я… я видел ее раньше, — запинаясь, ответил Дадли. — В одном из своих снов.

Глава 35. Больше, чем люди

Весь мир с ужасающей скоростью шагал в неизвестность.

С каждым днем приходили все более тревожные вести, заставляя волшебников со всего мира сжиматься от страха и неуверенности. Казалось, что Волдеморт, подобно невидимому кукловоду, дергает за ниточки, управляя событиями, и никто не знал, где и когда он нанесет свой следующий удар.

Свежие новости каждый день вызывали все больше тревоги, и Гарри даже начал замечать, как его собственный Патронус ослабел. Серебристый олень, всегда такой яркий и сильный, теперь казался полупрозрачным, мерцающим, словно пламя свечи на ветру. Оттого он переживал, сможет ли теперь кого-то научить призыву Патронуса, и изо всех сил старался отложить это занятие, обучая своих однокурсников любым другим защитным заклинаниям, лишь бы не требовать от них невозможного. Лишь Гермиона стояла на своем, и каждый день напоминала, как важно для каждого найти хотя бы толику света в постоянно сгущающемся мраке ужасающих новостей. Она настаивала, что именно Патронус может стать для них символом надежды и защиты в эти темные времена.

После выпуска с вестями о кровавой резне в Лондоне Гарри пытался вникать в содержание газетных статей, но бросил это дело после новости о карлике, завлекающем прохожих своими историями, из-под влияния которых невозможно вырваться. «Ежедневный Пророк» пестрел заголовками о новых нападениях, исчезновениях, странных происшествиях. Люди боялись выходить из дома, в Хогвартсе то и дело вспыхивали панические слухи, а преподаватели, казалось, сами не знали, чего ожидать дальше. В Лондоне творились странные вещи и объяснить их он рационально не мог. Если об этом знал что-то Фуджимару, он не спешил делиться своими соображениями с Гарри, и Жанна следовала его примеру. Преподаватели тем более не обязывались отчитываться перед ним лично, и теперь он буквально существовал в полном информационном вакууме.

Собственное незнание тяжелым грузом давило на него с каждым днем все сильней, и казалось — скоро оно окончательно раздавит его. Винить ему было некого, ведь каждый занимался своим делом, и Гарри прекрасно это понимал. Даже Сириус, единственный, с кем он пытался связаться и кому отправил письмо, ответил кратко. Он просил за него не переживать, ведь с ним все в порядке, и его дом на площади Гриммо тщательно охраняют мракоборцы из Ордена Феникса. Пусть и такой короткий, этот ответ немного согрел душу Гарри. Теперь оставалось позаботиться о Дадли.

Он понимал, что письмо Сириуса, скорее всего, было проверено кем-то из Ордена, поэтому не стоило ждать от него откровений. Но все равно, даже такая короткая весточка была для Гарри ценной. Она давала ему надежду, что не все потеряно, что есть люди, которые борются с Волдемортом, и что Сириус в безопасности.

Но вот кто позаботится о Дадли? Этот вопрос не давал Гарри покоя. Как Дадли будет защищать себя, если что-то случится? Кто придет ему на помощь, если Гарри не будет рядом?

Он даже не представляет, как его защищали.

Зловещий и холодный голос Волдеморта всплыл в его памяти, и эти слова пришлись как нельзя кстати. Выходит, за безопасностью Дурслей следили как никогда тщательно, и Гарри оставалось надеяться только на то, что таинственные защитники не дадут маху и в такое непростое время.

На своем первом занятии в году Хагрид показал ребятам фестралов. Он привел их на опушку Запретного леса и с гордостью продемонстрировал своих любимцев. Фестралы выглядели необычно — черные, скелетоподобные кони с перепончатыми крыльями и светящимися белыми глазами. Некоторые ученики испуганно пятились, другие, наоборот, с любопытством рассматривали диковинных существ. На этом уроке Гарри вспомнил слова Олливандера и Луны о том, что не все волшебники могут их видеть.

— Хагрид и сам сказал, что они умеют за себя постоять, — сказала Гермиона, с некоторым трепетом наблюдая за тем, как Хагрид кормит фестралов кусками сырого мяса. — Думаю, обычный преподаватель, вроде Граббли-Дерг, не показал бы их нам раньше, чем к экзаменам на ЖАБА, а они ведь интересные, правда? Кто-то их видит, а кто-то — нет. Хотела бы я их увидеть.

— Неужели? — тихо сказал Гарри, вспоминая, при каких обстоятельствах он сам научился их видеть. Ему совсем не хотелось, чтобы Гермиона прошла через подобное.

До нее только теперь дошел страшный смысл ее слов.

— Ой, Гарри… извини… конечно, нет, какую глупость я сморозила, — Гермиона покраснела и отвернулась, чувствуя себя виноватой.

— Бывает, не огорчайся, — улыбнулся Гарри, стараясь подбодрить подругу.

— Я удивляюсь, сколько народу их видит, — сказал Рон, оглядываясь по сторонам. Он тоже не видел фестралов и чувствовал себя немного не в своей тарелке. — Смотри, у нас целых трое.

— По крайней мере, трое, — поправил его Гарри, кивнув в сторону Жанны, которая стояла чуть поодаль и задумчиво смотрела на фестралов.

— Интересно, что она думает о них? — прошептала Гермиона. — Она ведь тоже их видит.

— Не знаю, — пожал плечами Гарри. — Но, думаю, у нее есть свои причины любить этих существ.

В этот момент к ним подошел Дадли.

— Жутковатые они, конечно, — сказал он, поморщившись. — Но вообще-то впечатляет. Как они летают с такими крыльями?

— Магия, — развел руками Рон. — Тут все возможно.

— А я бы попробовал приручить такого, — задумчиво проговорил Дадли. — Представляете, как бы было здорово летать на фестрале!

— Лучше не надо, — покачала головой Гермиона. — Они все-таки дикие животные, и неизвестно, как они себя поведут.

— А по-моему, это круто! — не унимался Дадли. — Ни у кого нет ручного фестрала, а у меня бы был!

— Боюсь, Хагрид тебе этого не разрешит, — усмехнулся Гарри. — Он очень трепетно относится к своим питомцам.

— А вот и неправда! — неожиданно раздался злорадный голос за их спинами. — Он бы разрешил, если бы кто-нибудь попросил у него что-то подобное за нужную цену. Хагрид готов продать все, что угодно, если ему предложат достаточно денег.

Они обернулись. Неслышно ступая по первому выпавшему снегу, позади них стояли Малфой, Крэбб и Гойл, ухмыляясь и злорадно глядя на компанию Гарри.

— Если бы при тебе кто откинул копыта, Уизел, может, ты и квоффл увидел бы?

— Хочешь, проверим? — спросила его Жанна, подойдя к Малфою почти вплотную, отчего тот невольно попятился.

Малфой ей в ответ только усмехнулся и выпятил грудь. Через мгновение Жанна уже стояла вплотную к нему и прожигала его лицо огненным взглядом, от которого он невольно съежился, не в силах вынести ее тяжелый, пронизывающий, словно удар стилетом, взор. Он попытался было отступить, но она, словно хищник, преследующий свою жертву, сделала короткий шаг вперед, лишая его возможности уйти. Рядом с ней плечом к плечу стоял Дадли и смотрел со значением в глаза Малфою.

— Не нарывайся, — пробубнил Дадли.

Он посмотрел со значением в глаза Крэббу и Гойлу, которых заметно превосходил размерами, и потер кулаки. Те невольно попятились назад, чувствуя угрозу, исходящую от этого здоровяка.

— У тебя будут проблемы, Дурсль! — пискнул Малфой. — И у тебя, француженка, тоже!

— Да ну? — хором спросили оба и переглянулись.

— Нападай! — вскинул руку с палочкой Дадли. — Давай же!

Малфой неуверенно выбросил руку с палочкой и послал в Дадли заклятие. Тот машинально уклонился, вскрикнул подряд «Протего! Экспеллиармус!», и незадачливая троица позорно ретировалась, теряя по пути палочки.

Жанна не оставила их в покое. Она одним прыжком подскочила к ним, подняла руку, чтобы коснуться лежащего на снегу Малфоя, как он тут же отпрянул. Крэбб и Гойл последовали его примеру.

— Жалкие трусы, — процедила она, глядя как они бегут от нее. Они только что в спешке подобрали палочки и удирали, спотыкаясь на каждом шагу, успевая при этом бормотать что-то невнятное.

— Это они еще не знают, как босс их папашек в ту ночь выглядел, — начал Гарри.

— Все они знают, — возразила Жанна. — Потому и боятся. Они боятся не нас, а своего собственного страха. Они боятся, что их драгоценный Темный Лорд окажется не таким всесильным, как им кажется. И они боятся, что им придется отвечать за свои поступки.

Рон подошел к Дадли вместе с Гарри и похлопал ему по плечу.

— Молодец, Дадли! Так их!

— А ведь правда, — улыбнулся Гарри. — Ты хорош в защите.

Дадли словно бы не заметил похвалы.

— Терпеть не могу, когда кто-нибудь нарывается, — буркнул Дадли, сунул палочку в карман и пошел по дороге к теплицам. — Эй, вы там! Мне вас ждать там, что ли? На травологию опоздаем.

Гермиона последовала за ним и пробежала чуть вперед. Она вынула волшебную палочку и заклинанием включила горячий воздух, чтобы растопить в снежной целине тропинку к теплицам.

***

Дадли вообще часто удивлял Гарри в последнее время. К удивлению кузена, иногда наблюдавшего его успехи только со стороны, Дадли быстро освоил практику по самым базовым заклинаниям, которые Гарри проходил несколько лет; он так же быстро научился летать на метле и теперь почти каждый день пропадал на улице, где оттачивал свое мастерство, и, казалось, сам воздух помогает ему. В один из дней, во время урока Защиты, Гарри, улучив момент, когда Амбридж отвернулась, украдкой выглянул в окно, надеясь увидеть своего брата. То, что он увидел, поразило его до глубины души. Дадли, оседлав свой Нимбус-2001, творил в небе настоящие чудеса. Он то взмывал ввысь, едва ли не касаясь верхушек деревьев, то камнем падал вниз, заставляя сердце Гарри замирать от страха, и в последний момент, у самой земли, выравнивал метлу и проносился над полем, словно ласточка. В какой-то момент, заметив, что за ним наблюдают из окна, Дадли исполнил невероятно сложный и красивый маневр, который тут же подхватил и повторил Фред, выкрикнув:

— Во дает! Это же финт Вронского!

— Ух ты! — непроизвольно вырвалось у Гарри. Он никогда еще не видел, чтобы кто-то так лихо управлялся с метлой. Казалось, что Дадли не просто летит, а танцует в воздухе, и метла является продолжением его самого. В этот момент ему казалось, словно Дадли родился не в магловской семье, а в воздухе — настолько хорош и органичен он был в полетах. Он выписывал в небе немыслимые пируэты, то стремительно набирая высоту, то резко пикируя вниз, то выполняя мертвые петли и бочки, от которых у зрителей захватывало дух. И всякий раз, когда он выходил на тренировку вместе с остальными, Гарри казалось, что Дадли вот-вот изобретет какой-нибудь новый, невероятный прием, который войдет в историю квиддича. Он летал с такой страстью, с такой самоотдачей, что невольно заражал всех своим восторгом. Казалось, что для него не существует ничего, кроме неба, метлы и ветра, свистящего в ушах. Но чем лучше он летал на метле, тем меньше внимания уделял теоретическим занятиям.

Он из рук вон плохо справлялся с прорицаниями, историей магии и защитой от темных искусств, не любил сдавать сочинения по различным предметам, но, когда дело доходило до практической части, тут его было сложно превзойти. Ведь в какой-то момент Гарри заметил, что Дадли во время тренировок, кажется, погружается в какое-то особое состояние, похожее на транс. Он словно сливается с метлой, становится с ней одним целым, и тогда в небе начинается настоящее волшебство. Теперь же, глядя как он летает на подаренном отцом Нимбусе-2001, многие прочили ему карьеру великого игрока в квиддич и даже подготовили для него место в гриффиндорской команде на скамье запасных.

Все понимали, что нынешний состав команды однажды сменится, и вот тогда на поле выйдет Дадли Дурсль, кому место не иначе как с игроками уровня Крама. Поэтому, всякий раз, когда Дадли выходил вместе с командой на тренировку, гриффиндорцы заранее знали — он их вновь поразит своим мастерством, и какую бы роль они для него не подобрали, тренировка пройдет идеально. Ведь Дадли не просто летал, он жил полетом, он чувствовал метлу, как продолжение себя, и каждый раз, поднимаясь в небо, он открывал в себе новые грани своего таланта. Он был похож на художника, который каждым взмахом кисти создает неповторимый шедевр. Только вместо кисти у него была метла, а вместо холста — бескрайнее небо. Оставалось только дождаться, когда же пробьет его звездный час. К еще большему удивлению Гарри, Дадли резко изменился — попав в новое для него общество, он целиком перестроился под него, и перестал радоваться похвалам, поэтому сколько его не хвалили, Дадли все пропускал мимо ушей и упорно шел к цели.

Теперь Гарри не удивился его реакции на похвалу друзей.

Он уже привык к переменам характера Дадли. Он не знал, какие мысли крутятся в голове у кузена, но прекрасно понимал — все его достижения не могут быть абсолютной случайностью. Поэтому, всякий раз глядя на него в небе, он представлял полет фантазии своего двоюродного брата. В этом смысле Дадли виделся ему этаким художником, пишущим картину в небесах своими пируэтами на метле, изо дня в день приобретавшими все более замысловатый характер. Ему с легкостью удавалось сделать что-то, и никто не мог за ним этого повторить не потому, что другие ученики были какими-то глупыми или бесталантными. Гарри полагал: многие из них смогли бы повторить его успехи после дополнительных тренировок, и им мог бы помочь в этом сам Дадли, но что двигало Дадли каждый раз, когда он изобретал что-нибудь новое, для него оставалось сокровенной загадкой, а Дадли никогда сам не рассказывал об этом. Зато, каждую ночь он спал как убитый, и — как думал Гарри — ему снились новые трюки на метле.

***

В Выручай-комнате сегодня вечером царила атмосфера оживленной работы. Гарри, по обыкновению, руководил большой группой студентов, среди которых были не только его друзья — Рон и Гермиона, но и множество других учеников с разных курсов и факультетов, включая и тех, кто совсем недавно обрёл свои магические способности. Среди них были и уже знакомые ему по рассказам Гермионы Сэм Брайтвуд, о котором говорили, что он увлекался футболом, и Агата Санспарк, которая, по слухам, много времени проводила за изучением звездного неба. Гарри заметил, что к ним опять присоединились Фуджимару и Маш. На этот раз Фуджимару не просто наблюдал со стороны, а время от времени подходил к ученикам, давая короткие советы или что-то показывая, но делал это не в отношении всех, а лишь выборочно, будто знал, кому его помощь принесет плоды. Маш же снова держалась немного в стороне, но Гарри видел, что она внимательно следит за происходящим, а иногда даже отрабатывает заклинания вместе со всеми, хоть и старается не привлекать к себе внимания.

Сегодня Гарри проводил урок по заклинанию Импедимента.

— Это заклинание еще называют Заклятием Ватных ног, — объяснял он, демонстрируя правильное движение палочкой. — Оно не остановит противника полностью, но значительно замедлит его, лишит равновесия. Это даст вам драгоценные секунды, чтобы увернуться или использовать другое заклинание. Главное — правильно направить палочку и четко произнести заклинание.

Студенты старательно повторяли за ним движения и слова, пытаясь освоить непростое заклинание. Гарри ходил по комнате, поправляя ошибки, давая советы, подбадривая тех, у кого не получалось.

Он с удовлетворением отмечал прогресс некоторых учеников. Особенно выделялся Сэм Брайтвуд. Высокий темноволосый парень, он двигался с удивительной для своих габаритов ловкостью и, казалось, совершенно не уставал. Его заклинание Импедимента получалось особенно эффектным — манекены, на которых он тренировался, не просто замедлялись, а смешно спотыкались, теряли равновесие и неловко заваливались на пол, словно у них подкашивались ноги. Сэм явно наслаждался процессом, и его уверенность в себе росла с каждым удачным заклинанием.

— Отлично, Сэм! — похвалил его Гарри. — У тебя отлично получается! Точность и сила — то, что нужно!

— Спасибо, Гарри, — Сэм улыбнулся, явно польщенный похвалой. — Наверное, это все футбол. Я привык рассчитывать свои движения.

Гарри кивнул. Значит, слухи о его увлечении не врали. Надо будет потом расспросить его поподробнее об этой игре.

Другой ученицей, привлекшей его внимание, была Агата Санспарк. Тихая и задумчивая девочка с длинными темными волосами и пронзительно-голубыми глазами, она действовала более вдумчиво и осторожно. Она не спешила, тщательно отрабатывая каждое движение, каждое слово. Ее заклинания были не такими быстрыми и мощными, как у Сэма, но зато отличались особой точностью. Она словно не просто произносила заклинание, а вкладывала в него часть своей души, своей внутренней энергии. И от этого ее магия приобретала неповторимый оттенок, становилась особенно красивой и гармоничной.

Гарри заметил, что Агата часто закрывает глаза, прежде чем произнести заклинание, словно погружаясь в свой внутренний мир. Он вспомнил, что, по словам Гермионы, она увлекается астрономией, и ему почему-то подумалось, что она черпает вдохновение из звезд, из бескрайних просторов космоса.

В какой-то момент Гарри увидел, как Агата экспериментирует с заклинанием, добавляя в него необычные визуальные эффекты. Она заставила искры от Импедименты складываться в причудливые узоры, похожие на далекие созвездия.

— Очень красиво, Агата, — не удержался от комплимента Гарри. — У тебя настоящий талант.

Агата слегка покраснела и опустила глаза.

— Спасибо, — тихо ответила она. — Я просто люблю звезды. И мне кажется, что магия чем-то похожа на них. Она такая же прекрасная и таинственная.

Гарри понимающе кивнул и пошел дальше, продолжая наблюдать за учениками. Он видел, как старательно они работают, как стремятся к совершенству, и чувствовал гордость за них.

Дадли тоже делал успехи. Он упорно тренировался, стараясь доказать, что он достоин быть в этой группе. И у него неплохо получалось.

В какой-то момент к Гарри подошел Фуджимару.

— У вас талантливые ученики, Гарри, — сказал он, наблюдая за происходящим. — И вы хорошо их обучаете.

— Спасибо, — ответил Гарри. — Я стараюсь.

— Вижу, — кивнул Фуджимару. — И это приносит свои плоды.

Продолжая ходить по комнате, Гарри не мог не размышлять о разном происхождении своих однокурсников. Он хорошо знал, с каким предубеждением некоторые волшебные семьи относятся к уроженцам маглов, но всегда считал, что талант и упорный труд важнее, чем происхождение.

По мере продвижения урока Гарри понимал, что должен продолжать поощрять всех своих учеников, независимо от их происхождения или статуса. Он видел потенциал в каждом из них и надеялся, что они будут продолжать заниматься своими интересами и преуспевать в учебе.

Возможно, в будущем кто-то из них, маглорожденных студентов, даже станет величайшим человеком своего времени, разрушит барьеры предрассудков и докажет раз и навсегда, что происхождение не определяет способности человека. Гарри гордился своими учениками и знал, что они способны достичь в жизни всего, чего захотят, если только будут верить в себя.

Когда занятие подошло к концу, Гарри, убедившись по Карте Мародеров, что путь свободен, стал выпускать студентов из Выручай-комнаты небольшими группами.

— Неплохо получилось сегодня, — сказал он Жанне, когда они остались вдвоем. — Все старались, и у многих уже хорошо получается.

— Могло быть и лучше, — пожала плечами Жанна. — Некоторые слишком медлительные и не понимают, что от них требуется.

— Не все же такие, как ты, — усмехнулся Гарри.

— Это точно, — Жанна обернулась к нему и неожиданно улыбнулась. — Но у них есть потенциал. Со временем научатся. Если, конечно, захотят.

— Ты была права, — сказал Гарри. — Насчет того, что нужно действовать, а не ждать указаний.

— Я, знаешь ли, редко ошибаюсь, — Жанна подошла ближе, сокращая между ними дистанцию. — Запомни это.

Гарри не ответил, все еще глядя на нее.

— Кстати, о боггартах, — неожиданно сменила тему Жанна. — Что ты там спрашивал насчет моего?

Гарри с удивлением уставился на нее. Он уже и забыл об этом разговоре, но Жанна, похоже, решила к нему вернуться.

— Ну… — Гарри немного замялся. — Ты ведь видела то дерево, да? Я просто хотел понять, почему оно так тебя напугало.

— Это не просто дерево, — тихо сказала Жанна. — Это Дерево Фей. Оно растет в моей родной деревне, в Домреми.

— Дерево Фей? — переспросил Гарри. — Я никогда о таком не слышал.

— Конечно, не слышал, — Жанна усмехнулась. — Откуда тебе знать о французских легендах? Это очень старое дерево. Когда-то мы, деревенские дети, играли под ним. Верили, что там живут феи. Водили хороводы, пели песни, плели венки… Это было давно. Еще до того, как…

Она замолчала, и Гарри увидел, как тень пробежала по ее лицу.

— До того, как что? — осторожно спросил он.

— До того, как все изменилось, — Жанна отвернулась, глядя куда-то в сторону. — До того, как я услышала голоса.

— Голоса? — Гарри напрягся, зная, что Жанна, порой, ведет себя странно, но не понимая, что именно она имеет в виду.

— Святые указывали мне путь, — пояснила Жанна. — Я должна была спасти Францию, и я верила, что смогу.

— И ты смогла, — тихо сказал Гарри, вспоминая рассказы о подвигах Жанны д’Арк. — Ты стала национальной героиней.

— Героиней, — горько усмехнулась Жанна. — Да, так меня называли. А потом те же самые люди, которых я спасала, предали меня. Обвинили в ереси, в колдовстве.

— Но при чем тут дерево?

— Оно стало одним из доказательств моей вины, — голос Жанны дрогнул. — Они говорили, что я поклонялась нечистой силе, что водила хороводы с феями, что черпала свою силу от злых духов.

— Но ведь это неправда, — возмутился Гарри.

— Для них это было правдой, — Жанна покачала головой. — Им нужно было найти козла отпущения, и они нашли его в моем лице. А потом… потом был костер.

— И ты…

— Я не боялась смерти, — перебила его Жанна. — Я знала, что исполнила свой долг. Но я не хотела умирать так. Не от рук тех, кого защищала.

— А что с деревом?

— Его хотели срубить, — Жанна сжала кулаки. — Сразу после моего плена. Но жители Домреми не позволили. Они защитили его, как когда-то защищали меня.

— Так почему же твой боггарт?..

— Потому что это дерево — символ не только моего прошлого, но и моего страха, — сказала Жанна. — Страха перед тем, что может случиться снова. Страха, что меня опять предадут.

— Но здесь все по-другому, — возразил Гарри. — Здесь у тебя есть друзья, те, кто тебе верит.

— Друзья, — Жанна усмехнулась. — Хорошее слово. Но даже оно не всегда способно защитить от боли.

— Но ты же изменила боггарт, — напомнил Гарри. — Ты заставила его показать тебе не то, чего ты боишься, а то, чего ты хочешь.

— Да, — Жанна кивнула. — Я представила себе тех, кто был мне дорог. Тех, кто не предал меня, кто остался верен мне до конца.

— И это помогло?

— На время, — Жанна пожала плечами. — Но воспоминания никуда не денутся. Они всегда будут со мной.

— Как и твои друзья, — сказал Гарри. — Мы всегда будем рядом.

Жанна ничего не ответила, лишь слегка улыбнулась и отвернулась, глядя куда-то в сторону.

Улыбка Жанны смягчилась, и она посмотрела на Гарри с благодарным выражением лица, но ничего не ответила. Некоторое время они молча смотрели друг другу в глаза, и Гарри показалось, что между ними протянулась незримая нить, сотканная из понимания и взаимной симпатии. Она подошла к Гарри чуть ближе, настолько, что он смог рассмотреть ее лицо до мельчайших деталей: каждую пушистую ресницу на краях ее чуть раскосых глаз, каждый светлый волосок, небрежно выбившийся из обычной прически, казавшейся Гарри особенно милой. Он заметил легкий румянец, проступивший на ее щеках, и едва заметную дрожь в уголках губ. В этот момент она казалась ему особенно красивой и беззащитной, и ему нестерпимо захотелось обнять ее, прижать к себе, защитить от всех бед и невзгод.

Но вместо этого Гарри лишь сделал небольшой шаг назад, неловко улыбнувшись.

— Спасибо, Жанна, — сказал он, нарушая молчание. — Что поделилась этим со мной.

Жанна тоже, кажется, немного смутилась. Она отвела взгляд и тихо произнесла:

— Не за что. Просто… иногда нужно выговориться.

Она еще раз взглянула на Гарри, и в ее глазах мелькнула тень благодарности. А затем, словно спохватившись, она резко отвернулась и быстрым шагом направилась к выходу из Выручай-комнаты.

Гарри смотрел ей вслед, чувствуя странное щемящее чувство в груди. Он не понимал, что происходит между ним и Жанной, но чувствовал, что это что-то важное, что-то, что может изменить их жизнь навсегда.

***

Мистер Уизли сидел на темном каменном полу, все вокруг застилал плотный туман, и чей-то насмешливый тоненький голосок — словно девчоночий — прошептал:

— Ну же, скажи!

Тонкий силуэт перед мистером Уизли воткнул ему в грудь два ножа с разных сторон, а тот сидел не в себе от нестерпимой боли. Глаза его закатились, и он только едва слышно стонал.

— Скажи мне, скажи! — продолжал этот девчоночий голосок.

Мощное гладкое тело Гарри скользило вокруг него, и высунуло язык. Шрам Гарри взорвался нестерпимой болью, и он вновь ощутил его. Волдеморт торжествовал.

— Гарри! ГАРРИ!

Гарри не сразу различил людей, стоящих вокруг его кровати. Он чувствовал себя как никогда плохо. Придя в себя и попрощавшись с остатками ужина, он взглянул на Рона, решительно не понимая, что тому сказать, кроме:

— Твой папа… На него напали…

Глава 36. Ночь холодной зимы

— Профессор Дамблдор, — сказала профессор МакГонагалл. — У Поттера был… был кошмар. Он говорит…

— Это не кошмар, — перебил Гарри.

Профессор Макгонагалл обернулась к нему и слегка нахмурилась.

— Хорошо, Поттер, сами расскажите директору.

— Я… я правда спал, — сказал Гарри.

Он был в ужасе и отчаянно хотел все объяснить Дамблдору. Тот как-то чересчур умиротворенно смотрел на него, и его спокойствие обнадежило Гарри.

— Но это был не обычный сон… это было на самом деле… я видел, как это произошло… — Он глубоко вздохнул. — Отец Рона, мистер Уизли — на него напал… кто-то… я не видел, кто это был, только силуэт… и слышал голос. Это был как будто голос какой-то девочки?

Произнесенные слова как будто еще отдавались в комнате и звучали немного нелепо, даже смешно. Наступила пауза. Дамблдор откинулся в кресле, но не отрывал глаз от Гарри. Бледный и потрясенный, Рон переводил взгляд с Гарри на Дамблдора.

— Как вы это увидели? — спокойно спросил Дамблдор.

— Не знаю… — сердито ответил он (не все ли равно?). — Ну, мысленно, что ли…

— Вы меня не поняли, — все так же спокойно сказал Дамблдор. — Я спрашиваю, помните ли вы, откуда наблюдали за этим нападением. Стояли рядом с жертвой или видели сцену сверху?

Вопрос поразил Гарри, он изумленно уставился на директора — как будто все уже знает…

— Я был как бы некой змеей. Я видел ее глазами.

Стало тихо. Потом Дамблдор, глядя теперь на побелевшего Рона, резко спросил:

— Артур серьезно ранен? Что с ним делал нападавший?

— Да. Его ранили в грудь… ножами, — сам себе не веря, ответил Гарри и отметил, как Рон сделал мощный глоток, а затем закрыл лицо руками.

Дамблдор встал с такой внезапностью, что Гарри вздрогнул. Директор обратился к одному из портретов, висевшему под самым потолком.

— Эдвард! — властно произнес он. — И вы, Дайлис!

Волшебник с землистым лицом и короткой черной челкой и его соседка, пожилая ведунья с длинными серебряными локонами, как будто бы крепко спавшие, мгновенно открыли глаза.

— Вы слушали? — спросил Дамблдор.

Волшебник кивнул, волшебница сказала:

— Естественно.

— Он рыжий, в очках, — сказал Дамблдор. — Эдвард, вам надо поднять тревогу, позаботьтесь, чтобы его нашли наши люди… Разбудите Скримджера, это по его части.

Оба кивнули и боком ушли из своих рам, но не появились на соседних портретах (как это обычно бывало в Хогвартсе), а просто исчезли. На одной картине остался только задник — черный занавес, а на другой — красивое кожаное кресло. Гарри заметил, что другие директора и директрисы, мирно дремавшие и похрапывавшие самым натуральным образом, нет-нет да и поглядывали на него украдкой из-под полуопущенных век. Теперь стало ясно, кто здесь разговаривал перед их приходом.

— Эдвард и Дайлис были самыми прославленными директорами Хогвартса, — сказал Дамблдор, стремительно пройдя мимо гостей к великолепной птице, спавшей возле двери. — Настолько знаменитыми, что их портреты висят во многих важных учреждениях волшебников. Они свободно перемещаются между своими портретами и поэтому могут сообщить нам, что происходит в других местах.

— Но мистер Уизли мог быть где угодно! — сказал Гарри.

— Садитесь, пожалуйста, все трое, — сказал Дамблдор, словно не слыша его. — Эдвард и Дайлис могут на несколько минут задержаться. Профессор Макгонагалл, будьте любезны, вызовите стулья.

Профессор Макгонагалл вынула из кармана халата волшебную палочку и взмахнула ею. Из воздуха возникли три деревянных стула с прямыми спинками, совсем не такие, как уютные ситцевые кресла, которые наколдовал Дамблдор в Министерстве, когда слушалось дело Гарри. Гарри сел и через плечо наблюдал за Дамблдором. Тот гладил пальцем Фоукса по золотой хохлатой голове. Феникс сразу проснулся, поднял красивую голову и блестящими темными глазами смотрел на Дамблдора.

— Нам будет нужно предупреждение, — очень спокойно сказал Дамблдор птице. Вспышка пламени и феникс исчез.

Дамблдор стремительно подошел к одному из тонких серебряных приборов (назначения которых Гарри до сих пор не знал), перенес его на стол, сел и легонько постучал по нему концом волшебной палочки.

С ритмичным позвякиванием прибор ожил, из серебряной трубочки наверху стали выходить маленькие клубы бледно-зеленого дыма. Директор внимательно вглядывался в дым, между бровей у него залегла глубокая морщина. Через несколько секунд дым пошел ровной струей, она сгущалась и закручивалась в воздухе… и вот уже вылепилась из нее змеиная голова с разинутой пастью. «Не подтверждение ли это моего рассказа», — подумал Гарри и посмотрел на Дамблдора в надежде увидеть по его лицу, что это так. Но Дамблдор не поднимал головы.

— Конечно, конечно, — бормотал он, по-прежнему наблюдая за дымом без малейшего удивления. — Но сущности разделены?

Вопрос прозвучал для Гарри загадкой. Между тем дымная змея немедленно превратилась в две змеи, обе сворачивались и извивались в полутьме. С видом мрачного удовлетворения Дамблдор слегка постучал по прибору палочкой: позвякивание замедлилось и стихло, дымные змеи побледнели, расплылись в воздухе и пропали.

— Профессор МакГонагалл, будьте добры, вызовите сюда господина Фуджимару.

Дамблдор перенес аппарат обратно на узенький столик. Гарри увидел, что многие прежние директора на портретах проводили его глазами, но, заметив, что Гарри смотрит на них, тут же прикинулись спящими. Гарри хотел спросить, для чего предназначен странный серебряный прибор, но в это время справа под потолком раздался крик: волшебник по имени Эдвард, слегка запыхавшийся, снова появился в своей раме.

— Дамблдор!

— Какие новости? — сразу откликнулся тот.

— Я кричал, пока кто-то не прибежал, — сообщил волшебник, вытирая мокрый лоб о висевший сзади занавес. — Сказал, что слышал внизу какое-то движение… Они не сразу мне поверили, но спустились посмотреть… вы знаете, внизу наблюдать некому — портретов там нет. Короче говоря, через несколько минут прибыл Руфус Скримджер с мракоборцами. Все подняли вверх дном.

МакГонагалл появилась в дверях вместе с Фуджимару, который выглядел так, словно только что очнулся от комы. Дамблдор встретил Фуджимару мрачным взглядом и быстро заговорил:

— Сегодня произошло нападение!

Сердце Фуджимару забилось, и он с нетерпением спросил:

— На кого напали?

Гарри пересказал свой сон, и новость обрушилась на Фуджимару, как цунами на катамаран. Рицука понял, что все гораздо хуже, чем он опасался, и что ставки высоки, как никогда.

Дамблдор повернулся к Фуджимару и поинтересовался:

— Как вы думаете, что это может быть?

Фуджимару колебался, раздумывая, стоит ли открывать правду, но знал, что действовать нужно быстро. Есть ли у него вообще простор для маневров?

— Если я прав, — мрачно отвечал он. — Все очень плохо. Вы вызывали кого-нибудь туда?

Дамблдор молча кивнул.

— Руфус Скримджер и его подчиненные прибыли, но…

Фудзимару охнул, отчаяние охватило его сердце.

Дамблдор заговорил спокойным и обнадеживающим тоном:

— Так что же вы думаете?

Фуджимару едва смог сдержать слезы, когда заговорил:

— Я должен быть там, — его голос сильно дрогнул. — Если я прав, на него напал Слуга Святого Грааля, и никто больше не сможет его остановить.

Дамблдор спросил, расширив глаза:

— И как же ты собираешься остановить его? Слуга — крайне сильный и опасный противник. Никто из людей не может противостоять на равных Слуге.

— Я — последний Мастер человечества, — отвечал Фуджимару с чувством долга. — И я принадлежу к организации под названием Халдея, которая защищает мир.

Он сделал паузу, обдумывая серьезные последствия своих следующих слов.

— Но… мне придется разоблачить одного студента Хогвартса.

Дамблдор ответил с ободряющей улыбкой:

— Мы прекрасно знаем секрет мисс д’Арк.

Фуджимару глубоко вздохнул, прежде чем сказать:

— Есть еще одна Слуга Святого Грааля в Хогвартсе.

Дамблдор добродушно улыбнулся.

— Позвольте поинтересоваться?

— Ее зовут Маш Кириелайт.

Дамблдор торжественно кивнул, понимая весь масштаб ситуации, с которой они имели дело. Время поджимало, судьба мистера Уизли висела на волоске.

— Так вы хотите сказать, что мы находимся на пороге Войны Святого Грааля? — уточнил Дамблдор.

Фуджимару молча кивнул и тут же заговорил.

— Хуже. Она уже началась. Последние сводки новостей говорят, что в ней уже пролилась кровь, и ее тоже пролили Слуги.

— Позволите уточнить?

— Слуга класса Ассассин, точное имя — Джек Потрошитель. Массовые убийства волшебников. — Фуджимару говорил ровно, словно зачитывал отчет, но Гарри чувствовал, как напряжена его фигура, как сжаты его кулаки. Очевидно, что эта тема была для него непростой. — Слуга класса Кастер, точное имя — Ганс Христиан Андерсен. Массовые исчезновения людей. И еще неизвестный летающий объект, устроивший разрушения в Лондоне.

Дамблдор внимательно взглянул на Фуджимару из-под своих очков-половинок.

— Профессор МакГонагалл, приведите сюда студентов д’Арк и Кириелайт. Мистер Поттер, мистер Уизли, вы пойдете вместе со мной и господином Фуджимару.

Через минуту в кабинет вошла МакГонагалл с Маш и Жанной. Обе девушки однозначно восприняли обстановку, однако Маш через секунду нахмурилась, а Жанна нарисовала на лице обычное выражение крайнего самодовольства.

— Какое задание, Мастер? — обратилась к Фуджимару Маш, недолго гадая о значении столь массового вызова в кабинет директора ночью. На ней тут же появились иссиня-черные доспехи, а на спине — огромный щит в форме креста. Только Жанна стояла рядом с ней безучастно, а ее лицо выражало скорее скуку, нежели заинтересованность.

— Жанна Альтер! — обратился к ней Фуджимару, но та в ответ даже бровью не повела.

— Что? — недовольным тоном спросила она.

— Задание. Срочное.

Жанна в ответ показала ему фигу.

— Командное заклинание…

— Ладно-ладно, я слушаюсь, — нехотя ответила Жанна.

Она вытянулась в росте, пижама на ней незаметно сменилась на полный комплект угольно-черных доспехов, а ее палочка трансформировалась в меч.

— Кого будем бить в этот раз, Мастер? — с ехидной усмешкой спросила она.

Дамблдор не стал терять времени.

— Нам нужно попасть в Министерство магии, — объявил он. — И быстро. Отдел тайн — вот куда нам нужно идти. Артур Уизли там, и, похоже, он в беде.

Гарри и Рон обменялись взглядами, оба чувствовали себя подавленными серьезностью ситуации. Фудзимару двигался с чувством неотложности, как будто всю жизнь готовился к этому моменту. Жанна д’Арк Альтер и Маш Кириелайт шли следом, их лица были полны решимости.

Дамблдор достал с камина мешочек Летучего Пороха и раздал всем по горсти.

— Помните: Отдел Тайн это не то место, где принимают гостей, — предупредил он ребят. — Ступая в камин, назовите остановку «Министерство Магии, Атриум» и ждите нас с Фуджимару. Жанна, Маш, вы идете сразу за нами.

Получив от Фуджимару утвердительный кивок, Жанна и Маш скрылись в зеленом пламени камина. Затем исчез Рон, а за ним и Гарри.

— Надеюсь, мы не опоздали, — тихо произнес Дамблдор, обращаясь скорее к самому себе, чем к Фуджимару.

— У нас есть шанс, — ответил Фуджимару. — Но нужно действовать быстро.

С этими словами они тоже шагнули в камин, и их охватило изумрудное пламя.

Глава 37. Отдел тайн

Гарри с остальными оказался в просторном зале, отделанном черным мрамором, от которого веяло холодом и неприступностью. В самом его центре они увидели фонтан с золотыми статуями волшебницы, мага, гоблина, кентавра и эльфа-домовика, из которого обычно должна была литься вода, но сейчас он был неподвижен. В каминах вдоль стен не горел огонь, и от этого казалось, что они смотрят на тебя темными голодными глазницами. В атриуме царило запустение, и даже дежурного волшебника не было видно. Казалось, что сама тишина здесь была наполнена тревогой и ожиданием чего-то неотвратимого.

Гарри поднялся с пола и стряхнул с себя сажу, оставшуюся после путешествия через камин. Он вышел из камина, в котором только что вспыхивало зеленое пламя. Вскоре в соседних каминах вспыхнуло зеленое пламя. Из одного грациозно вышла Жанна, поправляя складки своего темного плаща, а Маш бесцеремонно вывалилась из соседнего и сдавленно захрипела, поперхнувшись сажей. Фуджимару оказался рядом с ней прежде, чем она успела упасть, и помог ей подняться. Жанна не обратила на Маш никакого внимания: не подала руку, не обмолвилась словом. Она стояла спиной к Маш, с надменным лицом, выражающим чувство собственного превосходства, словно и не замечая происходящего вокруг. Вскоре после этого две очередных пламенных вспышки возвестили о появлении Дамблдора и Фуджимару из другого камина. Фуджимару, к удивлению Гарри, вышел вместе с Дамблдором, словно они все это время находились вместе. Дамблдор появился с абсолютно невозмутимым видом и оглядел министерский атриум проницательным взглядом.

— Мисс д’Арк, не будете ли вы любезны помочь вашей подруге? — с легкой иронией в голосе велел он Жанне.

Жанна, вздрогнув от неожиданности, быстрым движением сняла со спины Маш тяжелый щит и, не глядя, подтянула ее к себе, рывком поставив на ноги. При этом, она все-таки не удержалась, чтобы не схватить Маш за подвешенный на ее спине щит, чтобы резко рвануть вверх. От целенаправленного толчка и резкого удара ладонью между лопаток кашель Маш моментально прекратился, сменившись слезами, текущими по ее лицу.

Наконец, Маш поднялась на ноги и подобрала с пола свой щит. Фуджимару обеспокоенно подбежал к ней.

— Как ты? — спросил он ее, внимательно вглядываясь в ее лицо.

— Я в порядке, — прошептала та слабым голосом, стараясь унять дрожь в коленях.

Но Гарри не мог не заметить страха и боли в ее глазах, того, как она цеплялась за свой щит, словно за спасательный круг. Он и раньше видел это в глазах тех, кто пережил болезненную травму. Его сердце невольно сжалось от жалости к ней.

Дамблдор прочистил горло, привлекая к себе внимание.

— Добро пожаловать в Министерство Магии, — произнес он, и его голос гулким эхом разнесся по тихому атриуму. — Надеюсь, вы все благополучно добрались?

Послышался слабый шепот согласия, заглушаемый эхом собственных слов Дамблдора.

— Мы здесь не просто так, друзья мои, — напомнил Дамблдор. — Если мы все еще хотим кого-то спасти, нам следует поспешить. Артур находится в Отделе Тайн, и с нашей стороны будет благоразумным отправиться туда лифтом. Но будьте осторожны. Похоже, там уже побывал неизвестный Слуга, и кто знает, с чем нам придется столкнуться.

Он уверенным шагом направился вперед, указывая дорогу к лифту. Когда за ними закрылись двери, директор продолжил свою речь.

— Напомню: мы не знаем точно, как к каждому из вас отнесется неизвестный Слуга. Когда мы выйдем из лифта на нужном этаже, сохраняйте бдительность и пропустите вперед наших прекрасных дам. Они лучше нас подготовлены к подобным встречам.

В кабине лифта возникло чувство тревоги, как будто все присутствующие знали, что дальше будет только хуже. Наступило молчание, а затем Маш, с трудом переведя дыхание, выступила вперед, ее бледные губы были плотно сжаты, но глаза горели решимостью.

— Мы стоим вместе, — тихо, но твердо сказала она. — Давайте уже приступим к делу!

И, не дожидаясь ответа, она первой шагнула к дверям лифта. Она неуклюже подскочила на месте от нетерпения, и кабина опасно вздрогнула, а снаружи донесся ужасающий скрежет. Все вокруг, кроме Дамблдора, не на шутку перепугались, а Жанна вспыхнула гневом.

— Тихо ты! — Жанна раздраженно опустила свою руку на голову Маш, словно пытаясь вбить ее в плечи. — Еще один такой трюк…

Ее слова заглушил грохот золотых решеток, а секунду спустя прохладный женский голос возвестил:

— Отдел тайн.

Гарри узнал это место. Он ожидал увидеть здесь Скримджера и его мракоборцев, но вместо этого обнаружил следы жаркой битвы и густой туман с неприятным запахом гнили и разложения, от которого слезились глаза и першило в горле. Сам Скримджер, напоминавший своим видом льва, сидел за выступом в стене неподалеку от лифта, окружив свою голову неким подобием пузыря. Такой же пузырь Гарри видел на лице Седрика во время второго испытания Триволшебного Турнира. Заметив гостей, Скримджер жестами призвал их вернуться обратно.

Первой из лифта вышла Жанна. Не обращая внимания на жесты Скримджера, она сделала несколько шагов вперед, прищурившись и втягивая ноздрями воздух, словно пытаясь уловить неуловимый запах.

— Дешевые трюки трусливой псины… — пробурчала она, скорее для себя, чем для окружающих.

Чуть вперед нее вышла Маш и тут же встала в боевую стойку, выставив перед собой щит, словно готовясь отразить невидимую атаку.

— Какие будут приказы, Мастер? — спросила Маш, обращаясь к Фуджимару и стараясь говорить громко и четко, но в ее голосе все равно слышалась дрожь.

Фуджимару говорил сквозь платок, которым закрыл лицо, стараясь обезопасить себя от вредного воздействия тумана:

— Спаси мистера Уизли, чего бы тебе это ни стоило. И постарайся узнать как можно больше об этом Слуге.

Дамблдор и его ученики, не дожидаясь приглашения, стояли, закутанные в сияющие силуэты. Ни Рон, ни Гарри не знали этого заклинания, но Дамблдор о них позаботился, окружив надежной защитой от удушливого тумана.

— Что здесь произошло? — спросил Дамблдор у Скримджера, подойдя к нему ближе.

— Альбус, вы с ума сошли! Уходите отсюда сейчас же! — взволнованно призвал их Скримджер. — Какой-то… кто-то… — замялся он. — Здесь есть некое существо, оно чрезвычайно опасно. Этот туман… у меня один из новичков им отравился, пришлось его срочно вывести с парой человек. Еще несколько моих людей отправились на разведку и бесследно исчезли. Прямо впереди должны быть еще… Это… Эта тварь… Вы бы видели ее! Она в одиночку за пару секунд положила двадцать мракоборцев!

— И на нее, несомненно, не действуют никакие заклятия? — спокойно, как само собой разумеющееся, протирая очки, спросил Дамблдор.

— А вы откуда знаете?

— Мы сюда пришли с человеком, который такими существами занимается по долгу своей службы… — уклончиво заговорил Дамблдор, водрузив очки обратно на нос.

— Скажите, вы видели это существо лично? — поинтересовался Фуджимару настолько отчетливо, насколько позволил ему платок, стараясь не выдавать своего волнения.

— Я… видел… Но… — глаза Скримджера округлились, а голос его дрогнул. — Я не помню, что это такое… или кто это. Оно словно стирает самое себя из твоей памяти, оставляя после себя лишь пустоту.

— Никаких слов, никаких особых примет? Может, что-то в его облике, что не ускользнуло от вашего внимания?

Скримджер ответил ему пустым взглядом, полным ужаса и отчаяния. Фуджимару, помрачнев, обменялся взглядами с Жанной и Маш.

— Ваша цель — Джек Потрошитель, — тихо, но твердо произнес он, обращаясь к девушкам.

Маш благосклонно кивнула, а Жанна издала леденящий душу смешок, который эхом разнесся по туману. Это был смех, который заставлял дрожать от страха самых храбрых людей, смех, который, казалось, принадлежал существу с самым мрачным и извращенным воображением. Руфус Скримджер почувствовал, как его сердце заколотилось в груди, и не мог не задаться вопросом, не заключил ли он только что сделку с истинным злом, что в разы страшнее даже самого Волдеморта. В этот момент она выглядела именно той Жанной Альтер, которую Гарри видел в своих ночных кошмарах.

— Не беспокойтесь, — бросила Жанна через плечо, заметив растерянность Скримджера. — Мы с ней разберемся.

Затем, обратившись к Дамблдору, добавила:

— И не вздумайте соваться к нам. Ваша помощь тут не потребуется.

Жанна, не дожидаясь ответа, открыла простую черную дверь, и Маш вошла за ней следом, стараясь не отставать.

— Похоже, вашей помощи никто не просит, — заметил Скримджер, когда дверь за девушками закрылась. — Что ж, тем лучше для нас. А вы, Альбус, я смотрю, не теряли времени даром и нашли этой девочке достойное применение.

— Она сама себя нашла, — парировал Дамблдор. — И поверьте, Руфус, Жанна — именно та, кто нам сейчас нужен. А вот без вас мы точно не обойдемся. Нам нужно найти Артура.

— Вы думаете, он все еще там? — Скримджер указал рукой в сторону закрытой двери. — После того, как эта тварь прошлась по моим лучшим бойцам…

— У нас нет выбора, — твердо сказал Дамблдор. — Мы должны его найти. И, по возможности, живым.

— Хорошо, — Скримджер поднялся на ноги. — Но куда нам идти? Мы даже не знаем, где его искать.

— У меня есть одна идея, — задумчиво произнес Дамблдор. — Когда-то давно мне доводилось изучать архивы Отдела Тайн. И я помню, что там была комната, которая может нам помочь. Комната мозгов.

— Мозгов? — переспросил Рон, поежившись. — Что это еще за комната?

— Это особое место, — пояснил Дамблдор. — Там хранятся законсервированные человеческие мозги, которые используются для изучения природы мысли и сознания. Говорят, что они могут реагировать на внешние раздражители и даже вступать в телепатический контакт с теми, кто находится рядом.

— И вы думаете, что они помогут нам найти моего отца? — с надеждой спросил Рон.

— Возможно, — кивнул Дамблдор. — Если Артур был здесь незадолго до нападения, есть вероятность, что мозги запомнили его присутствие. Или же запомнили того, кто на него напал.

— Но это же опасно, — возразил Гарри. — Вдруг эти мозги навредят нам?

— Риск есть, — согласился Дамблдор. — Но мы будем осторожны. И потом, у нас нет другого выбора. Мы должны найти Артура.

— Я пойду с вами, — решительно сказал Скримджер. — Я не могу бросить своего человека в беде.

— Хорошо, — кивнул Дамблдор. — Тогда вперед. Гарри, Рон, будьте рядом и не отставайте. И будьте готовы ко всему.

С этими словами Дамблдор направился в глубь Отдела Тайн, увлекая за собой остальных. Гарри шел, сжимая в руке палочку, и внимательно осматривался по сторонам. Он не знал, что их ждет впереди, но был готов к любым неожиданностям. Он должен был найти мистера Уизли и помочь Дамблдору разгадать тайну происходящего. А еще ему очень хотелось узнать, чем закончится схватка Жанны и Джека Потрошителя.

Пока Дамблдор, Скримджер, Гарри и Рон пробирались по темным коридорам Отдела Тайн, Маш следовала за Жанной, стараясь не отставать.

«Надеюсь, у нас получится», — тревожно думала Маш, погружаясь в размышления. С одной стороны, Джек представлял реальную угрозу, и его нужно было остановить. Но с другой — их план казался ей слишком жестоким и рискованным.

«А вдруг мы ошибаемся? Вдруг есть и другие способы разрешить эту ситуацию?» — с каждым шагом её терзали все большие сомнения в правильности задуманного.

Но Маш решительно отогнала эти мысли. Доверившись решимости и уверенности Жанны, она последовала за подругой в серую мглистую пустоту, чтобы выполнить то, ради чего они здесь.

Маш осторожно двигалась сквозь плотный, как кисель, туман, стараясь не отставать от Жанны, которая, казалось, вообще не испытывала никаких затруднений в передвижении. Тишину нарушал лишь их собственный приглушенный шаг и едва слышное покашливание Маш, которая никак не могла привыкнуть к едкой взвеси, висящей в воздухе. Казалось, сам воздух здесь был пропитан смертью и отчаянием. С каждым шагом Маш все больше охватывала тревога. Она не знала, что их ждет впереди, и эта неизвестность пугала ее больше всего.

Наконец, они добрались до места недавней схватки между мракоборцами и неизвестным противником. Зрелище, представшее перед ними, было ужасающим. В тусклом свете, пробивавшемся сквозь туман, Маш разглядела лежащие на полу тела волшебников в форме мракоборцев. Они были изуродованы, иссечены множеством ран, словно над ними поработал не человек, а дикий зверь. Некоторые тела были разорваны на части, внутренности вывалены наружу, а на лицах застыло выражение невыносимого ужаса.

Маш вздрогнула и невольно отпрянула. Ее стошнило, но она сумела подавить подступивший к горлу комок.

— Он жив! — вдруг выдохнула она, заметив слабое движение одного из раненых. Его грудь едва заметно поднималась и опускалась, а из глубокой раны на шее сочилась темная кровь.

Маш хотела было подойти к нему, чтобы оказать первую помощь, но Жанна остановила ее жестом.

— Мы займемся им позже, — голос Жанны звучал глухо и отстраненно. — У нас сейчас есть другая работа.

— Но… — начала было Маш.

— Никаких «но», — перебила ее Жанна. — Этот человек не жилец. А у нас нет времени на сантименты.

Маш снова попыталась возразить, сказать, что они не могут бросить раненого, но взгляд Жанны — холодный, решительный, не терпящий возражений — заставил ее замолчать. На мгновение Маш почувствовала страх, не за себя, а за Жанну, подумав, не недооценила ли она безжалостность своей подруги.

— Ты… бессердечная! — выдохнула Маш, потрясенная открывшимся ей зрелищем.

Через мгновение глаза Жанны вновь возникли перед лицом Маш. Взгляд Жанны — полностью лишенный сострадания — буквально впился в нее. На мгновение Маш почувствовала страх, подумав, не недооценила ли она безжалостность Жанны.

Жанна посмотрела секунду на Маш молча, а затем спокойно заговорила:

— Я не та Жанна д’Арк, какой ты меня ожидала увидеть. И у нас нет времени на это.

Маш неуверенно замолчала, готовая довериться решению Жанны, хоть и сомневаясь в его правильности. Они продолжали идти сквозь зловещий туман, пока не оказались перед одной из многочисленных дверей, которыми был усеян зал.

— Здесь должен быть Артур Уизли, — сказала Жанна, останавливаясь. — По крайней мере, так говорил твой Мастер.

— А что, если это ловушка? — усомнилась Маш.

— Тогда мы просто убьем всех, кто в ней окажется, — просто ответила Жанна, словно это было самым естественным решением проблемы.

Маш нервно сглотнула. Она все еще не привыкла к жестокости Жанны, к ее готовности убивать без малейших колебаний.

«Надеюсь, у нас получится», — подумала Маш, стараясь отогнать охватившую ее неуверенность. — «Мы должны спасти мистера Уизли. И остановить Джека.»

С этими мыслями она приготовилась к бою, крепче сжимая свой щит.

Жанна без малейшего колебания рывком распахнула дверь ногой, словно не желая тратить время на церемонии. За ней обнаружилось огромное помещение, похожее на гигантский амфитеатр или, быть может, стадион. Сходство было в том, что зал уходил вниз ступенями-скамьями, а в самом его центре находилась круглая арена, окутанная все тем же плотным туманом. По краям зала тянулись длинные стеллажи, уставленные рядами сверкающих стеклянных шаров.

Помещение было заполнено странным туманом, который, казалось, жил своей собственной жизнью. Он переливался разными оттенками серого, то сгущаясь, то рассеиваясь, словно дышал. Маш невольно поежилась, чувствуя, как этот туман обволакивает ее, проникает под одежду, заползает в самые потаенные уголки души.

— Осторожно, — предупредила Жанна, заметив, что Маш с любопытством разглядывает шары. — Не трогай их. Это сферы с пророчествами.

— Пророчествами? — удивилась Маш. — Настоящими?

— В этом мире — да, — кивнула Жанна. — Но не вздумай их слушать. Они могут свести тебя с ума.

Она осторожно вошла в зал, внимательно осматриваясь по сторонам. Ее меч был наготове, но она старалась двигаться как можно тише, чтобы не привлекать к себе внимания.

— Есть кто? — крикнула она, нарушая гнетущую тишину. Ее голос прозвучал неестественно громко в этом огромном зале, полном скрытых угроз и неясных теней.

Ответа не последовало, но она почувствовала присутствие кого-то в комнате. Ее чувства были в состоянии повышенной готовности, а сердце колотилось в груди. Казалось, что сама тьма затаилась, поджидая удобного момента, чтобы нанести удар. Чей-то неуловимый силуэт, чья-то едва зримая тень металась из одного угла комнаты в другой. Жанна точно знала — ее такими детскими играми не обманешь. Она не стала играть в прятки с неведомым врагом, а замерла на месте, выставив перед собой меч и пристально всматриваясь в туман. Ее клинок излучал слабое свечение, освещая небольшое пространство вокруг нее. Она напоминала собой одинокий маяк посреди бушующего моря мрака. Оттого в ее жилах с каждой секундой все больше горячилась кровь от все нарастающего гнева.

— Выходи и встреться со мной лицом к лицу! — потребовала она. В ее голосе сквозило презрение.

Ее выкрик раскатился по залу, многократно усиленный эхом, и на миг показалось, что стены задрожали от его мощи. Но ответом ей была лишь тишина. Тишина, нарушаемая лишь едва слышным капанием воды где-то в глубине зала.

В ответ на ее слова из тумана донесся тихий смешок, похожий на шипение змеи и скрежет металла по стеклу одновременно. От этого звука у Маш волосы встали дыбом.

Жанна стояла неподвижно, вслушиваясь в тишину, вглядываясь в туман. Ее терпение было на пределе. Она чувствовала, как в ней закипает ярость, как темная энергия Слуги рвется наружу, требуя выхода.

Вдруг перед ней из тумана выступила невысокая фигурка в изорванном темном плаще с капюшоном на голове. Жанна узнала эти одежды, эту манеру двигаться. Она слишком хорошо помнила своего врага.

— Хорошо, хорошо, хорошо, — сказала Джек, ее голос был низким и завораживающим, словно мурлыканье хищной кошки, играющей со своей жертвой. — Я все гадала, когда же кто-то объявится.

На нее смотрела девочка лет четырнадцати, с бледным лицом, на котором застыла зловещая ухмылка. Копна коротких светлых волос не могла скрыть неестественно огромные глаза, светившиеся нездоровым блеском. В руках девушка сжимала пару окровавленных ножей, похожих на тесаки.

Жанна не ответила. Она лишь крепче сжала рукоять меча, готовясь к бою. Ее глаза метали молнии, а все ее существо излучало неприкрытую ненависть и жажду мести.

— Ну, привет, Джек Потрошитель! — залилась Жанна своим звонким раскатистым смехом. — Потанцуем?

Ее смех раскатился по залу, многократно отражаясь от стен, и в нем слышались не только безудержное веселье, но и леденящая душу ярость. Маш невольно вздрогнула, услышав этот смех. Он был похож на вой дикого зверя, на скрежет ржавого железа, на крик самой смерти. В этот момент она поняла, что Жанна не просто сражается с врагом, она выпускает на волю свою темную сущность, дает выход своей ярости и боли.

Джек рассмеялась — резким, раздражающим звуком, который действовал Жанне Альтер на нервы. Казалось, что смех этот издается не человеческим существом, а каким-то жутким порождением ночного кошмара.

— Ты не сможешь победить меня этим, — сказала она, кивнув в сторону меча Жанны Альтер. — Я слишком быстрая, слишком ловкая для тебя.

Жанна Альтер не сказала ни слова, но ее глаза недобро вспыхнули гневом и вызовом, а губы искривились в зловещей улыбке, обнажая ряд белоснежных зубов, казавшихся необычайно острыми в полумраке зала. Она знала, что Джек права, но отказывалась отступать. Не дожидаясь дальнейших действий со стороны противника, Жанна решительно бросилась вперед, намереваясь нанести удар, но Джек словно растворилась в тумане, оказавшись у нее за спиной. Недобро улыбнувшись, она совершила свой выпад.

Она снова атаковала, и на этот раз ее меч оставил глубокий порез на руке Джек. Та вскрикнула от боли, но тут же ответила ударом своих ножей. Жанна отшатнулась, уклоняясь от атаки, и снова бросилась в бой.

Их схватка была похожа на смертельный танец, полный ярости и отчаяния. Жанна теснила Джек, нанося удар за ударом, но та умело уклонялась, отвечая быстрыми и точными выпадами своих ножей. С каждым мгновением битва становилась все более ожесточенной, все более кровавой.

Маш наблюдала за схваткой, не в силах вмешаться. Она понимала, что сейчас она будет только помехой для Жанны. Ей оставалось лишь ждать и надеяться, что Жанна сумеет победить.

Глава 38. Наследие, которого нет

Жанна Альтер, не сбавляя хода, преследовала Джека-Потрошителя. Сердце гулко билось в груди, дыхание вырывалось прерывистыми вздохами, но она словно не замечала усталости, стремительно проносясь по залам Отдела Тайн. Она прыгала со стены на стену с ловкостью, которая выдавала ее нечеловеческую природу, ее янтарные глаза яростно выискивали убегающую фигурку в темном плаще.

Джек была быстра, словно тень, но Жанна не уступала ей. Она чувствовала, как с каждым шагом, с каждым прыжком сокращается расстояние между ними, и ее пальцы непроизвольно сжимались, словно уже ощущая хрупкое тело маленькой убийцы. Азарт охотника смешивался в ее душе с праведным гневом и жаждой мести. Но как раз в тот момент, когда она собиралась протянуть руку и схватить Джека, хитрая преступница резко свернула влево и скрылась за одним из многочисленных стеллажей, опрокинув его при этом прямо на Жанну, из-за чего та невольно потеряла равновесие и с размаху повалилась на землю.

«Нельзя дать ей уйти!» — пронеслось в голове Жанны. Она мгновенно поднялась на ноги и вновь бросилась в погоню. На этот раз ставки были выше. Она уже слишком близко подошла к поимке неуловимой убийцы, и провал был недопустим. Нельзя было допустить, чтобы эта тварь продолжала сеять смерть и хаос.

Джек петляла между стеллажами, словно зная этот зал как свои пять пальцев. Она была всего в нескольких метрах, и Жанна почти физически ощущала напряжение, сгустившееся в воздухе, словно перед грозой. Ее сердце колотилось так сильно, что, казалось, заглушало все остальные звуки. Она уже не просто преследовала врага — она охотилась, словно дикий зверь, загоняющий свою жертву.

И вот, когда, казалось, победа была уже близка, Джек внезапно остановилась и резко развернулась, выставив вперед свои окровавленные тесаки. Жанна не ожидала такого поворота. Она попыталась затормозить, но было уже поздно. По инерции она продолжала двигаться вперед, прямо на острые клинки.

В последний момент ей удалось отклониться в сторону, но один из тесаков все же зацепил ее, оставив глубокий порез на плече. Жанна отшатнулась, чувствуя, как по руке побежала струйка крови. Но боли она почти не заметила. Ее тело охватила ярость, а разум затуманила жажда мести.

Она увидела, как Джек, воспользовавшись ее замешательством, бросилась к ближайшему стеллажу и с размаху ударила по нему ногой. Полки затряслись, и вниз водопадом посыпались стеклянные шары, со звоном разбиваясь о каменный пол и разлетаясь на тысячи осколков.

— А вот и оно! — хихикнула Джек, словно безумная кукла, ожившая по воле злого волшебника. Ее голос был полон злорадства и безумного веселья.

Она ловко подхватила рукой один из падающих шаров, но тот, словно живой, выскользнул из ее пальцев, описал в воздухе дугу и разбился о пол с оглушительным звоном.

— Ты! Из-за тебя все! — взревела Джек, и в ее голосе послышались истерические нотки.

Она резким движением выскочила из-за стеллажа, который тут же с грохотом рухнул, чуть не задев Жанну, и бросилась на нее, размахивая ножами. Жанна едва успела отпрыгнуть в сторону, уклоняясь от атаки. Падающий стеллаж задел еще несколько соседних, и те, словно костяшки домино, начали опрокидываться один за другим. Зал наполнился грохотом падения и звоном разбитого стекла. Казалось, что сам Отдел Тайн содрогается от ярости разрушения.

Жанна с Джеком оказались в эпицентре этого хаоса. Они продолжали сражаться, уворачиваясь от летящих со всех сторон осколков и стараясь не потерять друг друга из виду в поднявшейся пыли. Жанна чувствовала, как ее захлестывает волна первобытной ярости. Она была подобна разъяренному зверю, готовому растерзать своего врага на куски.

В какой-то момент Жанна потеряла Джека из виду, но тут же ощутила ее присутствие где-то справа. Она резко развернулась, выставив перед собой меч, и увидела, как Джек выпрыгивает из-за опрокинутого стеллажа, целясь ей прямо в голову. Жанна успела отбить удар, и клинки с лязгом сцепились. Они стояли неподвижно, глядя друг другу в глаза. В этот момент они были похожи на двух хищников, сошедшихся в смертельной схватке.

— Я убью тебя за это! — прошипела Джек, ее бледное лицо исказила гримаса ненависти, а из уголка рта текла струйка крови.

— Ха! Посмотрим! — крикнула в ответ Жанна и, с нечеловеческой силой оттолкнула Джек.

От удара та пролетела несколько метров и врезалась в стену. Стена не выдержала удар и треснула, покрывшись сетью глубоких трещин. Но пыл Джек это нисколько не остудило. Она была похожа на одержимую, на живое воплощение смерти и разрушения. Джек хищно посмотрела на Жанну и тут же отскочила от стены, намереваясь взять реванш. Маленькая светловолосая девочка с безумной улыбкой на губах летела на Жанну с зелеными глазами, полными первобытной ярости, намереваясь разорвать ее на части своими окровавленными ножами. Но Жанна подготовилась к этому удару. Она встретила ее со своей обычной самодовольной усмешкой на лице и, собрав всю свою волю в кулак, прыгнула ей навстречу, выставив перед собой меч, словно копье, готовое пронзить врага.

***

Разделение произошло быстро. Дамблдор и Фуджимару направились в одну сторону, Скримджер и Гарри — в другую. Рон последовал за Дамблдором, стараясь не отставать.

Гарри и Скримджер осторожно продвигались по темным, извилистым коридорам Отдела Тайн. Скримджер, как опытный мракоборец, шел впереди, освещая путь заклинанием Люмос. То и дело он останавливался, прислушиваясь к каждому шороху, словно ожидая нападения в любой момент. Гарри следовал за ним, крепко сжимая в руке палочку. Он чувствовал себя неуютно в этом странном, загадочном месте, словно за ними кто-то наблюдал из темноты.

— Как вы думаете, — тихо спросил он у Скримджера, — что Волдеморт искал в Лондоне?

— Не знаю, — честно пожал плечами Скримджер. — Но что-то очень ценное. И, возможно, связанное с Граалем. Этот проклятый туман… Он явно имеет какое-то отношение к происходящему. И он мешает сосредоточиться, словно затуманивает разум.

— Вы тоже считаете, что он охотится за Граалем?

— А разве может быть иначе? — Скримджер горько усмехнулся. — Этот негодяй всегда стремился к безграничной власти. А Грааль… Кто знает, какие возможности он может дать тому, кто им завладеет. И кто знает, сколько крови он уже пролил, чтобы заполучить его…

Они продолжали идти в молчании, пока не достигли двери с надписью «Архив магических артефактов и предсказаний».

— Кажется, нам сюда, — сказал Скримджер, осторожно открывая дверь.

Они вошли в обширный зал, заставленный высокими стеллажами, уходящими в темноту. Казалось, что эти стеллажи уходят в бесконечность, теряясь в сумраке зала. Воздух здесь был спертым и пыльным, пахло старой бумагой, чернилами и чем-то еще, неуловимо-тревожным. Скримджер уверенно направился к нужному стеллажу и принялся искать среди пыльных свитков и папок, бормоча себе под нос названия и даты.

— Вот, — сказал он наконец, вытаскивая старую, потрепанную книгу в кожаном переплете. — «История Войн за Святой Грааль». Кажется, это то, что нам нужно. Взгляните, Гарри, может, вы увидите что-нибудь важное.

Гарри с любопытством заглянул через плечо Скримджера. Тот открыл книгу, страницы которой были испещрены непонятными символами, рисунками и диаграммами, выполненными выцветшими от времени чернилами.

— Здесь упоминаются разные Войны за Грааль, — проговорил Скримджер, внимательно вчитываясь в текст. — И каждый раз в них участвовали Слуги — герои прошлого, призванные с помощью магии.

— Слуги? — переспросил Гарри. — Те, о которых говорил Фуджимару?

— Похоже на то, — кивнул Скримджер. — Смотрите, вот тут написано про Слугу класса Сэйбер — короля Артура. А вот про Слугу класса Лансер — ирландского героя Кухулина. А это… — Скримджер нахмурился, вглядываясь в неразборчивый текст. — Кажется, тут упоминается имя Юстиции Лизритч фон Айнцберн… Странное имя. И еще какое-то — Зокен Мато…

— Айнцберн? — переспросил Гарри. — Я где-то слышал эту фамилию…

— Возможно, это одна из древних магических семей, — предположил Скримджер. — Нужно будет потом проверить по архивам Министерства. Слушайте дальше. Вот тут сказано, что Слуги класса Ассасин обладают способностью скрывать свое присутствие и даже стирать воспоминания о себе.

— Как Джек-Потрошитель, — тихо произнес Гарри, вспоминая слова Скримджера в кабинете Дамблдора.

— Выходит, Дамблдор был прав, — пробормотал Скримджер. — Это и впрямь Слуга.

— Смотрите, Скримджер, — Гарри указал пальцем на небольшой рисунок в углу страницы. — Это же… похоже на тот самый сверток, что был у гостя Волдеморта!

На рисунке был изображен небольшой предмет, завернутый в ткань. Рядом с ним была надпись на латыни, которую Гарри не смог разобрать.

— «Катализатор», — прочитал Скримджер. — «Предмет, связанный с героем и используемый для его призыва в качестве Слуги.» Так вот что искал Тот-кого-нельзя-называть!

Внезапно они услышали громкий шум, доносившийся из соседнего зала. Звук был такой, словно что-то очень тяжелое упало на пол.

— Что это было? — встревоженно спросил Гарри.

— Не знаю, — ответил Скримджер, закрывая книгу. — Но нам лучше поторопиться. Пойдемте, нужно предупредить Дамблдора.

Они выбежали из архива и направились в сторону, откуда доносился шум.

Тем временем Дамблдор и Рон осторожно вошли в комнату с мозгами. Помещение было круглым, с высоким сводом, поддерживаемым колоннами, украшенными резьбой в виде переплетающихся змей. В центре комнаты находился огромный хрустальный резервуар, заполненный мутной зеленоватой жидкостью, в которой медленно плавали мозги разных размеров и форм. Они пульсировали и извивались, словно живые, издавая тихий булькающий звук, и от этого зрелища у Рона замутило в животе.

— Не бойся, Рон, — спокойно сказал Дамблдор, заметив его реакцию. — Они не причинят тебе вреда, если ты не будешь их провоцировать. И старайся не смотреть на них долго, иначе они могут затуманить твой разум.

— А что они делают? — с любопытством и страхом одновременно спросил Рон, стараясь не смотреть на копошащиеся в резервуаре мозги.

— Они думают, — ответил Дамблдор. — И запоминают. Эти мозги — своеобразный архив мыслей, идей, воспоминаний. Они реагируют на ментальные импульсы и могут вступать в телепатический контакт с теми, кто находится рядом. Но делать это нужно очень осторожно, иначе можно потерять контроль над собственным разумом.

— И как же это нам поможет? — недоверчиво спросил Рон.

— Мы попытаемся найти среди этих мыслей те, что принадлежат Артуру, — пояснил Дамблдор. — Или тому, кто на него напал. Если нам повезет, мы сможем узнать, что произошло и куда они направились.

Дамблдор подошел к резервуару и, произнеся какое-то заклинание, осторожно погрузил в него правую руку по самое плечо. Его лицо стало сосредоточенным, глаза закрылись. Рон наблюдал за ним, затаив дыхание.

Внезапно Дамблдор вздрогнул и открыл глаза.

— Кажется, я что-то нашел, — сказал он, не вынимая руки из резервуара. — Но это очень странно…

— Что такое, профессор? — встревоженно спросил Рон.

— Я вижу… видение, — проговорил Дамблдор. — Это воспоминание, но оно какое-то… искаженное, словно его пытались стереть или изменить. Я вижу Артура, он ранен, но он не здесь. Он…

Дамблдор замолчал, нахмурившись. Его взгляд был устремлен куда-то в пространство, словно он видел то, чего не мог видеть Рон.

— Он двигался по направлению к Залу Смерти, — наконец произнес Дамблдор. — И он там не один… Что-то не так… что-то мешает мне видеть ясно…

Прежде чем Рон успел что-либо спросить, Дамблдор резко выдернул руку из резервуара и направился к выходу.

— Идем, Рон! — крикнул он. — У нас нет времени!

Они выбежали из комнаты с мозгами и помчались по коридорам Отдела Тайн, направляясь к Залу Смерти.

Оставив позади комнату с мозгами, Дамблдор и Рон стремительно шли по коридорам Отдела Тайн. Дамблдор, казалось, точно знал, куда направляться, и Рон едва поспевал за ним. Внезапно Дамблдор остановился и жестом приказал Рону замереть на месте.

— Тише, — прошептал он. — Кажется, мы на месте.

Они осторожно заглянули за угол и увидели перед собой дверь, ведущую в Зал Смерти. Дверь была приоткрыта, и из-за нее доносились приглушенные голоса и странные звуки.

В это же время Маш, пробираясь сквозь туман, заметила приоткрытую дверь с другой стороны зала. Она осторожно приблизилась и заглянула внутрь. Ее глазам предстал огромный зал с пустой аркой, внутри которой витала загадочная мерцающая вуаль, колыхавшаяся в такт неведомым сквознякам. Неизвестные голоса заполнили ее слух, словно шепот множества невидимых существ, и Маш невольно приблизилась к арке, стараясь не выдавать своего присутствия. Она осторожно взглянула на арку, обошла ее кругом, изучая взглядом, не представляет ли она угрозы. Странное нечто так и манило ее пройти через арку, коснуться завесы, проникнуть в тайну, которую она скрывала, и она сделала бы это, не окликни ее голос.

— Эй! Кто здесь? — позвал ее знакомый мужской голос.

Обернувшись, Маш заметила лежащего неподалеку на полу человека. Он выглядел очень плохо и крайне болезненно, а его лицо было бледным, как полотно, и покрыто испариной. Этот человек буквально истекал кровью, но был жив, и, лежа в луже крови, на обломках разбитого стула, ощущал ее присутствие. Мужчина судорожно откашлялся, издавая булькающий звук. Лицо его исказилось сильной болью, и он едва слышным голосом прошептал:

— Помогите…

Он вытянул к Маш руки, дрожащие от слабости, и она не раздумывая помогла ему подняться.

— Вы, должно быть, мистер Уизли? — несмело спросила она, перебросив его руку через свои плечи и поддерживая его за талию.

Тот не ответил, лишь издал слабый стон, похожий на кашель, да бессильно кивнул головой в знак согласия.

— Что вы здесь делаете так поздно? — тихо спросила Маш, стараясь не выдать своего волнения.

До ее слуха донесся загадочный гулкий звук. Он то затихал, то нарастал, словно где-то совсем рядом ворочалось во сне огромное неведомое существо.

— Задание… сторожить… секретно… — с трудом прошептал мистер Уизли, его дыхание было прерывистым и тяжелым. — А вы… не слишком похожи на мракоборца…

Таинственный звук прозвучал вновь, но уже ближе. Казалось, что сама тьма сгущается вокруг них, готовая поглотить их целиком. Нервы Маш немного расслабились, и она издала выдох облегчения, решив, что это всего лишь игра воображения.

— Мы должны отсюда выбираться, — твердо пробормотала Маш, сама не зная, как хочет ответить. — Там профессор Дамблдор… он вам поможет.

Ее мозг отчаянно сражался за каждую мысль, но после короткого сна мысли путались в ее голове, и она ощущала себя беспомощной перед вопросами.

— Дамблдор? — в голосе мистера Уизли прозвучала слабая надежда. — Он тоже здесь?

На сей раз подозрительный шум повторился, но уже гораздо ближе. Казалось — в их сторону через стену движется…

— Поезд? — с ужасом ахнула Маш, выдав свою самую неожиданную догадку.

Ее опасения не подтвердились — секунду спустя в миллиметре от спины мистера Уизли пролетело крошечное тельце Джека Потрошителя, а за ним — с задержкой на сотую долю секунды — промчалась Жанна Альтер. Их появление сопровождалось оглушительным грохотом падающих стен, невообразимыми криками, полными ярости и боли, и лязгом металла.

От шума Маш невольно зажмурилась и инстинктивно пригнулась, стараясь защитить мистера Уизли. Она даже не заметила, как за ее спиной рухнула та самая зловещая арка, погребая под своими обломками часть зала.

— Что… что там такое происходит? — слабым голосом спросил мистер Уизли.

— Ремонт?! — Маш в отчаянии выдала первое, что ей пришло в голову, лишь бы чем-то заполнить информационный вакуум.

— Какой ремонт? Министерство…

— Внеплановый, конечно же! — нервно хихикнула Маш, чувствуя, как мало она может ему объяснить и как много сама хотела бы узнать.

Два темных силуэта проделали в ближайшей стене еще один проход и исчезли в образовавшемся проеме. Маш решила не рисковать и, крепко сжимая руку мистера Уизли, направила ноги — свои и раненого волшебника — в правильную дверь.

— Порублю, тварь! — крикнула Джек, прежде чем пронестись перед лицом Маш.

Затем послышался звон разбитого стекла, грохот падающих предметов и чей-то истошный вопль, полный боли и отчаяния. Маш не знала, кто из них издал этот вопль, но он заставил ее сердце сжаться от страха.

Собрав всю свою волю в кулак, Маш ускорила шаг, увлекая за собой мистера Уизли. Она должна была вывести его отсюда, пока не стало слишком поздно.

Добравшись до выхода, Маш едва успела закрыться щитом, когда стена, отделявшая их от погони, разлетелась на куски, словно сделанная из песка. Краем глаза она заметила, как Джек Потрошитель вместе с Жанной, сцепившись в смертельной схватке, проломили потолок зала, в котором они находились. Стремительно удаляющийся в высоту грохот возвестил Маш ровно две новости. Первая: они с мистером Уизли на время в безопасности. Вторая новость на секунду озадачила Маш вопросом о стоимости ремонта в министерстве. Где-то били фонтаны воды, повсюду валялись обломки стен и горы пыли. Не хватало только моря крови, гор искореженных трупов да обезображенных выживших, плачущих о своих потерях.

Именно так Маш запомнила свою первую встречу с Жанной Альтер, когда нырнула вместе с Рицукой в ту зловещую сингулярность, унесшую жизни множества невинных людей. 1431 год, запятнанный кровью, представил ее глазам нечеловеческое зрелище, полное боли, страданий и отчаяния. Она шагнула тогда в неизвестность, ожидая лишь знакомство с великой Жанной д’Арк, спасшей Францию. Жанна Альтер оказалась явным воплощением ее худшего ночного кошмара. Зная, сколь сильна и опасна Жанна Альтер, теперь Маш задавалась вопросом — почему же не помогла ее отправка в 1994 год? И не является ли она, Маш, таким же зловещим предзнаменованием, как и Жанна Альтер, только для этого мира и этого времени?

***

Профессор Дамблдор, молчаливый и задумчивый, подошел к раненому мракоборцу, лежавшему на полу, и осторожно осмотрел его, словно пытаясь увидеть нечто, скрытое от глаз остальных. Скримджер, стоявший рядом, смотрел на него с нескрываемым любопытством и надеждой.

— Что вы видите, Альбус? — поинтересовался он, голос его дрогнул.

Профессор, не отрывая взгляда от раненого, задумчиво нахмурился и ответил:

— Я вижу, что этот враг не просто убивает. Он питается страхом. Словно вытягивает его из своих жертв, оставляя после себя лишь пустую оболочку. Они всячески старались избежать пережитого нападения, поскольку знали, что это сильно подогревает страх перед этим неизвестным убийцей, своего рода игра в кошки-мышки, где ставки — жизни людей.

— Джек Потрошитель питается страхом, — вставил Фуджимару, его голос звучал ровно, но Гарри показалось, что он услышал в нем нотки тяжелого знания, словно Фуджимару уже сталкивался с чем-то подобным раньше.

— Значит, легенды не врали, — пробормотал Скримджер, бледнея. — И что еще вы знаете об этом… Джеке?

— Это воплощение городской легенды об известном лондонском убийце, — пояснил Фуджимару, заметив вопросительные взгляды Гарри и Рона. — Той самой, что будоражила умы людей в викторианскую эпоху. Из-за этого у него нет настоящей внешности, и никто не знает, как он выглядит. И он сам тоже не знает, — добавил он после паузы, словно это было особенно важно.

— Так почему же мы видим девчонку? — не унимался Скримджер.

— Видимо, такова особенность здешней магии — Джек принял форму, которую подсказал ему этот мир, — предположил Фуджимару. — Форму, которая вызывает наибольший ужас и отвращение в сознании людей.

— Так вы говорите, что это какой-то боггарт? — недоверчиво спросил Рон, морща нос от неприятного запаха, исходившего от тумана.

Фуджимару пожал плечами, словно это было не так важно.

— Ну, боггарта ты можешь запугать, с помощью заклинания, а что касается Джека Потрошителя… Это же не так просто, как ты думаешь, Рон. Это существо куда опаснее. Оно питается не только страхом, но и отчаянием, болью, самой сутью человеческой души. И остановить его одним заклинанием не получится.

— Как вы узнали об этом убийце? — спросил Гарри, стараясь не показывать, насколько его тревожат слова Фуджимару.

— Это… часть моей работы, — уклончиво ответил Фуджимару. — Скажем так, благодаря Лондонской Сингулярности. — Он помолчал, словно взвешивая свои слова. — В 1888 году мы, то есть специалисты из нашей организации, были там и узнали об этом, с позволения сказать, явлении, как одна из участниц тех событий.

— Лондонская сингулярность? — спросил Гарри. — Что это такое? Это слово звучало незнакомо и тревожно.

— Представьте себе искривление времени и пространства, — начал объяснять Фуджимару. — Аномалию, которая нарушает естественный ход истории. Нечто подобное произошло в Лондоне более ста лет назад. И Джек-Потрошитель был частью этой аномалии. — Он снова помолчал, словно не решаясь продолжать. — Хотя это не могло произойти в наше время, это не значит, что подобные проблемы не возникнут в будущем… И похоже, что это будущее уже наступило.

— Хорошо, так что же нам делать с Джеком Потрошителем? — напрямую спросил Рон, нервно оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что убийца выпрыгнет на них из-за каждого угла.

— Мы пока не можем точно сказать, в чем его слабость, ведь это не совсем тот Джек, с которым мы сталкивались раньше, — ответил профессор Дамблдор, задумчиво потирая бороду. — Наша главная задача — не дать ему посеять среди нас ужас и панику. А для этого нужно действовать быстро и решительно.

— Есть ли вероятность того, что Маш и Жанна справятся? — спросил Гарри, искренне надеясь, что ответ будет положительным.

— Разумеется, они спра… — начал Фуджимару, но вдруг замолчал, словно к чему-то прислушиваясь. Его взгляд стал отсутствующим, а на лице появилось выражение глубокой печали.

— Что такое? — спросил Гарри, заметив перемену в его настроении.

— Джек, — тихо произнес Фуджимару. — Это дитя отчаяния. Ее сущность — это скорбь и боль множества нерожденных детей, лишенных жизни еще до того, как они смогли увидеть свет. Она жаждет любви и тепла, которых никогда не знала, и ищет свою «мать» в каждой своей жертве. Но все, что она может дать, — это смерть. Она обречена вечно скитаться в поисках утраченного рая, и ее печаль не знает границ.

— Вы говорите о ней так, словно жалеете ее, — заметила Гермиона.

— В каком-то смысле, так и есть, — кивнул Фуджимару. — Слуги — вовсе не бездушные орудия убийства. У каждого из них своя история, своя трагедия. И Джек — не исключение. Ее ненависть, ее жестокость — это лишь отражение той боли, которую она носит в себе.

— Но это не оправдывает ее действий, — возразил Гарри. — Она убивает невинных людей.

— Верно, — согласился Фуджимару. — И поэтому мы должны ее остановить. Но при этом важно помнить, что она не просто монстр, а жертва обстоятельств, порождение человеческой жестокости и равнодушия.

Секунду спустя потолок в нескольких метрах от них с грохотом провалился, и все заволок густой непроглядный туман.

— Прячьтесь! — велел Фуджимару, но в этом не было необходимости. Дамблдор с учениками уже отошли за одну колонну, и Скримджер нырнул за соседнюю, убедившись, что с ними все в порядке. Фуджимару остался на месте, вглядываясь в туман и прислушиваясь. Его поза была напряженной, словно у готового к бою зверя.

Из тумана донесся уже знакомый Гарри по сновидению тонкий девчоночий голосок, полный злобы и насмешки:

— Почему ты не боишься меня?

Гарри выглянул из-за колонны, пытаясь разглядеть говорящего. Сквозь колышущийся туман он заметил Жанну, которая нависала над лежащим на полу силуэтом, окутанным туманом. В правой руке Жанны вспыхивало пламя, освещая мрачное пространство вокруг нее и заставляя туман отступать.

— Я ничего не боюсь! — надменно грозно ответила Жанна. — И никогда не боялась.

Фигура на полу — это была, без сомнения, Джек — казалось, растерялась и с сомнением смотрела на Жанну.

Внезапно Джек Потрошитель бросилась вправо, пытаясь убежать. Жанна быстро среагировала, ее пылающий меч следовал за его движениями. Джек бросила быстрый взгляд через плечо, чтобы оценить ситуацию. К своему удивлению, Джек увидела большого, грузного мужчину, стоявшего в нескольких футах от него, его палочка была угрожающе направлена на Джек. Скримджер был полон решимости не дать Джек уйти, и к нему присоединились Гарри и Рон, державшие свои палочки наготове.

— Похоже, наша маленькая подружка решила поиграть в прятки, — раздался совсем рядом голос Дамблдора. — Что ж, не будем ей мешать.

Гарри обернулся и увидел, что Дамблдор стоит рядом с ним, пристально вглядываясь в туман. В его руке была волшебная палочка, излучавшая слабый серебристый свет.

Жанна, казалось, знала, что Джек пытается сбежать. Она взлетела вверх, ее бронированные сапоги гулко стучали по мраморному полу. Огонь лизал ее волосы и покрывал доспехи, создавая внушительный силуэт. Ее решительного выражения лица, казалось, было достаточно, чтобы запугать даже Джека. Он знал, что ему с ней не сравниться.

— Ты далеко не уйдешь, Джек Потрошитель, — крикнула Жанна. — Дни твоего террора закончились!

За долю секунды Джек все поняла и резко повернула, исчезнув в тумане. Жанна потеряла его из виду. Она остановилась и сделала глубокий, контролируемый вдох, пытаясь сосредоточиться на своих чувствах.

— Куда он пошел? — спросил Гарри, его палочка все еще была наготове.

— Я не знаю. Я ничего не чувствую… — ответила Жанна, ее глаза обшаривали туман во всех направлениях, а потом прыгнула в дыру, недавно проделанную ей и Джек в потолке.

Они все стояли неподвижно, стараясь прислушаться к любым звукам, которые могли бы навести на мысль о местонахождении Джека. Вдруг Рон вскрикнул, когда что-то услышал.

Через секунду в тумане показался силуэт значительно крупнее Джека — это шла Маш, поддерживая мистера Уизли.

— Папа! — обрадовался Рон и побежал им навстречу.

Следом направились и все остальные.

— Где вы его нашли, мисс Кириелайт? — поинтересовался Дамблдор.

— Там… какой-то зал с аркой… — едва соображая ответила Маш.

Разделять общую радость им пришлось недолго.

— Маш! Джек Потрошитель сбежал! — обратился к ней Фуджимару. — Ее преследует Жанна Альтер.

— Они не могли далеко уйти, — отреагировала та и прыгнула вверх.

— Давайте уже выбираться отсюда, — мягко зевнул Дамблдор.

***

В министерском атриуме не осталось камня на камне. Повсюду царил хаос и разрушение. Гарри с трудом узнавал когда-то величественный зал. Теперь он представлял собой печальное зрелище. Осколки разбитого фонтана валялись где попало, перемешавшись с обломками мраморных статуй и кусками облицовки стен. А в его центре зияла огромная дыра, из которой все еще поднимался столб воды, словно раненое чудовище извергало из себя последние остатки жизни. Стены зала потрескались или разрушились, обнажив стальную арматуру и переплетение магических коммуникаций, искрящих и гудящих от остаточного напряжения. А все вокруг застилал слой пыли, местами пепельно-серой, а местами — подозрительно белой, словно это была не пыль, а мелко истолченное стекло, сверкавшее в свете аварийных факелов. Уцелели здесь разве только камины, и то не все. Казалось, что сама магия здесь была искажена, вывернута наизнанку.

Дамблдор придирчиво осмотрел масштаб разрушений и прислушался — кроме журчания воды и изредка отваливающихся кусков стен, здесь царила зловещая тишина. Гарри заметил стоящих поблизости Жанну и Маш и хотел было направиться к ним, как вдруг его внимание привлекло какое-то движение в дальнем конце зала. Подойдя к Жанне, он услышал недовольное:

— В следующий раз она так легко не отделается.

Жанна стояла, прислонившись спиной к одной из немногих уцелевших колонн, и раздраженно смотрела себе под ноги. Ее меч, обычно сверкающий чистотой, был покрыт странной темной субстанцией, похожей на запекшуюся кровь. Маш стояла рядом, ее щит был опущен, а сама она выглядела уставшей и опустошенной. Она развернулась на каблуках и направилась к ожидающей ее группе. Из ближайшего камина вышли несколько волшебников в лимонных халатах с эмблемой скрещенных волшебной палочки и кости на груди.

Дамблдор о чем-то заговорил с ними. Гарри же не мог отвести взгляд от того места, где только что заметил движение. Там, в тени разрушенной арки, мелькнуло что-то темное, неясное. Оно было похоже на человеческую фигуру, но слишком размытую, словно сотканную из самого мрака.

Пользуясь случаем, Гарри осторожно отделился от остальных и, стараясь не привлекать к себе внимания, двинулся в сторону замеченной им тени. Он не знал, что именно там увидел, но чувствовал, что это важно, что он должен это выяснить.

Подойдя ближе, он различил две фигуры. Одна из них была ему знакома — это была Беллатриса Лестрейндж. Она стояла, прислонившись к разрушенной колонне, и что-то тихо говорила своей спутнице, которая оказалась…

Гарри не поверил своим глазам. Перед ним, словно возникшая из самого кошмара, стояла Джек-Потрошитель, тот самый Слуга, с которым только что сражались Жанна и Маш. Но сейчас она выглядела совсем иначе. Вместо окровавленных тесаков в ее руках был обычный школьный рюкзак, а на лице не было ни следа той безумной ярости, которая искажала его во время битвы. Она казалась почти… нормальной.

Беллатриса что-то говорила ей, и Гарри, сам не зная зачем, подкрался поближе, чтобы подслушать.

— Я не смогла… — расслышал он слова Джек. — Мне помешали. Впредь я буду действовать осторожнее.

А затем случилось невероятное. Джек радостно подпрыгнула и обняла Беллатрису, уткнувшись лицом ей в плечо. Гарри был шокирован. Это была та самая Беллатриса Лестрейндж, которая с наслаждением пытала Фрэнка и Алису Лонгботтом, наслаждаясь их болью и страданиями, сводя их с ума этими нескончаемыми пытками. И все же она была здесь, она поднимала Джека с пола и ласковым шепотом общалась с ней. Это была та сторона Беллатрисы, о существовании которой Гарри даже не подозревал. Да что там Гарри — вряд ли о таком мог подумать Грюм. Мог ли такое представить Дамблдор, он не знал, но и не задавал себе такого вопроса.

Пальцы Беллатрисы слегка коснулись щеки Джека. Выражение ее лица выражало неожиданную нежность, что резко контрастировало с холодной жестокостью, с которой Гарри всегда ассоциировал ее. Хотя ее голос был тихим, Гарри отчетливо слышал каждое слово.

— Пусть твое настоящее имя Джек-Потрошитель, но для меня ты всегда будешь моей маленькой Дельфи, — тихо прошептала Беллатриса, ее голос был полон любви и тепла. Гарри почти ощущал эти чувства.

Смятение и протест Джек улетучились перед лицом искренности ее Мастера. Джек молча прильнула к Беллатрисе в объятиях, чувствуя небольшое утешение в этот момент материнской нежности. Пристальное внимание и мягкий тон Беллатрисы показывали, что она действительно все понимает.

Это было почти невероятно — Беллатриса Лестрейндж, Пожирательница смерти, которая, как предполагалось, полностью отдалась жестокому и злому делу Лорда Волдеморта, каким-то образом обнаружила в себе материнские чувства.

Гарри был поражен до глубины души. Он не мог поверить в то, что видит и слышит. Но он не мог отрицать реальность происходящего. Хуже всего было осознавать, что Беллатриса, Пожирательница смерти, которая всегда была его врагом, теперь стала Мастером. А Слуга Святого Грааля, воплощение легенды о жестоком и кровавом Джеке-Потрошителе, находится под ее контролем.

Наблюдая за их объятиями, Гарри не мог не задаться вопросом, что это означает для будущего. Какие еще секреты и сюрпризы скрыты в сердцах его врагов? Как этот неожиданный момент нежности повлияет на грядущую войну? Только время покажет.

Так же неожиданно, как он заметил их, они исчезли, оставив Гарри наедине с очередной неразрешимой загадкой.

Глава 39. Как фигуры на доске

Кабинет Дамблдора. За окном забрезжил рассвет, окрашивая небо в нежно-розовые тона. Гарри, сжимая кулаки, стоял перед Дамблдором, его глаза горели отчаянием и гневом.

— Я видел ее, профессор! — голос Гарри дрожал. — В Министерстве! Это был… Слуга?

Дамблдор, сидящий за массивным дубовым столом, мягко улыбнулся. Его голубые глаза за стеклами очков-половинок, обычно искрящиеся весельем, сейчас были полны сочувствия.

— Важно не только это, Гарри, — тихо произнёс он, поправляя серебряную бороду. — Я знал, что сам Том ни за что не явится в Министерство этой ночью. Он слишком труслив для этого. Слишком осторожен. Для того-то и отправил Слугу.

— Но… — Гарри растерянно запнулся, проводя рукой по волосам. — Какой смысл во всем этом? Зачем ему понадобилось отправлять Слугу?

— Все ли ты знаешь, Гарри, о событиях минувшей ночи? — спросил Дамблдор, пристально глядя на него. Затем он перевёл взгляд на Жанну, всё ещё облачённую в сверкающие доспехи. — Вы что-нибудь заметили примечательное в поведении Джека Потрошителя, мисс д’Арк?

Жанна, словно хищник, почуявший добычу, напряглась. Её алые глаза блеснули в полумраке кабинета.

— Был момент, — её голос, низкий и хриплый, резанул тишину. — Когда мы уронили один стеллаж в зале с этими стеклянными шарами. Мне на секунду показалось, что она хочет завладеть одним из них. Тем, что был подписан твоим именем, Поттер.

Дамблдор резко встал, его мантия взметнулась, словно крыло огромной птицы. Он подошёл к Гарри, положив ему руку на плечо.

— Профессор Снейп, — начал Дамблдор, его голос звучал глухо, — обнаружил, что тебе уже не первый месяц снится некая дверь в Отделе тайн. Разумеется, желание услышать касающееся его пророчество преследовало Волдеморта с тех самых пор, как он вернул себе тело. Когда он представлял себе эту дверь, она возникала и в твоих снах. Пророчества в Министерстве магии надежно защищены, Гарри. Взять их с полки и не сойти при этом с ума могут только те, к кому они имеют прямое отношение.

Гарри похолодел. Он вспомнил свои сны, мучительные и непонятные, и теперь всё вставало на свои места.

— Значит, — прошептал он, — Волдеморт хотел, чтобы я…

— Да, — кивнул Дамблдор. — Он должен был либо сам явиться в Министерство магии, рискуя наконец выдать себя, либо заставить тебя взять пророчество для него. Поэтому умение защищаться с помощью окклюменции стало тебе еще более необходимо. Но Волдеморт поступил куда хитрее — он использовал неподверженного магии Слугу в надежде на то, что Джек Потрошитель уж точно добудет пророчество, о котором он так вожделел.

Фуджимару, до этого молча стоявший в тени, тихо присвистнул.

— Из пушки по воробьям, — пробормотал он.

— Простите? — не расслышав его слов, переспросил Гарри.

— Использовать Слугу для такой задачи… — Фуджимару покачал головой. — Он ведь совсем не выбирает средства?

— Скорее, наоборот, — ответил Дамблдор. — С его стороны это был оправданный шаг, ведь Слугу невозможно остановить доступными нам средствами. Так бы оно и получилось, если бы туда не пришли Жанна и Маш.

— Но теперь все пророчества до единого уничтожены, — заметила Жанна, не скрывая удовлетворения.

— Как-то раз я слышал изречение о том, насколько мы слабы духом, чтобы жить, не зная своего будущего, — задумчиво произнес Дамблдор. — Некоторые люди живут, желая исполнить пророчества, другие люди живут ради исполнения желаний…

— Простите, профессор… — вмешалась Маш, перебив директора. Ее голос дрогнул. — Я думала, Жанна Альтер справится с возложенной на нее миссией. Но если верить словам Гарри, теперь его сторонники становятся Мастерами?

Жанна самодовольно ухмыльнулась, её алые глаза опасно сверкнули. Она потёрла руки, словно предвкушая кровавую бойню.

— Понимаешь, — начала она, растягивая слова, — слабые существа недостойны моего внимания. Волдеморт был самым сильным из них, поэтому я выбрала его. Я собираюсь насладиться моментом, когда уничтожу его лично и покажу всем, кто здесь правит. О нём так много всего говорят! Много ли триумфа в убийстве его пешек, когда он самая желанная цель?

С этими словами, Жанна сверкнула глазами и облизнулась с таким удовольствием, словно съела любимое лакомство. Но Маш смотрела во все глаза на Дамблдора.

— Достаточно одолеть Волдеморта, чтобы его сторонники разбрелись в разные стороны, — ответил Дамблдор, пристально глядя на Маш. — Кто-то сдастся по своей воле, кто-то соврет, но все они вернутся к обычной жизни. Кто не сумеет, тех ждет бесславная участь. В конечном итоге, каждый из них обыкновенный человек со своими проблемами и заботами. За годы отсутствия Волдеморта они обзавелись семьями, заняли важные посты в своей карьере. Есть те, кто пойдет за ним до конца, и есть те, кто от него отвернется. Наша задача не рубить с плеча всех подряд, а дождаться, когда поле созреет, и придет пора собирать урожай.

Дамблдор говорил, задумчиво глядя прямо в глаза Маш, а в конце он ей доброжелательно улыбнулся. Затем он взглянул на Жанну.

— Случается, и сильно недооцененный противник резко набирает силу и обзаводится грозными союзниками, — продолжил он, — но что делает нас сильными, это умение адаптироваться к изменениям и приспосабливаться, невзирая на сложности и препятствия. Мы должны быть готовы к любому развитию событий и не терять бдительности, чтобы не стать жертвой подстерегающей нас опасности. Так в чем же состоит секрет победы сильного воина, какими вы обе являетесь, Маш и Жанна?

Жанна, словно пантера перед прыжком, подалась вперёд. Её голос, полный огня и ярости, прозвучал как боевой клич:

— Победа для меня — это блестящая демонстрация превосходства! Если я должна сражаться, я буду драться не только за свою жизнь, но и за уничтожение моего врага. Мне нет дела до того, что мои враги набрали в силе или получили новых союзников — я найду способы их победить любыми средствами. И пусть они дрожат от страха, зная, что я иду за ними!

Маш на секунду задумалась, её взгляд опустился, а слова прозвучали спокойно, но твёрдо, как сталь:

— Для меня секрет победы заключается в том, чтобы быть сильнее и грамотно использовать свои преимущества, в бою сохранять спокойствие и контролировать свои чувства. Только так я могу побеждать даже самых могущественных врагов. Не поддаваться ярости, но и не терять решимости.

Дамблдор кивнул, удовлетворённый ответами. Он перевёл взгляд на Фуджимару, который всё это время молча наблюдал за происходящим, словно собирая воедино кусочки сложной мозаики.

— Похоже, в этот раз все будет немного не так, как обычно? — спросил Дамблдор, в его голосе прозвучала едва уловимая тревога.

— Верно, — ответил Фуджимару, его взгляд был серьёзен и сосредоточен. — Наши противники предпринимают смелые и неожиданные ходы, и мы до сих пор не видим полную расстановку фигур на доске. Когда картина откроется целиком, мы будем вынуждены быстро приспосабливаться. Не знаю, как у нас это получится, однако, я верю в нашу победу.

— Иногда самое неожиданное и в то же время верное решение сложной проблемы — самое очевидное, — многозначительно заметил Дамблдор, слегка прищурившись.

— Что вы хотите сказать, профессор? — Фуджимару нахмурился, пытаясь разгадать очередной ребус Дамблдора.

— Я хочу сказать всем вам, что ваша основная задача сейчас состоит в том, чтобы вы встретились с вашими кроватями, — ответил Дамблдор, глядя на зевающего Рона, который уже откровенно клевал носом, с трудом удерживая равновесие. — Не все из вас это сделают в Хогвартсе, — обратившись к Жанне и Маш, он вновь улыбнулся и сказал. — Думаю, нашим прекрасным дамам стоит принять надлежащий облик, если они не собираются в ближайшем времени променять приключения в сновидениях на приключения в реальности. Идемте, покажу как.

Дамблдор взял в руки закопченный, видавший виды чайник, и поинтересовался.

— Так, все из вас уже пользовались порталом?

Жанна, Гарри и Рон согласно кивнули. Маш и Фуджимару ответили озадаченными взглядами.

— Не бойтесь, ничего страшного не случится, — прокомментировал их взгляды Дамблдор, хитро подмигнув. — На счет «три» коснитесь чайника, и вы окажетесь в нужном месте…

— Подождите, профессор, — внезапно выпалил Гарри, словно его осенило. — Так о чем же было то пророчество? Что оно значит?

Дамблдор замялся, его лицо омрачилось.

— А… — протянул он, — это было всего лишь записью пророчества из архивов Министерства магии. Само же пророчество было сделано в присутствии некоего лица, и это лицо имеет возможность досконально вспомнить все изреченное.

— Кто это был? — спросил Гарри, хотя уже знал ответ.

— Я, — Дамблдор вздохнул. — Это случилось шестнадцать лет назад, холодной промозглой ночью, в комнате над трактиром «Кабанья голова». Я пришел туда, чтобы познакомиться с кандидатом на должность преподавателя прорицаний, хотя в ту пору мне вообще не хотелось сохранять этот предмет в школьной программе. Однако вышеупомянутым кандидатом была праправнучка знаменитой, весьма одаренной провидицы, и я считал, что должен встретиться с нею хотя бы из простой вежливости. Меня ждало разочарование. Мне показалось, что у нее нет и следа тех способностей, которыми обладала ее прапрабабка. Я сказал ей — надеюсь, вежливо, — что не считаю ее пригодной для занятия вакантной должности. И повернулся к двери…

Дамблдор резко поднялся, словно его что-то кольнуло, и быстрыми шагами направился к черному шкафчику, стоящему около насеста Фоукса, который наблюдал за происходящим с немым любопытством. Нагнувшись, Дамблдор отодвинул защелку и достал изнутри неглубокую каменную чашу, украшенную витиеватой резьбой и рунами. Затем, словно фокусник, он вернулся к столу, поставил на него Омут памяти и, не говоря ни слова, коснулся палочкой своего виска. Оттуда, словно тончайшие серебряные змейки, потянулись нити мыслей; Дамблдор, сосредоточенно нахмурившись, извлек несколько прядок и опустил их в чашу, а потом, глубоко вздохнув, легонько ткнул палочкой в серебристое, переливающееся содержимое Омута памяти.

Над чашей, словно призрак из тумана, начала формироваться фигура, закутанная в многочисленные шали. Её глаза за мощными линзами очков казались неестественно огромными, как у совы. Не отрываясь от чаши, фигура начала медленно вращаться, напоминая странный, гипнотический танец. Когда Сивилла Трелони, а это была именно она, открыла рот, в кабинете раздался не ее обычный голос с таинственными, словно бы неземными интонациями, а грубый и хриплый — однажды, в момент настоящего пророчества, Гарри уже слышал, как она говорит таким голосом.

— Грядет тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда… рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рожденный на исходе седьмого месяца… и Темный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Темного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…

Казалось, сама комната замерла, вслушиваясь в эти слова. Фигура профессора Трелони, продолжая медленно вращаться, словно в трансе, начала погружаться обратно в серебристую массу, пока не исчезла без следа.

В кабинете воцарилась мертвая тишина. Лишь тиканье многочисленных часов, висящих на стенах, нарушало её. Ни Дамблдор, ни Гарри, ни портреты на стенах не проронили ни звука. Даже Фоукс, обычно оживлённый и любопытный, и тот почему-то умолк, уставившись на Омут памяти своими пронзительными, умными глазами.

— Профессор Дамблдор… — наконец очень тихо произнес Гарри, не решаясь нарушить тишину. Дамблдор, не отрывавший взгляда от Омута памяти, казалось, с головой ушел в свои мысли, недоступный для окружающих. — Это… неужели… что это значит?

Дамблдор медленно поднял голову, его взгляд был отсутствующим, словно он все еще находился в глубинах своих воспоминаний.

— Это значит, — его голос был едва слышен, — что единственный человек, способный окончательно победить Темного Лорда, родился в конце июля почти шестнадцать лет назад. И родители его к тому времени уже трижды бросали вызов Волдеморту.

Гарри почувствовал, как у него перехватило дыхание. Словно ледяная рука сжала его сердце, не давая ему биться.

— То есть… это я? — хрипло спросил он, не веря своим ушам.

Дамблдор вздохнул, словно этот разговор давался ему с огромным трудом.

— Самое странное, Гарри, — мягко промолвил он, — что это можешь оказаться вовсе не ты. Пророчество Сивиллы подходит к двум мальчикам из волшебных семей — оба они родились в конце июля того года, у обоих родители были членами Ордена Феникса и трижды чудом избежали гибели от руки Волдеморта. Один из этих мальчиков, конечно, ты. Другой — Невилл Лонгботтом.

— Но тогда… — Гарри лихорадочно пытался осмыслить услышанное. — Тогда почему на пророчестве стояло мое имя, а не его?

— Ярлычок сменили, когда Волдеморт напал на тебя, в то время еще младенца, — пояснил Дамблдор, — Хранитель Зала пророчеств решил, что Волдеморт знал, кого Сивилла имела в виду, и поэтому пытался убить именно тебя.

— Так, может быть… может быть, это все-таки не я? — отчаянно спросил Гарри, хватаясь за эту мысль, как за спасательный круг.

— Боюсь, — Дамблдор выговаривал слова медленно, будто каждое из них причиняло ему боль, — боюсь, что сомнений нет и это все-таки ты, Гарри.

— Но вы сказали… ведь Невилл тоже родился в конце июля… и его мама с папой…

— Ты забываешь следующую часть пророчества, Гарри, — Дамблдор покачал головой, — ту, где дается последняя примета мальчика, способного победить Волдеморта… Сам Волдеморт отметит его как равного себе. И он это сделал, Гарри. Он выбрал тебя, а не Невилла. Он наделил тебя шрамом — этим благословением и проклятием одновременно.

— А вдруг он ошибся? — воскликнул Гарри, не в силах смириться с этой ужасной правдой. — Мог же он отметить не того, кого следовало!

— Он выбрал мальчика, которого считал для себя наиболее опасным, — сказал Дамблдор, — и заметь, не чистокровного волшебника — хотя на прочих, согласно его принципам, вообще не стоит обращать внимание, — но полукровку, как и он сам. Он распознал себя в тебе прежде, чем увидел тебя самого, а благодаря его неудачному покушению на твою жизнь ты обрел силы, которые впоследствии позволили тебе ускользнуть от него не один раз, а целых четыре — между прочим, такое не удавалось ни твоим родителям, ни Невилловым, да и вообще никому на свете.

— Зачем же он тогда это сделал? — Гарри не чувствовал своих рук и ног: их точно сковало холодом. — Зачем он пытался меня убить в тот первый раз? Почему не подождал, пока мы с Невиллом подрастем? Тогда он увидел бы, кто из нас опаснее, и напал на него…

— Возможно, это было бы логичнее, — согласился Дамблдор, — но ты забываешь, что Волдеморт знал лишь примерное содержание пророчества. «Кабанья голова», избранная Сивиллой за дешевизну, давно уже привлекала, мягко говоря, гораздо более разношерстную публику, нежели «Три метлы». В этой гостинице никогда нельзя быть уверенным, что тебя не подслушают. Конечно, отправляясь на встречу с Сивиллой Трелони, я не подозревал, что услышу там что-то ценное. Но мне — вернее, нам — повезло: тот, кто нас подслушивал, был обнаружен почти сразу, и его немедленно вытолкали оттуда взашей.

— Значит, он слышал только…

— Только начало, где говорится о том, что мальчик родится в июле, у людей, трижды бросавших вызов Волдеморту. Таким образом, он не мог предупредить хозяина, что задуманное им нападение связано с риском передать тебе часть своей силы и отметить тебя как равного себе. Волдеморту и в голову не пришло, что нападать на тебя опасно, что умнее было бы подождать и выяснить побольше. Согласно пророчеству, он действительно не знает всей твоей силы…

— Но это неправда! — выдавил из себя Гарри, чувствуя, как отчаяние захлестывает его с головой. — У меня нет силы, о которой он не знает, и я не умею сражаться так, как… да взять хотя бы Жанну!

Жанна, до этого стоявшая неподвижно, словно статуя, слегка вздрогнула, услышав свое имя. На её бледных щеках проступил слабый румянец.

— Я Слуга Святого Грааля, Гарри, — тихо сказала она, — я живу, чтобы сражаться. Это моя суть.

Дамблдор посмотрел на обоих с состраданием, его взгляд был полон нежности и печали.

— Гарри, ты не должен сравнивать себя со своими товарищами, — мягко сказал он, — каждый из вас имеет свои уникальные способности, свою силу и свой путь предназначения. Ты не можешь знать и уметь все, но зато обладаешь другими ценными качествами, которые могут быть не менее важными в нашей борьбе против тьмы. Не забывай об этом.

Но Гарри от их слов нисколько не повеселел. Его взгляд был устремлен в пустоту, он словно не слышал слов Дамблдора.

— В Отделе тайн есть комната, которую всегда держат запертой, — продолжил Дамблдор, его голос звучал тихо, но в нем чувствовалась невероятная сила. — В ней хранится сила, одновременно более чудесная и более ужасная, чем смерть, чем человеческий разум, чем силы природы. Пожалуй, она еще и самая загадочная из всех сокровищ, что там хранятся. Именно этой силой ты обладаешь в достатке, а Волдеморт, наоборот, вовсе ее лишен. Она же уберегает тебя от полного подчинения Волдеморту, поскольку он не может пребывать в теле, где обитает столько силы, глубоко ему ненавистной. В конце концов оказалось неважным даже то, что ты так и не научился изолировать свое сознание. Имя этой спасительной силы — любовь.

Гарри закрыл глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. В голове стучала одна-единственная мысль, не давая покоя.

— А конец пророчества? — хрипло спросил он, не слишком интересуясь ответом. — «Ни один не может жить спокойно…», как там дальше?

— «…пока жив другой», — закончил Дамблдор, его голос был едва слышен.

— И это значит, — Гарри с трудом сглотнул, — это значит, что в конце концов один из нас вынужден будет… убить другого?

— Да, — просто ответил Дамблдор.

Наступила долгая пауза, которую никто не решался нарушить. Где-то далеко за стенами кабинета раздавались еле слышные голоса — наверное, это первые ученики спускались в Большой зал на завтрак. Казалось невероятным, что на свете еще есть люди, которые по-прежнему хотят есть, смеются, не знают, да и не хотят знать, что по миру бродят Слуги Святого Грааля, за право обладания которым скоро разразится полномасштабная война, способная уничтожить всё, что им дорого.

— По-моему, я задолжал тебе еще одно объяснение, Гарри, — помедлив, сказал Дамблдор, нарушая гнетущую тишину. — Возможно, ты удивлялся, отчего я никогда не выбирал тебя старостой. Честно признаться… я считал, что груз ответственности, который тебе приходится нести, и так чересчур велик. А теперь, Гарри, — Дамблдор указал на старый, закопченный чайник, — коснись его. Пора возвращаться.

Гарри, не говоря ни слова, коснулся чайника. Он поднял взгляд на Дамблдора, не зная, что сказать. В последний момент он увидел, как слеза, блеснув в лучах восходящего солнца, скатилась вниз по щеке Дамблдора и затерялась в его длинной серебряной бороде. И в этот момент Гарри почувствовал, как его тело пронзает знакомое, ни с чем не сравнимое чувство перемещения в пространстве. Кабинет Дамблдора, Омут памяти, Жанна и Маш — всё исчезло, словно растворилось в воздухе, оставив после себя лишь щемящее чувство потери и надвигающейся беды, от которой, казалось, уже нигде не скрыться.

Глава 40. После удара

Самым большим счастьем для Гарри было вновь встретиться со своим дорогим крестным отцом, Сириусом, после стольких дней разлуки. Восторг от того, что он жив и здоров, казался невероятным, и Гарри буквально воспарял в облака, чувствуя себя так, словно он заново родился.

Дом на площади Гриммо, 12 встретил их торжественной тишиной, нарушаемой лишь тихим скрипом половиц и шорохом старинных гобеленов на стенах. Дом был мрачным, хранящим следы былого величия, но в то же время уютным, наполненным едва уловимой магией. Гарри, Рон и Гермиона, осторожно ступая, последовали за Сириусом наверх, в спальню Гарри.

Комната была небольшой, но обставленной со вкусом. Тяжелая кровать из темного дерева, застеленная пушистым одеялом, занимала большую часть пространства. У окна стоял старинный письменный стол, заваленный книгами и свитками. Тусклый свет свечи, потрескивающей в бронзовом подсвечнике, отбрасывал на стены причудливые тени, создавая атмосферу таинственности.

Сириус, с улыбкой наблюдавший за друзьями, указал на кровать:

— Располагайся, Гарри. Чувствуй себя как дома.

Гарри, всё ещё не веря своему счастью, опустился на кровать. Матрас оказался удивительно мягким, а подушки — пушистыми, словно облака. Он почувствовал, как усталость, накопившаяся за последние дни, начинает отпускать его.

— Спасибо, Сириус, — искренне поблагодарил он. — Я так рад тебя видеть.

Сириус потрепал его по голове:

— Я тоже рад, Гарри. Очень рад.

В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату, шаркая ногами, вошел Кикимер — домовой эльф, служивший семье Блэков. Его большие, навыкате глаза с любопытством уставились на Гарри.

— Кикимер принес молодому хозяину Гарри Поттеру плед, — проскрипел он, протягивая Гарри аккуратно сложенный плед. — Кикимер рад, что молодой хозяин в безопасности.

Гарри, удивлённый, но польщённый, принял плед:

— Спасибо, Кикимер.

Кикимер низко поклонился, едва не коснувшись носом пола, и, бормоча что-то себе под нос, удалился.

— Не обращай на него внимания, — сказал Сириус, заметив недоумение Гарри. — Он немного… своеобразный. Но в глубине души он преданный эльф.

Гарри кивнул, всё ещё находясь под впечатлением от встречи с Кикимером. Он укрылся пледом, чувствуя, как тепло окутывает его.

— Отдыхай, Гарри, — сказал Сириус. — Тебе нужно набраться сил.

С этими словами он вышел из комнаты, оставив Гарри наедине с его мыслями. Гарри закрыл глаза, наслаждаясь тишиной и покоем. Он был дома. Он был в безопасности. Он был с Сириусом. И это было всё, что ему было нужно в тот момент. Он погрузился в сон, чувствуя умиротворение, которого не испытывал уже очень давно.

***

Утром Гарри разбудил стук подноса, поставленного на прикроватную тумбочку. Моргнув, он обнаружил, что над ним стоит веселый домовой эльф, несущий поднос с тостами с маслом и джемом и чашку чая. Гарри несколько раз моргнул, потирая уставшие глаза, совершенно пораженный видом эльфа. Не обращая внимания на то, как это произошло, он слабо улыбнулся в знак благодарности и принялся с признательностью смаковать подарок.

Утро ворвалось в комнату вместе с настойчивым стуком и звоном посуды. Гарри, щурясь от яркого света, пробивающегося сквозь щели в шторах, приподнялся на кровати и увидел Кикимера, стоящего у прикроватной тумбочки с подносом в руках.

— Завтрак для молодого хозяина Гарри Поттера, — проскрипел эльф, ставя поднос на тумбочку. — Кикимер надеется, молодому хозяину понравится.

На подносе дымилась чашка крепкого чая, источая бодрящий аромат, а рядом лежала стопка румяных тостов с маслом и джемом. Гарри, не привыкший к такому обращению, смущённо улыбнулся:

— Спасибо, Кикимер.

Эльф, казалось, был доволен произведённым эффектом. Он поправил одеяло Гарри, окинул комнату хозяйским взглядом и, с довольным видом шаркая, вышел, бормоча себе под нос.

Гарри, всё ещё сонный, потянулся за чаем. Сделав глоток, он почувствовал, как тепло разливается по телу, прогоняя остатки сна. Взгляд его упал на скомканную газету, лежащую на краю кровати. С любопытством он развернул её и, к своему удивлению, обнаружил, что это магловская газета — «Ежедневный пророк» он узнал бы из тысячи.

— Откуда здесь магловская газета? — пробормотал Гарри, пробегая глазами заголовки.

Гарри быстро прочел газету, просматривая заголовки и посмеиваясь над местными новостями. Он громко рассмеялся, когда наткнулся на статью о кошке, застрявшей на дереве. Читать было просто и приятно, как будто Гарри нашел связь с тем миром, где он когда-то был.

Гарри улыбнулся и отложил газету. Комната по-прежнему была окутана тенью, но Гарри мог слышать звуки жизни, шевелящейся за пределами комнаты. Сделав еще один глоток чая, он решил проснуться как следует и дождаться прихода Сириуса, чтобы спланировать их дальнейшие действия. Гарри знал, что, что бы ни случилось дальше, его окружают люди, которые любят его и сделают все, чтобы защитить, и это давало ему чувство огромного комфорта. Он был благодарен за все, что у него было, и за неожиданную магловскую бумагу, которая принесла частичку его прежней жизни в этот очаровательный новый мир.

В дверь постучали, и в комнату вошли близнецы Уизли.

— Гарри, ты уже встал? — весело крикнул Фред.

— Отличные новости! — подхватил Джордж. — Мама сказала, что мы сегодня же едем в больницу Святого Мунго! Навестить папу!

— Это… это здорово, — машинально ответил Гарри, не отрывая взгляда от газеты. — Как он себя чувствует?

— Лучше, чем было, — ответила Молли Уизли, входя в комнату следом за близнецами. — У него много колотых ран, но врачи обещают скоро его вылечить.

— Слава Мерлину, — прошептала Гермиона, появившись в дверях вместе с Роном и Джинни.

— Что читаешь, Гарри? — спросил Рон, заглядывая через плечо Гарри.

— Магловскую газету, — ответил Гарри, не отрывая взгляда от статьи. — И, похоже, у нас проблемы. Серьёзные проблемы.

— Что случилось? — встревожилась Джинни.

Гарри протянул ей газету.

— Сами посмотрите.

Джинни взяла газету и начала читать вслух:

Крушение пассажирского самолета: мистическая катастрофа

Начато тщательное расследование крушения пассажирского самолета A320, направлявшегося в Северную Шотландию. Речевой самописец кабины пилотов и регистратор полетных данных самолета были тщательно изучены, чтобы установить, что привело к смертельной катастрофе. Аудиозапись показывает, что все находившиеся на борту, включая экипаж и пассажиров, испытывали мучительную боль и громко кричали. Экипаж резко направил самолет вниз, что привело к быстрой потере высоты. Никто из экипажа не успел ничего предпринять по выходу самолета из пике, поэтому их действия обернулись трагедией и гибелью более двух сотен пассажиров. Было высказано предположение, что катастрофы можно было бы избежать, если бы экипаж включил автопилот. Однако последние сообщения говорят о том, что пилоты предпочли выполнить заход на посадку вручную, и объясняют их решение не включать автопилот. Спасатели обнаружили пассажиров пристегнутыми на своих местах, что дополнительно подтверждает эту информацию. Кроме того, были подтверждены многочисленные свидетельства очевидцев о красной вспышке на горизонте перед крушением.

Джинни запнулась, её лицо побледнело.

— Красная вспышка? — переспросила она, подняв взгляд на Гарри. — Как тогда, на кладбище?

— Да, — кивнул Гарри. — Это был Круциатус Волдеморта. Он целился в Жанну, но промахнулся… и попал в самолёт.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Все молчали, потрясённые услышанным.

— Сотни людей погибли, — тихо сказала Гермиона. — Из-за нас.

— Не из-за нас, — возразил Гарри. — Из-за него. Из-за Волдеморта.

— Но… как такое возможно? — растерянно спросил Рон. — Как можно сбить самолёт одним заклинанием?

— Я не знаю, — покачал головой Гарри. — Но это точно был Круциатус. Я видел эту вспышку. И я видел, как самолёт начал падать.

— Похоже, Волдеморт становится всё сильнее, — заметила Жанна, входя в комнату. — И он больше не намерен скрываться.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Фред.

— Смотрите, — Жанна протянула им еще одну газету, на этот раз «Ежедневный пророк». — Похоже, магический мир больше не может скрывать происходящее от маглов.

Гарри взял газету и начал читать вслух:

The Daily Telegraph

27 сентября 1995 года

Террористическая группа «Пожиратели Смерти»: кем они являются и чего они хотят?

С момента своего возникновения террористическая группа «Пожиратели Смерти» порождает ужас и тревогу среди населения Великобритании. Эти таинственные бандиты отважно захватывают власть в регионах и массово совершают ужасные преступления в дневное и ночное время, угрожая жизни и благополучию многих людей в нашей стране. Несколько трагических событий за последние несколько месяцев обеспокоили правительство и заставили его принять крайние меры для обеспечения безопасности наших граждан.

О том, кто на самом деле составляет эту мистическую группу, мы пока мало что знаем. Люди, которые стоят за «Пожирателями Смерти», скрыты во мраке и оперируют крайне тайно, представляя серьезную угрозу для общественной безопасности Великобритании. Они, на наш взгляд, не проявили никакой ясности в своих требованиях и целях, кроме желания привлечь внимание общественности и правительства.

Однако, мы можем установить, что эта группировка имеет некоторые политические мотивы. Некоторые источники говорят, что «Пожиратели Смерти» стоят за серией убийств, связанных с противостоянием некоему якобы Министерству Магии. Споры между двумя лагерями находятся на редкость высоко, и ряд источников считает, что группа «Пожирателей Смерти» является инструментом этого якобы Министерства Магии в этой борьбе. В любом случае, факт остается фактом: «Пожиратели Смерти» оказались врагами закона и порядка, а их преступления принесли множество страданий и боли в нашей стране.

— Пожиратели Смерти, Министерство Магии, — прочитав, присвистнул Джордж. — Теперь об этом пишут в магловских газетах! Дожили!

— Это всё Волдеморт, — сказал Гарри. — Он больше не скрывается. Он начал действовать в открытую. И, похоже, у него появились новые союзники.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона.

— Читайте дальше, — Гарри перевернул страницу и продолжил чтение.

The Guardian

12 октября 1995 года

Таинственные нападения НЛО и другие загадочные происшествия в Лондоне

За последнее время Лондон стал свидетелем нескольких загадочных происшествий, которые до сих пор остаются неразрешенными. Одной из них стали удары НЛО, которые произошли в самом центре города, и вызвали ужас и страх у правительства и общественности. Эти удары были самой крупной и разрушительной атакой на Лондон со времен Второй Мировой Войны.

Никто не знает, кто или что стоит за этими массовыми разрушениями, но некоторые источники уже пытаются связать их с таинственной организацией, известной как «Пожиратели Смерти». Эта группа известна своей террористической деятельностью, и, хотя пока нет никаких доказательств, связывающих их с конкретными инцидентами, некоторые эксперты считают, что «Пожиратели Смерти» могут быть ответственны за эти разрушения, а также другие загадочные происшествия, происходившие в Лондоне.

Кроме того, массовые убийства и исчезновения могут быть связаны с зелеными человечками. Также появились слухи о настоящем Джеке Потрошителе или его подражателе, вернувшемся через сто лет, чтобы продолжить свои ужасные действия.

— Джек Потрошитель? — переспросил Рон. — Опять?

— Похоже, он никогда не переставал убивать, — заметила Жанна. — Просто раньше магическому сообществу удавалось скрывать его преступления от маглов.

— А что за НЛО? — спросил Фред. — Неужели это и есть те летающие крепости, о которых говорил Дадли?

— Возможно, — ответила Гермиона. — Помнишь, Фуджимару рассказывал, что некоторые Слуги могут создавать целые армии, призывать различных существ? А что, если один из них способен призывать… или создавать… летающие объекты?

— Ты хочешь сказать, что Волдеморт призвал Слугу, который управляет НЛО? — недоверчиво спросил Джордж.

— Или не только Волдеморт, — многозначительно добавила Жанна. — Мы не знаем, сколько еще Мастеров участвует в этой войне. И какие у них цели.

— Но зачем им нападать на Лондон? — спросила Джинни. — Чего они хотят добиться?

— Хаоса, — ответил Гарри. — Страха. Неразберихи. Они хотят дестабилизировать ситуацию, посеять панику. А в такой атмосфере им будет легче действовать.

— И, похоже, у них это неплохо получается, — заметил Рон, указывая на следующую газету, которую начала читать Гермиона.

The Times

5 ноября 1995 года

Загадочные происшествия в Лондоне: между Пожирателями Смерти и таинственными бандами

Лондон недавно стал свидетелем ряда загадочных и таинственных событий, вызвавших возмущение и тревогу в нашем обществе. С начала лета произошло несколько ужасных преступлений, в том числе убийства, исчезновения, и разрушительные атаки НЛО. Несмотря на усилия правоохранительных органов, эти террористические акты продолжают насаждать страх и ужас на наших улицах.

В то же время, многие источники говорят о том, что эти происшествия могут быть связаны с загадочной и опасной группой, известной как «Пожиратели Смерти». Несмотря на то, что никаких доказательств их связи с конкретными инцидентами пока нет, некоторые специалисты считают, что «Пожиратели Смерти» могут быть ответственны за эти ужасающие преступления.

Таинственный лидер «Пожирателей Смерти» избегает общественного и правительственного внимания, и до сих пор никто не знает, кто он или они на самом деле. Мы можем предполагать, что эта группа разделяет политические идеи с другими террористическими организациями, руководствуясь принципом насилия и страха. Некоторые источники связывают их с крайностью и разделением в обществе, поскольку их жертвами становятся как влиятельные политики, так и обычные граждане.

Тем не менее, мы не можем игнорировать возможность, что за этими происшествиями могут стоять и другие загадочные силы, такие как зеленые человечки и, конечно же, Джек Потрошитель. В некоторых кругах криминалистов говорится, что настоящий Джек Потрошитель или его подражатель может быть среди нас сегодня, вернувшийся спустя столетие, чтобы продолжить свою жестокую работу. Хотя это звучит немыслимо, мы не можем исключать ничего, учитывая характер и обстоятельства этих ужасающих преступлений.

Поэтому, мы призываем всех граждан быть осторожными и предостерегать своих близких от этой таинственной и смертоносной угрозы. Нам нужно объединиться, чтобы остановить эту банду террористов и очистить улицы Лондона. Нужно сделать все возможное, чтобы вернуть наше общество к нормальной жизни и избавиться от нависшей над нами угрозы.

— Похоже, магический мир уже не может скрывать происходящее от маглов, — сказала Гермиона. — Слишком много всего происходит. Слишком много странных, необъяснимых событий.

— И что нам теперь делать? — спросила Джинни.

— Ждать, — ответил Гарри. — И быть готовыми ко всему.

— И держаться вместе, — добавил Рон.

— И, возможно, прислушаться к тому, что говорил Дадли, — сказала Гермиона. — Его сны могут оказаться ключом к разгадке.

— И ещё, — добавил Гарри, помолчав, — нужно рассказать Дамблдору обо всём, что мы узнали. Он должен знать, что происходит. И, думаю, самое время вызвать Фуджимару и Маш на откровенный разговор. У меня такое чувство, что они о многом умалчивают.

Уже на улице, Гарри чувствовал холодный ветер, который бил ему прямо в лицо, заставляя его почувствовать живительную свежесть в своих легких. Его ум был забит мыслями о Волдеморте и о том, что им предстоит в ближайшем будущем. Но он не мог думать об этом в одиночестве. Его друзья были тут, чтобы помочь ему пройти через все эти трудности.

Лондон встретил их непривычной, зловещей тишиной. Обычно шумные улицы, заполненные спешащими по своим делам людьми, сейчас казались пустынными и безжизненными. Даже рождественские украшения, развешанные тут и там, не могли развеять гнетущую атмосферу.

— Странно, — пробормотал Рон, озираясь по сторонам. — Куда все подевались?

— Не знаю, — ответила Гермиона, — но мне это не нравится.

Гарри молчал. Он чувствовал, как нарастает тревога, как холодок пробегает по спине. Шрам на лбу слегка покалывало, словно предупреждая об опасности. Внезапно он вспомнил: похожие чувства он испытывал в ту ночь, когда стал свидетелем крушения Аэробуса. Тогда небо тоже прорезала странная алая вспышка, а потом… Потом он видел, как огромная махина, объятая пламенем, падает на землю. Неужели это как-то связано с тем, что происходит сейчас?

Внезапно их внимание привлек странный металлический звук, доносящийся из-за угла. Они осторожно выглянули и увидели танк, медленно едущий по улице. Рядом с ним шли солдаты в камуфляжной форме, с оружием наготове.

— Что это значит? — прошептал Гарри, не веря своим глазам. Он вдруг вспомнил, что Дадли в последнее время видел странные сны про летающие крепости. Могут ли эти события быть связанными?

— Похоже, маглы тоже готовятся к войне, — ответила Маш, её голос был напряжён.

— Но зачем танки в центре Лондона? — недоумевал Рон.

— Может быть, они ищут Пожирателей Смерти, — предположила Гермиона. — Или… Слуг. Или те самые летающие крепости.

В этот момент из-за угла вынырнула высокая, закутанная в чёрный плащ фигура. Гарри инстинктивно потянулся к палочке, но тут же узнал Грюма.

— Грюм! — воскликнул он, чувствуя облегчение.

— Поттер! — пророкотал Грюм своим скрипучим голосом. — Что вы тут делаете?

— Мы едем в больницу Святого Мунго, — ответил Гарри. — А вы?

— Патрулирую, — коротко ответил Грюм. — В городе неспокойно. Пожиратели Смерти могут быть где угодно. И не только они.

— Вы про Слуг? — спросила Жанна, выходя вперёд.

— И про них тоже, — кивнул Грюм. — Будьте осторожны. И лучше вам поскорее добраться до больницы и не высовываться. Да, Поттер, и передай Дамблдору — пусть присмотрится к Снейпу. Есть у меня подозрения насчет него. Очень большие подозрения. И ещё, — Грюм понизил голос, — похоже, в Министерстве не всё чисто. Кто-то сливает информацию.

С этими словами Грюм развернулся и, прихрамывая, зашагал прочь. Гарри и его друзья переглянулись. Слова Грюма лишь усилили их тревогу.

— Похоже, дела плохи, — сказал Рон.

— Хуже некуда, — согласилась Гермиона. — Нам нужно быть предельно осторожными.

— И держаться вместе, — добавил Гарри, решительно сжимая палочку. — И, возможно, стоит прислушаться к тому, что говорил Дадли. Может, его сны что-то значат.

Они продолжили свой путь, стараясь не привлекать к себе внимания. Но гнетущая атмосфера, царившая в городе, не давала им расслабиться. Каждый шорох, каждый звук заставлял их вздрагивать и озираться по сторонам. Они чувствовали, что за ними наблюдают, что опасность подстерегает их на каждом шагу. А еще Гарри не покидало странное чувство дежавю, связанное с крушением самолета. Он словно снова видел эту алую вспышку в небе, словно снова чувствовал тот ужас и отчаяние.

— Как думаешь, — спросил Гарри у Гермионы, когда они проходили мимо очередного патруля, — Дадли мог видеть во сне тот самый объект? Ну, который сейчас крушит Лондон?

Гермиона на мгновение задумалась.

— Вполне возможно, — ответила она. — Если верить Фуджимару, Слуги способны влиять на реальность, изменять пространство и время. А что, если один из них может проникать в сны людей? Или проецировать образы из другого измерения?

— Ты хочешь сказать, что эта летающая штука — что-то вроде… материализовавшегося сна? — недоверчиво спросил Рон.

— Я не знаю, — пожала плечами Гермиона. — Но это объяснило бы, почему Дадли видел ее раньше, чем она появилась в Лондоне. И почему маглы называют ее НЛО — они ведь не знают, что это такое на самом деле.

— Но зачем Слуге нападать на Лондон? — спросил Гарри. — Какая ему от этого выгода?

— Может быть, это проверка, — предположила Жанна. — Или демонстрация силы. А может быть, часть какого-то плана, который нам пока не ясен.

— В любом случае, нам нужно быть начеку, — сказал Гарри. — И рассказать обо всем Дамблдору. Он должен знать, что происходит.

В этот момент они свернули за угол и наткнулись на газетный киоск. На витрине красовался свежий выпуск «Daily Mail» с кричащим заголовком:

Daily Mail

20 декабря 1995 года

Апокалипсис на улицах Лондона: правительство не справляется с террористическими нападениями и нападениями НЛО

Шок и ужас охватили нашу страну после ряда террористических нападений, жестоких убийств и массовых исчезновений граждан. Все это происходит на фоне постоянных нападений НЛО, которые только усиливают страх и беспокойство наших граждан. Вся ситуация ускользает из-под контроля и оставляет наших политических лидеров и правоохранительные органы в затруднительном положении. Эта таинственная террористическая группировка, известная как «Пожиратели Смерти», атакует наш народ и внушает страх в сердца мирных граждан. Незадачливые лидеры нашей страны не могут найти подходящее решение для этой угрозы, и общество погружается во мрак.

— Похоже, дела совсем плохи, — пробормотал Рон, прочитав заголовок.

— И это еще мягко сказано, — заметила Гермиона, пробегая глазами статью. — Послушайте: «…нападения НЛО выглядят реальными, и это только усиливает страх и беспокойство нашего народа…»

— Значит, маглы действительно видят эти летающие объекты, — нахмурился Гарри. — И они в панике.

— Неудивительно, — сказала Жанна. — Представьте, что вы обычный человек, который ничего не знает о магии. И вдруг вы видите в небе огромную непонятную штуку, которая крушит всё вокруг. Тут любой запаникует.

— А что пишет «The Times»? — спросил Фред, указывая на стопку газет, лежащую рядом.

Джордж взял верхний экземпляр и начал читать:

The Times

24 декабря 1995 года

Гражданские свободы под угрозой из-за безумной террористической группировки и нападений НЛО

Ситуация в Лондоне все еще остается крайне напряженной из-за террористической группировки, известной под названием «Пожиратели Смерти», и крайне безумных нападений НЛО. Сегодня правительство анонсировало, что оно высоко оценивает безопасность нашего общества и примет любые меры для его защиты. Касаясь наиболее важных принимаемых решений, правительство уже сообщило о введении комендантского часа и введении на улицы британской армии.

За последние дни гражданские свободы были сильно ограничены, чтобы предотвратить теракты, нападения, исчезновения людей, а также НЛО-атаки. Меры, которые наши лидеры принимают в настоящее время, выходят далеко за рамки демократических установок, которые мы имеем в нашей стране. Но когда угроза становится столь безумной, как и в данном случае, мы должны действовать необычайно решительно.

— Комендантский час? — переспросила Джинни. — Армия на улицах? Неужели всё настолько серьёзно?

— Похоже, что да, — кивнул Гарри. — Волдеморт и его союзники сеют хаос. И маглы не знают, как с этим бороться.

— А что, если… — начал было Рон, но осёкся.

— Что? — спросила Гермиона.

— А что, если магический мир решит вмешаться? — закончил Рон. — Я имею в виду, по-настоящему. Открыто. Чтобы защитить маглов.

Все замолчали, обдумывая эту идею.

— Это было бы… — начала было Гермиона, но тоже замолчала.

— Рискованно, — закончила за неё Жанна. — Это нарушило бы Статут о Секретности. И неизвестно, как бы отреагировали маглы.

— Но если мы ничего не сделаем, — возразил Гарри, — то погибнут невинные люди. Как те, кто был в самолёте.

— Ты прав, — согласилась Гермиона. — Но нужно всё тщательно обдумать. И посоветоваться с Дамблдором.

— И с Фуджимару, — добавила Жанна. — Он больше знает о Слугах и о том, как с ними бороться.

— Верно, — кивнул Гарри. — Нам нужно как можно скорее собрать всю информацию и разработать план действий. Иначе может быть слишком поздно.

Они продолжили свой путь, обсуждая прочитанное в газетах и строя предположения о том, что ждёт их впереди. Атмосфера страха и неопределённости сгущалась с каждым шагом.

Добравшись до больницы, они поняли, что и там всё изменилось. Здание, которое раньше всегда было полно посетителей, теперь было окружено вооружённой охраной, а на входе всех тщательно досматривали. Гарри и его друзьям пришлось пройти через несколько проверок, прежде чем их, наконец, пропустили внутрь.

Война за Святой Грааль уже началась. И она шла не только в магическом мире, но и в мире маглов. И никто не знал, чем она закончится.

Глава 41. Больница Святого Мунго

Гарри стоял на пустынной улице Лондона, вглядываясь в лицо однокурсника. Он не ожидал здесь встретиться с Сэмом Брайтвудом, маглорожденным мальчиком с темными волосами и серьезным выражением лица. Гарри до сих пор поражался тому, как быстро Сэм усвоил материалы по Защите от Темных Искусств. Теперь они стояли в Лондоне, на фоне чрезвычайного положения, когда все магическое сообщество оказалось на грани обнаружения маглами.

— Ну вот, должен сказать, Сэм, ты действительно отлично учишься и быстро все схватываешь. — промолвил Гарри, глядя на Сэма с гордостью.

— Спасибо, Гарри. — ответил Сэм скромно, но просиял от удовлетворения.

Они глядели на обшарпанное здание с вывеской «Чист и Лозоход Лимитед», когда Сэм неожиданно сжал кулак и отвернулся.

— Что-то не так, Сэм? — спросил Гарри, чувствуя, что наступила слишком неловкая пауза.

— Эмм… Думаю, мне надо быстро домой. — ответил Сэм, спешно вытаскивая из кармана своей куртки волшебную палочку.

— Сэм, всё в порядке? — поинтересовался Гарри, видя, что маглорожденный крепко сжимает свою палочку.

— Мой старший брат. — сказал Сэм, едва держа себя в руках. — Это самозабвенный гений записался в армию и теперь он патрулирует улицы вместе с остальными солдатами… Гарри, как мне ему помочь? Как защитить? Он же обычный человек, такой же как все… магл! А я волшебник!

Сэм отчаянно жестикулировал при разговоре, а в конце уронил лицо в свои ладони.

— Понимаешь, Гарри! Я рад, я очень рад, что прикоснулся к этому миру чудес и могу в любой момент окунуться в эту волшебную сказку. Миллионы людей во всем мире могли бы проникнуться ко мне завистью, что я живу одной ногой среди великих волшебников и невероятных чудес! Но другой ногой я живу здесь, а здесь за последние месяцы разворачивается какая-то катастрофа, и корни ее уходят глубоко в мир волшебства.

Гарри посмотрел на Сэма с сочувствием.

— Все будет хорошо, Сэм. — утешил он своего однокурсника. — Мы здесь, мы рядом с тобой, Сэм. С нами все министерство, с нами сам Дамблдор — великий человек, которого всегда боялся и не мог одолеть Волдеморт. Дай мне руку, Сэм!

Сэм послушался, глядя на Гарри красными глазами и Гарри положил на его руку свою.

— Не бойся за своего брата. С ним будет все хорошо. Весь волшебный мир работает, чтобы одолеть Волдеморта.

Гарри сам не верил в то, что он говорит, но старался звучать убедительно. Он не знал, как будет проходить Война Святого Грааля, он не знал, сколько на стороне Волдеморта Мастеров. Он знал, как важно сейчас поддержать Сэма, и все же старался не городить чушь и не обещать ему невозможного. Пытаясь вообразить, во что выльется предстоящая Война Святого Грааля, Гарри почувствовал себя неуютно. Воображение рисовало ему самые ужасные картины. Помня слова Жанны о Слугах, способных влиять на Вселенную, он мигом вообразил, как падает на горизонт событий черной дыры, медленно удлиняясь, и не замечая того, как распадается на отдельные атомы. Никто из людей так не умеет, а все его махания палочкой — бесполезные фокусы, в сравнении с этим. Все равно что пытаться победить ракету с термоядерной боеголовкой при помощи копья и каменного топора, когда эта ракета уже заходит на цель и скоро сметет все в области своего взрыва, оставив в эпицентре лишь тени людей, животных и растений, расплавив все в черную блестящую массу.

Маш заметила замешательство Гарри и подошла к нему.

— Мы обязательно победим. — положила она свою руку поверх рук Гарри и Сэма. — Мы все вместе справимся с этим. — добавила она, улыбаясь им обоим.

Гарри почувствовал, как его сердце замерло на мгновение, когда Маш коснулась его руки. Он не мог поверить, что она здесь, рядом с ним, готовая помочь им в любой ситуации. Он знал, что она сильна и умна, и что она теперь будет рядом в любых испытаниях. Он посмотрел на нее, и увидел в ее глазах решимость и уверенность. Он ощущал ее готовность пойти на все ради того, чтобы защитить своих друзей и близких.

— Спасибо, Маш. — сказал он, улыбаясь ей в ответ.

— Не за что, Гарри. — ответила она, улыбаясь ему в ответ.

Они смотрели друг на друга, и в этот момент Гарри понял, что она — его новый верный друг и союзник. В сердце его кольнула уверенность. Он посмотрел на Сэма, и увидел в его глазах страх и тревогу. В ответ и Гарри ощутил неуверенность перед лицом неприятностей, которые еще ждали его впереди, но он чувствовал, что права на ошибку у него нет, ведь он понимал, какая ответственность на него возложена.

***

Мистер Уизли занимал койку в дальнем конце, возле окошка. Гарри с облегчением увидел, что он полусидит, опершись на несколько подушек, и читает «Ежедневный пророк» под единственным лучом солнечного света, падавшим как раз на его кровать. Он оторвался от газеты и, увидев, кто к нему идет, весело заулыбался.

— Привет! — сказал он, отбросив газету. — Молли, Билл только что ушел, ему надо на службу, но обещал заглянуть к вам попозже.

— Ну, как ты, Артур? — Миссис Уизли наклонилась, поцеловала его в щеку и озабоченно посмотрела на его лицо. — Вид у тебя еще неважный.

— Отлично себя чувствую. — бодро ответил он и протянул здоровую руку, чтобы обнять Джинни.

— Если бы сняли повязки, я бы домой пошел.

— А почему не снимают? — спросил Фред.

— Раны не затянулись еще и немного кровят, но в остальном все отлично. — весело объяснил мистер Уизли и протянул руку за волшебной палочкой, лежавшей на тумбочке. Он взмахнул ею, и появилось шесть стульев. — Видимо, мне повезло.

— Так ты расскажешь нам, что случилось? — спросил Фред, придвигая свой стул к кровати.

— Ну, вы уже знаете, правда? — Мистер Уизли со значением улыбнулся Гарри. — Все очень просто. Я устал за день, задремал на дежурстве, и ко мне кто-то подкрался. Странно, я ведь даже совсем не помню, кто это был. А когда очнулся, я уже был в другом месте, и рядом она. — он кивнул в сторону Маш.

Та, почувствовав себя неловко, опустила голову.

— В «Пророке» уже есть об этом? — Фред показал на брошенную отцом газету.

— Нет, конечно, — сказал мистер Уизли с улыбкой, в которой сквозила легкая горечь. — Министерство не желает доводить до сведения публики, что там происходят такие вещи. Да еще и погром там ночью случился.

Он бросил многозначительный взгляд на Жанну, но та и бровью не повела — так и стояла с обычным самодовольным выражением на лице.

— Где же ты был, когда это случилось? — спросил Джордж.

— Это мое дело. — отрезал отец, слегка улыбнувшись.

Он схватил «Ежедневный пророк», развернул и сказал:

— Когда вы пришли, я как раз читал об аресте Уилли Уиддершинса. Оказывается, эта летняя история с извергающими унитазами — его рук дело. Однажды его заклятие дало осечку, унитаз взорвался, и его нашли без сознания среди осколков, с головы до ног в…

— Когда ты говоришь, что был «на дежурстве». — тихо перебил его Фред. — Ты чем был занят?

— Ты слышал отца. — прошептала миссис Уизли. — Здесь мы это не обсуждаем! Так что там с Уиддершинсом, Артур?

***

Так прошли несколько дней. Гарри с друзьями приезжал каждый день к мистеру Уизли в больницу и с удовлетворением отмечал, как его раны затягивались. Мистер Уизли не терял своего оптимизма и смело пробовал новые медицинские практики, в том числе позволив зашить свои раны местному целителю-стажеру.

Решив не прерывать очень оживленное семейное обсуждение выбранных мистером Уизли методов лечения, ребята решили посетить буфет.

Они прошли по коридору, потом через несколько двойных дверей и очутились перед ветхой лестницей, с портретами весьма сурового вида целителей. По пути наверх целители окликали их, ставили им странные диагнозы и предлагали жутковатые способы лечения. Рон всерьез оскорбился, когда средневековый волшебник крикнул, что у него тяжелая форма обсыпного лишая, и проследовал за ним еще через шесть портретов, отпихивая с дороги их обитателей.

Но, ступив на лестничную площадку, он остановился как вкопанный: взгляд его уперся в дверь с табличкой «НЕДУГИ ОТ ЗАКЛЯТИЙ», за которой начинался коридор отделения. Через оконце в двери, прижавшись носом к стеклу, на них смотрел светловолосый кудрявый мужчина с ярко-голубыми глазами и улыбался бессмысленной лучезарной улыбкой во весь свой белозубый рот.

— Ух ты! — сказал Рон, уставясь на это лицо.

— Не может быть! — задохнулась Гермиона. — Профессор Локонс!

Их бывший преподаватель защиты от Темных искусств толкнул дверь и вышел на площадку в длинном сиреневом халате.

— Приветствую вас! Вы, я вижу, хотите получить мой автограф?

— Не сильно изменился, — шепнул Гарри, а Джинни, стоявшая рядом, улыбнулась.

— О-о… как ваше здоровье, профессор? — слегка виноватым тоном осведомился Рон.

Это его неисправная палочка так повредила память профессора, что он угодил в больницу святого Мунго. Но поскольку произошло это в тот момент, когда он пытался полностью стереть память у Гарри и Рона, Гарри не был преисполнен сочувствия.

— Я совершенно здоров, благодарю вас! — восторженно сообщил Локонс, доставая из кармана довольно облезлое павлинье перо. — Итак, сколько вам нужно автографов? Знаете, теперь я умею писать письменными буквами!

— Спасибо, сейчас нам не нужно, — сказал Рон и обернулся к Гарри, сделав большие глаза.

А Гарри спросил:

— Профессор, ничего, что вы ходите по коридору? Разве вам не надо лежать в палате?

Улыбка Локонса увяла. Несколько мгновений он вглядывался в лицо Гарри, после чего сказал:

— Мы с вами не встречались?

— Да… было такое. Вы учили нас в Хогвартсе, помните?

— Учил? — чуть-чуть забеспокоился Локонс. — Я? В самом деле?

А затем улыбка возникла вновь — с такой внезапностью, что стало даже страшновато.

— Научил вас всему, что вы знаете, не так ли? Так что с автографами? Дать вам ровно дюжину, чтобы вы могли подарить вашим маленьким друзьям и никто не остался в накладе?

Но в это время из двери в дальнем конце коридора высунулась голова, и голос, полный материнской заботливости, сказал:

— Златопустик, шалунишка, куда это ты убежал?

Добродушного вида целительница с мишурным веночком в волосах торопливо шла к ним по коридору и приветливо улыбалась.

— Ах, Златопустик, у тебя гости! Как мило — да еще в Рождество. Бедный ягненочек, вы знаете, его никто не навещает, не понимаю почему, ведь он такая душка!

— Мы раздаем автографы. — сообщил ей Локонс с ослепительной улыбкой. — Они потребовали много, могу ли я отказать? Надеюсь, у нас хватит фотографий?

— Только послушайте его. — сказала целительница, взяв Златопуста под руку и растроганно улыбаясь ему, словно двухлетнему малышу. — Несколько лет назад он был известным человеком, и вот опять полюбил давать автографы — мы очень надеемся, что это признак выздоровления, что к нему возвращается память. Пожалуйста, пройдите сюда. Понимаете, он содержится в изоляторе, видимо, выскользнул, пока я разносила рождественские подарки. Обычно дверь на запоре… Не потому, что он опасен! Но… — она понизила голос до шепота, — он немножко опасен для самого себя, бедненький… не помнит, кто он, уходит и не знает, как вернуться… Как мило, что вы пришли его навестить.

— Да мы… — Рон беспомощно показал на потолок. — вообще-то мы…

Но целительница выжидательно улыбалась им, и растерянное бормотание Рона «хотели выпить чаю» повисло в пустоте. Они грустно переглянулись и поплелись за Локонсом и целительницей по коридору.

— Только недолго. — шепнул Рон.

Целительница направила волшебную палочку на дверь палаты Януса Тики и произнесла:

— Алохомора.

Дверь распахнулась, и, крепко держа Златопуста под руку она ввела его в палату и усадила в кресло возле кровати.

— Здесь пациенты на длительном лечении. — тихо объяснила она ребятам. — Непоправимые повреждения от заклятий. Конечно, с помощью сильных лекарственных зелий и чар в удачных случаях мы добиваемся некоторого улучшения. Златопуст, кажется, понемногу приходит в себя, а у мистера Боуда налицо значительное улучшение: к нему возвращается дар речи, хотя пока что он разговаривает на языке, который нам не известен. Хорошо, мне надо еще раздать рождественские подарки, а вы пока поболтайте.

Гарри огляделся. По всем признакам палата была постоянным обиталищем ее пациентов. Здесь около кроватей скопилось гораздо больше их личных вещей, чем в палате мистера Уизли; стена над изголовьем у Локонса была сплошь обклеена его фотографиями. Он ослепительно улыбался с каждой и приветственно махал посетителям. Многие из них он подписал самому себе, детскими печатными буквами. Как только целительница поместила его в кресло, Златопуст подтянул к себе новую пачку фотографий, схватил перо и стал лихорадочно их подписывать.

— Можете положить их в конверты. — посоветовал он Джинни, бросая ей на колени одну за другой по мере подписания.

— Знаете, меня не забыли, нет, я получаю кучу писем от поклонников… Глэдис Гаджен пишет каждую неделю… Хотел бы знать почему… — Он замолк в легком недоумении, потом опять расцвел улыбкой и с новой энергией принялся за автографы. — Видимо, причиной моя прекрасная внешность…

Напротив лежал траурного вида, с землистым лицом волшебник и смотрел в потолок; он что-то бормотал себе под нос и как будто не замечал окружающего. Через одну кровать от него располагалась женщина; вся голова у нее обросла шерстью. Гарри вспомнил, как на втором курсе нечто похожее произошло с Гермионой. К счастью, тогда это явление оказалось временным. В дальнем конце палаты две кровати были отгорожены цветастыми занавесками, чтобы больные и их посетители могли отдохнуть от посторонних глаз.

— А это тебе, Агнес. — весело сказала целительница, вручая шерстистой женщине маленькую стопку рождественских подарков. — Видишь, тебя не забывают. И сын прислал сову — пишет, что навестит тебя вечером. Как приятно!

Агнес несколько раз гавкнула.

— А тебе, Бродерик, смотри, прислали цветок в горшке и красивый календарь с разными забавными гиппогрифами на каждый месяц. С ними будет веселее, правда?

Целительница подошла к бормотуну, поставила на тумбочку довольно уродливое растение с длинными качающимися щупальцами и волшебной палочкой прикрепила к стене календарь.

— О, миссис Лонгботтом, вы уже уходите?

Гарри крутанул головой. Занавески в дальнем конце были раздвинуты и по проходу между кроватями шли двое посетителей: могучего вида старуха в длинном зеленом платье с изъеденной молью лисой и в остроконечной шляпе, украшенной не чем иным, как чучелом стервятника, и позади нее, нога за ногу, удрученный Невилл. И тут Гарри осенило, кто эти двое в дальнем конце палаты. Он стал озираться — чем бы отвлечь друзей, чтобы Невилл вышел незамеченным, чтобы к нему не пристали с расспросами, но Рон тоже оглянулся, услышав фамилию Лонгботтом, и, прежде чем Гарри успел остановить его, крикнул: «Невилл!» Невилл вздрогнул и съежился, словно мимо просвистела пуля.

— Невилл, это мы! — Рон вскочил. — Ты видел? Локонс здесь! Ты к кому приходил?

— Твои друзья, Невилл, дорогой? — любезно сказала его бабушка, направляясь к компании.

У Невилла был такой вид, будто он предпочел бы провалиться сквозь землю. Пухлое лицо его налилось багровой краской, и он старался ни на кого не смотреть.

— Ах, да. — сказала бабушка, приглядевшись к Гарри, И подала ему морщинистую и как бы когтистую руку, — да, да, конечно. Я знаю, кто ты, Невилл очень тебя ценит.

— Спасибо, — сказал Гарри и пожал ей руку.

Невилл не смотрел на него, он потупился и еще больше потемнел лицом.

— А вы, несомненно, Уизли. — продолжала старуха, царственно подавая руку сначала Рону, а потом Джинни. — Да, я знаю ваших родителей — не близко, конечно, — достойнейшие, достойнейшие люди. А ты, должно быть, Гермиона Грейнджер?

Гермиона была поражена тем, что старой даме известно ее имя, но руку исправно подала.

— Да, Невилл про тебя рассказывал. Выручала его не раз, правда? Он хороший мальчик. — старуха кинула на внука сурово-оценивающий взгляд. — Но, боюсь, не унаследовал отцовского таланта.

Она кивнула в сторону дальних кроватей; при этом чучело стервятника у нее на голове угрожающе заколыхалось.

— Что? — изумился Рон (Гарри хотел наступить ему на ногу, но сделать это незаметно в джинсах гораздо труднее, чем в мантии). — Это твой папа там?

— Что я слышу, Невилл? — строго сказала старая дама. — Ты не рассказал друзьям о родителях?

Невилл глубоко вздохнул, посмотрел на потолок и помотал головой. Гарри не помнил, чтобы кого-нибудь еще ему было так жалко, но помочь сейчас Невиллу ничем не мог.

— Тут нечего стыдиться. — сердито сказала миссис Лонгботтом. — Ты должен гордиться ими, Невилл, гордиться! Не для того они пожертвовали душевным и физическим здоровьем, чтобы их стыдился единственный сын!

— Я не стыжусь. — пролепетал Невилл, по-прежнему не глядя ни на кого из друзей. Рон привстал на цыпочки, чтобы увидеть больных в том конце.

— Интересно же ты это демонстрируешь. — сказала старая дама. — Моего сына и его жену, — продолжала она, величественно повернувшись к Гарри и остальным, — пытками довели до безумия сторонники Вы-Знаете-Кого.

Джинни и Гермиона прижали ладони ко рту, Рон перестал тянуть шею в направлении родителей Невилла и мгновенно скис.

— Они были мракоборцами и очень уважаемыми людьми в волшебном сообществе. — продолжала старая дама. — Чрезвычайно одаренные, оба. Я… Да, Алиса? Что такое, дорогая?

К ним незаметно подошла мать Невилла в ночной рубашке. Совсем не та круглолицая счастливая женщина с фотографии первоначального Ордена Феникса, которую Грюм показывал тогда Гарри. Лицо у нее исхудало и состарилось, глаза на нем казались огромными, а волосы поседели, стали жидкими и тусклыми. Она как будто не хотела заговорить, а может, вообще не могла и только делала какие-то робкие движения, протягивая что-то Невиллу.

— Опять? — с легкой усталостью в голосе сказала ее свекровь. — Очень хорошо, дорогая, очень хорошо… Невилл, возьми, все равно, что это.

Но Невилл уже протянул руку, и мать уронила в нее пустую обертку от «Лучшей взрывающейся жевательной резинки Друбблс».

— Это прелесть, дорогая. — сказала бабушка Невилла наигранно веселым голосом и погладила невестку по плечу.

А Невилл тихо сказал:

— Спасибо, мама.

Алиса засеменила к своей кровати, напевая без слов. Невилл с вызовом посмотрел на ребят: давайте, мол, смейтесь, а Гарри подумал, что за всю свою жизнь не видел ничего менее смешного.

— Ну что ж, пора нам и восвояси. — вздохнула миссис Лонгботтом, натягивая длинные зеленые перчатки. — Рада была познакомиться с вами, молодые люди. Невилл, брось обертку в урну, она тебе их столько надавала, что впору уже комнату обклеивать.

Но Гарри заметил, как перед выходом Невилл незаметно сунул обертку в карман. Дверь за ними закрылась.

— Я не знала. — сказала Гермиона, чуть не плача.

— И я. — хрипло отозвался Рон.

Оба смотрели на Гарри.

— Я знал. — сказал он угрюмо. — Дамблдор мне рассказал, но я пообещал, что буду молчать… За это Беллатрису Лестрейндж отправили в Азкабан — она пытала их заклятием Круциатус, пока они не сошли с ума.

— Беллатриса Лестрейндж? — с ужасом прошептала Гермиона.

— Та, о ком столько писали?

Наступило долгое молчание. Нарушил его сердитый голос Локонса:

— Слушайте, я, зря, что ли, учился писать письменными буквами?!

***

Дни шли своим чередом, а после недавнего конфуза в больнице, друзья старались не думать об этом, но Гарри не мог забыть одну мысль. Друзья старались вести себя как обычно, но гнетущая атмосфера, сгустившаяся над магическим миром, давала о себе знать. Гарри, Рона и Гермиону не покидало ощущение надвигающейся беды, и каждый из них по-своему пытался с этим справиться.

Однажды, сидя в общей гостиной Гриффиндора, Гарри решил поделиться с друзьями своими наблюдениями.

— Помните, я говорил вам, что Беллатриса Лестрейндж, похоже, стала Мастером? — начал он, нервно теребя край мантии.

— Да, — кивнула Гермиона, отрываясь от книги. — Ты говорил, что видел её в Министерстве с Джеком Потрошителем.

— Именно, — подтвердил Гарри. — И она вела себя… странно.

— Странно? — переспросил Рон, откладывая в сторону шахматы. — В каком смысле?

— Она разговаривала с Джеком, как с ребёнком, — пояснил Гарри. — Называла его Дельфи, хотя он явно был против.

— Дельфи? — Гермиона нахмурилась. — Никогда не слышала такого имени.

— Я тоже, — признался Гарри. — Но мне показалось, что в Беллатрисе проснулись… материнские чувства.

Рон фыркнул.

— Материнские чувства? У Беллатрисы Лестрейндж? Да брось, Гарри. Она же чокнутая садистка!

— Знаю, — согласился Гарри. — Но… что-то в её поведении было не так. Словно она… боролась сама с собой.

— Может быть, это влияние Слуги? — предположила Гермиона. — Мы же не знаем, как именно Грааль влияет на Мастеров. Возможно, он пробуждает в них какие-то скрытые черты, эмоции…

— Или сводит с ума, — мрачно добавил Рон. — Как, собственно, и произошло с Беллатрисой.

— В любом случае, — сказал Гарри, — я рассказал об этом Дамблдору. Он обещал, что примет это к сведению.

— И что? — Рон скрестил руки на груди. — Он собирается что-то с этим делать?

— Не знаю, — Гарри пожал плечами. — Он мало что мне рассказал. Но я думаю, он разрабатывает какой-то план.

— А мы? — спросила Гермиона. — Мы можем что-то сделать?

— Можем, — кивнул Гарри. — Во-первых, нужно продолжать тренировки АД. Чем больше людей будут готовы к сражению, тем лучше. Во-вторых, нужно попытаться узнать больше о Слугах. О том, как они действуют, какие у них слабости.

— И как мы это сделаем? — скептически спросил Рон.

— Я поговорю с Фуджимару и Маш, — ответил Гарри. — Они должны знать больше нас об этой войне.

— А ты уверен, что они нам всё расскажут? — усомнилась Гермиона. — Они ведь до сих пор держат нас в неведении.

— Я попробую, — сказал Гарри. — Думаю, сейчас самое время для откровенного разговора.

— Интересно, кто им с призывом Слуг помогает? — задумчиво протянула Гермиона. — Фуджимару как-то раз заикался, что это сложная процедура… и пусть самую сложную часть делает Грааль…

— Да какая разница? — пожал плечами Рон. — Ты так интересуешься этим вопросом, словно у нас есть хоть какой-то шанс… самим стать Мастерами.

Гермиона взглянула на Рона с непониманием.

— Я знаю точно, что Гарри должен стать Мастером. Это его прямая обязанность, ведь так, Гарри?

Гарри вместо ответа стоял и хлопал глазами. Не зная, что ответить, он развел руками, а затем развернулся на каблуках и тихо пробормотал:

— Я не знаю.

Он не был уверен, что способен стать Мастером. Он вообще не представлял себе, что значит — быть Мастером. То, что он знал о Слугах, пугало его, а еще страшнее от идеи стать Мастером ему становилось из-за кошмаров, в которых ему вновь и вновь приходила Жанна Альтер. Он не знал, кого призовет ему на выручку Грааль, и искренне надеялся, что в Войне за Грааль он ни за что не получит роль Мастера.

***

Рон вошел в темный переулок, где туман был настолько густым, что невозможно было дышать. Стены были покрыты грязными пятнами и плесенью, а ветер холодил до костей. Несколько мерцающих уличных фонарей едва освещали его путь. Рон ощутил на себе взгляды скрытых в темных неведомых уголках глаз, источающих ненависть и злобу. Его душа заполнилась предчувствием неминуемой опасности.

Его сердце забилось сильнее, когда он услышал чьи-то шаги, шуршание и скрежет где-то вдалеке. Рон попытался позвать на помощь, но из его горла было слышно лишь зловещее шипение. Он стал перебираться с ноги на ногу, не зная, куда идти. Ему показалось, что за ним кто-то следит, а он никак не может избавиться от чувства, что поблизости происходит скрытая от его наблюдения жуть.

И тут он увидел их — огромные, живые тени, призраки гробниц, что несли с собой эхо ужаса и гибели. Рон попытался убежать, но быстро осознал, что его ноги не слушаются. Они словно корни больного дерева укоренились в земле. И тогда он услышал безумный смех, смех неведомых созданий потусторонней природы; смех существ ужаснее всякого призрака, всякого полтергейста; смех, который раздавался неподалеку от него, и от звуков этого смеха Рону захотелось кричать, выпустив на волю свой нечеловеческий страх.

Когда Джек Потрошитель вышел из тумана, Рон Уизли почувствовал, словно под ним рухнул весь мир. Он взглянул вниз и увидел сквозные трещины в земле, а под ней кромешную тьму, исполненную вечных страданий и боли. Джек выглядел нечеловеческим — его глаза были красными, словно он видел мир иначе, чем остальные. Он действовал, словно само воплощение страха — его движения были пластичными — силуэт Джека будто бы танцевал на каждом шаге, а когда он поворачивался, его одежда шуршала, и при взгляде на нее казалось, будто в нее заправлена вся тьма этого мира и мира другого, неизвестного Рону.

Рон Уизли пытался убежать, но ноги отказывались слушаться его. Он остановился, когда понял, что уже не может убежать. Его глаза расширились, когда он увидел острый серебряный клинок у Джека в руке. Когда Джек двинулся к нему, запах крови ударил Рона в ноздри. Он попытался крикнуть, но его крик застрял в горле, оставив Рона в кромешной тишине.

Переулок был затянут густым непроглядным туманом, который плавился на языках пламени, словно туман был живым. Рон Уизли попытался вдохнуть воздух, но ему казалось, что туман забивает ему все дыхательные пути. В этот момент Джек Потрошитель, казалось, был везде. Он был одновременно и спереди, и сзади, а его руки были острые, словно бритва.

Рон не мог отвести взгляд от его злобной ухмылки, и эта ухмылка казалась Рону более жуткой, чем что-либо в мире, но оторвать взгляд от нее он не мог. Сотни зубов Джека Потрошителя сверкали, выглядя как острые подковы, готовые порвать свою жертву на части.

И тогда Джек Потрошитель, словно кукла-марионетка, достал из-за спины свои ножи. Они сверкнули в темноте, словно глаза зверя, готового к атаке. Рон закричал, но его крик затерялся в тумане, стиснувшем его горло. Он знал, что геройствовать уже поздно, он оказался слишком маленьким на фоне общего ужаса. И тогда Джек Потрошитель начал свой кровавый танец.

Густой туман окутал Рона, не позволяя ему даже дышать. Он стоял на берегу темного озера, не имея никакой возможности убежать от невидимой смерти.

Внезапно пред ним возникла фигура Джека Потрошителя, воплощения безумия и кровавой жажды. Он медленно подошел к Рону, держа в руке острый клинок. Рон понимал, что не спасется, теперь он находился в мире, где господствовала проклятая бесконечность.

— Твое имя уже навсегда в моей истории ужасов. — произнес Джек, поднимая свой клинок над Роном.

В этот момент Рон увидел глубокие и мистические вещи, мелькнувшие перед его глазами. Он увидел вечный ад, проклятие, нависшее над этим краем света, и смутные образы тех, кто еще будет заточен в бездну.

Смерть пришла медленно, погружая Рона в темное озеро безумия. Кровавые вихри поднялись вокруг Рона и потащили его во все глубины этого мира. В очередной раз эта вечная встреча с ужасом приносит новую жертву в мир тьмы и безумия, оставляя за собой только мир тлена и кровопролития.

Глава 42. Этот уродливый мир

Комната белая, стерильная, как операционная. Холодная, аж зубы сводит. Но не обычный холод, а какой-то вымораживающий, словно в склепе очутился. Рон разлепил веки, башка гудит, будто в колокол ударили кувалдой. «Приснилось, что ли?» — мелькнула шальная мысль. Переулок, туман, этот… Джек. Глупости, быть не может. Но стоило ему вдохнуть, как в глотке заскребло, словно наждачкой прошлись. Язык горечью обожгло, противной, металлической. И тут дошло — не сон это был. Ни черта не сон. Страх — вот он, здесь, рядом, дышит в затылок. И пахнет этот страх кровью и сталью.

Руки ходуном ходят, как у алкаша со стажем. По спине пот градом, холодный, липкий. «Не может быть, — твердит себе Рон, — приснилось, точно приснилось. Туман, лезвие, девка эта… фантазии все, глюки после сливочного пива». Но сомнение, как змея подколодная, уже заползло в душу. И тут взгляд падает на руки. Вздох. Мать моя женщина! Их словно зверь какой драл, когтищи — не меньше, чем у медведя-оборотня. По коже рваные полосы, багровые, кровоточащие. Кровь — вот она, реальная, не во сне. И вонь этого проклятого тумана — в ноздрях стоит, не выветривается. Вот тогда-то и дошло до Рона: Джек-Потрошитель — не сказки на ночь. Он настоящий, живой и дышит тем же морозным туманом, что чуть легкие ему не разорвал.

«Что это, пес подери, было?» — стучит в висках, как дятел по дереву. В груди ледяная дыра тревоги. «Сон? Может, все-таки сон? Но не бывает таких реальных снов, что на коже следы оставляют, и воняют как из могилы». Рон затрясся — мелко, судорожно, как щенок, брошенный на морозе.

Он знал это чувство — животный, первобытный ужас. И это точно не сон. Царапины на руках — как приговор. Переулок — не конец кошмара, а только его начало, проклятый предбанник ада. Рон почувствовал — что-то не так. Не просто «не так», а катастрофически не так. Туман… Он снова здесь, в комнате. Густой, плотный, словно кисель мерзкий. Дышать невозможно — воздух, словно свинец, в легких. Рон дернулся, хотел вскочить с кровати, убежать из этой мерзости. Но ноги ватные, не слушаются, словно прибиты к полу. Руки перед лицом — пальцев не видно, только серая мгла. Туман обволок его со всех сторон, задушил, запер в своей липкой паутине. Рон разинул рот, пытаясь глотнуть воздуха — тщетно. Вместо воздуха только густая серая жижа, обжигающая горло и легкие.

Тишина в доме, как в могиле. Площадь Гриммо, двенадцать. Старый, проклятый дом, полный теней и шепотов прошлого. Все спят. Гарри в комнате наверху, Сириус где-то в глубине дома, утонул в беспамятстве сна. И Рон один в этой белой комнате, один на один со своим ужасом. За стенами ночной Лондон, но здесь, внутри дома, другой мир. Мир тумана и страха.

И вот звук. Тихий, почти неслышный. Скрип половицы внизу. Шаг. Еще шаг. Легкие, крадущиеся шаги. Но в этой тишине они звучат громом. Рон замер, сердце заколотилось как бешеное. Неужели… неужели она вернулась? Джек-Потрошитель. Пришла закончить начатое.

Шаги приближаются. Медленно, неумолимо. Каждый шаг — гвоздь в крышку гроба. Рон понимает — бежать некуда. Дом — ловушка. Туман — стена. Он заперт здесь, как мышь в мышеловке. И ей нужно только время, чтобы добраться до него. Закончить свою кровавую работу. Забрать его душу в свой туманный мир. Мир боли и страданий. Мир, где никто не услышит его криков.

Рон закрыл глаза. Сдался. Бесполезно бороться. Бесполезно звать на помощь. Никто не услышит. Никто не придет. Только туман и шаги. Шаги смерти. Он ждет. Ждет удара клинка. Ждет тьмы.

Туман в углу зашевелился, забурлил, словно закипающая смола. И из этой серой мути вынырнула фигура. Девчонка. Совсем ребенок — лет четырнадцати, не больше. Хрупкая, тоненькая, как стебелек. Волосы светлые, почти белые, рассыпались по плечам мягкими волнами. Лицо детское, невинное, щечки румянцем налились, губы бантиком. Куколка, а не девочка. И глаза… Вот тут уже становится не по себе. Глаза большие, ясные, словно озера небесные. Но в этой ясности что-то неправильное. Слишком уж они спокойные, слишком пустые. Словно отражают небо, а не видят мир. И в этой детской невинности жуткий холод. Холод безразличия. Холод бездушия.

Одета, как с картинки из старинной книжки. Платьице белое, кружевное, как у фарфоровой куклы. Фартук чистый, накрахмаленный. И только в руке лезвие. Тонкое, блестящее, словно серебряная игла. Но в этой игле смерть. Смерть холодная, расчетливая, безжалостная. Смерть ребенка.

Джек-Потрошитель. В обличье ангела. Вот это действительно поворот. Страшнее, чем можно было представить.

Джек шагнула ближе, скользнула как тень. Улыбнулась. И вот эта улыбка… Рон почувствовал, как по спине побежали мурашки. Не милая улыбка ребенка, нет. Что-то в ней было... неправильное. Слишком широкая, слишком натянутая. Словно маска, приклеенная к детскому лицу. А за маской пустота. И холод.

— Ну, Гарри, — пропела Джек, голос как звон разбитого стекла. Сладкий, но режущий. — Испугался? А чего ты ждал? Думал, я просто так уйду? Оставлю тебя дышать моим туманом бесплатно? Не дождешься, милый.

Она наклонилась ближе, так близко, что Рон почувствовал ее ледяное дыхание на щеке. Запах как из могилы — сырая земля и гнилые цветы. И еще... что-то сладкое, приторное, тошнотворное. Как перезревшие фрукты, начавшие гнить изнутри.

— Знаешь, Гарри, — продолжала Джек шептать, голос почти ласковый, но от этой ласковости становилось только страшнее. — Ты мне... почти нравишься. Ну, для мальчишки, которого надо убить. Глазки у тебя зеленые, как травка весенняя. Жалко портить такую красоту.

Она провела лезвием по его щеке — легко, почти нежно. Но Рон почувствовал холод стали — ледяной, проникающий до костей. Кожа покрылась гусиной кожей, не от прикосновения — от ужаса.

— Может, передумаешь? — продолжала Джек, словно не замечая его оцепенения. Голос стал почти мечтательным. — Может, сам ко мне пойдешь? В мой туманный мир. Там хорошо. Там тихо. Там нет боли. Только вечный сон. И... я буду рядом. Всегда. Как мама и ребенок. Вместе. Навсегда.

Она прижалась щекой к его щеке, еще ближе. Холод ее тела проникал сквозь одежду, пробирал до самой души. Рон замер, не дышал, боясь шевельнуться, боясь спугнуть эту жуткую куклу, притворяющуюся человеком.

— Только если не хочешь по-хорошему, — голос Джека вдруг изменился, стал жестким, стальным. Улыбка исчезла, как дым от ветра. Глаза похолодели, стали пустыми, как колодцы заброшенные. — Будет по-плохому. Я не люблю, когда со мной спорят. Я не люблю, когда меня заставляют ждать. Я хочу свое сейчас. И я это получу. Понял, Гарри? Или мне тебе объяснить понятнее? Вот так, например?

Лезвие снова блеснуло — теперь у самого горла Рона. Тонкое, острое, как жало скорпиона. Рон увидел отражение своего ужаса в его блестящей поверхности. И понял — она не шутит. Она убьет его. Сейчас. Здесь. В этой белой комнате, полной тумана и холода. И никто не услышит его последнего крика.

Рон не шевелился. Замер как кролик перед змеей. Слова застряли в горле, словно ком камней. Мысли разбежались врассыпную, оставив только пустоту и животный ужас. «Гарри? Она думает, что я — Гарри? Какого...?» Но даже эта странная мысль не могла пробиться сквозь стену страха. Главное сейчас — не дышать. Не шевелиться. Не спровоцировать ее. Может, тогда… может, она передумает? Может, отпустит? Глупости. Не отпустит. Она — смерть. Смерть в обличье ребенка. И смерть пришла за ним.

Холод лезвия у горла — как поцелуй смерти. Рон чувствовал, как металл врезается в кожу, царапает, оставляет тонкую полоску боли. Скоро кровь потечет. Скоро… конец. Он закрыл глаза. Принял свою судьбу. Пусть будет, что будет. Бесполезно бороться. Бесполезно звать на помощь. Никто не спасет. Никто не услышит. Только туман. И лезвие. И холод бездушных глаз над ним. Это — последнее, что он увидит в этом мире. Тьма. И детское лицо смерти.

И вот — вспышка. Ослепительно-красная, словно раскаленное железо. Тьма отступила, туман разорвало в клочья вихрем огня. Лезвие Джека замерло в дюйме от горла Рона. Удара не последовало. Перед Роном стена черного металла, отражающая красный свет. Меч. Меч Жанны д’Арк Альтер.

Она возникла словно из ниоткуда, вихрем черного плаща и алой ярости. Жанна. Она была здесь, рядом, в соседней комнате. Спала? Нет, не спала. Чувствовала. Знала. Инстинкт Слуги — острее любых чувств. Опасность — как удар током, разбудила, подняла на ноги, бросила в бой. И вот она здесь, стеной между Роном и смертью. Красная фурия, воплощение гнева и мести.

— Руки прочь, Потрошитель, — прорычала Жанна, голос как скрежет металла по камню. Злой, жесткий, без тени сомнения. — Этот — мой. Тронь его — пожалеешь.

И начался бой. Не танец — схватка зверей. Яростная, бешеная, без правил и пощады. Меч Жанны и лезвие Джека схлестнулись в вихре стали и огня. Звон металла — оглушительный, режущий уши, словно раскаты грома в замкнутом пространстве. Искры — фонтаном во все стороны, озаряя комнату жутким, пляшущим светом. Тени метались по стенам, искажая фигуры бойцов, превращая их в демонов из ночных кошмаров.

Джек — молния. Движения стремительные, неуловимые, как тень в лунном свете. Лезвие змеей скользит, пытаясь прорвать защиту Жанны, ужалить, отравить. Удары частые, как капли дождя в бурю, каждый смертельно опасен.

Жанна — скала. Непоколебимая, непробиваемая. Меч — стена черного металла, отражает удар за ударом, не дрогнув, не отступив. Движения мощные, размашистые, как удары молота. Сила грубая, необузданная, сокрушительная. Она не танцует, она крушит. Она не ускользает, она давит. Она — стена ярости, и эта стена надвигается на Джека.

Рон задыхался. Туман густой, едкий, обжигает легкие изнутри, словно кислота. Вонь удушливая, тошнотворная, забивает нос и рот, не дает дышать. Сквозь эту мглу только мелькание красного и белого. Жанна и Джек. Бойцы словно призраки в тумане. Фигуры расплываются, теряются, снова возникают из ниоткуда. Рон едва может различить — где свой, где чужой. Только звуки — звон металла, рычание Жанны, тихое шипение Джек — пробиваются сквозь туманную пелену.

Но даже в этой мгле он чувствует ее. Джек. Ее присутствие как холодный ветер, пронизывающий до костей. Злоба густая, осязаемая, словно яд в воздухе. И взгляд... даже не видя глаз — Рон чувствует этот взгляд. Холодный, расчетливый, голодный. Взгляд хищника, выбравшего жертву. И жертва — он. Рон. Даже если она сражается с Жанной — это не значит, что она забыла о нем. Нет. Она помнит. Она ждет. И как только Жанна отвлечется — она вернется за ним. Обязательно вернется.

Бой — вихрь красного и белого в серой мгле. Рон щурится, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь туманную пелену. Вспышки — вот и все, что видно. Красный плащ Жанны мелькает словно язык пламени, черное лезвие ее меча рассекает туман чертой тени. Белое платье Джека призрачным пятном скользит между клубами мглы, серебряное лезвие словно игла блестит в полумраке.

Звуки — вот что реально. Звон металла резкий, пронзительный, словно кто-то бьет молотом по наковальне прямо в ухе. Удары частые, глухие, словно тяжелые кулаки стучат по дереву. Шипение Джека тихое, змеиное, словно шепот смерти. Рычание Жанны глухое, звериное, полное ярости и боли.

Рон видит обрывки движений. Жанна рубит сверху вниз, размашисто, мощно, словно пытается расколоть землю ударом меча. Ее плащ развевается вихрем, волосы черной волной хлещут по спине. Сила в каждом движении, грубая, необузданная, сокрушительная. Она бьет как таран, как молот, как ураган.

Джек ускользает из-под ударов, словно тень, словно дым. Движения быстрые, резкие, как удары птичьего крыла. Лезвие мелькает вокруг меча Жанны, словно оса вьется вокруг головы медведя. Удары точечные, точные, словно уколы иглой. Она не борется — она жалит. Она не крушит — она режет. Она быстрая, как ветер, ловкая, как кошка, смертоносная, как яд.

Рон видит искры — яркие вспышки между фигурами бойцов. Металл трется о металл, рождая огненные брызги. Запах озона, жженого металла, и еще… крови? Нет, пока нет крови. Только сталь и ярость. Две силы столкнулись в неравном бою. Сила против ловкости. Ярость против хитрости. И туман — свидетель этой битвы, скрывающий детали, оставляющий только вспышки и звуки.

И вдруг — перелом. Мощь Жанны начинает брать верх. Удары меча все тяжелее, все неотвратимее. Джек уже не молния, а искра, ускользающая от надвигающейся грозы. Ее движения мельче, суетливее, в них появляется оттенок паники. Лезвие все чаще отскакивает от черного металла меча Жанны, не пробивая защиту и не нанося вреда.

Жанна наступает. Шаг за шагом, неумолимо, как рок. Меч рубит и рубит, с каждым ударом оттесняя Джека назад, загоняя в угол. Ярость захлестывает ее, делает неуязвимой, непобедимой. Она — стена гнева, и эта стена рушится на Джека, готовая раздавить, стереть в порошок.

Удар. Еще удар. Лезвие Джека дрогнуло, отклонилось в сторону. Меч Жанны прошел мимо, но вихрь воздуха от его движения сбил Джека с ног. Она отлетела назад, споткнулась, упала на пол среди тумана. Белое платье раскинулось пятном на сером ковре.

Жанна стоит над ней, меч поднят для последнего удара. Тень от ее фигуры падает на Джека, закрывая ее от света. Тишина на мгновение зависла в комнате, только тяжелое дыхание Жанны нарушает ее.

И вдруг... Джек засмеялась. Тихо, слабо, но смех прозвучал в тишине, как треск льда. Жуткий, недетский смех.

— Ладно, — прошептала Джек, голос слабый, но все еще полный злобы. — Хватит на сегодня. Ты... сильная, кем бы ты ни была. Сильнее, чем я думала. Но... это еще не конец. Я вернусь, Гарри. Обязательно вернусь. И тогда... тогда ты будешь моим. Весь. Целиком. И твоя душа... тоже.

Она поднялась — медленно, шатаясь, словно кукла сломанная. Платье в пыли, волосы растрепаны, личико бледнее мела. Но глаза все так же холодны, пусты, полны злобы и голода.

Джек посмотрела на Рона — взгляд долгий, пристальный, словно пытается запомнить каждую черту его лица. Потом улыбнулась снова, криво, зловеще. И... подняла руку. Губы сложила бантиком, изображая поцелуй. Воздушный поцелуй. Детский, невинный жест. Но в ее исполнении он стал жутким, пугающим, как проклятие.

— Пока, Гарри, — прошептала Джек, губы почти не шевелятся. — До скорой встречи. В тумане.

И растворилась в тумане. Исчезла так же внезапно, как и появилась. Только легкая дымка осталась кружиться в воздухе, да запах озона и страха висел в комнате.

Рон стоял. Не шевелился. Смотрел в пустоту, где только что была Джек. Туман рассеялся, но в голове все еще туман. Глухой, тяжелый, словно вата забила мозг. Звуки вокруг словно издалека, приглушенные, неразборчивые. Комната белая, спокойная, словно ничего и не было. Но... было. Было только что. Здесь. Рядом. Смерть. Дышала в лицо. Улыбалась. Обещала вернуться.

Тело не слушается. Ноги ватные, не держат. Руки дрожат мелко, судорожно. Сердце колотится бешено, словно птица в клетке бьется о прутья. Дыхание прерывистое, неровное, словно после долгого бега. По спине холодный пот струится, липкий, противный. Во рту вкус железа и страха.

Рон опустил глаза. Увидел свои руки. Царапины красные, рваные, кровоточат. Кожа бледная, словно мел. Понял — это не сон. Реальность. Жестокая, беспощадная реальность. Джек-Потрошитель существует. Она была здесь. Она хотела его убить. И она вернется. Обязательно вернется.

Страх не отпускает. Застыл в крови, в костях, в самой душе. Рон словно парализованный. Не может двинуться, не может говорить, не может даже думать толком. Только одно слово пульсирует в голове. «Джек. Джек. Джек.» И образ — детское лицо смерти, улыбка кривая, глаза пустые, лезвие блестящее.

Рон в оцепенении. В шоке. Словно вынырнул из глубокой воды, пытаясь глотнуть воздуха, но вместо воздуха только холодная вода заливает легкие. Он жив, Жанна спасла его. Но... надолго ли? Что будет дальше? Как жить теперь, зная, что смерть дышит в затылок, что в любой момент туман может вернуться, и вместе с ним — она. Джек.

И вот — снова движение. Тень в дверном проеме. Жанна. Вернулась. Стоит неподвижно, словно статуя черного ангела. Плащ развевается легким вихрем, меч опущен вниз, но все еще готов к бою. Взгляд спокойный, невозмутимый, словно только что вышла прогуляться в парке, а не сражалась насмерть с демоном из тумана.

Она посмотрела на Рона. В глазах ни сочувствия, ни жалости. Только... что-то похожее на оценку. Словно осматривает поле битвы после сражения, подсчитывает потери, оценивает ущерб. Кивнула коротко, едва заметно. Словно ставит галочку в невидимом списке. «Жив. Уцелел. Пока годится.»

И ушла. Так же тихо, как и пришла. Растворилась в тени коридора, оставив Рона одного в белой комнате. Одного, с его страхом, с его воспоминаниями, с его кошмарами.

Но... туман. Он не исчез окончательно. Легкая дымка все еще клубится по углам, шепчет что-то неразборчивое, словно зловещее заклинание. И Рон чувствует. Чувствует нечто чужое, незримое присутствие в комнате. Словно тень Джек все еще здесь, прячется в углах, дышит в затылок, ждет своего часа.

Безопасность? Нет. Нет безопасности. Нет покоя. Только ожидание. Ожидание новой атаки, нового кошмара, новой встречи с Джек-Потрошителем. Тьма настигла его. И теперь она не отпустит. Никогда. Он — на грани. На грани света и тьмы, реальности и кошмара, разума и безумия. И обратного пути нет. Решение принято. Битва началась. И чем она закончится — неизвестно. Только туман знает. И молча шепчет свой зловещий прогноз.

Рон смотрел туда, где только что стояла Жанна. Благодарность? Признательность? Да, наверное. Где-то там, глубоко внутри, слабым огоньком мерцало чувство облегчения. Но поверх — толстый слой страха. Липкий, удушливый страх, не дающий дышать, не дающий думать. Жанна кивнула — как королева своему верному псу, выполнившему приказ. И ушла. Оставила его здесь. Одного. В этой белой комнате, словно в клетке для психов. Дрожащего, как лист на ветру. Преследуемого кошмарами, которые уже не кажутся кошмарами. Реальность хуже любого кошмара.

Безопасность? Ха! Какая еще безопасность? Жанна ушла — и вместе с ней ушла иллюзия защиты. Туман все еще здесь. Не такой густой, не такой удушливый, но... здесь. Клубится по углам, шепчет что-то непонятное, словно злобные насмешки. И Рон чувствует. Чувствует, что он не один. Что-то есть здесь, в комнате, кроме него. Нечто невидимое, неосязаемое, но... опасное. Словно кто-то подкрадывается к двери, тихо, неслышно, ждет момента, чтобы ворваться внутрь и разорвать его на части. Джек? Может, Джек не ушла вовсе? Может, прячется где-то в тени, играет с ним в кошки-мышки, наслаждается его страхом? Или... это что-то еще? Что-то хуже Джека? Что-то из самого тумана? Из той тьмы, что за гранью реальности? Безумие — вот что это. Безумие подкрадывается к нему, тихо, неслышно, готовое поглотить его целиком.

Тьма — вот она. Не где-то там, за дверью, не в переулке темном. Здесь. Внутри него. Она настигла его, накрыла с головой, словно волна черная, удушливая. И теперь — все. Обратного пути нет. Тьма не отпустит. Никогда. Ее объятия холодные, липкие, словно руки мертвеца. И Рон почувствовал. Почувствовал, что он пленник. Пленник тьмы. И единственное, что ему осталось — ждать. Ждать... кого? Смельчака? Героя? Спасителя? Глупости. Никто не придет. Никто не спасет. Он один в этом мире ужаса. Один на один с тьмой.

Границы стерты. Реальность рассыпалась в прах. Кошмары стали явью. Безумцы пляшут вальс с богами. Мир перевернулся, сломался, раскололся на куски. И Рон оказался на обломках этого мира. В безвыходной ситуации. Запертый в ловушке между светом и тьмой. И понял — слишком поздно отступать. Слишком поздно бежать. Шаг сделан. Рубикон перейден. Тонкая грань перейдена. И обратно уже не вернуться. Никогда. Безумие ждет его на этой грани. Голодное, ненасытное, готовое поглотить его разум, его душу, его саму суть. И решение уже принято. Не им. Судьбой. Тьмой. Безумием. Неважно — кем. Важно, что путь выбран. И путь этот — во тьму. В безумие. В неизвестность.

Вдруг чистая ночь окутала комнату Рона; легким дуновением ветерка смела густой, непроглядный туман. Комната снова белая, спокойная, но... уже другая. Не такая, как раньше. Холодная пустота осталась в ней, словно отпечаток прикосновения смерти.

Рон осторожно огляделся. Выдохнул с облегчением. Туман ушел. Джек исчезла. Но... страх остался. Сидит где-то внутри, не отпускает. Рон окликнул ее имя — тихо, шепотом, словно испытывая судьбу. Джек… Потрошитель… Тишина вместо ответа. Только ночь глядит в окно миллионами звезд. Но в этой тишине кроется что-то зловещее. Темное бесконечное пространство комнаты словно молчаливое предупреждение. Нависает над Роном, как безудержный крик чужой боли, принадлежащий кому-то, кому Рон не в силах помочь.

Рон медленно поднялся с кровати. Ноги всё ещё ватные, но держат. Он подошёл к окну. Над головой раскинулся небосвод. Но не красота звёздного неба привлекает его взгляд. Безумие — вот что он видит в этой ночи. Море безумия: безбрежное, беспощадное, готовое поглотить его целиком. Борьба — вот что его ждёт. Борьба за выживание на рубеже света и тьмы, на грани разума и безумия.

Битва началась, и он должен её завершить. Победить тьму в себе, вокруг себя, в этом проклятом мире. Рон поднял голову и устремил взгляд в высокое небо. Решимость зажглась в его глазах слабым, но упрямым огоньком. Свет загорелся в его сердце. Не яркий, слепящий свет героя, а слабый, дрожащий, как огонёк свечи в бурю. Но это был свет. И он не один. Жанна была рядом. Она спасла его, заверила, что он не один, что есть люди, готовые пойти на всё ради него, верящие, что он может выжить и победить.

Рон сделал глубокий вдох. Чистый, свежий воздух наполнил лёгкие силой. В его сердце прозвучало обещание — обещание самому себе. Победить страхи, победить слабости, стать сильнее, выжить.

Уверенность зародилась в его душе слабым ростком. Небо было ясным, звёздным, словно само небо подтверждало его решение. Рон посмотрел на звёзды и прошептал тихо, но твёрдо:

— Я не один… Я не слаб… Если потребуется, я выступлю в этой войне за Грааль… И я… принесу нам победу.

Он закрыл глаза и положил руку на сердце. Его голос зазвучал уже твёрже, увереннее:

— Я готов. И я не боюсь. Если это необходимо, я научусь всему, чему нужно у Фуджимару… И я... стану Мастером в этой войне за Грааль.

Глава 43. Что в сердце мне твоем...

Утро встретило Рона тяжелой головой и липким ощущением страха, въевшимся в самую плоть. Ночное нападение Джека — как отпечаток на душе, не сотрешь, не забудешь. Рассказывать кому-то? Нет. Только заставят чувствовать себя еще большим идиотом. Он и так себя чувствовал жалким, беспомощным, словно кролик, загнанный в угол. За завтраком молчал, угрюмо ковыряясь в тарелке. Тяжелые мысли — как свинцовые гири, тянули вниз, не давали поднять голову.

За столом сидела Жанна. Спокойная, невозмутимая, словно и не было никакой ночной битвы. Ни тени усталости, ни намека на беспокойство. Словно вместо схватки со Слугой-убийцей она провела ночь в уютной постели, читая книжку при свете свечи. И это спокойствие Жанны… раздражало. Злило. Рон чувствовал себя обманутым, оставленным наедине со своим страхом. «А вдруг мне все это приснилось?» — мелькнула шальная мысль, слабая надежда на то, что все это — лишь кошмарный сон.

Закончив завтракать одновременно с Жанной, Рон поднялся из-за стола следом за ней. Попытался выглядеть как можно более непринужденно, выждал несколько секунд, прежде чем последовать за ней. Нужно поговорить. Нужно выяснить. Нужно… хоть что-то сделать с этим комком страха и непонимания, застрявшим в горле.

— Жанна, подожди! — окликнул он ее, голос дрогнул, выдал его с головой.

Жанна остановилась, обернулась. Взгляд — янтарный, пронизывающий, словно рентгеновский луч. Не недоумение и любопытство, а… настороженность. Словно она ждала этого разговора, но не хотела его.

— Что такое, Рон? — спросила она, голос ровный, без эмоций. Ни тени вспыльчивости, ни капли кокетства. Только холодная вежливость.

Рон замялся. Слова — словно птицы, запутавшиеся в сетях. Мысли — рой пчел, гудящий в голове. Он сам не знал, что хочет сказать. Спросить? Поблагодарить? Обвинить? Все смешалось в один клубок.

— Я… — начал он, и запнулся. — Я хотел… поблагодарить тебя. За ночь. Это ведь… это ведь была ты?

Слова вырвались неуверенно, жалко. Рон опустил взгляд, чувствуя, как щеки наливаются краской. Глупо. Глупо выглядит. Как школьник, благодарящий учительницу за хорошую оценку.

Реакция Жанны — неожиданная. Не смущение, не отчаяние. Скорее… раздражение. Скрытое, но ощутимое. Словно он затронул запретную тему. Словно слова благодарности — не огонь, а яд, который она боится принять.

— Не стоит, — коротко ответила Жанна, голос — резче, чем обычно. — Это было… необходимо.

Никаких неразборчивых слов, никакого замешательства. Только холодная отстраненность. И вдруг — резкий поворот на каблуках и быстрый шаг в сторону девичьей спальни. Словно она бежала от него, от его благодарности, от его вопросов.

— Странная она, — пробормотал Рон себе под нос, чувствуя растщее недоумение. — То спасает меня, то бежит, как от чумы.

Сомнения снова зашевелились в душе. А было ли все это на самом деле? Или это просто плод его воспаленного воображения? Но вечером, заглянув под рубашку, он увидел их. Царапины. Глубокие, рваные, багровые на бледной коже. Свидетельство реальности прошлой ночи. Доказательство того, что Джек-Потрошитель — не сон. И что Жанна действительно спасла его жизнь.

***

Каникулы тянулись мучительно медленно. Каждый день для Рона — испытание нервов на прочность. Он вздрагивал от каждого шороха, постоянно оглядывался, словно ожидая увидеть мелькнувшее в тени белое платье и блеск серебряного лезвия. Друзья, замечая его нервозность, засыпали вопросами, но Рон лишь отмахивался, бормоча что-то невразумительное про плохой сон и головную боль. К его облегчению, Джек больше не появлялась. Но облегчение это было обманчивым. Страх — словно яд, пропитал его изнутри, отравляя каждый вздох.

Возвращение мистера Уизли, живого и здорового, стало лучом света в этом царстве теней. Он долго благодарил Гарри, Маш и Жанну за свое спасение, не замечая, как каждое его слово заставляет этих троих съеживаться от неловкости. Гарри — потому что видел нападение глазами змеи Волдеморта, чувствуя себя невольным соучастником. Маш — из-за своей обычной неуклюжести, которая в тот раз чуть не стоила мистеру Уизли жизни. А Жанна … Жанна просто не переносила благодарности. Фред и Джордж, как всегда, превратили все в шутку: «Хочешь увидеть Жанну д’Арк в панике? Скажи ей «спасибо».

В последний вечер перед отъездом, когда общая комната гудела от предвкушения возвращения в Хогвартс, мистер Уизли, взволнованный и запыхавшийся, ворвался внутрь, нарушая общее веселье.

— Гарри, Рон, — его голос дрожал, — мне нужно срочно поговорить с вами. Наедине.

Он увлек их из шумной комнаты в тихий уголок, где их никто не мог подслушать. Гарри обменялся с Роном тревожными взглядами. Что-то случилось. И это «что-то» было явно не к добру.

— Что произошло, мистер Уизли? — спросил Гарри, стараясь сохранять спокойствие.

— Я получил сообщение… из достоверных источников… — мистер Уизли понизил голос до шепота, оглядываясь по сторонам, словно ожидая нападения в любой момент. — Пожиратели смерти планируют нападение. На вас. По дороге в Хогвартс.

У Рона внутри все похолодело. «Опять? — мелькнула паническая мысль. — Только не снова…» Но почему именно они? Чем они так важны для Пожирателей, чтобы ради них рисковать нападением?

— Министерство приняло меры, — продолжал мистер Уизли, все так же осторожно озираясь. — Вас будут сопровождать мракоборцы. И… вам предоставлен особый транспорт. Безопасный.

— Какой транспорт? — спросил Рон, пытаясь подавить дрожь в голосе.

— «Ночной Рыцарь», — ответил мистер Уизли. — Он заберет вас прямо отсюда, с площади Гриммо.

Гарри и Рон переглянулись. Облегчение и … предвкушение? «Ночной Рыцарь» — это не просто безопасный транспорт. Это — приключение. Но за этим предвкушением скрывался страх. Они знали — угроза реальна. И они не могли представить, насколько серьезной она окажется.

***

Мистер Уизли шел впереди, почти бегом, то и дело нервно оглядываясь по сторонам. Гарри, Рон, Маш и Жанна — следом, стараясь не отставать. Каждый шаг по пустынной улице отдавался глухим эхом в звенящей тишине. Лондон словно вымер, затаился в ожидании беды. Не видно ни прохожих, ни машин. Только редкие тени мелькали в окнах домов, да ветер завывал в пустых переулках.

Гарри чувствовал, как напряжение сгущается в воздухе, словно перед грозой. Он знал — что-то должно случиться. Что-то страшное. Но что? И когда? Неизвестность — хуже любой пытки. Она разъедает изнутри, заставляет вздрагивать от каждого шороха, видеть врагов в каждой тени.

Взгляд Гарри скользнул по фигурам спутников. Маш — рядом, плечом к плечу. Хрупкая, невысокая девочка, почти ребенок. Но в ее глазах — недетская решимость, готовность к бою. Слуга. Щит Фуджимару. А рядом с ней — Жанна. Высокая, стройная, с гордой осанкой. В ее янтарных глазах — холодное пламя, не знающее ни страха, ни сомнений. Слуга. Меч Фуджимару. Они — воины, рожденные для битвы. А он?

Мысли Гарри вихрем закружились вокруг этой надвигающейся войны за Святой Грааль. Он не хотел иметь с ней ничего общего. Его война — с Волдемортом. Его судьба — сразиться с Темным Лордом, победить или погибнуть. А это… это чужая игра. Игра Мастеров и Слуг. Игра, в которой он не хотел участвовать.

Его буквально тошнило от одной мысли о том, чтобы призвать Слугу. Взывать к душам героев прошлого, заставлять их сражаться за какой-то артефакт… Нет. Это не для него. Он не Мастер. Он — Гарри Поттер. Мальчик, Который Выжил. И его предназначение — другое. Он смотрел на Маш, пытаясь понять, как эта хрупкая девочка может быть воином, Слугой, чье предназначение — сражаться и умирать. В ней не было ничего особенного, ничего героического. Обычная девочка, каких много в Хогвартсе. И это пугало его еще больше. Если Слуги — такие же люди, как и все остальные, то как можно рисковать их жизнями?

Воспоминания о снах — словно удар под дых. Он видел прошлое Жанны. Ее жестокость, ее ярость, ее ненависть. Два миллиона убитых… Цифра, которая не укладывалась в голове. И все же… все же в ее глазах иногда проскальзывал свет. Теплый, человеческий свет. Свет, который говорил о том, что даже в самой темной душе может остаться искра добра. И этот свет… притягивал его. Завораживал. Заставлял верить в то, что даже Жанна Альтер, воплощение мести и разрушения, может быть… другой. Он не понимал этих своих чувств. Страх, смешанный с восхищением, отвращение — с притяжением. Слишком сложно. Слишком непонятно.

Но мысли о Жанне — лишь усиливали его страх перед Войной за Грааль. Если она, такая сильная, такая неуязвимая, может погибнуть в бою… то что ждет других? Что ждет его? Он не хотел думать об этом. Не хотел представлять себе Жанну — мертвую, с потухшим взглядом. Нет. Он не допустит этого. Он сделает все, чтобы защитить ее. Даже если для этого придется… придется что? Вступить в эту проклятую войну? Стать Мастером?

Нет. Он не может. Не должен. Его путь — другой. Он должен сосредоточиться на Волдеморте. На своей судьбе. А Война за Грааль … пусть она останется для других. Для тех, кто готов рисковать. Для тех, кто не боится смерти. Для тех, кто… не любит.

Напряжение в воздухе становилось почти осязаемым. Сердце Гарри билось все быстрее, ладони вспотели. Он чувствовал — они приближаются. К месту назначения. К опасности. К битве.

И мысль эта была невыносима. Битва. Снова. Опять рисковать жизнью. Своей. Чужой. Он устал от этого. Устал быть героем, мальчиком, который должен спасать мир. Он хотел просто жить. Просто учиться в Хогвартсе, играть в квиддич, смеяться с друзьями. Но… разве он мог? Разве он имел право на это? Когда Волдеморт — жив. Когда угроза нависает над всем миром. Когда… Жанна и Маш — готовы сражаться за него. За всех.

Совесть, словно острый коготь, царапала душу. Он не мог просто стоять в стороне. Не мог позволить другим рисковать жизнями, пока он сам прячется за их спинами. Это было бы… подло. Трусливо. Недостойно.

Но и вступить в Войну за Грааль он не мог. Не хотел. Боялся. Боялся не за себя. За Слуг. За Жанну. За Маш. За тех, кого он мог бы призвать — и обречь на смерть. Он видел себя в этой роли — Мастера, отдающего приказы, посылающего на верную гибель. И от этого видения его тошнило.

Внутренний конфликт — раздирал его на части. Долг и страх. Ответственность и нежелание рисковать. Желание защитить — и неспособность защитить всех. Он чувствовал себя загнанным в угол, пойманным в ловушку собственных противоречий.

«Я должен… я не должен… я хочу… я не хочу…» — мысли метались в голове, как пойманные птицы. И не было ответа. Не было выхода. Только боль. И страх. И растущее чувство безысходности.

Он украдкой взглянул на Жанну. Она шла рядом, спокойная и уверенная, как всегда. И в этот момент Гарри почувствовал… зависть. Зависть к ее уверенности, к ее силе, к ее готовности сражаться. Он хотел бы быть таким же. Но не мог. Он — другой. Он — Гарри Поттер. Мальчик, Который Выжил — и который больше всего на свете хотел бы просто жить. Нормальной жизнью. Без войн. Без смертей. Без выбора, от которого зависит судьба мира.

Но выбора не было. Судьба уже сделала свой выбор за него. И ему оставалось только идти вперед. Навстречу опасности. Навстречу битве. Навстречу своей судьбе.

***

Внезапный грохот разорвал тишину. Из ниоткуда, словно вынырнув из самой тьмы, появился трехэтажный синий автобус «Ночной Рыцарь». Рон вздрогнул, но тут же почувствовал, как напряжение, сковывавшее его, начинает ослабевать. Появление автобуса означало одно — безопасность. Относительную, конечно, но все же. Давняя мечта Рона — прокатиться на этом чудо-автобусе — наконец-то сбылась. Увидев приветливые лица Стэна Шанпайка, кондуктора, и Эрна Прага, водителя, Рон даже улыбнулся.

Поднявшись в автобус и усевшись на свободные места, Рон почувствовал прилив благодарности. Мистер Уизли и мракоборцы из Ордена Феникса сделали все возможное, чтобы защитить их. Защитные чары, особый маршрут, сопровождение — все это говорило о том, насколько серьезной была угроза. Рон понимал, что каждый шаг в этой войне — на вес золота, и мысленно поблагодарил всех, кто рисковал жизнями ради их безопасности.

Автобус рванул с места, набирая скорость. За окном мелькали размытые очертания домов, улиц, деревьев. Воздух наполнился запахом озона и чего-то еще — неуловимого, магического. Снег, начавший падать незадолго до их отправления, теперь серебрил пейзаж за окном, создавая иллюзию сказочного путешествия.

Прибытие в Хогвартс вызвало у Рона вздох облегчения. Школа, с ее высокими башнями и крепкими стенами, казалась неприступной крепостью, островком безопасности в бушующем море опасности. «Наконец-то, — подумал Рон, — мы дома». Эта мысль удивила его самого. Обычно перспектива возвращения в школу не вызывала у него особого восторга. Но сейчас… Сейчас он был рад оказаться здесь. Встреча со Снейпом казалась меньшим из зол по сравнению с возможностью нового столкновения с Джек-Потрошительницей.

***

Возвращение в Хогвартс не принесло Гарри желанного покоя. Едва он переступил порог замка, как на него обрушился шквал вопросов о предстоящем занятии Армии Дамблдора. Ученики, взволнованные и полные решимости научиться защищать себя, с нетерпением ждали продолжения занятий. Гарри, понимая всю ответственность, лежащую на его плечах, быстро принял решение.

— Занятие состоится, как обычно, в восемь вечера, в Выручай-комнате, — объявил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Толпа разошлась, обсуждая предстоящую встречу, а Гарри направился в гриффиндорскую гостиную, надеясь на несколько минут отдыха. Но его планам не суждено было сбыться. Едва он дошел до портрета Полной Дамы, как его остановил знакомый голос.

— Смотрю, тебя легко убедить, Поттер. Проще, чем Кубок огня подчинился чьей-то воле, — произнесла Жанна, подойдя к нему. В ее голосе слышалась легкая ирония, но взгляд янтарных глаз был серьезным.

Гарри растерялся. Он не сразу понял, о чем говорит Жанна.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, нахмурившись. — Никто вроде не собирался стареть раньше времени…

— А ты не задумывался, Гарри, — Жанна сделала паузу, понизив голос, — кто мог подбросить твое имя в Кубок Огня? Кроме Барти Крауча-младшего, разумеется. Ведь и мое имя тогда тоже прозвучало.

Слова Жанны поразили Гарри, как удар молнии. Он побледнел, не веря своим ушам. Неужели… неужели это она?

— Ты… ты сделала это? — выдавил он из себя, голос дрожал. — Но зачем?

— А сама я откуда знаю? — Жанна пожала плечами, но в ее глазах мелькнуло что-то, похожее на… неуверенность? — Это было бы слишком просто — подойти и бросить бумажку. Я к Кубку даже не прикасалась.

Гарри смотрел на нее широко раскрытыми глазами, пытаясь осмыслить услышанное. Он не мог поверить, что это не Жанна.

— Но… но если не ты, тогда кто? И почему прозвучало твое имя?

— Грааль, Гарри. Похоже, у него есть собственная воля. И весьма скверный характер, должна заметить.

— Грааль? — переспросил Гарри. — Хочешь сказать…

— Именно, — Жанна кивнула. — Похоже, Грааль сам выбирает, кого втянуть в свою игру. И нас с тобой он выбрал не случайно.

Гарри молчал, не зная, что сказать. Мысли вихрем кружились в голове, не давая сосредоточиться.

— Но почему? Зачем Граалю втягивать нас в Турнир? — наконец спросил он.

— Понятия не имею, — Жанна развела руками. — Может, ему просто скучно. А может… может, у него есть какой-то план.

— План? — Гарри нахмурился. — Какой еще план?

— Кто же его знает? Грааль — штука сложная. И опасная.

Гарри почувствовал, как холодный ком подкатывает к горлу. Слова Жанны звучали зловеще. Если Святой Грааль действительно обладает собственной волей и преследует какие-то свои цели, то это меняет все. Это значит, что они — не просто участники Войны за Грааль, а пешки в чьей-то большой и опасной игре.

— Но почему ты тогда не убила Волдеморта? — спросил он, пытаясь отвлечься от неприятных мыслей. — Что вообще тогда произошло?

— Запасной план, Гарри, — Жанна вздохнула. — У сильных мира сего всегда есть план Б. Волдеморт не исключение. Да, он возродился на наших глазах. Но убив его, я бы ничего не добилась. Только отсрочила бы неизбежное.

Гарри смотрел в янтарные глаза Жанны, пытаясь найти в них ответы на вопросы, которые вихрем кружились в его голове. Непонимание, страх, недоумение — все смешалось в один клубок, не давая сосредоточиться.

— Но ты же Слуга… — выдавил он, не зная, что еще сказать.

— И что с того? — Жанна слегка приподняла бровь. — Это не значит, что у меня нет собственного мнения. Или что я обязана слепо следовать чьим-то указаниям.

Гарри попытался собраться с мыслями. Он вспомнил разговор с Гермионой, которая как-то упоминала о способности Слуг влиять на сновидения. Неужели это правда? Неужели те кошмары, которые он видел…

— Те сны… — начал он, голос дрогнул, — это была ты? Ты показала мне… свое прошлое?

Жанна не ответила сразу. Она молча смотрела на Гарри, и в ее янтарных глазах мелькнуло что-то, похожее на боль. Или … на вызов? Потом она медленно кивнула.

— Да, — тихо произнесла она. — Это была я.

Гарри почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он тяжело оперся спиной о стену, пытаясь удержаться на ногах. Шок, ужас, неверие — все смешалось в душе, затмевая разум. Он видел это. Видел своими глазами. Жестокость, кровь, смерть. Сотни, тысячи, миллионы…

— Сколько? — выдохнул он, едва слышно. — Сколько их было?

Жанна не отвела взгляд. Ее лицо оставалось спокойным, невыразительным, словно каменная маска.

— Два миллиона, — ответила она, голос — ровный, без тени сожаления. — Примерно. Точно сосчитать невозможно.

Гарри закрыл глаза, пытаясь отогнать жуткие образы, всплывающие в памяти. Два миллиона… Невозможно представить. Невозможно понять. Невозможно принять.

— И ты… ты не жалеешь? — спросил он, открыв глаза.

— Нет, — Жанна покачала головой. — Они предали меня. Они обрекли меня на смерть. Я лишь ответила им тем же. Справедливость, Гарри. Не больше и не меньше.

— Справедливость? — Гарри почувствовал, как в душе поднимается волна гнева. — Два миллиона убитых — это справедливость?

— А ты бы предпочел, чтобы я покорно взошла на костер? — в голосе Жанны послышались стальные нотки. — Чтобы меня растерзала толпа? Чтобы моя смерть стала для них развлечением? Нет, Гарри. Я выбрала другой путь. Путь мести.

— Но почему ты не убила Пожирателей смерти? — Гарри перевел разговор на другую тему, пытаясь успокоиться. — Ведь ты могла.

— Пожиратели — лишь пешки, Гарри, — ответила Жанна, пожав плечами. — Инструменты в руках Волдеморта. Убьешь одних — на их место придут другие. Нет смысла тратить силы на мелочи. Нужно бить в корень.

Гарри слушал Жанну, и холод ужаса проникал в самые кости. Ее спокойствие, ее расчетливость, ее безжалостность — все это пугало его. Он понимал, что перед ним — не просто девушка, а воин, Слуга, для которого смерть — лишь часть игры. И от этого осознания становилось не по себе. Он чувствовал себя маленьким, беспомощным, словно заяц, застигнутый врасплох волком. Хотелось бежать, спрятаться, исчезнуть. Но он не мог. Не имел права. Он должен был быть сильным. Ради друзей. Ради себя. Ради… Жанны?

Мысли путались, слова застревали в горле. Он отчаянно пытался найти правильные слова, чтобы не выдать свой страх, свое непонимание, свое… восхищение? Да, именно восхищение. Как бы ни была страшна Жанна, он не мог не восхищаться ее силой, ее уверенностью, ее… красотой?

— Как ты думаешь… — наконец выдавил он из себя, голос дрожал, — у нас есть шанс? Шанс победить?

Вопрос прозвучал глупо, наивно. Но Гарри нужно было услышать ответ. Нужно было убедиться, что все это — не зря. Что у них есть хоть какая-то надежда.

Жанна посмотрела на него. И в этот момент что-то изменилось. Холод в ее янтарных глазах — исчез. Словно лед растаял под лучами солнца. Лицо смягчилось, в уголках губ появилась легкая улыбка. Не та зловещая, кривая улыбка, которую он видел в своих снах. Нет. Эта улыбка была… теплой. Искренней. Человеческой.

Жанна взяла его за руки. Ее ладони оказались на удивление нежными, теплыми. Не руки воина, убийцы. А руки… девушки. Простой девушки. Которую он, кажется, начинал… понимать.

— Шанс есть всегда, Гарри, — тихо произнесла она, глядя ему в глаза. — Главное — не сдаваться. И верить. В себя. И в тех, кто рядом.

Ее слова, ее взгляд, ее прикосновение — все это вселило в Гарри необъяснимую уверенность. Страх не исчез, но отступил на второй план. Он почувствовал, что он — не один. Что рядом с ним — сильная, надежная союзница. И, возможно… нечто большее.

Он сжал ее руки в своих, не желая отпускать. В этот момент ему казалось, что между ними протянулась невидимая нить, связывающая их воедино. Нить, сотканная из страха, боли, надежды и… чего-то еще, чему он пока не мог найти названия.

Глава 44. Сердца Слуг

Гарри сидел на полу Выручай-комнаты, устало улыбаясь. Сегодняшнее занятие по заклинанию Патронуса прошло на удивление успешно. Он окинул взглядом комнату: около двадцати учеников, включая Рона, Гермиону, Джинни, Луну, Симуса, Невилла, Дадли и других членов Армии Дамблдора, увлеченно практиковались в вызове своих телесных Патронусов.

Воздух был наполнен серебристым светом. Выдра Гермионы резво плескалась в воображаемом ручейке, заяц Луны скакал по комнате, заставляя всех улыбаться, терьер Рона азартно гонялся за собственным хвостом, лисица Симуса грациозно перемещалась между учениками. Патронус Жанны — величественный огненный феникс — парил под потолком, озаряя комнату теплым золотистым светом. От его перьев, казалось, исходил жар, а взмахи крыльев создавали легкий ветерок. Патронус Маш — могучий лев с золотой гривой — прохаживался по комнате, излучая силу и спокойствие.

Дадли уже призвал своего филина, который кружил над головой кузена, издавая довольное уханье. Агата, сосредоточившись на счастливых воспоминаниях — ночных прогулках под звездами, чтении книг по астрономии, первых успехах в трансфигурации, — призвала изящного белого лебедя, который плавно скользил по воздуху, излучая спокойствие и красоту.

Только у Сэма никак не получалось. Из его палочки вырывался лишь белый туман, рассеивающийся, не принимая никакой формы. Гарри заметил, что Сэм бледен и взгляд его полон тревоги.

— Что случилось, Сэм? — спросил Гарри, подойдя к нему. — Ты переживаешь за брата?

Сэм кивнул, сглотнув подступивший к горлу ком.

— Его зовут Эдвард, — тихо произнес он. — Он сейчас в Лондоне, несет службу… А там … там опасно.

— Не волнуйся, Сэм, — постарался успокоить его Гарри. — Эдвард не один. Лондон патрулируют не только солдаты, но и мракоборцы. Они защитят его. А сейчас сосредоточься. Вспомни что-нибудь хорошее. Самое счастливое воспоминание.

Сэм закрыл глаза, сделал глубокий вдох. И вот — из кончика его палочки вырвался серебристый свет, принявший форму грациозного белого тигра. Тигр изящно повел плечами и прыгнул вверх, словно играя.

— Отлично, Сэм! — Гарри одобрительно похлопал его по плечу. Остальные ученики поддержали его аплодисментами.

Фуджимару, наблюдавший за успехами учеников, улыбнулся. Рон, поймав его взгляд, вспомнил о данном им обещании.

— Фуджимару-сан, — обратился он к нему, — вы говорили, что научите нас обращаться со Слугами. Может быть… может быть, сейчас самое время?

Фуджимару задумчиво потер подбородок.

— Признаться, Рон, эта мысль и меня посещала в последнее время, — ответил он. — И, пожалуй, вы правы. Пора.

— Ура! — воскликнул Фред, подпрыгнув на месте. — Наконец-то узнаем, как стать крутыми Мастерами!

Фуджимару улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень сомнения.

— Не все так просто, Фред, — сказал он. — Стать Мастером — это большая ответственность. И большой риск. Но… я готов поделиться с вами тем, что знаю. Только… — он оглядел собравшихся учеников, — вместо скучной теории, пожалуй, расскажу вам одну историю. Историю о том, как я сам стал Мастером.

Ученики зашумели, заинтересованно переглядываясь. Гермиона, которая до этого скептически наблюдала за происходящим, тоже подалась вперед, готовая слушать. Фуджимару улыбнулся, видя такой интерес к своим словам. Он откашлялся.

— Это случилось несколько лет назад, — начал он, — в организации под названием «Халдея». Мы занимались обеспечением сохранности человечества. Звучит громко, да? Но это была правда. Нам угрожала серьезная опасность, и мы должны были ее предотвратить.

Фуджимару сделал паузу, оглядывая слушателей. В его глазах мелькнула тень грусти.

— В «Халдее» было сорок восемь кандидатов в Мастера. Сорок восемь молодых людей, готовых рискнуть жизнью ради спасения мира. И я … я был среди них. Точнее, я был последним, сорок восьмым. Самым неопытным, самым слабым, самым… неподходящим. Меня взяли в «Халдею» только потому, что не хватало людей. Я был запасным вариантом, никем, неудачником.

Он горько усмехнулся.

— И вот, в один ужасный день, произошла катастрофа. Взрыв. Все кандидаты в Мастера, кроме меня, оказались в критическом состоянии. Начальство… директор Ольга-Мария Анимусфер — исчезла. Остались только я, Маш, и доктор Романи… И нам пришлось взять на себя ответственность за спасение мира.

Фуджимару замолчал, погрузившись в воспоминания. Его лицо стало печальным, в глазах появилась боль. Гарри почувствовал, как в груди шевельнулось сочувствие. Он понимал, что значит — быть последним, слабым, недооцененным. И он понимал, каково это — взвалить на свои плечи непосильную ношу.

— И тогда… — продолжил Фуджимару, — мне пришлось стать Мастером. Призвать Слугу. И отправиться в прошлое, чтобы исправить ошибки и спасти будущее. Это было страшно. Невероятно страшно. Я не был готов. Я боялся. Но у меня не было выбора.

Он поднял глаза на учеников, и в его взгляде вспыхнул огонек.

— И знаете что? Я справился. Мы справились. Мы победили. Потому что мы были не одни. Рядом были друзья, союзники, Слуги, которые верили в нас. И мы верили в них.

Рассказ Фуджимару вызвал шквал вопросов.

— А как выбрать Слугу? — спросила Гермиона, подняв руку. — Можно ли призвать того, кто тебе нравится? Кого-то … с кем будет легко поладить?

Фуджимару усмехнулся.

— Призыв Слуги — это не выбор блюда в ресторане, Гермиона. Это … лотерея. Ты можешь использовать катализатор — предмет, связанный с определенным героем, — чтобы повысить шансы призвать именно его. Но даже в этом случае нет никакой гарантии.

— А если нет катализатора? — спросил Невилл, наклонившись вперед.

— Тогда Грааль сам выберет Слугу, который наиболее соответствует твоей сущности, твоим внутренним качествам, — ответил Фуджимару. — Это может быть не тот, кого ты ожидаешь, но, поверь мне, это будет тот, кто тебе нужен.

— Вы говорили, что Слуги могут быть непокорными… — вставил Колин Криви, — Что, если мой Слуга откажется подчиняться? Или, что еще хуже, нападет на меня?

По спине Колина пробежал холодок, когда он представил, как призванный им Слуга атакует его, и он сжался от страха.

Фуджимару успокаивающе улыбнулся.

— Не бойся, Колин. У каждого Мастера есть средство контроля — Командные Заклинания. Три абсолютных приказа, которые Слуга не может ослушаться.

Он поднял правую руку, демонстрируя тыльную сторону ладони. На коже светились три алых символа, похожих на причудливые иероглифы.

— Вот они, — сказал Фуджимару. — Мои Командные Заклинания. Они — знак контракта между Мастером и Слугой, гарантия повиновения.

Близнецы Криви, затаив дыхание, разглядывали символы на его руке.

— А у нас будут такие же? — с восхищением спросил Деннис.

— Да, — кивнул Фуджимару, — но их форма может отличаться. Они зависят от множества факторов: от личности Мастера, от призванного Слуги, от обстоятельств призыва…

— От каких обстоятельств? — нетерпеливо спросил Невилл.

Фуджимару загадочно улыбнулся.

— Об этом мы поговорим в другой раз, Невилл. Сегодня я хочу, чтобы вы поняли главное: Командные Заклинания — это не только средство контроля, но и мощный инструмент, позволяющий раскрыть потенциал Слуги.

— В смысле? — не поняла Гермиона.

— Каждый Слуга обладает уникальными способностями, — пояснил Фуджимару. — Но с помощью Командного Заклинания Мастер может временно усилить эти способности, преодолеть ограничения, даже… спасти Слугу от смертельной опасности. Например, приказать ему мгновенно телепортироваться к тебе, чтобы защитить от вражеской атаки.

Ученики обменялись впечатленными взглядами. Мысль о том, что они смогут повелевать могущественными героями прошлого, вызывала одновременно восторг и трепет.

— Но что произойдет со Слугой, если Мастер погибнет? — спросил Невилл, нахмурившись. — Он тоже… исчезнет?

Фуджимару помолчал, прежде чем ответить. Его лицо помрачнело.

— Это один из самых печальных аспектов Войны за Грааль, Невилл, — сказал он тихо. — Смерть Мастера разрывает контракт. Слуга теряет источник магической энергии, который поддерживает его существование в этом мире. И… да, он начинает исчезать.

— Но как же так? — воскликнул Фред. — Это же… несправедливо! Слуга сражается, рискует жизнью, а потом просто исчезает из-за ошибки Мастера?

— Таковы правила, Фред, — вздохнул Фуджимару. — Но не все так безнадежно. У Слуги есть шанс. Если он успеет заключить новый контракт — с другим Мастером или даже с другим Слугой — он сможет остаться.

— А если не успеет? — спросил Рон, в его голосе звучало нескрываемое беспокойство.

— Тогда… он возвращается в Трон Героев, — ответил Фуджимару. — Туда, откуда пришел.

— Значит, не умирает насовсем? — уточнила Гермиона.

— Можно сказать и так, — кивнул Фуджимару. — Просто перестает быть частью этого мира.

— А что насчет морали? — внезапно спросила Джинни. — Что, если Слуга не захочет сражаться? Если он откажется выполнять приказы Мастера?

Фуджимару кивнул, показывая, что понимает ее беспокойство.

— Это сложный вопрос, Джинни. Слуги — не бездушные марионетки. У них есть свои убеждения, свои принципы. И иногда эти принципы могут вступать в противоречие с приказами Мастера. Моральная дилемма — неотъемлемая часть Войны за Грааль.

— Так что же делать в таком случае? — спросил Рон.

— Пытаться понять своего Слугу, — ответил Фуджимару. — Найти общий язык. Убедить его в своей правоте. Или… принять его отказ.

— А если… — начал Джордж, но Фред его перебил.

— А что, если замочить Мастера вражеского Слуги? — хитро улыбнулся он. — Проблема решена, верно?

Фуджимару покачал головой.

— Это не выход, Джордж. Во-первых, Слуга никогда не нападет на своего Мастера. Это невозможно в силу самой сути контракта. Во-вторых, даже если убить Мастера, Слуга не обязательно исчезнет сразу. У него будет время, чтобы найти нового союзника. И в-третьих… — он сделал паузу, — это просто неправильно. Война за Грааль — это не бойня. Это … испытание. Испытание силы, воли, духа.

— А можно … договориться с вражеским Слугой? — спросила Гермиона. — Переманить его на свою сторону?

Фуджимару улыбнулся.

— Теоретически — можно. Если Слуга разочаруется в своем Мастере, если он увидит в вас более достойного союзника… Если он сам захочет сражаться на вашей стороне… Тогда да, возможно. Но это бывает крайне редко.

Ученики замолчали, переваривая услышанное. Информация о Слугах, Командных Заклинаниях, моральных дилеммах и возможности перезаключения контракта была одновременно и захватывающей, и пугающей.

***

Темный Зал. Длинный стол, покрытый черной скатертью. Мерцание свечей в высоком красном канделябре отбрасывало причудливые тени на серебряные тарелки и лица собравшихся. Пожиратели Смерти заняли свои места, храня благоговейное молчание. В воздухе чувствовалось тяжелое напряжение, предчувствие чего-то важного, страшного.

Во главе стола находился Волдеморт. Его бледное лицо казалось высеченным из камня, алые глаза горели нездоровым огнем. Он казался отсутствующим, погруженным в свои темные мысли, но при этом его взгляд цепко следил за каждым движением в зале. Он ждал этого момента. Слишком долго. Почти шестнадцать лет он был лишен власти. Но теперь… теперь он снова был силен. И он был готов вернуть себе то, что, как он считал, принадлежало ему по праву.

Беллатриса Лестрейндж, сидевшая по правую руку от Волдеморта, не смела нарушить его молчание. Она знала, что сейчас ее господин обдумывает планы, от которых зависела их судьба. Ее преданность была безгранична, но даже она чувствовала холод ужаса, исходивший от Волдеморта.

Напротив Беллатрисы находилась Джек-Потрошитель. Маленькая, хрупкая фигурка в белом платье, она казалась здесь совершенно неуместной. Но за этой невинной внешностью скрывалась сущность, жаждущая крови. Она тоже молчала, опустив глаза, но в ее позе чувствовалось напряженное ожидание. Доподлинно о ее намерениях не знал никто, кроме нее.

По левую руку от Волдеморта находилось семейство Малфоев. Люциус, с его аристократическими манерами и холодным взглядом, его жена Нарцисса, сохранявшая внешнее спокойствие, и их сын Драко, бледный и нервный. Рядом с ними — невысокий мужчина в синем костюме, с большими очками на носу. Кто-то, кому благоволил Люциус Малфой. Некто, чье присутствие ощущалось не менее остро, чем присутствие самого Темного Лорда.

И еще одна фигура присутствовала в зале. Не за столом, а где-то в тени, у стены. Размытый светлый силуэт, неясные очертания. Неизвестный. Он находился там незримо, но его присутствие ощущалось как потенциальная угроза. Он наблюдал. Он ждал. И его цели были непонятны никому.

Внезапно Волдеморт поднялся. Медленно, величаво, словно пробуждаясь от долгого сна. Все взгляды устремились на него. Тишина стала звенящей.

— Мои верные последователи, — голос Волдеморта звучал тихо, но его слышал каждый. — Я рад сообщить вам, что наш час близок. Победа — у нас в руках.

Он обвел взглядом собравшихся, и на его губах появилось подобие улыбки. Хищной, жестокой улыбки. Он был доволен. Неизвестно чем, но доволен.

— Мы добились больших успехов. Но… — Волдеморт сделал паузу, и его улыбка исчезла. — Не все оправдали мои ожидания. Некоторые из вас… провалили свои задания.

Взгляд Волдеморта остановился на Джек. Маленькая фигурка в белом платье съежилась под его ледяным взглядом.

— Ты, — произнес Волдеморт, обращаясь к Джек. — Ты должна была убить Поттера. Но ты не справилась. Почему?

Джек подняла голову, в ее глазах читалась смесь страха и… вызова.

— Мне помешали, мой Лорд, — ответила она, голос дрожал, но в нем слышалась и некоторая дерзость. — Какая-то Слуга. Она защитила Поттера.

— Слуга? — Волдеморт слегка приподнял бровь. — И кто же эта Слуга?

— Я не знаю ее имени, мой Лорд, — Джек пожала плечами. — Она не назвалась. Но она была сильна. Высокая, в черных доспехах, с белыми волосами и янтарными глазами. Она сражалась мечом.

Волдеморт задумчиво кивнул. Кажется, он знал, о ком шла речь.

— Что ж, — произнес он наконец, — ты сделала все, что могла, Джек. Я не виню тебя. Но… нам нужно больше Слуг. Намного больше.

— Вы правы, мой Лорд, — вмешался мужчина в синем костюме. Его голос звучал тихо, но уверенно. — Нам нужно сосредоточиться на Войне за Грааль. Это наш шанс.

Волдеморт посмотрел на него с интересом.

— Война за Грааль… — повторил он. — Ты думаешь, это стоит того?

— Безусловно, — последовал ответ. — Победитель получает все.

— А как же Поттер? — вмешалась Джек, и Волдеморт наградил ее испепеляющим взглядом.

В разговор вступила неизвестная персона, ее голос, искаженный и лишенный эмоций, раздался словно из ниоткуда.

— Война за Грааль — это состязание, — прозвучало в зале. — Состязание, которое привлечет лучших. Возможно, и Поттера.

— Интересная мысль, — Волдеморт задумчиво потер подбородок. — Война за Грааль…

Он снова обвел взглядом собравшихся.

— Мы должны подготовиться, — сказал он. — Собрать все свои силы. И тогда…

Гарри резко открыл глаза. По лицу струился холодный пот. Мгновение — и шрам пронзила острая боль, словно кто-то вбил раскаленный гвоздь ему в лоб. Гарри застонал, схватившись за голову. Он не сразу понял, где находится. Мысли — обрывки чужих воспоминаний, чужих эмоций — вихрем кружились в голове, не давая сосредоточиться.

В ушах стоял смех. Жуткий, маниакальный смех, полный торжества и … радости. Он был счастлив. Невероятно счастлив. Что-то случилось. Что-то… хорошее для него. И это «хорошее» было ужасным для всех остальных.

— Гарри! Что с тобой?!

Чей-то голос прорвался сквозь пелену боли и чужого смеха. Сильная рука встряхнула его за плечо. Гарри сфокусировал взгляд и увидел перед собой Рона. Его лицо было искажено страхом и беспокойством.

— Рон… — прохрипел Гарри, пытаясь сесть. — Он… Волдеморт… Он счастлив…

— Что случилось? — повторил Рон, помогая ему принять вертикальное положение. — Тебе опять приснился кошмар?

Гарри отрицательно качнул головой. Это было не просто кошмаром. Это было … видение. Связь с Волдемортом, которая становилась все сильнее, все опаснее.

— Он… он надеялся на это, — прошептал Гарри, сам не понимая, откуда взялись эти слова. — Он ждал этого…

Гарри сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь справиться с тошнотой и головокружением. Шрам все еще болел, но боль постепенно утихала. Он посмотрел на Рона, стараясь собраться с мыслями.

— Мне нужно… мне нужно рассказать Дамблдору, — сказал он, голос все еще дрожал.

Рон кивнул.

— Да, конечно. Я пойду с тобой.

Гарри благодарно улыбнулся ему. Он знал, что может рассчитывать на своего друга. Но в душе по-прежнему царил страх. Страх перед Волдемортом, перед его радостью, перед тем, что должно было случиться. О ночном нападении Джека-Потрошителя Рон пока не решался рассказать никому.

Глава 45. На грани катастрофы

Утренний свет, пробивавшийся сквозь высокие окна Большого зала, казался тусклым и холодным. На столе, рядом с тарелкой Гермионы, лежала развернутая газета. Заголовок кричал о новых ужасах, обрушившихся на Лондон. Гарри взглянул на него, и по спине пробежал холодок. С тех пор, как начались эти странные, пугающие события, он жил в постоянном напряжении, ожидая новых бед.

«Лондон в Огне! Новые Атаки Неизвестных Тварей! Город на Грани Хаоса!»

«… Свидетели сообщают о появлении в разных районах Лондона невероятно огромного существа, обладающего нечеловеческой силой. Одни описывают его как гигантского снежного человека, другие — как некое порождение ночных кошмаров. Это существо, прозванное в народе «Лондонским Йети», нападает на военные патрули, круша технику и сея панику среди солдат.

«… Вчера вечером, около 22:00, несколько очевидцев наблюдали, как «Йети» буквально растерзал бронированный автомобиль, стоявший на перекрестке Оксфорд-стрит и Риджент-стрит. По словам свидетелей, чудовище не издавало никаких членораздельных звуков, лишь неистовый рев, от которого закладывало уши…»

«… Власти заявляют, что принимают все необходимые меры для обеспечения безопасности граждан, но рекомендуют воздержаться от посещения центральных районов Лондона в темное время суток…»

«… Некоторые «эксперты» связывают появление «Йети» с недавними нападениями Пожирателей Смерти, предполагая, что это — результат каких-то темных магических экспериментов. Другие же утверждают, что речь идет о неизвестном науке существе, пробудившемся из-за … (далее следовал список фантастических теорий, от глобального потепления до инопланетного вторжения)…»

«… Один из опрошенных нами психологов, доктор Н. (имя замазано черным маркером), предупреждает о возможном развитии массовой истерии и призывает граждан сохранять спокойствие и не поддаваться панике…»

Гарри отвернулся от газеты, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Он и без того видел достаточно ужасов. Сны, видения, смерть близких… Но это… Это было что-то новое. Непонятное. Пугающее. Словно сама реальность искажалась, превращаясь в кошмар наяву.

Он почувствовал, как ноет шрам. Не сильно, но достаточно, чтобы напомнить о присутствии Волдеморта. О том, что все это — лишь начало. Что впереди — еще большие испытания.

Гарри положил ложку на край тарелки с овсянкой, к которой так и не притронулся. Аппетит пропал. Он поднял взгляд и встретился с обеспокоенными взглядами Рона и Гермионы.

— Ты не голоден? — обеспокоенно спросила Гермиона, заметив, что Гарри даже не притронулся к завтраку.

Гарри молчал, не в силах оторвать взгляд от газетной статьи. Он чувствовал, как внутри нарастает глухой, тянущий страх. Нет, не так. Страх и… отчаяние.

— Гарри? — Рон легонько толкнул его в плечо.

— Я… — Гарри сглотнул подступивший к горлу ком. — Я не думаю, что… что я готов к этому.

— К чему «этому»? — не понял Рон, набивая рот яичницей.

— Ко всему этому, — Гарри обвел рукой зал, словно пытаясь объять все происходящее, — К Войне за Грааль. К Слугам. К Волдеморту… Я… я просто не могу.

Рон замер с набитым ртом, удивленно уставившись на друга. Гермиона нахмурилась, в ее глазах читалось беспокойство.

— Гарри, ты же понимаешь, что…

— Да, я понимаю! — перебил ее Гарри, голос его дрогнул. — Я понимаю, что Волдеморта нужно остановить. Но… Война за Грааль? Призывать каких-то Слуг, рисковать их жизнями… Своей жизнью… Это… это слишком.

— Так ты у нас, оказывается, не герой вовсе? — Рон, наконец, прожевал яичницу и усмехнулся. — А я-то думал…

— Рон! — Гермиона бросила на него гневный взгляд. — Не время для шуток!

— А я и не шучу, — Рон пожал плечами. — Просто… странно это. Всегда думал, что Гарри — первый, кто бросится в бой. А он, оказывается…

— Я не боюсь сражаться! — вспыхнул Гарри. — Но…

Он замолчал, не в силах подобрать слова. Как объяснить им, что он чувствует? Этот страх, эту неуверенность, это отчаяние… И эти сны…

— Тебе снова снились кошмары? — Жанна, сидевшая рядом, подалась вперед, внимательно глядя на Гарри.

Гарри кивнул, не поднимая глаз. Он не хотел говорить о снах. Не хотел вспоминать те жуткие образы, которые преследовали его.

— Он… Волдеморт… Он был счастлив, — пробормотал Гарри. — Что-то случилось. Что-то… хорошее для него.

— Это плохо, — нахмурилась Гермиона.

— Очень плохо, — согласился Рон, откладывая вилку. — Но, Гарри, ты не можешь просто так взять и… отказаться.

— Почему нет? — Гарри посмотрел на него с вызовом. — Я не Мастер. Я не хочу им быть.

— Но… — начала Гермиона, но Жанна ее перебила.

— Гарри, — ее голос звучал тихо, но твердо, — ты можешь сколько угодно говорить, что не хочешь участвовать в этой войне. Но это ничего не изменит. Война уже началась. И Волдеморт не остановится, пока не получит то, что хочет. А Слуги… Слуги уже здесь. И они сражаются. На его стороне.

Она замолчала, пристально глядя на Гарри. Он чувствовал на себе ее взгляд — тяжелый, пронизывающий. Словно Жанна пыталась заглянуть ему в душу, увидеть то, что он сам от себя скрывал.

— Ты боишься, — не спросила, а констатировала Жанна.

Гарри не ответил. Он не мог. Потому что она была права. Он боялся. Боялся этой войны. Боялся ответственности. Боялся… потерять.

— Это нормально, — Жанна неожиданно смягчила тон. — Бояться — это нормально. Но страх не должен управлять тобой, Гарри.

Легкий писк, похожий на всхлип, раздался совсем рядом. Маш, сидевшая рядом с Гермионой, втянула голову в плечи, словно пытаясь стать невидимой. Но никто не обратил на нее внимания. Все взгляды были прикованы к Гарри.

Он молчал, опустив голову. Слова Жанны будто камнем легли на душу. Он знал, что она права. Знал, что не сможет остаться в стороне. Но… как же ему хотелось, чтобы все это оказалось просто страшным сном.

Жанна вздохнула, отвернулась, пожала плечами.

— Делай, как знаешь, Поттер, — бросила она через плечо.

— Ты говорил, случилось что-то хорошее? — Рон, словно спохватившись, вернулся к прерванному разговору, дернув Гарри за плечо. — Для Него, верно?

Гарри кивнул, не в силах смотреть другу в глаза.

— Но что? — настаивал Рон. — Что это значит?

— Я не знаю, — Гарри покачал головой. — Просто… он был счастлив. Очень счастлив.

— Это… это не к добру, — пробормотала Гермиона, нервно теребя край скатерти.

Газета на столе — как черная дыра, затягивающая в водоворот безумия и отчаяния. Гарри смотрел на нее, и перед глазами вставали картины разрушенного Лондона: дымящиеся руины, перевернутые автомобили… Он пытался отогнать эти видения, но они возвращались снова и снова, словно призраки, преследующие его по пятам. Это не просто газетные страшилки. Это — реальность. Или … скоро станет реальностью.

«Лондонский Йети», Пожиратели Смерти, Слуги, Война за Грааль… Все это смешалось в его голове в один жуткий клубок, вызывая тошноту и головокружение. Он чувствовал себя маленьким, беспомощным, словно песчинка перед лицом надвигающегося цунами. Кто он такой, чтобы противостоять всему этому?

Он вспомнил прошлые сражения. Он выжил. Но какой ценой? Он не хотел новых жертв. Не хотел видеть, как рушится мир вокруг него. Но… разве у него был выбор?

— Куда мы вернемся после каникул? — вдруг спросил он, сам не ожидая от себя такого вопроса.

Вопрос прозвучал глухо, словно из-под воды. Рон и Гермиона переглянулись.

— Туда, где будет война, Гарри, — тихо ответил Рон. — Ты же сам знаешь.

Гарри кивнул. Он знал. Слишком хорошо знал. И от этого знания становилось только страшнее.

— Мы не будем прятаться, — твердо сказала Гермиона. — Мы будем сражаться.

— Дадим им жару! — Жанна улыбнулась, но в ее улыбке не было веселья. Скорее… решимость. И… ярость.

Гарри посмотрел на своих друзей. На их полные решимости лица. И почувствовал, как в груди шевельнулось что-то теплое. Благодарность. И… стыд. За свой страх, за свое малодушие, за свое желание сбежать, спрятаться, забыть обо всем.

Они готовы сражаться. А я? Я — нет?

Он сжал кулаки. Нет. Он не будет трусом. Он не оставит своих друзей. Он будет сражаться. Даже если ему страшно. Даже если он не верит в победу.

Но… участвовать в Войне за Грааль?.. Призывать Слуг?.. Нет. Пока нет.

Взгляд Гарри снова упал на газету. Черная дыра, готовая поглотить его целиком. Он не мог отвести глаз.

— Я пойду к Дамблдору, — внезапно сказал он, пересиливая давящее на него чувство дурного предчувствия.

— Я с тобой, — тут же отозвался Рон.

***

Выручай-комната преобразилась. Вместо привычных тренировочных манекенов и зеркал — полумрак, мерцание свечей, расставленных по периметру, и тяжелое ощущение неизведанного, витающее в воздухе. Студенты Армии Дамблдора сидели на полу, образуя неровный круг. В центре — Фуджимару. Он казался уставшим, на его лице залегли тени, но взгляд оставался цепким и внимательным.

— Итак, — начал он, голос его звучал тихо, но отчетливо, — вы хотите знать о Войне за Грааль. Вы хотите знать, как стать Мастерами.

Он обвел взглядом собравшихся, словно взвешивая каждое слово.

— Правила просты. Два пути к победе. Первый — уничтожить всех вражеских Слуг. Второй — завладеть Граалем. Если, конечно, станет известно, где он находится.

— А если не станет? — спросил Невилл.

— Тогда — только первый путь, — Фуджимару пожал плечами.

— Но ведь… — начала Гермиона, — Волдеморт уже призвал Слуг. Их много. И они… сильные. Как мы сможем победить?

— Вы не обязаны сражаться в одиночку, — Фуджимару указал на это, словно читая ее мысли. — Война за Грааль может принимать разные формы. Бывали случаи, когда Мастера объединялись в команды, кланы. Их Слуги сражались бок о бок.

— То есть, мы можем … объединиться? — уточнил Рон.

— Да, — кивнул Фуджимару. — Это … увеличивает ваши шансы.

По комнате пронесся взволнованный шепот. Мысль о том, что они не одни, что они могут сражаться вместе, придавала сил.

— А сколько Мастеров на стороне Волдеморта? — спросил Гарри, стараясь сохранять спокойствие. — Как мы узнаем?

— Это неизвестно, — ответил Фуджимару. — Война еще только начинается. Новые Мастера могут появиться в любой момент. Грааль сам выбирает их.

— Сам? — переспросила Агата, сидевшая рядом с Дадли. — То есть, Грааль … разумен?

— В каком-то смысле, — Фуджимару замялся. — Он … реагирует на ситуацию. Если одна из сторон слишком слаба, он может призвать новых Мастеров, чтобы уравнять шансы.

— Или … — вдруг произнесла Луна, ее голос звучал мечтательно, — … он может призвать Рулера.

— Рулера? — переспросил Рон.

— Слуга класса Рулер, — пояснила Гермиона, — особый Слуга, обладающий … дополнительными полномочиями.

— Верно, — подтвердил Фуджимару. — Рулер может контролировать ход Войны, влиять на других Слуг, даже … изменять правила. Но это бывает крайне редко. И появление Рулера — всегда плохой знак. Это значит, что Война вышла из-под контроля.

— А если… — Гарри запнулся, не решаясь задать вопрос, который мучил его с самого утра, — … если кто-то не хочет участвовать в Войне? Можно ли … отказаться?

Фуджимару посмотрел на него с пониманием и … сожалением.

— Можно, Гарри, — ответил он. — Но это не значит, что Война обойдет тебя стороной. Другие Мастера, другие Слуги … они могут напасть на тебя в любой момент. Даже если ты не участвуешь в Войне, ты все равно остаешься целью.

— Но мы не можем просто ждать, пока нас убьют! — воскликнула Гермиона, сжимая кулаки.

— Мы будем защищаться, — твердо сказал Рон, положив руку на плечо Гарри. — Мы не сдадимся.

— Война за Грааль — это не игра, — Фуджимару обвел взглядом собравшихся. — Это жестокая битва, где ставки очень высоки. И победа … достается дорогой ценой. Но…

Он сделал паузу, словно подбирая нужные слова.

— Но, что? — спросил Рон.

— Вы можете заключать временные союзы с другими Мастерами. — твердо сказал Фуджимару.

— А если мы проиграем? — голос Гермионы дрогнул. — Что будет с нами? Со Слугами?

Фуджимару вздохнул.

— Проигравший Мастер теряет право на желание. Это в лучшем случае. В худшем — он теряет жизнь. Что касается Слуг… — он замялся, — после явления Грааля, один из Мастеров сможет загадать желание. Если Грааль сочтет желание достойным, оно исполнится.

— Но ведь Грааля может коснуться только Слуга, — вспомнила Гермиона.

— Верно. Поэтому Мастеру придется положиться на своего Слугу.

— Звучит … рискованно, — пробормотал Рон, нервно потирая руки.

— Война за Грааль — это всегда риск, — согласился Фуджимару. — Но не забывайте, что на вашей стороне будет сражаться ваш Слуга. Герой прошлого, обладающий невероятной силой и навыками.

— А зачем им это? — неожиданно спросил Дадли, который до этого молчал. — Слугам-то какой резон рисковать жизнью ради нас? Они же все … разные. Вряд ли все они мечтают о спасении мира.

Вопрос Дадли заставил всех задуматься. Действительно, какова мотивация Слуг? Что движет ими?

Фуджимару кивнул.

— Это очень важный вопрос, Дадли. И ответ на него не так прост. Дело в том, что Слуги… они тоже стремятся к Граалю. У каждого из них есть свое желание. Своя мечта. Своя цель, ради которой они готовы сражаться.

— То есть, мы со Слугой — конкуренты? — нахмурился Рон. — Как же тогда с ним сотрудничать?

— Нет, не совсем конкуренты, — поправил его Фуджимару. — Скорее, союзники, преследующие одну цель — добраться до Грааля. Но вот что делать с ним потом — это уже вопрос договоренностей.

— А какие желания могут быть у Слуг? — спросила Гермиона.

— Самые разные, — ответил Фуджимару. — Кто-то мечтает о возвращении к жизни, кто-то — об исправлении ошибок прошлого, кто-то — о встрече с близкими, которых потерял… А кто-то … — он замялся, — … кто-то может желать чего-то … разрушительного.

— Разрушительного? — переспросила Луна, ее большие глаза расширились. — Насколько?

Фуджимару помрачнел.

— Очень насколько, Луна. Желание Слуги может быть опасно не только для врагов, но и для всего мира. Поэтому так важно знать, чего хочет твой Слуга. Понимать его мотивацию. И… быть готовым к любому развитию событий. Война за Грааль — это не только сражения, но и … переговоры. Дипломатия. Иногда … предательство.

Последнее слово Фуджимару произнес с особой горечью. Он замолчал, словно вспоминая что-то тяжелое.

— Что ж, — нарушил он тишину, — пожалуй, на сегодня достаточно. Вам есть над чем подумать. Помните, Война за Грааль — это серьезное испытание. И оно уже близко.

Он поднялся с пола, отряхнул одежду.

— Если у вас возникнут вопросы — знаете, где меня найти.

С этими словами Фуджимару вышел из Выручай-комнаты, оставив учеников наедине с их мыслями и тревогами. Гарри смотрел ему вслед, чувствуя, как в душе нарастает беспокойство. Слова Фуджимару о желаниях Слуг, о возможности предательства, о катастрофических последствиях — все это тяжелым грузом легло на его плечи. Он понимал, что впереди — не просто битва с Волдемортом, а нечто гораздо более сложное и опасное. И он не был уверен, что готов к этому.

— Нам нужно к Дамблдору, — сказал Гарри, обращаясь к Рону и Гермионе. — Прямо сейчас.

Рон и Гермиона согласно кивнули. Они тоже чувствовали необходимость поговорить с директором, получить совет, разъяснения.

Покинув Выручай-комнату, они быстрым шагом направились к кабинету Дамблдора. По дороге они почти не разговаривали, погруженные в свои мысли.

Кабинет директора встретил их привычным полумраком и тихим потрескиванием волшебных инструментов. Дамблдор сидел за своим столом, перебирая какие-то бумаги. Увидев вошедших, он приветливо улыбнулся.

— Гарри, Рон, Гермиона. Что привело вас ко мне в столь поздний час?

Гарри коротко рассказал о видении, о счастье Волдеморта, о своих страхах и сомнениях. Дамблдор внимательно слушал, не перебивая. Когда Гарри закончил, директор задумчиво помолчал.

— Да, Гарри, — наконец произнес он, — твои опасения не беспочвенны. Волдеморт набирает силу. И его радость… она предвещает нечто недоброе.

— Но что? — спросила Гермиона. — Что он задумал?

— Боюсь, я не могу дать точного ответа, — Дамблдор покачал головой. — Но одно ясно: нам нужно быть готовыми ко всему.

— А как же Война за Грааль? — спросил Рон. — Фуджимару-сан рассказал нам много … пугающего.

— Война за Грааль — это древняя и опасная сила, — согласился Дамблдор. — И она уже началась. Хотим мы того или нет.

— Но Гарри не хочет участвовать, — вмешалась Гермиона. — Он не хочет становиться Мастером.

— Я понимаю твои чувства, Гарри, — Дамблдор посмотрел на Гарри с сочувствием. — Но иногда у нас нет выбора. Иногда мы должны делать то, что должны, даже если нам страшно.

— Но я боюсь не за себя, — тихо сказал Гарри. — Я боюсь за других. За Слуг. За…

Он замолчал, не решаясь произнести имя Жанны.

Дамблдор кивнул, словно понимая, о ком идет речь.

— Страх — это естественное чувство, Гарри. Но он не должен парализовать тебя. Помни, ты не один. У тебя есть друзья, союзники. И… есть те, кто готов сражаться рядом с тобой. Даже если ты сам этого не хочешь.

Гарри молчал, обдумывая слова Дамблдора. Он понимал, что директор прав. Но… как же ему было страшно.

Выйдя из кабинета Дамблдора, Гарри, Рон и Гермиона направились в сторону гриффиндорской гостиной. Они шли молча, погруженные в свои мысли. Внезапно Гарри остановился.

— Подождите, — сказал он. — Мне нужно… мне нужно кое-что сделать.

Рон и Гермиона удивленно посмотрели на него, но Гарри уже развернулся и быстрым шагом направился в противоположную сторону. Он знал, куда ему нужно идти. И кого он хотел увидеть.

Он нашел Жанну в одной из пустых классных комнат. Она стояла у окна, глядя на темнеющее небо. Услышав шаги, она обернулась.

— Гарри? — в ее голосе слышалось удивление.

— Жанна, — Гарри подошел к ней, — мне нужно… поговорить с тобой.

— О чем? — Жанна внимательно посмотрела на него.

Гарри замялся, не зная, как начать. Он хотел спросить ее о многом. О ее прошлом, о ее желании, о ее чувствах. Но слова застревали в горле.

— Я… — начал он, — я боюсь, Жанна.

Жанна не ответила, только продолжала смотреть на него. В ее янтарных глазах не было ни осуждения, ни насмешки. Только… понимание.

— Я не хочу этой войны, — продолжил Гарри. — Не хочу никого терять. Не хочу… чтобы ты…

Он снова замолчал, не в силах выговорить то, что вертелось на языке. Не хочу, чтобы ты пострадала. Не хочу тебя потерять.

Жанна, казалось, поняла его без слов. Она сделала шаг вперед, сокращая расстояние между ними.

— Гарри, — ее голос звучал тихо, почти нежно, — я знаю, что тебе страшно. Мне тоже… иногда бывает страшно.

Это признание удивило Гарри. Жанна, бесстрашная, неуязвимая Жанна — боится? Невозможно поверить.

— Но… ты же Слуга, — пробормотал он. — Ты… ты же воительница.

Жанна усмехнулась, но в ее глазах не было веселья.

— Быть Слугой — не значит не бояться, Гарри. Это значит — уметь преодолевать свой страх. Сражаться, несмотря ни на что.

— А если… если я не могу? — Гарри опустил голову, не в силах смотреть ей в глаза. — Если я не справлюсь?

Жанна положила руку ему на плечо. Ее прикосновение было неожиданно теплым, успокаивающим.

— Справишься, — твердо сказала она. — Ты сильнее, чем думаешь, Гарри. И ты… ты не один.

Гарри поднял голову, встретившись взглядом с Жанной. В ее янтарных глазах он увидел не только уверенность, но и… что-то еще. Что-то, что заставило его сердце забиться чаще. Забота? Сочувствие? Привязанность?

— Жанна… — начал он, но не знал, что сказать.

Она прервала его, слегка сжав его плечо.

— Не нужно слов, Гарри, — сказала она. — Я понимаю.

И в этот момент, в тишине пустой классной комнаты, при свете заходящего солнца, Гарри почувствовал, что между ними возникла какая-то особая связь. Незримая нить, соединяющая их души. Связь, рожденная из страха, боли, надежды… и, возможно, чего-то большего.

Он не знал, что ждет их впереди. Не знал, смогут ли они победить в этой войне. Но одно он знал точно: он не хочет терять Жанну. Он не может ее потерять.

И, сам не понимая, что делает, Гарри шагнул вперед и обнял Жанну. Неуклюже, неловко, но… искренне.

Жанна замерла на мгновение, словно удивленная его поступком. Но потом… потом она ответила на объятие, прижавшись к нему. И в этот момент Гарри почувствовал, как напряжение, сковывавшее его, начинает отступать. Как страх и отчаяние сменяются теплом и… надеждой.

Они стояли так несколько минут, молча, обнимая друг друга. И этого молчания было достаточно. Потому что иногда слова — не нужны. Иногда достаточно просто быть рядом.

Наконец, Жанна осторожно отстранилась.

— Нам пора идти, — сказала она, голос ее слегка дрожал. — Уже поздно.

Гарри кивнул, не в силах оторвать от нее взгляд. Он не хотел уходить. Хотел остаться здесь, в этой тишине, в этом полумраке, рядом с ней. Но он понимал, что это невозможно.

— Да, — прохрипел он. — Пора.

Они вышли из классной комнаты и молча направились в сторону гриффиндорской гостиной. Но эта короткая встреча, эти несколько минут, проведенные вместе, изменили что-то в Гарри. Он все еще боялся. Но теперь… теперь у него была надежда. И была Жанна. А это значило, что он не сдастся. Никогда.

Возвращаясь в башню, Гарри поймал себя на странной мысли. Он все еще не хотел становиться Мастером, не хотел участвовать в Войне за Грааль. Но… он уже не был так уверен, что сможет остаться в стороне. Слова Дамблдора, слова Жанны, собственные чувства — все это тянуло его в самый эпицентр надвигающейся бури. И, возможно, именно там ему и было место. Не как Мастеру, не как герою, а как… как тому, кто он есть. Гарри Поттеру. Мальчику, который выжил. И который был готов сражаться за тех, кого любил. Даже если ради этого придется переступить через собственный страх.

Глава 46. Нежданный герой

Время перестало быть рекой, несущей к будущему. Оно стало стоячим, зацветшим болотом, где прошлое гнило, всплывая на поверхность уродливыми пузырями воспоминаний. Понедельник не просто перетекал в пятницу — он коллапсировал в нее, и каждый прожитый день не добавлял опыта, а лишь отнимал часть души. Гарри, запертый в этом лихорадочном маятнике уроков и тренировок, нес в себе холодное, чужеродное знание. Это было не чувство агнца, ведомого на заклание. Это было ощущение инструмента, который медленно и методично затачивают для единственного, финального удара, после которого он будет выброшен за ненадобностью.

Дни были серым пеплом. Ночи принадлежали Снейпу.

В его подземельях, где воздух был тяжел и недвижим, пропитанный запахом мокрого камня и вековой пыли, происходило нечто, для чего у человечества еще не было слова. Это была не пытка. Это была холодная, бесстрастная деконструкция личности. Хирургически точные иглы Легилименции проникали в его сознание, но не для того, чтобы рвать и кромсать. Они действовали с отстраненной аккуратностью реставратора, работающего в обратную сторону. Они находили самое светлое воспоминание — улыбку матери, смех Сириуса, первый полет на метле — и осторожно, слой за слоем, соскабливали с него радость, оставляя лишь пустую, выцветшую оболочку. Он заставлял Гарри смотреть на свой внутренний мир до тех пор, пока тот не превращался в выжженную пустыню.

Иногда, после таких сеансов, когда Гарри лежал на холодном полу, не в силах пошевелиться, ощущая себя прозрачным и пустым, Снейп безмолвно, одним движением, ставил рядом с ним фиал. «Отвар без сновидений». Жидкость внутри была абсолютно черной, поглощающей свет. На вкус она была как ничто — ни горечи, ни сладости, лишь минеральный холод, вкус первозданной материи. Гарри пил, и тьма, что принимала его, была не просто отсутствием света. Это была субстанция. Плотная, тяжелая, как свинцовое одеяло, она глушила не только звуки и образы, но и саму возможность чувства, саму тихую вибрацию жизни внутри. Это была милость вакуума, избавление через обнуление. Передышка, которая стоила ему частицы того, что делало его живым.

А за стенами замка мир не просто умирал — он распадался. Из Лондона ветер доносил едва уловимый запах озона и гнили. Газеты, что приносили совы, казались артефактами из другой, уже ушедшей эпохи. Пожиратели Смерти были не просто армией — они были носителями энтропии. Их действия были направлены не на захват власти, а на разрушение самих понятий: «закон», «сострадание», «надежда». Они не убивали людей — они стирали их из ткани бытия, оставляя после себя лишь смысловую пустоту.

Из этих пустот, из этих разрывов в полотне мира, сочились порождения хаоса. Не монстры из плоти и крови, но ожившие принципы неправильности. Глюки в коде вселенной, которые маггловское сознание пыталось упаковать в примитивные ярлыки «неопознанных объектов». Очевидцы, не сошедшие с ума, говорили не о когтях и клыках. Они говорили о нарушенной геометрии, о тенях, падающих не в ту сторону, о звуках, которые раздавались за секунду до своего источника.

Но все это было лишь рябью на воде. Источником возмущения была та самая смысловая пустота в центре всего. Имя, которое не произносили, потому что оно само по себе было проклятием, искажающим воздух. Волдеморт был не человеком и не силой. Он был отсутствием. Он был дырой в мироздании, принципом распада, который доказывал свое существование, заставляя все вокруг терять форму, смысл и свет. Его влияние ощущалось в мелочах: в том, как труднее стало зажигать огонь, в том, как портреты в коридорах Хогвартса стали вести себя тише, словно боясь привлечь к себе внимание чего-то огромного и слепого.

И посреди этого вселенского увядания, единственным якорем, удерживающим Гарри от окончательного падения в бездну отчаяния, были редкие, украденные у времени мгновения. Выручай-комната, возникающая из серого камня по зову отчаянной нужды, становилась их последним бастионом. Там, за стенами, сотканными из воли, Фуджимару не учил их сражаться. Он учил их быть. Быть воинами, когда мир требует быть жертвами. Он говорил о Слугах и Граале не как о сказке, а как о смертельно опасном уравнении, где за каждое чудо приходится платить кровью и разумом. Его слова были холодны и точны, как скальпель хирурга, но в этой беспощадной честности было больше уважения, чем во всех утешениях Дамблдора. Фуджимару не давал им ложной надежды. Он давал им оружие и право самим решать, как умереть.

И был еще Запретный Лес. Визит к Грохху, который организовал Хагрид, превратился в нечто большее, чем просто встреча с великаном. В его огромных, печальных глазах, похожих на два темных, заросших лесом озера, Гарри увидел не простоту, а нечто первозданное, дочеловеческое. Этот гигант, дитя древнего, еще не остывшего мира, казалось, чувствовал агонию земли физически, как свою собственную боль. Он не говорил, лишь иногда издавал низкий, гортанный звук, от которого вибрировала земля, и в этом звуке было больше скорби о мире, чем во всех передовицах «Ежедневного пророка». Глядя на него, Гарри впервые подумал, что они сражаются не только за людей. Они сражаются за саму землю, за молчаливые камни и древние деревья, которые тоже корчились в беззвучной агонии.

Мир не просто стоял на краю бездны. Он обнаружил, что всегда был этой бездной, лишь притворяясь чем-то твердым и надежным. И теперь иллюзия рассеивалась.

***

И посреди этого медленного, тихого распада, жизнь иногда взрывалась короткими, яростными вспышками чистого неповиновения. Это был не смех радости, а скрежет зубов, обернутый в шутку. Таким скрежетом и стала комедия, разыгравшаяся в вестибюле — не глоток свежего воздуха, но судорожный, обжигающий глоток бренди перед расстрелом.

— Итак!

Голос Долорес Амбридж был звуком, который мог бы издавать мел, царапающий по душе. Она стояла на ступеньку ниже близнецов Уизли, но вся ее поза кричала о превосходстве. Маленькая, розовая, похожая на ядовитую поганку в аккуратном кружевном чепчике. Ее взгляд, прикованный к Фреду и Джорджу, был взглядом энтомолога, с холодным любопытством разглядывающего особо отвратительное насекомое перед тем, как проткнуть его булавкой.

— Полагаете, — пропела она, растягивая слова с приторной сладостью, — что создание симулякра топкого болота посреди объекта образовательной инфраструктуры… это акт, достойный поощрения?

— Мы полагаем, что это акт творения, профессор, — с абсолютно серьезным, почти благоговейным лицом ответил Фред. Коридор за его спиной действительно превратился в миниатюрную экосистему. Вода хлюпала, пахло тиной и мхом, а в воздухе плясали крошечные, сотканные из света мошки.

Амбридж на мгновение застыла, ее система дала сбой. Она ожидала раскаяния, страха, чего угодно, но не этого тихого, непробиваемого высокомерия. Ее лицо медленно начало наливаться цветом перезрелой сливы. Она резко развернулась к профессору МакГонагалл, стоявшей рядом с невозмутимостью гранитной статуи.

— Минерва! Это — ваши студенты! Ваша прямая обязанность — покарать их за этот акт вандализма! Это подрыв…

— Моя прямая обязанность, Долорес, — прервала ее МакГонагалл ледяным, кристально чистым голосом, даже не повернув головы, — заключается в поддержании академических стандартов этого заведения.

Ее взгляд, острый, как осколок стекла, был прикован к болоту. Она на мгновение прищурилась, словно оценивая сложность заклинания.

— Мистер Уизли, — ее голос не потеплел ни на градус, — вы обеспечили надлежащую гидроизоляцию каменной кладки?

Джордж вытянулся по струнке.

— Разумеется, профессор. Использовали модифицированное заклинание Импервиус с тройным контуром. Кладка останется сухой даже в сезон дождей.

— А флора? Она автохтонна для шотландских низин?

— Полностью, профессор. Мы даже добавили несколько редких видов мха, обладающих легким успокоительным эффектом при вдыхании, — с готовностью отрапортовал Фред. — В качестве бонуса.

— Можно даже разводить огненных саламандр, — с самым невинным видом добавил Джордж, и в его глазах блеснул дьявольский огонек. — Если поддерживать нужную температуру. Правда, это может быть слегка… пожароопасно для гобеленов семнадцатого века. Но искусство требует жертв, не так ли, профессор?

На мгновение воцарилась оглушительная тишина. Уголок губ Минервы МакГонагалл дрогнул, всего на долю секунды, в движении, которое могло быть началом улыбки, а могло — спазмом сдерживаемого гнева. Она окинула близнецов взглядом, в котором смешались восхищение их наглостью и тяжелая, свинцовая усталость.

— Будь это так, я бы сняла десять очков с Гриффиндора, мистер Уизли, — отчеканила она, обращаясь к Джорджу. — За потенциальную угрозу историческому наследию школы. А теперь, — она выдержала паузу, и ее голос стал чуть громче, разрезая напряженную тишину, — пятьдесят очков Гриффиндору. За блестящее, нестандартное применение трансфигурационных чар в полевых условиях.

Фред издал победный клич, больше похожий на боевой зов дикого племени, и подмигнул ошеломленной толпе студентов.

— Слышали? Мы теперь официально сертифицированные ландшафтные дизайнеры! — прогремел он. — Наш новый магазин «Всевозможные волшебные вредилки» в Косом переулке открывает прием заказов! Спектр услуг: от карманных болот до персональных торнадо!

— Скидки тем, кто докажет, что их заказ направлен на борьбу с душевной и атмосферной токсичностью! — подхватил Джордж, отвешивая шутовской поклон в сторону багровеющей Амбридж. — Приносите справку от целителя или просто покажите нам портрет вашего начальника!

Генеральный Инспектор задохнулась. Буквально. Она открыла рот, напоминая карпа, выброшенного на лед, но вместо гневной тирады из него вырвался лишь тихий, свистящий хрип. И в этот миг, под звонкий, пусть и немного истеричный, смех студентов, ее власть, построенная на страхе и доносах, съежилась и лопнула, как мыльный пузырь. Это была победа не добра над злом. Это была победа смеха над страхом, победа жизни, пусть даже такой безумной и отчаянной, над стерильной, упорядоченной мертвечиной.

***

Завтрак в Большом Зале был ритуалом, утратившим смысл. Студенты сидели под зачарованным потолком, который упрямо показывал ясное весеннее небо, но это небо казалось фальшивым, нарисованной декорацией. Смех звучал натянуто, еда в тарелках казалась безвкусной. Гарри, помешивая ложкой овсянку, превратившуюся в серую, равнодушную массу, ощущал себя зрителем в театре абсурда. В этот момент к нему, разрезая гул голосов, спикировала незнакомая почтовая сова — крупная, серая, с глазами цвета старого золота. Она уронила на стол плотный, дорогой свиток пергамента и, не дожидаясь угощения, взмыла ввысь, словно спешила покинуть это место.

Почерк был знаком до боли в груди. Каждая буква, выведенная с аристократической точностью, была маленьким призраком из другой, почти забытой жизни.

Дорогой Гарри,

Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии, хотя само это словосочетание звучит теперь как злая шутка. Не знаю, что пишет «Пророк», но здесь, в Лондоне, земля не просто горит под ногами. Она стонет. Это уже не война, Гарри. Война — это когда люди сражаются за что-то. Здесь же сражаются, чтобы отсрочить конец. Говорят, Он ищет не просто власть. Он ищет нечто, что позволит ему стать богом. Или доказать, что никаких богов, кроме него, не осталось.

Береги себя. Не позволяй тьме коснуться твоего сердца. Здесь, в этом аду, твое имя иногда шепчут как последнюю молитву. Мир уповает на тебя.

Твой друг, Седрик.

Он свернул пергамент, и холодные слова Седрика, казалось, продолжали пульсировать у него под пальцами. Это было несколько дней назад. С тех пор он жил в напряженном ожидании, вздрагивая от каждой тени, прислушиваясь к каждому шороху. Он ждал удара, о котором предупреждал Седрик — нового, чудовищного теракта, очередной кровавой выходки Волдеморта.

Но удар пришел не оттуда.

Он пришел сегодня утром, вместе со свежим номером «Пророка», который кто-то бросил на стол. И этот удар был не взрывом, а оглушительной, сияющей тишиной.

«Мир уповает на тебя». Эта фраза была не свинцовым грузом. Она была раскаленным клеймом, выжигающим на душе четыре слова, четыре стигмата его проклятой судьбы. Он, семнадцатилетний мальчишка, чьим главным желанием было просто дожить до утра, был назван молитвой для целого мира. Какая жестокая, чудовищная ирония. Он отложил письмо, пальцы слегка дрожали. Рядом с его тарелкой лежал свежий номер «Ежедневного пророка», который кто-то оставил. Заголовок не был напечатан — он был выкрикнут. Выведен аршинными, готическими буквами, словно строка из Апокалипсиса.

КОРОЛЬ ВЕРНУЛСЯ. АВАЛОН ОТВЕТИЛ НА ЗОВ КРОВИ.

Статья под ним была написана не чернилами, а смесью истерики, религиозного экстаза и первобытного ужаса. Это был не репортаж, а проповедь, произнесенная на грани безумия.

Фотографии были живыми, но двигались они с дерганой, неземной грацией, словно были не магическими снимками, а прорехами в иную реальность, запечатленными на бумаге.

На первом фото — силуэт в сияющих латах на фоне Тауэрского моста, окутанного черным, маслянистым дымом. Фигура была одна, но в ее статичной позе ощущалась мощь целого легиона. Меч в руке рыцаря не просто отражал свет далеких пожаров — он сам был светом. Чистым, холодным и безжалостным, как свет умирающей звезды.

На втором — тот же рыцарь стоял на крыше Вестминстерского аббатства. Над ним в грозовом небе висел объект, который маглы приняли за НЛО. Но это было нечто иное. Геометрически совершенная, выточенная из материала, который, казалось, поглощал сам свет, конструкция была похожа на осколок полуночи, застывший в воздухе. И из нее бил столб неземного сияния, омывая фигуру внизу. Это было не нападение. Это было помазание. Коронация, совершаемая небом.

И третье фото, самое жуткое. Рыцарь стоял лицом к лицу с одной из тех самых «аномалий», которую газетчики окрестили «Лондонским Йети». Громадная, аморфная тварь, сотканная из клубящихся теней и чистого отчаяния, возвышалась над ним, как гора. Король казался несоразмерно маленьким рядом с этим колоссом, Давид перед Голиафом. Но в его неподвижной фигуре не было ни капли страха. Лишь несокрушимая, абсолютная воля, твердая, как сама ось мира. На снимке тварь замахнулась на него своей призрачной лапой, и в следующую секунду… фотография обрывалась, оставляя зрителя в ледяном поту.

»…Он явился из тумана и пламени, когда город был уже готов пасть, — захлебывался от восторга и ужаса журналист. — Пожиратели Смерти, эти вестники ада, что сеяли хаос и смерть, бежали от него, как нечисть бежит от святой воды. Их заклинания, разрывающие плоть и душу, разбивались о его доспехи, словно гнилые волны о гранитную скалу…»

»…Очевидцы, пережившие бойню, говорят о музыке. Странной, потусторонней музыке, что звучала не в ушах, а прямо в сознании, когда он сражался. Мелодия горнов и плача, славы и вечной скорби. Психологи из Сент-Мунго называют это массовой акустической галлюцинацией. Но те, кто слышал ее, знают: это пела сама Вечность, приветствуя своего заблудшего сына…»

»…Он не говорит. Он действует. Элитные отряды мракоборцев, посланные против него, опустили оружие. Лучшие из них преклонили колени и присягнули ему на верность прямо на опаленных улицах, создав новый Круглый Стол. Народ, оставленный правительством и преданный Министерством, требует его коронации. Ибо в мире, где правители бессильны, а боги молчат, люди готовы молиться даже легенде, выкованной из стали и света…»

Гарри почувствовал, как ноет шрам. Тупая, застарелая, ноющая боль. Но на этот раз в ней было что-то новое. Не только ярость Волдеморта, но и его… недоумение. Растерянность. Появление на доске новой, непонятной, непросчитываемой фигуры приводило Темного Лорда в бешенство, смешанное со страхом. Он столкнулся с силой, которая играла не по его правилам.

— Он Слуга, — голос Жанны Альтер был тихим и резал воздух, как осколок льда. Она даже не смотрела на Гарри, ее взгляд был прикован к движущейся фотографии Короля, и в ее глазах горел холодный, хищный огонь профессионального узнавания. Это был взгляд волка, почуявшего другого волка. — Класс Сейбер. Высшего ранга. Возможно, даже Гранд-Сейбер.

— Но чей? — прошептала Гермиона, ее лицо было бледным, как бумага. Она всегда искала ответы в логике и книгах, но это событие выходило за рамки любой библиотеки. — Кто мог его призвать?

— Не Волдеморт, — отрезала Жанна. Ее губы скривились в усмешке, в которой не было и тени веселья. — Подобная сила не служит такой мелкой, грязной злобе. Это как использовать меч Экскалибур для нарезки колбасы. Он — сам по себе. Или… — она на мгновение замолчала, и ее лицо стало серьезным, почти мрачным. — Или он Рулер. Судья, призванный самой Войной, чтобы навести порядок.

— Рулер… — повторил Гарри, и это слово повисло в воздухе, тяжелое и зловещее.

Он инстинктивно поднял глаза к преподавательскому столу. И то, что он увидел, напугало его больше, чем все газетные статьи вместе взятые. Фуджимару не просто подавился соком. Он сидел абсолютно неподвижно, глядя в пустоту. Его лицо было пепельно-серым, руки, лежащие на столе, мелко дрожали. Он, Последний Мастер Халдеи, человек, переживший конец света, выглядел так, будто только что заглянул в глаза своей собственной, неотвратимой смерти. Присутствие Рулера означало, что их локальная война перестала быть просто войной. Она стала священной. А священные войны всегда самые кровавые.

И тут, в оглушительной тишине, нарушаемой лишь стуком его собственного сердца, сознание Гарри совершило прыжок. Одна мысль, яркая, как вспышка молнии, соединила разрозненные точки: криптиды в Лондоне, сны, газетная статья…

— Нам нужно поговорить с Дадли, — внезапно сказал он, и его собственный голос показался ему чужим.

— С Дадли? — Рон оторвался от газеты, его лицо выражало полное недоумение. — При чем тут он?

— Его сны, — пояснил Гарри, чувствуя, как по спине пробегает холод. — Он видит не просто кошмары. Он видит… разломы. Трещины в реальности. Он как сейсмограф, который чувствует землетрясение раньше всех.

Они нашли Дадли не в шумной гостиной, а в тишине библиотеки, в самом дальнем, пыльном углу. Он сидел, ссутулившись, над раскрытой книгой, но не читал ее, а просто смотрел на страницу, словно пытаясь укрыться за ней от чего-то. Его широкие плечи, казалось, несли на себе невидимый груз. Когда Гарри тихо окликнул его, он вздрогнул. На вопрос о снах он долго молчал, а потом заговорил. Медленно, глухо, словно каждое слово было осколком, который он с болью извлекал из себя.

— Город… — пробормотал он, глядя не на них, а сквозь них. — Висячий город. Весь в зелени, сады, утопающие в цветах, которые пахнут ядом и медом. И женщина на балконе. Царица… Ее кожа была белой, как молоко, а глаза — черными, как колодцы. Она смотрела вниз, на мир, с такой безмерной тоской и таким ледяным презрением, что мне стало холодно. А потом… город начал плакать. С террас капала кровь. И я увидел ее Мастера. Он был… таким же. Прекрасным и проклятым.

Гермиона затаила дыхание, ее пальцы сжались в кулаки.

— Семирамида… Ассирийская царица и ее Висячие Сады, один из Благородных Фантазмов… Но как? Она же…

— А потом… — продолжал Дадли, не слыша ее, его голос становился все тише, превращаясь в шепот. — Потом я был в другом месте. В ледяной пустыне. Крепость изо льда, огромная, как гора. И шепот… Он шел из-подо льда, из-под воды. Голодный, древний шепот. Он не говорил, он… требовал. Он звал… Грааль.

— Колдовстворец, — выдохнул Рон, и его веснушчатое лицо побелело. Он вспомнил рассказы отца о легендарной русской школе.

— И меч, — закончил Дадли, наконец поднимая на них глаза. В его зрачках стоял первобытный, незамутненный ужас. — Я видел меч. Он пронзал сам мир, и мир кричал. Но держала его не она. Та, что держала его… была женщиной. И она была как тот рыцарь. И она… она плакала. Слезы текли по ее лицу, но оно было как маска, как будто плакал кто-то другой, запертый внутри.

Тишина в библиотеке стала плотной, почти осязаемой. Они больше не были студентами, обсуждающими новости. Они были солдатами, только что получившими карту минного поля, на котором им предстояло жить и умирать. Карта была неполной, но на ней уже были отмечены три точки, три источника грядущей бури: Вавилон, Россия и туманный Альбион. И в центре всего — плачущая женщина с мечом, способным расколоть мир.

***

Путь к кабинету Дамблдора был похож на восхождение на эшафот. Каменная горгулья, охранявшая вход, казалось, смотрела на них с жалостью. Когда они вошли, их окутала привычная, успокаивающая атмосфера кабинета — запах старых книг, лимонных долек и чего-то неуловимо древнего, как пыль звезд. Но сегодня в этой атмосфере была новая, тревожная нота. Дамблдор не сидел за своим столом. Он стоял у окна, глядя на Запретный Лес, и его спина в расшитой звездами мантии казалась спиной генерала, вглядывающегося в карту проигранного сражения.

Он выслушал их, не перебивая. Его лицо в полумраке кабинета было похоже на старинную карту, испещренную морщинами-реками и шрамами-оврагами. Когда Гарри закончил, пересказав сбивчивый, полный ужаса шепот Дадли, Дамблдор долго молчал. Тишина была такой густой, что в ней, казалось, можно было услышать тиканье всех его серебряных приборов, отсчитывающих последние мгновения старого мира.

Наконец, он медленно повернулся. И Гарри увидел, что в его глазах за стеклами-полумесяцами не было привычных искорок. Там была лишь бездонная, океаническая усталость.

— Артур Пендрагон, — произнес он, и его голос был тихим, почти шепотом, но проникал под кожу, как холод. — Легенда, решившая, что с нее довольно лежать в своей гробнице, и ставшая плотью. Это… не просто знак, дети мои. Это приговор.

— Приговор? Кому? — осмелилась спросить Гермиона.

Дамблдор медленно подошел к столу и опустил кончики пальцев на его гладкую поверхность, словно ища опору.

— Нашему миру. Нашей эпохе. Когда мир настолько болен, что его не могут исцелить ни герои, ни мудрецы, он начинает молиться. Он взывает к силам, которые древнее его самого. Он молит о чуде. И иногда, к своему ужасу, получает ответ. Артур — это ответ мира на его собственную агонию. Молитва, обретшая форму меча.

— Но он на нашей стороне? — с отчаянием спросил Гарри. — Он добро или зло?

Дамблдор поднял на него взгляд, и в его глазах мелькнула тень бесконечной печали.

— Добро? Зло? — он слабо, почти незаметно улыбнулся. — Какие наивные, какие чудесные, какие человеческие слова. Вы пытаетесь измерить ураган в чайных ложках. Он не добро и не зло. Он — Сила. Первозданная, как гора, и чистая, как ледник. Он может стать щитом, что укроет вас от огня. А может стать лавиной, что похоронит вас под собой вместе с вашими врагами. Его действия продиктованы не моралью, а равновесием, логикой, которую мы с вами не в силах постичь. Он — инструмент в руках самого бытия. Но никто из нас не знает, что именно бытие решило починить. Или ампутировать.

Он прошелся по кабинету, его мантия тихо шуршала по каменному полу.

— Висячие Сады, крепость Колдовстворца, плачущая женщина с мечом… Вы видите фигуры на доске, но не видите Игроков. И это хорошо. Потому что знание об Игроках свело бы вас с ума.

Он остановился перед ними. Его голос вновь обрел твердость, но это была твердость закаленной стали, уже побывавшей в огне.

— Слушайте меня внимательно. Не ищите в его действиях союзника или врага. Ищите знамения. Пытайтесь понять, в какую сторону дует ветер вселенной. И помните, — он посмотрел прямо на Гарри, и его взгляд, казалось, проникал в самую душу, — в самые темные времена даже самый малый свет имеет значение. Вера — это не слепая уверенность, что все закончится хорошо. Вера — это мужество зажечь свою свечу, когда вокруг бушует буря, зная, что она, скорее всего, погаснет. Но зажигать ее снова и снова. Просто потому, что так должно.

Он помолчал, давая им осознать вес сказанного.

— А теперь идите. Уроки не ждут. И война тоже.

Его слова были не утешением. Они были отпущением грехов перед боем, из которого никто не вернется прежним. Они вышли из кабинета в звенящую тишину коридора, и каждый из них нес в себе частицу его ледяного, вселенского знания. Шахматная доска была не просто расставлена. Она сама была живым, дышащим и абсолютно безразличным к их судьбам существом. И на ней только что сделали первый ход. Фигурой Короля.

***

Вечер опустился на Хогвартс незаметно, укутав замок в бархатную тишину. Но для Гарри тишина была оглушительной. Слова Дамблдора, холодные и точные, как звезды в зимнем небе, продолжали гореть в его сознании. Он сидел в опустевшей гостиной Гриффиндора, глядя, как умирают угли в камине, и чувствовал себя бесконечно одиноким.

Внезапно один из углей вспыхнул изумрудным пламенем. Из огня возникло лицо Альбуса Дамблдора, его длинная серебряная борода, казалось, была соткана из дыма.

— Добрый вечер, Гарри, — голос директора был тихим и немного усталым. — Прошу прощения за столь… бесцеремонное вторжение. Не мог бы ты уделить мне еще несколько минут твоего времени? Захвати, пожалуйста, свой Плащ-невидимку и встретимся у входа в мой кабинет. И, если не затруднит, не привлекай к себе внимания.

Гарри, ничего не понимая, кивнул. Через десять минут, укрытый плащом, он уже стоял перед каменной горгульей, которая безмолвно отъехала в сторону, пропуская его.

В кабинете Дамблдора царил полумрак. Горело всего несколько свечей, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Директор сидел за своим столом, но на этот раз на нем не было ничего, кроме странного устройства, похожего на старинный проектор, и небольшой хрустальной чаши. Рядом стояла тарелочка с лимонными дольками.

— Лимонную дольку? — предложил Дамблдор, и в его глазах мелькнула тень той самой знакомой искорки. — Они на удивление хорошо помогают прояснить мысли. Особенно когда мысли эти тяжелы и запутаны.

Гарри отказался. Дамблдор вздохнул, взял одну дольку и задумчиво положил в рот.

— Гарри, наш утренний разговор был… неполным, — начал он, и вся эксцентричность исчезла, уступив место серьезности. — Я говорил тебе о фигурах на доске. Но слова, даже самые точные, не могут передать вес этих фигур. Я чувствую, что обязан тебе показать. Не как твоему директору, а как… человеку, который несет за тебя огромную ответственность и которому очень не хочется отправлять тебя в бой вслепую.

Он жестом указал на чашу. Она была наполнена клубящимся, жемчужным туманом.

— Это — Эхоскоп. Более старая и, признаться, более опасная версия Омута Памяти. Он не просто показывает события. Он позволяет почувствовать отголоски эмоций того, кто их пережил. За последние несколько часов Ордену удалось собрать несколько таких… отголосков из Лондона. От тех, кто оказался в эпицентре.

Он посмотрел на Гарри очень прямо, и в его взгляде была глубокая, почти отцовская тревога.

— То, что ты сейчас можешь увидеть, Гарри, жестоко и страшно. Возможно, я не должен был этого делать. Возможно, мудрее было бы уберечь тебя. Но я смотрю на тебя и вижу уже не мальчика, а мужчину, на чьи плечи легла непосильная ноша. И я верю, что у тебя хватит сил не только увидеть этот кошмар, но и вынести из него правильные уроки. Но выбор за тобой. Ты можешь отказаться, и я пойму.

Тишина. Гарри думал о письме Седрика, о пустых глазах Дадли, о своих родителях.

— Я готов, — тихо сказал он.

Дамблдор медленно кивнул, и в его глазах читалось и одобрение, и печаль.

— Я так и думал. Но ты не будешь смотреть один.

Он щелкнул пальцами. Дверь кабинета тихо отворилась, и на пороге появились Рон, Гермиона и Жанна Альтер. На их лицах было написано недоумение, смешанное с тревогой.

— Я счел, что друзьям следует быть рядом в такие моменты, — мягко пояснил Дамблдор. — И что экспертиза мадемуазель д’Арк может оказаться неоценимой. Надеюсь, вы простите мне эту маленькую хитрость.

Никто не возражал. Они подошли и встали рядом с Гарри, образуя тесный круг.

— Хорошо, — сказал Дамблдор, и его голос снова стал собранным. — Помните: вы лишь наблюдатели. Не пытайтесь вмешаться. И самое главное — держитесь друг за друга. Чужой страх может быть очень заразителен.

Он коснулся руны на поверхности Эхоскопа. Туман в чаше вспыхнул, и уютный кабинет с его лимонными дольками и дремавшим на жердочке Фоуксом исчез, растворившись в пронзительном визге тормозов и холодном, промозглом запахе лондонской ночи…

***

Источник воспоминания: Констебль Артур Вэбли, 48 лет. Патрулировал район Уайтчепел. Воспоминание извлечено посмертно.

Изображение в Эхоскопе: Зернистое, черно-белое, с помехами, как на старой пленке. Звук приглушен, искажен, часто прерывается треском статики.

Мир схлопнулся до узкого, дрожащего круга света, вырванного из объятий промозглой ноябрьской ночи. Они были констеблем Артуром Вэбли, и их легкие горели от сырого, тяжелого воздуха Уайтчепела, пахнущего мокрым кирпичом, гнилью и чем-то еще… чем-то тошнотворно-сладким, как забытое в тепле мясо.

Вызов был рутинным. «Нарушение общественного порядка». Но тишина, встретившая Вэбли в этом Богом забытом переулке, была не рутинной. Это была хищная, абсолютная тишина, которая, казалось, пожирала все звуки. Даже его собственные шаги по мокрой брусчатке звучали приглушенно, словно он шел по вате.

Луч фонаря выхватил из темноты первую деталь. Кукла. Старая фарфоровая кукла, сидящая прямо посреди лужи. Ее кружевное платьице пропиталось грязью, один стеклянный глаз треснул, а другой с безумным, застывшим ужасом смотрел на что-то в темноте за спиной Вэбли. Он почувствовал, как по шее пробежал холодок.

Он сделал шаг, и тут же его ботинок на что-то наступил. Что-то мягкое. Он опустил луч фонаря. Это была не тряпка. Это была человеческая почка. Свежая. Аккуратно вырезанная, она лежала на брусчатке, словно ее случайно обронили по дороге. Но какой врач мог это сделать?

Кровь ударила Вэбли в голову. Он резко повел лучом фонаря дальше, ища тело. Но тела не было.

Вместо него он увидел… инсталляцию.

На стене напротив него висела странная композиция, которую он сначала не мог осознать. Это напоминало анатомический плакат, но с пугающей аккуратностью. Части тела — органы, заботливо выложенные в форме, похожей на крылья бабочки, были прикреплены к кирпичной стене. Алые следы, стекающие вниз, создавали замысловатые узоры. Над этим необычным узором находилась женская голова. Её глаза были закрыты, а на губах застыла спокойная, почти умиротворённая улыбка, созданная тонкими швами.

Вэбли развернуло на месте. Его вырвало прямо на мостовую. Горькая желчь обожгла горло. Он видел трупы. Он видел жертв маньяков. Но он никогда не видел такого… методичного, отстраненного, почти детского любопытства в расчленении.

И когда он, задыхаясь, выпрямился, он это услышал. Тихий, нежный напев. Голос маленькой девочки, поющей считалочку где-то совсем рядом, в клубах тумана.

«Леди в красном, леди в белом,

Кто из вас останется телом?

Раз, два, три, четыре, пять,

Я иду тебя искать…»

— Кто здесь?! — заорал он, и его голос сорвался на визг. — Во имя Королевы, я приказываю вам выйти!

Напев оборвался. И на стене, рядом с кровавой бабочкой, начало проявляться слово. Буквы, словно сами собой, вырезались на кирпиче, и из порезов сочилась свежая кровь.

«Мы уже вышли»

То, что они увидели, не поддавалось осмыслению. Стена разрисовала себя сама. Кровью. Но это были не бессмысленные мазки. Это была жуткая, искаженная пародия на детские рисунки. Человечки с непропорционально большими улыбками. Солнышко с лучами-ножами. И в центре — надпись, выведенная аккуратным, почти каллиграфическим почерком, но с детскими ошибками:

«Мама гаварила не играть с незнакомцами. Но вы же не незнакомцы, правда, мистер палицейский?»

Туман у его ног сгустился, закрутился, словно живое существо. И из него, беззвучно, как ночной кошмар, шагнула фигурка. Девочка лет десяти. Ветхое, некогда белое платьице, все в бурых пятнах. Ее лицо было скрыто тенью от чепчика, но он видел бледный овал и темные провалы глаз. Она была босая, и ее маленькие ножки стояли прямо в луже крови, не оставляя следов. В одной руке она держала тот самый окровавленный скальпель. А в другой — свежевыколотый человеческий глаз. Она вертела его в пальцах, как стеклянный шарик.

Она сделала еще шаг. И еще. Она не шла. Она скользила.

И тут Вэбли увидел, что за ней, в тумане, стоят другие. Десятки. Молчаливые, неясные силуэты детей. Все они смотрели на него.

«Мы хотим узнать, как вы устроены, мистер полисмен», — раздался в его голове хор детских, невинных голосов. «Мы уже разобрали ту тетю. Она была такой скучной внутри. Вся розовая и красная. А вы? Вы тоже розовый? Или, может быть, синий? Мы хотим посмотреть. Можно?»

Этот вопрос, заданный с искренним, детским любопытством, сломал что-то в сознании Артура Вэбли. Он больше не был полицейским. Он больше не был мужчиной. Он был просто куском мяса, которое сейчас будут с интересом потрошить. Он попытался закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Он попытался выстрелить, но его тело окаменело, парализованное ужасом, который был древнее самого человечества.

Девочка подошла вплотную. Она подняла свое скрытое тенью лицо. И Гарри, Рон и Гермиона увидели то, чего не видел Вэбли. На мгновение тень сместилась, и они увидели ее глаза. Это были не глаза. Это были две маленькие, черные дыры, в которых не было ничего, кроме холодного, бесконечного голода.

Она протянула руку со скальпелем.

«Не бойтесь», — прошептал хор голосов в его голове, и в этом шепоте была почти нежность. «Мы будем очень, очень аккуратны. Мы обещаем все вернуть на место. Наверное».

Скальпель коснулся его щеки. Изображение в Эхоскопе взорвалось белым шумом, пронзительным, режущим уши визгом, который был не человеческим криком, а звуком разрываемой на части души.

Кабинет Дамблдора.

Гермиона не просто плакала. Ее трясло в беззвучных рыданиях, она сидела на полу, вцепившись в свою мантию, словно пытаясь удержаться на краю бездны. Рон стоял, оперевшись о стену, его лицо было землисто-зеленого цвета, и он тяжело дышал, пытаясь подавить рвотный спазм.

Гарри стоял неподвижно, но внутри у него все похолодело. Это был не страх. Это было нечто хуже. Это было понимание. Понимание того, что есть вещи страшнее смерти. Есть вещи, для которых смерть — это милосердное избавление.

— Ассасин, — прохрипела Жанна Альтер. Ее лицо было бледным и напряженным, как у хирурга, столкнувшегося с неизвестной, смертельной болезнью. — Это не просто Джек-Потрошитель. Это… его идея. Его легенда, вырвавшаяся на свободу. Грааль дал форму не человеку, а самому ужасу Уайтчепела. Сонм мстительных, нерожденных и убитых детей…

Она посмотрела на побледневших друзей Гарри.

— То, что вы видели, — это их стандартная процедура. Они…

— Хватит! — выкрикнул Рон, его голос сорвался. — Профессор, я не могу… я больше не могу это видеть!

Дамблдор положил руку ему на плечо. Его взгляд был полон сострадания.

— Я понимаю, Рональд. Это тяжелое испытание. Но вы должны. Вы должны увидеть всю картину. Потому что только увидев глубину тьмы, вы сможете по-настоящему оценить природу света, который ей противостоит.

Он снова коснулся Эхоскопа, не давая им времени прийти в себя.

— Приготовьтесь. Сейчас будет громко.

***

Источник воспоминания: Мракоборец Алистер Кинкейд, 32 года. Командир штурмового отряда. Воспоминание извлечено в отделении интенсивной терапии госпиталя Святого Мунго. Носитель в коме.

Изображение в Эхоскопе: Цветное, но с искаженной цветопередачей, как на поврежденной видеокассете. Постоянный треск и помехи. Звук громкий, перегруженный, с преобладанием низких, вибрирующих частот.

Тихий ужас переулка сменился ревущим адом. Они стали Алистером Кинкейдом, и их мир состоял из грохота, запаха озона и горящего асфальта. Легкие разрывались от крика, горло было сорвано. Они стояли на одном колене за тем, что осталось от двухэтажного автобуса, и пытались перезарядить свою палочку — не магией, а собственной волей, которая таяла с каждой секундой.

Вокруг них Трафальгарская площадь умирала в агонии. Это была не битва. Это была бойня. Пожиратели Смерти, как стая гиен, носились по площади, вырезая остатки отряда Авроров. Но даже они держались на расстоянии от центра. Потому что в центре был Он.

Оно не было похоже на человека. Это была гора живого, бугрящегося камня и искаженных яростью мышц. Кожа была испещрена шрамами, которые светились изнутри тусклым, багровым светом, словно под ней тлели угли. В его руке была не дубина. Это был вырванный с корнем фонарный столб из чистого чугуна, который он сжимал так, что металл гнулся. Но самое страшное было не в его размере. Самым страшным было то, что он был один, а их было тридцать. И теперь их осталось семеро.

— ВСЕМ ОТРЯДАМ! КОНЦЕНТРИРОВАННЫЙ ОГОНЬ! ИСПОЛЬЗУЙТЕ ЗАКЛЯТИЕ РАЗЛОМА! ЦЕЛЬТЕСЬ В ГОЛОВУ И СУСТАВЫ! — проорал Кинкейд, и его голос был голосом утопающего, отдающего последний приказ.

Шесть оставшихся мракоборцев, лучшие из лучших, одновременно выпустили шесть лучей иссиня-черной энергии. Заклятие Разлома. Темная, запрещенная магия, способная раскалывать скалы и испарять кости. Шесть лучей сошлись в одной точке — на груди монстра.

Секунду ничего не происходило. А потом произошел взрыв. Не магический. Физический. Воздух в точке попадания, казалось, коллапсировал, а потом взорвался с силой артиллерийского снаряда. Ударная волна сбила Кинкейда с ног.

Он поднял голову, кашляя кровью, с одной-единственной мыслью в голове: «Сработало. Не могло не сработать».

Но оно не сработало.

Когда дым рассеялся, монстр стоял на том же месте. На его каменной коже, в том месте, куда ударили шесть запрещенных заклятий, было лишь небольшое, дымящееся пятно, как от ожога сигаретой. Он медленно опустил свою уродливую голову и посмотрел на это пятно. А потом поднял взгляд на них.

И он издал рёв.

Это был не звук. Это была физическая аномалия. Звуковая волна такой плотности, что воздух перед ним пошел рябью, как от жары. Окна в окружающих зданиях не просто разбились — они взорвались внутрь, осыпая все дождем из стеклянной крошки. Кинкейд почувствовал, как этот рёв давит на него, пытается выдавить воздух из легких, сломать ребра. Несколько его товарищей просто рухнули на землю, их уши и носы кровоточили.

А потом монстр двинулся. Не побежал. Он прыгнул. Он оттолкнулся от земли с такой силой, что асфальт под его ногами треснул, и пролетел пятьдесят метров, приземлившись прямо в центре их построения. Земля содрогнулась, как при землетрясении.

Трое мракоборцев, оказавшихся рядом, инстинктивно выставили щиты. Три сверкающих купола «Протего».

Он не стал бить по ним. Он просто взмахнул своим чугунным столбом горизонтально.

Кинкейд увидел, как щиты лопнули, словно мыльные пузыри. Он увидел, как тела его товарищей разлетелись на куски от чудовищного удара. Он увидел, как оторванная голова одного из них, с выражением бесконечного удивления на лице, пролетела в метре от него.

Паника. Животная, ледяная паника затопила его тренированный разум. Он видел, как оставшиеся в живых авроры бросились бежать. Бежать от него. Но от него нельзя было убежать.

Он догнал одного из них и просто наступил на него. Раздался тошнотворный влажный хруст, как будто раздавили перезрелый фрукт. Другого он схватил за ногу и, с ревом, начал бить им о землю, снова, и снова, и снова, пока от человека не осталось лишь кровавое месиво.

Именно тогда Кинкейд понял. Это была не ярость. Ярость — это человеческое чувство. Это было нечто иное. Это было безразличие. Безразличие урагана, который не ненавидит дома на своем пути. Он их просто не замечает. Они сражались не с врагом. Они сражались со стихийным бедствием, которое обрело уродливую, гуманоидную форму.

— Отступа… — начал было хрипеть он в коммуникатор.

Но гигантская тень уже накрыла его. Он поднял голову и встретился взглядом с горящими красными глазами. В них не было ничего. Абсолютная, совершенная, безмысленная пустота. Это было как смотреть в жерло вулкана.

Последнее, что они увидели глазами Алистера Кинкейда, — это огромная, закованная в камень рука, сжимающаяся на его голове. Раздался треск, и мир взорвался ослепительной болью и тьмой.

Кабинет вернулся. Рон стоял на коленях и его рвало прямо на дорогой персидский ковер. Гермиона сидела, вжавшись в кресло, ее лицо было скрыто в ладонях. Гарри просто стоял, глядя в пустоту, и чувствовал, как внутри у него все замерзает. Надежда, которая теплилась в нем, только что была раздавлена, как череп того несчастного аврора.

— Берсеркер, — сказала Жанна. Ее голос был тихим и лишенным всяких эмоций, и от этого он звучал еще страшнее. — Его имя — Геракл. Его Благородный Фантазм — «Двенадцать Подвигов». Он дает ему концептуальную защиту от всего, что не обладает рангом «А». Проще говоря, ваша магия для него — как укусы комара. Он может умереть одиннадцать раз, прежде чем умрет по-настоящему. Вы пытались потушить лесной пожар с помощью водяных пистолетов.

Она сделала паузу.

— Есть только один способ победить его. Нужно нанести ему двенадцать смертельных ударов, каждый из которых будет достаточно силен, чтобы убить его раз и навсегда. Каждый из которых должен обладать силой Божественного Орудия.

Она обвела взглядом комнату.

— У вас есть такое оружие?

Вопрос повис в воздухе, холодный и тяжелый, как надгробная плита. Ответа не было. Ответа не могло быть.

Именно в этот момент абсолютного, сокрушительного отчаяния, Дамблдор коснулся Эхоскопа в третий раз.

— Не всегда оружие решает исход битвы, — сказал он тихо. — Иногда… его решает свет.

***

Источник воспоминания: Амелия Рэдклифф, 38 лет. Пилот вертолета службы воздушной скорой помощи. Воспоминание извлечено из обломков ее сознания.

Изображение в Эхоскопе: Четкое, технологичное, вид из кабины вертолета. Звук — треск радиоэфира, вой сирен и рев винтов.

Реальность сменилась ревом турбин и панорамой горящего Лондона, открывающейся с высоты птичьего полета. Они были Амелией Рэдклифф, и их руки уверенно лежали на штурвале. Она прошла Ирак. Она видела, как ракеты «земля-воздух» сбивают ее товарищей. Она думала, что видела все. Она ошибалась.

Внизу был не просто хаос. Внизу была бойня, которую вел один-единственный гигант, крушащий Трафальгарскую площадь. Но главная угроза была не там. Она была выше.

Прямо по курсу, на немыслимой высоте, где летают только пассажирские лайнеры, висело Оно. Неподвижное, огромное, скрытое в облаках. Радары показывали пустоту, но глаза видели темное, неправильное пятно в небе. И именно оттуда исходила смерть.

— «Ангел-1», это база! Зафиксирован мощный энергетический выброс с неопознанного объекта! Повторяю, выброс!

Амелия увидела это раньше, чем услышала. Луч света, ослепительно-белый и идеально прямой, прошил облака и ударил вниз. Он коснулся летевшего далеко внизу полицейского вертолета. Секунду ничего не происходило. А потом вертолет… вспыхнул как спичка и взорвался. Разлетелся на множество частей в огненном облаке.

— Боже мой… — выдохнул второй пилот, молодой парень по имени Марк. — Что это было?

— Это было предупреждение, — холодно ответила Амелия. — Нам здесь не место.

Но было поздно. Они уже были на радаре у этой твари. Амелия почувствовала это кожей, как чувствует добыча взгляд хищника.

— Уходим! — крикнула она, закладывая резкий вираж.

Но Оно было быстрее. Небо над ними потемнело. Амелия подняла голову и увидела, как из облаков прямо на них опускается нечто. Не луч. Не ракета. Это была… цепь. Гигантская, черная цепь, звено которой было размером с их вертолет. Она спускалась с небес, как якорь богов.

— Марк, прыгай! — заорала она, понимая, что это конец.

Но Марк застыл, глядя на приближающуюся цепь с открытым ртом. Он не мог поверить своим глазам.

Амелия отчаянно пыталась увести машину в сторону. Она была Икаром, летящим на крыльях из стали и керосина, а над ней было солнце, выкованное в аду.

Цепь коснулась их хвостового винта. Раздался оглушительный скрежет металла. Вертолет закрутило, кабина превратилась в центрифугу. Последнее, что они увидели глазами Амелии Рэдклифф, — это стремительно приближающаяся крыша какого-то здания и искаженное ужасом лицо Марка. Потом — удар, темнота и боль.

***

Источник воспоминания: Неизвестный уличный торговец. Воспоминание извлечено посмертно с помощью заклинания.

Изображение в Эхоскопе: Сильно искажено страхом. «Рыбий глаз», дрожащая камера. Звук — тяжелое, сбитое дыхание, стук сердца и тихий детский смех.

Мир сузился до грязного, вонючего переулка в Ковент-Гарден. Они были мелким торговцем, пытающимся укрыться от ада, творящегося на главных улицах. Они забились за мусорные баки, дрожа от страха и холода. Снаружи доносились крики и рёв чудовища.

Внезапно в небе что-то оглушительно грохнуло. Он выглянул из-за бака и увидел, как горящий вертолет, вращаясь, падает прямо на крышу соседнего театра. Взрыв осветил переулок, как днем. Осколки стекла и металла дождем посыпались на землю.

Торговец вжался обратно в свою щель, молясь всем богам, чтобы его не заметили.

И тут он услышал смех.

Тихий, невинный, детский смех. Прямо за его спиной.

Он медленно, очень медленно обернулся. В дальнем конце переулка, в тени, стояла маленькая девочка в старом платьице. Она держала в руках что-то блестящее.

— Ты видел? — спросила она тоненьким голоском. — Птичка упала. Ба-бах!

Сердце торговца ухнуло в пятки. Он слышал о них. О детях-призраках, которые играют с людьми, как с куклами.

— Я… я ничего не видел, — пролепетал он. — Я просто…

— Ты врешь, — сказала девочка, и в ее голосе не было злобы. Лишь констатация факта. — Взрослые всегда врут. Это некрасиво. Мама говорила, что врать нельзя. А еще нельзя оставлять свидетелей.

Она сделала шаг из тени. В ее руке был длинный, тонкий нож.

— Мы сейчас поиграем в прятки. Я закрою глаза, а ты попробуешь убежать. Только давай договоримся: если я тебя найду, я заберу твои глаза себе. Мне как раз нужны новые. Мои старые уже плохо видят.

Она закрыла лицо ладошками и начала считать.

— Раз… два…

Торговец не стал ждать. Он бросился бежать. Он бежал, не разбирая дороги, его легкие горели, в ушах стучало. Он выскочил из переулка на площадь…

И увидел ее. Женщину. Неземной красоты, в роскошном темном платье. Она стояла посреди площади, словно ее не касался окружающий хаос. Она подняла голову и посмотрела на небо, на то место, откуда упал вертолет. На ее лице была тень… досады? Раздражения? Словно ее безупречный план был испорчен какой-то мелкой, досадной случайностью.

А потом она опустила взгляд и посмотрела прямо на него.

В ее глазах он не увидел ни злобы, ни ненависти. Он увидел лишь холодное, безразличное любопытство. Взгляд энтомолога, заметившего любопытное насекомое.

А сзади раздался веселый детский голосок:

— Десять! Я иду искать!

Последнее, что они увидели глазами торговца, — это два ужаса, сошедшиеся в одной точке. Аристократическая, божественная смерть с небес. И любопытная, детская смерть из переулка. И он понял, что оказался между молотом и наковальней.

Воспоминание оборвалось.

Кабинет Дамблдора. Гермиона сидела на полу, обхватив колени руками. Ее лицо было мокрым от слез.

— Семирамида, — голос Жанны Альтер был напряжен. — Ассирийская царица, первая отравительница в истории человечества. Ее Висячие Сады — это ее крепость, ее оружие и ее проклятие. Это Фантазм, который требует колоссального количества маны. Волдеморт, должно быть, скармливает ей души десятками, чтобы поддерживать его в воздухе.

Гарри чувствовал тошноту. Одно дело — грубая сила Геракла. Другое — эта отстраненная, высокомерная, почти художественная жестокость. Это было не просто убийство. Это было искусство уничтожения.

— Они атакуют со всех сторон, — прошептал Рон. — С земли, с воздуха… Как… как вообще можно с этим бороться?

Дамблдор ничего не ответил. Он лишь приготовил Эхоскоп к следующему погружению. Потому что Рон еще не знал, что враг атакует не только снаружи. Он уже был внутри.

***

Источник воспоминания: Корбан Яксли, 55 лет. Глава Департамента магического правопорядка. Воспоминание извлечено добровольно, во время допроса в Аврорате. Носитель помещен в закрытое крыло госпиталя Святого Мунго с диагнозом «диссоциативное расстройство идентичности».

Изображение в Эхоскопе: Чистое, стабильное, почти театральное. Освещение — мягкий свет камина. Звук — тихий, ясный, с акцентом на диалог.

Реальность сместилась плавно, без рывков. Они оказались в роскошном, обшитом темным дубом кабинете в здании Министерства Магии. В камине потрескивал огонь, за окном лил дождь. Они были Корбаном Яксли, человеком, привыкшим к власти. Его поза была расслабленной, в руке — бокал дорогого огневиски. Он чувствовал себя хозяином положения.

Напротив, в кресле, сидел Люциус Малфой. Как всегда, безупречен. Его платиновая трость с набалдашником в виде змеиной головы стояла рядом. Но сегодня он был не один. Рядом с ним, на краешке кресла, сидел… мальчик. Лет тринадцати, не больше. С растрепанными темными волосами, в простом, но аккуратном костюмчике. У него было скучающее, немного капризное выражение лица, и он с явным отвращением смотрел на предложенные ему сладости.

— Итак, Люциус, — начал Яксли, делая глоток. Огневиски приятно обожгло горло. — Я выслушал твое предложение. Союз. Ты хочешь, чтобы мой Департамент… закрывал глаза на некоторые ваши операции. В обмен на долю и гарантии безопасности. Звучит соблазнительно. Но рискованно. Темный Лорд не прощает ошибок.

Люциус элегантно улыбнулся.

— Темный Лорд ценит результаты, Корбан. И он ценит тех, кто помогает их достигать. Но ты прав, слова — это всего лишь ветер. Поэтому я и привел с собой нашего… консультанта. Он поможет тебе увидеть картину целиком.

Яксли с сомнением посмотрел на мальчика.

— Этого ребенка? Люциус, это какая-то шутка?

Мальчик фыркнул. Он поднял на Яксли свои глаза — и Яксли невольно подался назад. Его глаза были не детскими. Они были древними, циничными и полными такой бездонной усталости, словно он уже прожил тысячи жизней и все они ему осточертели.

— «Ребенок», — протянул он тонким, язвительным голосом. — Какая банальность. Вы, люди, так предсказуемы. Всегда судите по обложке, не удосужившись прочитать хотя бы первую страницу. А ведь ваша история, Корбан, довольно занимательна.

Мальчик достал из кармана маленькую, потрепанную записную книжку и перо.

— Давайте посмотрим. Корбан Яксли. Родился в чистокровной, но обедневшей семье. Амбициозен. Всегда мечтал вернуть роду былое величие. В Хогвартсе был на Слизерине, но не блистал. Средние оценки, средние способности. Карьерист. Выбрал путь в Министерстве, потому что это безопаснее, чем быть Пожирателем Смерти, но позволяет пользоваться плодами их побед. Женат. Несчастливо. Жена считает тебя скучным неудачником. Есть дочь, которая тебя презирает. Твой самый большой страх — умереть никем. Обычным, серым, незаметным чиновником, чье имя забудут на следующий день после похорон. Скучно. Как неоконченный черновик, брошенный в корзину.

Яксли застыл с бокалом в руке. Каждое слово било точно в цель. Он чувствовал себя голым, выставленным напоказ.

— Кто… кто ты такой? — прохрипел он.

— Я? — мальчик пожал плечами. — Я просто писатель. И я считаю, что у каждой истории должен быть достойный финал. Ваша история, Корбан, нуждается в редактуре.

Он открыл свою записную книжку и начал что-то быстро писать, комментируя вслух.

— Так, что мы тут имеем… «Корбан Яксли, верный и преданный слуга Министерства, до конца защищавший прогнившие идеалы старого мира…» Нет, это неинтересно. Слишком пафосно. Попробуем иначе. — Он зачеркнул что-то и начал писать снова. — «Корбан Яксли. Человек, который всегда понимал, куда дует ветер истории. Провидец, который осознал, что старый мир обречен, и сделал единственно верный, мужественный выбор. Он не предал. Он… прозрел». Да, так лучше.

Пока он говорил, с Яксли начало происходить что-то странное. Гарри и остальные почувствовали это через Эхоскоп. Воспоминания Корбана начали… меняться. Он помнил свой страх перед Волдемортом, но теперь этот страх ощущался как… благоговение. Он помнил свою клятву Министерству, но теперь она казалась ему детской, наивной ошибкой. В его голове возникали новые образы, новые чувства. Он видел себя, стоящим рядом с Темным Лордом, не как слуга, а как советник. Он чувствовал гордость, осознание своей важности, своей избранности.

— Что… что вы делаете? — прошептал Яксли, но в его голосе уже не было страха. Было лишь растерянное любопытство.

— Я пишу твою сказку, идиот, — бросил мальчик, не отрываясь от письма. — Твою личную, прекрасную сказку. С хорошим концом. «Он открыл Пожирателям Смерти доступ к архивам Аврората, позволив нейтрализовать самых опасных врагов нового порядка. Он стал архитектором бескровного перехода власти. Его имя вошло в историю не как имя предателя, а как имя мудреца, спасшего тысячи жизней от бессмысленной гражданской войны».

Мальчик захлопнул книжку. Он снова поднял на Яксли свои древние глаза.

— Ну вот. Теперь твоя история закончена. И она мне нравится. А тебе?

Корбан Яксли медленно поднялся. Его лицо было преображенным. На нем не было ни страха, ни сомнений. Лишь спокойная, непоколебимая уверенность. Он посмотрел на Люциуса Малфоя.

— Что требуется от меня? — спросил он, и его голос был голосом человека, нашедшего свое истинное предназначение.

Воспоминание медленно растворилось.

В кабинете Дамблдора повисла тяжелая, гнетущая тишина.

— Это… это невозможно, — прошептала Гермиона, ее лицо было белее мела. — Он… он переписал его личность? Просто написав в блокноте?

— Ганс Христиан Андерсен, — тихо сказала Жанна. В ее голосе впервые послышался страх. Не перед силой, а перед… коварством. — Слуга класса Кастер. Его Благородный Фантазм — «Сказки для тебя». Он может материализовать историю, которую пишет, превращая человека в персонажа своей книги. Он не подчиняет. Он не лжет. Он создает для жертвы ее собственную идеальную правду. И человек с радостью принимает ее, потому что она гораздо лучше, чем реальность. Это самое страшное оружие, которое я когда-либо видела. С ним нельзя бороться. Потому что он не нападает. Он… предлагает лучший сценарий.

Рон сглотнул.

— То есть… он может любого сделать предателем? И тот даже не поймет, что его предал?

Гарри молчал. Он только что видел, как убивают душу. Тихо, элегантно, без единой капли крови. И он понял, что есть оружие страшнее Авады Кедавры. Это слово. Слово, которое может превратить героя в злодея, просто рассказав ему более красивую сказку.

И теперь они знали. Враг атаковал не только тела и города. Он атаковал саму реальность. Саму историю.

***

Источник воспоминания: Тот же мракоборец Алистер Кинкейд. Воспоминание следует сразу за предыдущим, являясь его продолжением. Эхоскоп восстановил связь после короткого обрыва, вызванного шоком носителя.

Изображение в Эхоскопе: Сильно повреждено. Постоянные вспышки белого шума, треск. Изображение дергается, теряет фокус. Звук — оглушительный хаос: рёв, крики, треск камня и странная, потусторонняя музыка, пробивающаяся сквозь шум.

Реальность вернулась не в кабинет Дамблдора. Она взорвалась прямо перед их глазами. Они снова были Алистером Кинкейдом, но теперь не стояли на ногах. Они лежали на земле, на битом стекле и мокрых камнях, и правая сторона их тела была одной сплошной, пульсирующей болью. Сломанные ребра, возможно, проткнувшие легкое. Вкус крови и желчи во рту. Они пытались дышать, но каждый вдох был как удар ножом.

Их отбросило. Удар Берсеркера не убил их мгновенно, а лишь швырнул через всю площадь, как тряпичную куклу. И теперь они могли только смотреть.

Лондон горел. Не в переносном смысле. Он горел буквально. Трафальгарская площадь превратилась в личный ад Иеронима Босха. Пожиратели Смерти, опьяненные кровью и силой, добивали раненых мракоборцев. Они не просто убивали. Они наслаждались. Один из них держал молодого аврора, девушку лет двадцати, заклятием Круциатус, и ее тело билось в конвульсиях, а ее крик, высокий и тонкий, тонул в общем грохоте. Другой медленно, со знанием дела, отрезал пальцы пленному, смеясь над его воплями.

Из переулков, где раньше орудовал Джек, выползал туман. Но теперь он не скрывал. Он приносил с собой холод могилы и тихий, безумный детский смех. Фигурки в чепчиках скользили по периферии зрения, и там, где они проходили, оставались лишь аккуратно расчлененные тела, словно кто-то с анатомическим интересом разобрал их на части.

С неба капал зеленый яд Висячих Садов, превращая гранит в пузырящуюся слизь.

И в центре всего этого был Он. Берсеркер. Он больше не сражался. Он просто разрушал. Он методично, с безразличной яростью, бил своей каменной дубиной по колонне Нельсона. Каждый удар отзывался содроганием земли. Он не просто хотел ее сломать. Он хотел стереть с лица земли символ города, символ Британии.

Это был конец. Кинкейд понял это с абсолютной, ледяной ясностью. Помощи не будет. Никто не придет. Это и есть Апокалипсис. Не огненный дождь с небес, а вот это — медленное, садистское, бессмысленное уничтожение всего, что ты любил и защищал, пока ты лежишь в собственной крови и можешь только смотреть. Он закрыл глаза, желая только одного. Чтобы все закончилось быстрее.

И тут он ее услышал.

Музыку.

Она пробилась сквозь крики, рёв и грохот. Мелодия горнов, пронзительная и чистая, как утренний мороз. Мелодия славы и бесконечной, вселенской скорби. Она звучала не в ушах. Она звучала прямо в душе, заставляя истерзанное сердце замереть.

Кинкейд открыл глаза.

И увидел Его.

Он стоял на другом конце площади, спиной к Национальной галерее. Он появился из ниоткуда, словно соткался из тумана и лунного света. Фигура в сияющих, иссиня-черных латах, покрытых серебряной гравировкой. В руках он держал меч, окутанный невидимой силой, искажающей воздух вокруг. Но самым поразительным была маска. Маска в виде оскаленной львиной морды, из чистого золота, обрамленная пышным, белоснежным мехом, похожим на гриву. Она полностью скрывала лицо, но в пустых прорезях для глаз, казалось, горел нечеловеческий, ледяной свет.

Пожиратели Смерти замерли. Даже Берсеркер, занесший дубину для очередного удара, остановился и медленно повернул свою уродливую голову. Все взгляды были прикованы к одинокой фигуре.

Один из Пожирателей, видимо, самый глупый или самый смелый, рассмеялся.

— Это еще что за клоун? Ряженый из цирка? Ава…

Он не договорил. Рыцарь не двинулся с места. Он просто сделал едва заметное движение кистью. И Пожиратель взорвался. Не от заклятия. Он взорвался изнутри потоком чистого, сжатого воздуха, который превратил его тело в кровавый туман.

Тишина. Даже крики агонии стихли.

Рыцарь сделал первый шаг. Его походка была не человеческой. Плавная, скользящая, полная скрытой, хищной мощи. Он шел прямо на них, прямо в центр этого ада.

— УБИТЬ ЕГО! — взвыл один из командиров Пожирателей.

Десятки заклятий, смертоносный ливень зеленого и красного, обрушились на рыцаря.

Они просто… исчезли. За сантиметр до его доспехов. Растворились, словно их и не было. Его латы, казалось, были защищены не магией, а самой концепцией неприкосновенности.

Он вошел в толпу Пожирателей. И началось не сражение. Началась резня. Он не использовал заклинаний. Он использовал меч. Вернее, то, что было мечом. Каждый взмах был размытым пятном, за которым следовал свист разрезаемого воздуха. И за каждым взмахом падали тела. Разрубленные пополам. Обезглавленные. Он двигался среди них, как танцор, как воплощение смерти, и его золотая маска бесстрастно взирала на кровавую жатву. Он не кричал. Он не издавал ни звука. Единственным аккомпанементом была та странная, разрывающая душу музыка.

И вот, он остался один на один с Берсеркером.

Гора мускулов и ярости против изящной фигуры в сияющих латах. Берсеркер взревел, и в этом рёве было все безумие мира. Он бросился вперед, сотрясая землю, его дубина была занесена для удара, способного расколоть гору.

Рыцарь стоял на месте. Он даже не поднял щит. Он просто поднял свой невидимый меч.

И когда дубина была в метре от него, он нанес удар.

Один. Короткий. Встречный.

Они увидели, как искаженный воздух вокруг меча на мгновение сгустился, а потом каменная дубина, оружие, которое только что крушило магические щиты, разлетелась на тысячи мелких осколков, словно была сделана из сахара.

Берсеркер замер. В его безумных красных глазах впервые промелькнуло что-то похожее на… удивление.

Изображение в Эхоскопе снова начало дрожать. Кинкейд терял сознание от боли и кровопотери. Но перед тем, как тьма окончательно поглотила его, он увидел последнее.

Рыцарь медленно, почти лениво, поднял свой меч, и невидимый покров спал с него, явив клинок из чистого, сгущенного звездного света. Он поднял голову в своей маске льва к небесам, и из меча ударил луч золотого света.

Воспоминание оборвалось.

Все четверо — Гарри, Рон, Гермиона и даже Жанна — стояли, как громом пораженные. Они не просто видели. Они чувствовали. Отчаяние Кинкейда, безумие битвы, иррациональный ужас. И… благоговение. Последнее чувство, которое испытал мракоборец перед тем, как отключиться. Благоговейный трепет перед этой силой.

— Он… он сломал его оружие… — прошептал Рон, не веря своим глазам. — ОДНИМ УДАРОМ!

— Это не просто сила, — сказала Жанна, и ее голос был странно приглушен. — Это… авторитет. Концептуальное превосходство. Его меч сказал: «Я оружие», и оружие Берсеркера перестало им быть. Это… это уровень Божественных Конструктов. Кто он, черт возьми, такой?

Гарри молчал. Он смотрел на пустую чашу Эхоскопа, но видел перед глазами другое. Золотую маску льва. И меч из звездного света. И он понял, что Дамблдор был прав. Это не было ни добром, ни злом. Это была Сила. И она только что явилась миру.

***

Источник воспоминания: Беллатриса Лестрейндж. Воспоминание было извлечено Люциусом Малфоем по приказу Темного Лорда для анализа нового противника. Воспоминание неполное, сильно искажено яростью и болью носителя.

Изображение в Эхоскопе: Резкое, контрастное, с неестественно яркими цветами. По краям «кадра» постоянно пляшут темные тени, порожденные безумием Беллатрисы. Звук — искаженный, с преобладанием высокочастотного звона и голосов, шепчущих проклятия.

Реальность вывернуло наизнанку. Они были Беллатрисой Лестрейндж, и мир был прекрасен. Он был наполнен криками, страхом и сладким запахом крови. Она только что закончила с очередной «грязнокровкой» из Аврората, и ее тело все еще гудело от экстаза Круциатуса. Это была лучшая ночь в ее жизни.

А потом появился Он.

Беллатриса увидела его сквозь призму своего лихорадочного восторга, и сначала приняла за очередного идиота в сияющих доспехах из Ордена. Но потом он начал убивать. И то, КАК он это делал, вызвало в ней не страх, а яростное, голодное любопытство. Никакой страсти. Никакой ненависти. Лишь холодная, безразличная эффективность машины для убийства. Это было… оскорбительно.

А потом он сломал игрушку Берсеркера.

Берсеркер. Их главный козырь. Воплощение чистой, неукротимой ярости, которой так восхищался ее Лорд. И этот ряженый павлин просто… сломал его оружие.

Ярость, чистая и обжигающая, как пламя ада, затопила сознание Беллатрисы.

— ТЫ! — взвизгнула она, направляя свою палочку на сияющую фигуру. — ТЫ ПОСМЕЛ?! АВАДА КЕДАВРА!

Зеленый луч, несущий забвение, сорвался с ее палочки. Он летел, жадный и неумолимый, прямо в грудь рыцаря.

Рыцарь даже не пошевелился. Он просто стоял, подняв свой сияющий меч к небу. И зеленый луч, гордость Беллатрисы, ее любимое заклятие, врезался в невидимый барьер вокруг него и… рассыпался. Превратился в безвредный сноп изумрудных искр, словно дешевый фейерверк.

Беллатриса застыла. Этого не могло быть. Никто не мог остановить Аваду. Никто.

Тем временем Берсеркер, лишившись оружия, не остановился. Его безумие лишь усилилось. Он взревел и бросился на рыцаря с голыми руками, намереваясь разорвать его на части.

И тогда рыцарь заговорил. Впервые. Но это был не совсем голос. Это был звук, который, казалось, исходил от самого меча, от доспехов, от воздуха вокруг. Он был многоголосым, резонирующим, в нем слились воедино мужские и женские тона, голоса стариков и детей. Это был голос легенды.

— Приговор вынесен.

Ветер вокруг него стих. Пыль замерла в воздухе. Даже пламя пожаров, казалось, пригнулось к земле. Рыцарь медленно опускал свой меч. И по мере того, как он его опускал, мир начал меняться.

Свет.

Ослепительный, золотой свет начал собираться вокруг клинка. Он был таким ярким, что смотреть на него было физически больно. Беллатриса заслонила глаза рукой, но свет, казалось, проникал сквозь веки, выжигая на сетчатке образ сияющего меча.

— С горна прозвучал призыв к последней битве.

Сила, собиравшаяся в мече, была чудовищной. Это была не просто магия. Это была концентрированная воля целой планеты. Энергия, накопленная в молитвах, надеждах и клятвах миллионов людей на протяжении веков. Энергия, которая ждала своего часа.

Берсеркер, подчиняясь инстинкту, пытался отступить. Но было поздно.

— Возрадуйся. Ты падешь не от руки врага, но от сияния славы, что положит конец этой эпохе.

Рыцарь закончил опускать меч, держа его прямо перед собой. На мгновение весь мир, казалось, погрузился в абсолютную тишину и тьму, поглощенный гравитацией этой сингулярности. А потом он произнес последнее слово. Имя своего оружия. Имя своего чуда.

— ЭКСКАЛИБУР!

Это был не звук. Это был взрыв творения.

Столб золотого света и жара, шириной с улицу, ударил из клинка. Он не летел. Он просто появился везде одновременно, накрывая всю площадь. Он не сжигал. Он не взрывал. Он стирал.

Беллатриса увидела, как Берсеркер, непобедимый Берсеркер, просто исчезает в этом потоке. Его тело, его ярость, его подвиги — все было аннигилировано, расщеплено на первоэлементы, возвращено в небытие. Пожиратели Смерти, оказавшиеся на его пути, испарились, не оставив даже пепла. Камни площади, здания, земля под ногами — все превратилось в стекловидную, оплавленную массу.

Ударная волна отбросила Беллатрису на десятки метров. Она ударилась о стену, и мир взорвался болью. Кости хрустнули. Перед глазами плясали черные пятна.

Последнее, что она увидела сквозь пелену боли, — это рыцарь, стоящий в центре огромного, дымящегося кратера. Его доспехи больше не сияли. Они были тусклыми, словно отдав всю свою силу. Меч исчез. Он стоял неподвижно, тяжело дыша, и пар вырывался из-под его львиной маски. А потом он просто повернулся и шагнул в тень, растворившись в ней так же внезапно, как и появился.

Воспоминание оборвалось, оставив после себя лишь фантомный звон в ушах и запах озона.

В кабинете Дамблдора стояла мертвая тишина. Никто не мог произнести ни слова. Они только что видели силу, способную стирать реальность. Силу, перед которой Авада Кедавра была детской игрушкой.

— Теперь вы понимаете, — наконец тихо произнес Дамблдор, и его голос был голосом человека, заглянувшего в бездну. — Теперь вы понимаете, почему это приговор. Такая сила не может просто спасти мир. Она может его только пересоздать. И никто не знает, каким он станет после этого.

Гарри смотрел на свои дрожащие руки. Он думал о словах Седрика, о ярости Волдеморта, о плачущей королеве из сна Дадли. И он понял. Это была не просто новая фигура на доске. Это была новая доска. И старые правила больше не действовали. Игра началась по-настояшему.

Глава 47. Вчера была война завтрашнего дня

Вспышка молнии прорезала тьму Выручай-комнаты, на мгновение выхватив из темноты напряженные лица студентов Армии Дамблдора. Раскат грома прокатился по Хогвартсу, словно рев разъяренного дракона, заставив вздрогнуть даже самых смелых. За окном бушевала настоящая буря.

— Кажется, король решил почтить нас своим присутствием, — мрачно усмехнулся Фуджимару, отрываясь от окна. Его обычно спокойные глаза сейчас напоминали два тлеющих угля, отражая отблески молний. — И, судя по всему, он не в настроении для дипломатических переговоров.

Гарри поежился. Он, как и все остальные, видел вчерашние газеты. Фотографии Артура Пендрагона в сияющих доспехах, изгоняющего Пожирателей Смерти из Лондона, красовались на первых полосах всех магических изданий. Даже магловские газеты пестрели заголовками о «таинственном рыцаре» и «чудесном спасении». Мир стоял на ушах, обсуждая невероятное событие.

— Это… это правда он? — неуверенно спросила Гермиона, теребя край мантии. — Тот самый… легендарный король Артур?

Фуджимару провел рукой по волосам, словно пытаясь унять бурю не только за окном, но и внутри себя. Он сделал глубокий вдох, будто собираясь с силами.

— Правда или нет… в нашем мире это не имеет значения, — тихо сказал он. — Важно то, во что верят люди. А сейчас… сейчас очень многие верят в Артура Пендрагона.

— Но он же… хороший? — вмешался Рон, сжимая кулаки. — Он же прогнал этих мерзавцев! Он спас Лондон!

— Рон, в этой войне нет однозначно «хороших» и «плохих», — устало ответил Фуджимару. — Есть… силы. Могущественные силы, которые следуют своим правилам. И одна из этих сил — Святой Грааль.

Он подошел к доске, на которой еще с прошлого занятия остались небрежные наброски магических кругов призыва.

— Помните, что я вам рассказывал о Слугах? О героях прошлого, призванных в наш мир?

— Они очень сильные, — отозвался Невилл, наморщив лоб. — И у них есть… Фантазмы.

— Верно, — кивнул Фуджимару. — Фантазм — это воплощение легенды о Слуге, его самое мощное оружие. Его… суть.

Он замолчал, глядя куда-то сквозь стену, словно видел перед собой не доску, а что-то совсем другое. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— И у Артура… — начал Гарри, сам не зная почему. — У него Фантазм…

— Экскалибур, — закончил за него Фуджимару, его голос звучал глухо и отстраненно. — Меч, дарующий победу. Меч, способный уничтожить целые армии. Меч…

Он резко оборвал себя, словно сказав что-то лишнее. Гарри заметил, как напряглась Жанна, стоявшая у стены, скрестив руки на груди. Она смотрела на Фуджимару с каким-то странным выражением — смесью вызова, боли и… понимания?

— Вы… вы сражались с ним? — тихо спросил Гарри.

Фуджимару отвел взгляд.

— Да, — коротко ответил он. — Сражался. В другом времени, в другом месте… — Он запнулся, сглотнул. — Это… это была долгая битва.

Гарри увидел, как побелели костяшки пальцев Фуджимару, сжимающих мел. Он чувствовал исходящую от него боль, отголоски тех далеких сражений.

— И… вы проиграли? — спросила Гермиона дрогнувшим голосом.

Фуджимару медленно покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Мы… победили. Но цена… цена была высока.

Внезапно он выпрямился, словно сбрасывая с себя тяжесть воспоминаний.

— Но это не значит, что мы должны сдаваться! — твердо сказал он, обводя взглядом комнату. — Это значит, что мы должны быть готовы. Ко всему.

Он хлопнул в ладоши, и комната преобразилась. Вместо парт и доски появились полосы препятствий, мишени, манекены…

— Сегодня мы не будем рисовать круги, — объявил Фуджимару. — Сегодня мы будем учиться выживать. Потому что в этой войне… в этой войне выжить — это уже победа.

Полчаса спустя Гарри, обливаясь потом, пытался удержать равновесие на шаткой стопке книг, которую Фуджимару наколдовал посреди комнаты.

— Не думай о высоте! — кричал Фуджимару снизу. — Думай о цели! О том, что перед тобой!

Целью Гарри было дотянуться до подвешенного к потолку квоффла, не свалившись с импровизированной башни. Задача, мягко говоря, непростая. Особенно учитывая, что Фуджимару время от времени «подбадривал» его легкими толчками, имитирующими атаки Слуг.

— Ты должен быть как тростник! — продолжал наставлять его Фуджимару. — Гибким! Упругим! Не дай себя сломать!

Гарри стиснул зубы. Он чувствовал, как дрожат мышцы, как предательски подкашиваются колени. Но он не мог упасть. Не сейчас. Не тогда, когда на него смотрит Жанна.

Он украдкой взглянул на неё. Она стояла в стороне, наблюдая за его тренировкой с непроницаемым лицом. Но в её янтарных глазах Гарри увидел… что-то. Одобрение? Поддержку? Или… сочувствие? Он не успел разобраться в своих чувствах.

Внезапно стопка книг под ним качнулась, и Гарри, потеряв равновесие, полетел вниз.

Но он не упал. Чьи-то сильные руки подхватили его в последний момент, не дав удариться о пол. Гарри обернулся и увидел Жанну.

— Ты в порядке? — спросила она, её голос был низким и чуть хриплым.

— Д-да… — выдохнул Гарри, чувствуя, как бешено колотится сердце. Не только от страха падения, но и от близости Жанны. — Спасибо.

Она отпустила его, и Гарри заметил, как на её щеках проступил легкий румянец.

— Пустяки, — буркнула она и отвернулась, делая вид, что её совершенно не интересует происходящее.

Но Гарри успел заметить этот румянец. И этот короткий момент, этот мимолетный контакт… Гарри почувствовал, как внутри него что-то перевернулось. Как будто… что-то сдвинулось.

***

Позже, когда тренировка закончилась, и студенты, усталые, но воодушевленные, расходились по своим гостиным, Гарри снова думал о Жанне. О её силе, скрытой за маской безразличия, о её загадочности, о том странном, необъяснимом притяжении, которое он к ней испытывал. О том, как она поймала его. Он даже не успел испугаться, как оказался в её руках.

Он не заметил, как оказался на трибунах стадиона для квиддича. Сегодня здесь должен был состояться финальный матч между Гриффиндором и Слизерином за кубок школы. И хотя Гарри, как ловец, был уверен в своих силах, он всё равно нервничал. Этот матч был особенным. Не только из-за соперничества со Слизерином, но и из-за… Дадли.

Гарри занял своё место и стал ждать. Он не сомневался, что матч будет жарким. Слизеринцы, ведомые Малфоем, были настроены решительно, как никогда. Они жаждали реванша за прошлогоднее поражение. И они были готовы на всё, чтобы победить.

Звук свистка возвестил о начале игры. Команды взмыли в воздух, и стадион взорвался криками болельщиков. Квоффл, как огненная комета, заметался по полю, переходя от одной команды к другой.

— …И вот Анджелина Джонсон с квоффлом! — раздавался над полем взволнованный голос Ли Джордана, комментатора матча. — Она идёт на прорыв… Но что это?! Монтегю настигает её… Ах, нет! Жестокий удар бладжером! Анджелина теряет управление…

Гарри вскочил на ноги, сердце бешено колотилось в груди. Он видел, как Анджелина, одна из лучших охотниц Гриффиндора, камнем летит вниз. Она не успела среагировать на подлый удар бладжером.

Но в следующее мгновение произошло нечто невероятное. Из-за спин слизеринцев, словно вихрь, вырвался Дадли! Он летел на своей метле с такой скоростью, что Гарри едва успел его разглядеть.

— Дадли Дурсль?! — вопил Ли Джордан, не веря своим глазам. — Он… он летит на перехват! Да! Он успевает! Он ловит Анджелину за мгновение до падения!

Трибуны взревели. Гарри кричал вместе со всеми, не в силах сдержать восторг. Он видел, как Дадли, аккуратно опустив Анджелину на землю, сам занял её место в команде.

Да, Дадли не был ловцом. Он был запасным охотником. Но сейчас… сейчас он был единственной надеждой Гриффиндора.

И Дадли не подвёл. Он летал на своей метле, как настоящий ас. Он уворачивался от бладжеров, обходил слизеринских охотников, делал точные передачи… Гарри с изумлением наблюдал за тем, как его кузен, который ещё недавно с трудом удерживался на метле, творит на поле настоящие чудеса.

Он вспомнил, как Дадли увлечённо рассказывал ему о фигурах высшего пилотажа, которые он тренировал всё это время. О «мёртвой петле», о «бочке», о «штопоре»… Теперь Гарри видел, что это были не просто слова. Дадли действительно умел всё это делать. И он использовал свои навыки, чтобы обмануть, запутать, обескуражить соперников.

— Дадли Дурсль! — снова закричал Ли Джордан. — Он обходит одного, второго, третьего… Он выходит один на один с вратарём… Бросок! ГОООООЛ!

Трибуны снова взорвались аплодисментами. Гарри прыгал и кричал, обнимая всех подряд. Он видел, как Жанна, стоявшая рядом с ним, сжала кулаки и улыбнулась — редкая, но такая ослепительная улыбка. Эта улыбка предназначалась Дадли. И Гарри не чувствовал ревности, только гордость за кузена и… благодарность Жанне.

Матч продолжался. Слизеринцы, разъяренные неожиданным успехом Дадли, стали играть ещё грубее. Бладжеры летали, как сумасшедшие, а Малфой… Малфой, казалось, поставил себе целью вывести Дадли из игры любой ценой.

Но Дадли держался. Он уворачивался от бладжеров, уклонялся от атак Малфоя, продолжал забивать голы… Он был похож на… на героя какой-то древней легенды. На героя, который сражается с превосходящими силами противника и… побеждает.

Тем временем, Гарри, не отрываясь, следил за небом. Он искал снитч. Золотой, крошечный, неуловимый… Он знал, что поимка снитча принесёт Гриффиндору победу. Но снитча нигде не было видно.

И вот, наконец, когда силы обеих команд были уже на исходе, Гарри заметил его. Золотой шарик блеснул в лучах заходящего солнца, мелькнув над самым краем поля.

— Снитч! — закричал Гарри, указывая на него.

Он рванулся к снитчу, набирая скорость. Но и Малфой увидел его. Они летели навстречу друг другу, как два разъяренных дракона.

Они сблизились, метлы затрещали… Гарри вытянул руку, чувствуя, как кончики пальцев касаются холодного металла…

В следующее мгновение он ощутил резкий толчок. Малфой, не сумев опередить его, подло толкнул его в спину.

Гарри потерял равновесие, метла выскользнула из-под него… Но он успел схватить снитч.

Он падал, но в руке он сжимал заветный трофей.

— Гарри Поттер поймал снитч! — ревел Ли Джордан, заглушая шум трибун. — Гриффиндор побеждает! Гриффиндор — чемпион!

Гарри приземлился на поле, не чувствуя боли. Он поднял руку, показывая всем золотой снитч. Трибуны сошли с ума. Его товарищи по команде подхватили его на руки и стали качать.

Он видел, как Дадли, сияющий от счастья, подлетел к нему и крепко обнял. Он видел, как Жанна, пробившись сквозь толпу, подошла к нему и… улыбнулась. На этот раз — ему.

***

Вечером, сидя в гостиной Гриффиндора, Гарри чувствовал себя совершенно опустошенным. Физически — от напряженного матча и падения с метлы. Эмоционально — от бури эмоций, захлестнувших его за этот день. Он был счастлив, что Гриффиндор победил, что Дадли проявил себя настоящим героем… Но в то же время он чувствовал… тревогу. Непонятную, смутную, но настойчивую тревогу.

Он думал о словах Фуджимару, об Артуре, о надвигающейся войне… И о Жанне. О её силе, скрытой под маской холодного безразличия, о её загадочности, о том странном, необъяснимом чувстве, которое он к ней испытывал. О том, как она улыбнулась ему — так искренне и тепло.

Он перевел взгляд на окно. За стеклом уже сгустились сумерки, но отблески заката ещё окрашивали небо в багровые и золотые тона. Красиво… и тревожно. Как будто само небо предупреждало о грядущих переменах.

— О чём задумался, Гарри? — раздался рядом голос Рона.

Гарри вздрогнул и обернулся. Рон сидел рядом, сжимая в руках кружку с остывшим тыквенным соком.

— Да так… — неопределенно ответил Гарри. — Обо всём сразу.

— О матче? — предположил Рон. — Да, Дадли сегодня был крут! Никто не ожидал от него такой прыти.

— Не только о матче, — покачал головой Гарри. — О… обо всём, что происходит.

Рон понимающе кивнул.

— Да уж, — вздохнул он. — С этим королём Артуром… всё как-то… странно.

— Странно — это ещё мягко сказано, — пробормотала Гермиона, подходя к ним. Она держала в руках свежий выпуск «Ежедневного пророка». — Тут пишут, что…

Она замолчала, не договорив. Гарри и Рон переглянулись.

— Что пишут? — нетерпеливо спросил Рон.

Гермиона протянула им газету. На первой полосе красовалась огромная фотография Артура Пендрагона, стоящего на фоне разрушенного здания. Подпись гласила: «Король Артур обещает восстановить порядок и справедливость».

— …что он собирается изменить мир, — закончила Гермиона. — Что он… что он принесёт новую эру. Эру магии.

Гарри почувствовал, как внутри него всё похолодело. Он вспомнил слова Фуджимару о том, что в этой войне нет «хороших» и «плохих». Есть только… силы. И Артур… Артур был одной из этих сил. Могущественной, непредсказуемой, способной изменить всё.

— И что это значит? — тихо спросил Гарри. — Для нас? Для магического мира?

Гермиона пожала плечами.

— Никто не знает, — ответила она. — Но… я думаю, что это только начало.

В гостиной воцарилась тишина. Все молчали, переваривая услышанное. Каждый думал о своём, но мысли у всех были схожие — тревожные, неуверенные, полные предчувствий.

Гарри снова посмотрел на окно. Багровые отблески заката погасли, и небо стало тёмно-синим, почти чёрным. На нём начали появляться первые звёзды.

Внезапно он почувствовал на себе чей-то взгляд. Он обернулся и увидел Жанну. Она стояла в другом конце гостиной, у камина, и смотрела на него.

Их взгляды встретились. Гарри не мог понять, что выражают её янтарные глаза — вызов, насмешку, предупреждение… Или что-то ещё? Что-то, чего он не мог разгадать.

Но в этот раз, в отличие от предыдущих, Жанна не отвела взгляд. Она продолжала смотреть на него — пристально, пронзительно, словно пытаясь что-то сказать. Или… спросить?

Гарри почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он не знал, что делать, что говорить. Он просто… смотрел на неё. И в этом взгляде было всё — его тревога, его неуверенность, его надежда… И его растущее, но такое непонятное чувство к этой загадочной, сильной, непредсказуемой девушке.

Он не знал, что ждёт их впереди. Но он знал одно — он не хочет, чтобы эта связь между ними обрывалась. Он хотел… он хотел быть рядом с ней. Чтобы ни случилось.

***

Стук колёс Хогвартс-экспресса убаюкивал. Гарри сидел у окна, наблюдая, как за окном проносятся зелёные поля и холмы, сменяясь то густыми лесами, то маленькими деревушками. Учебный год подошёл к концу, и, несмотря на все тревоги и волнения, Гарри чувствовал некоторое облегчение.

— О чём задумался? — раздался рядом голос Гермионы.

Гарри обернулся. Гермиона и Рон сидели напротив, оба выглядели усталыми, но довольными.

— Да так… — неопределённо ответил Гарри. — Подвожу итоги, наверное.

— И какие же итоги? — с улыбкой спросил Рон.

Гарри пожал плечами.

— Странный год выдался, — сказал он. — Насыщенный.

— Ещё бы! — воскликнул Рон. — Нападение дементоров, появление Фуджимару, война за Грааль, Артур… Дадли, играющий в квиддич!

— И победивший, — добавила Гермиона. — Невероятно.

— Да… — задумчиво произнёс Гарри. — Дадли изменился.

— Как и все мы, — заметила Гермиона.

Гарри кивнул. Он тоже чувствовал, что изменился. Стал… взрослее, наверное. Ответственнее. И… смелее.

— А ещё… — начал Рон, понизив голос и многозначительно посмотрев в сторону. — …Жанна.

Гарри почувствовал, как покраснел. Он старался не смотреть на Жанну, которая сидела в другом конце купе, читая какую-то книгу, обложка которой была ему незнакома. Но он всё равно чувствовал её присутствие. Как будто… она излучала какую-то особую энергию, которую Гарри ощущал кожей.

— Что Жанна? — спросила Гермиона, заметив реакцию Гарри и лёгкую улыбку Рона. Она, в отличие от Рона, не стала понижать голос, будто бы разговор о Жанне не был чем-то особенным.

— Да ничего… — пробормотал Гарри, отводя взгляд. — Просто… она тоже изменилась.

— Она всегда была… не такой, как все, — сказала Гермиона, задумчиво глядя на Жанну. — Сильной. Загадочной. И, несомненно, храброй. Ещё с Турнира Трёх Волшебников…

— Да, — подхватил Рон, — Помните, как она Малфоев на чемпионате по квиддичу заткнула? Одним взглядом! А как с драконом управлялась…

— И как она Волдеморта ранила, — тихо добавил Гарри, вспоминая ту страшную ночь на кладбище. — Она ведь… она спасла нас тогда.

— И не только тогда, — заметила Гермиона. — Она всегда… прикрывала тебя, Гарри. Ещё с первого курса, когда притворялась, что не понимает по-английски.

— Да уж, — усмехнулся Рон. — Вот это была актёрская игра! Никто и не догадывался…

— А потом… — продолжила Гермиона, — …как она тебя из воды вытащила на втором испытании. И как поддерживала… всегда.

Гарри вспомнил, как Жанна обняла его перед первым испытанием Турнира, как делилась с ним своими страхами, как раскрыла ему часть своей миссии… Как они вместе готовились ко второму испытанию, проводя часы в библиотеке… Как она защищала его от русалок…

— Да… — тихо сказал Гарри. — Она… она всегда была рядом.

— И, кажется, ты ей небезразличен, — многозначительно добавил Рон, подмигнув Гарри.

Гарри почувствовал, как снова вспыхнули щёки. Он не мог отрицать, что… что-то чувствовал к Жанне. Что-то сильное, непонятное, но… настоящее.

— Ладно, хватит об этом, — сказал он, пытаясь сменить тему. Но было уже поздно.

Внезапно Гарри почувствовал, как кто-то легонько коснулся его руки. Он обернулся и увидел Жанну.

— Можно? — тихо спросила она, указывая на свободное место рядом с ним.

Гарри удивлённо кивнул, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Жанна села рядом, и от неё повеяло едва уловимым ароматом — смесью дыма, грозы и чего-то ещё, неуловимо-сладкого.

— Вы о чём-то спорили? — спросила она, оглядывая Гарри, Рона и Гермиону.

— Да нет, просто… вспоминали, — ответил Гарри, стараясь говорить непринуждённо.

— Этот год, — уточнила Гермиона, улыбнувшись Жанне.

— Да, год был… непростой, — согласилась Жанна, задумчиво глядя в окно. — Но интересный.

— Ты хорошо играл, — сказала она, повернувшись к Гарри. Её янтарные глаза, казалось, заглядывали прямо в душу. — И Дадли тоже.

— Спасибо, — ответил Гарри, смущённо улыбнувшись. — Ты тоже… ты была великолепна. Всегда.

Жанна слегка покраснела, но на этот раз не отвела взгляд.

— Просто… делала то, что должна, — тихо сказала она.

— Как и всегда, — добавил Гарри, сам не зная, откуда в нём взялась эта смелость.

Жанна посмотрела на него — пристально, пронзительно, словно пытаясь что-то понять. Или… решить.

— Да, — наконец ответила она. — Как и всегда.

Снова наступило молчание. Но на этот раз оно не было напряжённым. Оно было… каким-то особенным. Тёплым. Обнадёживающим. И… многообещающим.

Гарри не знал, что ждёт их в будущем. Но он знал, что хочет, чтобы Жанна была рядом. Что он хочет… узнать её лучше. Понять её. И, возможно…

Он не успел додумать эту мысль. Поезд замедлил ход, приближаясь к вокзалу Кингс-Кросс. Пора было возвращаться домой.

***

Поезд, издав протяжный гудок, остановился у платформы девять и три четверти. Гарри, Рон и Гермиона, подхватив свои вещи, двинулись к выходу. Жанна шла чуть позади, её лицо, как обычно, было непроницаемым, но Гарри казалось, что в её глазах мелькнул огонёк предвкушения.

Выйдя на платформу, Гарри огляделся. Вокзал жил своей обычной жизнью: носильщики сновали с тележками, нагруженными чемоданами, родители встречали своих детей, кто-то прощался, кто-то спешил на свой поезд… Но даже в этой суете Гарри заметил необычные детали.

Почти у каждого второго в руках была газета с портретом Артура Пендрагона на первой полосе. На некоторых были надеты значки с изображением меча в камне или короны. В толпе то и дело слышались обрывки разговоров: «…говорят, он настоящий король…», «…магия возвращается…», «…мир изменится…».

А ещё Гарри заметил, что на стенах вокзала появились новые плакаты. Не привычные рекламные объявления, а какие-то… странные. На одном был изображён белый олень, бегущий по лесу, на другом — рука, протягивающая меч из озера, на третьем — круглый стол с рыцарями. Все плакаты были выполнены в едином стиле, и от них веяло чем-то древним, таинственным… и тревожным.

Внезапно Гарри почувствовал, как кто-то сжал его плечо. Он обернулся и увидел… Сириуса.

Сириус Блэк, его крёстный отец, стоял рядом, широко улыбаясь. Он был одет в новый, хорошо сшитый костюм, его волосы были аккуратно подстрижены, а лицо выглядело здоровым и отдохнувшим. Он больше не был похож на измождённого беглеца из Азкабана. Он был похож на… аристократа.

— Гарри! — воскликнул Сириус, крепко обнимая его. — Как же я рад тебя видеть!

— Сириус! — Гарри не мог поверить своим глазам. — Ты… ты здесь!

— А где же мне ещё быть? — усмехнулся Сириус. — Я же теперь свободный человек.

— Я знаю, но… — Гарри всё ещё не мог прийти в себя. — Это… это так неожиданно!

— Сюрприз! — сказал Сириус, подмигнув ему. — Хотел встретить тебя, как подобает.

Он огляделся по сторонам, и его взгляд остановился на Грюме, Тонкс и Люпине.

— А, — сказал он, слегка нахмурившись. — И вы здесь.

— Кто-то же должен присматривать за мальчишкой, — прорычал Грюм, сверкнув своим волшебным глазом.

— Я и сам могу за ним присмотреть, — возразил Сириус.

— Не сомневаюсь, — фыркнул Грюм.

— Давайте не будем ссориться, — вмешался Люпин. — Мы все здесь ради Гарри.

— Верно, — сказал Сириус, смягчаясь. — Гарри, познакомься…

Он указал на Артура и Молли Уизли, которые стояли чуть поодаль.

— Рон! Джинни! — воскликнула миссис Уизли, бросаясь к своим детям.

— Гермиона, милая! Как ты? — Она крепко обняла и Гермиону.

— Всё хорошо, миссис Уизли, — ответила Гермиона, улыбаясь.

Тем временем, мистер Уизли подошёл к Гарри и Сириусу.

— Гарри, — сказал он, пожимая ему руку. — Рад тебя видеть. Сириус… рад, что ты на свободе.

— Спасибо, Артур, — ответил Сириус. — Я тоже рад.

— Привет, Гарри, — сказал Люпин, подходя ближе. — Как ты?

— Нормально, — ответил Гарри. — Немного устал, но… в целом, всё хорошо.

— Мы тут… — начал Люпин, но Грюм прервал его.

— Мы тут, чтобы сопроводить тебя к Дурслям, — прорычал он. — И побеседовать с ними.

Гарри почувствовал, как внутри него всё похолодело.

— Может, правда, не надо? — спросил Гарри, покосившись на Сириуса. Ему совсем не хотелось портить встречу с крестным разборками с Дурслями.

— Надо, Гарри, — вмешался Сириус. — Я тоже хочу с ними поговорить.

— Но…

— Никаких «но», — сказал Сириус, твёрдо глядя на него. — Я твой крёстный, и я имею право знать, как с тобой обращаются.

Из-за спин встречающих вышли Фуджимару и Маш, маленький Фоу сидел на плече у девушки и с любопытством озирался.

— Мы ехали в другом вагоне, — пояснил Фуджимару, заметив вопросительный взгляд Гарри, — Решили дать вам возможность попрощаться с друзьями.

Гарри почувствовал прилив благодарности ко всем этим людям, и даже к Грюму.

— Спасибо, — сказал он. — Я… я ценю это.

Внезапно Гарри заметил, что Жанна стоит в стороне, наблюдая за происходящим. Он встретился с ней взглядом. Жанна лёгким движением головы указала сперва на Сириуса, потом на Гарри, потом снова на Сириуса. И едва заметно улыбнулась.

Гарри понял. Она одобряла. Она была рада, что Сириус рядом.

— Ну что, — сказал Грюм, — пошли? Не будем заставлять Дурслей ждать.

И вся компания, включая Гарри, Рона, Гермиону, Жанну, Фуджимару, Маш, Сириуса, Люпина, Тонкс и Уизли, двинулась к выходу с платформы, навстречу неизбежному разговору с Дурслями.

Выйдя с вокзала, компания волшебников направилась к припаркованному неподалёку автомобилю Дурслей. Гарри шёл рядом с Сириусом, стараясь не показывать своего волнения.

Дурсли уже ждали у машины. Вернон Дурсль, с видом оскорблённого достоинства, скрестил руки на груди. Петуния Дурсль нервно теребила сумочку, её взгляд метался между Гарри и остальными волшебниками. Дадли стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди — он выглядел спокойнее родителей, но всё же напряжённо.

— Здравствуйте, Дурсли, — сказал Сириус, подходя к ним. Его голос звучал вежливо, но твёрдо. — Я Сириус Блэк, крёстный отец Гарри. Полагаю, вы обо мне наслышаны.

Вернон Дурсль сглотнул, узнавание вспыхнуло в его глазах, но враждебности не было, скорее опаска.

— Блэк? — переспросил он.

— Именно, — подтвердил Сириус, слегка прищурившись. — И я хотел бы поговорить с вами… о Гарри. И о Дадли тоже.

— Поговорить? — Петуния Дурсль нервно теребила сумочку. — О чём поговорить? Учебный год закончился…

— О том, как вы относитесь к обоим своим сыновьям, — вмешался Грюм, выступая вперёд. Его волшебный глаз, казалось, проникал прямо в душу.

Вернон Дурсль невольно отступил на шаг.

— Мы… мы относимся к ним… как положено, — пробормотал он, стараясь сохранить достоинство.

— Как положено? — язвительно спросил Грюм. — Это запирая Гарри в чулане и недокармливая?

— Это было давно! — воскликнула Петуния. — Мы изменились!

— Да, — вмешался Сириус. — И я хочу убедиться, что это действительно так. Что вы понимаете, что и Гарри, и Дадли — волшебники. И что вы будете относиться к ним обоим с уважением и заботой.

— Но… магия… — начал Вернон, но осёкся под тяжёлым взглядом Сириуса.

— Магия — это часть их самих, — твёрдо сказал Сириус. — И вы должны это принять. Вы их семья.

— Мы… мы стараемся, — пролепетала Петуния, её голос дрожал. — Мы отправили Дадли в Хогвартс…

— Потому что у вас не было выбора, — заметил Люпин.

Внезапно Дадли выступил вперёд.

— Папа, мама, — сказал он, глядя на родителей. Его голос звучал спокойно и уверенно. — Гарри мой друг. И… я благодарен ему за то, что он помог мне понять, кто я.

Вернон и Петуния удивлённо посмотрели на сына.

— Дадли… — пробормотал Вернон. — Ты…

— Я волшебник, — твёрдо ответил Дадли. — И я не собираюсь этого стыдиться. И я хочу, чтобы вы относились к Гарри хорошо. Он… он многое для меня сделал.

Жанна, стоявшая чуть поодаль, молча наблюдала за происходящим. Она не вмешивалась в разговор, помня о своей роли «дальней родственницы», но её взгляд, устремлённый на Дурслей, был красноречивее любых слов.

— Мы… мы поняли, Дадли, — сказал Вернон, глядя на сына. — Мы… мы постараемся.

— Вот и хорошо, — сказал Сириус. — Я буду… присматривать за Гарри. И за Дадли тоже. И если я узнаю, что с ними плохо обращаются…

Он многозначительно замолчал.

— Мы всё поняли, мистер Блэк, — поспешно сказал Вернон.

— Надеюсь, — сказал Сириус. — А теперь… Гарри, тебе пора домой. Твои вещи…

— Я заберу их, — сказал Дадли, подходя к багажнику машины. — Пойдём, Гарри.

Гарри кивнул. Он был рад, что этот разговор закончился.

Они попрощались с Сириусом, остальными членами Ордена, Фуджимару и Маш.

— Увидимся, Гарри, — сказал Сириус, пожимая ему руку. — Я буду на связи.

— До свидания, — сказал Гарри.

Он сел в машину Дурслей, рядом с Дадли. Вернон завёл мотор, и машина тронулась с места.

Гарри смотрел в окно, размышляя обо всём, что произошло. Он возвращался домой, к Дурслям… Но теперь всё было по-другому. У него был Сириус. У него были друзья. У него был Дадли, который, кажется, наконец-то понял его. И… у него была Жанна.

Когда машина выезжала с парковки, Гарри обернулся. Он увидел, что все, кто их провожал, всё ещё стоят на месте, глядя им вслед. И среди них… он увидел Жанну.

Она стояла немного поодаль от остальных, у самого края тротуара, словно намеренно держась в стороне. Но когда машина Дурслей поравнялась с ней, Жанна подняла руку и слегка помахала — едва заметное движение, но Гарри его увидел.

Гарри улыбнулся и помахал ей в ответ. Он заметил, как Дадли тоже обернулся и посмотрел на Жанну.

— Она… хорошая, — сказал Дадли, поворачиваясь к Гарри.

— Да, — согласился Гарри. — Очень.

Даже Вернон и Петуния, сидевшие впереди, украдкой посмотрели на Жанну в зеркало заднего вида. В их глазах читалось… любопытство? Уважение? Или… страх? Гарри не мог понять.

Но он знал одно — Жанна произвела на них впечатление. Как и на всех остальных.

Машина выехала на дорогу, и фигурка Жанны, стоящей на фоне вокзала, постепенно растаяла вдали. Но Гарри знал, что она останется с ним — в его мыслях, в его сердце… И, возможно, в его будущем.

Том 3. Глава 1 (48). Королевство перерожденное

Имя «Артур» было не просто словом. Оно стало вирусом, инфекцией, поразившей коллективное бессознательное нации. «Артуромания» — так окрестили это явление циничные журналисты, еще не понимая, что пытаются уместить океан в наперсток. Это не было увлечением, не было модой. Это было… пробуждение. Или массовый психоз. Премьер-министр уже не знал, какая из этих формулировок страшнее.

Он снова включил телевизор, оставив звук на минимуме. Мелькающие кадры были знакомы до тошноты, но каждый раз вызывали новую волну отчаяния. Трафальгарская площадь, забитая до отказа. Лица — молодые, старые, искаженные экстазом, слезами, фанатичной верой. Самодельные плакаты, грубо намалеванные символы — меч, вонзенный в камень, лев в короне, кельтские узлы, значение которых никто не мог объяснить, но которые вызывали какой-то глубинный, атавистический отклик. «Артур — Свет во Тьме!», «Он Вернулся, чтобы Судить!», «Экскалибур Очистит Землю!» — надписи становились все более апокалиптическими, все менее рациональными.

Он переключил канал. Та же картина, только теперь камера выхватывала детали: женщину в деловом костюме, рыдающую навзрыд и тянущую руки к небу; подростка с горящими глазами, выкрикивающего что-то на неизвестном языке, похожем на древнюю латынь; старика в военной форме, отдающего честь пустому постаменту. И над всем этим — гул, многотысячный, первобытный, от которого вибрировали стекла в его кабинете. Гул, в котором уже не было отдельных слов, только имя — «Ар-тур! Ар-тур!» — как мантра, как боевой клич, как молитва.

Эта зараза проникла повсюду. Его собственные дети… Еще месяц назад они спорили из-за новой игровой консоли, а теперь… теперь они клянчили у него деньги на «настоящие рыцарские плащи» и шептались о том, как пойдут записываться в «Артурову Дружину». Его жена, обычно прагматичная, на днях спросила его с несвойственной ей тревогой, не чувствует ли он «особого присутствия», не снятся ли ему «знамения». Знамения!

Он отшвырнул пульт. На столе лежали сводки из полицейских участков. Массовые драки между «артуровцами» и теми, кто еще пытался сохранить остатки здравого смысла. Стихийные «суды» над мелкими чиновниками, обвиненными в «предательстве идеалов Британии». Случаи самосожжения «во имя грядущего Короля». Церкви пустели, а к импровизированным алтарям на площадях, где горели свечи перед портретами человека в львиной маске, стекались толпы.

Военные… О, это была отдельная боль. Генералы, которых он знал лично, с которыми играл в гольф, обсуждал стратегии национальной безопасности, теперь, по слухам, проходили какие-то странные ритуалы «посвящения», клялись на крови и мече этому… Артуру. Говорили, что некоторые из них обрели сверхъестественные способности — силу, скорость, чуть ли не способность предвидеть будущее. Бред? Но как тогда объяснить успехи «Артуровых патрулей» там, где бессильна была полиция и даже армейские спецподразделения? Они появлялись из ниоткуда, разбирались с очередным чудовищем или бандой фанатиков-культистов (еще одна язва, расцветшая на теле страны), и исчезали, оставляя после себя лишь легенды и еще больше последователей.

Крупный бизнес, всегда чуткий к конъюнктуре, уже начал перестраиваться. Рекламные слоганы сменились на «Вместе с Артуром — к процветанию!». Компании жертвовали огромные суммы в «Фонд Возрождения Камелота». Даже Банк Англии, по непроверенным данным, рассматривал возможность выпуска памятных монет с изображением львиной маски.

А правительство? Правительство превратилось в посмешище. Его приказы игнорировались. Его заявления вызывали лишь смех или новую волну ненависти. Он, Премьер-министр, ощущал себя капитаном тонущего корабля, от которого разбегаются не только крысы, но и сами мачты и паруса, обретая собственную волю. Авторитет власти испарился, как утренний туман под лучами этого нового, слепящего, безумного солнца по имени Артур.

И самое страшное — он начинал понимать, почему. В мире, где из трещин в асфальте лезут кошмары, где небо роняет огненные слезы, а законы природы перестают действовать, люди инстинктивно тянутся к тому, кто обещает не логику и порядок, а чудо и защиту. Пусть даже ценой свободы. Пусть даже ценой разума.

Он посмотрел на свои руки. Они дрожали. Не от страха — вернее, не только от него. От осознания своего полного, абсолютного бессилия. Он, еще недавно один из самых влиятельных людей в мире, теперь был всего лишь зрителем на грандиозном спектакле собственного низвержения. И режиссером этого спектакля был кто-то или что-то, чему он не мог даже дать имени.

***

Если «Артуромания» была пожаром, пожирающим улицы, то в коридорах Уайтхолла и Вестминстера царил холод предсмертной агонии. Паника здесь была иной — не яростной и экстатической, как у толпы, а тихой, липкой, как погребальный саван. Министры, еще недавно излучавшие самодовольство и несокрушимую уверенность, теперь напоминали восковые фигуры, с которых медленно стекает жизнь. Их лица осунулись, под глазами залегли тени многодневных бдений, а в движениях сквозила нервная, загнанная суетливость.

Экстренные совещания, созываемые чуть ли не ежечасно в кабинете Премьер-министра, в подземных бункерах времен Холодной войны или в наспех оборудованных «безопасных комнатах», превратились в театр абсурда. Голоса срывались на крик, обвинения сыпались, как осенние листья, — едкие, беспомощные, полные взаимной ненависти и скрытого страха. Старые счеты, мелкие обиды, политические амбиции — все это всплывало на поверхность, как трупы в мутной воде, мешая разглядеть истинный масштаб катастрофы.

— Мы должны арестовать его! Немедленно! — надрывался Министр Внутренних Дел, брызгая слюной. Его лицо, обычно румяное, было землистого оттенка. — Объявить вне закона! Использовать армию! Разогнать эти сборища!

— И превратить его в мученика? — ледяным тоном парировал Министр Иностранных Дел, человек с репутацией тонкого стратега, но теперь выглядевший как шахматист, которому объявили мат в три хода. — Вы хотите гражданскую войну, Джеймс? Потому что именно это вы получите. Толпа разорвет нас на куски.

— А что предлагаете вы, Генри? Переговоры? С кем? С призраком в маске, который общается с народом через экстатические видения и кровавые «подвиги»? Может, предложим ему место в Палате Лордов? — язвил Канцлер Казначейства, нервно теребя свои очки. Его мысли были заняты не столько Артуром, сколько падением фунта и бегством капитала из страны.

«Ястребы» и «голуби». Как банально. И как бесполезно. Одни жаждали крови, не понимая, что их собственная кровь прольется первой. Другие лепетали о диалоге, не осознавая, что Артур — не тот, с кем ведут переговоры. С ним либо смиряются, либо гибнут.

Спецслужбы — МИ-5, МИ-6, Скотланд-Ярд, даже приданные им специалисты из не столь афишируемых отделов, работающих на стыке науки и… чего-то еще, — бились в истерике. Отчеты, ложившиеся на стол Премьер-министра, были полны противоречивых данных, безумных теорий и плохо скрываемого отчаяния. Артур возник из ниоткуда. Ни отпечатков пальцев, ни записей в базах данных, ни финансовых следов. Его появления были непредсказуемы, его способности — необъяснимы.

Одни аналитики, цепляясь за остатки рациональности, предполагали сверхсекретный военный проект, вышедший из-под контроля, возможно, с использованием генной инженерии или даже неизвестных физических принципов. Другие, более смелые или более отчаявшиеся, писали о «точке сингулярности», «прорыве из параллельного измерения» или даже о «воплощенном архетипе», ожившем благодаря коллективному бессознательному нации, доведенной до предела. Самые жуткие версии, передаваемые шепотом и сопровождаемые нервным смешком, говорили о древнем божестве, пробудившемся от многовекового сна, или о мессии, порожденном самой Геей в ответ на предсмертный крик планеты.

Премьер-министр читал эти отчеты, и волосы у него на затылке шевелились. Он, прагматик до мозга костей, вынужден был признать: мир, который он знал, перестал существовать. Законы физики, логики, здравого смысла — все это оказалось хрупкой скорлупой, под которой скрывалась бездна первобытного хаоса и древней магии.

Он видел это в глазах своих коллег. Страх. Не только за страну, но и за себя. За свои карьеры, за свои семьи, за свои жизни. Шепот в кулуарах становился все громче. Кто-то уже тайно паковал чемоданы, кто-то искал контакты с «представителями Артура», пытаясь выторговать себе место в новом, пугающем мире. Лояльность трещала по швам. Каждый новый «подвиг» Артура — будь то спасение заложников, где спецназ оказался бессилен, или остановка распространения странной эпидемии, перед которой пасовали лучшие медики, — был еще одним гвоздем в крышку гроба старого режима.

Артур действовал. Жестоко, непредсказуемо, часто с пугающей эффективностью, но он действовал. А они… они только говорили. Спорили. Интриговали. Правительство превратилось в сборище парализованных страхом марионеток, дергающихся в предсмертных конвульсиях, пока настоящий кукловод готовил сцену для нового, кровавого акта.

Премьер-министр закрыл глаза. Он чувствовал себя одиноким, как никогда. Его приказы тонули в бюрократическом болоте или саботировались теми, кто уже выбрал новую сторону. Его слова теряли вес с каждой минутой. Он был главой правительства, которое больше не управляло. Капитаном корабля-призрака, несущегося на рифы под оглушительный рев шторма и безумные песни обезумевшего экипажа.

И где-то там, в сердце этого шторма, в эпицентре этого безумия, стоял Артур. И Премьер-министр с леденящим душу ужасом понимал, что скоро, очень скоро, ему придется встретиться с ним лицом к лицу. Если, конечно, под этой львиной маской вообще было лицо.

***

За высокими, неприступными стенами Букингемского дворца царила тишина. Глубокая, почти сверхъестественная, она резко контрастировала с ревом толп на улицах и истерикой в правительственных кабинетах. Официально — ничего не происходило. Королева, как и подобает символу нации, хранила олимпийское спокойствие. Ее график не изменился: приемы, благотворительные мероприятия, работа с документами. На редких публичных появлениях ее лицо было непроницаемо, слова — выверены и лишены малейшего намека на тревогу. Словно явление человека, называющего себя Королем Артуром и творящего чудеса на глазах у всей страны, было не более чем рядовым событием, мелким курьезом в многовековой истории британской монархии.

Но эта тишина была обманчива. Она была сродни затишью перед бурей, или, вернее, глади глубокого омута, в котором скрываются чудовища. До Премьер-министра, несмотря на его все более слабеющее влияние, долетали обрывки слухов, полунамеков, перешептываний из самых недр дворцовой жизни. И эти слухи рисовали картину, далекую от официальной идиллии.

Говорили, что Королева в шоке. Не в том истерическом, какой охватил ее министров, а в глухом, холодном, парализующем. Она, женщина, прошедшая через Вторую Мировую, через бесчисленные политические кризисы, через личные трагедии, столкнулась с чем-то, что не укладывалось ни в какие рамки привычного мира. С чем-то, что угрожало не просто ее власти, но самой ткани реальности.

Говорили, что она часами просиживает в своих личных покоях, окруженная лишь самыми доверенными советниками. Не политиками, нет. Тех она принимала лишь для соблюдения протокола. Ее истинными конфидентами в эти дни стали люди иного толка: лучшие юристы, специализирующиеся на самых архаичных и забытых аспектах конституционного права, способные отыскать прецеденты там, где их, казалось, быть не могло. Историки, чьи знания простирались далеко за пределы официальных учебников, вглубь мифов, легенд и апокрифических текстов, пытающиеся отделить зерна истины об Артуре от плевел многовековых наслоений.

И самое важное, самое тревожное — говорили, что Королева обратилась к тем, чье существование было государственной тайной высшего уровня. К магическому сообществу.

Премьер-министр знал об этом мире. Не так подробно, как хотелось бы, но достаточно, чтобы понимать: это не сказки для детей. Министерство Магии, Хогвартс, таинственная Часовая Башня — все это было реальностью, скрытой от глаз магглов, но от этого не менее влиятельной. И он знал, что Королева, как монарх, имела определенные, хоть и строго ограниченные, контакты с этим миром.

Теперь же эти контакты, по слухам, вышли на совершенно новый уровень. Говорили, что в Букингемский дворец по ночам, тайно, через секретные ходы, прибывали странные визитеры. Фигуры в мантиях, чьи лица скрывали глубокие капюшоны. Представители Часовой Башни, древней цитадели британских магов, хранителей знаний, способных заставить побледнеть архивы Ватикана. Видели, как из неприметного автомобиля выходил Корнелиус Фадж, якобы Министр Магии, человек, хоть и едва не потерявший официальный пост, но уцепившийся в него благодаря обширным связям и, что важнее, обладающий опытом взаимодействия с «необъяснимым». Его присутствие во дворце в такое время говорило о многом.

Но самый невероятный слух, от которого у Премьер-министра холодела кровь, касался Альбуса Дамблдора. Директор Хогвартса, величайший волшебник современности, фигура почти мифическая даже для тех, кто знал о существовании магии. Говорили, что Королева имела с ним долгую, многочасовую аудиенцию. Один на один. О чем они говорили? О судьбе Британии? О природе Артура? О том, как остановить надвигающийся апокалипсис или, наоборот, как возглавить его?

Премьер-министр пытался представить эту сцену: древний зал, тусклый свет свечей, старая Королева, воплощение традиции и незыблемости, и седовласый волшебник, в глазах которого, по слухам, отражалась мудрость тысячелетий и знание о таких тайнах, от которых простой смертный сошел бы с ума. И от их решения, от их слов, зависело будущее не только острова, но, возможно, и всего мира.

А принц Чарльз? Наследник престола, чья жизнь прошла в ожидании короны, теперь видел, как эта корона ускользает от него, возможно, навсегда. Говорили, что он в ярости. В бессильной, отчаянной ярости. Он требовал от матери решительных действий, призывал армию, спецслужбы, даже намекал на необходимость физического устранения «самозванца». Он не понимал или не хотел понимать, что Артур — не просто политический конкурент. Он — явление иного порядка, сила, против которой бессильны пули и интриги.

Но Королева… Королева молчала и ждала. Она, в отличие от своего сына и многих своих министров, кажется, понимала глубину пропасти, на краю которой оказалась страна. Она не паниковала. Она собирала информацию, взвешивала варианты, искала выход там, где его, казалось, не было. И ее обращение к миру магии было не жестом отчаяния, а признанием того, что старые правила больше не действуют. Что для борьбы с мифом нужен другой миф. Или, возможно, тот, кто стоит за этим мифом.

И эта тишина, это внешнее спокойствие Букингемского дворца пугали Премьер-министра больше, чем крики толпы или паника его коллег. Потому что это была тишина перед вынесением приговора. И он не знал, кто будет судьей, а кто — осужденным.

***

Премьер-министр провел ладонью по лицу, чувствуя, как под пальцами собрались капли холодного, липкого пота. Кабинет, еще недавно бывший символом его власти, его достижений, теперь казался тюремной камерой, стены которой медленно, но неумолимо сдвигались, грозя раздавить его. Он был один. Абсолютно один. Секретари, помощники, советники — все они теперь казались тенями, призраками из прошлой, почти забытой жизни. Их сочувственные взгляды, их пониженные голоса, их избегание прямых ответов — все это лишь подчеркивало его изоляцию.

Он пытался анализировать. О, как он пытался! Его мозг, натренированный годами политических баталий, интриг и сложных компромиссов, отчаянно искал логику в этом безумии. Он раскладывал на столе сводки, доклады, газетные вырезки, пытаясь сложить из них хоть какую-то осмысленную картину. Но каждый факт, каждая деталь лишь добавляла новые, неразрешимые вопросы.

Кто такой Артур? Откуда он взялся? Каковы его истинные цели? Если это проект спецслужб — то чьих? Своих? Чужих? Неужели кто-то в недрах MI6 или GCHQ настолько обезумел, чтобы выпустить на волю такое… нечто? И если да, то почему они не могут его контролировать? Или не хотят?

А если это не спецслужбы? Если это… что-то другое? Премьер-министр гнал от себя эти мысли, но они возвращались, как назойливые мухи, жужжа о магии, о древних пророчествах, о том, о чем не принято говорить в приличном обществе, тем более на Даунинг-стрит. Он всегда считал себя человеком современным, рациональным. Но мир вокруг него рушился, и из-под обломков этого мира выползали такие химеры, от которых стыла кровь в жилах.

Злость. Да, он чувствовал злость. Глухую, бессильную, разъедающую изнутри. Злость на этого Артура, на его театральные появления, на его идиотскую львиную маску, на его молчание, которое было красноречивее любых речей. Почему он не выйдет и не скажет, чего хочет? Почему не предъявит ультиматум? Почему не вступит в переговоры? Эта игра в молчаливого спасителя, это издевательское милосердие, с которым он «решал» проблемы, созданные, возможно, им же самим — все это выводило Премьер-министра из себя.

Он представлял себе их встречу. Дебаты. О, какие это были бы дебаты! Он, Премьер-министр, против этого… самозванца. Он бы разнес его в пух и прах! Он бы сорвал с него эту маску, выставил бы его на посмешище перед всей страной! Он бы задал ему такие вопросы, от которых…

Но тут же его охватывал холодный ужас. А если Артур не станет с ним дебатировать? Если он просто… посмотрит на него своими глазами, скрытыми за прорезями маски? Говорили, что его взгляд способен парализовать волю, заглянуть в самые потаенные уголки души. Говорили, что те, кто пытался ему противостоять, либо сходили с ума, либо становились его самыми ярыми последователями.

Злость на оппозицию, которая упивалась его унижением, которая уже делила министерские портфели в «правительстве Артура». Злость на прессу, которая раздувала истерию, превращая Артура в мессию. Злость на народ, этот легковерный, обезумевший народ, который так легко променял свободу и здравый смысл на обещание чуда.

И самая страшная злость — на самого себя. На свое бессилие. На то, что он, Премьер-министр Великобритании, оказался неспособен защитить свою страну, свой народ, свой привычный мир от этой… напасти. Он, который всегда считал себя бойцом, акулой политики, теперь чувствовал себя мелкой рыбешкой, выброшенной на берег и задыхающейся под безжалостным солнцем.

Он пытался готовиться. Продумывал варианты. Что он скажет Артуру, если тот явится? Будет ли он угрожать? Умолять? Пытаться договориться? Но как можно готовиться к встрече с тем, кто не подчиняется никаким законам, кто существует вне привычной системы координат? Это все равно что готовиться к встрече с ураганом или землетрясением.

Он подошел к окну. Туман за стеклом сгущался, превращая Лондон в город-призрак. И в этом тумане ему мерещилась гигантская львиная голова, смотрящая на него немигающим, всевидящим взглядом.

«Он придет», — подумал Премьер-министр. Не «может прийти», а именно «придет». Эта уверенность была иррациональной, но от этого не менее сильной. Артур придет к нему. И этот визит станет либо концом всего, либо… либо чем-то еще, чего он пока не мог себе представить.

Он вернулся к столу, сел в кресло. Взял ручку, лист бумаги. Попытался набросать тезисы для возможного разговора. Но рука дрожала, а мысли путались. Что можно сказать тому, кто, возможно, читает твои мысли? Кто, возможно, и не человек вовсе?

Одиночество. Оно было почти физически ощутимым. Оно давило на плечи, сжимало горло, высасывало остатки воли. Он был один на один с надвигающейся бурей. И не было никого, кто мог бы ему помочь. Никого, кто мог бы хотя бы понять его ужас.

Внезапно тишину кабинета нарушил звук. Тихий, едва различимый. Стук в дверь.

Нет. Не стук.

Это было что-то другое.

Это был не стук.

Сердце Премьер-министра, и без того колотившееся, как пойманная птица, пропустило удар, а затем забилось с новой, удушающей силой. Звук был едва слышным — тихий, вкрадчивый шорох, словно кто-то или что-то провело бархатной лапой по дубовой панели двери. Или, может быть, ему просто показалось? Нервы, истощенные бессонницей и непрекращающимся кошмаром последних дней, могли сыграть с ним злую шутку.

Он напряженно вслушивался, задержав дыхание. Тишина. Только мерное тиканье старинных часов на камине, отсчитывающих последние мгновения его прежней жизни, да приглушенный гул далекого, безумствующего города.

— Войдите! — голос его прозвучал хрипло, неуверенно, совсем не так, как подобает главе правительства. Он ожидал увидеть бледное лицо своего секретаря, или, может быть, офицера службы безопасности с очередным тревожным докладом.

Дверная ручка медленно, мучительно медленно, начала поворачиваться. Премьер-министр невольно сжался в кресле, его взгляд был прикован к этой медной детали, отполированной до блеска руками бесчисленных предшественников. Каждый миллиметр ее движения отдавался в его висках пульсирующей болью.

Дверь приоткрылась. Сначала на дюйм, потом на два. За ней — привычный полумрак коридора, освещенный тусклой дежурной лампой. Никого.

Премьер-министр нахмурился. Что за чертовщина? Глупые шутки? В такое время? Он уже собирался подняться, чтобы рявкнуть на нерасторопного подчиненного, как вдруг…

…за его спиной, в самом центре кабинета, там, где секунду назад была лишь пустота, разлитая тенями от тяжелых портьер, раздался тихий, едва уловимый кашель.

Он не был громким. Не был угрожающим. Но в нем было нечто такое, отчего у Премьер-министра кровь застыла в жилах. Это был кашель не человека, страдающего от простуды. Это был звук, который мог издать лишь тот, кто материализовался из самого воздуха, из частиц тумана, просочившегося сквозь закрытые окна.

Время для Премьер-министра замедлило свой бег, растянулось в вязкую, липкую патоку. Он поворачивался в своем массивном кресле, и это движение, казалось, длилось вечность. Каждый скрип кожи, каждый шорох ткани его костюма отдавался в ушах оглушительным грохотом.

И он увидел.

Фигура стояла неподвижно, в нескольких шагах от его стола, окутанная легкой, едва заметной дымкой, словно принесла с собой частицу того самого июльского тумана, что душил Лондон. Невысокая, но от нее исходила аура такой древней, такой нечеловеческой мощи, что у Премьер-министра перехватило дыхание. Темно-синий плащ, почти черный в полумраке кабинета, скрывал очертания тела, но даже сквозь него угадывалась сталь — отблески доспехов, тускло мерцающих в свете настольной лампы.

И маска.

Золотая голова льва. Пустые, темные прорези для глаз, в которых, казалось, отражалась сама бездна, смотрели прямо на него. Не на его лицо, не на его одежду — а куда-то вглубь, в самые потаенные уголки его души, туда, где гнездились его самые стыдные страхи, его самые мелкие пороки.

Артур.

Премьер-министр застыл, не в силах пошевелиться, не в силах издать ни звука. Его мозг отказывался верить в происходящее. Это было невозможно. Двери заперты. Окна закрыты. Охрана… где, черт возьми, его охрана?! Кнопка тревожного вызова на столе казалась такой далекой, такой недостижимой, словно находилась на другом конце вселенной.

Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Язык прилип к небу, во рту пересохло. Ужас, первобытный, иррациональный, сковал его тело ледяными цепями. Это был не страх перед политическим противником, не страх перед террористом. Это был страх перед Непостижимым. Перед тем, что не имело права существовать в его упорядоченном, рациональном мире.

Фигура в маске не двигалась. Она просто стояла и смотрела. И в этой неподвижности, в этом молчании было больше угрозы, чем в любом крике, в любом оружии. Премьер-министр чувствовал себя кроликом, загипнотизированным взглядом удава. Он понимал, что должен что-то сделать, что-то сказать, но воля его была парализована.

Воздух в кабинете стал плотным, тяжелым, как перед грозой. Запахло озоном, мокрой землей и чем-то еще — древним, металлическим, как кровь на старом клинке.

И только тогда, когда Премьер-министр подумал, что его сердце вот-вот разорвется от напряжения, фигура шевельнулась. Медленно, плавно, она сделала один шаг вперед. Под плащом блеснул металл.

И раздался голос.

— Прошу прощения, если мой приход доставил вам беспокойство, Премьер-министр, — раздался голос из-под львиной маски.

Он не был громким, но проникал, казалось, не через уши, а напрямую в сознание, вибрируя в самых костях. Это был голос, лишенный привычных человеческих интонаций — ни тепла, ни холода, ни гнева, ни сочувствия. Он был глухим, ровным, с металлическим оттенком, словно исходил из глубины древней пещеры или из сердца работающего механизма неведомого назначения. В нем слышался отзвук множества голосов, слившихся в один, и одновременно — абсолютная, пугающая безличность. Каждое слово было отчеканено с безупречной ясностью, но за этой ясностью скрывалась бездна.

Беспокойство? Премьер-министр едва не рассмеялся истерически. Беспокойство — это когда опаздываешь на важную встречу или когда падают котировки на бирже. А то, что он испытывал сейчас, было чем-то из совершенно другой категории. Это был экзистенциальный ужас, осознание того, что все законы, по которым он жил, рухнули, и он стоит на краю пропасти, вглядываясь в глаза самой Судьбы, облаченной в маскарадный костюм.

Он судорожно сглотнул, пытаясь вернуть себе хоть какой-то контроль над собственным телом. Рука инстинктивно дернулась к воротнику рубашки, который вдруг стал невыносимо тесным, душил его. Он заставил себя выпрямиться в кресле, попытался придать лицу выражение хотя бы подобия официальной невозмутимости.

— Кто… кто вы? И как вы… сюда попали? — голос его предательски дрогнул, сорвавшись на жалкий фальцет. Он хотел звучать строго, требовательно, как подобает человеку его положения, но получилось скорее как лепет напуганного ребенка. Он ненавидел себя за эту слабость.

Артур не ответил сразу. Львиная маска была неподвижна, но Премьер-министру казалось, что из-под нее на него направлен испытующий, всепроникающий взгляд. Пауза затягивалась, становясь почти физически невыносимой. Тишина в кабинете звенела, наполненная невысказанными угрозами и предчувствием неминуемой развязки. В этой тишине Премьер-министр слышал только отчаянный стук собственного сердца и шум крови в ушах.

Он чувствовал себя актером на сцене, забывшим свою роль, перед невидимым, но всезнающим зрителем. Каждое его движение, каждый вздох казались ему нелепыми, выставленными на посмешище. Он был главой ядерной державы, человеком, от чьего слова зависели судьбы миллионов, но сейчас, перед этой молчаливой фигурой, он ощущал себя ничтожеством.

— Вы знаете, кто я, Премьер-министр, — наконец произнес Артур тем же нечеловеческим, резонирующим голосом. Это не было вопросом. Это была констатация факта, от которой по спине Премьер-министра пробежал новый холодок. — Или, вернее, вы знаете, кем меня считает этот город. Эта страна. Возможно, скоро — и весь этот мир.

Снова пауза. Артур словно давал ему время осмыслить сказанное, осознать всю глубину пропасти, разверзшейся перед ним.

— Что касается вашего второго вопроса… — Голос из-под маски на мгновение, казалось, обрел едва уловимую тень… не то иронии, не то снисхождения. — …то пути Господни неисповедимы. Равно как и пути тех, кто призван исполнять Его волю в час великой нужды. Не так ли?

Премьер-министр молчал, раздавленный. Какая к черту воля Господня? Перед ним стоял кто-то или что-то, нарушившее все мыслимые законы безопасности, проникшее в самое сердце британского правительства, и говорило загадками, от которых веяло древним, как мир, фатализмом.

Он попытался собраться с мыслями. Нужно было что-то сказать. Что-то сделать. Показать, что он не сломлен. Что он все еще Премьер-министр.

— Я… я не понимаю, о чем вы говорите, — пробормотал он, хотя прекрасно понимал. Или, вернее, начинал понимать, и это понимание было страшнее любого неведения. — И я требую… я требую, чтобы вы немедленно покинули этот кабинет. В противном случае…

— В противном случае что, Премьер-министр? — Голос Артура оставался таким же ровным, но в нем появилась новая нота — твердая, как сталь, и холодная, как лед Арктики. — Вы вызовете охрану? Боюсь, они несколько… заняты. Или, возможно, вы попытаетесь оказать сопротивление лично? Не думаю, что это будет разумным решением. Для вас.

Премьер-министр почувствовал, как по его щекам струится пот. Угроза была неявной, но от этого не менее реальной. Он был в ловушке. В своем собственном кабинете. С существом, чьи возможности были ему неизвестны, но явно превосходили все, с чем ему приходилось сталкиваться.

И в этот момент, когда отчаяние готово было окончательно поглотить его, Артур сделал еще один шаг вперед. Плащ слегка качнулся, и под ним на мгновение отчетливо проступили очертания сияющих доспехов и рукояти меча, закрепленного на поясе. Меча, который, по слухам, мог разрубать не только сталь, но и саму магию.

— Я пришел к вам не для пустых угроз, Премьер-министр, и не для философских диспутов, — голос Артура вернул себе прежнюю бесстрастность, но теперь в нем слышалась тяжесть принятого решения, окончательного и бесповоротного. — Времени мало. У вас. У меня. У этой страны.

Он сделал еще один шаг, оказавшись почти вплотную к массивному дубовому столу, разделявшему их. Премьер-министр инстинктивно отпрянул, вжался в спинку кресла, хотя физического контакта не было. Но сама близость этой фигуры, источающей странную, вибрирующую энергию, была почти невыносимой.

— Речь идет о будущем Британии, — продолжил Артур. — О будущем, которое уже наступило, пока вы пытались цепляться за иллюзии прошлого.

«Будущее Британии?» — с горечью и сарказмом подумал Премьер-министр. — «И вы, конечно же, знаете, каким оно будет? Вы, призрак в рыцарских доспехах и дурацкой маске?» Но вслух он не произнес ни слова. Что-то в тоне Артура, в его ауре абсолютной уверенности, подавляло любую попытку возражения.

— Час назад, — Артур сделал едва заметную паузу, и эта пауза была наполнена громом рушащегося мира, — Ее Величество Королева Елизавета Вторая, после долгих и, смею заверить вас, непростых размышлений, приняла единственно верное в сложившихся обстоятельствах решение. Она сложила с себя бремя короны и передала бразды правления тому, кого народ и, осмелюсь добавить, сама Провидение избрали для спасения этой земли.

Премьер-министр почувствовал, как ледяная волна поднимается от кончиков пальцев ног, парализуя все его тело. Он смотрел на Артура широко раскрытыми, ничего не видящими глазами. Слова, произнесенные этим нечеловеческим голосом, казались ему бредом, горячечным сном. Но они звучали с такой неопровержимой убежденностью, что отрицать их было невозможно.

Королева… отреклась? Добровольно? В пользу этого… этого…

— Это… это ложь! — вырвалось у него сдавленным шепотом. — Этого не может быть! Королева никогда…

— Реальность часто превосходит наши самые смелые или самые страшные предположения, Премьер-министр, — спокойно возразил Артур. Он медленно поднял руку — не ту, что покоилась на эфесе меча, а другую. Из-под складок плаща он извлек туго свернутый пергаментный свиток, скрепленный массивной красной восковой печатью, на которой отчетливо выделялся королевский герб.

— Вот, — Артур положил свиток на полированную поверхность стола, прямо перед Премьер-министром. Свиток лежал там, как ядовитая змея, готовая к броску. — Официальный указ. Скрепленный ее собственной рукой и королевской печатью. Ознакомьтесь, если у вас еще остались сомнения.

Дрожащими руками Премьер-министр потянулся к свитку. Пальцы не слушались, пергамент казался обжигающе холодным. Он с трудом сломал печать, чувствуя, как крошится воск, словно символ его рухнувшей власти. Развернул свиток.

Строчки официального текста, выведенные каллиграфическим почерком, прыгали перед глазами. Но смысл их был ужасающе ясен.

«Мы, Елизавета Вторая, Божьей милостью Королева Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии и иных Наших Царств и Территорий, Глава Содружества, Защитница Веры… ввиду сложившихся чрезвычайных обстоятельств… и следуя воле Нашего народа… добровольно отрекаемся от Престола… в пользу Артура Пендрагона, законного и признанного народом Короля…»

Дальше он читать не мог. Голова закружилась, в ушах зашумело. Это был конец. Не просто его карьеры. Это был конец эпохи. Конец привычного мира.

— Но… как? — прошептал он, глядя на Артура с отчаянием и ужасом. — Как… она могла? Почему?

— Она мудрая женщина, Премьер-министр, — в голосе Артура, возможно, впервые прозвучала нотка, похожая на уважение. — Она видит дальше, чем многие из вас. Она поняла, что старые методы больше не работают. Что Британии нужен не просто лидер, а символ. Меч и щит против тьмы, которая уже стоит у ворот. И она сделала выбор. Трудный, но единственно возможный.

Артур выпрямился, и его фигура, казалось, заполнила собой весь кабинет, оттесняя тени.

— Завтра на рассвете, — его голос снова стал стальным, — состоится моя коронация. Простая и быстрая. Без лишней помпы. Времени на церемонии нет. Британия на пороге войны. И ей нужен Король. Сейчас.

Премьер-министр опустил голову, закрыв лицо руками. Он чувствовал себя раздавленным, уничтоженным. Все, во что он верил, все, ради чего он жил и боролся, рассыпалось в прах в одно мгновение. Перед ним стоял не просто человек в маске. Перед ним стояла сама Судьба, и она только что вынесла свой вердикт.

И этот вердикт был окончательным и обжалованию не подлежал.

Премьер-министр сидел, сгорбившись в кресле, словно груз всего мира обрушился на его плечи. Королевский указ об отречении лежал перед ним на столе, как смертный приговор. В ушах все еще звучали слова Артура о коронации, о войне, о тьме у ворот. Это было слишком. Слишком много для одного человека, для одного вечера. Он ожидал чего угодно — ареста, унижения, может быть, даже быстрой и незаметной ликвидации, учитывая масштаб происходящего. Но не этого…

— Поднимите голову, Премьер-министр, — голос Артура вырвал его из ступора. Он был все таким же ровным, но в нем не было прежней угрозы. Скорее, деловая констатация. — Ваша роль в этой драме еще не окончена. Если, конечно, вы сами не предпочтете сойти со сцены.

Премьер-министр медленно поднял взгляд. На лице его застыло выражение крайнего изумления, смешанного с недоверием. Что еще мог хотеть от него этот… король? Он уже получил все — корону, власть, народную любовь. Зачем ему нужен он, свергнутый, униженный политик, олицетворение старого, прогнившего режима?

— Что… что вы имеете в виду? — прохрипел он.

— В будущем, как я уже упоминал, мне предстоит освободить вас от этого поста, — Артур сделал едва заметный жест в сторону кресла Премьер-министра. — Такова логика обновления. Но это будущее еще не наступило. А настоящее требует не разрушения до основания, а разумного перехода. Хаоса в Британии и без того достаточно.

Он прошелся по кабинету — неспешно, но с той же внутренней силой, от которой вибрировал воздух. Премьер-министр следил за ним взглядом, как мышь за движением кобры, не понимая, чего ожидать.

— Вы знаете эту систему изнутри, Премьер-министр, — Артур остановился у окна, глядя на туманный, охваченный безумием Лондон. — Вы знаете ее рычаги, ее подводные течения, ее сильные и слабые стороны. Вы знаете людей, которые дергают за ниточки, и тех, кто является лишь марионетками. Мои… методы, — в голосе прозвучала легкая, почти неуловимая самоирония, — эффективны в определенных ситуациях. Но для управления государством, для восстановления порядка, для подготовки к грядущим испытаниям нужны не только меч и воля. Нужен опыт. Нужны знания. Нужны те, кто умеет заставить эту громоздкую машину работать.

Он повернулся и посмотрел прямо на Премьер-министра. Взгляд из-под львиной маски был тяжелым, пронзительным.

— Я предлагаю вам остаться. На своем посту. В качестве моего… — Артур на мгновение задумался, подбирая слово, — …главного советника. Исполнителя моей воли в гражданских делах. Премьер-министра при Короле.

Тишина в кабинете стала оглушающей. Премьер-министр смотрел на Артура, не веря своим ушам. Это было… немыслимо. Абсурдно. После всего, что произошло… остаться? Служить этому… существу?

В его голове вихрем пронеслись мысли. Ловушка? Изощренное унижение? Или… шанс? Шанс сохранить хоть какое-то влияние? Шанс понять, что происходит на самом деле? Шанс, в конце концов, выжить?

Цинизм, присущий любому опытному политику, начал медленно просыпаться из-под слоя шока и отчаяния. Если это предложение серьезно… то оно открывало определенные перспективы. Быть рядом с центром силы, даже в качестве подчиненного, — это всегда лучше, чем быть выброшенным на обочину истории. И кто знает, может быть, со временем…

— Вы… вы серьезно? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, хотя сердце все еще колотилось. — Вы хотите, чтобы я… работал на вас? После того, как вы…

— Я не прошу вас о личной преданности, Премьер-министр, — перебил Артур. — И не жду от вас любви. Я прошу о профессионализме. О служении Британии. Той самой Британии, которую, я хочу верить, вы все еще любите, несмотря на все ваши ошибки и просчеты.

Ошибки и просчеты… Какое мягкое определение для полного коллапса! Но сейчас было не до обид.

— Но… почему я? — он все еще не мог поверить. — В стране достаточно людей, которые с радостью займут это место. Людей, которые… разделяют ваши взгляды.

— Возможно, — Артур слегка склонил голову. — Но мне нужен не фанатик и не льстец. Мне нужен тот, кто знает цену власти и бремя ответственности. Тот, кто уже обжегся и, возможно, сделал выводы. Кроме того… — в его голосе снова промелькнула едва заметная нотка, которую Премьер-министр не смог расшифровать, — …мне нужен кто-то, кто будет понятен старому истеблишменту. Кто сможет стать мостом между прошлым и будущим. Хотя бы на время.

«Мостом… или козлом отпущения?» — мелькнула ядовитая мысль. Но он отогнал ее. Сейчас нужно было думать быстро.

— И каковы… каковы будут мои полномочия? Моя роль? — он пытался говорить деловым тоном, как будто обсуждает обычное назначение.

— Вы будете управлять правительством, — ответил Артур. — Заниматься экономикой, социальными вопросами, бюрократией. Всем тем, чем вы занимались и раньше. Но… — он сделал шаг ближе, и Премьер-министр снова почувствовал эту ауру нечеловеческой силы, — …стратегические решения, ключевые назначения, вопросы войны и мира — все это будет за мной. Вы будете исполнителем. Эффективным, я надеюсь, исполнителем. Я буду прислушиваться к вашим советам. Но последнее слово всегда будет за Королем.

Премьер-министр сглотнул. Это было жестко. Но… это было лучше, чем ничего. Это был шанс. Шанс, который выпадает раз в жизни. Или раз в тысячелетие.

Он посмотрел на Артура, на эту загадочную фигуру в львиной маске, которая за несколько часов перевернула весь его мир. И он понял, что у него нет выбора. Вернее, выбор был — между полным забвением и этой унизительной, но, возможно, спасительной ролью.

И он, как истинный политик, начал просчитывать ходы.

Премьер-министр молчал, взвешивая слова Артура. Предложение было унизительным, да. Роль «эффективного исполнителя» при самозваном Короле — это не то, о чем он мечтал. Но альтернатива — полное политическое небытие, а возможно, и нечто худшее — была еще менее привлекательной. И потом, этот Артур… он не был похож на безумца или опереточного диктатора. В его словах, в его манерах, в самой его ауре чувствовалась нечеловеческая уверенность, знание чего-то, что было скрыто от остальных. И если он действительно собирается «спасать Британию»…

— Допустим… — медленно произнес Премьер-министр, подбирая слова с такой же осторожностью, с какой сапер обезвреживает мину. — Допустим, я… рассмотрю ваше предложение. Но прежде чем я дам окончательный ответ, я должен понимать… с чем именно мы имеем дело. Вы говорите о войне, о тьме у ворот. Это метафоры, или…

— Это реальность, Премьер-министр, — голос Артура стал жестче, отгоняя любые остатки сомнений. — И она куда страшнее, чем вы можете себе представить. Те банды, те чудовища, тот безумный маг, именующий себя Волдемортом, и его так называемые Пожиратели Смерти — все это лишь симптомы. Лишь пешки на доске, где играют силы, неизмеримо более древние и могущественные.

Артур отошел от окна и снова приблизился к столу. Он оперся костяшками пальцев о полированную поверхность, и Премьер-министру показалось, что стол под этой тяжестью едва заметно прогнулся.

— Моя главная цель, Премьер-министр, не просто навести порядок на улицах или укрепить оборону. Моя цель — вырвать корень зла, который веками отравлял эту землю, и не только эту. Тьма, о которой я говорю, не имеет национальности. Она питается хаосом, страхом, отчаянием. Она искушает, развращает, толкает на предательство. Она — антитеза всему светлому, всему божественному, что есть в этом мире.

Премьер-министр слушал, и по его спине пробегал холодок, не связанный с ночной прохладой. Слова Артура звучали как проповедь, как откровение. Он говорил не как политик, не как военачальник, а как… пророк. Или экзорцист.

— Пожиратели Смерти, — продолжил Артур, и в его голосе прозвучало презрение, — они лишь инструмент. Уродливый, но эффективный. За ними стоят те, кто дергает за ниточки из тени. Те, кто направляет их ярость, кто снабжает их силой, кто указывает им цели. Истинные кукловоды, чьи имена не произносят даже в самых тайных магических орденах. И именно их я намерен найти и уничтожить.

Он выпрямился, и его фигура в львиной маске, несмотря на невысокий рост, казалась исполинской, отбрасывающей тень на весь кабинет.

— И здесь, Премьер-министр, мне понадобится ваша помощь. Ваша уникальная помощь.

— Моя? — Премьер-министр был искренне удивлен. — Но я… я магл. Я не разбираюсь в магии. Я не смогу сражаться с… этими силами.

— Мне не нужен еще один волшебник, — ответил Артур. — Волшебники часто слепы к тому, что лежит за пределами их заклинаний и артефактов. Мне нужен ваш ум, Премьер-министр. Ваш опыт в мире людей. Ваша способность видеть связи там, где другие видят лишь совпадения. Ваша сеть информаторов, ваши аналитические отделы, ваше знание теневых финансовых потоков, политических интриг, тайных обществ…

Он сделал паузу, давая Премьер-министру осознать масштаб задачи.

— Я хочу, чтобы вы начали расследование. Тихое, негласное. Собирайте любую информацию о странных транзакциях, о внезапном обогащении или разорении влиятельных лиц, о появлении новых, никому не известных игроков на политической или финансовой арене. О необъяснимых исчезновениях или, наоборот, неожиданных возвышениях. О любых аномалиях, которые могут указывать на внешнее, нечеловеческое вмешательство в дела этого мира. Ищите закономерности, ищите следы… тех, кто не оставляет следов.

Премьер-министр слушал, и его мозг политика, привыкший к многоходовым комбинациям, начал лихорадочно работать. Это было… опасно. Невероятно опасно. Но в то же время… это было то, в чем он был силен. Это была игра, правила которой он понимал. По крайней мере, часть из них.

— Вы думаете… за всем этим стоят не просто маги? А… кто-то еще? Кто-то… выше? — спросил он, понизив голос до шепота.

— Я не думаю, Премьер-министр. Я знаю, — в голосе Артура прозвучала ледяная уверенность. — И этот враг не остановится, пока не погрузит весь мир во тьму. Это битва не за Британию. Это битва за души. И в этой битве каждый должен выбрать, на чьей он стороне.

Снова этот намек на нечто большее, на метафизическую борьбу Добра и Зла. Премьер-министр почувствовал себя песчинкой перед лицом надвигающегося цунами.

— Всю информацию, — продолжил Артур, — вы будете передавать лично мне. Я обеспечу безопасный канал связи. И… — он сделал особое ударение на последнем слове, — …об этом нашем разговоре, об этом поручении не должен знать никто. Абсолютно никто. Даже ваш… коллега, министр Фадж, который, я знаю, имеет свои выходы на магический мир и скоро попытается связаться с вами. Не доверяйте ему в этом вопросе. И никому другому. Ставки слишком высоки.

Премьер-министр кивнул, чувствуя, как на его плечи ложится новый, еще более тяжелый груз. Это было не просто политическое выживание. Это была игра с огнем, с силами, о которых он раньше читал только в бульварных романах. Но взгляд из-под львиной маски не оставлял сомнений: Артур не шутил.

И он, Премьер-министр, только что получил свое первое задание от нового Короля. Задание, от которого, возможно, зависела не только его собственная судьба, но и судьба всего мира.

Премьер-министр сидел, раздавленный тяжестью поручения и осознанием той бездны, на краю которой он оказался. Он все еще пытался переварить услышанное, когда Артур, словно почувствовав его оставшиеся сомнения или просто решив поставить финальную, неопровержимую точку в их разговоре, произнес:

— Я понимаю, Премьер-министр, что слова, сколь бы убедительными они ни были, могут показаться недостаточными перед лицом столь… необычных обстоятельств. Вы человек прагматичный. Вы привыкли доверять тому, что можете увидеть, потрогать, измерить. И, полагаю, вам нужны более веские доказательства того, что перед вами не просто удачливый самозванец или искусный мистификатор.

В голосе Артура не было ни вызова, ни насмешки. Лишь спокойная констатация. Он медленно отступил на шаг от стола, давая себе немного больше пространства. Воздух в кабинете, и без того напряженный, казалось, сгустился еще сильнее, заискрился невидимыми частицами.

Премьер-министр поднял на него взгляд, полный смешанных чувств: страха, любопытства, отчаянной надежды на то, что все это окажется лишь дурным сном, и одновременно — жгучего желания увидеть то, что не укладывалось в рамки его рационального мира.

— Доказательства? — переспросил он хрипло. — Вы… вы можете… доказать, кто вы?

Артур не ответил. Вместо этого он просто поднял правую руку ладонью вверх, на уровень груди. Секунду ничего не происходило. А затем…

В воздухе над его ладонью начало собираться свечение. Сначала слабое, едва заметное, как мерцание далекой звезды. Потом оно становилось все ярче, интенсивнее, превращаясь в ослепительный сгусток золотисто-белого света, от которого по кабинету поплыли причудливые тени. Премьер-министр зажмурился, инстинктивно прикрыв глаза рукой, но даже сквозь сомкнутые веки он чувствовал это неземное сияние, от которого исходило не только тепло, но и какая-то первозданная, чистая энергия.

Когда он снова смог открыть глаза, свет немного померк, сконцентрировавшись, и в руке Артура… был меч.

Это был не просто меч.

Это был тот самый Меч. Экскалибур.

Премьер-министр узнал его мгновенно, хотя никогда не видел его воочию. Он видел его на сотнях картин, гравюр, в десятках фильмов, в своих детских снах. Но ни одно изображение не могло передать и сотой доли его истинного великолепия и мощи.

Длинный, обоюдоострый клинок, казалось, был выкован из самого звездного света, он сиял мягким, пульсирующим голубоватым светом, по его поверхности пробегали древние, незнакомые руны, которые, казалось, жили своей жизнью. Массивная золотая гарда и рукоять, инкрустированные сапфирами, сверкающими, как осколки полуночного неба, были произведением искусства, но в них не было ничего от музейной хрупкости. Это было оружие. Оружие Королей. Оружие, способное решать судьбы мира.

Меч казался невероятно тяжелым, но в руке Артура он выглядел почти невесомым, продолжением его воли. От него исходила не только физическая мощь, но и аура древности, святости, почти осязаемой магии. Премьер-министр чувствовал, как волоски у него на руках встают дыбом. Воздух вокруг меча вибрировал, и в этом гудении слышались отголоски древних битв, звон стали, предсмертные крики и победные гимны.

— Это… это… — Премьер-министр задыхался. Слова застревали в горле. Он не мог отвести взгляда от меча. Это было невозможно. Это нарушало все законы физики, все его представления о реальности. Это был не фокус, не иллюзия. Он чувствовал это каждой клеткой своего тела. Это была… Истина.

— Экскалибур, — произнес Артур спокойно, словно держал в руке обычную трость. — Меч, дарованный Озером. Символ законной власти и праведной силы.

Он сделал легкое движение кистью, и клинок описал в воздухе сияющую дугу. Премьер-министр невольно отшатнулся, хотя меч был далеко от него. Он чувствовал исходящую от него волну энергии, чистой, несокрушимой.

— Возьмите, — неожиданно предложил Артур, протягивая меч рукоятью вперед.

Премьер-министр смотрел на него, как на священную реликвию, боясь прикоснуться. Но во взгляде Артура, скрытом маской, было что-то, что заставило его протянуть дрожащую руку.

Его пальцы коснулись холодной, гладкой поверхности золотой рукояти. И в тот же миг его словно ударило током. Не электрическим разрядом, а потоком энергии, информации, образов. Перед его мысленным взором пронеслись картины: туманный Авалон, сияющая Владычица Озера, рыцари в сверкающих доспехах, древние замки, кровавые битвы… Он почувствовал тяжесть веков, бремя ответственности, горечь предательства и триумф победы.

Он попытался сжать рукоять, поднять меч. Но Экскалибур был неподъемным. Он весил, казалось, тонну. Или, вернее, он не подчинялся ему. Он не признавал его.

— Не получается? — в голосе Артура не было насмешки, скорее, констатация очевидного.

Премьер-министр с трудом разжал пальцы, отступая на шаг. Его лицо было бледным, как полотно, на лбу выступила испарина.

— Он… он настоящий, — прошептал он, глядя на Артура с новым, почти благоговейным ужасом.

— Как и я, — ответил Артур. Он легко, одним движением, вернул Экскалибур в невидимые ножны, и тот исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь легкий запах озона и дрожь в воздухе.

Но это было еще не все.

Артур снова поднял руку, и на этот раз перед ним, прямо в воздухе, начали материализовываться другие предметы. Старинный кубок, из грубого, темного металла, но украшенный сияющими драгоценными камнями, от которых исходило мягкое, теплое свечение. Тяжелая золотая печать с изображением разъяренного дракона, в глазах которого, казалось, горел настоящий огонь. И наконец, фрагмент древнего, истлевшего от времени гобелена, на котором, несмотря на повреждения, можно было различить сцены пиров и рыцарских турниров, вышитые золотыми и серебряными нитями.

— Реликвии Камелота, — произнес Артур, и его голос, казалось, доносился из глубины веков. — Чаша, из которой пили мои рыцари. Печать, которой я скреплял свои указы. Часть истории, которую вы считали сказкой.

Премьер-министр смотрел на эти невозможные артефакты, и его рациональный мир окончательно рушился, погребая под своими обломками все его прежние убеждения. Перед ним стоял не просто человек. Перед ним стояла Легенда. Живая, дышащая, вооруженная до зубов Легенда.

И эта Легенда только что предложила ему стать ее Премьер-министром.

Премьер-министр стоял, как громом пораженный. Воздух вокруг него все еще вибрировал от недавнего явления Экскалибура и реликвий Камелота. Его разум, отчаянно цеплявшийся за остатки логики, был смят, раздавлен неопровержимостью чуда. Он смотрел на фигуру в львиной маске, и теперь это была не просто фигура — это был символ, воплощение силы, древней, как сама Британия.

— Я вижу, что вы… впечатлены, Премьер-министр, — голос Артура вернул его к реальности, хотя сама эта реальность теперь казалась сном. В голосе не было триумфа, лишь констатация. — И я полагаю, что после увиденного у вас осталось не так много сомнений относительно того, кто я и какова природа моей власти.

Премьер-министр с трудом кивнул. Какие могли быть сомнения? Перед ним стояло существо, способное материализовывать из воздуха артефакты, о которых писали в легендах. Существо, которое, по всей видимости, и было той самой Легендой.

— Однако, — продолжил Артур, и в его голосе появилась новая, почти интимная нота, которая заставила Премьер-министра напрячься еще сильнее, — есть еще одна деталь. Одна маска, которую, я полагаю, пришло время снять. Для полной ясности. И для того, чтобы вы понимали, с кем… или с чем… вы имеете дело.

Премьер-министр затаил дыхание. Снять маску? Ту самую львиную маску, что стала символом «Артуромании», объектом поклонения и страха? Что скрывалось под ней? Лицо воителя, покрытое шрамами? Суровый лик древнего судьи? Или нечто еще более чуждое, нечеловеческое, то, что его разум даже не мог себе представить?

Артур медленно, почти ритуально, поднял руки к золотой маске. Пальцы в боевых перчатках коснулись застежек на затылке. На мгновение в кабинете воцарилась абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Премьер-министра и гулким, тяжелым стуком его собственного сердца, отбивающим похоронный марш по его прежнему миру.

Он видел, как массивный золотой шлем медленно отделяется от головы фигуры. Видел темную ткань подшлемника, скрывающую волосы. Чувствовал, как меняется само давление воздуха в комнате, словно снятие этого символа высвобождало какую-то сдерживаемую доселе энергию.

Маска была снята.

Артур держал ее в одной руке, опустив вдоль тела. Другая рука спокойно лежала на эфесе невидимого меча.

Премьер-министр поднял глаза.

И замер.

Глава 49. Исполняющий чужие клятвы

— Драко должен гордиться, ему оказана великая честь.

— Ему всего шестнадцать, он просто не понима­ет, что его ждет! Почему, Северус? Почему мой сын? Это слишком опасно! Это все месть за ошибку Люциуса, я знаю!

Северус Снейп склонил голову и убрал пестик из котла, содержимое которого помешивал последние пять минут. Он до сих пор не мог выбросить из головы полное горести лицо Нарциссы Малфой. Пусть он никогда и не был отцом, он хорошо понимал ее чувства. И оттого со все большей неприязнью — пусть тайной, но очень живой — относился к ее старшей сестре. Беллатрису не представлялось возможным склонить к какой-то другой точке зрения, она в решении Темного Лорда видела лишь великую честь для Драко — выполнить тайное задание, пропустить в Хогвартс Пожирателей Смерти, и вместе с тем, послужить Мастером для Слуги, призванного его отцом — Ганса Христиана Андерсена.

Безусловно, воплощенный в Слуге великий писатель прошлого похож на хорошего человека, и пусть он иногда способен выкинуть какую-то глупость, он может послужить для Драко хорошим наставником в те дни, когда рядом с ним нет ни отца, ни любимого преподавателя.

Снейп взглянул на приятный голубоватый блеск бурлящего в котле отвара. Более сложной задачей он видел недопущение случайно смерти Драко в случае, если тот каким-то образом разозлит Жанну Альтер. Он не представлял себе полную силу этой Слуги, ведь никогда раньше ее не видел в бою, и только со слов других Пожирателей Смерти сделал вывод — Драко поступит благоразумно, если будет держаться подальше от нее, или… подружится.

При одной мысли об этом, Снейп невольно возвел глаза к потолку и неприятно ухмыльнулся. Он вообразил, как Драко подошел к Жанне и его через несколько дней нашли привязанным к центральному кольцу на поле для квиддича. Уж что-то, а уроки хороших манер не та стезя, в которой младшего Малфоя можно назвать безупречным учеником. Дальновидностью своих взглядов Драко едва ли отличался и не мог наперед предвидеть каждый свой шаг. Будь он хоть чуточку догадливее, именно он выбирал бы друзей, не совершая ошибок. Теперь этот юнец даже не имеет нормальных друзей, готовых прийти ему на выручку в любую минуту. Друзья Драко Малфоя — два неотесанных болвана, не способных самостоятельно найти дорогу в Хогвартсе куда угодно, кроме Большого Зала. Все их приемлемые оценки по любым занятиям стоят только на его деканском благоволении к их отцам, служившим Волдеморту. Без него эти двое заслуживают разве что устной благодарности за факт своего присутствия на уроках.

Зелье почти приготовилось, и Снейп снял котел с огня. Он залевитировал котел и осторожным движением направил содержимое котла в маленькую склянку. Теперь все готово и за Драко больше не нужно переживаний. Это зелье не научит Драко общаться и не выстроит к нему очереди из охотников за его дружбой. Это зелье, сваренное по рецепту одного его нового друга, откроет его сердце.

Взглянув на сапфировые и опаловые переливы зелья в пробирке, Снейп задумался. Подобный ход с его стороны способен отправить их с Драко совместную миссию в тартарары. Ну и пусть. Если юный Малфой вдруг всерьез переменится — так тому и быть. Снейп решительно не хотел, чтобы этот юноша пускал под хвост псу всю свою жизнь. Он держался мнения Нарциссы и слишком хорошо помнил ее лицо, исполненное боли в тот день, когда заключал непреложный обет.

В неярком золотистом свете свечей на руке Снейпа проявились три сложных символа. Приказ Волдеморта никогда не был тем, чего можно было легко избежать или проигнорировать. Получивший его обязуется все усилия приложить к исполнению воли Темного Лорда. Именно поэтому он теперь Мастер. Но даже его Слуга противится воле жестокого повелителя и не желает ей следовать до конца, пользуясь своим особенным положением.

Отважится ли сам Том Реддл бросать вызов Слуге, против кого не имеет ни малейшего шанса выстоять в честном бою? Жанна Альтер уже доказала это. Именно из-за нее Чернейший из магов носился, словно умалишенный, принося эти жестокие кровавые жертвы во имя умножения своей силы. Лишь одно случайное знакомство остановило на время это пиршество смерти, конца которому не предвиделось. И лишь ради того, чтобы оно вскоре вспыхнуло вновь, втрое ужаснее прежнего, благодаря призванным Слугам.

Снейп никогда не задавал вопросов Гансу Христиану Андресену, куда пропали все люди, похищенные им. Он прилагал нечеловеческие усилия воли, чтобы сдержаться при словах, что Джек Потрошитель не ограничивается простым убийством людей и целиком следует заветам своего исторического предшественника, чьи поступки и чье исчезновение по сей день остаются скрытыми мрачным занавесом тайны, которую никто никогда не узнает. Особой тонкости в эту ситуацию вносила жестокость этого воплощения знаменитой городской легенды, превращающая все зверства предшественника в детский лепет рядом с тем, что творила эта милая светловолосая девочка с огромными зелеными глазами, в коем Беллатриса видела едва ли не собственную дочь.

За дверью послышались шаги, но Снейп продолжал размышлять о Беллатрисе и ее эмоциональной привязанности к призванной ею Слуге. Никто из Пожирателей Смерти, кроме нее не питал таких чувств к своим Слугам. Все видели их только орудием для достижения своих целей, и Слуги с ними не спорили. Все речи Слуг только поддерживали Пожирателей Смерти в их устремлениях, и лишь немногие догадывались, что за всеми этими речами об обязанности Слуг исполнять желания своих повелителей кроются личности с собственными интересами, жизненным опытом, и характером. Похоже, Волдеморта вовсе не интересовало общение со Слугами как с людьми, способными что-то передать Пожирателям Смерти, научить их чему-то, а любые попытки Слуг как-то на них повлиять не воспринимались всерьез. Пусть же хоть Ганс Христиан Андерсен надоумит на что-то хорошее Драко…

За спиной Снейпа возник знакомый силуэт. Снейп не стал оборачиваться — он и так знал гостя. Этот гость теперь часто сопровождал его и никогда не стремился бесцеременно нарушить его покой.

— Теперь все получится. — сказал Снейп безучастным тоном.

Тень его гостя кивнула головой. Отброшенная на стену, она позволяла Снейпу общаться с гостем, не глядя на него и без лишних слов. Он был уверен — если кто-нибудь вдруг решит окунуться в Омут его памяти, это поможет сохранить тайну его общения. Но кроме того оставалось еще кое-что, и для зельевара это обстоятельство обладало первостепенной важностью. Едва ли он мог не обвинить себя во лжи, прикрываясь оправданиями об Омуте Памяти. Воспоминания можно менять, стирая из них лица, слова и подменяя реальные события вымышленными. В момент, когда казалось — нет ничего, что бы не сумел совершить человек — Северус Снейп переживал ровно об одной вещи, и она казалась ему невозможной.

Стараясь не думать об этом, зельевар вернулся мыслями к недавним разговорам с директором Хогвартса. За несколько месяцев до каникул, Дамблдор рассказал Гарри Поттеру о крестражах Темного Лорда. Снова Гарри догадался о чем-то подобном лишь благодаря своим друзьям, и в этот раз золотое трио навела на мысль Жанна Альтер. Она слишком смышленая, с каким возрастом ее не сравни. Но даже она согласилась с необходимостью следовать планам Дамблдора. А он прекрасно понимал — весь предстоящий год его ждут покушения. Отравление в этом случае выглядит как самая простая из ожидаемых бед. Его попытаются проклянуть, постараются подстроить несчастный случай, и все ради того, чтобы в самый ответственный момент юный Драко Малфой решился произнести самое любимое заклятие Темного Лорда, и навеки вписать свое имя в историю Пожирателей Смерти, став человеком, убившим самого Альбуса Дамблдора. И Снейп должен был сделать это вместо него, если вдруг Драко не решится или не сможет одержать над ним верх. Но весь план был обговорен с Дамблдором заранее.

Перед глазами Снейпа как сейчас стояло лицо Дамблдора, даже в минуту того разговора, сохранявшего невероятное спокойствие и рассудительность. Его глаза сияли необъяснимым загадочным светом, и директор заявил:

— Так тому и быть.

Он изложил свой глубоко проработанный и продуманный план перед малым числом посвященных лиц, и среди всех людей, находившихся тогда в его кабинете, не было никого, кто мог обладать такими знаниями и опытом. Никто из них не мог предвидеть события, о которых рассказывал пожилой профессор. Но именно он был тем, кого нисколько не удивило недавнее воцарение короля Артура. Его политические оппоненты отчаянно сопротивлялись и даже после отречения королевы искали лазейки, чтобы вернуть утраченное положение, но поделать уже ничего не могли. Новый король собирал в своих руках всю власть, все нити влияния, и в конечном итоге, недавно даже заявился в Министерство Магии — беспрецедентное событие, о каком до сих пор не умолкали статьи в Ежедневном Пророке ни на день, то и дело вспоминая короля и его советника — великого Мерлина, представшего перед ними в образе молодого человека, даже без бороды.

Но Дамблдор зрел дальше. Его план распространялся вперед на следующий год после его предполагаемой смерти. Он предрекал огромные и ужасные потрясения, когда уже весь мир ощутит на себе влияние Войны Святого Грааля. Невозможно ограничить ее воздействие на окружающий мир, когда Слуга становится королем целой страны. Невозможно избежать катастрофы, если Грааль достанется не той стороне. Нельзя утверждать, что ураган твой помощник, когда он разнес твой забор и уволок в неведомые дали твой дом, разобрав его по частям. Эта Война за Грааль еще не успела начаться, а уже втягивает в себя весь остальной мир, грозя обернуться самой кровавой и ужасающей бойней, какую только могло представить себе человечество. Какое бы желание не загадал Волдеморт, истинный катарсис больше не предстоящее явление. Он уже не будущее, не дальнее и не ближайшее, он уже начался и скоро каждый в этом мире увидит его на себе.

Снейп продолжил изображать вид человека, любующегося зельем и проверяющего по виду его качество, хотя и знал — оно идеально. На деле он все еще не хотел смотреть на своего гостя, когда тот ожидал от него каких-то действий. Гость даже нарушить тишину не решался, молча наблюдая за действиями зельевара. Этот гость был одним из тех, кому досталась нелегкая ноша — принести победу в этой войне, но только не Волдеморту. И пусть действия этого гостя трактовать предлагалось двояко, его дела лишь немногим отличались от самого Снейпа — такого же многогранного и многостороннего человека, волею судеб играющего роль и вынужденного балансировать на тончайшей грани между Дамблдором и Волдемортом. Его гость прекрасно все это знал, ни слова не говоря случайным людям, да и что мог Снейп от него утаить? Им оставалось лишь довериться друг другу и идти рука об руку по пути, уготованному для них Альбусом Дамблдором, до самого конца.

Глава 50. Утро в Халдее

Доктор Романи мирно дремал, когда выглянувшая из-за его плеча Да Винчи направила камеру на себя. Рицука дремоте друга не удивился — слишком многое зависело от того в Халдее. Слуга, воплощающая великого художника, изумительно похожая на его самый знаменитый портрет, очаровательно улыбалась и искрометно шутила, не теряя своего едва не поэтического стиля речи. Фуджимару искренне радовался возможности вновь пообщаться со своими верными соратниками и друзьями, оставшимися следить из Халдеи за его внеочередным приключением. Разок из-за спины Да Винчи выглянул даже нынешний директор — Горедольф Мусик. Полноватый мужчина с пышными пшеничными усами в шикарном белом костюме озадаченно посмотрел на Рицуку и лишь смирился с показаниями из его отчета.

Даже Да Винчи, несмотря на ее неугасающий оптимизм и энтузиазм вкупе с горячим желанием себя проявить, понимала безысходность сложившейся ситуации. В какой-то момент она предложила переправить в 1996 год предмет, в целях секретности называемый Рицукой как Тот-самый-чемодан — хранилище Героических Душ, откуда он в любой момент мог бы призвать себе на выручку произвольного Слугу из числа заключивших с ним договор. Он готовился пойти на любые необходимые жертвы, лишь бы в кратчайшие сроки остановить надвигающееся бедствие. Только Да Винчи в один момент придумала его отговаривать.

— Рицука, мы не можем просто так переправить чемодан в прошлое. Это слишком рискованно и может повлечь за собой катастрофические последствия для всей временной линии.

— Так что же тогда делать? — Рицука смотрел на нее с надеждой в глазах.

— Мы должны искать другие пути решения проблемы. Необходимо узнать больше информации об этом Граале и найти слабое место в его защите. Может быть, мы сможем найти способ, который позволит нам его уничтожить. Но для этого нам нужно время и возможность провести дополнительные исследования.

Рицука понимал, что Да Винчи права. Он был готов на все, чтобы остановить катастрофу, но не мог рисковать жизнью других людей и стабильностью временной линии.

Он взглянул на дверь соседней комнаты, где мирно спала Маш. Перед его глазами вновь всплыло ее лицо в тот злополучный день. Маш тогда глубоко зажало под массивной каменной плитой, и все что он мог видеть тогда — ее лицо. Он мог взять ее за руку, но не имел столько сил, чтобы оттуда ее вытащить, а если бы и имел — разве успел бы ей кто-то помочь? Все вокруг полыхало пожаром, а прежде голубой шарик Халдея окрасился в алый и оранжевый оттенки, навевавшие еще больше ужаса и тревоги. Когтями по сердцу скребли эти воспоминания и беспомощность их обоих в тот момент, когда никто не мог прийти к ним на помощь, и шлюз предательски закрылся, отрезав последнюю надежду на благополучный исход.

Неизвестно, сколько прошло времени, но очнулся Фуджимару уже в городе, которого нет, не было и не будет на карте мира — таком же охваченном бедствием, но теперь уже Маш выступила на его стороне в момент, когда он ощутил свою никчемность как мага. Даже возможностей Ольги-Марии, способной выстреливать разрушительными заклятиями словно пулями из пальцев, не хватало для борьбы с местными чудовищами, а он тем более ничего не мог предпринять. Все, что ему оставалось — драться врукопашную, но что может сделать простой человек против превосходящего его по силам монстра? Даже и заикаться о Слугах не стоит — любой из них способен за секунду размазать человека в лепешку, не давая тому ни малейшего шанса оказать хоть какое-то сопротивление. Искусственно созданная как вместилище для героической души, Маш оправдала надежды своих создателей. В тот день ей передал свои силы благородный сэр Галахад — очередной Слуга Святого Грааля, в бытности прославленный как один из рыцарей Круглого Стола, чей глава отныне решил воцариться во главе всей Британии.

Артур Пендрагон. Или Артурия. Не имеет значения. Рицука хорошо знал нравы этого великого короля во всех его воплощениях. Не будет Сейбер так о себе заявлять на весь мир по своей воле. Слугам по душе действовать в тайне от остального мира и не кричать публично свои имена. Знать имя Слуги — прерогатива одного Мастера, призвавшего Слугу, а на публике и Артур — Сейбер и Артурия, Юлий Цезарь, и Зигфрид, и кто угодно еще из героических личностей, навеки сохранившихся в числе Слуг. Только по имени класса можно называть Слугу публично, не выдавая его или ее имя.

Рицука окончил разговор и взглянул на часы. Половина девятого утра, а он с вечера не ложился. Понимал — если ляжет, сон не придет. Слишком много в голове поселилось у него мыслей, слишком много ответственности легло. Не в первый раз, но в этот раз словно впервые. Покоя Рицуке не давали мысли и о том, кого же в своих сновидениях видел Гарри Поттер. Некто в светлых одеждах и в маске, некто в числе союзников Волдеморта, чьи ожидания тот не должен разочаровать. Некий Слуга, обладающий большой магической силой и артефактами древности.

На секунду Фуджимару вообразил Гильгамеша в компании Волдеморта. Перед глазами его проявился слишком яркий образ, и Рицуку передернуло. Нет. Хоть Гильгамеш и входит в число тех Слуг, кто мог быть причастен к недавним событиям, и даже несмотря на личную характеристику, данную ему Рицукой, он не похож на того, кто будет столько времени сотрудничать с Волдемортом. Кто-то добрался до сокровищницы Гильгамеша и выкрал катализаторы, использованные для призыва. Глядя на новостные заголовки, Рицука уверялся в этом все сильнее с каждым днем. Он не был уверен, что Сейбер призвал Волдеморт или его последователи, но он знал точно — Сейбер это ключевой элемент в загадочной игре теневых кукловодов, управляющих этой Войной за Грааль. Только при помощи Сейбер в роли короля Великобритании, забравшего в свои руки всю власть над страной, можно диктовать свои правила на мировой политической арене и играть уже с по-настоящему крупными фигурами.

С этой мыслью согласились даже эксперты Халдеи. Все они ждали неожиданных политических ходов и решений со стороны Сейбер с придыханием, хотя и понимали — спешить Сейбер не будет. Сейбер поймет, что с этой Войной за Грааль что-то не так и будет искать выход из своей ситуации. У Сейбер хватит мозгов не бежать впереди паровоза, слепо выполняя все полученные от своего Мастера указания. Сейбер начнет собственную игру — тонкую и масштабную, очень сложную во многих деталях, и оттого едва ли доступную большинству обычных людей. Если это божественная Артурия из Камелота, пусть весь мир возрыдает о предателях, посадивших ее на английский престол. Если это Артурия Альтер… Рицука почувствовал, как подкосились его ноги от одной мысли об этом. Нет. Ни в коем случае. Он надеялся, он искренне верил, что призвавший Сейбер Мастер еще не окончательно спятил и все же допустил ошибку, пригласив в этот мир править Британией тех Сейбер, в ком еще осталась хотя самая маленькая, но все-таки капелька человечности. Чувствуя, как холодеют его руки, Рицука вспоминал ужасные слова рыцарей Камелота и самой Артурии, излагавшей свой план по спасению избранных ею людей.

— Я не буду извиняться и все еще считаю свои поступки правильными, а в моем плане нет ни малейшей ошибки.

Игра в недопонятого гения божественной Артурии удалась на славу. Она ни разу не выразила эмоций, ничто не дрогнуло в ее лице, когда по ее приказу легендарные рыцари Камелота уничтожали ни в чем неповинных бедняков, оставшихся без крова и средств к существованию. Пришедшие к восточным воротам великого города, они ждали всего, чего угодно, но их ожидал беспристрастный выбор жестокого короля, когда Артурия назначала наиболее достойных из всей пришедшей массы народа. Тех, кого она не выбирала, ожидала встреча со стрелами и ледяной сталью рыцарского меча. Рицука выжил тогда лишь благодаря благородному сэру Бэдиверу, пришедшему в крепость Артура исполнить то, что не завершил при своей жизни.

Сэр Бэдивер передал в руки божественной Артурии легендарный Экскалибур, который когда-то не смог выбросить в озеро по завету умирающего короля, и его поступок сделал того недостойным смерти. Но теперь он вернул меч королю, и исполнив миссию, ради которой его поднял из мертвых сам великий Мерлин, растворился в самой ткани окружающего его мира, восстановив свой покой.

Нечеловеческий разум рождает непостижимые человеку идеи и оперирует категориями за пределами человеческого понимания. Именно так это представили Рицуке все вокруг, говоря о мотивации божественной Артурии. Но даже с точки зрения Слуг ее план выглядел аморальным и бесчеловечным. Король Артур, примеривший на себя роль самого творца Вселенной. Король Артур карающий. Король Артур, лишенный памяти о своем легендарном прошлом и утративший последнее, что связывало его когда-то с людьми. Такой Рицука запомнил божественную Артурию и переживать подобное вновь не желал. На его голове и без того несобранные волосы дыбом вставали об одной мысли о повторении прежних событий, но уже в масштабе современного мира.

Да если только это она, мир уже обречен окончательно и бесповоротно и нет у него ни малейшего шанса спастись.

Рицука ударил по столу кулаком и закрыл лицо руками, горюя о своем положении. Он беспомощен как дитя, и нет в мире Слуг, готовых прийти к нему на помощь, кроме его собственных. Он чувствовал себя как дикий зверь, загнанный в ловушку браконьерами и отчаянно искал выход, но даже лучшие умы Халдеи не могли ему помочь. Все, что они могли ему предложить — ожидание. Фуджимару был готов ждать ровно столько, сколько потребуется, но с каждой секундой ожидания бесполезно уходило драгоценное время, так необходимое для победы. Схватив себя за волосы, Рицука опустился на пол лицом и задумался. У него все еще есть шанс обучить хогвартских учеников и сделать их настоящими Мастерами. Призвать собственных Слуг, объединить усилия и выиграть эту Войну — это их судьба. Эту судьбу они не выбирали и среди них не все с ней захотят согласиться, но от нее они не уйдут, ведь она сама выбрала их.

Но они не справятся, если кто-то не вложит в их призыв достаточно маны. Взглянув на заголовки газет, Рицука остановил взгляд на одной из фотографий. Молодое безбородое лицо улыбалось ему из газеты, обрамленное седыми длинными волосами. Если кто-то им и поможет, то только он.

Глава 51. Чаши весов

Гарри взглянул, как Дадли отмерял ингредиенты для зелья. Он взвешивал их на маленьких серебряных весах, идеально сбалансированных. Аккурат для искушенного зельевара. Гарри внимательно смотрел, как колеблются их чаши и не мог отвести взгляд.

Слуги… Таинственные существа, призываемые лишь на Войну Святого Грааля. Герои из прошлого, вымышленные и реальные. Великие люди, сохранившиеся навеки в людской памяти. Слуги стоят выше любой магии. Слуги превосходят по силам людей и неуязвимы для любого оружия. Себя они именуют лишь инструментами в великой борьбе за Грааль, лишенными чувств и потребностей, не обладающих человечностью до момента призыва, но даже иные из них не получают ее, даже получив тело. Вполне естественно, что они находятся на особой ступени, в сравнении с простым человеком.

Гарри тихо отложил книгу, которую перечитывал вместе с Дадли уже вот десятый раз. Это была книга «Легенда о Великом Граале», которую они оба исследовали в поиске ответов на волнующие их вопросы. Гарри оставил книгу на столе и повернулся к Дадли, который по-прежнему сидел в кресле, задумчиво смотря на камин.

В тишине комнаты было слышно потрескивание горящих поленьев в камине, тогда как зарево огня ласковыми отблесками отражалось на стенах.

Однако сейчас его мысли были совсем не об этом. Он задумался о значении Великого Грааля, и какие опасности могут поджидать тех, кто решит принять участие в Войне за Грааль.

— Дадли, тебе не страшно быть связанным с Войной за Грааль? — спросил Гарри, и его брови поднялись в интересе и некоторой озабоченности. — Я бы никогда не хотел участвовать в этом. Неужели все герои, о которых мы читали, настолько духовные и готовы пожертвовать своей жизнью?

Дадли задумчиво улыбнулся.

— Я не знаю, Гарри. Но ведь все люди разные и все мы всегда в поиске чего-то большего, не так ли? Возможно, каждый из нас должен найти собственную веру и силу, чтобы достичь своих целей.

Гарри вздохнул, потому что он знал, что правда такая, какую сейчас сказал Дадли — сложная, и он не мог не согласиться. Они оба молча продолжали размышлять — Гарри о том, что Грааль настолько мудр, что выбирает сам своего того, кому он нужен, а Дадли о том, что вера может здесь помочь. Они оба понимали, насколько ситуация была сложной, но что-то влекло их продолжать искать ответы.

Они оба понимали, что Война за Грааль неизбежна, но даже в этот момент они не могли предугадать, к чему стремится Великий Грааль, и кого он призовет для своей битвы.

Гарри оглянулся на своего кузена, который, похоже, чем-то усиленно занимался. Он сидел за столом и, склонив голову, что-то писал.

Гарри заметил, что Дадли прекратил писать и теперь напряженно смотрел на свой блокнот.

— Что ты делаешь? — спросил Гарри.

— Пытаюсь понять, кого же из всех этих героев призовет для меня Великий Грааль, — ответил Дадли.

— И что у тебя получается?

— Ничего, — вздохнул Дадли. — Я не могу решить, кто из них подойдет мне больше всего. Все они такие разные.

Едва ли на этот вопрос сумела бы ответить и Гермиона, но ее с ними сейчас не было.

Несмотря на прежнюю неприязнь между ними и сложные отношения, Гарри совсем не хотел, чтобы Дадли ввязывался в грядущую войну. Он понимал — Волдеморт обязательно использует их родственную связь против него. Гарри не хотел, чтобы пострадали невиновные, и при всех былых неурядицах он не желал ничего плохого и для Дадли. Запутавшись в своих мыслях, он потратил несколько секунд на поиск подходящих слов. Тот ответ, что пришел в голову Гарри, показался ему неожиданным, но сколь сложен он был, столь же был и глубок. Поэтому Гарри без лишних раздумий ответил:

— Слушай. — сказал Гарри. — Нет правильного ответа на твой вопрос. Никто из людей не может сказать точно, кто из героев лучше тебе подходит. Но я знаю одно: ты можешь быть героем сам для себя. Ты можешь найти качества, которые нужны для этого, и обрести свою собственную историю. Это будет твой Великий Грааль. Искать его тебе вовсе необязательно, если ты хочешь исполнить желание.

— Я не хочу искать его ради желаний. — огорошил кузен своим ответом Гарри. — В моей жизни уже есть все, что я мог бы желать.

Дадли оглянулся в сторону тети Петуньи и дяди Вернона, принимавших свой ужин в столовой.

— Я делаю это ради них. — едва слышно проговорил Дадли.

Гарри понял его. Они дали ему все, начиная с родительской любви и заканчивая всеми материальными благами, какими он пользовался. Все годы их совместной жизни Дадли оставался их фаворитом, и его положение нисколько не изменилось за последний год, когда Дурсли потеплели и к Гарри. Но теперь речь зашла о настоящей войне, и вдруг ранее разбалованный Дадли с уничтоженной мотивацией добиваться самостоятельно хоть чего-то, обладавший ранее никакой моралью, заговорил как человек, чья жизнь прошла в совершенно других условиях.

Гарри лишь оставалось выдохнуть и молча удивляться переменам своего двоюродного брата. Он радовался за него, и в то же время на сердце его скребли кошки, причиняя неистовую боль. Что-то еще будет?

Если избранный Граалем Мастер неспособен вложить в призыв достаточно магической энергии, чтобы призвать Слугу, всю необходимую энергию для Призыва даст сам Грааль. От Мастера в таком случае требуется лишь находиться рядом с предварительно отмеченной точкой, куда будет призван Слуга. Отметить ее можно только с помощью специального Круга. К сожалению, неизвестным остается внешний вид правильного Круга и необходимая формула.

Похоже, только Фуджимару знает, как должен выглядеть этот Круг. А заодно и Волдеморт с его Пожирателями Смерти. Фуджимару передал это знание студентам из Армии Дамблдора, но лично Гарри зарекся никогда не применять это знание и молча бойкотировал домашнее задание Фуджимару. Пусть ему никогда не пригодится это знание, пусть все вражеские Слуги обойдут его стороной. Пусть, пусть, пусть!

Спасение одного означает гибель другого. Следовательно, пророчество о вас способно настроить каждого на излишне эгоистический путь.

Такими были слова Маш о пророчестве после событий в Министерстве. Он не мог не заметить, как все поведение и действия Волдеморта свидетельствуют о его сильной мании. Гарри чувствовал сильное отторжение перед ним и всеми силами отвергал его путь. Забавные акцент и милый внешний вид Маш вызывали у Гарри желание дарить ей шоколадку каждый раз, когда она произносила свое имя как «Мась Кирирайт». В течение года Гарри так тесно связался с Маш и Фуджимару, что они сидели вместе в библиотеке и совместно искали материалы для экзаменов. Хотя Фуджимару не сдавал экзамены, он давал Гарри ценные советы. Из этих бесед Гарри уяснил, что у Рицуки магия работает не так, как он думал, и что она может разрушить всякого, кто следует этому пути. Хотя Рицука Фуджимару не считался своей начальницей за полноценного мага и был обычным случайно нанятым парнем, он проделывал важную работу в Халдее, исправляя исторические аномалии.

Раньше Гарри ощущал тонкую связь с Волдемортом, словно их судьбы были странным образом переплетены. Но вот теперь, благодаря Рицуке Фуджимару, он находил общее зерно с новым товарищем. Конечно, между ними была небольшая разница в возрасте, но она никак не могла влиять на их общение. Но самое важное, возможно, заключалось в том, что Фуджимару уже прошел через многие жизненные испытания, которые Гарри только предстоит испытать.

Вера в себя и свой крестный путь, которому Гарри старался следовать, защита философского камня, спасение Хогвартса, Джинни Уизли и борьба с Волдемортом на кладбище — все эти моменты были невероятно сложными и требовали немало мужества и решительности. Однако по сравнению с победами Фуджимару, они существенно уступают.

Фуджимару был живым примером того, что можно быть никем и всегда добиваться великих достижений, если позволишь себе мечтать о более высоких целях и не бросать свои стремления на полпути. И кто знает, может быть Гарри еще многое сможет достичь, найдя свою миссию в жизни? Безусловно, Рицука Фуджимару останется для него вдохновением и мудрым наставником на пути к достижению больших высот.

Сердце Гарри заставляло биться быстрее, когда он слушал рассказы Рицуки Фуджимару о своих героических подвигах. Ночами его сны наполнялись образами рыцарей, бродящих по пустыням вокруг Камелота, хитрыми злодеями, грозящими миру, величественными крепостями и лисьей красотой таинственной Коянской.

Хоть Гарри и знал, что его воображение порой окрашивает эти места в несуществующие краски, персонажи, повсюду присутствующие в рассказах Фуджимару, были живы и ярки. С каждым новым рассказом Гарри погружался в мир приключений и силой воли сопротивлялся желанию призвать к себе этих героев из древности.

Порой он не мог удержаться от мысли, что хотел бы сам попробовать свои силы в подобных приключениях, используя свои собственные таланты. Он знал, что для этого нужно стать Мастером, и внутренняя борьба заставляла его думать о том, что он сам никогда не призовет никого из Слуг на помощь себе.

Тем не менее, Гарри продолжал воображать и жаждать приключений в своих снах, даже если он должен был бороться со своими желаниями.

Если слова о том, что Слуга может быть призван Граалем и избрать Гарри в качестве Мастера, свершатся, это будет происходить без участия Гарри, который игнорировал эту возможность и не стремился быть Мастером. Если же Слуга будет призван, он должен будет сначала найти Гарри и заключить с ним договор. Однако у Гарри возникла неприятная мысль: что делать, если Слуга не дождется его согласия на договор? Тогда Гарри вспомнил уроки Фуджимару и с улыбкой решил использовать командные заклинания на все случаи жизни. Но мучила его идея о том, что его приказы могут не вступить в конфликт с волей Слуги, ведь тогда и командные заклинания не будут потрачены. Это было для Гарри новым и неприятным соображением, которое вконец опустошило его.

Существует тайна, хорошо знакомая только избранным — Грааль сам выбирает своего Мастера. Он обращает внимание на тех, кто не побежден страхом перед сражениями, а наоборот — сходится в битве со своими оппонентами.

Жанна Альтер была настойчива в своей убежденности — это закон, он тверд и нерушим. Летом она даже не раз приходила к ним в гости, и каждый раз успешно притворялась иностранной студенткой, новой знакомой мальчиков. В поисках лучшего отношения к себе со стороны Дурслей, она часто разговаривала по-французски, много рассказывала о Франции и всегда убирала за собой, чем вызвала невероятный восторг со стороны тети Петуньи, едва не доведя ее до исступления. Гарри с большой опаской верил словам Жаннет, и чем больше она повторяла эти слова, тем более сильный страх овладевал им. Он боялся вступать в Войну Святого Грааля на правах Мастера, но со временем сомнения все чаще приходили к нему. Что бы он не говорил и не делал, внутри у него продолжалась борьба, и однажды одна чаша весов должна была непременно перевесить другую.

Не каждый Слуга стал таковым за великие подвиги и добро; в Слуги записывают также жестоких злодеев, проливших немало крови.

Гарри, невзначай, вспомнил свои кошмары о Жанне. Он вплоть до теперешнего времени никому не говорил о ее былой славе, но разумеется, Гермиона, с ее огромным объемом знаний, уже давно догадалась о том, что значит «Альтер» в ее имени. Ведь кто не знает, кем была великая Жанна д’Арк? Гермиона легко могла разгадать этот ребус и прийти к выводу, что с ними на одной стороне стояла не великая героиня прошлого, а жестокая злодейка, которая в бою больше напоминала бездушную машину, управляемую одной целью — остаться на поле брани в полном одиночестве. На мгновение Гарри вернулся в ту ночь, когда Жанна сражалась с Джеком Потрошителем. До того дня он не мог даже представить, что кто-то может двигаться настолько быстро, не чувствуя боли и легко ломая стены и потолки своим телом. Там, где обычный человек без следа ушел бы в прошлое, Жанна сражалась против Джека Потрошителя как неумолимый и непобедимый противник, и он испугался ее.

Гарри изо всех сил старался вспомнить, как Джек Потрошитель выглядел и каким образом вел себя в его присутствии, однако все, что он мог извлечь из памяти — это неопределенный, серый образ, словно бы он и вовсе не пересекался с известным убийцей. Жанна, похоже, не относилась к нему холодно, что порой сильно удивляло Гарри. Среди своих друзей она вели себя естественно и даже шутила, время от времени смеялась над своей жизнью и выглядела обыкновенной девушкой, хотя и вспыльчивой временами. Однако он знал прошлое Жанны и был уверен, что любой неправильный шаг приведет к новой страшной трагедии. Но в глубине души он все же верил, что в сердце этой девушки еще теплится огонь истинной Жанны д’Арк — нужно лишь раздуть его, вдохнув в него жизнь.

Издано по приказу Министерства магии

КАК ЗАЩИТИТЬ СВОЙ ДОМ И СЕМЬЮ ОТ ТЕМНЫХ ИСКУССТВ

В настоящее время волшебному сообществу угро­жает организация, называющая себя Пожирате­лями смерти. Соблюдение несложных правил без­опасности поможет вам защитить себя, свой дом и свою семью.

1. Старайтесь не выходить из дома в одиночку.

2. Будьте особенно осторожны в темное время суток. По возможности распределяйте свое время таким образом, чтобы завершить любые путеше­ствия до наступления темноты.

3. Тщательно проверьте меры безопасности в своем доме, убедитесь, что все члены вашей се­мьи знакомы с экстренными приемами самооборо­ны, такими, как Щитовые чары и Дезиллюминационное заклинание, а несовершеннолетние члены се­мьи владеют навыками парной трансгрессии.

4. Договоритесь об условных знаках с друзьями и родственниками, чтобы исключить возможность использования их облика Пожирателями смерти при помощи Оборотного зелья (см. стр. 2).

5. Если у вас возникло впечатление, что кто-то из членов семьи, коллег, друзей или соседей ве­дет себя необычно, немедленно обратитесь в Груп­пу обеспечения магического правопорядка. Возмож­но, вы столкнулись с человеком, находящимся под действием заклятия Империус (см. стр. 4).

6. При появлении Черной Метки над жилым до­мом или любым другим строением НИ В КОЕМ СЛУ­ЧАЕ НЕ ВХОДИТЕ ВНУТРЬ и немедленно обратитесь в Управление мракоборцев.

7. По неподтвержденным сведениям, существу­ет возможность, что Пожиратели смерти исполь­зуют инферналов (см. стр. 10). При встрече с инферналом НЕМЕДЛЕННО сообщите об этом в Ми­нистерство.

Жанну Альтер интриговали такие брошюры. Она живо их изучала, и хотя она не говорила об этом напрямую, Гарри был полностью уверен — участь инферналов при встрече с ней будет незавидной.

За последние месяцы Гарри прочитал с десяток подобных брошюр. Каждая из них по-своему интриговала Жанну Альтер. Она их живо изучала, и хотя Жаннет не говорила об этом напрямую, Гарри был уверен — участь инферналов при встрече с ней будет незавидной.

Гарри и Жанна продолжали задавать одни и те же вопросы, пытаясь разобраться в том, как связаны король Артур и Волдеморт. Но все замыслы казались им загадочными и неясными. Пожиратели Смерти продолжали творить свои ужасные дела, а Министерство день за днем оповещало об этом волшебников.

Хоть Жанна что-то подозревала, она предпочитала молчать, а Гермиона, которая всегда была на шаг впереди всех, предполагала, что на арену вышли еще неизвестные Мастера, которые призвали короля Артура на свою сторону. Эти мысли заставляли Гарри беспокоиться и каждый раз его разум превращался в горячий котел, заполненный непонятными и таинственными мыслями.

Он не мог понять, кто может стоять за Волдемортом и его Пожирателями, и отчего Грааль сделал эту войну трехсторонней. Все, что Гарри знал на данный момент — он не готов к тому, с чем ему предстояло столкнуться при вступлении в число Мастеров. И уж точно он не переварит эту ситуацию легко. Но сейчас главное — не унывать и продолжать искать связи между всеми этими тайнами и загадками, чтобы в конце концов найти ответы на все вопросы.

КОРОЛЬ АРТУР ПОСЕТИЛ МИНИСТЕРСТВО МАГИИ

Лондон, 15 июля 1996 года — Вчера в Министерстве Магии состоялся исторический визит короля Артура.

Как вы знаете, король Артур только что был коронован, и ранее успел проявить себя как настоящий герой. Он прогнал Джека Потрошителя из Лондона, сразился с Лондонским Чудовищем, атаковал вместе с Мерлином летающие тарелки и выступил против Пожирателей Смерти. Его отвага и мужество не оставляют сомнений в том, что он настоящий король.

Однако, принятие им трона не было целиком и полностью прозрачным. Мы все видели, как прежняя королева внезапно сдала свои амбиции и трон в пользу Артура. Как же такое могло произойти?

На самом деле, причина довольно проста. Артур был всегда любим своим народом, его возвращения ожидали, и его подвиги стали сенсацией в Англии. Люди выступили в поддержку нового короля, и это была последняя капля для старой королевы. Королева понимала, что не может соперничать с такой популярностью и поддержкой народа. Именно поэтому она сдала трон и ушла в отставку.

Но это не обесценивает все, что она сделала для Англии. Она была выдающейся лидером и сильной правительницей, а также любящей матерью и бабушкой. Ее наследники должны гордиться ее наследием и продолжать ее дело.

Возвращаясь к королю Артуру, мы можем с гордостью сказать, что он — наш герой. Его подвиги превзошли все ожидания, и мы можем только восхищаться его отвагой. Надеемся, что он будет продолжать делать нашу страну сильной и процветающей.

В заключении, мы всей редакцией хотели бы пожелать королю Артуру успехов в его дальнейших начинаниях и надеемся, что он продолжит служить примером для всех нас. Спасибо за внимание.

Гарри заново прочитал статью, и его рот скривился в невольной усмешке. Он и Жанна и Дадли и все, кто был рядом с ним, понимали, что король Артур вернулся из глубины веков и стал Слугой Святого Грааля. Кто-то же должен был его призвать из глубины веков. Гарри не мог понять, как люди могли счастливо улыбаться и махать руками в знак приветствия этому событию, которое на самом деле означало начало конца.

Тем не менее, в сердце Гарри не было ни капли радости. Он чувствовал, что возвращение короля Артура выгодно неизвестным силам, чьи действия еще сильнее усугубят уже имеющиеся потрясения в мире. Оттого, он всем сердцем ужасался тому, что его ожидает в будущем, и пытался найти ответы на все свои вопросы пока еще не стало слишком поздно.

ТАЙНА КОРОЛЯ АРТУРА

Лондон, 20 июля 1996 года — В последнее время в Англии происходят невероятные события, которые заставляют нас задуматься о том, что наш мир не так прост, как кажется на первый взгляд. И одним из главных героев этих событий является король Артур, который вернулся из глубин прошлого, чтобы защитить и спасти Англию.

Но что мы знаем о короле Артуре? Почему он скрывает свое лицо под маской? Каков он на самом деле?

Король Артур — это великий исторический деятель, который появился в нашем мире несколько месяцев назад, и вернулся спустя много веков, чтобы восстановить мир и порядок в Британии. Он пришел, чтобы защитить Англию от опасностей, которые угрожали ей со всех сторон. Он сразился с Джеком Потрошителем, Лондонским Чудовищем, Пожирателями Смерти и даже с НЛО. Он доказал свою мужественность и отвагу, и за это народ Англии полностью поддержал его.

Но почему король Артур скрывает свое лицо под маской? Многие говорят, что это связано с его прошлым. Он вернулся из глубин прошлого, и, возможно, его лицо не соответствует нашему времени. Но есть и другие версии. Некоторые говорят, что недавно вернувшийся король Артур ненастоящий и скрывает свое лицо, чтобы защитить своих близких и друзей от опасности. Ведь если бы его личность стала известна, то его близкие могли бы стать целью для его врагов.

Но самое интересное, что король Артур получил британскую корону от самой английской королевы. Она легко рассталась с браздами правления в его пользу, не думая о своих наследниках. Но народ Англии поддержал короля Артура, и теперь он правит нашей страной.

Таким образом, король Артур — это самая таинственная личность в истории, которая вернулась в наш мир, чтобы защитить и спасти Англию. Он сражается со всеми опасностями, способными угрожать нашей стране, и за это народ Англии полностью поддерживает его. Но его возможная тайная личность и скрытое лицо под маской оставляют многие вопросы без ответа.

Согласно древним пророчествам, король должен вернуться в Англию ради ее спасения. Возвращение Артура — один из признаков приближающего краха мировой истории.

Гарри не знал текста пророчеств о короле Артуре, но не мог воспротивиться мыслям о приближении чего-то очень нехорошего. Никогда раньше Волдеморт не мог призвать себе в поддержку великих королей прошлого, никогда прежде не мог воззвать через много веков к давно ушедшим героям или злодеям. Еще не добравшись до Грааля, он уже приблизился к исполнению одного из своих самых заветных желаний. На стороне Волдеморта Артур или нет — Война за Грааль целиком перечеркивает всю историю до своего начала.

Никто – ни Дамблдор, ни Рицука Фуджимару, или кто-либо еще не могли объяснить Гарри, что может произойти дальше. Только Маш в своих письмах отмечала, как хорошо она теперь понимает цель своего прибытия из Халдеи.

Дорогой Гарри,

Фуджимару-сан очень сомневается в том, сможем ли мы изменить судьбу мира. Мы отправили Жанну Альтер в 1994 год, чтобы решить историческую аномалию, но ничего не изменилось. Сейчас мы тоже здесь, и мы видим: события развиваются слишком непредсказуемо даже для лучших умов из Халдеи.

Рицука боится, что мы не сможем добиться успеха в нашей миссии. Он даже думает, что наши попытки могут только усугубить ситуацию. Невозможно сейчас предугадать, чем закончится эта Война Святого Грааля.

С уважением,

Маш Кириелайт

Все ясно. Есть в этой Войне что-то, чего не знает никто из людей. Только Грааль мог бы сказать, что с ней не так. Но Грааль молчит и не являет себя. Но если Грааль все еще не пытается вмешаться в эту Войну на собственных началах, значит, не все так плохо. Или вмешательство все же произошло? Гарри взглянул на зарисованный Круг Призыва и задумчиво почесал макушку. Когда-то у него еще будет возможность спокойно нарисовать этот Круг и призвать своего Слугу? Что, если устранить эту историческую аномалию не получается из-за его собственного бездействия? От этой догадки у Гарри пробежали мурашки по всему телу. Нет, не может быть! Это никак не может быть связано с ним. Но самые таинственные глубины его души выдавали противоположный ответ.

Гарри взглянул, как Дадли отмерял ингредиенты для зелья. Он взвешивал их на маленьких серебряных весах, идеально сбалансированных. Аккурат для искушенного зельевара. Гарри внимательно смотрел, как колеблются их чаши и не мог отвести взгляд.

Глава 52. Мир чудес для Дадли

Тетя Петуния была весьма любопытна и не могла удержаться от вопроса:

— Кто же твои родители, Жаннет?

Жаннет на мгновение закрыла глаза, и перед ее взором всплыл образ сгоревшей деревушки. Коварные бургундцы не оставили камня на камне в Домреми, их ярость не знала границ. Они уничтожили все, до чего смогли добраться, и убили всех, кто смел встать у них на пути. Вспомнился ей и безумный Бенуа, который порой впадал в исступление и начинал свирепствовать. В ее памяти отзвучал и его свирепый крик, когда тот время от времени погружался в исступление и выплескивал вовне свою ярость. Никто не желал видеть его, взявшимся за топор вне предназначенной для него клетки! Но Жаннет никогда его не боялась и, несмотря на свой юный возраст, могла подойти и одним словом остановить его даже в такие моменты. А теперь он лежал, погибший в своей железной клетке. Мысленный взгляд Жаннет пробежал по знаменитому Волшебному Дереву Домреми, но под ним никого не было. От накатившего ужаса одиночества, Жанна сделала глубокий глоток воздуха.

— Простите, но я не могу вспомнить своих родителей. Моя память о них сильно потрясена и размыта. Все, что я помню, это разрушение и потерю всех, кого я любила. Это был самый трагический период в моей жизни, о котором я все еще восстанавливаю воспоминания.

Тетя Петуния почувствовала глубокую жалость к Жанне и сказала:

— Бедняжка! Понимаю, как это тяжело. Ты так юна, а уже пережила столько страданий. Но несмотря на все, ты осталась сильной и смелой. Я горжусь тобой, Жаннет. Но помни, ты теперь не одна. — ее голос дрогнул, а лицо изменилось, выразив все ее чувства. — У тебя теперь есть мы, и мы позаботимся о тебе! Мы сделаем все возможное, чтобы помочь тебе! Если ты когда-нибудь захочешь говорить о своих родителях или восстановить воспоминания, знай, что мы всегда рядом и готовы помочь.

— Большое спасибо. — опустив взгляд, ответила Жанна.

Воспоминаниями она вновь вернулась к тому самому моменту суда. Вспомнила с тоской, что пыталась, но так и не смогла осветить тьму, которая окутывала ее жизнь. В ее воспоминаниях не было лица матери, которое она так сильно и всей душой желала увидеть. Все, что вспоминала она, так это лишь одни негативные события, словно в ее сердце всю жизнь копошились дементоры, старательно похищая каждую даже самую маленькую и незначительную радость, заставляя забыть их и видеть в своей жизни лишь кромешную тьму. Ее память давно стала ее личным филиалом Преисподней. В своих воспоминаниях она переживала страдания и боль, получала плевки в лицо, страдала от насмешек, злобы и неприязни окружающих и сгорала на площади под улюлюканье жестокой и бесчувственной к ней толпы. Весь этот путь жизни она шла среди темноты и мрака самых ужасных воспоминаний. Но маленькие радости постепенно проникали в ее сердце, пробуждая его и внося нотки восторга, словно песня в исполнении радостного ребенка. Она даже не заметила, как эта новая миссия изменила ее жизнь. Вокруг появились новые люди, а также новые впечатления. С каждым днем они убеждали Жанну в том, что цветной калейдоскоп жизни имеет светлые и радостные оттенки, которые неизменно и в изобилии сопровождают собой любые штрихи тьмы.

Тетя Петуния сразу заметила, что Жанна может стать прекрасной невестой для ее любимого Дадлика. Несмотря на то, что Жанна называла себя дальней родственницей миссис Фигг, ее французские корни делали ее неординарной кандидаткой в невесты для Дадли. Миссис Фигг, конечно, вела себя несколько странно, и Дурсли в основном общались с ней только потому, что они нуждались в няне для своего племянника. Однако появление Жаннет полностью перевернуло их жизнь.

Юная Жаннет была просто очаровательной — с прекрасными чертами лица, стройной фигурой и миниатюрным телосложением. Ее волосы имели природный серебристый оттенок, а глаза были цвета янтаря — такое сочетание тетя Петуния видела едва ли каждый день в своей жизни. Встречаясь с Жаннет, Дурсли каждый раз пытались втянуть ее в идеальную семейную картину, в которой они сами отлично себя вели, чтобы создать иллюзию счастливой жизни, но иногда сильно переигрывали. И в то же время, они проявляли искренность, особенно в тот день, когда тетя Петуния решила поддержать Жаннет.

Гарри, иногда погружаясь в свои глубокие размышления, задавался вопросом: что будет, если Дурсли узнают настоящую природу и прошлое Жаннет? Как изменится их отношение к ней, если они узнают о миллионах жизней, которые она погубила? Эти мысли занимали его все больше и больше, и он часто уходил в очень глубокий вояж по своим мыслям и непрерывно исследовал их, надеясь найти ответы.

Таким образом, взаимоотношения Жаннет с Дурслями становились все более загадочными и увлекательными. Вопреки явной фальши в некоторых ситуациях, иногда они рот встречались с искренностью, и каждый раз перед Гарри возникал вопрос — сколько тайн скрывает каждый за своей маской и что произойдет, когда эти тайны станут явными для всех?

Дадли, в свою очередь, успел хорошо узнать подлинный нрав Жаннет еще в Хогвартсе и не стремился записывать себя в ее женихи. Себе он представлял свою будущую семью как нечто более стабильное и приземленное, притом необязательно с самой видной красавицей-невестой. Говоря честно, он себе до прошлого года вообще не представлял никак свое будущее, ведь всю жизнь за него все решения о его судьбе принимали родители. Оглядываясь теперь назад, он видел, что всю жизнь только валял дурака, ни в грош не ставил родителей и вел откровенно пустой образ жизни. Пусть он хулиганил, пусть он завел себе приятелей, которые даже разделяли его интересы, вся его жизнь до прошлого лета шла под откос, и теперь он это прекрасно понимал. Та сова принесла с собой для него не просто шанс как-то себя проявить, вылетев впервые из родного гнезда и этот шанс невероятно тонко был вложен в пергаментный конверт с восковой печатью в виде герба со змеей, львом, орлом и барсуком. И что же теперь? Он пересмотрел свою жизнь и начал ее с чистого листа. Но не благодаря одному Хогвартсу, а благодаря тому, что сама судьба так удачно огрела его по голове и погрузила в совершенно незнакомую и чуждую для него обстановку, в которой никто не мог принимать решения вместо него, в обстановку, где он обязан был сделать доселе немыслимое — морально измениться и повзрослеть.

В Хогвартсе Дадли оказался под тенью своего двоюродного брата, оказавшегося настоящей легендой волшебного мира. Кто бы мог подумать, что именно благодаря Гарри, тогда еще несмышленому младенцу, утратил силы ужасный Лорд Волдеморт! У Дадли эта новость долго не укладывалась в голове. Но даже до своего попадания в школу он был уверен — попав туда настолько поздно, он обязан чем-то выделиться. Агата Санспарк нашла свое призвание в этих удивительных танцующих узорах, висящих в воздухе и в трансфигурации. Сэм Брайтвуд, напротив, обнаружил свое увлечение уходом за магическими существами и быстро стал одним из лучших и любимых учеников у Хагрида. Даже Кэти Мэллоухейт, с которой он пересекался… Да когда он с ней пересекался-то вне занятий Армии Дамблдора? Похоже, он и видел-то ее кроме занятий всего пару раз из-за ее странного образа жизни. Но даже она решила, что ее талантом является изучение защиты от темных искусств, и начала изучать противодействие запретным заклинаниям в закрытых классах и кабинетах самостоятельно. До него даже доходил слух, что она временами изобретает собственные заклятия! Он не знал, правда это или нет, зато он видел точно: каждый из них нашел свое место в этом удивительном мире волшебства, уникальное и необычное. И Дадли понял, что необязательно быть героем или легендой — достаточно быть самим собой и находить свое место рядом с теми, кто тебя принимает и понимает. Ведь настоящее волшебство доступно не только магам, но и тем, в ком живет сила дружбы и любви, и только она способна объединить всех в Хогвартсе и далеко за его пределами.

В Хогвартсе Дадли завел настоящих друзей и был уверен — что бы ни случилось в жизни, они всегда будут рядом, всегда поддержат и помогут ему. С ними он прошел через весь учебный год, вместе с ними учился и тренировался. Теперь он часто переписывался и с Агатой и с Сэмом, и с несколькими другими маглорожденными учениками, кто подобно Дадли только летом прошлого года получил способности к волшебству. Со своими прежними приятелями он окончательно общаться не перестал, а в моменты их встреч пытался тех образумить и наставить на другой путь. Те его слушались неохотно, но перечить Дадли опасались, ввиду его габаритов и силы. И во всем этом ощущалось что-то такое, чего Дадли не мог объяснить, что-то необыкновенное и далекое от привычного. Он чувствовал, что теперь встал на совершенно новый для себя путь, когда может послужить другим с чувством полного удовлетворения. Ему временами даже представлялось, что он близок к тому, чтобы отыскать свое собственное предназначение — цель собственной жизни, казавшуюся прежде ему совершенно неважной и неизвестной — и исполнить его. Узнав о возрождении Волдеморта и совершенно нешуточном терроре, устроенном им, Дадли считал теперь, что обязан научиться всему необходимому, чтобы в случае опасности защитить себя и свой дом от Темного Лорда и его прихвостней. Он даже спросил разрешение родителей и под неодобрительным взглядом дяди Вернона нарисовал на полу гаража заветный Круг Призыва и попытался призвать Слугу. Хотя никто на его призыв не откликнулся, а Круг ничем не подавал вида, словно он хочет исполнять возложенную на него задачу, Дадли все же надеялся, что однажды час пробьет и долгожданный гость пронзит отделяющую его от Дадли толщу столетий, и все же появится в гараже дурслевского дома.

Шутка ли? Теперь Британией правил вернувшийся из старинных сказаний король Артур, чьего лица до сих пор никто не видел. По Лондону недавно вновь ходил Джек Потрошитель, расправляясь со своими жертвами без малейшего сожаления. А в тенях скрывался необъяснимый и таинственный монстр ростом больше восьми футов, что устрашал даже военных и без страха и риска для жизни шел против танков. Дадли точно понимал — прошло то время, когда он мог позволить себе оставаться безвольным недвижимым камнем, и ожидать, словно под него скоро потекут воды.

Дорогой Гарри!

Если тебе удобно, я зайду за тобой в дом номер четыре по Тисовой улице в ближайшую пятницу в одиннадцать часов вечера, чтобы сопроводить в «Нору», куда тебя приглашают провести оста­ток школьных каникул.

Если ты не против, я также был бы рад твоей помощи в одном деле, которым рассчитываю заняться по пути в «Нору». Подробнее объясню при встрече.

Большая просьба прислать ответ с той же со­вой. Надеюсь увидеться с тобой в пятницу.

Искренне твой, Альбус Дамблдор

В этот день Дадли вместе с Гарри ожидал визит профессора Дамблдора. К этому событию они долго и тщательно готовились с момента, когда Гарри получил заветное письмо. Тетя Петуния и дядя Вернон без особого энтузиазма отнеслись к этой новости, хотя и навели порядок в доме накануне визита: вымели каждый уголок, убрали даже мельчайшие пылинки, желая создать приличное впечатление. Когда за окном погасли дорожные фонари, Гарри очнулся от полудремы, в которой он оставался весь вечер. Взглянув на улицу сквозь бархатные шторы, он увидел, как силуэт профессора Дамблдора приближался к их дому.

Дадли уже ждал их внизу, стоя перед входной дверью. Когда он увидел профессора, его глаза загорелись искрами возбуждения, и он радостно приветствовал гостя. Но в глубине его души таяла неведомая тревога, словно рассудок начал предчувствовать надвигающуюся бурю. Было ясно, что этот визит означал нечто большее, чем просто встреча с директором.

— Ух ты! Так здорово увидеть вас сегодня, профессор, — радостно воскликнул Дадли. — Вы прекрасно выглядите!

Тетя Петуния прыснула от радости и обняла сына, преклонившего одно колено перед Дамблдором.

— Лили всегда говорила, что вы — настоящий гений, профессор. И вот я вдруг узнаю, что мой Дадли также обладает теми же чудесными способностями! Наконец-то наша семья пришла к пониманию того, что волшебство — это не просто фантазии и выдумка мальчишек, а что-то настоящее и удивительное!

Дядя Вернон осторожно наблюдал за этой сценой, глядя на Гарри с недоверием и смущением. Он все еще считал волшебников неладными типами, но даже ему трудно было устоять перед резко изменившимся положением Дадли.

— Что ж, господин Дурсль, уверяю вас, что ваш сын оказался весьма способным и одаренным юным волшебником, — ответил Дамблдор, улыбаясь сквозь свою густую бороду. — Мы рады принять его в нашу большую и дружную семью.

С этими словами, профессор Дамблдор поймал взгляд Гарри и едва заметно подмигнул. Казалось, он знал, как сильно Гарри хотел бы вновь вернуться в волшебный мир, и напоминал мальчику, что он не одинок.

— Профессор… я готов. — нерешительно заговорил Гарри.

— Хорошо, — сказал Дамблдор. — Только еще одно, напоследок. — Он снова повернулся к Дурслям. — Как вы, без сомнения, знаете, через год Гар­ри станет совершеннолетним…

— Нет, — возразила тетя Петунья, раскрыв рот в первый раз со времени появления Дамблдора.

— Прошу прощения? — вежливо удивился Дам­блдор.

— Нет, не станет. Он на месяц младше Дадли, а Дадли только через два года исполнится восем­надцать.

— Ах вот как, — любезно сказал Дамблдор, — но у волшебников совершеннолетие наступает в сем­надцать лет. Дадли это тоже касается.

— Нелепость, — пробормотал дядя Вернон, но Дамблдор не обратил на него внимания.

— Как вы уже знаете, чародей по имени Волдеморт вернулся в нашу страну. Волшебное сооб­щество находится в состоянии войны, а с недавних пор это коснулось и вас. Лорд Волдеморт уже несколько раз пытался убить Гарри, и сейчас вашему племяннику грозит еще большая опасность, чем в тот день, пятнадцать лет назад, ког­да я оставил его на пороге вашего дома с письмом, в котором рассказывал об убийстве его родителей и выражал надежду, что вы позаботитесь о нем, как о своем родном ребенке. Вы не выполнили мою просьбу. Вы никогда не относились к Гарри как к сыну. От вас он не ви­дел ничего, кроме пренебрежения, а часто и жесто­кости. Единственное, что радует — он, по крайней мере, был избавлен от того ужасного вреда, кото­рый вы нанесли вашему сыну.

Дядя Вернон побледнел, напряжение наполнило воздух. Он никогда не слышал таких слов ни от кого, но они заставили его задуматься. Дадли внимательно смотрел на своего отца, ожидая его решения. Он хотел верить, что его отец поймет, что волшебство — это его истинное предназначение.

Тем временем, Дамблдор продолжал:

— Магия, которую я призвал пятнадцать лет назад, дает Гарри могущественную защиту, пока он может назвать ваш дом своим домом. Хотя он был здесь глу­боко несчастен, хотя ему здесь не были рады, хотя с ним плохо обращались — по крайней мере, пусть и с неохотой, но вы приютили его под своей кры­шей. Действие магии прекратится, как только Гарри исполнится семнадцать лет, другими словами, ког­да он станет взрослым. Я прошу вас только об од­ном: позвольте Гарри еще один раз вернуться сюда в будущем году. Тогда защита продлится до его сем­надцатилетия.

Мистер Дурсль медленно сел на стул, скрестив руки на груди. Он глядел на Гарри, его внешность была напряжена и одновременно решительна. Потрясенный и неуверенный, но с горящими глазами, он сказал:

— Думаете, Дамблдор, что я приму эту волшебную ересь и просто позволю Дадли вернуться к вам? Все только из-за этого Волдеморта?

Дамблдор отреагировал на его возражение твердым, но мягким голосом:

— Сеть судьбы сплетается вокруг нас, господин Дурсль, и мы — звенья в этой сети. И если мы отклоним наши роли, мы погубим множество жизней. Все, что необходимо, чтобы темные силы победили — это, чтобы хорошие люди ничего не делали.

Тетя Петуния в ужасе взмахнула руками:

— Но это же наш Дадли! Как мы можем…

— Дозвольте же вашему сыну принять самостоятельное решение. — мягко отреагировал Дамблдор. — Узнайте его собственное мнение.

Все взгляды тут же обернулись к Дадли.

— Дадли, ты можешь остаться здесь, с твоими родными, если ты так решишь. — начал Дамблдор. — Однако, я должен напомнить тебе, как ты изменился за последний год, и как твое отношение к жизни изменилось. Твои родители заботятся о тебе, но иногда их забота может быть чрезмерной. — обратившись к Дурслям, он добавил. — Вы можете пытаться защитить его от всего, постоянно соломинки подсыпать под ноги ему, но это только приведет к тому, что однажды он сам поджжет эту солому и погубит себя.

Дядя Вернон и тетя Петуния тревожно переглянулись. Они почувствовали зерно здравого смысла в словах пожилого волшебника, но не решались заговорить друг с другом. С большим трудом, тетя Петуния все же пересилила себя.

— Моя сестра, Лили… Я так ей завидовала и так мечтала, чтобы хоть мой сын, хоть кто-то из моих близких родственников еще оказался способен творить чудеса. И никогда, никогда в жизни я не буду счастливее момента, когда Дадли тоже открыл в себе это.

Тетя Петуния отчаянно пыталась удержать слезы, но они все же начали течь из ее глаз. Она понимала, что вот-вот захлебнется от этих эмоций, но не могла остановиться — не разделив своих чувств с юным Гарри.

Наконец, взглянув на своего племянника, тетя Петуния не удержала себя и подошла к нему, обняла его крепко и стиснула в объятиях. Гарри в ее руках казался таким родным и близким, что тетя чувствовала, как ее сердце лопается на части.

Она прокашлялась и наконец произнесла, голос ее был грубым от нахлынувших слез:

— Извини, Гарри. Я не знаю, как это могло произойти. Я… не хотела… Я не хотела тебя так обижать.

Гарри сочувственно кивнул, ощущая дрожь тети и заметив, как она нежно проводит рукой по его волосам. Он не знал, что ответить, и просто оставался в ее объятиях, чувствуя, как наконец-то начинает успокаиваться.

Тетя Петуния забыла про свое обычное холодное поведение и теперь отдавалась этим чувствам, которые она так давно заморозила в своем сердце. Но теперь на ее юном племяннике Гарри лежало так много надежд, что тетя начинала понимать, что не может больше держать все в себе и теперь должна открыться этому мальчику, который навсегда изменил ее жизнь.

— Прости, Гарри. Я не знала, что делаю и зачем. Ты же… Ты единственный был… Ребенок моей сестры, и я давно замечала, какие чудеса происходят с тобой. Мне было стыдно, что у меня есть такая сестра, а мой сын никогда не сможет быть таким же.

Дядя Вернон был в явном недоумении — его день заканчивался не совсем по плану. Он ненавидел всё, что могло нарушить его спокойствие, особенно если это было связано с Гарри. Сейчас же он сидел на своём удобном диване, отводил взгляд в сторону сына и раздувал ноздри от ярости. Он из последних сил сдерживался, хотя на молчание у него тоже оставалось сил совсем немного. Гарри и Дадли смотрели оба на него, ожидая вердикт. Мальчики стояли перед дядей Верноном, стараясь выглядеть решительно и беспрекословно, но их глаза выдали, что они волнуются и очень неуверенны в своих действиях. Он смотрел то на Гарри, то на Дадли, скаля зубы, словно бульдог, обнажая их сверкающие белые ряды. Дядя Вернон чуть сжал губы и неловко перевел взгляд на сына. Его гортань сжималась от душевной боли. Он почувствовал, что нужно сделать что-то важное, но что именно — он не знал. Только тогда он понял, что и был человеком, который может строить миры. Наконец, Дядя Вернон вновь взглянул на Дадли, немного поморгав, словно пытаясь понять, что скрывают таинственные знаки в лице сына. Со стоном, он медленно встал с дивана, протянул руку к сыну и заговорил:

— Слушай, сынок, я всегда мечтал, чтобы ты был таким же успешным, как и я. Но я понимаю, что ошибался. В прошлом году я увидел, как ты работаешь вместе с этими странными ребятами, и я понял, что ты изменился. Я не знал, что тебе придется учиться в этой школе, но я хотел, чтобы ты стал лучше. Сегодня я дам тебе выбор. Если ты хочешь пойти с ними, то иди. Если нет, то останься. Просто дай нам знать, чтобы мы не волновались. Понятно?

Рядом стояли старшие Дурсли и Дамблдор, но кузен Дадли казался остановленным временем. Он смотрел на отца пристальным, задумчивым взглядом, перед тем как наконец согласно кивнуть.

Гарри не мог удержаться от недоумения. Он вдруг осознал, что не видел Дадли в таком состоянии… никогда. Это был момент, когда Гарри понял, что даже его кузен способен думать и жить отдельно от остального магловского мира, отделить свой собственный мир и свои собственные взгляды от мнений других.

Но Дадли был видимо сосредоточен не только на своих мыслях, он также принимал серьезное решение. Все вокруг замерло в ожидании.

Гарри тоже напрягся. Он понимал, что этот ответ может определить их будущее на ближайшее время, и молчал, ожидая слова от Дадли. Тишина затянулась на несколько долгих секунд, в которые даже можно было услышать, как тикают часы на стене.

Наконец, Дадли открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но затем снова задумался, прикусив губу. Гарри скользнул глазами по лицу кузена, пытаясь разглядеть на нем какую-то подсказку о том, что же он вот-вот скажет.

Наконец, Дадли ответил:

— Я хочу идти вместе с Гарри и Дамблдором.

Гарри ощутил искреннее облегчение. До прошлого лета ему всегда было трудно находить общий язык со своим кузеном, и он не ожидал, что тот согласится помочь ему решить такую важную проблему, но все получилось, как по маслу.

— Твое решение окончательное? — спросил его дядя Вернон.

Дадли нерешительно кивнул, и тут же, к величайшему удивлению Гарри, нашел новые слова.

— Слушайте, мама и папа, я должен вам что-то сказать. Год назад я сам был в шоке от своих новых способностей, как и вы. Кто бы мог подумать, что я стану волшебником? За этот год я узнал много нового. В волшебном мире появился страшный злодей, который наводит страх на жителей Лондона уже целый год. Он начал новую войну, и никто не сможет укрыться от нее в своем доме. Когда прекратится волшебство Дамблдора, защищающее наш дом, мы все будем в опасности. Простите меня, что я на это иду, но это лучшее, что я могу сделать для вашей защиты.

Когда Дадли приготовил свои вещи в дорогу, они вновь собрались для прощания в гостиной.

— Ну что же, ребята… Нам пора, — сказал наконец Дамблдор, вставая и расправляя длинный черный плащ. — До новой встречи, — сказал он Дурслям, ко­торые, судя по всему, отнюдь не стремились увидеть­ся с ним вновь.

Дамблдор надел шляпу и стремительно вышел из комнаты.

— Пока, — торопливо сказал Гарри своим род­ственникам и побежал за Дамблдором; тот ждал его, стоя вместе с Дадли рядом с двумя чемоданами, на одном из которых была пристро­ена клетка с Буклей.

— Нам сейчас будет недосуг возиться с покла­жей, — сказал Дамблдор и снова достал из-под пла­ща волшебную палочку. — Я отправлю ваши вещи вперед, в «Нору». Но я хотел бы, чтобы ты, Гарри, взял с со­бой мантию-невидимку. Так, на всякий случай.

Гарри с некоторым трудом вытащил из чемодана мантию, стараясь, чтобы Дамблдор и Дадли не заметили, ка­кой чудовищный там беспорядок. Он затолкал ман­тию-невидимку во внутренний карман куртки, Дам­блдор взмахнул волшебной палочкой — чемодан и клетка с Буклей исчезли. Дамблдор еще раз взмах­нул палочкой — и входная дверь распахнулась в хо­лодную мглистую тьму.

— А теперь, выйдем в ночь и пустимся в по­гоню за коварной обольстительницей, имя кото­рой — приключение!

Глава 53. Почему все снова?

Вечерняя тьма прятала небо, и вместе с ней Гарри, Дамблдор и Дадли следовали в глубину неизведанного. Каждый шаг, каждый вздох, пронизываемый неуверенностью и опасностью, утолщал кромешную тьму, окутывающую их путь.

Под плывущими по небу яркими звездами, они вот-вот достигнут своей цели. Предрассветные часы доверяли им тайное начинание. Благовидное местечко по имени Бадли-Беббертон приветствовало их, заманивая в свои объятия. Симпатичная деревушка, казалось бы, исподволь приглашала своих посетителей в зыбкую реальность чарующих ландшафтов и потаенных тайн.

Только когда приблизилась полночь, профессор объявил, что они уже близки к цели. Дверь небрежно открылась, нарушая тишину и спокойствие, в которых, посреди комнаты под обликом большого мягкого кресла, скрывался пожилой Гораций Слизнорт, давным-давно покинувший стены Хогвартса. Вкрадчивая мелодичность щелчка деревянного полотна заставила сердца замирать от предчувствия непостижимой опасности. Гораций виртуозно создавал свою собственную сцену хаоса, за пару минут до их визита разметав следы бойни и собственных тайных намерений.

Уговаривать старого профессора оказалось еще более сложным, чем предполагалось. Он горячо сопротивлялся, отталкивая все уговоры с единой целью — сохранить покой своего преклонного возраста. Однако всемирно известный Гарри Поттер стоял перед ним, словно явление из прошлого мира, и его глаза горели сверкающим пламенем предназначения. Перед ним Слизнорт растаял, сдавшись без боя перед силой, которая безраздельно управила его судьбой, ведь ему так хотелось забрать в свою коллекцию любимчиков еще и самого мальчика, который выжил. Вот только знать об этом самому мальчику необязательно.

***

Еще до утра они прибыли в Нору. Дадли, который никогда раньше не был в гостях у семейства Уизли, с изумлением и опаской поглядывал на их удивительный дом, состоявший из, казалось бы, несовместимых друг с другом деталей, словно дом постоянно достраивали из того, что можно было легко отыскать под рукой. Неподалеку от дома Гарри увидел загадочное сооружение, напомнившее ему опору высоковольтной линии, водонапорную башню и старую телевизионную башню, увенчанную неким округлым куполом сверху. В задумчивости потерев макушку, Гарри обернулся и как раз вовремя.

— Кто там? — тревожно спросили из-за двери.

Гарри узнал голос миссис Уизли.

— Назовитесь!

— Это я, Дамблдор, привел Гарри.

Дверь сразу же распахнулась. На пороге стояла миссис Уизли, невысокая, полненькая, в старом зе­леном халатике.

— Гарри, милый! Господи, Альбус, как же ты меня напугал, ведь сказал не ждать вас раньше утра!

— Нам повезло, — улыбнулся Дамблдор, про­пуская Гарри впереди себя в дом. — Слизнорта оказалось не так тяжело уговорить, как я ожидал. Это, конечно, заслуга Гарри. О, здравствуй, Нимфадора!

Гарри оглянулся и увидел, что миссис Уизли в кухне не одна, несмотря на поздний час. Молодая волшебница с бледным лицом в форме сердечка и мышиного цвета волосами сидела за столом, де­ржа обеими руками кружку.

— Здравствуйте, профессор, — сказала она. — Здорово, Гарри.

— Привет, Тонкс!

Она показалась Гарри утомленной, прямо-таки больной, и улыбка у нее была какая-то вымученная. И весь ее облик был не такой эффектный, как всег­да, без привычных ярко-розовых, наподобие жева­тельной резинки, волос.

— Мне, наверное, пора, — быстро сказала она, встала и принялась натягивать плащ. — Спасибо за чай и за сочувствие, Молли.

— Прошу вас, не беспокойтесь из-за меня, — учти­во произнес Дамблдор. — Я все равно не могу остать­ся. Мне необходимо обсудить кое-какие срочные вопросы с Руфусом Скримджером.

— Нет-нет, мне правда нужно идти, — сказала Тонкс, не глядя Дамблдору в глаза. — Спокойной ночи…

— Деточка, а ты приходи обедать в субботу или в воскресенье, Римус и Грозный Глаз тоже придут…

— Нет, Молли, никак не получится… Но все рав­но спасибо… Всем спокойной ночи…

Тонкс выскочила за дверь, протиснувшись мимо Гарри и Дамблдора. Отойдя на несколько шагов от порога, она повернулась на каблуке и растаяла в воз­духе. Гарри заметил, что у миссис Уизли расстроен­ный вид.

— Итак, встретимся в Хогвартсе, Гарри, — сказал Дамблдор. — Береги себя, Молли, твой слуга.

Он отвесил поклон миссис Уизли, вышел во двор и исчез точно на том же месте, что и Тонкс. Миссис Уизли закрыла дверь, взяла Гарри за плечи, подвела поближе к лампе, стоявшей на столе, и вниматель­но осмотрела с головы до ног.

— Ты совсем как Рон, — вздохнула она. — Вас обо­их точно сглазил кто на растяжение. Честное слово, Рон вырос на четыре дюйма с тех пор, как я в про­шлый раз покупала ему школьную мантию. Ты го­лодный, Гарри?

— Да, — ответил Гарри, неожиданно поняв, что ему жутко хочется есть.

При этих словах Дадли тоже засуетился, но миссис Уизли и без его слов поняла необходимость второй порции.

— Садитесь, милые, я вам сейчас что-нибудь со­ображу.

Гарри сел. Тут же на колени к нему запрыгнул пу­шистый рыжий кот с приплюснутой мордой, свер­нулся клубком и замурлыкал.

— Значит, Гермиона тоже здесь? — обрадовался Гарри, почесывая Живоглота за ухом.

— О да, она появилась позавчера.

Миссис Уизли отрывисто постучала волшебной палочкой по большому чугунному горшку. Горшок с громким звоном вскочил на плиту и сразу начал кипеть и булькать.

— Сейчас-то все спят, мы тебя еще долго не жда­ли. Ну вот, угощайся.

Она снова коснулась палочкой чугунка, тот под­нялся в воздух, подлетел к Гарри и накренился; затем он сделал то же перед Дадли; мис­сис Уизли едва успела подставить миску под струю густого лукового супа, от которого валил пар.

— Хлебушка? — спросила она.

Но в этот момент их прервали: сверху неспешно спустилась высокая фигура. Эта высокая фигура казалась неподъемной. У незнакомца был вихрь черных волос, его лицо выглядело как у философа, а его рост, превышающий шесть футов, внушал удивительное впечатление. Но самое потрясающее было в его непостижимом наряде — словно у шагающего робота из фантастических фильмов, его нога была облачена в механическую оболочку, и в то же время на правой руке сверкала массивная, тяжелая, металлическая перчатка, по которой от плеча бегали яркие разряды электричества. На его шее блестело украшение из пышно сложенных металлических пластин, невероятно переливающихся под лучами света. Под всеми этими удивительными устройствами Гарри рассмотрел старомодный синий наряд и на другой руке — белую шелковую перчатку. Глаза незнакомца переливались всеми оттенками ночного светила, и этими двумя огнями он проникновенно пронзил души потрясенных гостей.

Взглянув в них, Гарри увидел пылающего энтузиазмом молодого человека, что всю жизнь шел к великим целям и посвятил свою жизнь электричеству. Он строил огромные башни, впечатлял публику, и всего себя отдал мечте. В лице этого человека Гарри увидел отражение великого мыслителя и изобретателя, жившего в первой половине столетия. Разумное и сосредоточенное лицо, но уже без пышных усов пристально смотрело на Гарри.

— Здравствуйте… — опешил Гарри.

Дальнейшие слова застряли в горле у Гарри, который опешил от такого встречного взгляда. Миссис Уизли, обратившись к нему с изумлением, неожиданно обернулась, чтобы увидеть вошедшего. В этот момент Гарри заметил, как тот человек приложил правую руку к груди, а левую аккуратно убрал за спину, всем своим видом демонстрируя благородство и почтение. Затем он до пояса поклонился перед ними.

— Простите, что потревожил ваш столь ранний завтрак, юные гости. Мне было необходимо убедиться, не случилось ли чего-нибудь неожиданного — произнес он с достоинством и серьезностью.

— Никола, все в порядке. Позвольте мне представить вам юношей — Гарри Поттера и его двоюродного брата Дадли Дурсля. — сказала миссис Уизли этому таинственному незнакомцу, затем с улыбкой добавила. — Не откажетесь от ранней порции супа?

— Простите, миссис Уизли. В этом непростом времени я, в своем качестве Слуги, обязан беречь моего Мастера и тех, кто близок ему.

При этих словах, он учтиво поклонился перед миссис Уизли и с благородной грацией вернулся по лестнице наверх.

— Ого! — удивился Гарри. — Я не думал, что кто-то из студентов Хогвартса сумеет призвать Слугу.

— А как его звать-то? — задался вопросом Дадли.

— Никола Тесла, он Слуга Гермионы.

От этих слов юноши замолчали, и только Дадли с удивлением присвистнул. Он рисовал свой Круг Призыва в отцовском гараже, но никто из Слуг не явился.

— Может, еще не время… — задумчиво протянул он.

— Не время для чего? — спросила миссис Уизли с некоторым беспокойством в голосе.

— Мы… Я хотел сказать, что и я пытался вызвать Слугу, но у меня ничего не получилось, — с грустью в голосе признался Дадли, выливая содержимое ложки обратно в тарелку, прежде чем снова набрать ею суп.

— Ну, знаешь… — ответила миссис Уизли с некоторой задумчивостью и неприязнью в голосе.

Неужели что-то неприятное случилось в Норе за последние две недели, и это учудил еще какой-то Слуга? Гарри невольно ощутил себя заложником обстоятельств, в которых все новости приходят к нему в самую последнюю очередь. Обиды на друзей за это у него не возникло — как-никак, сову с посланием, рассказывающем о Слугах могли легко перехватить, а телефонный разговор могли подслушать — зато вместо нее возникло желание раскрыть поскорее секреты. И желательно, чтобы время до утра пролетело невидимой стрелой…

Глава 54. Человек, подчинивший молнию

Утро принесло с собой сюрприз для Гарри — перед ним внезапно появился загадочный и стройный мужчина средних лет. Он был само воплощение уверенности и решимости с темными завитками волос, которые придавали его лицу неподвластную непоколебимую силу. В его глазах горела ослепительная, почти электрическая синяя искорка, показывая, насколько он был одаренным и интеллектуальным человеком, способным покорить весь мир.

Весьма характерным для этого великого ученого был его научный костюм с высоким воротником и яркими голубыми манжетами, которые символизировали его увлечение и открытость к новым технологиям. Его сильное телосложение и пропорциональные конечности говорили о его мощи и энергии. И вот, в его руках держались инструменты, свидетельствующие об его гениальности и непрерывной творческой работе.

Его внешность и одежда в гамме темных серых и синих оттенков просто излучали загадочность и элегантность. Казалось, Никола Тесла был поистине величественным существом. Все в нем отражало его непревзойденный разум и потенциал, а его взгляд, словно пророческий, проникал сквозь пространство и время, и находил ответы там, где для обычных смертных все оставалось загадкой.

— Доброе утро, Гарри Поттер. — поприветствовал юношу гений. — Как спалось?

— Доброе утро… — растерянно пробормотал Гарри. — Хорошо спалось, спасибо.

— Тогда позвольте пригласить вас на завтрак. — обратился к нему великий изобретатель. — Мой Мастер уже ожидает вас внизу. И не забудьте о манерах, мой друг!

С этими словами Тесла оставил Гарри и легкой непринужденной походкой вышел из комнаты, растворившись в коридоре среди образцов электрических изобретений. В ответ на его слова Гарри оставалось только пожать плечами в недоумении.

Немного позже Гарри глубоко задумался — как же получилось, что Гермионе достался именно Тесла? Гермиона прекрасно ладила с любыми знаниями и была талантливой ученицей, но Гарри никогда не замечал за ней того, чтобы она вдруг перешла через границы усвоенных уроков и показала себя по-настоящему творческой личностью. В отличии от той же Кэти Меллоухейт она никогда не позволила себе экспериментов с заклинаниями и даже не пыталась сварить собственное зелье, идея которого вдруг пришла ей в голову. Но Тесла даже в Норе создал несколько десятков разных электрических изобретений, и к величайшему удивлению Гарри, они работали.

Благодаря Гермионе он хорошо помнил уроки из истории Хогвартса о том, что электрические приборы не могут работать в волшебной среде, из-за чего Хогвартс-Экспресс был влеком алым локомотивом на паровой тяге тогда, как маглы давно приручили электричество и воспользуйся волшебники их достижениями, путь до Хогвартса стал бы значительно быстрее. Но Тесла своим примером показал, что даже волшебники не все знают про электричество…

— …и мне кажется, их выводы слишком ограничены, из-за чего они не замечают грандиозные возможности, которые предоставляет электричество. — с убеждением сказал Тесла. — Вскоре маглы создадут устройства размером меньше спичечного коробка, которые позволят им слушать радиопередачи и смотреть фильмы. Начальник огромной компании сможет произнести слово в Париже, и оно тут же будет услышано в Нью-Йорке, Брюсселе, Рио-де-Жанейро, Токио, и даже на других, отдаленных от нашей Земли, планетах. И самое удивительное, все это будет осуществлено без всякой магии. Я уже предсказывал это в конце прошлого века и теперь мои слова становятся все ближе к реальности.

За завтраком в Норе процветала оживленность. В доме Уизли гостила Флер, решившая пожениться с Биллом, она много помогала миссис Уизли по дому, как настоящая заботливая невестка. С радостью и гордостью близнецы Уизли представляли Гарри свое новое приобретение — костюмы из самой редкой драконьей кожи. Тем временем Рон, неудержимый в своих стремлениях, пытался продемонстрировать всем своего недавно призванного Слугу. Но, к несчастью, все его усилия были напрасны — несмотря на все указания Рона, никого не явилось. Это вызвало смех у его братьев, и Джордж, относящийся к ситуации с неподдельной шутливостью, сочувственно похлопал Рона по плечу, после чего торжественно произнес:

— Зрительный зал открыт! Появись, Слуга!

По лестнице прозвучали шаги, и вот, по ней уже спускается еще одно огневолосое создание — можно сказать, неведомый представитель семейства Уизли. Гарри, впервые увидев его, даже поморгал глазами, и подумал:

— Да разве это не очередная проделка братьев, гость с очевидным родственным корнем?

Но лишь один его взгляд задержался на этом госте и все сомнения исчезли вмиг. Пред ним стоял человек, чьи явственно охотничьи глаза сияли вдумчивостью. Их наполняла решимость и мужество. Этот человек шагал твердо и стройно, высокий, немного ниже самого Теслы, облаченный в зеленый наряд, идеально подходящий для прогулок в лесу. Но как только он заговорил, Гарри ощутил в нем две вещи одновременно: бесспорную харизму и схожесть с близнецами.

— Мои дорогие сограждане и благородные дамы, пребывающие в этом скромном поместье! Позвольте мне представить себя — Робин Гуд, доблестный герой, хранитель справедливости и борец с несправедливостью. Великодушие, щедрость и отвага мои, а также ваши почетные предки, и великое сопротивление тьме, связывают наши сердца воедино. Пусть лицо зловещего неправосудия дрожит, когда мы, солидарные и непреклонные в своей решимости, встречаемся на этих землях! Вставайте, любимые друзья, и дайте мне присоединиться к вашей солнечной банде!

Рон тяжело вздохнул, отчаянно пытаясь спрятать свою тревогу, но его выдал собственный взгляд. Он молча поднял руку, и Гарри увидел сложный символ, вытканный на его ладони.

— Я верю тебе, Рон. — мягко похлопал Гарри его по плечу.

— И я тоже. — попытался подбодрить его Дадли.

— Что же мне теперь делать? — забеспокоился Рон. — Использовать командное заклинание?

— Ни в коем случае! — вмешалась Гермиона. — Использование командного заклинания сейчас может быть слишком недальновидным решением! Поговори со Слугой, которого ты призвал, когда у тебя будет возможность».

— Ладно… — Рон опустил глаза, соглашаясь с ее словами.

Гарри на мгновение задумался, затем решил сменить тему, надеясь отвлечь Рона от его проблем. Он не хотел обсуждать сложные вопросы, как применение волшебниками электричества, и тема короля Артура пришла на ум первой из тех, которыми он зачарован последние дни.

Тесла мгновенно ответил, не задумываясь ни секунды.

Пригладив свои темные волосы и подняв брови, он с глубоким проникновением начал свой рассказ:

— Король Артур, мой юный друг, был великим вождем, величие которого непостижимо для нас, скромных смертных. Он был безупречным в своем стремлении к справедливости и борьбе за благородные идеалы. Как капля бархатного тумана, он проник в наши сердца, став символом мужества и самоотверженности.

Гарри и Рон слушали с открытыми ртом и глазами, поглощенные каждым словом, словно пожирал их голодный огонь захватывающего приключения. Гарри, ощущая, что вихрь эмоций накатывает на него, продолжил:

— Я всегда восхищался историями о его царстве, его мече Экскалибуре и рыцарях Круглого Стола. Но, пожалуй, самое главное — это его способность объединять людей, воплотить идею, что даже в мире полном разделений и огня можно найти единство и мир, а мечты о справедливости могут стать ярким светом во тьме.

Гарри остановился, чувствуя, как его голос замирает в воздухе, словно чудо, которое оживляет историю. Рон, ощущая ту же энергию, взглянул на Теслу, горящего глазами и должен был сказать свое слово:

— Король Артур — это не только символ доблести и мужества, но и символ братства. Его рыцари, сражаясь рядом, делили свою кровь и пот. И я верю, что такие друзья сильнее, чем все силы тьмы вместе взятые. Жаль, мой Слуга не таков.

— И как вы думаете… — начал Гарри, растерянно.

Он изо всех сил старался отвлечь Рона от мыслей о Слуге.

— О, почувствуйте, какой значительный вес имеет один этот Слуга, севший во власти в Британии. Это что-то действительно тревожное. Я уже предвижу войну, но не из-за того, что Король Артур взялся защищать страну, а из-за людей, тех, для кого он лишь инструмент. Они явно замышляют что-то страшное, осознанно провоцируя ситуацию. Но скоро вы и сами все поймете.

— А что это значит? То есть, Артур будет защищать страну от внешних напастей? — с недоверием спросил Дадли.

Тесла лишь загадочно улыбнулся.

— Это Слуга великой силы, поверьте мне, молодой человек. И его лидерские качества, что называется, сносят крышу. Но у каждого лидера свои испытания.

— И что это за испытания? — начал вопрошать Гарри, но тут же передумал — ведь сам Тесла сказал, что все станет ясно очень скоро. И зачем вопросы задавать, если ответ скоро будет известен?

— Ну ладно. А как же будет развиваться Война за Грааль?

— О, мой дорогой приятель! — улыбнулся Тесла. — Еще не все шахматные фигуры расставлены на доске, а война за Святой Грааль уже началась с прошлой осени. Она унесла жизни многих ни при чем стоящих людей, но еще больше пожертвуют в будущем, когда фигуры начнут развивать свои стратегии под руководством их Мастеров.

— А что за фигуры на доске? — тихо спросил Гарри, судорожно волнуясь о будущей судьбе Британии.

Тесла взглянул на него смутно и открыл рот, готовясь сказать что-то, но вместо этого лишь задумчиво кивнул.

— Знаете, мой молодой друг, Война за Грааль — это нечто более страшное, чем вы себе представляете, — заговорил он, отбрасывая самый последовательный покров своей речи. — Великий и могущественный Слуга начал развертывать свое войско, но нет гарантии, что оно окажется на стороне добра. Он является символом надежды и спасения, но ничто не длится вечно, правда? И испытание, которое ждет его, поразит всех нас.

Начавшаяся война безжалостно опустошила множество домов в Лондоне, оставив лишь пепел и разрушение. Лицо Гарри побледнело от страха и бессилия.

— Что мы должны делать? — прошептал он, чувствуя, как сжимается сердце от той ужасной предательской тьмы, что набирает силу в мире.

— Мы должны сражаться, — загорелся огонь в глазах Теслы, словно он сам стал воплощением борьбы и храбрости. — Мы то оружие, что будет последней надеждой для нашего мира. Но помните, каждый выстрел будет стоить крови и слез. Вы должны быть готовы к самым тяжелым жертвам.

Гарри словно испытал на себе давление всего мира. Он глубоко вздохнул и собрал всю свою силу воли под электрическим взглядом Теслы.

— Я все еще не готов, — сказал он без какой-либо решимости в голосе. — Я так не хочу позволить этому злу поглотить наш мир. Но я не готов, чтобы вы сражались за нас до последней капли крови.

Тесла ни слова не сказал в ответ, лишь наградил его понимающим взглядом. Ни слова ему не сказали Гермиона, Дадли и Рон, и даже Джордж с Фредом обошли стороной сказанное им, отчего Гарри впервые почувствовал среди друзей себя совершенно чужим человеком.

Весь день Тесла возился со своей башней во дворе Норы — постоянно залезал наверх, что-то подкручивал, отлаживал и все это делал с самым увлеченным лицом. Вечером он пригласил в купол этой башни ребят, желая показать им нечто прекрасное. Из всех отважилась подняться лишь Гермиона, да сам Тесла, а остальные решили наблюдать со стороны. Волшебники, вероятно, всерьез не воспринимали его изобретений, а Дадли о чем-то беседовал с Биллом.

Тесла дождался момента, когда солнечный диск скрылся за облаками и в тот же момент башня засветилась. Гарри прикрывал свой взгляд от ослепительного блеска, и вздрогнул, когда тысячи молний вспыхнули и устремились в стороны, словно небесные стрелы. Каждый раз, когда отголоски грома проникали в его уши, сердце Гарри билось с бешеной силой. В ливень, сопровождаемый этим небесным зрелищем, он впервые увидел северное сияние — волшебное сияние, властвующее над всем. Он увидел таинственное сияние вокруг своего тела и вокруг всех живых существ поблизости от себя — даже вокруг каждого цвета и листочка на дереве. Мощь и величие жили в каждом ударе молнии, раскачивающей склон этой башни в своих удивительных танцах.

Гарри проследил путь каждого электрического разряда, который безжалостно раздирает воздух на десятки миль, и его охватила дрожь от благоговения. Это необычайное свидетельство вселенского размаха захватило его мысли и взгляд. Раньше он никогда не смог бы представить себе такую мощь, сосредоточенную в руках обычного смертного. Но Тесла не был простым смертным. Прежде всего, он был ходячим откровением, возобладавшим над всеми представлениями о возможностях человека и его разума.

Под полусферическим куполом, который служил убежищем для Гермионы, находился человек, чья власть заставила саму молнию повиноваться его воле. Гарри никогда раньше не ощущал такого величия и восхищения к человеческому существу. Зная, что этот человек был на их стороне, он только еще больше возносился в своем уважении к нему. Таким был Слуга Гермионы Грейнджер.

Глава 55. Переулок надежды

Дни в Норе истекали серой, тягучей смолой. Для Гарри само существование здесь превратилось в заключение — не в стенах, но в лабиринте собственной души, где каждый поворот вел к тупику отчаяния, а воздух казался спертым и неживым. Некогда живой, дышащий сад за домом теперь казался заброшенным погостом, где под спудом лежали не тела, а погребенные надежды. Игры в квиддич с Гермионой и Дадли — лихорадочные, отчаянные попытки вырваться — лишь острее напоминали о безысходности; каждый пропущенный квоффл отдавался во рту привкусом пепла. Они бились против Рона, Джинни, иногда даже Седрика, но фигуры противников, казалось, были вытканы из самой тени, неумолимо опрокидывая их хрупкую оборону.

Вести из волшебного мира сочились ядом. Каждая новость — как вскрытая могила, откуда поднимался тлетворный дух прошлого, отравляя воздух, которым дышал Гарри. Нападения дементоров, о которых шептались взрослые, вытягивали не только радость, но и сам цвет из мира, оставляя после себя лишь пепел и стылую пустоту, от которой ломило кости.

Сквозь эту серую пелену Гарри видел лишь тени — они скользили по стенам, заглядывали в окна, шептали в углах его сознания что-то неразборчивое, но полное угрозы, заставляя нутро сжиматься от ледяного предчувствия. Люпин, с лицом, словно высеченным из камня скорби, обронил весть о гибели Каркарова — еще одна зарубка на кровавом счету этой войны. В памяти Гарри на миг вспыхнуло испуганное, мечущееся лицо директора Дурмстранга. Но слова о брате Сириуса, Регулусе Блэке, прозвучали иначе. Они не просто ранили — они впечатались в душу раскаленным железом, оставив клеймо пустоты и звенящей тоски. Гарри никогда не знал его, но теперь имя это стало синонимом предательства, падения, той самой тьмы, что могла поглотить любого, даже самого близкого. Угроза, нависшая над Сириусом, ощущалась почти физически — как холодная рука на горле.

Торт, поданный миссис Уизли с вымученной улыбкой, казался неуместным, как венок на свежей могиле. Ее голос звучал натянуто:

— Нужно искать светлые моменты, Гарри, даже сейчас… Нужно стараться.

Но слова разбивались о глухую стену его горя. А мистер Уизли, сам того не желая, добил остатки надежды жестокой прямотой:

— Олливандер пропал, Гарри. Его лавку закрыли, заколотили… Никто не знает, где он.

Не просто лавка — символ. Место, где волшебник обретал часть своей души. Теперь оно было пусто, как гроб. Тьма не просто наступала — она пожирала их мир по кускам.

После дня рождения, пропитанного запахом ладана и печали, письма из Хогвартса, найденные на следующий день, стали неожиданным просветом в сгустившихся сумерках. Гарри — капитан команды Гриффиндора по квиддичу. Новость не принесла бурной радости, скорее — тяжесть новой ответственности, но это была задача, цель, нечто реальное в этом мире призраков. Он машинально провел пальцами по тяжелому значку. Гермиона, чья вера в правила и порядок казалась почти незыблемой даже сейчас, искренне поздравила, напомнив о привилегиях старост — маленький островок нормальности. Даже Рон, увидев значок, похожий на тот, что носил Чарли, выдавил искреннее:

— Круто, Гарри. Правда, круто.

Это был проблеск прежней, незамутненной дружбы.

Миссис Уизли, ухватившись за список учебников как за спасательный круг, погрузилась в планирование поездки на Косую аллею. Лишь бы не думать, лишь бы действовать. Рон, однако, умудрился ляпнуть, криво усмехнувшись:

— А что, если Волдеморт сам за учебниками придет во «Флориш и Блоттс»? Встретимся у кассы?

Шутка прозвучала кощунственно в наэлектризованном страхом воздухе. Миссис Уизли вспыхнула не столько гневом, сколько паникой, и ее резкий, почти визгливый окрик: «Рональд Уизли, не смей произносить это имя и такие вещи!» — заставил всех вздрогнуть.

Утро субботы выдалось бледным, анемичным. Миссис Уизли, сцепив зубы, сдержала привычный утренний крик на детей — маленькая жертва во имя хрупкого мира. Но с каждым шагом к выходу напряжение нарастало, словно невидимая петля стягивалась у них на шеях. Билл, стараясь сохранить лицо перед Флер, сунул Гарри мешочек с золотом — жест щедрый, но отдававший похоронным золотом, которым откупаются от судьбы. Флер, чья неземная красота казалась почти неуместной в этом сером мире, тихо поддразнивала Джинни, и ее смех прозвенел коротко, как стеклянный колокольчик перед бурей. Министерство прислало машину — бронированную, неуютную коробку, создававшую иллюзию безопасности, но пахнущую казенщиной и страхом.

Мистер Уизли, понизив голос так, что Гарри едва расслышал, предупредил об охране:

— За тобой будут присматривать, Гарри. В переулке. Не удивляйся.

Чувство защищенности было вязким, липким, как паутина. Он — драгоценный груз, который нужно доставить. Это знание давило, мешало дышать. Мысль о прогулке по Косому переулку под конвоем вызывала тошноту.

Они шагнули в «Дырявый Котел», и дверь за ними захлопнулась с глухим стуком, отсекая остатки тусклого уличного света. Пыльная половица под ногами Хагрида скрипнула жалобно, как старые кости. Зал был пуст. Мертвенно пуст. Лишь Том, хозяин, сгорбился за стойкой — иссохший, беззубый старик с глазами, в которых давно потух всякий свет. Он походил на древнюю мумию, забытую в склепе этого паба. Хагрид прогромыхал мимо, не удостоив его взглядом, буркнув что-то о делах поважнее. Том лишь молча кивнул, словно соглашаясь со своей незначительностью в этом рушащемся мире.

Гарри, Гермиона, Дадли и Рон чувствовали себя неуютно, как на поминках. Они последовали за Хагридом через черный ход во внутренний дворик — холодный, каменный мешок, пахнущий гнилью и отчаянием. Мусорные баки скалились пустыми ржавыми пастями. Пронизывающий ветер метался между стен, нашептывая что-то мерзкое, липкое, заставляя поеживаться.

Хагрид подошел к глухой кирпичной стене и трижды стукнул зонтом. Кирпичи задвигались, расползаясь, открывая проход, похожий на зияющую рану в теле мира. Вид, открывшийся за ней, был настолько чужеродным и больным, что сердце на миг замерло, а потом заколотилось тяжело, как похоронный колокол.

Они шагнули на Косую аллею — или то, что от нее осталось. Узкая, кривая, она казалась веной, по которой текла зараженная кровь. Повсюду — плакаты Министерства, выцветшие, потекшие от дождя, словно лики прокаженных. С них скалились Пожиратели Смерти, их лица — маски торжествующего зла. Огромный портрет Беллатрисы Лестрейндж, растянутый на витрине аптеки, казалось, следил за ними безумными глазами, обещая муку.

Лавка Олливандера зияла заколоченными окнами, как выбитыми глазами. Улица была заставлена разномастными лотками и палатками — жалкими, обшарпанными, торгующими всяким хламом: амулетами от сглаза, травами сомнительного происхождения, поношенными мантиями. Яркие, кричащие цвета этих временных прилавков резали глаз на фоне общего упадка, а запахи — едкие, приторные, кислые — смешивались в тошнотворный букет страха и нищеты. Где-то вдалеке надрывно играла скрипка, выводя мелодию столь же фальшивую и надломленную, как и надежды тех, кто еще цеплялся за жизнь здесь. Они двинулись вперед, ступая по брусчатке, которая казалась холодной и скользкой, как лед над бездной. Тьма ждала их впереди.

Сумерки сгущались над Косым переулком, плотные, как сажа. Они не просто скрывали — они искажали. Золотые огни витрин, где они еще горели, расплывались мутными пятнами, словно слезы на грязном стекле. Переулок затягивал, обволакивал, обещая не волшебство, а вязкую, липкую тайну, из которой могло не быть выхода.

***

Отлично, давайте обработаем второй фрагмент, усиливая напряжение, мрачность и психологизм, особенно в мотивации Нарциссы.

Покупка мантий привела их в знакомый полумрак магазина мадам Малкин. Едва Гарри, Рон и Гермиона переступили порог, звякнув колокольчиком, как их внимание приковал юноша, неподвижно стоявший перед высоким зеркалом. Он был неестественно бледен, кожа словно фарфоровая, а светлые волосы отливали холодным лунным светом. Но не это бросилось в глаза — его мантия. Идеально скроенная, из ткани такой глубокой черноты, что, казалось, она поглощала скудный свет ламп, а не отражала его. Воплощение сдержанной, ледяной аристократической спеси.

Драко Малфой обернулся, и его серые глаза презрительно сузились. Он не повысил голоса, но слова прозвучали отчетливо, как удар хлыста в тишине:

— Мама, если ты почувствовала этот смрад… это просто грязнокровка вошла.

Воздух в лавке мгновенно похолодел. Рон побагровел, его кулаки сжались. Гермиона застыла, побледнев, но ее спина выпрямилась, словно от удара. Гарри почувствовал, как рука сама дернулась к карману, где лежала палочка.

— Что здесь происходит?! — взволнованный голос мадам Малкин донесся из-за вешалок. Она выскочила, маленькая, встревоженная, с сантиметровой лентой на шее и палочкой в руке. — Никаких оскорблений в моем заведении! И… о, Мерлин! — она увидела палочки, уже оказавшиеся в руках Гарри и Рона, направленные на Малфоя. — Уберите палочки! Немедленно уберите!

Но прежде чем она успела договорить, из-за той же вешалки с мантией, с которой только что сняли мерку с Драко, вышла его мать. Нарцисса Малфой двигалась с плавной, хищной грацией, ее холодные голубые глаза остановились на направленных палочках.

— Опустите их, — голос ее был тих, но резал, как осколок льда. — Немедленно. Посмеете угрожать моему сыну еще раз, Поттер, и я позабочусь, чтобы это стало последним, что вы сделаете в своей жалкой жизни.

— Правда? — Гарри шагнул вперед, встречая ее взгляд. Он почти сравнялся с ней ростом, и теперь видел не только надменность на этом безупречном, бледном лице, но и пугающее сходство с Беллатрисой. — Или вы снова натравите на нас своих дружков? Пожирателей Смерти?

Мадам Малкин коротко взвизгнула и прижала руку к сердцу, залепетав:

— Мальчик, нельзя такое говорить… опасные слова… умоляю, уберите палочки!

Лицо Нарциссы не дрогнуло, но что-то неуловимо изменилось в ее взгляде. Холодная ярость на мгновение смешалась с тенью… страха? Гарри почувствовал это — страх, спрятанный глубоко под слоями аристократического самообладания. Она знала, о чем он говорит. Превращение Люциуса, безумие Беллатрисы под влиянием их новых, чудовищных «союзников» — Слуг, призванных по воле Волдеморта… Это не прошло бесследно. Она видела, во что превращаются те, кто ступил на этот путь, и теперь смотрела на своего сына, стоявшего рядом с Поттером, который не опускал палочку.

— Вы боитесь, — сказал Гарри тихо, но отчетливо, сам не зная, откуда пришла эта уверенность. — Боитесь за него. Боитесь, что он станет таким же, как они.

Нарцисса напряглась, ее пальцы в тонких перчатках сжались так, что костяшки побелели. Ее молчание было оглушительным. В этот момент Драко, пытаясь выглядеть еще более угрожающе, сделал шаг назад, но запутался в полах своей новой, слишком длинной мантии и неловко покачнулся, чуть не упав. Жалкое зрелище, подрывающее всю его напускную важность.

Нарцисса резко выдохнула, помогая сыну удержать равновесие. Ее взгляд метнулся от Драко к Гарри, затем к Рону и Гермионе. В ее глазах промелькнула быстрая, холодная оценка. Опасно. Этот Поттер опасен. Ее сын провоцирует его снова и снова. А цена ошибки в этой войне — смерть или нечто худшее.

— Ты всего лишь мальчишка, Поттер, возомнивший себя спасителем, — прошипела она, но прежней уверенности в голосе уже не было. — Решения приняты. Мое место — рядом с семьей. Рядом с моим сыном.

Но Гарри палочку не опускал. Его взгляд был твердым.

— Гарри, пожалуйста, не надо! — Гермиона схватила его за руку, ее голос дрожал. — Подумай о последствиях… тебя же исключат!

И тогда Нарцисса сделала то, чего никто не ожидал. Она повернулась к Драко. Ее лицо все еще было холодной маской, но голос, когда она заговорила, приобрел новые, незнакомые интонации — не нежности, нет, скорее жесткой, почти отчаянной прагматичности.

— Драко, — сказала она так, чтобы слышали все. — Возможно, пришло время… тщательнее выбирать себе компанию. Не все, кто носит цвета Слизерина, являются… полезными союзниками в долгосрочной перспективе.

Наступила тишина. Гарри, Рон и Гермиона переглянулись, ошеломленные и сбитые с толку. Мадам Малкин замерла с открытым ртом. Драко смотрел на мать с нескрываемым изумлением и обидой. Нарцисса же встретила их взгляды все тем же непроницаемым ледяным взором, но в самой глубине ее глаз Гарри показалось, что он увидел не свет, а отблеск далекого, холодного пламени — пламени страха и отчаянной решимости матери, пытающейся спасти своего ребенка с тонущего корабля.

***

Гарри и Рон не стали покупать никаких ингредиентов в аптеке, поскольку им больше не полага­лось изучать зельеварение, зато оба купили по боль­шой коробке совиного корма для Букли и Сычика в Совариуме Илопса. Затем двинулись дальше в поис­ках магазина «Всевозможные волшебные вредилки», принадлежавшего Фреду и Джорджу причем миссис Уизли каждые две минуты поглядывала на часы.

— Времени у нас не так уж много, — говорила миссис Уизли. — Только заглянем, и сразу к машине. Должно быть, уже почти пришли. Дом девяносто два… девяносто четыре…

— Вот это да! — воскликнул Рон, остановившись как вкопанный.

Среди тусклых, залепленных министерскими пла­катами витрин соседних магазинов лавочка Фреда и Джорджа била по глазам, словно фейерверк. Случайные прохожие долго еще оглядывались на их витрину, а кое-кто даже останавливался, словно зачарованный, не в силах отвести от нее глаз. Витрина слева от входа сверкала невероятным разнооб­разием товаров, которые подскакивали, вертелись, светились, прыгали и пищали. Даже больно было смотреть на эту пестроту. Витрину справа целиком закрывал гигантский плакат, темно-фиолетовый, как и плакаты от Министерства, но на нем пылали гигантские ярко-желтые буквы:

Почему так всех волнует Тот-Кого-Нельзя-Называтъ?

Лучше пусть народ волнует Тот-Кто-Умеет-В-Кишках-Застреватъ!

Он хитер, он шустер!

От него с давних пор

У всей страны запор!

Гарри засмеялся. Рядом с ним послышался при­глушенный стон. Он оглянулся и увидел, что миссис Уизли, онемев, не сводит глаз с плаката. Губы у нее шевелились, беззвучно повторяя: «Он хитер, он шустер».

— Их же убьют в собственных постелях! — прошептала она.

— Не убьют! — заверил Рон, хохоча, как и Гарри. — Вот это блеск!

В магазине пенилась волшебная пена, разлетались яркие конфетти и летали крошечные огоньки. Гарри и его друзья попали в совершенно особенный мир, где не было места привычным заботам и страхам. Независимо от возраста, здесь каждый находил что-то волшебное и прекрасное для себя.

Магазин Фреда и Джорджа был забит по самые краешки самыми разнообразными видами товаров. Полки гнулись от безумных идеями близнецов предметов, которые ни в одном другом магазине не встретишь. Шутливые волшебные палочки светились в роскошном разноцветном сиянии, словно создавая яркую симфонию красок и улыбок.

Гарри и его друзья не могли поверить своим глазам, когда увидели огромный магический фонтан, из которого бился фейерверк радужных брызг. Каждый покупатель мог набрать волшебных мыльных пузырей и создать свою собственную волшебную сказку, прыгая и смеясь внутри красочных всплесков радости. Где-то под потолком летала крошечная фигурка в виде раздувшейся Амбридж множество разных других вещей, и огромное пестрое облако из воздушных шаров разных оттенков.

Гарри и его друзья ходили по магазину, как по настоящему музею счастья, где каждый экспонат искренне радовал посетителей. Они примеряли удивительные наряды, которые менялись цветом с каждым движением, создавая волшебные картины. Ребята играли с веселыми игрушками, которые перепрыгивали с руки на руку и дарили ни с чем не сравнимые волшебные улыбки.

Сердца героев застыли в искреннем блаженстве, а искорки в их глазах светились ярче даже самого ослепительного фонаря. Гарри и его друзья стали частью этой благодатной веселой атмосферы, где ни заботы, ни проблемы не имели места. Им хотелось провести здесь весь остаток своей жизни, ведь внутри магазина Фреда и Джорджа находились сокровища веселья и безудержной радости.

Но время шло, как волшебные песочные часы, и благодатный магазин Фреда и Джорджа был вынужден пропустить нашу компанию через свои магические двери. Они покинули магазин с сердцами, полными счастья, радости и самых позитивных эмоций. Они оглянулись назад и поняли, что никогда не забудут это волшебное место, где каждый миг был наполнен всем, чего так не хватает им в обычной жизни, и в мыслях пообещали себе однажды вновь вернуться в чудесную лавку Фреда и Джорджа.

Вернувшись в Косой Переулок из магазинчика близнецов, Гарри, Рон, Гермиона и Дадли были ошеломлены созерцанием жизни, которая несмотря на сумрак, оживала здесь в самые темные дни. Не считая закрытых и разграбленных лавок, толпа народа, собравшаяся в этот день и час, была удивительна. Гарри пробежался глазами по людям, настолько многочисленным, что не представлялось возможным уместить столько волшебников в Косом Переулке, даже в дни самого оживленного бытия. Для Гарри, который привык к обычной оживленности переулка перед началом третьего курса в Хогвартсе, когда он там забегал после визита в кафе-мороженое Флориана Фортескью, вид такой многолюдности казался просто неосуществимым. Ему теперь даже казалось, что прежние самые многолюдные дни были и вовсе пустынными и одинокими.

Однако шанс почувствовать темперамент Косого Переулка и попробовать лакомство Фортескью все еще оставался. После магазинчика близнецов, кафе Флориана оставалось единственным местом, которое продолжало приветствовать посетителей. Им несказанно повезло, что знаменитый мороженщик продолжал радовать людей своими сладкими изысками. Гарри, Рон, Гермиона и Дадли наслаждались каждой ложкой мороженого, исполняющейся уникальным вкусом во рту едоков, в то время как они наслаждались теплой атмосферой, создаваемой Флорианом в своем прекрасном и уютном кафе.

Чрезвычайно довольные после наслаждения невероятным мороженым и расположившиеся в своих сердцах теплыми чувствами, троица друзей осознала, что пришло время оставить за собой Косой Переулок. Они были вынуждены проникнуть сквозь огромную толпу, которая стискивалась неумолимо, оставляя лишь узкий проход. Гарри, Рон, Гермиона и Дадли согласились твердо в своем решении — пересечь весь этот человеческий океан.

***

Они вывалились из душного, пропахшего порохом и сладкими испарениями магазина близнецов Уизли обратно на Косую аллею. Воздух здесь был не свежим — он был тяжелым, перегретым, насыщенным гулом голосов, стуком каблуков по брусчатке и странной, нервной энергией, висевшей над толпой. Поздний вечерний свет, пробиваясь сквозь пыльные окна, ложился на мостовую тревожными, вытянутыми полосами, в которых плясали пылинки. Аллея жила — но это была лихорадочная, почти истерическая жизнь на грани паники.

Гарри, Рон, Гермиона и Дадли оказались втянуты в плотный, движущийся поток людей. Это было похоже на попытку плыть против течения в мутной, вязкой реке. Их толкали, пихали, чьи-то локти больно впивались в ребра. Голоса сливались в неразборчивое, давящее на уши гудение — обрывки разговоров, нервный смех, встревоженные возгласы.

— Держитесь вместе! — крикнул Рон, пытаясь перекричать шум и хватая Гермиону за рукав мантии.

Они взялись за руки, пытаясь пробиться сквозь людскую массу, которая казалась живым, безразличным существом. Каждый шаг давался с трудом. Гарри мельком ловил взглядом лица в толпе — не улыбки детей, а напряженные, испуганные глаза взрослых, лихорадочный блеск в глазах подростков, торговцев, выкрикивающих цены на свои сомнительные обереги с отчаянием обреченных. Эта «жизнь» Косого переулка была пропитана страхом, скрытым под тонкой оболочкой повседневности.

Дадли, массивный и неуклюжий, как медведь, прокладывал себе путь с удивительной легкостью. Люди шарахались от него, расступаясь почти инстинктивно. Гарри поймал себя на мысли, что даже в этом магическом хаосе грубая магловская сила Дадли, его внушительные габариты и застарелая привычка идти напролом, внушали необъяснимый трепет. Это было странно и немного пугающе.

Гермиона едва не вскрикнула, когда кто-то грубо наступил ей на ногу, и ее чуть не вырвало из цепи их рук. Рон дернул ее обратно, его лицо было красным от напряжения и злости. Гарри шел последним, чувствуя, как спину постоянно толкают чьи-то плечи. Внезапно чьи-то костлявые пальцы вцепились ему в рукав с неожиданной силой. Он обернулся — пожилая волшебница с безумными глазами использовала его как опору, чтобы не упасть в напирающей толпе, ее ногти впились в ткань.

— Отпустите! — вырвалось у Гарри, но она лишь крепче сжала пальцы.

Казалось, они застряли в этом живом месиве навсегда. Но внезапно толпа впереди них начала расступаться, словно вода перед носом корабля. В образовавшемся пространстве стояла фигура.

Высокая, облаченная в длинный, ниспадающий складками плащ глубокого сапфирового цвета. Лицо скрывала маска — золотая, искусно выполненная в виде головы льва с густой гривой. Фигура стояла совершенно неподвижно посреди бурлящего человеческого потока, и эта неподвижность была более внушительной, чем любое движение. От нее исходила аура не столько могущества, сколько абсолютной, нечеловеческой уверенности и власти, холодной и отстраненной. Свет ламп тускло отражался от золота маски, не согревая ее.

Люди вокруг не просто расступались — они замирали, понижали голоса, их взгляды были прикованы к этой странной, величественной фигуре с суеверным трепетом. Даже шум толпы, казалось, стих на несколько мгновений.

И в этой внезапной, почти благоговейной тишине раздался пронзительный выкрик откуда-то сбоку:

— Гарри Поттер?! Смотрите, это же Гарри Поттер!

Как будто кто-то дернул за невидимый рычаг. Тишина взорвалась ревом.

— Гарри? Мальчик-который-выжил? Он здесь?

— Поттер! Гарри Поттер здесь!

Толпа, только что замершая в оцепенении, мгновенно пришла в движение, но уже с другой, хищной энергией. Она хлынула вперед, неудержимой волной смывая все на своем пути. Гарри почувствовал, как его вырывает из рук друзей, как десятки рук хватают его, толкают, тянут. Он потерял опору, его несло, как щепку в шторм. Паника сдавила горло.

Его выбросило из людского водоворота прямо к ногам фигуры в маске льва. Он споткнулся, едва удержавшись на ногах, и замер, тяжело дыша, окруженный ревущей, напирающей со всех сторон толпой, но отделенный от нее невидимым барьером благоговейного страха перед фигурой в маске. Он оказался в центре внимания, беззащитный, выставленный на обозрение, прямо перед этим неподвижным, безмолвным золотым львом, чьи пустые глазницы, казалось, смотрели прямо в его душу. Ужас положения сковал его ледяным обручем.

Золотая маска льва медленно повернулась к Гарри. Толпа замерла, почтительно отступая на шаг, словно невидимая сила отодвинула их назад, создавая вокруг них двоих пустое, напряженное пространство.

Время для Гарри сжалось, застыло. Он чувствовал себя мухой, попавшей в невидимую паутину, а фигура перед ним — ее непостижимый, молчаливый хозяин. Что сейчас произойдет? Удар? Слово? Ничего? Эта неизвестность была хуже всего. Сердце колотилось о ребра тяжело, глухо, отдаваясь пульсацией в висках. Воздух стал плотным, трудно было дышать. Он не смел пошевелиться, ощущая на себе тяжесть взгляда из темных прорезей маски — взгляда не хищного, но всевидящего, проникающего под кожу. Липкая испарина выступила на лбу и потекла по спине.

Наконец, фигура едва заметно склонила голову в маске. Медленный, выверенный жест рукой — не приветствие, скорее, признание его присутствия. Простой, но исполненный такой неоспоримой власти, что Гарри невольно сглотнул. Облегчения не пришло, лишь напряжение сменило вектор.

— Гарри Поттер, — голос из-под маски был низким, рокочущим, лишенным обычных человеческих интонаций, словно говорил сам камень или древний лес. От этого звука по спине пробежал холодок. — Наша встреча… ожидаема. И необходима.

Сердце Гарри подпрыгнуло. Разговор? О чем? Память подкинула наставления Фуджимару — не пренебрегать возможностью узнать что-то от Слуг, даже самых загадочных. Какую бы тайну ни нес этот человек… или не-человек… он должен выслушать.

Толпа вокруг зашевелилась, загомонила тише, жадно ловя каждое слово, каждый вздох. Десятки глаз буравили его спину. Вспышки колдокамер затрещали, слепя глаза и выхватывая из полумрака золотые блики на маске льва. Гарри чувствовал себя актером на сцене, которого заставили играть в пьесе, правил которой он не знал.

— Для меня… большая честь, Ваше Величество, — пробормотал он, голос предательски дрогнул. Он почему-то был уверен, что этот кто-то явился не судить, а предупредить.

— Путь к истине редко бывает прямым, юный странник, — пророкотал голос, и в нем послышались нотки… усталости? — Порой приходится избирать тропы, что кажутся темными, ради конечной цели, что несет свет. Ты понимаешь, о чем я?

Гарри лихорадочно пытался уловить скрытый смысл. Мурашки пробежали по коже. Это не просто слова.

— Да… я думаю, да, — выдавил он, чувствуя, как глубоко внутри что-то откликается на эти слова, словно он знал их всегда. — Нестандартные решения… иногда они единственно верные.

В темных прорезях маски что-то неуловимо блеснуло — отраженный свет или нечто иное?

— Я вижу в твоих глазах… жажду. Поиск, — голос стал тише, почти шепотом, предназначенным только для него, хотя толпа замерла, пытаясь расслышать. — Пусть это ведет тебя сквозь туманы сомнений. Как звезда.

— Но как узнать ее, эту истину? — вырвалось у Гарри. — Столько лжи вокруг, столько обмана!

Фигура на мгновение замолчала.

— Ищи там, куда боится заглянуть разум, — ответил голос так же тихо. — Там, где поселился страх. Ищи в сетях того лживого паука, чье имя ты знаешь, но боишься произнести вслух. Правда часто прячется в самой гуще тьмы.

Сумерки сгущались, превращая Косой переулок в царство теней. Вспышки камер продолжали рвать темноту. Фигура медленно подняла руку в перчатке и коснулась золотой маски — жест, полный невысказанной скорби.

— Есть те, чьи души чисты, но путь их труден, — прошептал голос, и теперь в нем явно слышалась боль. — Я ищу таких союзников. Ибо грядет буря, Гарри Поттер. Буря, какой еще не видел этот мир.

Он замолчал. Гарри показалось, или плечи под тяжелым плащом едва заметно дрогнули?

— Мой собственный путь… он лежит во мраке, — продолжил голос, надломившись на последнем слове. — Возможно, он ведет меня к пропасти. Но я буду сражаться. За свет. Даже когда ночь станет чернее всего.

Ледяной холод снова сковал Гарри. Какие ужасы их ждут? Комок подступил к горлу.

— Мы… мы тоже будем, Ваше Величество, — сумел выговорить он. — За тьмой всегда приходит рассвет… ведь так?

Фигура опустила руку ему на плечо. Прикосновение было легким, почти невесомым, но через перчатку Гарри ощутил странное тепло, смешанное с глубоко запрятанной болью. Он поднял глаза на маску, пытаясь разглядеть хоть что-то за золотой непроницаемостью.

— Да пребудет с тобой мужество, юный герой, — прошелестел голос. И добавил совсем тихо: — Быть может… прощай.

Рука исчезла. Фигура отступила на шаг. Плащ взметнулся, на мгновение открыв проблеск сверкающих доспехов под ним. Толпа, затаив дыхание, расступилась перед ней, как море перед пророком, образуя живой коридор в густеющих сумерках. Не оглядываясь, фигура двинулась прочь — плавно, торжественно, с печальной грацией обреченного воина. Сапфировый плащ струился за ней, поглощая свет. Силуэт растворился во тьме переулка, оставив после себя лишь звенящую тишину и ощущение чего-то непостижимого.

Гарри остался стоять посреди опустевшего круга, тяжело дыша. Несколько долгих мгновений толпа вокруг него тоже молчала, словно боясь нарушить только что произошедшее чудо или кошмар. Затем тишина начала крошиться, распадаться на отдельные звуки. Сначала — робкий шепот, потом он перерос в гул, но уже не восторженный, а скорее испуганный, недоуменный. Люди переглядывались, отводили глаза от Гарри, словно он был отмечен чем-то опасным. Вспышки колдокамер затрещали с новой силой, но теперь фотографы держались чуть поодаль, их движения были более резкими, нервными.

Гул нарастал, превращаясь в давящий фон. Ощущение чужих взглядов — любопытных, испуганных, завистливых — жгло кожу. Мир вокруг медленно возвращался, но казался искаженным, нереальным. Слова фигуры в маске — о темных тропах, лживом пауке, грядущей буре и собственном пути во мраке — звучали в голове Гарри набатом, заглушая шум толпы. «Быть может… прощай». Что это значило?

Он почувствовал легкое прикосновение к руке и вздрогнул, резко обернувшись. Гермиона. Ее лицо было бледным, а в глазах стоял страх и беспокойство. Рядом хмуро топтался Рон, сжимая кулаки.

— Гарри… — голос Гермионы был тихим, почти шепотом, чтобы их не услышали в толпе. — Что это было? Кто это… что он имел в виду? Про бурю?

Гарри посмотрел на нее, потом на Рона, потом снова в ту сторону, где исчезла фигура в маске льва. Он медленно покачал головой, не в силах подобрать слова. Холодное предчувствие, тяжелое, как свинец, опустилось ему на плечи. Те предупреждения, та скрытая боль в голосе незнакомца… Это было не просто предзнаменование. Это было обещание грядущих бедствий. И он, Гарри, снова оказался в самом их центре. Косой переулок вокруг них гудел, но для Гарри он снова погрузился во мрак, еще более глубокий, чем прежде.

Глава 56. Маски, которые носят люди

На заднем дворе Норы Гарри терпеливо объяснял Жанне основы управления метлой.

— Помни, нужно слегка наклониться вперед, чтобы набрать скорость. И аккуратно тяни рукоятку на себя, чтобы подняться вверх, — спокойно говорил он.

Жанна сосредоточенно хмурила брови, стискивая метлу бледными пальцами. Взметнув платиновые волосы, она резко оттолкнулась от земли. Метла дернулась и завалилась набок, едва не сбросив седока.

— Полегче! — крикнул Гарри, подхватывая Жанну за локоть и удерживая на метле. — Не нужно спешить.

Жанна раздраженно фыркнула, стряхивая его руку. Вокруг ее кулака вспыхнули и затрещали языки пламени, выдавая нетерпение.

— Успокойся, — мягко сказал подошедший Седрик. — Представь, что ты птица. Плавно взмахни крыльями.

Жанна сделала глубокий вдох, унимая огонь. Затем, следуя совету, осторожно оттолкнулась и плавно повела метлу вверх.

— Отлично, получается! — обрадовался Гарри, летя рядом.

Янтарные глаза Жанны озарились улыбкой. Описав круг над домом, она сделала красивый вираж и приземлилась, ловко спрыгнув на ноги.

— Ну что, довольна? — подмигнул ей Сириус, наблюдавший за полетом.

— Хм, сойдет для первого раза, — ответила Жанна и отвернулась, но Гарри заметил довольный блеск в ее глазах.

Пока Гарри учил Жанну летать, миссис Уизли хлопотала на кухне, готовя обед для всей семьи и гостей. Рядом с ней возился домовой эльф Добби, услужливо подавая ингредиенты.

В гостиной Тесла читал книгу об электричестве, изредка бросая взгляд в окно на свою экспериментальную башню.

Сириус вскоре присоединился к Люпину и они о чем-то принялись тихо переговариваться в углу комнаты. Иногда в их разговор включалась молодая женщина с яркими розовыми волосами — Нимфадора Тонкс, присланная Дамблдором с важными новостями.

Гермиона сидела неподалеку с книгой о трансфигурации, погруженная в чтение.

На кухню заглянула Джинни, переодетая в форму для квиддича.

— Мам, я пойду полетаю немного, пока Гарри учит летать Жанну, — крикнула она и выбежала во двор.

Где-то наверху, в своей комнате уединился Рон. Он с сомнением смотрел на свою правую руку, где четко проступили командные знаки его Слуги.

— Почему же Слуга до сих пор не откликается? — с тревогой думал Рон.

Во дворе Джинни взмыла вверх на метле, наслаждаясь полетом и свежим ветром.

Мистер Уизли вернулся домой усталый после напряженного рабочего дня. Он тепло поприветствовал всех и, завидев Тонкс, оживился, задавая ей множество вопросов о новых магловских изобретениях. Тонкс терпеливо отвечала, хотя порой с трудом следила за ходом его мысли.

Артур с воодушевлением обратился к Гарри:

— Скажи, Гарри, я недавно узнал о замечательном магловском изобретении — микроволновой печи! Как думаешь, если я помещу в нее волшебную палочку, она станет быстрее готовить заклинания?

Гарри растерянно замялся, не зная, что ответить.

— Пап, не думаю, что это хорошая идея, — вмешалась Джинни. — Лучше не экспериментировать с магловскими изобретениями. А как там поживает Косой Переулок? Ты уже проверил того подозрительного торговца амулетами?

Тем временем Флёр Делакур помогала миссис Уизли на кухне, нарезая овощи для салата своим волшебным ножом. Она что-то мурлыкала по-французски под нос, и ее длинные серебристые волосы сверкали в лучах закатного солнца, проникавших в окно.

Наверху послышались быстрые шаги — это спускался Рон, решивший поделиться тревогами со своими друзьями.

За ужином разговор перешел на встречу Гарри с загадочным Королем в Косом Переулке. Гермиона нахмурилась, анализируя смысл сказанных им фраз.

— Право, не могу понять, о чем он говорил! — воскликнула она. — Что за союзники, какая буря?

Жанна, до этого молчаливо ковырявшаяся в тарелке, вдруг подняла голову. В её янтарных глазах мелькнул интерес.

— А ты как думаешь, Жанна? — спросил Гарри. — Тебе ведь знаком такой стиль речи?

— Возможно, — уклончиво ответила она. — Но иногда слова имеют двойной смысл. Я бы не торопилась с выводами.

Гермиона нетерпеливо поерзала на стуле, явно желая задать еще вопросы, но Жанна твердо добавила:

— Порой лучше подождать, чтобы пазл сложился сам. Сейчас рано гадать.

При этом в её взгляде читалось понимание. Гарри кивнул, принимая её ответ.

— Ты права. Со временем все прояснится.

После слов Жанны воцарилось молчание. Гермиона явно была разочарована отсутствием ответов на свои вопросы.

— А вы что думаете, профессор Люпин, Сириус? — обратилась она к двум мужчинам. — Вы ведь ближе всего к Дамблдору.

Но те лишь загадочно переглянулись.

— Боюсь, Альбус пока не делился с нами своими соображениями, — осторожно сказал Люпин.

— Да, он предпочитает наблюдать и анализировать, прежде чем делать выводы, — добавил Сириус.

Гермиона разочарованно вздохнула и повернулась к Тесле:

— А как считаете вы, сэр? Вам ведь тоже знаком такой туманный стиль речи?

Но изобретатель лишь таинственно улыбнулся в ответ, не проронив ни слова.

— Похоже, нам остается только ждать, — резюмировал Гарри. — Рано или поздно все прояснится.

Повисла напряженная пауза после безрезультатных расспросов. Но тут Фред с Джорджем переглянулись и ухмыльнулись, как и Робин Гуд, и все трое явно сдерживали смех.

— Что, по-вашему, сказал бы король Артур, окажись на его месте Северус Снейп? — спросил Фред.

— Поттер, вы наглый бездарь, как и ваш отец! Минус 50 баллов Гриффиндору! — передразнил его манеру Джордж.

Это вызвало взрыв хохота у всех присутствующих. Даже Гермиона прыснула в кулак, а Гарри и Рон поаплодировали, утирая слёзы веселья.

— Ну вы даете! — сквозь смех проговорил Дадли. — Это было остроумно!

— Все-таки, как хорошо, что нам теперь у него не учиться. — улыбнулся Рон и пожал руку Гарри.

— Верно. — улыбнулся тот.

И вскоре все стали расходиться по своим спальным местам, ожидая скорого начала нового учебного года.

***

В назначенный день Гарри, Рон, Гермиона и остальные приехали на вокзал Кингс-Кросс на министерских машинах, предоставленных для их безопасности. На привокзальной площади их поджидали опытные мракоборцы во главе с Кингсли Бруствером.

Пройдя сквозь магическую стену на платформу 9 и ¾, ребята попрощались с сопровождающими и поспешили в поезд. Гарри шёл впереди вместе с Дадли и Жанной, высматривая свободное купе. По пути они встретили Невилла и Луну, которые присоединились к их поискам.

На платформе царила привычная предотъездная суета. Вокруг сновали раскрасневшиеся первокурсники со своими родителями, старшеклассники приветствовали друзей после каникул. В воздухе витало предвкушение нового учебного года.

Гарри огляделся в поисках знакомых лиц. Вдалеке мелькнули светлые волосы Малфоя, но тот, заметив Гарри, быстро скрылся в толпе.

По пути в вагон им попались Дин Томас и Симус Финниган, оживленно дискутирующие о футболе. Девочки вокруг хихикали и перешептывались, поглядывая в сторону Гарри.

Наконец они нашли свободное купе в самом конце вагона. Уложив чемоданы, Гарри с облегчением опустился на мягкое сидение. Скоро поезд тронется, увозя их в родные стены Хогвартса.

Поезд тронулся, набирая скорость. За окном замелькали дома и деревья. Гарри почувствовал, как на душе становится спокойней — наконец-то он возвращается домой, в Хогвартс.

В коридоре мимо их купе пробегали первокурсники, заглядывая внутрь с любопытством. Из соседних вагонов доносился смех и звуки взрывов от бомб-вонючек из магазинчика близнецов.

В купе Гарри сидел в компании Дадли, Невилла, Жанны, Луны и старых новых знакомых.

Рядом у окна расположилась хрупкая девушка с каштановыми волосами — это была Кэти Меллоухейт. Она росла в семье чистокровных магов, но сама долгое время считалась сквибом, что причиняло ей боль. Теперь, получив шанс, Кэти с энтузиазмом изучала учебники, намереваясь доказать себе и другим, на что она способна.

Напротив нее весело улыбался коренастый парень с непослушными темными кудрями — Сэм Брайтвуд. Он рос в большой семье и с детства играл с братьями в футбол. Сэм был душой компании и всегда готов был поддержать друзей. Сейчас он с воодушевлением делился планами попасть в гриффиндорскую команду по квиддичу.

Дадли заинтересованно слушал их, поглощая все новые сведения о магическом мире.

— Помнишь наш последний матч против Слизерина? — спросил Гарри у Дадли. — Ты тогда забил победный гол!

— Да, это был незабываемый момент! — улыбнулся тот в ответ. — Я точно знал, что смогу переиграть их вратаря. Я это чувствовал… даже удивительно как-то…

— У тебя большой талант, — похвалил Гарри. — В этом сезоне ты будешь одним из ключевых игроков команды.

— А я все еще мечтаю попасть в гриффиндорскую команду! — нетерпеливо сказал Сэм. — Хоть я и новичок в квиддиче, но готов тренироваться до седьмого пота!

— Уверена, у тебя все получится, — ободрила его Кэти. — Главное — упорство и терпение.

За окном мелькали холмы и пастбища.

Вскоре раздался знакомый звон колокольчика — по коридору проехала тележка со сладостями.

Гарри тут же купил несколько шоколадных лягушек, пирожных и пачек всевкусных орешков Берти Боттс — и раздал всем в купе.

— Угощайтесь, друзья! Сегодня я угощаю.

Дадли с воодушевлением набросился на сладости.

Кэти несмело взяла одну шоколадную лягушку, поблагодарив Гарри. Она не привыкла, чтобы ее угощали просто так.

Сэм тоже взял пирожное, широко улыбнувшись.

— Спасибо, приятель! Ты настоящий друг.

Невилл покраснел от смущения, но тоже взял предложенные орешки. А вот Жанна фыркнула и отодвинула от себя все сладости.

— Я не ем ерунду вроде конфет, — заявила она. — Это бесполезная трата денег.

Но Гарри только улыбнулся в ответ на ее резкость. Он уже привык к ее характеру.

Жанна сначала отодвинула сладости, но, когда остальные отвлеклись на разговоры, незаметно взяла одну шоколадную лягушку. Откусив кончик, она тайком бросила взгляд на Гарри. Тот этого не заметил.

Жанна аккуратно съела лягушку, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. На самом деле, шоколад ей очень понравился. Но признаваться в этом она не собиралась.

Позже, когда Гарри отвернулся, Жанна не удержалась и взяла еще одну конфету, быстро спрятав ее в карман мантии.

— Ничего особенного, просто не хочу, чтобы сладости пропали даром, — подумала она про себя, оправдывая свой поступок.

Но на самом деле Жанна искренне наслаждалась подаренными Гарри конфетами, хоть и не собиралась этого показывать.

Гарри с наслаждением вдыхал привычный запах Хогвартс-экспресса — смесь дерева, сладостей и магии. Скоро они будут дома.

***

Спокойствие в купе прервал скрип открывающейся двери. На пороге стоял Драко Малфой, одетый в черную мантию старосты Слизерина.

На мгновение воцарилось напряженное молчание. Все взгляды обратились к незваному гостю.

Драко быстрым взглядом окинул сидящих. Его серые глаза задержались на Гарри.

— Могу я присоединиться? — негромко спросил он.

Гарри нахмурился. Он помнил все стычки с Малфоем за прошлые годы в Хогвартсе. Но сейчас в глазах Драко не было прежней злости — только неуверенность и… боль?

— Конечно, — кивнул Гарри, принимая решение. — Проходи.

Остальные напряженно переглянулись, но промолчали.

Драко аккуратно присел на свободное место, стараясь никого не задеть. Атмосфера в купе оставалась наэлектризованной.

При виде Малфоя герои обменялись удивленными взглядами — ведь ему положено ехать в вагоне старост.

— Что-то случилось в вагоне старост? — осторожно спросил Гарри.

— Нет, все в порядке, — ответил Драко, понимая их удивление. — Просто решил заглянуть к вам.

Он неловко замолчал под пристальными взглядами.

— Ладно, признаю, это была плохая идея, — наконец пробормотал Малфой, поднимаясь. — Извините, что побеспокоил.

Стойте, что? Малфой извиняется? Если бы Гарри сейчас хотел что-то сказать, он бы уронил челюсть от удивления. Он даже ущипнул себя для проверки, но нет — происходящее было взаправду.

— Постой, — остановил его Гарри. — Можешь остаться, если хочешь.

Драко снова сел, стараясь скрыть облегчение. Напряжение в воздухе не спадало.

— И зачем ты пришёл? — подозрительно спросила Жанна.

— Просто подумал… что мы могли бы начать сначала, — тихо ответил Малфой. — Без обид.

— А где же твои верные прихвостни Крэбб и Гойл? — ехидно спросила Жанна. — Или Блейз Забини? Неужели ты решился явиться к нам в одиночку?

Драко помрачнел.

— Я больше не общаюсь с Крэббом и Гойлом, — ответил он. — А Блейз… он не одобряет моего решения помириться с вами. Но я все решил для себя.

— И мы должны поверить, что ты искренен? — с сомнением протянула Жанна.

— Даю слово, я не желаю зла, — серьезно сказал Малфой. — Просто хочу начать все сначала. Без предрассудков.

Он протянул руку для рукопожатия. Гарри и Жанна переглянулись. Что делать дальше?

Гарри вспомнил слова Нарциссы Малфой о том, что Драко нужны настоящие друзья. Возможно, сейчас он и правда хочет начать все сначала.

— Хорошо, давай попробуем, — сказал Гарри, пожимая протянутую руку Драко. — У каждого должен быть шанс доказать, что он изменился.

Драко выдохнул и слегка улыбнулся. Остальные тоже немного расслабились.

— Но мы будем внимательно за тобой наблюдать, — добавила Жанна. — Предупреждаю сразу — предавать друзей я не потерплю.

— Я понимаю, — кивнул Драко. — И постараюсь доказать свою преданность. Хотя бы ради мамы. Она верит, что я могу начать новую жизнь. И я очень хочу оправдать её надежды.

Так начался новый этап в их жизни. Пусть хрупкий и неуверенный, но это был шаг навстречу примирению.

После неловкого рукопожатия наступило столь же неловкое молчание. Драко выглядел растерянным и грустным. Казалось, его гложут какие-то тяжкие думы.

— Ну, мне пора идти, — наконец сказал он, поднимаясь. — Спасибо, что дали мне шанс. Я не подведу.

— Держись там, Малфой, — Гарри протянул ему руку на прощание. — И знай, что теперь у тебя есть настоящие друзья.

Драко благодарно кивнул и направился к двери. Его плечи были опущены, но в глазах читалась решимость. Когда за Драко закрылась дверь купе, Сэм задумчиво произнес:

— Знаете, а я видел его в Косом переулке с каким-то парнем. Они о чем-то серьезно разговаривали.

— С кем именно? — с любопытством спросил Гарри.

— Не знаю его имени, но это был невысокий парень в очках и старомодном костюме синего цвета. У него были голубые волосы.

— Похоже, это был его Слуга, — предположил Невилл. — Интересно, о чем они говорили?

— Кажется, этот парень уговаривал Малфоя что-то изменить в своей жизни, — припомнил Сэм. — Говорил, что у него есть выбор и он может пойти другим путем. Что-то в этом роде. В общем, похоже, этот Слуга хочет, чтобы Малфой стал лучше.

— Любопытно, — задумчиво протянула Жанна. — Возможно, это тоже повлияло на его решение помириться.

Вдруг раздался робкий стук в дверь их купе. На пороге стояла хрупкая девушка с большими фиолетовыми глазами — это была Маш Кириелайт.

— Простите, что беспокою, — начала она, — но, кажется, в соседнем купе у первокурсников случилась небольшая неприятность.

— Что произошло? — забеспокоился Гарри.

— Один мальчик случайно превратил своего друга в хомячка, — пояснила Маш с легкой улыбкой. — Они в панике и просят помощи. Не могли бы вы…

— Конечно, сейчас разберемся! — подскочил Невилл.

Когда компания вошла в соседнее купе, там царил настоящий хаос. Первокурсники в панике метались по купе, пытаясь поймать убегающего хомячка.

— Тише, успокойтесь! — сказала Маш дружелюбно. — Давайте разберемся.

Оказалось, один из мальчиков, Билли, пытался колдовать и случайно превратил своего друга Томми в хомяка. Тот теперь носился по полу, уворачиваясь от рук.

— Нужно произнести заклинание Фините Инкантатем, чтобы отменить чары, — объяснил Невилл.

Маш аккуратно поймала хомячка и с улыбкой произнесла нужное заклинание. Хомяк тут же превратился обратно в мальчика.

— Ура, получилось! Спасибо! — закричали первокурсники.

— Не стоит благодарности, — смущенно проговорила Маш. — Главное, чтобы вы больше не повторяли подобных ошибок. Нужно быть осторожнее с магией.

Так с помощью Маш и друзей неприятный инцидент был благополучно разрешен.

Поезд плавно замедлил ход, и за окнами поплыли знакомые пейзажи — они подъезжали к Хогвартсу.

— Быстрее, пора одеваться! — напомнила Жанна.

Друзья поспешили надеть мантии, чтобы быть готовыми к выходу.

Наконец поезд остановился у перрона в Хогсмиде. За окном послышались восторженные возгласы — это прибыли первокурсники, впервые увидевшие волшебный замок.

Но Гарри почему-то не разделял всеобщего восторга. Какая-то тревога сжимала его сердце. Гарри не мог объяснить этого чувства. Но оно не давало ему покоя.

— Гарри, ты готов? — окликнула его Жанна.

— Да… Иду, — отозвался он, стараясь унять тревогу.

Вдруг раздался громкий голос Хагрида:

— Первокурсники! За мной, покажу вам дорогу!

Гарри вышел из вагона вслед за друзьями, погруженный в раздумья.

Столько вопросов роилось у него в голове. Кто скрывался под золотой маской льва? Что значили его странные намеки? И какие секреты хранит Малфой?

Казалось, надвигались бурные перемены. И Гарри предстояло разобраться во всей этой путанице, чтобы защитить своих близких.

Он оглянулся на освещенные окна Хогвартса. Что бы ни ждало впереди — он готов сражаться. Ради друзей, ради будущего.

Приключения только начинались.

Глава 57. Принц-полукровка

Стояла теплая сентябрьская ночь. Гарри сошел на перрон в Хогсмиде вместе с друзьями. Воздух был напоен ароматами осени — запахом скошенной травы, свежестью хвои и прелыми листьями. Над головой мерцали звезды, а вдалеке виднелись огни Хогвартса.

Обычно этот вид наполнял Гарри радостью, но сейчас на душе было тревожно. «В последний раз я вижу все это таким мирным,» — подумал он. Рон и Гермиона о чем-то весело переговаривались, а Гарри молча шел рядом, наслаждаясь покоем ночи перед бурей.

Вскоре путники добрались до карет, запряженных фестралами. Гарри погладил одного по холке и забрался внутрь вместе с друзьями. Кареты тронулись, и через окно было видно, как Хогвартс приближается — огромный, уютный, сияющий тысячами огней. «Я так люблю это место,» — подумал Гарри. «Хоть бы еще год здесь провести спокойно».

Кареты остановились у парадного входа, и Гарри с друзьями вошли в замок. В Большом зале уже собрались ученики — за столами сидели первокурсники с робкими и удивленными лицами, а старшие ребята весело приветствовали друг друга после летней разлуки.

Гарри увидел знакомые лица — вот сидит Невилл рядом с Луной Лавгуд, оживленно обсуждая какое-то растение. В углу Джинни и ее подруги хихикают над чем-то. А вот и Агата Санспарк — веселая девушка машет Гарри рукой, рядом с ней застенчиво улыбается Кэти Меллоухейт.

За преподавательским столом восседали строгий Снейп, миниатюрный Флитвик и другие знакомые лица. Гарри посмотрел на Дамблдора и почувствовал укол тревоги — насколько же хрупким казался сейчас их мир, который держался на этом мудром человеке…

Гарри попытался отогнать мрачные мысли и сосредоточиться на пиршестве. Как здорово снова быть здесь, среди друзей! Он насладился вкусной едой и радостной атмосферой, стараясь запомнить каждый момент.

Гарри как раз наслаждался тыквенным соком, когда двери Большого зала чуть приоткрылись и вошел Рицука Фуджимару. Он незаметно проскользнул за преподавательский стол и сел рядом с Хагридом.

Рицука тепло улыбнулся Гарри и едва заметно кивнул. Гарри улыбнулся в ответ — на душе стало немного спокойнее. Он был рад присутствию этого таинственного человека, который уже не раз приходил им на помощь в самые трудные моменты.

Какое-то время Гарри просто смотрел как Рицука о чем-то тихо переговаривается с Дамблдором. Его присутствие вселяло уверенность, что они не одни в предстоящей борьбе. Гарри вздохнул и продолжил трапезу — пусть хотя бы сегодня они насладятся покоем и дружбой в стенах любимого Хогвартса.

Когда все наелись десерта, Дамблдор встал и заговорил:

— Добро пожаловать, старые и новые студенты! Я рад приветствовать вас в новом учебном году. Прежде всего, я хочу напомнить всем, что лес на территории школы по-прежнему запрещен для посещений. Также хочу представить вам нового преподавателя Защиты От Темных Искусств — профессора Снейпа. Вместо него зельеварение вновь будет вести новоприбывший профессор Слизнорт. Зато мы рады вернуть к нам профессора Фуджимару, который будет вести специальный факультатив по магическим аномалиям.

Дамблдор сделал паузу и продолжил уже серьёзнее:

— Я не буду скрывать, времена сейчас тревожные. Угроза, которую мы все знаем, становится все мощнее. Но пока мы едины — нам нечего бояться. Помните, что все вы можете рассчитывать на помощь преподавателей Хогвартса. И конечно же, вы всегда можете обратиться ко мне.

Гарри слушал его со смешанным чувством — с одной стороны, слова Дамблдора вселяли надежду, с другой — Гарри не мог отделаться от тревоги при мысли о грядущих испытаниях.

Дамблдор улыбнулся и добавил:

— А теперь — спокойной ночи и хорошего начала учёбы!

После речи Дамблдора студенты начали подниматься из-за столов и расходиться по своим гостиным.

Гарри, Рон и Гермиона вместе с остальными гриффиндорцами отправились в свою башню. По дороге они переговаривались о предстоящем учебном годе.

— Нам определенно стоит возобновить встречи Армии Дамблдора, — сказала Гермиона. — Выручай-комната по-прежнему в нашем распоряжении.

— И я хочу попасть в команду по квиддичу в этом году, — добавил Дадли с энтузиазмом.

— Думаю у тебя есть шансы, — подбодрил его Гарри. — Ты успешно тренировался целый год.

Они поднялись в гриффиндорскую гостиную, где их встретили радостные возгласы и приветствия. Все радовались встрече после летних каникул.

Гарри оглядел знакомые лица и не мог не улыбнуться. Как же хорошо снова быть здесь, дома, в Хогвартсе! Он решил насладиться каждым мгновением этого последнего спокойного года перед бурей.

Утром Гарри и остальные гриффиндорцы спустились на завтрак в Большой зал. Распределялись расписания на новый учебный год.

— Так, Поттер, Поттер… — проговорила профессор Макгонагалл, поворачиваясь к Гарри и заглядывая в свои записи. — Заклинания, защита от Темных искусств, травология, трансфигурация… Все очень хо­рошо. Должна сказать, Поттер, я довольна вашей экзаменационной оценкой по трансфигурации, очень довольна. А почему вы не включили в заявку зельеварение? Вы, кажется, мечтали стать мракоборцем?

— Да, профессор, но вы сказали, что для этого нужно получить «превосходно» на экзамене.

— Так оно и было, когда зельеварение преподавал профессор Снегг. А профессор Слизнорт с удовольствием принимает для подготовки к ЖАБА учеников с оценкой «выше ожидаемого». Ну как, хотите продолжать курс зельеварения?

— Да, — сказал Гарри, — но я не купил учебники, ингредиенты и все остальное…

— Я уверена, что профессор Слизнорт сможет одолжить вам все необходимое, — сказала профессор Макгонагалл. — Прекрасно, Поттер, вот ваше расписание. Да, кстати, в команду Гриффиндора по квиддичу уже записались девятнадцать человек Я передам вам список чуть позже, вы сможете назначить отборочные испытания на удобное для вас время.

Через несколько минут Рон получил разрешение продолжать занятия по тем же предметам, что и Гарри, и оба они вышли из-за стола.

— Смотри-ка, сегодня у нас сдвоенное зельеварение со слизеринцами, — сказал Рон, глядя в своё расписание. — Интересно, как там Малфой? Не видел его с пира.

— Да, я тоже, — ответил Гарри. — Надеюсь, он всё ещё не передумал насчет дружбы.

Ученики вошли в кабинет зельеварения, оживленно переговариваясь.

Гарри, Рон и Гермиона сели за одну парту. Гермиона тут же достала перо и пергамент, готовая конспектировать каждое слово преподавателя.

Рядом устроились Луна и Невилл. Луна задумчиво разглядывала потолок, а Невилл нервно теребил мантию — зельеварение было его слабым предметом.

Чуть поодаль села Жанна с идеально прямой спиной и скрещенными на груди руками. Её соседкой была Агата Санспарк, которая что-то оживлённо рассказывала, размахивая руками.

За соседней партой устроился Малфой, бросивший быстрый взгляд в сторону Гарри. Рядом с ним сел Сэм Брайтвуд, крепко стиснув край парты своими большими руками.

Последней вошла Маш Кириелайт. Она робко улыбнулась и села за парту в самом дальнем углу.

Когда все расселись по местам, в кабинет вплыл профессор Слизнорт.

— Доброе утро, юные зельевары! — произнёс он бодро. — Сегодня я приготовил для вас увлекательный урок о свойствах редчайшего ингредиента — слез феникса!

Он щёлкнул пальцами, и на его столе возникло несколько хрустальных флаконов с переливающейся жидкостью. Гермиона заинтересованно вытянула шею, разглядывая их.

— А теперь приступим к работе, — объявил Слизнорт. — Рецепт зелья вы найдёте на странице 27 учебника. Приготовьте его в течение часа, и я оценю результаты.

Раздался шелест пергамента — ученики листали учебники в поисках нужной страницы. Невилл случайно уронил свою книгу на пол и нагнулся поднять её с виноватой улыбкой.

Вскоре все приступили к работе. Кабинет наполнился звуками резки ингредиентов, бульканьем жидкостей, разными запахами и шёпотом указаний. Слизнорт ходил между партами, глядя через плечо и давая советы.

Когда Слизнорт раздал задание, Гарри и Рон с неловкостью переглянулись — у них не было учебников по зельеварению.

— Профессор, у нас с Роном нет книг, — сказал Гарри.

— О, ну что ж, посмотрим, что тут у меня есть лишнего, — пробормотал Слизнорт, роясь в шкафу.

Он достал два потрепанных учебника и вручил их Гарри и Рону. Гарри открыл свой и увидел на титульном листе подпись: «Собственность Принца-Полукровки». Это был жутко грязный учебник, весь исписанный пометками. Больше того — местами в тексте были перечеркнуты цифры, слова и целые предложения и поверх них были написаны собственные рекомендации предыдущего студента. Гарри с минуту удивленно разглядывал учебник, но едва открыл рот, как тут же поймал на себе неодобрительный взгляд Рона — друг с ним меняться учебником не желал.

— Страница 27, говорите? Приступим, — сказал Гарри Рону.

Гарри временам заглядывал в учебник Рона, но вскоре обнаружил для себя, что записанный в нем рецепт не позволяет добиться описанных в самом же учебнике результатов. Тогда он решил следовать рецепту из учебника Принца на свой страх и риск. К его собственному удивлению, Гарри почти сразу добился нужной консистенции и цвета зелья. К концу урока его отвар неожиданно получил высшую оценку от Слизнорта, заглянувшего в его котел.

— «Похоже, предыдущий владелец оставил в этой книге много полезных советов», — подумал Гарри, любуясь идеальным результатом. Но кто же такой этот Принц-Полукровка, что он осмелился исправлять текст в учебнике и оставлять в нем пометки?

Оглядев результаты одноклассников, Гарри увидел, что только его зелье имеет идеальный глубокий изумрудный цвет, описанный в учебнике.

У Гермионы жидкость получилась чуть более бледной, а у остальных — и вовсе далекой от нужного результата. Котел Рона содержал подозрительную фиолетовую жижу, а зелье Малфоя было мутно-зеленым.

Сэм Брайтвуд сокрушенно смотрел на свое варево, которое издавало пузырьки и было похоже на болотную грязь. Агата, казалось, вообще экспериментировала, судя по розовому свечению её зелья.

— Время вышло! Сдавайте флаконы, — сказал Слизнорт.

Когда Слизнорт оценивал результаты, он похвалил зелье Гарри:

— Отличная работа! Вы абсолютно точно следовали инструкции и добились идеального результата. В награду получите этот флакончик зелья «Феликс Фелицис». Он принесёт удачу тому, кто его выпьет!

Слизнорт вручил сияющему от гордости Гарри небольшой пузырёк с золотистой жидкостью. Гарри поблагодарил и аккуратно спрятал его в сумку.

«Благодаря вам и вашим бесценным советам, Принц» — подумал Гарри, поглаживая обложку учебника.

После занятия Гарри, Рон и Гермиона направились в гостиную Гриффиндора.

— Невероятно, Гарри! — воскликнула Гермиона. — Как тебе удалось сварить такое идеальное зелье?

— Это благодаря учебнику Принца, — объяснил Гарри. — Там даны очень полезные советы по зельеварению.

— Хм, не знаю… — нахмурилась Гермиона, заглянув в учебник. — Эти рекомендации кажутся странными. Ты уверен, что стоит им доверять?

— Да ладно тебе, он помог Гарри! — вставил Рон. — Главное, чтобы работало.

— Возможно… — задумчиво протянула Гермиона. — Просто будь осторожен, Гарри. И расскажи нам, если учебник посоветует что-то подозрительное.

Гарри кивнул. Конечно, советы Принца казались необычными. Но пока они помогали ему — разве это плохо? Он решил понаблюдать за учебником, прежде чем делать выводы.

После зельеварения у гриффиндорцев был урок у Снейпа. Тот решил начать изучение невербальных заклинаний.

— Сегодня мы приступим к невербальной магии, — объявил Снейп. — Это сложная, но необходимая тема для волшебника.

Он объяснил, что для невербальных заклинаний нужна сильная концентрация и владение магией без помощи слов.

— Поттер, покажите Экспеллиармус без произнесения заклинания, — распорядился Снейп. — Встаньте против Малфоя.

Гарри сосредоточился изо всех сил, но палочка в руках Драко лишь слабо дернулась. Тот даже с сочувствием посмотрел на Гарри. Но, когда сам Малфой попробовал сделать то же самое, то не смог добиться и похожего результата — палочка в руке Гарри не шевельнулась совсем. И тут уже настал черед Гарри сочувствовать Малфою. Рон и Гермиона тоже не смогли продемонстрировать нужный результат. Что-то похожее на результат смогла выдать только Жанна Альтер, но Снейп ее успех предпочел не заметить.

— Жалкое зрелище, — прокомментировал Снейп. — Видно, вы пренебрегали практикой заклинаний этим летом.

В конце урока он задал им написать эссе на тему «Невербальные заклинания: основы применения и значение».

— Это же просто несправедливо! — возмутился Рон после занятия. — Как мы должны уметь то, чему нас только начали учить?

Но Гарри понимал, что им действительно нужно больше практики. Он решил как следует потренироваться, чтобы впредь проявить себя лучше на уроках Защиты.

— Передай всем, — сказал он Гермионе после занятий. — Мы вернем занятия в Выручай-комнате. Встретимся там, как и обычно, в восемь вечера после уроков.

Гермиона в ответ лишь согласно кивнула — им сейчас как никогда нужна практика, ведь никто не знает, что их ждет впереди.

Глава 58. Сказка без слов

На следующий день в Большом зале за завтраком Гарри и Гермиона стали сообщать друзьям о планах возродить Армию Дамблдора.

— Мы решили возобновить тренировки по защитной магии в Выручай-комнате, — сказала Гермиона, наклонившись к Невиллу и Луне. — Хотите присоединиться?

— Конечно! — обрадовался Невилл. — Это же здорово, я так соскучился по нашим занятиям.

— Я тоже с удовольствием приду, — мечтательно отозвалась Луна. — Можно я принесу свои талисманы для удачи?

По соседству Джинни тоже живо заинтересовалась идеей.

— Я обязательно буду! Скучала по тренировкам.

Так постепенно к инициативе присоединились и другие бывшие участники Армии.

В назначенный вечер субботы ребята собрались у входа в Выручай-комнату. С радостным возбуждением они зашли внутрь, доставая палочки и готовясь снова практиковать заклинания.

Здесь были Гарри, Рон, Гермиона, Невилл, Луна, Джинни. Также присутствовали Дадли, державший метлу для тренировок, Сэм, задумчиво крутивший в руках волшебную палочку, застенчивая Кэти Меллоухейт и веселая Агата Санспарк, которая уже украшала комнату светящимися фигурами.

В углу сидела Маш Кириелайт с аккуратно сложенными на коленях руками. Рядом с ней сосредоточенно смотрела в пространство Жанна Альтер.

Когда все расселись по местам, Гарри объявил:

— Сегодня мы начнем практиковать невербальные заклинания. Это сложно, но может пригодиться в бою. Кто-нибудь уже пробовал колдовать таким способом?

После вопроса Гарри заметил, как Гермиона энергично подняла руку, готовая ответить. Рон закатил глаза, увидев её реакцию.

— Я пробовала пару раз! — тут же выпалила Гермиона. — Это очень сложно, но я верю, что у нас получится с практикой.

— А я вообще ни разу, — признался смущенный Невилл. — Для меня это кажется просто невозможным.

— Не переживай, мы обязательно разберемся! — подбодрила его улыбчивая Агата.

Луна задумчиво посмотрела на свою палочку:

— Интересно, а сумеют ли невербальные заклятия прогнать нарглов? Надо будет попробовать.

Гарри услышал, как Дин тихо прошептал Сэму: «У нас точно получится, не сомневайся». Тот кивнул в ответ.

— А как насчет тебя, Жанна? — обратился Гарри к ней. — Кажется, ты хорошо справлялась на уроке Снейпа?

— Ну, я кое-что умею в этой области, — зарделась и сдержанно ответила Жанна.

— Жанна, не скромничай! — воскликнула Гермиона. — Ты была единственной, у кого получались невербальные чары на уроке. Поделись с нами своим опытом!

— Хорошо, — кивнула Жанна после паузы, во время которой Гарри даже заметил, как по ее лицу пробежало волнение. — Я могу показать, как концентрирую магию и направляю её без произнесения заклинания.

Жанна кивнула и заняла место напротив манекена. Её лицо было сосредоточенным, брови нахмурены, плечи расправлены. Она резко взмахнула палочкой, и манекен отлетел к стене, словно от сильного удара.

— Вау! — воскликнул Рон, восторженно вскинув руки.

Дадли заинтересованно наклонил голову набок, разглядывая манекен. Его пальцы нетерпеливо постукивали по палочке.

— Я тоже хочу попробовать! Это же здорово!

Гарри ободряюще кивнул и хлопнул Дадли по плечу:

— Давай, тренируйся. Сосредоточься и почувствуй поток магии.

Студенты разбились на пары и принялись репетировать. На многих лицах читалась сосредоточенность и решимость добиться успеха в новой непростой технике.

Гарри оглядел тренирующихся студентов. Невилл стоял, сцепив пальцы и нахмурив брови, его палочка едва заметно подрагивала. Рядом Луна мечтательно улыбалась, плавно поводя рукой в воздухе.

Джинни сжала губы и резко взмахнула палочкой, её рыжие волосы взметнулись волной. Агата что-то быстро зашептала, наблюдая как искры сыплются из её палочки.

Гермиона сделала глубокий вдох, её плечи напряглись, а кончик палочки дрогнул. Рядом Рон закусил губу, в его взгляде читалась решимость.

Гарри улыбнулся, глядя на всех. Конечно, у них получится! Они так многому научились вместе. И эта тренировка определенно поможет в будущих испытаниях, которые ждут впереди.

Он взмахнул палочкой, сосредоточившись на нужном заклинании.

Упражнения в невербальной магии шли своим чередом. Выручай-комната наполнилась сосредоточенным молчанием, нарушаемым лишь звуками ударов о стены и пол, когда кому-то удавалось сдвинуть манекен заклинанием.

Дадли то хмурил брови, то прикусывал губу, его кудрявая челка сбивалась на лоб от напряжения. Рядом Сэм стискивал палочку в кулаке, его плечи были напряжены.

Кэти на мгновение прикрывала глаза перед каждой попыткой, её движения были осторожными и точными. Маш складывала губы трубочкой, наблюдая за результатами своих стараний.

Жанна стояла прямо как струна, лицо её оставалось невозмутимым. Она экономно взмахивала палочкой, демонстрируя отточенную технику.

Гарри чувствовал, как постепенно получается направлять магию без слов. С каждой попыткой концентрация давалась все легче. Он видел, что и остальные добиваются прогресса. Ещё немного — и у них всех получится!

Спустя некоторое время Гарри решил проверить, как идут дела у остальных. Он подошел к Рону и Гермионе. Рон сосредоточенно хмурил брови, пытаясь сдвинуть манекен невербальным заклятием. Гермиона кусала губу, её палочка едва заметно подрагивала.

— Как успехи? — тихо спросил Гарри.

— У меня вроде бы что-то получилось, — шепнула Гермиона. — Манекен слегка шевельнулся. А вот у Рона пока без изменений.

Тот лишь глубоко вздохнул в ответ, не отрывая сосредоточенного взгляда от цели.

Гарри кивнул им и направился дальше. Он увидел, как Невилл устало опустил плечи, а Луна ободряюще похлопала его по спине. Джинни энергично разминала запястье после очередной попытки. Все выглядели упорными и настроенными преуспеть.

— Отличная работа, ребята! — сказал им Гарри. — Ещё немного — и точно получится!

Гарри продолжил обходить зал, наблюдая за тренирующимися. В углу Агата размахивала палочкой, её лицо светилось азартом. Рядом Кэти выглядела уставшей, но не сдавалась, сжав губы и нахмурив брови.

Сэм тряхнул головой, откидывая со лба взмокшую челку. Дадли по-спортивному хлопнул его по плечу, подбадривая. Дин стоял чуть поодаль, сосредоточенно глядя перед собой.

Маш осторожно повторяла движения палочкой, её хвостики мерно раскачивались в такт. Жанна продолжала демонстрировать отточенную технику, её лицо оставалось невозмутимо спокойным.

Гарри осмотрел полуразрушенные манекены и следы заклятий на стенах. Да, определенно, у всех получалось всё лучше с каждой минутой! Скоро этот навык им обязательно пригодится.

Спустя ещё некоторое время Гарри решил, что пора сделать перерыв.

— Отличная работа, ребята! Давайте передохнём немного, — объявил он.

Раздался облегчённый вздох, и все опустили палочки, расслабляя уставшие руки.

— Фух, я уже весь взмок! — признался Рон, вытирая со лба пот.

— А я так проголодалась! Не хочет ли кто перекусить? — спросила Агата, доставая из сумки пирожные.

— О, с удовольствием! — обрадовался Дадли.

Все расселись на мягких пуфиках, материализовавшихся в комнате. Теперь можно было немного отдохнуть и набраться сил перед продолжением тренировки.

Во время перерыва вдруг раздался скрежет, и в одной из стен комнаты появился проход. Все удивленно повернули головы на звук.

Из отверстия вышел Драко Малфой. Он остановился посреди комнаты, озадаченно глядя на собравшихся. Те молча смотрели в ответ, не понимая, как он сюда попал.

Невилл нервно сжал кулаки. Гермиона нахмурилась. Гарри и Рон переглянулись с одинаково озадаченными лицами. Тишину нарушало лишь потрескивание огня в камине.

Малфой медленно обвел взглядом присутствующих, словно ища ответ на незаданный вопрос. Затем молча развернулся и так же тихо скрылся в проходе. Стена снова закрылась за ним без единого звука.

Все переглянулись. Что это было? Как Малфой нашел Выручай-комнату? И зачем он приходил? Гарри чувствовал смятение, но решил, что позже обязательно поговорит с Драко об этом странном случае.

Как только за Малфоем закрылся проход, в комнате тут же поднялся гул голосов.

— Что, пес возьми, это было? — воскликнул Рон, широко распахнув глаза.

— Как он нас нашел? — удивленно пробормотала Гермиона.

— Это какая-то уловка? — настороженно спросил Невилл.

— Странно, он выглядел растерянным… — задумчиво произнесла Луна.

— Что ему здесь было нужно? — недоверчиво хмыкнула Джинни.

Гарри нахмурился, глядя на закрывшийся проход. Поведение Малфоя и впрямь казалось очень странным.

— Я поговорю с ним об этом, — решил Гарри. — Думаю, тут кроется какая-то загадка. Но сейчас давайте продолжим тренировку.

Он постарался успокоить друзей и снова сосредоточить всех на невербальной магии. Но мысли по-прежнему возвращались к этому таинственному случаю.

Хотя Гарри и попытался вернуть всех к тренировке, мысли участников постоянно возвращались к загадочному появлению Малфоя. Сосредоточиться как следует больше не получалось.

— Пожалуй, на сегодня хватит, — объявил Гарри. — Мы многого добились сегодня. Отличная работа, все старались на славу!

— Да уж, я вымотался полностью! — признался Рон, потягиваясь.

— Пойдемте отдыхать, а то скоро отбой, — добавила Гермиона. — Мы провели здесь уже несколько часов.

Собравшись, ребята покинули Выручай-комнату, обсуждая успехи в невербальной магии и загадочное появление Малфоя. Гарри шёл, размышляя о предстоящем разговоре с Драко. Что он хотел им показать?

Глава 59. Драко со спичками

Гарри шёл по коридору, размышляя о загадочном появлении Малфоя на тайной тренировке Армии Дамблдора. Что это значило?

— Привет, Гарри, — окликнула его Жанна. — О чем думаешь?

Гарри напомнил ей ситуацию с визитом Малфоя.

— Хм, странно, — задумалась Жанна. — Возможно, он как раз хотел попасть в Выручай-комнату, но не ожидал там увидеть нас.

— Но зачем ему туда понадобилось? — удивился Гарри.

— Не знаю… — Жанна нахмурилась. — Может он выполняет какое-то задание и ему нужна была комната? А увидев нас — растерялся и ушел.

— Хм, звучит разумно, — кивнул Гарри. — В любом случае, надо с ним поговорить. Жанна, спасибо за идеи! Я попробую найти Малфоя.

Гарри шёл по коридору, прокручивая в голове то неожиданный визит Малфоя в Выручай-комнату, то диалог с Жанной, то возможные причины этого инцидента.

Вдруг сзади раздались быстрые шаги и кто-то окликнул его:

— Гарри, подожди!

Он обернулся и увидел запыхавшуюся Маш. Её волосы немного растрепались, на щеках горел румянец. В её глазах читалось волнение.

— Гарри, мне нужно тебе кое-что рассказать! Это очень важно! — выпалила она, переводя дыхание после бега.

— Что случилось, Маш? — обеспокоенно спросил Гарри.

— Я только что была в Выручай-комнате, — начала Маш, — и увидела там полный беспорядок! Кто-то явно что-то искал, переворошив всё вокруг.

Гарри нахмурился. Что за странности творятся в последнее время?

Они вместе направились к Выручай-комнате. Там уже стояли Рон и Гермиона с тревожными лицами.

— Гарри, посмотри на это! Кто-то рылся в наших вещах! — возмутилась Гермиона.

Оглядев беспорядок, Гарри заметил, что пропали некоторые книги и пергаменты. Было непонятно, что именно искал нарушитель.

— Это точно был Малфой! — заявил Рон.

Но Гарри чувствовал растерянность. Что-то здесь было не так… Он ещё некоторое время осматривал беспорядок, пытаясь понять, что же произошло. Рон и Гермиона тоже выглядели обескураженными.

— Ладно, сейчас нам всё равно ничего не прояснить, — наконец сказал Гарри. — Давайте потом обсудим это все вместе. А я пока пройдусь, нужно подумать.

Друзья согласно кивнули. Они договорились вечером собраться в гостиной и обсудить все странные события последних дней.

Гарри вышел из Выручай-комнаты и направился по коридору, глубоко погруженный в раздумья, как вдруг услышал знакомый голос:

— Добрый день, Гарри!

Он обернулся и увидел улыбающегося Рицуку Фуджимару, который шел ему навстречу.

— Здравствуйте, Фуджимару-сан! — ответил Гарри.

— Что-то случилось? Ты выглядишь обеспокоенным. — спросил Рицука, слегка наклонив голову.

Гарри кивнул и кратко рассказал ему о загадочном визите Малфоя на тренировку Армии Дамблдора и о еще более таинственном погроме в Выручай-комнате.

— Хм, очень интересно, — задумчиво произнес Рицука, потирая подбородок. — К сожалению, я не смог присутствовать в тот вечер. Но Маш говорила мне об этом странном случае.

— Как вы думаете, что это было? — спросил Гарри. — И кто ворвался в Выручай-комнату недавно?

— Трудно сказать наверняка… — ответил Рицука. — О первом скажу — возможно, у мистера Малфоя были какие-то дела в Выручай-комнате. Я бы посоветовал тебе поговорить с ним при случае. А вот насчет второго не знаю, мне даже предположить нечего.

— Хорошо, я так и сделаю, — кивнул Гарри. — Спасибо за совет, Фуджимару-сан!

— Всегда пожалуйста! — улыбнулся Рицука. — Удачи тебе в разгадке этой тайны.

Они попрощались, и Гарри пошел дальше, размышляя о предстоящем разговоре с Драко.

***

Драко сидел в дальнем углу гостиной Слизерина, облокотившись на стол и подперев голову рукой. Взгляд его был устремлен в сторону витража, на котором виднелись глубины Черного озера. Казалось, мыслями он был далеко отсюда.

Рядом в креслах расположились Блейз Забини, Теодор Нотт и остальные слизеринцы. Они оживленно обсуждали последние новости о Пожирателях Смерти, их голоса звенели от воодушевления.

Драко бросил на них беглый взгляд и снова уставился в окно. Ему было не по себе от этого возбуждения в их голосах…

— Слышал, Малфой? Твой отец опять провел удачную операцию. — сказал Забини, повернувшись к Драко. — Теперь ваша семья — настоящие герои для нас!

Драко молча покачал головой. Какая глупость. Его отец сидел в Азкабане после провала. И сам он не считал Пожирателей героями после того, что ему пришлось увидеть.

— Да ладно, не скромничай! — воскликнул Теодор Нотт. — Теперь ты должен пойти по стопам отца. Покажи нам свою Метку!

Драко инстинктивно потянул рукав пониже. Ему было противно от одной мысли показывать этот знак. Он не хотел идти по стопам отца и убивать по приказу Волдеморта.

Драко оглядел собравшихся студентов. Когда-то он гордился принадлежностью к элитному Слизерину. Но теперь видел, насколько его однокурсники отстали от жизни.

Пока в других факультетах появлялось множество талантливых первокурсников из семей маглов, здесь царило застойное болото предрассудков. Даже единственного нового ученика — мальчика из нечистокровной семьи — тут же затравили и оттеснили на обочину, из-за чего он теперь сидел в гостиной, вздрагивая от каждого шороха и оставался на факультете исключительно благодаря протекторату со стороны Снейпа. Не сказать, чтобы декан был так уж добр и милостив к новичку, ведь и от декана ему доставалось, но в его глазах и это выглядело лучше, чем отсутствие всякой защиты.

Драко думал о переменах в своей жизни — об аресте отца, о матери, велевшей ему найти настоящих друзей, о жестокости Пожирателей, которую он увидел. И понимал, что не может больше быть частью всего этого.

— Пора избавиться от старого дурака Дамблдора! А за ним и короля в львиной маске сместим! — послышалось из угла. — Нечего гриффиндорцу делать на троне!

— Хватит! — не выдержал Драко. — Я не желаю это слушать! Вы стадо зашоренных болванов и живете в выдуманном вами мире!

На него уставились десятки изумленных глаз.

— Вы все еще думаете, что чистота крови — главное? Что Слизерин — элита, а остальные ничтожества? Что убивать — это геройство? — с яростью продолжил он. — Вы просто конченые отсталые!

Он с ненавистью посмотрел на Метку на своей руке:

— Я не хочу иметь с этим ничего общего. И не желаю быть частью этой вырождающейся группы придурков. — выкрикнул Драко, тяжело дыша от гнева.

Он замолчал, переводя дыхание. В наступившей тишине раздавалось лишь его прерывистое сопение да шелест перешёптываний за спиной.

— Ты что, Малфой, окончательно с катушек съехал? — ошарашенно воскликнул Забини. — Твой отец сражался за честь чистокровных! А ты от этого отрекаешься?

— Мой отец в тюрьме! И я не желаю повторить его судьбу, — парировал Драко.

— Трус! Неужели хочешь опозорить семью?! — крикнула Панси Паркинсон. — Да тебя в первый же день Великий Лорд оттуда вытащит!

— О да, прямо вижу, как он моего папочку вытащил, — с издевкой протянул Драко. — Сам его засадил, а теперь и меня туда тянет за компанию! Вы хоть иногда соображаете, идиоты?

Драко оглядел возмущённые лица вокруг. Его слова никак не достигали их. Они не желали ничего понимать.

— Делайте что хотите. Но я больше не стану следовать этому безумию, — устало сказал он.

Драко сжал кулаки, собираясь высказать ещё что-то, но тут увидел высокую фигуру, застывшую в дверях. Это был Снейп.

Драко и Снейп молча смотрели друг на друга. Снейп не выказывал никаких эмоций, только в глазах мелькнуло лёгкое удивление.

Наконец он произнёс своим обычным ровным тоном:

— Мистер Малфой, пройдёмте со мной.

Снейп вывел Драко из гостиной Слизерина и пригласил к себе в кабинет.

— Садитесь, мистер Малфой, — сказал Снейп, указывая на стул перед своим столом.

Драко опустился на стул, чувствуя себя опустошенным после вспышки эмоций.

— Что произошло там, в гостиной? — спросил Снейп после паузы. — Это была довольно… экспрессивная речь.

Драко тяжело вздохнул.

— Я просто не выдержал их разговоров. Мне претит вся эта одержимость чистотой крови и насилием. Я больше не хочу иметь с этим ничего общего, — искренне сказал он.

Снейп задумчиво посмотрел на него.

— Понимаю. Вы пережили многое за последнее время. И ваши взгляды меняются. Но будьте осторожны с резкими заявлениями.

Он положил руку Драко на плечо:

— Знайте, если понадобится помощь — я рядом. Вы не одиноки.

Драко почувствовал облегчение от его слов. Кажется, Снейп действительно был на его стороне.

— Я ценю вашу поддержку, профессор, — сказал Драко после паузы. — Но боюсь, мне нужно побыть одному и всё обдумать. Слишком многое происходит.

— Конечно, как пожелаете, — кивнул Снейп.

— Знаете, я чуть было не допустил роковую ошибку на днях, — признался Драко. — К счастью, всё обошлось. Но это заставило меня всерьёз задуматься.

Он посмотрел Снейпу в глаза:

— Я не уверен, что смогу выполнить возложенную на меня миссию. Это выше моих сил. Я бы предпочёл найти иной путь, при котором никто не пострадает.

Снейп внимательно посмотрел на него в ответ.

— Понимаю ваши сомнения. Прошу, будьте осторожны в словах и действиях. И помните, что не одиноки, — многозначительно сказал он.

Драко благодарно кивнул и вышел, чувствуя облегчение от откровенного разговора.

После разговора со Снейпом Драко вышел в один из старых замковых коридоров, где редко кто бывал. Оперевшись на подоконник, он уставился на звёздное небо, пытаясь привести мысли в порядок.

Вдруг раздался тихий голос:

— Здравствуй, Драко.

Драко обернулся и увидел юношу с голубыми волосами в аккуратном костюме. В руке тот держал раскрытую книгу.

— Ты выглядишь обеспокоенным, — мягко сказал юноша. — Что тревожит тебя?

Драко вздохнул. Он узнал в пришельце Ганса — Слугу, призванного его отцом.

— Сомнения терзают меня, — признался Драко после паузы. — Я хотел бы пойти и всё рассказать директору… Но боюсь последствий. Я мог бы рассказать всю правду Дамблдору, — сказал Драко, глядя в окно. — Но боюсь, меня не поймут. Или не поверят. Или посчитают предателем.

— Твои опасения понятны, — кивнул Ганс. — Но не стоит преувеличивать возможные риски. Ты сильнее, чем думаешь.

— Что, если меня ждёт Азкабан? Или отец пострадает? Или мама? Я не могу так рисковать! — воскликнул Драко.

— У тебя доброе сердце, Драко. Ты выберешь верный путь, я верю в это, — успокаивающе сказал Ганс. — Не торопись с решением. Прислушайся к себе, и ответ придёт.

Драко задумался. Может быть, Слуга был прав. Стоило обдумать всё спокойно, без паники. Решение найдётся.

— Спасибо тебе, — задумчиво поблагодарил он Ганса, и тот с лёгкой улыбкой растворился в воздухе.

После исчезновения Ганса Драко ещё долго стоял у окна, глядя на ночное небо. Слова Слуги вселяли надежду, но сомнения по-прежнему не давали покоя.

Он думал о Снейпе, неожиданно легко протянувшем ему руку помощи. О родителях, ожидающих его решения. Об однокурсниках, которые его не понимали.

Что ж, он обещал себе всё тщательно обдумать. Принять решение, к которому лежит душа. И каким бы ни был выбор — он сделает его, следуя зову сердца.

Драко посмотрел на звёзды в последний раз и покинул коридор. Он чувствовал себя спокойнее. Каким бы ни было его решение — теперь он знал, что не одинок.

Глава 60. Под стражей льва

Ужасы новой войны: кто остановит террор Пожирателей Смерти?

Как стало известно нашим репортерам, прошлой ночью банда Пожирателей Смерти совершила нападение на волшебную деревню Крэклтон в Северном Йоркшире.

Злоумышленники, скрывавшие свои лица масками, подожгли несколько домов и навели панику среди местных жителей. По словам очевидцев, Пожиратели использовали Непростительные Заклятия против всех, кто пытался им противостоять.

К счастью, благодаря своевременному вмешательству сил короля Артура Пожирателей удалось обратить в бегство, не дав им добиться своих целей.

«Король спас нас! Если бы не он, эти изуверы убили бы всех!» — делится с Пророком выживший мистер Альберт Хиггс.

По данным Управления Мракоборцев, это далеко не единственный случай активизации сторонников Сами-Знаете-Кого. Пожиратели Смерти становятся всё более дерзкими в своих нападениях.

Пока король Артур стоит на страже порядка, у обычных магов и маглов есть защита от этого беспредела. Мы призываем всех неравнодушных объединиться против террора Пожирателей и их лидера, чье имя не смеем называть!

За завтраком царила напряжённая атмосфера. Гарри, Рон и Гермиона обсуждали последние тревожные новости.

— Стэна Шанпайка арестовали за связь с Пожирателями… А бедная Ханна потеряла маму от их рук, — тихо сказала Гермиона.

— Я слышал, ее домой забрали родные. — включился в разговор Дадли. — Теперь она будет учиться дома?

Гарри хмуро кивнул. Он мысленно сопереживал студентам, потерявшим своих родных и близких. А затем задумался о судьбе незадачливого Стэна Шанпайка и вспомнил, как после Чемпионата Мира по Квиддичу Стэн болтал всякую ерунду перед вейлами, над которой в обычное время он бы мог посмеяться. Но сейчас все было куда серьезнее. Каким бы болтуном не был Стэн Шанпайк, его язык довёл до Азкабана. Казалось, мрак сгущается с каждым днём. Волдеморт призывал на помощь загадочных и могущественных союзников. И никто не знал, как долго продержится защита короля Артура.

Вспомнив свой короткий разговор с королем в Косом переулке, Гарри почувствовал тревогу. Что имел в виду король Артур, предупреждая, что его ведут в пропасть? Сколько ещё продлится эта зыбкая иллюзия безопасности?

— Будем надеяться, помощь короля позволит нам выстоять, — тихо сказал он. Но сердце сжималось от дурных предчувствий. Что ждёт их впереди?..

За соседним столом послышались смешки слизеринцев.

— Этот мнимый король ничего не сможет сделать против Тёмного Лорда! — послышался чей-то голос.

— Наверное, взгляды этого древнего короля Артура такие же древние, как и легенды о нем!

— Интересно, он покажет нам дорогу на Авалон, если спросить? Или Авалон существует только в его голове?

От этих слов из-за стола моментально вскочил Дадли с лицом, красным как свежесваренный рак. Руки его сжались в огромные могучие кулаки. Всем своим видом он демонстрировал, что готов лично сопроводить на Авалон любого желающего, кто еще скажет хоть слово из-за слизеринского стола. Весь слизеринский стол залился хохотом при виде рассерженного гриффиндорца, и только Маш его ухватила во время за рукав со взглядом, в котором выражалась короткая просьба не затевать драку.

Гарри обернулся. Драко молча сидел в окружении хихикающих однокурсников. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Не говорите так! — возразил Невилл. — Король защищает нас от Пожирателей!

Слизеринцы лишь презрительно усмехнулись в ответ.

Гарри почувствовал раздражение от их высказываний. Но Драко хотя бы не стал поддерживать эту травлю. Что происходит в его душе?

Поднявшись из-за стола, Гарри вместе с Роном направился на квиддичное поле для отбора в команду Гриффиндора.

У входа на трибуны им повстречалась Гермиона.

— Гарри, Рон, Жанна! Удачи вам на отборе сегодня! — сказала Гермиона.

— Спасибо! Постараемся попасть в команду! — ответил Рон.

— Я надеюсь хорошо себя показать, — серьёзно кивнула Жанна. — Мы много тренировались этим летом в Норе.

— У тебя точно всё получится! — ободрил её Рон.

Они вместе поднялись на трибуны. Гарри ощутил прилив азарта — сегодня они выложатся по полной, все вместе!

На поле собрались желающие попасть в команду. Гарри увидел знакомые лица — Джинни, Дина, Джимми Пикса и других.

Был ясный осенний день, идеально подходящий для квиддичных испытаний. На трибунах стадиона собрались многочисленные зрители — студенты с нетерпением ждали увидеть выступления кандидатов в команду. Ветер трепал полы мантий и развевал шарфы с цветами факультетов.

Гарри с волнением оглядел толпу — как капитану команды, ему предстояло принять ответственное решение. Рон, стоявший рядом, переминался с ноги на ногу от нетерпения выйти на поле.

— Ну что ж, начнём отбор! — объявил Гарри и взмахом руки подал сигнал первому участнику…

Первой на испытание вылетела Джинни. Она была сосредоточена и готова показать свои лучшие навыки охотника. Все знали, что Джинни — отличный игрок, но Гарри не мог позволить ей спуску только из-за дружбы.

Джинни стремительно рванула к кольцам, ловко обводя зачарованные для тренировки бладжеры. Её рыжие волосы развевались, как огненный шлейф. Трибуны ахнули, когда она едва ушла от столкновения с бладжером, но Джинни не растерялась и уверенно забила гол.

— Отлично! — крикнул Гарри, аплодируя вместе со всеми. Рон и остальные члены команды тоже громко поддерживали Джинни. Её полёт произвёл впечатление на публику.

После успешных выступлений охотников настала очередь испытаний для загонщиков.

Первым вылетел Сэм Брайтвуд. Лицо его было сосредоточенным, а плечи напряжены — он явно волновался, но полон решимости. Сэм уверенно отбил бладжер, продемонстрировав силу и меткость.

— Молодец, Сэм! — крикнула с трибун Агата Санспарк. Тот улыбнулся в ответ и вернулся на землю.

Следующей вышла Жанна. Её спина была прямой, а взгляд серьёзным. Она ринулась наперерез бладжеру и отразила его точным ударом. Гарри и Рон громко аплодировали — летние тренировки явно пошли ей на пользу.

Гарри и Рон аплодировали вместе со всеми — летом они видели, как Жанна упорно тренировалась. Затем выходили Кэти Бэлл, Демельза Робинс, Дин и другие претенденты.

Последним из загонщиков полетел Дадли. Дадли выглядел взволнованным, но решительным. Он тщательно отполировал свою метлу Нимбус-2001 и теперь сжимал её вспотевшими от волнения ладонями.

Ранее Дадли очень увлёкся квиддичем и много тренировался как один, так и вместе с Гарри и Роном. Он попробовал себя в разных позициях — и в роли охотника, и загонщика, а летом выступал и как ловец и как вратарь.

Когда начались отборочные испытания, Дадли не мог твёрдо выбрать, на какую позицию ему пробоваться.

— Пусть сначала полетит как загонщик, а потом как охотник, — предложил Гарри. — Посмотрим, в чем его навыки проявятся лучше.

Наконец настала его очередь. Дадли оттолкнулся от земли и взмыл в воздух. Полёт у него вышел немного напряжённым из-за волнения. Но когда бладжер просвистел мимо, Дадли взял себя в руки и выполнил сложный финт, уходя от атаки, подсек бладжер и эффектно отразил его сильным ударом.

— Давай, Дадли! — крикнул Гарри с трибуны.

Дадли уверенно набрал высоту и забил гол квоффлом, пролетев сквозь кольцо. Трибуны взорвались овацией. Трибуны тут же взорвались овациями.

В итоге Дадли блеснул, забив гол как загонщик, а затем продемонстрировал отличную работу охотника.

— Молодец, Дадли! Ты универсал! — похвалил его Рон после полёта.

После проверки охотников и загонщиков Гарри объявил:

— Теперь приступим к отбору вратарей!

Первым на поле вышел Рон. Он выглядел решительным, хотя Гарри заметил, как Рон сжимает метлу от волнения. Полёт у Рона вышел немного напряженным, но в целом он продемонстрировал неплохую реакцию и сумел отразить много бросков.

Следующим, на поле вылетел Кормак МакЛагген. Он самоуверенно оскалился и подмигнул девушкам на трибунах:

— Будьте готовы к шоу! Сейчас я вам продемонстрирую классный полет! — и тут же обратился к Жанне, также поднявшейся на трибуну. — А ты, красотка, будешь визжать от восторга.

Жанна сжала губы и резко поднялась с места. Её спина была прямой как палка, а взгляд сверкал негодованием.

— Твои пустые речи достойны лишь снисходительного молчания с моей стороны, — резко оборвала его Жанна. — Ты впечатляешь разве что собственное тщеславие.

С этими словами Жанна развернулась и гордо удалилась прочь, не обращая внимания на ошарашенные взгляды. МакЛагген покраснел от злости и унижения. Гарри и Рон переглянулись и едва сдержали смех — этот зазнайка, верно, еще не знает, с кем он связался.

В воздухе МакЛагген старался трюкачить и выделывать фокусы на метле, чтобы привлечь внимание публики. От этого он часто терял бдительность и пропускал легкие броски в кольца.

Когда Гарри объявил, что Рон будет основным вратарем, МакЛагген возмутился:

— Что?! Этот Уизел попал только благодаря связям! Я в сто раз лучше него!

— Кормак, тебе стоит поучиться командному духу, — строго сказал Гарри. — Здесь важнее не выпендрёж, а слаженная работа всей команды.

МакЛагген фыркнул и удалился, а остальные игроки переглянулись. Гарри был прав — высокомерие не приведёт к победе. В командных видах спорта куда важнее скромность и взаимопомощь.После обсуждения Гарри назначил Рона основным вратарем, а Маклаггена — запасным.

— Молодец, Рон! Ты справился! — поздравил Гарри друга, когда объявил результаты.

После всех испытаний Гарри назвал имена тех, кто прошёл отбор в основной состав. В их число вошли Сэм, Кэти, Демельза, Джинни, Дин и все трое загонщиков!

— Гарри, ты включил в команду сразу пятерых охотников, трех загонщиков и двух вратарей? Не многовато ли? — заметила Кэти Бэлл.

— Я решил набрать запасных игроков на всякий случай, — объяснил Гарри. — В прошлом году из-за травм пришлось срочно искать замену. А теперь у нас будет полноценный резерв.

— Но тренировки станут сложнее с таким большим составом, — возразила Кэти.

— Ничего, мы справимся! — вмешалась Джинни. — Главное, что теперь у нас отличная команда! Мы будем лучшими!

Гарри и остальные согласно закивали. Конечно, тренировать всех будет непросто, но они готовы приложить все усилия, ведь командный дух — это самое важное.

Пока на поле шли испытания, на одной из трибун появился неожиданный зритель. Это был Драко Малфой. Он тихо присел на самый край и стал наблюдать за происходящим.

Сначала лицо Малфоя оставалось бесстрастным. Но постепенно, глядя как новички выкладываются в полетах, он стал выглядеть заинтересованным.

Когда Джинни забила очередной гол, Драко довольно усмехнулся и даже поаплодировал. А после удачного выступления Дадли Малфой искренне улыбнулся, хоть и скрыл это за насмешливым фырканьем.

Гарри заметил Малфоя только после окончания отборочной тренировки и удивленно приподнял брови. Что привело его сюда? Но, похоже, Драко искренне радовался за новичков в гриффиндорской команде. С чего бы? К сожалению, у Гарри вновь не получилось с ним поговорить, ведь после окончания тренировки Малфоя и след простыл. Гарри внимательно несколько раз обошел весь стадион и осмотрел все трибуны. После этого случая он почувствовал, как копятся внутри него все новые вопросы к Драко. Да что такое происходит, в конце концов, с этим напыщенным слизеринцем?

***

Снейп сидел в кабинете, довольно потирая руки. Его взгляд задержался на старинной книге в потёртом переплёте, лежащей на столе. Казалось, эта находка доставила ему особое удовольствие. В углу мерцала чья-то тень, но сам собеседник оставался скрытым в темноте.

— Всё идёт как нельзя лучше, — произнёс Снейп, глядя в темный угол. — Очень скоро желаемое свершится. Благодаря тем сведениям, что вы достали… из надёжного источника.

Снейп самодовольно усмехнулся и погладил потрёпанный переплёт. Эта книга, найденная в запретном месте, обеспечит ему триумф. Никто и не догадается о её истинном происхождении…

Снейп оторвал взгляд от старинной книги и вновь посмотрел в темный угол кабинета:

— Должен сказать, это зелье, которое вы мне предоставили… Его эффект просто восхитителен. Такой тонкой работы по созданию эликсиров я ещё не встречал.

— Вы очень любезны, — послышался из тени мелодичный голос с легким акцентом, давший ему мягкий ответ. — Отрадно, что мои скромные таланты зельеварения вам пригодились.

— О да, благодаря этому зелью наш успех гарантирован, — довольно кивнул Снейп. — Всё идёт строго по плану.

Вдруг Снейп почувствовал чьё-то дыхание и увидел блеск глаз в темноте напротив своего лица. Тень хитро улыбнулась ему и исчезла во мраке.

На пороге Снейп оглянулся на загадочную фигуру в углу и хитро прищурился. Всё шло как нельзя лучше… Снейп довольно усмехнулся и вышел из кабинета. Помощь его гостя обеспечит успех его замыслов.

Глава 61. Врата, ведущие в бурю

После ужина Гарри, Рон, Гермиона и несколько других гриффиндорцев собрались в гостиной у камина.

— Ну что, похоже, у нас теперь самая крутая команда по квиддичу! — сказал Рон, устраиваясь в кресле. — Благодаря тебе, Гарри, ты отобрал отличных игроков.

— Да уж, этот МакЛагген явно перестарался с выпендрежем, — хмыкнула Гермиона. — Помните, как он клеился к Жанне?

— Ага, до сих пор смешно вспоминать его физиономию после её ответа! — рассмеялся Рон.

— Ну да, шутки шутками, а Жанна в позапрошлом году вместе с Гарри и Седриком выиграла Турнир, так что какой-то зазнайке она точно не по зубам! — добавил Невилл.

Все дружно засмеялись. Гарри улыбнулся и посмотрел на Жанну. Интересно, о чём она сейчас думает?

— Ладно, хватит уже над этим выскочкой смеяться, — сказала Жанна, хотя уголки её губ чуть заметно подрагивали. — Давайте лучше обсудим предстоящую тренировку.

— О, точно! — вспомнил Рон. — Завтра же первая тренировка нового состава команды. Как думаете, сработаемся быстро?

— Конечно, сработаемся! У нас отличная команда! — воодушевленно сказала Агата. — Я буду вас поддерживать на трибунах!

— Спасибо, Агата! Поддержка болельщиков нам очень пригодится, — улыбнулся Гарри.

После того, как все от души посмеялись над неловкой попыткой МакЛаггена произвести впечатление на Жанну, разговор плавно перетёк на обсуждение предстоящей тренировки.

Гермиона аккуратно раскладывала на столе свитки пергамента и чернильницу — собиралась дописать эссе по трансфигурации. Рон лениво листал книгу по истории магии, зевая и почёсывая в затылке.

Постепенно ребята стали расходиться по спальням. Гермиона аккуратно собрала в сумку свои учебные принадлежности и тоже пожелала всем спокойной ночи.

Гарри и Жанна остались у камина в опустевшей гриффиндорской гостиной. В угасающем пламени ещё теплились угольки, изредка пощёлкивая.

Гарри задумчиво смотрел на огонь, постукивая пальцами по странице раскрытой на коленях книги. Рядом Жанна аккуратно переворачивала страницы своего фолианта о боевой магии.

Наконец Гарри оторвал взгляд от камина и тихо произнёс:

— Знаешь, я всё чаще думаю, что происходит там, за стенами замка…

Он посмотрел на Жанну, в поисках ответа в её глазах. Та задумчиво кивнула, отложив книгу.

Жанна повернулась к Гарри. Огонь камина отражался бликами в её янтарных глазах.

— Да, за стенами Хогвартса события развиваются стремительно, — тихо сказала она. — Новая Война Святого Грааля уже в разгаре.

Гарри нахмурился, стараясь понять намёк.

— Что ты имеешь в виду? В чём особенность этой Войны?

Жанна едва заметно усмехнулась и покачала головой:

— Ты не представляешь, насколько мало знаешь о происходящем на самом деле… Я кое-что выяснила этим летом.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри, нахмурившись. — Что тебе удалось выяснить?

Жанна таинственно улыбнулась и чуть наклонила голову набок:

— Я не могу выдать все свои секреты, Гарри. Скажу лишь, что эта Война будет непохожа ни на что до этого. Слишком много сил в неё вовлечено.

Она пристально посмотрела ему в глаза:

— Тебе придётся быстро наверстать упущенное и многому научиться. Иначе ты не готов к тому, что грядёт. Даже для опытного Мастера будет тяжело победить в этой Войне.

Гарри нахмурился и отвёл взгляд. Слова Жанны звучали загадочно и тревожно. Чего она добивается? Он с подозрением посмотрел на неё:

— Почему ты мне всё это говоришь? Чьи интересы представляешь ты сама в этой Войне?

Жанна лишь таинственно улыбнулась в ответ на его вопрос. Она многозначительно посмотрела ему в глаза, и Гарри показалось, будто в глубине её взгляда мелькнуло что-то знакомое.

Гарри не отрывал взгляда от лица Жанны, пытаясь понять выражение её глаз. Она смотрела прямо и честно, без тени фальши.

Он заметил, как в уголках её губ промелькнула едва уловимая улыбка. Жанна чуть наклонила голову набок — так, как она делала в его снах, разрывая своим яростным маршем поля сражений… Но сейчас она представала перед ним совершенно другой девушкой — загадочной и искренней в своей заботе о нем? И сейчас в этом ее жесте не было ничего зловещего. Гарри вглядывался в ее глаза, пытаясь найти ответ.

Гарри увидел, что её взгляд на мгновение стал мягче и теплее. Казалось, Жанна без слов хотела донести до него нечто важное…

Она вдруг медленно протянула руку и аккуратно поправила воротник его рубашки. Прикосновение было лёгким как перышко, но Гарри ощутил тепло её пальцев.

Затем Жанна чуть заметно покачала головой, указала взглядом ему за спину и тихо встала, не сводя с Гарри глаз. Её взгляд говорил о многом. За окном сгущались сумерки. Настала пора отдыхать.

Гарри смотрел ей вслед, и ему казалось, будто он наконец начал постигать сокровенный смысл её немых слов. Глядя ей вслед, он также поднялся с уютного дивана в гриффиндорской гостиной. Завтра их ждут новые испытания. А пока оставалась ночь для раздумий о словах, сказанных и несказанных.

***

На следующий день Гарри сошёл в гостиную, где застал Джинни за чтением книги у окна.

— Доброе утро, — поприветствовал он её. — Ранняя пташка, как всегда.

Джинни улыбнулась и отложила книгу:

— Привет, Гарри! Да, решила насладиться утренним солнцем. Как спалось?

— Неплохо, спасибо, — кивнул он, подходя ближе. — А у тебя какие планы сегодня?

— Да вот, думала заняться тренировкой новых финтов для квиддича, — сказала Джинни. — Хочу быть в отличной форме для первого матча!

— Замечательная идея! Могу присоединиться, если не против, — предложил Гарри. — Вдвоём тренироваться интереснее.

Джинни радостно кивнула в ответ. Они договорились встретиться на поле после завтрака. Гарри подумал, что совместные тренировки — отличный повод провести время с Джинни наедине.

— Я рада, что ты решил тренироваться вместе, — сказала Джинни с улыбкой. — Твои советы, как капитана команды, мне очень пригодятся.

— Да я и сам с удовольствием потренируюсь с таким талантливым охотником, — ответил Гарри.

Джинни слегка покраснела от его слов.

— Спасибо… значит, увидимся после завтрака на поле?

— Договорились, — кивнул Гарри. — Отработаем одну тактику, которую я еще летом придумал. Это будет здорово!

Они дружески улыбнулись друг другу. Гарри подумал, что ему определённо нравится проводить время с Джинни.

На поле вышла команда Гриффиндора в полном составе. Гарри с волнением оглядел свою многочисленную команду. Он впервые выступал в роли капитана и чувствовал огромную ответственность за предстоящий матч. Рон тоже переживал — ему предстояло доказать, что он достоин места в воротах. Остальные игроки с нетерпением ждали указаний…

Для тренировки команда Гриффиндора разделилась на две части. На одной половине поля встали Рон, Кэти, Джинни, Демельза, Ричи и Сэм. Они изображали основную команду Гриффиндора.

На другой стороне расположились Кормак в воротах, Гарри, Дин, Джимми, Дадли и Жанна. Они играли роль соперников.

По свистку Гарри началась игра. Кэти стремительно рванула к мячу и опередила соперников. Овладев мячом, она прижала его к груди и понеслась к воротам. Её глаза были сосредоточены на цели. Кормак выставился в воротах, демонстративно хлопая перчатками — он явно красовался перед немногочисленными зрителями.

Наблюдатели затаили дыхание. Кэти мчалась к воротам, ловко обводя защитников. Приблизившись, она с силой запустила мяч в сторону левого кольца. Кормак рванулся наперерез, но просчитался на долю секунды. Мяч со свистом влетел в кольцо! Трибуны взорвались радостными криками немногих гриффиндорских студентов, пришедших понаблюдать за тренировкой своей команды.

После гола Кэти Кормак скрипнул зубами и с досадой стукнул кулаком по перекладине ворот.

Гарри и Дин переглянулись и ринулись в атаку, намереваясь отыграть очко. Они ловко обводили защитников, передавая друг другу мяч. Подлетев к воротам, Дин с силой пробил по ним. Рон резко бросился направо и в последний момент отразил мяч на самой линии.

Гарри тут же подхватил мяч и попытался застать Рона врасплох, нанося удар с левого фланга. Но Рон каким-то чудом угадал его замысел и вновь выбил мяч прочь. Его поза излучала уверенность и собранность.

Жанна выполняла роль загонщика и старалась перехватить все бладжеры, чтобы защитить свою команду. Один из мячей стремительно летел прямо на Сэма, но Жанна мгновенно сориентировалась и с силой ударила по нему битой. Бладжер отклонился в сторону и пролетел мимо Сэма всего в паре дюймов.

Однако через минуту другой бладжер атаковал с неожиданного направления. Жанна рванулась наперерез, но на этот раз не успела — мяч просвистел в опасной близости от головы Дина. На мгновение в глазах Жанны мелькнуло разочарование от того, что она допустила промах.

Но она тут же взяла себя в руки и с новой энергией продолжила игру, готовясь защитить товарищей от следующей атаки. Её движения были слаженными и точными, но она явно сдерживалась, чтобы не навредить игрокам своей силой.

Гарри, с уверенностью в голосе, подсказывал оптимальные пути передачи, стратегии игры и расставление игроков на поле. Он указывал Демельзе, как лучше управлять мячом, чтобы следующий удар был точным и опасным для соперников. Он также направлял Дина, Джимми и Дадли, чтобы они создавали блоки и преграды для соперников, препятствуя им в атаке.

Очередная попытка забросить мяч в кольца за спиной Рона обернулась неудачей — Рон перехватил квоффл у соперников, и вместе с Кэти они между собой начали быструю передачу шара, чтобы помешать противникам им завладеть, пока не подоспеет другой охотник. Когда к ним присоединился Сэм, Рон вернулся на свою позицию. Кэти и Сэм были чрезвычайно сосредоточены на своих действиях, продолжая передавать друг другу квоффл с высокой скоростью прямо в полете, но столкнулись с сильной обороной противника.

Дин почти перехватил мяч, летавший между ними. Но стоило Сэму и Кэти сменить тактику, как у Сэма почти отобрал мяч Дадли. Резко налетевший на Сэма гигант едва не заставил Сэма от неожиданности выпустить квоффл. Едва удержав себя в руках, Сэм и Кэти поняли, что находятся в затруднительном положении, и команде необходимо что-то сделать, чтобы проникнуть через оборону. Дин, внимательно следивший за игрой, заметил, что у них есть все шансы сыграть против Сэма и Кэти. Понимая, что секретное движение может стать решением, он подал знак Жаннет.

Та согласно кивнула. Дин подлетел в Жанне вплотную, и в момент очередного броска Дин взялся обеими руками за метлу Жаннет. Приподнявшись над седлом, она с силой оттолкнулась ногами от него и оторвалась от метлы всем своим телом. Пролетев в воздухе несколько метров, она ловкостью перехватила шар в полете. Ее высокая ловкость и быстрая реакция сделали ее великолепным выбором для прыжка и перехвата мяча. Дин продолжал следовать чуть ниже Жанны, и через десяток метров, спустившись вниз словно серфингист на плавной волне, поймал ее на седло ее же метлы. Теперь оставалось только забросить квоффл в ворота противника.

Это действие выглядело абсолютно неожиданным для соперников. Такое сотрудничество между Дином и Жаннет доказывало невероятный уровень доверия между ними, хорошую командную работу и готовность идти на риск ради победы. Их слаженная работа позволила их команде получить преимущество в этом матче.

Все игроки Гриффиндора, включая Гарри, смотрели на эту ситуацию со смесью из восхищения, трепета, страха и уважения. Позже Гарри, не стесняясь слов, отругает обоих за неоправданный риск, но в то же время отметит их прекрасную работу. Но это будет потом, а сейчас двое отважных смельчаков заслуживают похвалы. Что-то глубоко в его душе шевельнулось, когда он видел, как эта хрупкая на первый взгляд девушка падает вниз вместе с квоффлом в руках. И почему только он согласился взять ее загонщиком? Почему не охотником? Почему он вообще додумался взять ее в команду? А если в следующий раз Дин ее вовремя не поймает? Что, если даже для Слуги падение с большой высоты может оказаться смертельным? Как капитан своей команды Гарри понял, что такие неожиданные сотрудничества и творческие решения даже в тренировочных матчах могут оказаться решающими факторами для победы в настоящей игре.

В середине игры основная команда Гриффиндора оказалась в затруднительном положении, когда счёт был равным, а оппоненты настойчиво атаковали. В этот момент Демельза сильным ударом отправила квоффл в направлении ворот противника. Однако, ее удар оказался немного не точным.

Внезапно, Джинни, проявив невероятную ловкость и скорость, преодолела огромное расстояние за мгновение на своей метле. Она мгновенно поняла, что квоффл опасно приближается к их воротам, и сделала вершину прыжка, чтобы поймать её неподалеку от полосы ворот. Благодаря её умению, она предотвратила потенциальный гол в ворота своей команды.

Игроки ее команды пытались прорваться через оборону противника и нацелились прямиком на ворота. Однако, Гарри, Дадли и Джимми быстро выстроились в коллективный щит, с Дадли в роли главного загонщика. Они были готовы защитить свои ворота любой ценой.

Дадли располагался на поле недалеко от вратаря, всегда готовый броситься вперед, чтобы отвлечь вражескую команду. Благодаря своей хорошей метле, он мог быстро перемещаться по полю, уворачиваться от соперников и отбивать мячи от них. Его сила позволяла ему агрессивно атаковать и вытеснять соперников со своего пути.

Джимми, на другом конце поля быстро маневрировал, чтобы блокировать и перехватывать мячи, тем самым предотвращая голы. Он также не оставался на одном месте, сохраняя свой пост, и с готовностью бросался на помощь своим товарищам на любую дистанцию, чтобы остановить атаку соперника. Благодаря его навыкам в обороне, многие голы были предотвращены, а команда сохранила позицию.

Джинни играла на позиции охотника и, как всегда, продемонстрировала отличную технику полета и владения мячом. Она ловко перехватила мяч, обошла защитников, передавая мяч точно под точным углом для Кэти и Сэма.

Завладев мячом, Джинни помчалась к воротам Кормака. Двое защитников бросились ей наперерез, но она искусно сманила их в сторону, а затем резко сместилась и нанесла мощный бросок с острого угла. Кормак не успел среагировать, и мяч влетел точно в кольцо.

Джинни радостно улыбнулась, поймав одобрительный взгляд Гарри. Её игра была агрессивной и решительной, и с каждым перехваченным мячом и забитым голом Джинни лишь закрепляла за собой позицию сильного игрока. Ее превосходная игра все улучшалась до самого конца тренировки, а в самом конце помогла команде вырвать и удержать преимущество на поле.

В итоге команда Рона одержала победу. Ребята были довольны результатом игры и с радостью пожали друг другу руки, понимая, что не только победа важна, но и то, что они многое сделали для своей команды и превзошли самих себя в этой тренировке.

Пожимая друг другу руки, Гарри и Джинни встали рядом и взгляды их пересеклись, а секунду спустя они они уже словно обменивались немыми сообщениями. В их глазах отражалась радость победы и глубокое понимание друг друга.

Жаннет, которая присматривала за Гарри и Джинни со стороны, заметила их тонкий момент. Она видела, как они смотрят друг на друга с таким пониманием. Ее обычная самодовольная ухмылка в этот момент стала зловещей.

Взглянув еще раз на Гарри и Джинни, которые продолжали общаться без слов, Жаннет просто улыбнулась и вместе с другими участниками команды покинула стадион, не подавая вида.

Глава 62. Обратная сторона

— Альтер-Слуги.

С этих двух слов Рицука Фуджимару начал свой новый урок в Выручай-комнате. Для Гарри это был первый урок за время шестого курса, который им преподавал Рицука. Сердце Гарри, чувствительное к неугомонному напряжению, горело от смешанных ощущений ожидания и тревоги, ибо он предвкушал, что Фуджимару может оставить его совершенно беззащитным в своих мыслях. С глубоким убеждением, прочертившись сквозь покрывавшие его существо сомнения, Гарри понимал, что не иметь призванного Слуги в предстоящем сложном вопросе — значит лишиться неопровержимого преимущества.

— Обычно, и за редким исключением, Альтер-Слуги представляют другую сторону личности обычного Слуги. Но у Слуг, которые признаны людьми святой жизни после смерти, не может появиться альтернативная версия. То же самое относится к Слугам, которые достигли баланса между добром и злом, и для которых альтернатива — ничто, как они сами говорят.

— А возможно призвать сразу обоих — оригинального Слугу и его Альтер-версию? — спросил Невилл.

— Может да, может и нет. Альтер-Слуги частенько осознают себя как оригинальные Слуги. У каждой такой парочки одна душа.

— Но, сэр… если глянуть на то, как истинно благородная исходная личность, но тут же появляется Альтер-Слуга, как можно это понять? — поинтересовалась Гермиона.

Рицука на секунду бросил взгляд на Жанну. Та старательно делала вид, словно она не причем и старалась не выделяться. В этой комнате всего несколько человек знают, кто она на самом деле. Только Гарри, Рон, Гермиона, Рицука, Маш и Дадли понимают, что она настоящая Альтер-Слуга — альтернативная Жанна д’Арк. Раскрывать ее тайну Рицука вовсе не собирался, и потому, старательно скрывая эмоции, на секунду потупил свой взгляд.

— Иногда Альтер-Слуг создает Грааль. Причин для этого может быть много, включая как запрос его нового владельца, так и собственную волю Грааля. Не вредно будет знать для вас о существовании такого явления, как Темный Грааль. Искаженный по чьей-то злой воле, он и сам стремится исказить вступающих в контакт с ним Слуг.

— Темный Грааль? — ахнули все.

На лицах студентов была написана озадаченность, смешанная со страхом и ужасом.

— Однажды во время очередной Войны за Грааль в городе Фуюки, которого нет и не будет, был создан альтернативный Слуга. Ее имя Артурия Пендрагон Альтер, класс Сейбер. По иронии судьбы, это была моя первая миссия в качестве Мастера.

Перед глазами Рицуки возникло забытое подземелье, дремлющее во мраке, словно скрытая сокровищница древней гробницы. Там, казалось, застыла Артурия Альтер, величественная и неотразимая, с доспехами, что обрамляли алые трещины, которые вспыхивали и гасли, словно огненные прорехи в черной первозданной мгле. Осторожно, словно перед разъяренным зверем, Рицуки снова ощутил, как ее янтарный взгляд, такой хладнокровный и зловещий, проникает в недра его существа, пробуждая звериный страх, подобный трепещущему бизону, пытающемуся убежать от первобытного племени, вооруженного множеством факелов.

— Но вы ведь одолели Артурию Альтер, не так ли? — спросила Гермиона.

Осколки судьбы раскололи реальность, в ладонях Фуджимару уверенность расплылась, когда она обжигала его кожу — та рука, что сопротивлялась несгибаемо Артурии Альтер, сражалась рядом с ним под щитом сэра Галахада. Хрупкость слилась с мощью, когда его глаза уставились на это зрелище — та хрупкая девушка с глазами цвета сакуры, державшаяся, как грозная крепость, перед натиском Артурии Альтер. Предчувствие смерти трепетало его ум, ведь на миг, бушевавший Небесный Фантазм, возникший из темницы Артурии Альтер, испепелит его до основания. Однако, несмотря ни на что, решимость вспыхнула внутри него. С прытким рывком, Фуджимару пересек Адскую степь, несущуюся сквозь пещеру, пока мрак смерти таял позади него. Так поступил он ради нее, он бросился в адскую бездну, для спасения Маш, надеясь на то, что его сумасбродство подарит ей силу, призывающую мощный фантазм и создавая неприступную крепость отделяющую их от яростной Артурии Альтер.

— Мы победили ее. Но к большой горечи в моем сердце, именно эта миссия оказалась последней в судьбе моей начальницы Ольги-Марии Анимусфер. Должен признать, ее убила не Сейбер Альтер, а Слуга, которому она слишком сильно доверяла — профессор Лев Лайонелл.

Все вокруг ахнули.

— Слуга убил собственного Мастера? — ужаснулись они.

— Она не знала о его принадлежности к Слугам и всегда видела в нем обыкновенного мага, работающего в Халдее. — и тут же резко выражение его лица изменилось. — А вы способны распознать в своем окружении настоящего Слугу?

Студенты озадаченно переглянулись. Они понимали, что Ольга-Мария имела больше опыта в работе со Слугами, но даже она не смогла избежать ошибки. Гарри не стал оглядываться — он прекрасно знал, кто настоящие Слуги среди присутствующих студентов. Не шевельнулись и Жанна с Гермионой, а вот Рон и Маш озадаченно огляделись по сторонам.

— Ну ладно. — произнес Фуджимару с ноткой снисходительности. — Отличить истинного Слугу от простого смертного может выйти за рамки даже для опытных магов, пока Слуга сам не возьмет на себя проявить свои способности. Теперь же, все те, кто хотя бы пытался призвать своих Слуг в летнее время, пусть поднимут руки.

Гарри не смотрел вокруг. Он не хотел знать, сколько человек из всей Армии Дамблдора совершали летом Призыв. Для него и так было понятно, что он в меньшинстве.

— Гарри… — обратился к нему Рицука.

— Не только Гарри! — вмешался Невилл. — Но также Жанна и Маш…

— Спасибо, Невилл. — спокойно ответил Фуджимару. — К ним у меня нет вопросов.

— Сэр… — заговорил Гарри с нерешительностью, обращаясь к Рицуке. — Мне не хочется вытаскивать из своих покоев великих героев прошлого, чтобы они за меня сражались и умирали. Это как-то… низко и подло, на мой взгляд.

Фуджимару подошел к Гарри и понимающе взглянул прямо в его глаза. Но тот печально опустил голову.

— Ты хороший человек, Гарри и твое благородство не знает границ. Но без Слуги…

— …я просто не смогу, это факт. — ответил Гарри с отчаянием. — Но как я посмею распоряжаться человеком, чьи сапоги недостоин почистить? И как… как я отважусь называть его таким словом — слугой?

Рицука добродушно улыбнулся ему и похлопал Гарри по плечу.

— У Слуги тоже есть своя голова на плечах и бьется прекрасное сердце в груди. Просто доверься Слуге.

Гарри не поднимал глаз. Он опасался осуждающих взглядов со стороны прочих студентов Армии Дамблдора. В один момент его со спины коснулась Жанна и жестом заставила оглянуться. Никто его не осуждал. Некоторые смотрели на него даже с некоторым восхищением и воодушевлением.

— Сэр. — обратился к Рицуке Рон. — У меня проблемы со Слугой.

— Какие? — поинтересовался Фуджимару.

— Не слушается, ни в какую не хочет повиноваться моим командам.

— Ты пробовал обсудить со Слугой вопрос поведения? Или пригрозить, что применишь командное заклинание?

Рон озадаченно покачал головой.

— Понял. Но не разбрасывайтесь командными заклинаниями бездумно. Каким бы не было поведение вашего Слуги… Да, мисс Грейнджер?

— Сэр, вы что-нибудь слышали о Слугах, способных игнорировать командные заклинания? — спросила Гермиона. — Я читала…

— Да, такие Слуги встречаются. — кивнул Фуджимару с уверенностью. — Иногда этот своеобразный иммунитет может помочь, а иногда только нанести вред.

Фуджимару с удовлетворением оглядел студентов.

— Итак… Нам всем предстоит пережить нелегкие времена. Война за Святой Грааль не сулит легкой прогулки, ведь за ней всегда стоят жертвы. Не погружайтесь в иллюзии и помните, что Темный Лорд не пощадит вас, так же как его Слуги не обязаны сжалиться над вами. Всегда будьте бдительны и держите своего Слугу рядом с собой. И все же… если вражеский Слуга хочет сотрудничать с вами — соглашайтесь.

Фуджимару едва успел договорить, как в стене Выручай-комнаты открылась дверь. В зияющем проеме возник Драко Малфой, его фигура притягивала внимание, словно магнит. Прошагав в центр комнаты, он окинул всех присутствующих взглядом, в котором сквозила непонятная печаль и неуверенность.

С мрачным взглядом и тяжелым дыханием, Малфой стоял в комнате, окутанной мистической атмосферой. Уголки его губ дрожали, а взгляд пронзал душу, пронизывая каждую пылинку в воздухе. Отчаяние вереницей проникало сквозь каждую складку его лица, ведь в его нутре разгоралась смертельная внутренняя битва, где он сражался с демонами своих сомнений и терпел одно сокрушительное поражение за другим.

— Что вы здесь делаете, мистер Малфой? — полюбопытствовал Фуджимару со всем возможным дружелюбием на лице. И тут же жестом пресек любые восклицания студентов позади себя. Но тишина и без его помощи стояла вокруг, словно сама природа не решалась на дыхание под натиском внутренней борьбы, охватившей Малфоя.

— Я… — начал Малфой.

Малфой приоткрыл губы, чтобы вымолвить слова, но затем вдруг остановился, словно ощущая непреодолимую судьбу, опускающую на него свои железные когти. На его бледном лице отчетливо читалась эта борьба и в ней он отчаянно сражался и бессильно страдал от потрясающего поражения. И вот, наконец, в его глазах появился блеск последней надежды.

— Профессор Фуджимару… — его голос прозвучал наполненным мольбой и отчаянием. — Мне нужна ваша помощь.

— Я весь внимание. — добродушно ответил Рицука.

Малфой поднял взгляд и заметил на доске выведенную надпись.

— Пожиратели Смерти тоже проходят такой курс. — мрачно произнес он. — Они уже давно осознали, что наш прекрасный новый король — Слуга!

Слова его раздались в воздухе с ураганной мощью, словно раскаты грома, заставляя трепетать каждый атом в воздухе, пронзая уши и тревожа сердца. Он встрепенулся, как морская рыба, выброшенная войны в пленительную колыбель прибоя. Лицо Драко искривилось, словно пещерные водоросли сомнений, окутывающие его разум. И в тишине, все еще дрожа от залпов собственных мыслей, он прошептал слова воздуха, отданные в торжественной погребальной комнате человеческого существа.

— И я тоже среди них в наказание за отца.

В уголках его глаз блеснули слезы. Рицука спокойно посмотрел на Драко и не спеша подошел к нему.

— Чего он хочет от тебя?

Драко поднял взгляд ровно на одну секунду, после чего ответил:

— Вы не простите мне этого.

— Как знать… — задумчиво протянул Рицука.

— Видишь ли… — вставил Гарри. — Когда ты откровенно признаешься, всегда легче разобраться во всем.

— Особенно, если ты еще не достиг намеченной цели. — поддержала его Жанна.

Плечи Драко перестали дрожать. Он отвел взгляд в сторону.

— Я должен провести в Хогвартс Пожирателей Смерти и убить профессора Дамблдора.

Глава 63. Без страха и упрека

В темной и волшебной комнате, опоясанной запахом листьев и книг, Дамблдор сидел за своим массивным столом, поглощенный размышлениями о непростых событиях, которые накрыли Хогвартс. Малфой, стоя на некотором расстоянии, колебался, не решаясь сесть напротив великого мага. В этом моменте решительности ожидающие его студенты Армии Дамблдора стояли позади, дух захватывая, а профессор МакГонагалл и Фуджимару стояли по бокам стола, их взгляды полны ожидания. Взгляд Дамблдора был полон спокойствия, его мысли глубоко погрузились в тайны взаимоотношений людей.

— Итак, — вздохнул Малфой, его голос наполнен нервозностью, — что вы собираетесь делать со мной?

Дамблдор, с искривленной улыбкой, поднял взгляд.

— Сделать с тобой? — ответил он спокойно. — Предсказуемое поведение Тома Реддла, вариант, который я уже давно ожидал.

Мудрый маг поднялся с кресла, подошел к окну, которое открывало очаровательный вид на двор Хогвартса. Малфой, испытывая невероятное осознание своей неопределенности, ощутил легкость в душе, и грузно опустился на стул, предложенный Дамблдором. Посмотрев на него, директор продолжил:

— Когда мы говорим правду и проявляем честность, сложно осуждать людей. На самом деле, мы должны находить пространство для похвалы. Но, ты задал мне сложную загадку.

Фуджимару напряженно слушал, обращая свой внимание на каждое слово, которое проявляло смысл. Ему хотелось узнать, что Дамблдор предпримет дальше.

— И каким будет ваше решение, директор? — встревоженно спросила МакГонагалл.

— Вы знаете, профессор, — ответил Дамблдор, словно загадав раствориться в воздухе, — я верю во второй шанс. Я верю, что каждый человек способен измениться. В том числе и юный Малфой. Направление, которое он выбрал прямо сейчас, это первый шаг в правильном направлении. Я только хочу, чтобы он доказал мне, что моя вера в него не напрасна.

Малфой осмотрелся по сторонам, неопределенно переводя взгляд с одного изученного лица на другое.

— Спасибо, профессор, — прошептал он смирившимся голосом.

Директор вернулся к своему месту за столом.

— Моя роль — помогать тем, кто стремится стать лучше. Независимо от того, откуда они пришли. Пусть юный мистер Малфой использует этот шанс и докажет, что он способен стать не только поклонником темных сил, но и благородным, достойным человеком.

Малфой сидел с недоумевающим выражением на лице, жадно поглощая каждое слово, которое вторил Дамблдор.

— Поэтому, Драко, ты продолжишь тренироваться вместе с представителями этого замечательного студенческого кружка, но при профессиональной опеке. Покажи мне, что ты достоин доверия.

Юноша кивнул, его мрачный взгляд коснулся других, его ровесников, которые ждали его решения.

— Вы чувствуете, как ветер перемен навевает что-то, чего все мы подсознательно ждем уже долгое время? — неожиданно спросил Дамблдор и все вокруг тут же встрепенулись. — Не то еще будет, скоро вы сами это увидите.

Когда студенты покинули директорский кабинет, Дамблдор остался наедине с Фуджимару.

— Так что вы собираетесь предпринять, директор? — озадачился Рицука. — На кону стоит безопасность вашей жизни и всей школы…

Дамблдор улыбнулся.

— Мне не послышалось? Уж не думает ли последний Мастер человечества, словно я собираюсь жить вечно?

Рицука замер в ожидании. Он решительно не понимал риторику директора.

— Конечно же нет. — ответил Дамблдор. — Но мне это и не нужно. Когда я был молодым, я столько бегал за бессмертием и властью. В молодости люди часто совершают ошибки и обязательно в чем-нибудь заблуждаются. Ты даже не представляешь, чего мне стоили все эти поиски.

— Чего стоили? — озадачился Рицука.

— Да. Я зашел слишком далеко и мне пришлось заплатить слишком высокую цену за это.

Перед глазами Дамблдора вновь встал тот роковой день, когда он еще зеленым юнцом стоял перед телом погибшей сестры. Над ее трупом сидел Аберфорт, потрясенный случившимся до самых глубин души. На глазах обоих не было слез, только презрение на миг мелькнуло в глазах Аберфорта, когда он бросил взгляд на своего незадачливого брата. На лице Арианы навеки застыла посмертная маска недоумения.

Дамблдор очнулся от своих печальных воспоминаний, и по его щеке незаметно скользнула слеза.

— И все же… я искал власть тогда, и она со временем сама пришла ко мне. Я искал бессмертия, и оно меня также само отыскало. Пока живы вы, пока будут жить ваши потомки, с ними буду жить я в памяти каждого из вас. Не знаю я своего часа, как не знает никто, но, когда он настанет, я с высоко поднятой головой встречу его, подобно старому другу.

С этими словами он медленно подошел к насесту и погладил сидящего на нем феникса.

— И… вы даже ничего не сделаете? — ошеломленно спросил Рицука.

— Почему же не сделаю? — улыбнулся Дамблдор.

Он продолжал гладить Фоукса.

— Пусть я стар, пусть жизнь моя неправедна, пусть я уже отыскал все, о чем так мечтал в прошлом, я все же держу ответ за свою школу и за каждого студента.

Дамблдор закончил гладить Фоукса и всем корпусом повернулся к Фуджимару.

— Пусть приходят, если угодно. Но пусть Пожиратели Смерти не забывают, кто их учил.

***

Уставший премьер-министр с трудом оторвал взгляд от горы бумаг и вздохнул. Полночь приближалась, а свою трудовую ношу он прошел еще только наполовину. Неожиданно, его слуха коснулись звуки шагов. Его взгляд мгновенно обратился к дверной ручке, но она осталась неподвижной. С минуту тяжелого ожидания он напряженно прислушивался, но слышал лишь тиканье часов, заполняющее комнату. Он стер пот с лба и попытался успокоиться. Нет, он ждал никаких неожиданных визитов перед окончанием рабочего дня. Хватит с него на сегодня. В памяти вдруг ясно всплыл последний визит короля. Артур Пендрагон теперь диктовал свою волю напрямую, будто времена абсолютной монархии вернулись в Британию, а премьер-министр с парламентом стали всего лишь звеньями в цепи между королем и народом. Но сколько это еще продлится?

Премьер-министр сделал шаг в сторону от стола и потянулся в карман за портсигаром, но не нашел его. Он разочарованно глянул на раскинувшийся перед ним городской пейзаж и сосредоточился на воспоминании о последней встрече. Делает ли он все правильно? Может быть, стоило еще тогда отказаться от претензий короля на власть?

Едва эта мысль проникла в его сознание, премьер вспомнил слова Артура о необходимости уволить его и распустить правительство. Если у него есть хоть малейший шанс сохранить свою позицию, теперь настало время для действий. Кто бы ни прятался за фигурой Артура Пендрагона, этот великий король прошлого совершенно точно испытывает их терпение всеми силами. Но долго ли еще они будут ждать от Артура требуемых действий?

В это позднее время двое прохожих прогуливались по улице. Судя по всему, они либо были туристами, либо не догадывались, что всего несколько месяцев назад в Лондоне скиталось загадочное чудовище. Где-то оно сейчас бродит?

Размышления премьера нарушил стук в дверь.

— Входите, — медленно сказал премьер и обернулся к двери.

В проеме появился знакомый силуэт. Фигура немного превышала пять футов, замаскированная плащом, а на голове была золотая маска с изображением льва.

— Ваше Величество? — неуверенно спросил премьер. — Время пришло?

Король молча подошел к премьеру.

— Еще нет, — спокойно ответил Артур, уставившись в окно.

— Но зачем же тогда…

— До меня дошли слухи, что Пожиратели Смерти задумали что-то новое. — король повернулся к премьеру, и взгляд невидимых глаз Артура направился точно на лицо собеседника. — На всякий случай, избегайте окон.

С опаской премьер отошел от окна и затем бросил на короля взгляд, полный недоумения.

— Не думал, что вам есть повод тревожиться за мою безопасность.

— Я тоже. Но всегда полезно сохранять осторожность.

Мысли премьера вернулись к образу короля Артура.

— Признаться, когда я впервые увидел ваше лицо… — начал он и тут же запнулся. — Я не думал, что вы настолько…

Оглушительный взрыв пронзил воздух, сотрясая землю под ногами премьера и короля. Огненный шар взметнулся к небу, заставляя трепетать сердца очевидцев. Стекла разлетелись на осколки, создавая симфонию хрусталя. Стена ближайшего здания за окном рассыпалась в песчаную пыль, закрывая премьеру и королю вид на внешний мир.

Грохот рухнувших стен был лишь предвестником истинного кошмара, который обрушился на административный район. Пожиратели Смерти, нарушившие спокойствие, проникли в границы их безопасного убежища. Из укрытий выползли зловещие твари, хранители тьмы, их глаза испещрены злобой и жаждой крови. Артур моментально обнажил легендарный Экскалибур и величественно выступил вперед. Премьер, вытащив из ящика стола револьвер, сжал его в дрожащих от адреналина руках. Тревожная сирена заполнила комнату, призывая их к действию.

— Премьер, следуйте за мной! — закричал король, сбрасывая с себя плащ. В одно мгновение величественный образ Артура сменился могучим воином, каким он был в свою эпоху.

По коридорам премьерской резиденции расползались мерзкие существа с видом разлагающихся трупов. Их обнаженная кожа, облепленная чешуйками, испускала серые клубы тошнотворного гнилостного запаха. Смерть парализовала их сердца, лишив душ и последних признаков человечности. Шаги короля Артура и премьера затихали по мере приближения этих мрачных тварей, сопровождаемые цоканьем их длинных когтей по мраморному полу.

Артур сжимал рукоять Экскалибура, готовый к схватке. Он много повидал смерти и разрушений, но предательство времени, стекающего сквозь пальцы песчинками, не позволило ему в полной мере раскрыть свою силу. Нападение было столь внезапным, что они оказались окружены со всех сторон, в западне узких коридоров и комнат без иных выходов. Случайность это или хитрый ход Пожирателей Смерти — вопрос, на который они не стали искать ответа.

Битва развернулась в лабиринте каменных стен. Премьер чувствовал, как с каждым шагом мимо потерянных фресок и статуй, нарастает музыка смерти, а его дыхание становится горьким напоминанием о хрупкости жизни. Каждое движение лишь доказывало, что ставкой в этой схватке были не только судьбы мира, но и их собственные души.

Экскалибур блистал смертоносными вспышками, разрубая преграды и принося смерть любому существу, посмевшему преградить путь. Вера, жестокость, гениальность и смелость короля Артура сошлись воедино, бросая вызов самим силам тьмы и безумию вероломства, с которым на них напал сам Волдеморт, неслышно пробиравшийся к ним.

Среди пораженных премьер узнал нескольких охранников. Рука его дрогнула, и он выпустил пулю в одного из них. Тот рухнул и затих. Сам премьер тут же, оперевшись о стену, медленно сполз по ней вниз, отчаянно цепляясь за последнюю нить рассудка.

А Артур, собрав всю свою невероятную энергию, отскочил от стены и ринулся прямо в толпу монстров, за которыми виднелись Пожиратели Смерти. Его клинок сиял ярче солнца, подобно знамению приближающегося конца. Он рубил плоть и кости, не обращая внимания на количество врагов, продолжавших надвигаться нескончаемым потоком. А его сопровождающий, теперь лишенный воли из-за страха премьер, рефлекторно жал на спусковой крючок и выпускал пулю за пулей из револьвера, не целясь ни в кого конкретно.

Схватка кипела, кровь пропитывала все вокруг. Темные воины и бесчувственные божества бились за души, отказывающиеся покинуть этот мир порабощения. Страх, отчаяние, мужество и надежда слились в зловещее воедино, создавая кольцо безысходности и безумия.

Наконец, король Артур достиг Пожирателей Смерти. Встав перед ними грудью, он заслонил собой выдвинувшегося следом за ним премьера и с вызовом взмахнул мечом.

Экскалибур сверкнул в воздухе, рассекая тьму и издавая пронзительный свист. Лезвие обрушилось на врагов, словно ливень огненных стрел. Но Пожиратели Смерти, прикрытые восставшими мертвецами и дементорами, неумолимо продолжали наступать, подобно безбрежной волне тьмы и разрушения.

Уцелевшие охранники вооружились и заняли позиции, готовясь отразить атаку неведомых противников. Внезапно стены содрогнулись от чудовищного удара. В зал влетело массивное тело, врезавшись в античную колонну и разбив ее в щебень. Это был легендарный Геркулес, призванный сюда темными магами для убийства премьер-министра. Но на его пути уже стоял король Артур, сверкая золотыми доспехами и сжимая в руках легендарный Экскалибур.

Геркулес поднялся, отряхивая мраморную крошку. Его глаза налились кровью, а из груди вырвался устрашающий рев. Артур принял боевую стойку, готовясь к неминуемому столкновению. Сила полубога и воля идеального короля должны были определить исход этой схватки.

Геракл бросился вперед со скоростью урагана, занося могучий клинок для сокрушительного удара. Но Артур был готов. Эскалибур вспыхнул золотым сиянием и встретился с клинком Геракла, высекая сноп искр. От столкновения древних клинков по залу пронесся порыв ветра, опрокидывая мебель и разбивая окна. Бойцы застыли в смертельном противостоянии, напрягая все свои нечеловеческие силы.

И в этот миг сквозь пролом в стене внутрь хлынула орда монстров, призванных поддержать Геракла. Страшные инферналы — ожившие трупы — заполнили зал, обнажая когти и клыки. Охранники премьер-министра открыли огонь, но стрелы и пули не причиняли этим тварям никакого вреда.

Артур скользнул взглядом по наступающему на него воинству тьмы, не теряя концентрации в поединке с Гераклом. Эскалибур запел в его руках древний боевой гимн, рассекая воздух и разя пытающихся достать Короля Рыцарей монстров. Головы и конечности инферналов разлетались фонтанами черной крови.

Геракл, воспользовавшись секундным отвлечением Артура, вывернулся из клинча, впечатав противника в стену. Посыпалась штукатурка, но Пендрагон тут же вскочил на ноги и ринулся в контратаку, на ходу разрубая несколько демонов.

Теперь уже Артур теснил противника, нанося удары один за другим и заставляя сына Зевса отступать. Их мечи сверкали серебряными молниями, высекая искры из щитов и доспехов. Рыцарь и титан кружили по залу в безумном танце, сопровождаемые слаженной какофонией звона металла, лязга когтей по мрамору, рычания демонов и грохота рушащихся стен.

Король рыцарей начал одолевать в этой схватке. Его клинок оставлял все новые раны на теле Геракла. Осознав свое поражение, герой Эллады выхватил факел из крепления на стене и метнул его в сторону премьера, скрытого за спинами охраны. Артур, не раздумывая, прыгнул наперерез, выставив щит — и в этот момент клинок Геракла достиг его незащищенного бока. Эскалибур в ответ прочертил алую линию поперек груди полубога.

Факел отскочил от щита Артура и рухнул в центр зала, мгновенно воспламенив паркет и ковры. Огонь жадно набросился на обшивку стен, перекидываясь выше. Схватка продолжалась уже в бушующем пламени, пожирающем древнее здание. Но ни жар, ни падающие горящие балки не могли остановить древних героев.

Артур и Геракл кружили в центре этого ада, не замечая ничего вокруг. Удары сыпались один за другим, пробивая доспехи, круша щиты, заставляя бойцов истекать кровью. Геркулес медленно, но неумолимо слабел. В конце концов Эскалибур пронзил его насквозь и полубог рухнул на пылающий паркет. В предсмертной судороге он вцепился в ногу Артура, увлекая его за собой.

Артур с трудом поднялся на ноги. Резиденция была охвачена огнем, повсюду бушевали призванные монстры. Но путь к кабинету премьера был свободен. Шатаясь и хромая, истекая кровью от многочисленных ран, Артур направился туда.

Внезапно позади раздался рык. Обернувшись, король увидел, что Геркулес снова поднимается, подчиняясь воле Пожирателей. Артур стиснул зубы и приготовился продолжить бой. Лишь неестественно бледный премьер безмолвно взирал на это из дверей кабинета.

Новые монстры заполонили коридор, но король рыцарей не отступил. Грозный и величественный даже в окровавленных доспехах, он вновь обрушил на врагов свой сияющий Экскалибур. Сражение продолжалось, Геркулес и Артур неистово рубились, пока остальные твари рвались к премьеру.

В какой-то миг, израненный и ослабевший, Артур оступился. Этого мгновения хватило Геркулесу, чтобы поймать короля в смертельные объятья. Доспехи Артура трещали, кости готовы были сломаться. Но тут Экскалибур вспыхнул ослепительным светом.

С яростным криком король рыцарей рванулся из хватки Геркулеса и единым могучим ударом снес голову полубогу. Тело гиганта рухнуло, а монстры вокруг начали испаряться без поддержки призвавшей их темной магии.

Пожиратели Смерти замерли в оцепенении перед сиянием Экскалибура. Их главарь, Волдеморт, сверкнул алыми глазами, но затем, покачав головой, трансгрессировал прочь вместе со своими прислужниками.

Резиденция лежала в руинах. Повсюду тлели пожары, обломки и тела монстров. Шокированный премьер выбрался из укрытия и подошел к тяжело дышащему Артуру.

— Что… Что это было? — спросил премьер дрожащим голосом.

— Предупреждение, — ответил король, опираясь на меч. — И проба пера. Боюсь, грядет нечто куда более страшное. Но я буду защищать вас и Британию до последнего вздоха. Ибо такова моя клятва.

С этими словами Артур Пендрагон гордо выпрямился, готовый к новым испытаниям. Легендарный король, призванный в современный мир, чтобы спасти его от тьмы.

Глава 64. На струнах судьбы

Министерство Магии под ударом

Минувшей ночью на Министерство Магии совершено нападение. В авангарде Пожирателей Смерти выступил лично Тот-кого-нельзя-называть и возглавил вероломную атаку на Министерство. Своим личным распоряжением министр незамедлительно мобилизовал всех министерских работников, остававшихся в офисах и вызвал всех мракоборцев. По итогам тяжелейших боев, Министерство Магии удалось отстоять. Много сотрудников и мракоборцев пострадали в ходе сражения за Министерство. В настоящее время они находятся в больнице Святого Мунго. Во всем Министерстве действуют беспрецедентные меры безопасности.

Сегодня мы понесли большие потери в бою против сил тьмы, но ситуация могла быть куда хуже, если бы в Министерство вовремя не прибыл лично Его Величество Артур Пендрагон с подмогой. Никто не берется предполагать вероятный результат этого сражения, не приди к нам на помощь великий король всей Британии.

Сердце Гарри захлебнулось, когда его глаза скользнули по громким буквам, в которых словно затаилась живая опасность. Как колдовское заклятие, новостная статья захватила его разум, вытягивая из него последние капли надежды. Мрачным облаком напряжение обволокло его тело, словно гнетущее предзнаменование беды.

В его крепко согнутых пальцах судорожно сжималась газета, словно она была последним проводником через темный лабиринт безысходности. Взгляд Гарри неудержимо мчался к каждой чернильной капле на страницах, словно они содержали в себе некую смертельную тайну.

Первая и главная новость свежего номера ознаменовала наступление апокалиптической эпохи. Разум Гарри словно оказался на грани разрушения, словно его существо только что лишили последнего укрытия.

Стеклянные глаза героя от мира колдовства и магии излучали решимость и страх одновременно. Он знал, что уже больше не будет ничего, как прежде. Темные времена настигли его безжалостно, стремясь уничтожить все, что связывало его с привычной реальностью. Они обрушились на его разум стремительным молотом неведомого палача судьбы и разрушили последние остатки надежды на светлое будущее.

Глубина его голодных глаз сжималась, когда Гарри осознал, что на него ложится бремя спасения всего человечества. В его венах колыхалась кровь героя, которого только что пронизали печаль и отчаяние, но с неукротимым стремлением преградить путь тому гибельному поезду, что совершенно неожиданно набрал неслыханную доселе скорость и мощь. Поезду войны, чья единственная точка назначения слишком хорошо известна каждому.

С каждым мгновением, проходящим под страшным гигантским часовым механизмом времени, сердце Гарри билось все мощнее и яростнее, будто оно становилось источником самой энергии, которая должна была разрушить преграды в своем пути. Он понимал, что люди вокруг не видят его не как обычного юного волшебника, но как ключ к разрушению вражеских козней и как человека, рожденного победить, невзирая на цену, которую неизбежно заплатит за эту победу.

Теперь, в центре бурлящего моря страха и хаоса, Гарри был обречен встать против оков судьбы, бросить вызов самим передовым вестникам зла. Тьма окутала его плотной завесой, но в его глазах уже сверкали горящие искры надежды.

Время ускользало между пальцами Гарри, когда он переживал каждое слово статьи, как проклятие его собственного существования. И облик его противников горел словно экран кинопроектора глубоко в его деятельном уме, рисуя яркие картины жестоких сражений и разрушений, пережитых в эту ночь сотрудниками Министерства.

И в самом глубоком уголке его души, Гарри понял, что отныне его судьбой стало бороться до последней капли крови. И пусть нити неизбежности все больше сжимали его грудь, не позволяя даже набрать глоток воздуха, он оставался непоколебимым орлом, стремящимся взлететь к мрачным небесам своего предназначения и быть тем рыцарем, кто не позволит окружающим погибать вместо себя.

С большой опаской он взглянул на газету The Guardian, которую только что принесла Гермионе сова, и не говоря ни слова, беспардонно выдернул ее из рук получательницы. Он прочитал заголовок.

Нападение на премьер-министра

Минувшей ночью группировка, называющая себя как Пожиратели Смерти, совершила дерзкое нападение на резиденцию премьер-министра Британии, куда незадолго перед этим прибыл…

Гарри положил газеты рядом и сопоставил факты. Его еще колотила дрожь от неслыханной доселе наглости Волдеморта и его соратников, но мозг изо всех сил искал ответы. Похоже, на премьера они напали раньше, чем на Министерство Магии, тем более — в обоих случаях на место прибыл Артур Пендрагон. В случае с Министерством он явно замешкался — либо узнал о нападении слишком поздно, либо беспокоился о безопасности премьер-министра. Гарри перевел дыхание и задумался. Одно ведь другому не мешает, не так ли?

Гермиона, Дадли и Рон смотрели на заголовки обеих газет с лицами, скорее напоминавшими самый свежий снег на зимних склонах гор, окружавших Хогвартс. Как выглядел в это время он сам, Гарри предпочел не задумываться. Не до того ему было.

— Вот жеж… — только и пробормотал Рон, едва к нему вернулся дар речи.

— Рон, ты должен срочно написать письмо Перси! — едва не командным тоном сказала Гермиона. — Он мог находиться в Министерстве!

— Сам знаю. — растерянно ответил тот, пробегая взглядом по тексту статьи.

— Чудовищно. — выдавил из себя, наконец, Дадли. — А не охамел ли этот ваш Темный Лорд нападать в одну ночь и на премьера, и на Министерство?

Из рук Дадли в ту же секунду эти газеты забрала Жанна. Она быстро пробежала взглядом по тексту обеих статей.

— Что скажешь? — обратился к ней Гарри.

Та сильно озадачилась после прочитанного. По ее лицу читалось, что она такое развитие событий никак не предвидела. Но, какую-то секунду спустя она вновь загадочно улыбнулась.

— Артур не их Слуга. — заговорила она, чувствуя на себе прикованные взгляды друзей. — Его застали врасплох.

— Что ты хочешь сказать? — медленно, по одному слову, задал вопрос Рон.

— Сначала они напали на премьер-министра. Он хуже защищен, чем Министерство Магии, и они надеялись на эффект неожиданности. Король знал о готовящейся атаке на премьера, но про Министерство узнал только по факту. В обоих случаях передвигался своим ходом.

— Значит, это не спектакль? — озадачилась Маш.

Жанна воззрилась на нее в ответ волком.

— Будь это спектакль, Артур бы успел добраться в Министерство очень быстро, и жертв удалось избежать, а премьер поутру отдал бы какой-то сумасбродный приказ.

— Заклятие Империус… — вспомнила Гермиона.

— Именно. — ответила Жанна.

— Но… чей тогда Слуга наш Артур Пендрагон? — задумалась Джинни.

Гарри взглянул в сторону преподавательского стола. Предполагаемый Мастер короля Артура занимал директорское кресло и не спеша пил тыквенный сок.

Совершенно другой точки зрения придерживался Фуджимару. На вечернем занятии Армии Дамблдора, куда теперь совершенно без зазрения совести пришел и Драко Малфой, Фуджимару каллиграфическим почерком вывел на доске два слова — король Артур. Идеальным росчерком затем он нарисовал лицо Волдеморта, а рядом с ним выписал портрет Гарри как профессиональный художник-мангака. Строго под ними и по бокам от этих слов.

— Все, что мы сейчас знаем о нем. — заговорил Фуджимару. — То, что король Артур — Слуга. Мы не знаем, на чьей доподлинно он стороне, но у меня есть весомые аргументы в пользу того, что его Мастером может быть и сам Волдеморт.

При этих словах Драко опустил голову и поводил перед собой указательным пальцем.

— Да, мистер Малфой? — обратился к нему Фуджимару. — Я слушаю.

— Здесь все знают, кто такой Темный Лорд… — манерно растягивая слова, заговорил Драко. — Но я сомневаюсь, что ему выгодно разменивать дюжину сторонников на одного Слугу, когда их можно сделать Мастерами.

От этих слов Фуджимару невольно вздрогнул, но сохранил самообладание и тут же уточнил у Малфоя:

— Говорите, ему выгоднее сделать дюжину сторонников Мастерами?

Малфой утвердительно кивнул. Фуджимару задумчиво опустил взгляд.

— Ты знаешь, как именно он призывает Слуг?

Малфой отрицательно покачал головой.

— Я знаю лишь то, что у Темного Лорда имеется некий сокрушительный союзник. Он неуловим для нас всех, хранит свою личность в самой глубине тайны. Когда наступает время призвать нового Слугу, у него всегда готов сверток с загадочным содержимым. Это Темный Лорд лично выбирает тех, кто станет Мастерами. Пожиратель Смерти приходит к месту, где расчерчено гигантское кольцо — размахом около шести футов — кладет сверток рядом с ним и произносит стих Призыва.

Фуджимару вновь задумчиво опустил взгляд и дрожащей рукой поправил волосы на голове.

— Сколько у него Слуг?

— Больше десяти. — ответил Драко.

— Спасибо. — ответил Фуджимару. — Я все понял. Он задействует экстра-классы тоже. Это будет очень… непростое противостояние.

Тут настал черед Малфою удивляться.

— Откуда вы столько знаете о Слугах? — спросил он. — Вы же от международной ассоциации магов?

Фуджимару прищурился и задумчиво посмотрел на Малфоя. Он решил не вдаваться в откровенные разговоры с Драко и просто задал ему вопрос:

— Сколько ты знаешь о международной магической ассоциации?

Позади Драко внезапно зажглось яркое свечение. Из свечения вышел Ганс.

— Вот он — Мастер! — воскликнул Ганс, указывая на Фуджимару книгой.

Фуджимару сохранял свою хладнокровность. Он поднял рукав и показал всем на своей руке отметки командных заклинаний.

— Вы когда-нибудь видели что-то подобное? — спросил Рицука у Малфоя.

Малфой молча кивнул с видом рыбы, выброшенной на берег и печально опустил взгляд.

— Да. — его голос опустился до тихого шепота. — У отца были похожие метки.

— Стало быть, с тобой всегда ходит его Слуга.

— Мой мастер велел всегда сопровождать и защищать Драко. — ответил Ганс.

— Это хорошо. — одобрительно кивнул Фуджимару.

— Так что же вы думаете о короле Артуре? — спросил Рицуку Ганс, хлопая Драко по плечу.

Фуджимару воззрился на него самым серьезным взглядом.

— Уверен, как Слуга ты можешь нам рассказать…

Ганс на секунду сосредоточился и ответил:

— Подозреваю, что нет. Мне позволяли взаимодействовать только с несколькими Слугами, и они не упоминали свои классы. Нас отправляли в Лондон и старались размещать нас таким образом, чтобы мы не могли общаться. Среди нас был великан, ярчайший представитель своего рода, но он не мог общаться. На мой взгляд, это был непобедимый Берсеркер.

— Спасибо, Ганс. — поблагодарил Слугу Фуджимару.

Тот в ответ залился краской, но отвесил поклон и тут же поспешил скрыться в сияющем проеме, возникшем в воздухе подле него.

— Так какие же у вас предположения насчет короля Артура? — обратился Гарри к Фуджимару.

— Волдеморта нельзя недооценивать. — Фуджимару вернулся к доске. — Если Артур на его стороне, то он мог устроить убедительное представление, где пожертвовал бы некоторыми людьми. Они для него не имеют значения, так как он может их заменить и никакая крепость не выдержит атаки его слуг. Азкабан падет, и он вернет своих сторонников. Затем правительство падает, следующим будет Хогвартс. Артур только использует всеобщее доверие, чтобы в последний момент… Да, мисс д’Арк?

Он обратился к Жаннет, стоявшей с поднятой рукой среди завороженной толпы. Та загадочно улыбнулась.

— Что, если… — начала она с еще более самодовольной ухмылкой, чем когда-то бывало. — Вы смотрите на обе ситуации не с той стороны?

Рицука озадаченно почесал голову.

— Поясни.

— Вы правы, Фуджимару-сан, что Волдеморта нельзя недооценивать, но есть один маленький нюанс — пятнадцать лет назад он лично отправился, чтобы убить младенца, о котором услышал пророчество.

Фуджимару пристально взглянул на Жанну, его глаза отражали сложные и запутанные мысли, которые витали в его разуме. Он не посмел задавать ей больше вопросов, не стал пытаться уточнить детали. Вместо этого он погрузился в глубины своего сознания, где скрывались нераскрытые загадки и тайны, и где он изо всех сил стремился отыскать ответ. В то время как его ум шевелился и колебался, Жанна подошла к доске и с ловкостью нарисовала между двумя портретами огромный вопросительный знак.

Этот символ загадочности и неизвестности висел в воздухе, словно темное облако, готовое пролить свой грозовой ливень знаний. Фуджимару ощутил, как его сердце начало биться сильнее, наполняя его грудь азартом и предчувствием приключения. Он осознал, что перед ним стоит не только Волдеморт и сама война за Святой Грааль, но возможно, что-то еще, что скрыто в тени и питает свои собственные мрачные планы.

С каждым шагом они приближались к разгадке, к открытию врат в мир, где реальность сливается с кошмарами и где истории переплетаются с мифами.

С вопросительным знаком на доске, они смотрели в будущее, где ждали их опасности и приключения, но также возможность раскрыть самую глубину своей силы и мудрости. Их путь был неразрывно связан с загадками и тайнами, и они были готовы пройти через все испытания, чтобы найти ответы, которые могут изменить их мир и мир всех остальных.

— Ваше мнение о сложности мышления Волдеморта оставляет желать лучшего, но вы явно недостаточно понимаете суть нашей текущей войны за Святой Грааль. — холодно сказала Жанна Альтер. — Кто знает, возможно, помимо нас и Волдеморта, есть еще кто-то, кто ведет собственную игру?

Глава 65. В глазах тишины

Под тяжелым покровом всепоглощающего ужаса, Волдеморт не заставил себя ждать слишком долго, и вновь, словно темный призрак, он опустил свои когти на Азкабан. Новость о его вторжении пронзила Гарри, заставив его вернуться к тем мрачным временам, когда после разгрома, нанесенного Волдемортом, маги из Министерства восстанавливали эту проклятую тюрьму.

Темные облака нависли над Азкабаном, его стены казались пропитанными злобой и отчаянием. Гарри ощутил, как его сердце сжимается от напряжения, когда он представил себе магов, сражающихся с тьмой, чтобы вернуть хоть каплю света в эту кошмарную тюрьму. Он знал, что эта битва будет кровавой и жестокой, но они не могли позволить Волдеморту взять под контроль Азкабан, усиливая свою власть и террор.

Гарри вспомнил слова Дамблдора о том, что в самых темных моментах появляется возможность найти свет. Он решил, что несмотря на все опасности и страхи, он будет стоять рядом с теми, кто готов бороться за свободу и справедливость. Гарри отыщет надежных союзников, чьи сердца откликнутся на зов борьбы против ужасающего гнета Темного Лорда и вступит в этот мрачный лабиринт, где каждый шаг может оказаться последним, но где каждая победа будет красивым аккордом в симфонии борьбы за добро.

— И вот как же это все будет? — бросила Жанна, растрепав газету. — Сколько раз мы еще будем наблюдать этот безумный цикл разрушения и восстановления магической тюрьмы, а?

Дадли просто хмыкнул, метнув быстрый взгляд на заголовок газеты.

— Кто-то же всегда ее восстанавливал после предыдущих разрушений, — мрачно пробормотал он.

— Только вот теперь Волдеморт безусловно уведет последних дементоров с собой, — тонко заметила Гермиона.

— А кто знает, что будет, если он снова вызовет троллей и великанов? — проворчал Рон, всего лишь от одной мысли уже растеряв свое спокойствие.

— Интересно, взял ли он хоть одного тролля с собой во время своего нападения на Министерство? — задумчиво протянул Дадли.

Рон покачал головой, подтверждая, что нет.

— Я говорю тебе, Перси был там в момент нападения и видел все. Там бушевало настоящее чудовище Лондона. Этот парень был мужчина с такими мускулами, что даже горный тролль рядом с ними померк бы. Грохха тоже не сравнить.

— Типичный берсеркер. — хмыкнула Жанна, ловко перекусывая ленточку бекона.

— Что-нибудь изменится, если тебя призвать в классе берсеркера? — Гарри тихим шепотом прошептал в ее сторону.

— Конечно, будут изменения, — также тихо ответила она. — Например, я стану дурочкой, если что.

— Ну да, ну да… Кстати, прогнозы Фуджимару пока сбываются, — заметил Гарри с улыбкой.

— На это пока рассчитывай, — хихикнула Жанна. — Пока я сама никаких прогнозов не раздаю.

— А я могу судить о твоей любви к составлению прогнозов только по твоему отношению к прорицаниям, — пристально посмотрел на нее Гарри.

— Это ты говоришь. Но чья была идея меня просить написать домашку по этой теме? — Ответ Жанны заставил Гарри немного покраснеть. — Сколько раз вы с Роном это делали?

— Но ты так хорошо с этим справлялась… — попытался сместить акцент он.

— Спасибо, Гарри! Твоя благодарность принимается, — ехидно улыбнулась Жанна.

— Кстати о прорицаниях. — бросил Рон в сторону Гарри. — Я слышал, Трелони как-то недавно тебя выискивала.

— Да? Неужели? — Гарри удивился. — А я-то думал, что я уже все сдал.

— Ну это да. — ответил Рон. — Но она что-то специальное хотела обсудить с тобой.

— А ты там как оказался? Просто так забежал? — поинтересовался Гарри.

— Ну преподаватели время от времени приглашают старост на разговор, если что-то им надо. — вмешалась Гермиона.

— И она пригласила именно вас из-за этого? — спросил Гарри.

Рон одобрительно кивнул.

— Ну я понятия не имею, что ей от тебя понадобилось. — заметила Гермиона. — Но она выглядела очень встревоженной.

— А не сказала, чтобы через вас передать? — задал вопрос Гарри.

— Нет, она сказала, что это весьма личное. — ответила Гермиона.

— Вот интересно. — подытожил Гарри.

Гарри был в глубоком недоумении. Он не мог вспомнить момент, когда профессор Трелони когда-либо приглашала его к себе, но он точно помнил ее пророчества, не всегда соответствующие действительности. На третьем курсе она увидела зловещее предзнаменование Гримма в его чашке с чаем, хотя… Ну, конечно! Никакой это был не Гримм, это был Сириус в обличье собаки! А ее пророчества, которые она сделала о Волдеморте и о его возвращении? Пусть она всячески набивает себе цену на уроках, и не видит будущее по заказу, пусть она больше похожа на мошенницу, каких много, она — настоящая провидица, и Гарри не смеет пренебречь настолько значительной фигурой.

Гарри поднялся по спиральной лестнице к башне прорицаний с нескрываемым беспокойством, пробираясь между студентами, которые уже покинули урок. Когда он вошел в сам кабинет, его сердце забилось ещё быстрее. Пророчица обернулась к нему, сияя загадочной аурой. Она легким движением руки приказала ему подойти ближе, окутывая своим таинственным присутствием всю комнату.

— О, Гарри! Я чувствовала, что вы идете сюда.

Гарри заперся в своих мыслях, осознавая, что лицо профессора Трелони стало портретом мистерии, переплетенной с прозорливостью. В этом мистическом призрачном отражении он узрел шепот предчувствий, прокладывающих свой путь через ее опаленную судьбой душу. Странно было сознавать, что в пространстве ее глубоких глаз, пребывает скрытая мудрость — взгляд, пронзивший недра судьбы и улыбнувшийся в небывалом понимании. Секреты мира казались ближе с каждым ее вздохом, словно она умела читать эпохи в переменах ее дыхания. Ее глубокий взгляд, казалось, смотрел глубже его лица, заглядывая в самое сердце, в самые сокровенные уголки его души, словно он был на ладони. Он не мог и не смел отвернуться от этого взгляда, лишь стоял в неведомом предвкушении тайны, какую не мог миновать.

— Знаю, вас тоже занимают те же вопросы, что и меня. Что-то должно скоро случиться. Нечто ужасное.

Гарри озадаченно взглянул на нее. Ну, конечно, кто еще может знать будущее, кроме провидицы, которая уже делала пророчество о нем?

— Судьба настигнет вас в конце этого курса. — произнесла Трелони с легким трепетом в голосе. — Многие погибнут во время сражений. Но ни одна потеря не будет бессмысленной, Гарри Поттер. Ваша встреча с израненой душой обеспечит вам надежду и направит к верной победе.

Гарри был сбит с толку. Каким образом он связан с судьбой? Слова Трелони подняли еще больше вопросов, когда она заговорила о Войне за Грааль.

— Множество, великое множество жертв придется понести всем нам, Гарри! — продолжила она, ее глаза метались среди видений будущей войны. — На горизонте надвигается великая битва, выходит армия тьмы. Чудовищное пламя застилает небо выше всех облаков! Ураган развернет свет в пыль, а мир заполнят лишь тени. Лишь одно останется незыблемым. Берегитесь, смельчаки, грядет ваш смертный час!

Гарри не мог поверить своим ушам, что стал свидетелем нового пророчества, но и не мог представить, о чем она говорит. Что все это значило для него и его друзей?

— Многие встанут за тебя… Все замки падут, и в глазах тишины мы лишь звездная пыль. — проронила Трелони. — Чтобы одержать победу, нужно… подняться над страхами, и в бою получить то, чего ты никогда не будешь искать! С твоего пути так просто сойти не туда… Мальчик мой, не позволяй сомнениям взять над тобой верх!

Она на эмоциях взяла Гарри за плечи.

— Держись Гарри! — прошептала она, и Гарри увидел на глазах ее слезы.

Он не успел ничего осознать, как Трелони заключила его в объятия и принялась гладить по голове. Он ощутил на своих плечах ее слезы. Но столь же быстро, как она зацепила его в свой хват, Трелони его отпустила.

— Сколько боли… ты только держись, мой мальчик…

Гарри переживал смешанные эмоции: страх, сомнение и замешательство. Слова Трелони звучали для него как пророчество неизбежной катастрофы, о которой он не знал, как справиться. Он испытывал сильное желание уйти от всего этого, найти спокойствие и безопасность. Но он также понимал, что уступать страху и сомнениям — значило отдать победу тьме, которую он был решен победить.

Слезы Трелони оставляли на его плечах ощущение горечи и тоски. В тот момент он был растерян и не знал, как найти силы подняться над собственными страхами. Он посмотрел на Трелони с глазами, выпавшими от изумления, и не знал, что сказать.

Когда Гарри покинул ее кабинет, в его уме роились мысли, а в сердце кишели сомнения. Однако вести свои поиски и противостоять Волдеморту было неотъемлемой частью его судьбы. Теперь он должен был найти способ понять и раскрыть истинное значение пророчества Трелони.

Глава 66. Волки в овечьих шкурах

— Помню, она сказала мне: «Надеюсь, он будет похож на своего папу», — и, чес­тно говоря, правильно она на это надеялась, пото­му что сама была совсем не красавица. А потом ска­зала, чтобы ему дали имя Том, в честь отца, и Марволо, в честь ее отца.

— Мальчик-то со странностями. И грудным младенцем тоже был странный. Зна­ете, почти никогда не плакал. А как подрос, стал… совсем чудным.

— Кролик Билли Стаббса… Том, конечно, сказал, что он этого не делал, да я и не представляю себе, как бы он мог забраться на стропила… но кролик ведь не сам повесился, правда?

Слова миссис Коул не выходили у Гарри из головы.

— Могу передвигать вещи, не прикасаясь к ним. Могу заставить живот­ных делать то, что я хочу, без всякой дрессировки. Если меня кто-нибудь разозлит, я могу сделать так, что с ним случится что-нибудь плохое. Могу сделать человеку больно, если захочу.

Голос юного Тома Реддла и его слова связались в единое целое со словами миссис Коул. Гарри понимал — именно Том погубил того кролика. Понимал он и больше того — как именно Волдеморту удавалось подчинять себе троллей, дементоров и прочих магических тварей, которых остальные волшебники так боялись. Уже тогда, в самом детстве он проявлял все те таланты, что спустя годы сложились в единый портрет зловещего и ужасного Темного Лорда, чьё имя боялись произносить. Зная все эти таланты еще юного Тома, Гарри ужасался их потенциалу, которого Волдеморт ему даже не показал на том кладбище. Что бы ему ни предстояло, какие бы столкновения с Волдемортом ему не грозили, Гарри никогда не сможет почувствовать себя перед ним полностью защищенным. Единственное, в чем он может превзойти Волдеморта, так это в искусстве защиты.

Каждый выходной он приходил к Дамблдору в кабинет ровно в назначенное время, и каждый раз директор погружал его в тайны детства и юности Темного Лорда, каким он его помнил. Гарри отмечал, каким прекрасным с виду юношей был Волдеморт, и как была обманчива его внутренняя суть. Обольстительный красавец с идеальной осанкой снаружи таил в себе жестокого и беспощадного монстра, для которого ничего не стоило заманить в потаенную пещеру однокурсника и с ним там разделаться ради сотворения очередного крестража. Для него ничего не значило призвать василиска из Тайной Комнаты и погубить девочку, ныне ставшую известным призраком Плаксы Миртл.

Рожденный без любви и никогда ее не знавший, этот ходячий жупел воспринимал любовь и дружбу как слабость и давно оставил рамки всего, что придает человеческой форме законное естество. Даже удивительно, что это все еще был человек, несмотря на свою отчужденность и откровенную враждебность к окружающему миру. И только собственное желание безраздельной власти и контроля над окружающими, только отсутствие самого элементарного сострадания, понятий дружбы и любви превратили его в жестокого монстра и сформировали в его сердце самый настоящий филиал Преисподней, который он стремился принести в мир всеми доступными средствами.

Гарри взглянул на Дамблдора.

— Что же он будет делать теперь, если доберется вдруг до Грааля?

Дамблдор на секунду задумался.

— На твоем месте, Гарри, я бы задумался, как не допустить его до Грааля. Многие стоят у него на пути.

— Например, Министерство Магии?

Гарри, ощутив пронизывающий взгляд профессора, отчетливо представил себе, как Дамблдор на миг задумался, перебирая в своей голове все возможные варианты. Молчание его было напряженным, словно в течение этой секунды прошла целая вечность. Наконец, Дамблдор проговорил:

— Да, Министерство Магии, безусловно, одно из многих препятствий, которые Волдеморт должен преодолеть. Однако, Гарри, не думаю, что его недавние действия означают финал. Он несомненно напряг мозги и просчитал все шаги наперед, чтобы найти то, что ищет. Даже удивительно, что Министерство смогло противостоять ему при существующих у него ресурсах.

Слова Дамблдора висели в воздухе, заставляя Гарри задуматься о том, насколько безумные и опасные планы может вынашивать Волдеморт. Он не мог не почувствовать озадаченность, глядя на мудрое лицо профессора, и невольно заметил, как его руки начали нервно складываться на коленях.

— Слуги Грааля! — прокричал Дамблдор, вставая из-за стола. Его белая борода дрожала от волнения. — О, да! Они стоят настолько выше всего, что не поддаются даже самой могущественной магии. Больше не подчиняются законам природы! Их сила непостижима! А сам Волдеморт… Он просто ушел и оставил нас в полнейшем заблуждении, думая, что мы победили!

Гарри покосился на Дамблдора, испытывая страшное замешательство.

— То есть… — начал он, но Дамблдор его перебил.

— Да, Гарри, профессор Фуджимару думает в правильном направлении. Том Реддл обязательно вернется, потому что он знает, что Министерство — это его главный противник. Он собирается свергнуть его, без сомнения.

Гарри поежился, слыша эти слова. Но затем вымолвил:

— Но как же мы его победим, профессор?

Дамблдор откинулся на спинку кресла и на его лице промелькнул след улыбки.

— Доверь Слугам сражаться со Слугами, и они сделают то, для чего призваны.

Гарри устремил свой взгляд в пол. Летом он видел колоссальную мощь Теслы и стоял лицом к лицу с самим королем Артуром. Жанна Альтер показала ему своими действиями, что Волдеморт для нее — простейшая цель. Но даже она осознавала, что убив его один раз, ей придется потом сделать это повторно. Вернувшийся из мнимого небытия, Темный Лорд был готов вернуться вновь, если это потребуется.

— Профессор… Меня тревожит одна мысль. Вы говорили, что Орден Феникса уничтожил несколько крестражей. Сколько их еще осталось? — спросил Гарри, пристально смотря на Дамблдора.

— Остался только один, мой мальчик, — ответил Дамблдор, смотря проницательно в глаза Гарри. — Ты ведь заметил его верного спутника, змею, которая всегда рядом с ним. Но не думай, что будет так легко расправиться с ней. Прежде чем достичь ее, нам придется преодолеть еще множество преград. А крестражи, напомню, это весьма смертоносное зло.

Гарри задумался, сложив руки на груди.

— Если Слуги стоят выше любой магии, можно доверить эту задачу Слуге?

— Конечно, да. Но и Том вовсе не глуп, и вероятно, уже предусмотрел такой ход. Жди, что его змею тоже будет стеречь Слуга, а может и не один.

Гарри вновь опустил голову.

— Пусть тебе не даст преимуществ Волдеморт, его окружают самые обыкновенные люди, и все они учились у меня. Ты не ждешь от них добра, но многие из них создали семьи и могут разочароваться в своем предводителе, что вел их когда-то.

— Том — тот человек, для кого худшим из поражений может обернуться и собственная победа. Но если хочешь победить его, придется сесть с ним за одну шахматную доску.

Дамблдор склонил свою седую голову, глаза его загорелись загадочным огнем, а уголки губ подмигнули, Гарри с заговорщическим видом.

— Что я хочу сказать, мой мальчик, — проговорил он тихим голосом, — это то, что мы должны помешать Волдеморту достичь своей цели — Грааля.

Гарри медленно поднял глаза, его взгляд был полон смущения и недоумения.

— Профессор… Жанна сказала мне, что в этой войне может быть больше двух сторон. Она говорила, что провела разведку этим летом и узнала множество интересных вещей. Что вы думаете об этом, профессор? Есть ли возможность, что это правда?

Седовласый профессор улыбнулся Гарри многозначительной улыбкой.

— Ах, Гарри, я вижу, ты тоже заметил, насколько Жанна умна и самостоятельна. Возможно, и есть дополнительная сторона, и возможно, и нет. Но если такие люди существуют, нам придется быть нечеловечески быстрыми и готовыми оказать им помощь. Но, не забывай — лишь одного человека Грааль выберет победителем.

Гарри стоял перед столом директора, его руки дрожали, а лицо выражало глубокую тревогу. В его глазах кольнуло безрадостное отчаяние и надежда одновременно.

— Я слышал, что ты установил теплые отношения с мистером Малфоем. Надеюсь, твоя дружба с ним не повредит твоей игре завтра, когда тебе придется сражаться против его команды в квиддиче. Будь готов раскрыть крылья и покажи им, кто здесь настоящий чемпион.

***

Серое небо заполняли падающие капли дождя, которые разбивались о волосы игроков, оставляя их мокрыми и блестящими. Дождь лил непрекращающимся потоком, превращая поле в грязевую арену. Слизеринская команда, как одно целое, пронеслась по полю, словно неистовый косяк неведомых птиц. Их формы сливались с мокрыми плащами, а лица были искажены от напряжения и жажды победы. Только вратарь остался на своем месте, его глаза пристально следили за каждым движением, готового отразить любую атаку.

Малфой как воплощение решимости, пролетал по полю, неустанно сканируя пространство в поисках снитча. В его глазах горел огонь страсти, который давил на него с каждой секундой. Гарри, сосредоточенный и готовый к подвигу, соперничал с Малфоем в этой опасной игре. Он понимал, что от этого момента зависит не только их слава, но и судьба всей команды Гриффиндора.

На гриффиндорских воротах стоял болезненный и изможденный Рон. Он вечером минувшего дня даже лег спать в форме вратаря, хотя так и не сомкнул за ночь глаз ни на секунду из-за нахлынувших переживаний о предстоящей игре. Заметив состояние друга, Гарри за завтраком провел рукой над бокалом Рона и показал Гермионе флакончик «Феликс Фелицис», за что та на него осуждающе посмотрела и неодобрительно скривила губы.

Еще перед началом матча Гарри принял решение выставить на поле в числе охотников Дадли. Он понимал, что слизеринцы любят играть нечестно и грязно и не смог пренебречь своим внушительным кузеном. Дадли с первых же минут матча целиком оправдал его надежды. Ворвавшись в строй слизеринской команды, он сразу разбил его и перехватил квоффл. Те собрались вместе, но опять ненадолго. Теперь их разделил бладжер, посланный Жанной точно в центр их косяка.

От начала матча прошло всего три минуты, как Дадли достиг слизеринских ворот и забросил в них квоффл.

Каждый игрок гриффиндорской команды двигался отдельно от всех остальных, и Жанна носилась по полю стремительным ало-золотым метеором. Она мгновенно реагировала на бладжеры. Стоило бладжеру пересечь границу гриффиндорской половины поля, и она уже летела навстречу ему.

Слизеринцы неодобрительно внимательно следили за ней. Вскоре они разделились и полетели за ней. Двое охотников зашли сверху, а загонщики подошли снизу. Жанна резко крутанула метлу вдоль ее древка и ногами оттолкнула противников. Здоровенный Крэбб отлетел от нее и оскалился. Она в ответ подмигнула и ласково погладила биту, а затем подозвала его жестом. Приблизиться к ней тот не решился.

Гарри с замиранием сердца наблюдал за попыткой слизеринцев побить Жанну на поле, и улыбнулся, когда их замысел провалился. "Не на ту напали", — удовлетворенно подумал он. Его взгляд скользнул по зрительским трибунам. В одном углу он увидел танцующий в воздухе узор из множества искорок света в виде головы льва, а совсем неподалеку… На преподавательской трибуне он увидел незнакомый силуэт. Человек в темной одежде сидел рядом со Снейпом, но рассмотреть его Гарри не мог. Он только заметил улыбку на лице незнакомца, с кем Снейп в это время вел разговор. И в тот момент, когда Гарри хотел рассмотреть этого человека получше, его лицо заслонил снитч. Гарри тут же рефлекторно рванулся за ним. Не замечая вокруг ничего, он мчался за снитчем через все поле, и уже схватил его, как услышал чей-то крик.

Оглянувшись, Гарри не смог поверить своим глазам. Все еще держа в руках снитч, он совершил рывок и быстро приблизился к месту происшествия. Малфой лежал растерянный и с болезненным видом, его светлые волосы покрывала грязь. Его рубашка была разодрана, и кровь вытекала из ран на руках и лице. Он судорожно хватался за грудь, пытаясь справиться с острой болью.

— Малфой! Мерзавцы! — закричал Гарри, глядя на Крэбба и Гойла, которые стояли над Малфоем и сияли от гордости и насмешек. Голос Гарри наполняли ярость и гнев.

Раздались крики и свисток мадам Трюк. Она остановила матч и спешила к ребятам. Следом за ней на поле вышли остальные преподаватели. Той загадочной фигуры, что Гарри заметил на трибуне, рядом со Снейпом уже не было.

— Ты как, Малфой? — испуганно спросил Гарри.

Тот в ответ промычал что-то невнятное.

Он предельно осторожно поднял Малфоя, чьи глаза были закрыты от боли, подставил ему свою плечо и ощутил, как дрожь пробежала по его телу.

— Поттер! Отведите мистера Малфоя в больничное крыло! — велела мадам Трюк с тревожным лицом. Она задержалась со своим указанием всего на какие-то несколько секунд.

Гарри и Малфой аккуратно и быстро отступили с грязного поля, а за их спинами раздавались крики и свист метел.

Рон Уизли, стоявший на гриффиндорских воротах, спустился на землю и замер с открытым ртом. Он был сильно удивлен и напуган произошедшим, а его глаза широко раскрылись.

— Да как? — ошеломленно выдохнул он. — Почему…?

— Крэбб! Гойл! — обратился к обоим загонщикам Снейп. — Минус пятьдесят баллов Слизерину. Я сегодня же напишу письма вашим родителям.

На его лице впервые читался настоящий гнев, и в нем он был страшен.

Глава 67. Идущие дорогами судеб

— Так что же взбрело в головы этим двум остолопам Крэббу и Гойлу, что они набросились на Малфоя во время матча по квиддичу? — спросил Гарри у Фуджимару, сжимая кулаки от ярости.

Фуджимару, с серьезным выражением лица, пристально посмотрел на Гарри и принялся объяснять.

— Профессор Снейп с ними поговорил, — начал он. — Он не говорил напрямую, но это понятно из контекста. Крэбб и Гойл засомневались в преданности Малфоя Темному Лорду.

Гарри медленно кивнул, его глаза полны были смешанных чувств — разочарования и грусти.

— Малфой уже сломался. Идиоты. — прошептал он, сжимая кулаки еще сильнее.

Фуджимару вздохнул и продолжил, пройдясь возле телескопов Астрономической Башни:

— Не думаю, что Темному Лорду выгодны промедления. Но и смерть исполнителя из-за побоев он не потерпит.

Гарри нахмурился, его глаза искрились от решимости.

— Что об этом думает профессор Дамблдор? — спросил он, надеясь на мудрость старого мага.

Фуджимару улыбнулся слабой улыбкой.

— Профессор Дамблдор рассудил так — мы поможем Драко починить Исчезательный Шкаф в Выручай-комнате. Как ты понимаешь, Темному Лорду знать об этом необязательно.

Гарри на мгновение замер, его лицо выражало смешанные чувства удивления и недоумения.

— Он с ума сошел? — выдохнул Гарри, не веря своим ушам.

Фуджимару поднял брови и нахмурился, пытаясь объяснить.

— Подожди, Гарри. Ты слышал лишь первую часть плана. — сказал он таинственно.

Гарри нахмурился еще сильнее, его глаза искали ответы.

— Дай, угадаю. Вторая часть плана включает засаду? — спросил он, уже предвкушая опасность, которая скрывалась за загадочными словами Фуджимару.

Фуджимару лишь кивнул в ответ, а Гарри насупился, его лицо выражало готовность к битве, хотя сердце его не питало иллюзий.

— Пожиратели Смерти могут взять с собой Слуг. Что мы им противопоставим? У нас под рукой есть только Жанна Альтер и Маш.

Фуджимару ответил на его слова необычным взглядом, в котором сквозили недоумение и печаль. Затем он неожиданно разразился угрюмым смехом, который превратился в подобие плача.

— Гарри! Ты не представляешь, какую цену я заплатил, чтобы победить Жанну Альтер. Когда она все еще была на стороне тьмы… Со мной стояли великолепные и могущественные Слуги, и все же она не сдавалась, и сражалась, а в ней горела не просто искра — чудовищное пламя борьбы. — сказал Фуджимару, приводя себя в порядок после приступа эмоций.

Гарри был поражен услышанным, но быстро собрался с мыслями и тут же на лице его отразилось угрюмое выражение.

— Я видел сны, — загадочно прошептал Гарри, вызывая у Фуджимару интерес и удивление.

Фуджимару, несколько нахмурившись, спросил:

— О ней? Что ты видел?

Гарри резко отрезал:

— Ничего. — Но потом добавил с горечью: — Я понял, что Волдеморт рядом с ней — всего лишь жалкий позер.

Фуджимару задумчиво простоял рядом с Гарри несколько секунд, прежде чем нашел подходящие слова.

— Когда я впервые встретил Жанну Альтер, она уже завоевала Францию. Так, как пожелал своими кровожадными желаниями Жиль де Ре. Он обезумел после смерти своей преданной боевой подруги и прибег к черной магии. Он мечтал вернуть Жанну и для этого нашел Грааль. Хотя Грааль не смог воскресить прежнюю Жанну д’Арк, он все же смог создать новую. Жанну, которая с готовностью пошла мстить за свою казнь. — рассказал Фуджимару, раскрывая тайну этой загадочной девушки.

Гарри озадаченно взглянул на него, пытаясь оценить всю глубину этого происшествия и понять, что же ждет их в борьбе с Жанной Альтер.

— Значит, она была создана, чтобы мстить? — спросил Гарри с недоумением.

Фуджимару кивнул, глаза его заблестели от воспоминаний.

— Да, именно так. Жанна Альтер была оружием в руках Грааля, предназначенным для возмездия. Она обладала невероятной силой и неукротимым гневом. Твои сны тебе не могли показать и доли того, на что она способна в своем гневе.

Гарри медленно воспринимал всю эту информацию, его лицо выражало смешанные чувства изумления и тревоги.

Фуджимару задумчиво посмотрел на Гарри, словно в его глазах отражалась вся сложность происходящего.

— Волдеморт — жалкий позер, как ты сказал, Гарри. Но он также понял, насколько опасна Жанна Альтер. Он видит в ней угрозу своей власти и непременно пожелает уничтожить ее.

Гарри озадаченно взглянул на него.

— Знаешь, когда я видел эти сны, меня перипетии ее жизни волновали в последнюю очередь. Я видел перед своими глазами, как она огнем выжигала города. Целые семьи погибали под ее руками! Кто знает, сколько жизней она уничтожила?

Фуджимару склонил голову к Гарри, полный сочувствия и понимания.

— Ты правильно заметил, юный волшебник. Я столкнулся с чудовищем, поразительно напоминавшим настоящую Жанну д’Арк. Но будь осторожен в своих размышлениях — она стала такой не по своей собственной воле.

Гарри задумчиво протянул руку вперед, словно пытаясь вобрать в себя все пазлы этой загадочной истории.

— Иногда мне кажется, что она… Но если она новая Жанна д’Арк, то значит, она не похожа на Альтер Слугу?

— Она — нечто совершенно исключительное в мире Слуг. Она не является альтернативным вариантом Жанны д’Арк. Ее память чередуется полными провалами там, где оригинал хранит свои прекрасные воспоминания. Из нее словно вытянули все хорошее дементоры, оставив лишь печаль и ужас.

Гарри бросил на Фуджимару задумчивый взгляд.

— Подумай только, что из своего сердца может извлечь она, не знающая света?

Юноша опустил взгляд, словно опасаясь увидеть ответ в глубине своего подсознания.

— Я узнал нечто, Фуджимару. — продолжал он. — Профессор Дамблдор недавно поделился со мной воспоминаниями о Томе Реддле. Том родился без любви. Его мать заколдовала магла, который ей понравился, но он ее бросил, как только закончилось действие приворотного зелья. Она погибла при родах. Том родился в сиротском приюте, и остался один. В его жизни не было ни добра, ни любви.

Фуджимару посмотрел на Гарри с недоумением, его черные волосы, что вечно торчали во все стороны, покачивались на голове.

— Да, Гарри, — проговорил Фуджимару, смущенно почесывая затылок. — Том Реддл и Жанна Альтер… оба они появились в мире, лишенные любви и добра. Их сердца были пусты, а души окутаны тьмой. Но важно помнить, что каждый из них сделал свой выбор. Том стал Лордом Волдемортом, и его жажду власти ничто не могло утолить. А Жанна, хоть и создана с целью мести, все же имеет возможность изменить свою судьбу.

Гарри кивнул, глаза его полны были сочувствия и надежды.

— Да, Фуджимару, я верю в то, что даже в самых темных сердцах может забрезжить свет. Но она…

Гарри не договорил своих слов. Он резко остановился, осознавая, что все те мысли, возникшие в этот момент в его голове и сердце, не могут найти отражение на его языке. Он вдруг резко понял, что всех слов мира не хватит для их выражения. Оттого, он остановился и замолчал.

Фуджимару взглянул на Гарри, глаза его выражали озадаченность и некую скрытую тревогу. Руки последний Мастер человечества сложил на груди, словно он собирался сказать что-то важное.

— Когда я отправил ее в 1994 год, — начал Фуджимару, его голос звучал глубоко и без проволочек. — Я не имел ни малейшего представления о том, с чем предстоит столкнуться моему Слуге. Она показала мне невероятный потенциал, и… у меня сработала интуиция. Я все еще не знаю сам, почему остановил свой выбор на ней. Скорее, просто поставил на темную лошадку.

Гарри слушал внимательно, его брови поднялись от любопытства.

— То есть, ты и сам не знаешь, правильно ли поступил? — спросил он, немного сожалея, что Фуджимару подверг себя такому испытанию.

Фуджимару вздохнул, его печальные глаза опустились, словно на них легла непомерная тяжесть. Осторожно он поднял руку, положил пальцы на веки и сделал круговую движение, словно стараясь убрать сомнения.

— Как видишь, я сейчас нахожусь здесь. — Фуджимару указал на окружающую их комнату. — И мы с тобой мирно беседуем. Если бы все пошло по плану, это было бы невозможно. Последние донесения из Халдеи сообщают, что аномалия все еще не рассеялась.

Гарри, с изумлением глядя на старика, вежливо спросил:

— Что нужно сделать, чтобы ее рассеять?

Фуджимару поднял глаза, теперь их взгляды встретились, и в темно-синих глазах Рицуки Гарри увидел огонек решимости.

— Победить в начавшейся Войне Святого Грааля. — ответил Фуджимару, его голос звучал уверенно, а его эхо неожиданно разнеслось по всем уголкам Астрономической башни. — Но, если Грааль окажется не тем, чем нужно, его придется уничтожить.

Гарри смотрел на Фуджимару, его глаза сильно округлились от изумления. У него было ощущение, что планеты сходятся, и он очутился в самом эпицентре таинственных и опасных событий. Рука Гарри потянулась к шраму на его лбу, словно ощущая, что будущее неразрывно связано со всем тем, что происходит сейчас.

Когда Гарри вновь посмотрел на Фуджимару, он заметил улыбку, словно тот смеялся над чем-то непостижимым.

Гарри с почти безмолвным оцепенением уставился на Фуджимару. Его мозг работал на полную мощность, пытаясь ухватить суть сказанного.

— Командное заклинание упрощает решение таких задач. — спокойно пояснил Фуджимару, словно речь шла о рядовом событии вроде прогулки за хлебом.

Ужас забился в сердце Гарри, его голос чуть слышно прошептал осторожно:

— Зачем ты мне об этом рассказываешь?

Фуджимару вздохнул, его взгляд снова закрыла пелена тайны.

— Никто не знает, что нас ждет. — загадочно проговорил он. — Эта Война Святого Грааля уже в самом начале скрывает от нас множество тайн. Никто такую Войну прежде не видел… Возможно, с ней что-то не так. Если мои опасения подтвердятся, все мы должны быть настороже.

Гарри встретил взглядом Фуджимару, пытаясь уловить ответы в его глазах. Были вопросы, которые просились наружу, но Фуджимару уже отвечал на них, словно телепатически.

— Но ведь тогда мы должны встретить Слугу от Грааля. Где же Рулер? — вымолвил Гарри, его голос был полный сомнений.

— Я думаю, ждет своего часа. — ответил Фуджимару, его слова проникли в Гарри, словно вздох таинственного ветра. — Но, если Грааль осквернен, Рулер может и не прийти.

Гарри ответил Рицуке взглядом полным непостижимых вопросов, не произнося ни единого слова. Они понимали друг друга, ощущали тяжесть ответственности, лежащей на их плечах. Без слов, их связывала судьба и неизбежность участия в исторических переменах.

Глава 68. Среди звезд

Гарри и Рицука обменялись настороженными взглядами, чувствуя нарастающее напряжение в воздухе. Фуджимару жестом велел своим верным спутникам — воинственной Жанне д’Арк Альтер и отважной Маш Кириелайт — приготовиться к любой возможной угрозе.

Сам он бесшумно подошел к старому, запыленному шкафу и остановился перед ним, протянув руку к потертой дверце. Сердце Гарри колотилось все сильнее, а давящее предчувствие опасности сжимало грудь тугим стальным обручем.

Вдруг, словно насмешливо исполняя его самые зловещие мысли, комнату наполнил зловещий шипящий звук. Волны горячего ветра хлестнули по лицам. В эту напряженную тишину внезапно ворвался резкий, полный ярости крик Волдеморта:

— Авада Кедавра!

Ослепительная вспышка зеленого света — и все поглотила непроглядная тьма. Единственным звуком в этом мраке был предсмертный крик Лили Поттер, отозвавшийся болезненным эхом в сердце Гарри.

Гарри резко распахнул глаза и сел на кровати, инстинктивно прижимая ладони к взмокшей от пота груди. Его сердце бешено колотилось, а в висках пульсировала кровь. Неужели это было возможно? Дамблдор, чьей мудрости и предусмотрительности он так доверял, наверняка принял все меры предосторожности. А Волдеморт никогда больше не рискнет собственной жизнью, как в ту роковую ночь…

Перед внутренним взором Гарри вновь промелькнули картины воспоминаний. Залитое мягким лунным светом кладбище… Толпа Пожирателей Смерти… И Жанна, сжимающая в руках окровавленный меч, лезвие которого пронзило грудь Волдеморта. Нет, теперь он будет действовать осторожнее, прячась за спинами своих верных Слуг.

Внезапный звук вывел Гарри из потока мыслей. Он замер, вслушиваясь в приближающиеся шаги. Бросив быстрый взгляд, он уловил движение в темноте комнаты. Рука сама потянулась к тумбочке в поисках очков, но на привычном месте их не оказалось.

В следующее мгновение кто-то опустил очки прямо ему в ладонь. Нацепив их на нос, Гарри огляделся и разглядел подошедшую к кровати фигуру Жанны Альтер.

— Что ты здесь делаешь? — едва слышно произнес он, обращаясь к ней.

Жанна ответила с ухмылкой, ее глаза насмешливо блеснули в полумраке:

— Надо же, Мальчик-который-выжил не спит по ночам. Чем на этот раз озабочен, а?

В ее тоне явно сквозило издевательское ехидство. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Если не ошибаюсь, ты вполне способна ходить сквозь стены, — бросил он в ответ, постаравшись придать голосу максимум невозмутимости. — Или я что-то упустил?

Жанна расхохоталась — резкий, вызывающий смех прозвучал совершенно неуместно в ночной тишине.

— А я скоро забуду, что ты не рыбка-гуппи.

На лице Жанны играла ее фирменная самодовольная усмешка. Одним плавным движением она стянула с Гарри одеяло, обнажив его торс.

— Хватит валяться, лежебока, — бросила она повелительным тоном. — Вставай, прогуляемся.

Ее слова звучали скорее приказом, нежели предложением — решительность и уверенность так и струились в низком, бархатистом голосе. Гарри нахмурился, пытаясь сообразить, что именно она имеет в виду.

— Сейчас? Посреди ночи? — он покосился в сторону темного окна. — Может, хоть намекнешь, куда мы собираемся?

Жанна бросила на него снисходительный взгляд:

— Не волнуйся, в горящую деревню я тебя не поведу.

Она усмехнулась, словно была единственной обладательницей какой-то забавной тайны. Гарри почувствовал, как его губы сами собой приоткрылись от изумления.

— Ну что ты уставился, будто мантикору увидел? — Жанна взмахнула ресницами, посылая в его сторону манящий взгляд. — Может, просто выйдем и полюбуемся звездами в этакую чудесную ночь?

Гарри замер на мгновение, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. В голове вдруг всплыла тревожная мысль — а что если по ночному коридору бродит Филч или его ненавистная кошка миссис Норрис?

— Жанна, я не думаю, что стоит… — начал он, но Жанна перебила его звонким смешком:

— Ого, да это ли не наш отважный герой? Тот самый, что не дрогнув смотрел в лицо дракону и бросал вызов Самому Темному Лорду? И вот он робеет перед простой ночной прогулкой!

В ее голосе явственно сквозили насмешливые нотки. Гарри почувствовал, как к щекам жаром прилила кровь.

— Но ведь это рискованно, — упрямо возразил он. — Если нас поймают…

Жанна фыркнула с преувеличенным презрением:

— С каких это пор ты стал бояться риска? Или ты забыл, с чем сталкивался каждый год в этой школе, даже без моей помощи?

Уязвленный ее дерзким тоном, Гарри несколько секунд просидел в гробовой тишине, чувствуя, как пылают его щеки. Наконец он решительно спустил ноги на пол и встал. Молча подойдя к тумбочке, он извлек оттуда старую мантию-невидимку своего отца. Приобняв ткань, он поднял взгляд на Жанну.

Стоило Гарри стряхнуть с плеч мантию-невидимку, как Жанна внезапно материализовалась прямо перед ним. Изящным движением она откинула капюшон, и ее лицо озарилось мягким лунным сиянием.

Несколько мгновений она молча вглядывалась в его лицо, словно изучая. Затем, глубоко вздохнув, произнесла:

— Ну что, Гарри, рискнешь? Или по-прежнему робеешь?

Ее слова прозвучали вызовом. Гарри бросил быстрый взгляд в ее сторону, но тут же отвел глаза, привлеченный видом ночного неба. Усыпанный миллиардами звезд бархатный полог действительно завораживал. Он вдруг остро осознал, как ему хочется полюбоваться этой невероятной красотой.

В груди что-то екнуло, сердце забилось чаще. Словно отвечая на безмолвный призыв Жанны, по его венам заструилась смелость. Гарри кивнул ей, и между ними повисло молчаливое согласие.

Крадучись, будто две тени, они бесшумно проскользнули по замковым коридорам мимо сонных портретов былых мудрецов и великих учителей. Наконец добрались до знакомой Астрономической башни как раз в тот момент, когда луна выплыла из-за туч, расточая свой серебристый свет.

Жанна чуть улыбнулась и протянула Гарри руку. Их пальцы переплелись, и они поднялись по крытой лестнице, ведущей прямо к звездам. Они вышли на открытую площадку, утыканную астрономическими инструментами. Гарри замер, ослепленный роскошным видом ночного неба — казалось, миллиарды звезд рассыпались по бархатному полотну.

— Вот так… неожиданность, — выдохнул он, не в силах подобрать слова. Все опасения будто испарились.

Жанна облокотилась на каменный парапет.

— Раз уж мы здесь, почему бы не потанцевать? — раздался ее голос, прорезавший ночную тишину подобно хрустальному колокольчику.

Гарри не нашелся что возразить. Они прижались друг к другу и заскользили в негласном танце под сводом звездного неба, создавая свою собственную уникальную магию момента. И вдруг Жанна запела — ее голос разлился по ночи чистым, завораживающим потоком. Он был столь нежен и проникновен, что, казалось, способен был призвать не только звезды, но и самые глубинные человеческие эмоции и чувства.

Жанна сама будто стала созвездием — воплощением неукротимой, ослепительной силы. Все привычное вокруг перестало существовать. Остались лишь они двое и бесчисленные звезды, трепетно внимавшие этому безупречному звучанию. Ее голос устремился в небесную высь, слой за слоем сплетаясь в причудливое переливчатое сияние.

Внезапно, на бескрайнем небосводе вспыхнула удивительная звезда. Ее свет, ярче любых драгоценных камней, ласкал взгляд и проникал в самые потаенные уголки души, создавая ауру загадочности и волшебной красоты. Каждое ее мерцание, словно тайная танцующая частичка, окутывало мир вокруг изысканным сиянием, манящим исследовать безграничные просторы Вселенной.

Гарри и Жанна замерли, будто потеряв равновесие, а затем юноша указал рукой в небо: